Ария Ливиры. Часть 1 "Пульсар"

Глава 1 "Лайралия Микоадо - пульсар. Падение Хеля."

Липкая, густая ночь покрыла великий континент. Темные, кровожадные облака, подобно алчному змею, жаждущему аппетитное яйцо – луну, обволакивали небесный свод ледяными, разноцветными, металлическими клубами. Никакой сигнал не мог пробиться сквозь эти толстые туши, тела которых уже полностью поглотили Хель, осыпав этот некогда прекрасный город бременем, что хуже смерти.

Что же произошло с этим некогда жизнерадостным местом? Небо кровоточило уже несколько часов. Капельки звонко падали на грубую, тусклую, гранитную улицу, заползая в каждую трещину, щель, низменность образуя красные лужи. А дома – молчаливые, серые гиганты, подобные ролсвалейподам, тысячами и тысячами глаз смотрели за всем. Фонари в мирной, но траурной агонии своей миганиями со страшным скрежетом умирали. Иногда они гнулись, подобно приморским соснам, даже тяжелые металлические столбы под воздействием дождя становились податливыми как пластилин, заставляя промозглому. Кое-где начал пробиваться алый налет. Пакость появлялась на мягких балках, тротуарах, стенах и даже деревьях. Что это такое? Кристаллы «Красной смерти». Деревья были расплавлены изнутри, а на месте живой древесины плескалась студенистая масса. Люди и звери желеобразной субстанцией стекали по каменистой мостовой либо в реку, либо в рубиновые лужи. Кости осотин и курийцев устилали могильник, отделив от себя плоть и покрывшись осадком. Но самое страшное то, что вся эта каша была жива. Это ничего не поменяет. Исход один.

Таковы последствия необдуманных решений. Это плата за жадность. Кровавая жатва была в самом процессе сборки на улицах Хеля. Кто же знал, что конфликт с соседним менее развитым Сев-Виром выльется во что-то подобное. И теперь уже сам слабый сосед, который лишь укрепился от войны насылает на твою столицу напасть за напастью, которые уничтожают город до основания.

Пара гулких шагов раздалась из-за угла. А затем еще и еще. Это неуловимое, липкое напряжение тянулось словно тысячелетие в секунде. Наконец на желтый свет почти потухшего малого маячка спеша, но спокойно опустился сапог. И тьму разрезал яркий образ. Стройная, не высокая, но статная фигура в белоснежном, пластинчатом обмундировании со странным орудием в руках, а также в герметичном, но изящном противогазе с блестящими стеклами и красным крестом на лбу. Подобно зен лишь одним своим присутствием внушало счастье, смирение и покой. Ровно подогнанные под женский размер, легкие, перчатки скрывали от газа нежные, хрупкие руки. Следом за ней показался более высокий, коренастый силуэт, в таких же латах, менее подогнанных по размеру, а вместо креста там красовался знак «Крестный сегмент», знак элитных Хельских войск. В руках он держал нечто, похожее на огнемет.

Кивнув тому, девушка двинулась вдоль улицы. Сказать про это место что-то особого нельзя. Обычные, некогда затхлые от грязи пятиэтажки тянулись во тьму, казалось, нескончаемой сетью. Неожиданно плавно переходя в хвойный, дремучий, лес. Его концентрат – пространство меж домов, такое черное, вязкое, тягучее, вяжущее и мягкое, но при этом холодное и статичное, пожирало душу, выплевывая куски не прожевав.

Темп нервно рос. Округа представляла собой нечто однородное. И сознание девушки входило туда. Она была счастлива.

Счастье? Это и есть единство с местом?

Единство с ничем? Счастье - это безумие?

Что заставляло ее испытывать столь странное чувство? Нет, не токсичная атмосфера этого места, а душевная боль. Она была не совсем обычной девушкой. Ее работа подразумевала постоянный износ разума. Поэтому выбраться на улицу даже в такое страшное время для нее уже было хорошо. К тому же постоянная душевная пустота сейчас была заполнена. От этой заполненности леди была сама не своя.

Наконец двое были поглощены беспросветной мглой. Дома давно закончились, фонари вышли из строя, а асфальт ушёл под красную от осадков землю.

-Странное чувство. – Коротко и робко начала девушка. Вообще любое ее слово было очень редко.

- Да, соглашусь. Зря мы сюда пошли. Как будто Виноча волнует судьба тех свинособак, еще оставшихся в живых. Тридцать лет идет война, а в нем только сейчас проснулся дух гуманизма. – Вовремя одернул себя мужчина. На это соратница ничего не ответила.

Судорожно тот включил не большой, но крайне мощный налобный фонарик, разорвав лучом не большей клок сырого пространства. Сделав наивно уверенный шаг, глина дала понять, что так просто поисковая группа не пройдёт – сапог солдата утонул в болотистой почве по колено. Медленно эта холодная трясина начала затягивать. Жидкость плавно обхватывая ногу, погружая солдата в на дно трясины.

Действовать надо не медленно. Осмотревшись в спешке поисковик не нашёл ничего кроме толстой ветки в полутора метрах. В бессилии прыгнул, однако сук поломался, и жидкость брызнула на него. Точно. Есть же огнемёт. И выстрел сжатого воздуха освободил конечность. Завязший подорвался с места и кинулся по "болоту" в неизвестную сторону. Был виден лишь огонёк от него.

-Побежала! - Резко, громко и хладнокровно крикнул спутнице, не останавливаясь. Ту в свою очередь, как ошпарило. Сломя голову, кинулась за проводником.

Вот грязь на удивление под мощными ударами подошв не раскупались, а наоборот отвергала, выталкивая.

Старые, влажные, гниющие и душные бараки нависли бордовой волной над путниками. Выбора в принципе не было. Взгляд вправо. Стремительный глаз нашёл в дверь и четыре ноги с грохотом вступили на бетонные, разваленные, с выступавшей арматурой, покрытые алыми мелкими кристаллами ступеньки, ведущие в вечный вниз.

Снова послышалось что-то молящее мычание, раздирающее как горло владельца, так и помещение.

-Я думаю лучший выход теперь - пойти внутрь. Нам больше некуда податься. Умрем ли мы на улице, завязнув в болоте, или нас завалит в этой халупе. К тому же я бы посмотрел, что издает этот хрип. Теперь возьми мой "Арбаузен88". У тебя в таком случае будет шанс быстро убить того, кто издает этот звук. Потому что мы не сможем спасти кого-то, когда сами в опасности. - Затем вояка ненадолго прервался.

-И ещё. Если со мной что-то случиться - застрели меня. – Спокойно говорил служивый. Напарница, словно не слыша друга, многозначительно и безразлично кивнула.

-Спускаемся.-

Капли монотонно бились о взбухший пол, снова, как в городе сбивались у лужи, ручьи. Коридор перед ними был прям, морозен и на удивление пуст. Теперь проход был не таким уж и темным, но менее жутким не перестал являться.

Грузно вздохнув, мужчина медленно, показушно уверенно, подчеркивая свою мнимую смелость громким ударом стопы о взбугрившийся пол проследовал вглубь. Попутчица же скромно отправилась вслед за ним.

- Это место… Кажется мне знакомым. – Ее тихий голос в очередной раз отрезал грань гробового молчания.

-Это… Постой. Я помню это место. – Встрепенулся и резко остановился, ожидая словно стены скажут ему ответ. И действительно.

-Похоже мы далеко не в бараках. МЫ ОЧЕНЬ ДАЛЕКО ОТ БАРАКОВ. – Спутница лишь остановилась, наклонила и хоть это не было видно под противогазом, вопросительно посмотрела на товарища.

-Ты же в курсе о событиях последних тридцати лет? Я понимаю, что нахождение в пробирке делают свое дело, но... – Та медленно кивнула, ожидая продолжения.

-Похоже не особо. Мда, понятно почему вы, пробирочные такие отмороженные. Ну слушай. - Тот ногой небрежно расчистил бугор, что холодным телом подобно прыщу раскинулся на полу. Спутник упал туда и устало поднял голову.

-Наверное, ты знаешь, что тридцать лет назад Федерация Объединённых Народов Хеля пошла воевать с Сев-Виром. Наши (хель) сказали, что причина войны — это притеснение осотинской расы на территории Ливиры и нелегитимность власти там. - Тот ненадолго прекратил, так как его накрыл приступ нервного смеха. Помощник не спал уже около двух дней.

-Те, короче "наши" решили вернуть «исторические земли» у курийской мрази. Но курийцы, народ Сев-Вира, оказались не пальцем деланные, и весь махачь затянулся лет до... до сегодняшних дней. - Военный неторопливо достал из подсумки зажигалку и воспламенил его. Огонек забился и затанцевал в объятии белых перчаток.

- Но я тебе скажу вот что: если бы наши хотели захватить Ливиру, то они могли бы давно это сделать. Однако я не понимаю, зачем сливать столько денег и человеческих жизней в пустоту. - Мужчина томно вздохнул.

-Поэтому я и ушел из вооруженных сил в частную компанию ПРТ. Они хоть пытаются сделать что-то во благо. – По собеседнику было видно, что тот медленно сходит с ума. Однако его слова был неоспоримым фактом. Но разговор прервал нечеловеческий вой, пронесшийся неподалеку. Оба встрепенулись, а служивый подскочил как напуганный кот.

-Вот засада. Лайра! – Прошептал вояка, стуча по газовому баллону утяжеленного огнемета.

-Я пойду и гляну, что издает этот шум. Помни, что я тебе сказал. – Осторожно, но стремглав тот кинулся в пучину тьмы. Однако Лайралия не последовала за ним, предпочтя рассматривать кольцевые трещины в потолке. Такие черные, влажные, глубокие, словно корни дерева раскинулись по монотонно-серой поверхности стен, пола и потолка. Опустив глаза с налобным фонариком вниз, обнаружила отсутствие командира. От нее и следовало такое ожидать. Профессиональная травма и одновременно издержка ее работы - расплавленный мозг и жидкое внимание.

И снова тяжелый вздох, который не смягчал даже пол ее издавшей, разнесся по стенам стремительной волной. Ответ не заставил себя ждать. Рев, дерущий плоть вновь устремился к Лайре, приведя ее в чувство. Леди спотыкаясь, ловя ногами каждую щель, бросилась вперед по коридору.

Внезапно развилка. Она что-то чувствует. Направо. Крик усиливается. Тут темнее. Еще развилка. Направо. Пробежав ее и войдя в проем беглянка очутилась в разрушенном проходе с бездной. Надо прыгать. Вой нарастает. Времени нет. Оттолкнувшись от края крошащегося бетона, она полетела. А затем вниз, в глубину.

Глава 2 "Белый цветок в вазе пульсара."

Имя: Микоадо Лайралия Самерлиант Ан

Пол: Женский

Возраст: 23

Должность: пульсар w161528864M

Статус: погиб(ла) в спасательной операции 1087 года после ВВ, в северо-восточной части г.Хеля.

Именно это она подписала, когда шла на задание. Не долго и рука ее колебалась. Пустой взгляд быстро и четко усвоил все написанное, каждая строка была взвешена. Хотя, это наверное самое необычное, что можно увидеть от довольно привлекательной, выходящей из юношества девушки. Светло-русые волосы свисали на костлявые, анорексичные плечи, закрывали своей тенью бледную, почти белую кожу, а также розовые глаза. Также было странно, что при относительно болезненном виде они были густы, всегда расчёсаны и прямы. Без труда закрывая нос, большие как звезды и глубокие аки шахта драгоценных камней зрачки и пышные ресницы пряди падали вниз до середины маленькой груди, уже тогда облачённой в защитный костюм. Он скрывал ее исхудалое тело, ребра, выступающий скелет бедер, тонкие как спички ножки. Лайра и бухгалтерша стояли в озаренной ярким светом плиточной комнате. Поправив очки, та решила пошутить.

- Не забывай дашать пожалуйста. – Ехидно и притворно мило улыбнулась на прощание выразилась бухгалтерша. Микоадо услышав эти слова пару секунд молча постояла, а затем быстро вышла. На это оскорбление она не подала виду, ее черные глаза как всегда были пусты.

«Зачем мне это? Мне же наплевать. Мне наплевать на этих людей. А почему вышестоящим нет? Почему я тут? Хороший вопрос. А вот это хороший плинтус. Ровно сбитый, серый, симметричный. Щель на стыке маленькая. Гвозди вбиты под углом в 45 градусов. Мне это нравится. Почему я не могу быть такой? Я хочу быть им. Таким гладким, нейтральным, точным плинтусом. Но я не могу. Почему? Странно. А может это и есть счастье?Я бы многое отдала чтобы стать такой. Точной математически, прекрасно вырезанной, без щелей и зазоров.

А что такое счастье? Воспоминание о детстве, уходящее в небытие? Смыкание памяти и разума? Счастье это глупость?

Тогда плинтус счастлив? Вот интересно. А чем я отличаюсь от него. Может у него есть сознание, но оно лежит в другом плане, в другом измерении, которое нам не постичь нашимти скудными методами?

Нет.

Лайра, сколько ты тут стоишь? 10 минут? Пол часа? Тихо. Молчать! Мама говорила:

«Это все от гордости.

Это все от ненависти.

Ненависти от ночного пожара.

Ненависти от звериной простоты.

Неискупленный слог

Моя безупречность

Огнедышащее молчание

И путеводная милость.»»

Думала она, зависнув на 20 минут в угловом проходе.

О пульсарах сложилась дурная слава. Они - вынужденные жертвы, те из-за кого общество может процветать даже в самых плохих условиях. Пульсары как корень - пробивают толстые и острые слои реальности ради энергии. Их разум - их же бур. Выходя за его границы, пульсары достают особую энергию - Су, которая служит основой экономики и быта.

Но у каждой медали есть своя сторона. Так же и ум пульсаров - с каждым разом всё сильнее истончается, в конечном итоге превращая жизнерадостного человека в безэмоционально овоща.

Поскольку пульсарам нужно выходить за пределы собственного сознания на долгое время, их заключают в пробирки с питательными смесями. И конечно же, какой выход за пределы простого существования без наркотиков.

Вот и получается, что к необходимым в обществе людям относятся как к обыкновенным наркоманам. И Лайралия не стала исключением в этом плане. Она уже много лет верно трудится, поэтому изменения в ее психике можно сказать необратимы. Все, что хоть как-то наполняет ее душу - страх приближающейся смерти и опасности.

Поисковики, сидевшие за углом начали перешёптываться:

-Ой, что же они сделали. Зачем начальство пульсара с нами выслало. Вся миссия коту под хвост. Теперь мы будем только с ней, как с маленьким ребенком прыгать. – Собеседник сплетника одобрительно кивнул.

-Знаешь что. Давай так. Как только мы выйдем из бункера, я не пожалею и разряжу ей картечь в рожу. – Злобно предложил тот.

-Дроби не жалко? – Продолжил сосед.

-Жалко. У пчелки в попе. Пожалуй, это будет заслуженная жертва. Я ничего не имею против этих отмороженных, но когда они там сидят мирно в своих пробирках и в них закачивают тонну дури. –

-Посмотри на нее. – Кивнул в сторону девушки третий.

-Она сто пудов хочет, чтоб мы все ласты склеили. Или она не поняла, что хочет этого. Зырь как отмороженная на эту хрень сизую смотрит. Сейчас отхреначит эту хрень серую и на нас накинется. – И это частично было правдой.

Вдруг прозвучал оповестительный сигнал, приказывающий всей этой шайке надеть противогазы и спуститься к выходу «А04». Нехотя, волоча выданное им снаряжение, люди выходили к бронетранспортеру, уже черному.

Помещение выхода было обустроено по последнему слову техники. Металлические листы, заклепанные меж собой, защищали стены от химикатов, газов и чего-либо еще. Бетонный пол, уходящий вглубь словно до ядра, был ровен и блестел от чистоты. Синеватый свет, вместе с какой-то дымкой залил ангар до краев.

Сделав вышеперечисленное, поисковики построились перед полным мужчиной средних лет. Его хмурое лицо засветил крупный блик от лысой головы, синяя жилетка поверх слегка голубой рубашки, галстук и темные штаны похожего цвета дополняли образ. Вытащив из кармана брюк пачку сигарет он раскурился и стал давать указания:

- Итак. Вы - последняя надежда Хеля. Каждый из вас раньше был обычным сотрудником или охранником. Но сейчас наш город нуждается в помощи. Подлые сев-вирский свинособаки и просто подлые нацисты спустили на нас свое главное оружие - кровавый дождь. - Речь мужчины была прямой и очень заряженной. Он обильно жестикулировал руками, продолжая:

- Кроме того курийские мракобесы призвали в городе меет тварь - крайне опасное существо из иного мира. Ваша задача - начать поиски оставшихся в живых и по возможности убить монстра. Но будьте осторожны - оно крайне умное и свирепое существо. Даже самый маленький контакт с ним монстром может дестабилизировать его, что вызовет мощнейший взрыв. За остальными указаниями обращайтесь к Каянию.- Наконец закончил толстяк.

Половину из речи Лайра прослушала, предпочитая важным словам треск ламп, их легкое, еле уловимое покачивание, растворение легкого тумана в прохладном воздухе. Раздался последний всплеск лая:

-Все понятно? –

-Так точно! – Именно эта фраза вывела Лайру из состояния транса. Построившись в очередь, теперь уже солдаты, попарно начали грузится в транспортер. Девушка в забвении продолжила стоять, пока сзади ее не подтолкнул какой-то мужчина.

-Не втыкай. Все ждут тебя. Грузись скорее. – Спокойно, но не без легкого гнева в голосе подогнал мужчина сзади. Та молча кивнула и села на свободное место.

Когда машина была загружена, внутри медленно, но уверенно начинало становится душно и жарко. Темные, жеромбовые своды, балки, зеленые уголки скрывались во тьме, не давая никому сделать хоть малейшего движения, но не Лайре из-за ее размера. От этого девушку стало ужасно. И как наяву, ее шею обхватили какие-то руки. Не и теплые, но не холодные. Пальцы от них начали обвивать шею, сливаясь превращались в плотный мешок. И вездесущая тьма. Но не пустая. Хитрая, медленная, слабая, слово чрево механической змеи, механизм начал поглощать ее. Ее сознание. Медленно «банка» начала подниматься вверх. Вдруг передатчик разразился не внятными речами, шепотами, возгласами, криками. Стоит ли говорить, что когда спасатели двинулись с места е Лайралие стало совсем плохо. Выключая микрофон, подняв ноги на сидение не моргая и прижав их груди она молча смотрела в одну точку. Это напоминало ей о тех ужасных моментах, когда ее против воли заталкивали в пробирку, наполненную водой. Как она разрывалась изнутри по причине того, что вода не хотела затекать ей в лёгкие. Только сейчас у неё не было спасения - наркотик никто не подавал.

Скрип, треск, скрежет пронзили уши каждого. Все затихли. Затем гул. Ударная волна. Она расплющила машину, выкинув ее у одного из домов, раскидав группу по разным углам улицы. Это был меет монстр. Видимо он учуял жизнь и решил по-быстрому избавится от угрозы.

Кто-то убился, столкнувшись головой об камни. Кому-то пробило череп. Кто-то погребен под тонной металлолома, из которого некогда состояла великая машина. А Лайра упала на мягкий грунт. Прибор и аппараты не пострадали. Рядом с той приземлился какой-то смуглый осотин с повязкой на глазу. Мгновение и он схватился за лицо. Но было поздно. Плоть плавилась, а истошный крик пронзал окружающее пространство. Девушка неспешно и безразлично встала, и пошла к еще одному бедолаге, лежащему на траве. Тот тоже поднялся, но не спешил идти. Леди была рада, что покинула гробовозку.

А теперь она тут, в руинах концентрационного лагеря, окруженная «красной смертью» и штырями, колючей проволокой и извёсткой, серой грязью. И снова вопль. Как тогда перед крушением перевозчика. И сотни путей перед ней. Но она останется. Она ничего не сделает. Потому что не может.

Медленно, подняв голову наверх она увидела…. Ничего? А справа? Там тоже? Да… И тут пусто. Может слева? Да-да слева! Отлично. Слева… Темнота. А сзади! Точно, сзади! Тут точно что-то будет, как можно про это забыть. А… Тут тоже самое. А внизу что? Камушки... Песочек…. Арматура. Земля.

Откуда-то послышался неразборчивый шум. Хлюпающий и такой монотонный, он близился. Подобно шарику с водой, отскакивая от разрушенных стен, все быстрее грохотал. Несомненно и оно приближалось. Все больше становилась какофония хриплого клича, мерзких шлепков, все ближе и ближе звучали они. Каждая минута. Микоадо в секунду проживала всю эпоху. Разум же ее несравненно наг и чист.

Что-то различимое появилось в шуме.

-Стоять! – Кричал некто другой.

Красная точка, бьющая силой тьму, пробивающая дорогу. Однако, она вызвала у Лайры чувство смятения. И какое-то знакомое было это пятно, завораживающие. Как огонь. Внезапно потерявшаяся упала. Топот был совсем близко. Их было двое.

Один схватил девушку за плечо, не дав упасть и задохнутся в этом растворе.

-Ну приветик. - Этого неизвестного, впрочем, Лайра не смогла увидеть.

Снова тот самый рев. Однако медлить времени не было. Незнакомец в мгновение взвалил ту на плечи и кинулся к разбитой стене, посередине которой проявилась не малых размеров брешь. Со скоростью стрелы пересек несущий руины, громко, но не разборчиво крикнув что-то второму.

Метр за метром. Проход за проходом. Угол за углом. Ступень за ступенью. Винтовые лестницы сменяли друг друга, превращая их путь в какой-то бешеный, темный и, казалось, нескончаемый круговорот кошмара. А что-то приближалось к ним. Топоча как минимум 5-ю ногами, звонко и громогласно сопя, булькая и вопя.

Недавно член поискового отряда просто мертвым грузом, почти не дыша лежала на плече. Настолько Лайралия была полна эмоциями. Сейчас она больше всего походила на мертвеца. Теперь она похолодела. Сердце билось очень медленно. Дума ее была пуста. Ничего не манило ее, но она была не проявил. Наоборот, она стремилась к этому. Тряска…

Очередной подъем был пройден. Вдруг пред беглецами предстал цех. Хотя сейчас это было похоже на бассейн, который стоит в не тронутом виде около тысячи лет. Стен и потолка не было видно. Только пыльный, костно-белый осадок в красной воде. Вбежав туда, а затем пройдя до другого края и поняв, что бежать некуда те стали ждать.

Что-то сверкнуло в дверном проеме. В ту же секунду раздался знакомый возглас: «Получи! Вот – Эпоха Пик!». Это был вояка, что пришел с ней в этот бункер.

Теневой вихрь собрался там, а Затем озарил место белым сеянием взрыва. Меет тварь, что следовала за спасителями леди была убита ценой жизни солдата.

Глава 3 "Ты больше не пульсар."

А затем волна. Она накрыла попаданцев, схватило и сильнейше откинуло к стенам. Хрупкие, подобно песчаным структуры были разрушены, а трое упали на белый ил.

Дыхание было сбито. Жадно глотая воздух, пробуя подниматься от удара несущий и спутник глядели на разрушения. Это был обвал. Многотонная конструкция распласталась словно помятая скатерть по полу цеха, освободив проход наружу, показав пасмурное небо, которое к счастью уже не плакало «красной смертью».

Те неловко встали. Многозначительно кивнув друг другу, медленно и не очень уверенно, шаг за шагом приближались к упавшей «крыше». Ил под ногами забился между пальцев и стал натирать.

Перед самим подъёмом повисла молчаливая, долгая и противная пауза. Эмоционально она была едина с этим местом. Один тяжело выдохнул и, неказисто и не ловко взбираясь, цепляясь за влажную траву и ветки взобрался наверх.

Тучи ушли. Их громоздкие, плотные тела угнал ветер, освободив настолько темный небосвод. Тьму его еле перебивали звезды, туманности и вспышки. И наконец скромно выползла белая, похожая на гладкий кварц луна. Она наполнила пространство светом, показав окружающее пространство – глубокий бор. Глиняная тропа, уходившая колеёй вдаль, то и дело мерцала.

Первый выдохнул. Но речь была все-еще непонятна из-за повязок на лице. Издав странное кряхтение и взвалив девушку, которая находилась в отключке. Именно он и принял решение первым утонуть по уши в мягком грунте. Чуть подумав у начала пути опустил ногу. Затем еще и еще. Злобно повернувшись он скрипучим голосом крикнул.

-Опять кинуть решил? Вообще-то взять девку твое решение, а несу ее я! –

В ответ товарищ лишь указал в сторону дорожки, медленно проходя за ним. Ведущий оскалился, наверное, сорока острыми как у акулы зубами, затем пошел дальше более нервно и неразборчиво бухтя под нос.

Сильнее удалялись люди от руин. И больше лес казался живым. Ночные птицы скакали с лапы на лапу. Тени казалась концентратом ночи. Поздние животные рвали тишь воем и криками. Ветер копошился в теплой хвое и редкой пожухлой траве, серых кустах, колыхал деревья, роняя капли воды.

Наконец перед нами разверзся проход на не большую, но вполне проходимую поляну. Землю тут устилал приятный, бархатный на ощупь, цвета тусклой сиены мох, из которого местами вылезали стебельки с похожими на бусинки, фиолетовыми ягодками. На их какой-то дурманящий запах то и дело слетались мухи.

В целом тут был лагерь - подкопанная лунка, выложенная серо-зеленым камнем с желтыми вкраплениями, в центре которых была мешанина из сырого угля и не менее сырой золы. Чуть поодаль стояла брезентовая палатка, слегка дырявая, промокшая, из не качественной ткани и наспех сделанная. Рядом был и родник.

Несущий тяжело выдохнул, сняв со своей головы маску. Но не обычно было оно. Слегка овальной формы, не полное, скорее тощее, несколько царапин на щеках, висках и скулах, тонкие, бледные губы. Однако остальные черты были... Необычны. Нос отсутствовал - вместо него имелось две ноздри, слепо уходящие внутрь черепа, лукавые глаза цвета среднего между киноварью и красным вином, ресницы, если приглядеться, были похожи на деревья. Брови тоже. Вместо растительности на голове были каштанового цвета перья, полностью, густо покрывшие череп.

Вытерев пот с лица, положив девушку в палатку и достав без преувеличения кучу сухих дров оттуда, котелок и кружки со странным порошком, подошёл к костру.

Положив топливо домиком, растер руки. Шёпот. Шёпот донёсся от него, разжигая ладони до бела. Прикосновение. Конструкция тут же вспыхнула. Как и его лыба, больше похожая на дугу месяца.

-Может сделаешь хоть что-то? Иди тогда хоть воды набери. Я тебе что, лошадь тягловая. - Сказал поджигатель. На что друг, которого было не видно за завесой тумана и ночи, ответил:

-Нет.-

-Ну и прекрасно! Не пьешь чай значит! - Устало и с мелкой злобой выругался второй. Тут же пренебрежительно, показывая безразличие лёг на землю, подложив руки под голову и зевнув.

-Ты знаешь, Стилл... а как нам теперь быть? Мы профукали эту тварь... Что теперь будет со Скаром? - Вопрошающий сказал так, словно не хотел знать ответа на этот вопрос. Его взгляд стекленел, растворяясь в полотне неба. Да и собеседник ничего не ответил. На пару минут воцарилась тяжёлая тишина.

-Ореон, сейчас вернусь. - Прерывая тягость молчания встал Стилл, направившись к раскидистому кусту.

-Давай-Давай. - Тащивший девушку, чье имя было Ореон вплотную подкатился к костру и свернулся в позе эмбриона.

-Холодает. - Ещё больше сьежился тот.

Лайра очнулась в каком-то сыром месте от удара капли о скафандр. Кап-кап. Падала одна за другой с дыры в ткани. Все теперь сочился изо всех щелей - озорно выглядывал из-под одеял, смотрел меж складок и в дыр холодными глазками. Но не сложилось девушке любоваться ими. Что-то тут было не комфортно. Чье знакомое присутствие так сильно тревожило её сознание, кто был там, за мелким слоем тряпки? Такой манящий дух опасностью своей.

Запотевшая маска была удалена с лица, положена куда-то вглубь, а выход распахнут.

Ступор. Всё тело сковало. Только дыхание было тем, что отличало её от окружающих объектов. Глаза бегали от ветки к ветке, от ягодки к ягоде, от звезды к звезде. Сердце билось всё сильнее. И всё меньше контроля над телом.

Наконец придремавший Ореон решил погреть спинку. Слегка проморгавшись и с некими звуками он уже было повернулся, как взгляд пал на спасённую. И у него не было ни движения. Он просто быстро моргал, в каком-то смятении хлопая глазами.

-Ну... Привет? -

После этих слов сощурился и медленно привстал. Машинально потащил руку к костру, откуда достал самую обгоревшую чурку и взял её в руку. А затем, медленно, крадясь и пригибаясь пошёл в сторону палатки. Приблизившись на 3 метра он начал.

-Слушай, какое-то у тебя лицо знакомое... Мы не встречались раньше? - Задал вопрос спаситель. Но ей было как-то всё равно. Она просто уставилась на тлеющую палку.

-Ты слышишь меня! - Более настойчиво продолжал. Отпустило Лайру только тогда, когда полено было у самого её носа. Она отшатнулась и теперь стала разглядывать лицо Ореона.

-Лайралия? Ты что ли? Вот ничего себе! Я думал ты померла после реплекации! - Вскрикнул тот, разводя руки, однако не учёл, что дубина была тяжела и велика. Обгорев, она упала ему на ногу.

-Ау! - Собеседник схватился за ногу и стал прыгать на другой.

-Да... Моё имя Лайра. Откуда тебе известно моё.- Машинным голосом выдавала она.

-Ты что, забыла? Я Ореон! Микоадо Ореон Самерлиант Ли! Я твой двоюродный брат. Вот это совпадение! Просто счастье какое-то! А Стиль наслышан о тебе... Давай, садись к костру, расскажи про себя. - Ореон аж вспыхнул, как костер за ним. Красные глазки засветились, а перья на теле встали дыбом. Словно щенок, он стучал по земле громоздким хвостом. Затем тот лег назад, свернувшись. Видимо подмерз.

Ореон также непринужденно валялся у костра, ожидая пока сестра заговорит. Наконец он не выдержал молчания и какой-то странно расслабленной физиономии вроде уже собеседника.

-Ну что ты молчишь? Я по-моему нормально спросил, понятно. – Но отозвалось только холодное молчание, так сильно гармонизирующее с тусклой округой.

-Ты меня слышишь? Речь понимаешь вообще? – Привстав с уже теплого налаженного подстилкой мха брат чуть наклонил пернатую голову и помахал когтистой лапой перед глазами той. По его лицу было понятно, что Ореон расстроился. И не ясно было брату, почему сестра так себя ведёт. Он ведь не знал, что Лайралия - пульсар.

-Я!? – Тихо, но очень резко повернулась Лайра.

-Ну… Не знаю. --Эх... Скажи мне про себя. Как жизнь твоя? Ты очень сильно... Изменилась. - С некой настороженностью и более спокойным тоном продолжал собеседник.

-Мне очень нравится огонь... Он такой мягкий и колючий. Моя жизнь не такая интересная. Дом - работа. Всё по накатанной. - Лайралия скорее хотела отговорится нежели продолжать диалог.

-А глядя на тебя так не скажешь. И не надо скрывать. Прошло всего 2 года. Что с тобой случилось? Из тебя вынули ду... - Девушка ответила резко, словно включила сознание:

-Да. Можно сказать и так. - Теперь Ореон начинал все понимать. Когтистая лапа пояечывала лысый подбородок.

-Ты же... Ты не стала пульсаром? - Сам того не ведая накалил обстановку. Он сел ближе к ней, обхватив руками колени. Та лишь покачала головой в знак отрицания, не спуская ледяных глаз с бушующего костра.

-А что же это ещё? Эти сволочи из ПРТ превратили тебя в куклу?! - Яркой эмоцией отреагировал брат. Но родственница продолжила хранить молчание.

-Да... все это время тебя накачивали наркотиками. Тебя заставляли быть скотом ради продолжения резни. Я вижу это по твоей бедолажной физиономии. - Ореон спокойно

-Отстань от неё. - Властный, грубый низкий голод донёсся из-за спины. Скорчив недовольное лицо, первый спаситель отошёл, а затем цыкнув, как мешок с картошкой упал вдали от костра.

-Как ваше имя, мисс? - Этот кто-то положил свою холодную руку, будто оторванную гот мертвеца, на плече к новенькой. Тогда костёр вспыхнул, дав разглядеть кисть. Бледно серая, но при этом идеально чистая, с великолепно ухоженными ногтями и кожей, по ощущениям сходной по твёрдости с чешуёй глубоководной акулы. Сустав и предплечье же были покрыты чём-то странным. Как-будто с шишек зелёных шишек сняли кожуру и небрежно наклейки туда, однако поверхность тела была скрыта под пластинами.

-Лайралия. - Для неё оставаться такое время оставаться вменяемой не фокусируясь на всякой мелочи был подвиг. Стоящий за спиной перевёл взгляд на другого.

-Что? - С возмущением звучал голос Ореона. Товарищ лишь кивнул ему что-то, после обмена взглядами и богатыми жестами, вышедший из леса возобновил беседу.

-Слава богу, что мы тебя спасли. Скажи мне, что ты делала в том бункере. - Бездумно и легко, обошёл Лайру, а затем, словно лист сёл рядом с ней. То, как вопрошал он, этот бархатный слог, вибрация, топящая глубина были мёдом и сладостью. Но слышались странные ноты. Меж строк читалась какая-то колкость, едкость и наигранность. Хотя это, как и в хорошем вине только вводило в транс, одновременно боя по лицу и обливая холодной водой.

-Ну... Я просто шла за командиром. - Девушка даже не пыталась смотреть на собеседника.

-Ага... А кто это был, скажи пожалуйста. - Тон притворно смягчился.

-Если честно, я видела его в первые. - Исповедалась та. Внезапно мужчина прицелился метку на её руке, рассмотрев её лукаво улыбнулся.

-Слушай... Успокойся. Я наслышан про тебя от Ореона. Ты хорошая и я знаю это. И это знает он. Теперь нечего бояться. Ты ушла от извергов из ПРТ, никто теперь тебя не тронет. - Но не дав закончить, девушка перебила:

-Они не сделали мне ничего плохого. -

-Разве? По тебе видно, что ты - пульсар... Колоссальное количество силы, в обмен на разум. Судьба быть съеденной, стать святым трупом для потерянных, для мух. Ты не достойна этого. - Опровергнул тот.

-В-возможно. Но быть пульсаром...- Конечно не возможно. Лайра не верила, но в первые за столько лет ей сказали доброе слово.

Девушка повернулась. И то, что она там увидела совершенно не ожидала увидеть. Серый гуманоид, лицом цвета золы, уши которого были скрыта за пластинами, ведущими от головы к спине, вниз к копчику. Нос также отсутствовал, а глаза прикрывали зелёные солнечные очки, цвета молодой хвои.

Ореона тем временем устал без дела лежать и пялится в пускай и прекрасное небо. Кряхтя и издавая все возможные звуки он встал с пригретого лесного ковра, неуклюже направившись к палатке.

-Ложись спать. - Стилл указал на место рядом с костром. Но не сдвинулась с него, продолжая утопать в языках пламени.

Собеседник выдохнул и чуть оскалился. Что-то невнятно пробубнив под нос, он сам лег туда, куда показал, отвернувшись от той. Затем съёжился, обхватив руками колени, показывая роговые шипы на лопатк

Глава 4 "Обман рождает обман. После ночи."

Ночь стала еще сильней.

Еще живей и реальней, чем была вчера да и будет. Словно невесомая плоть спустилась она на пики острых елей и сосен. Наставила миллионы всевидящих Зен на острия, дабы никто не проскочил от безгрешного света. Однако ночь в первую очередь мать. Она любит своих детей… Прокаженных смутой, сгоревших дотла, потонувших на век в заболоченном времени, то и дело уходящих в горизонт, к подземной радуге, но непременно возвращающихся к ней. Потому как не могут жить без нее, ведь самое ценное в этой волшебной поре – молоко, что она дает, настоящий всенародный опиум. Пища для разума. Пища эта именуется страхом. Это не тот животный страх, что живет в пещерах, что томен и велик, грузен и беспощаден. Нет. Боязнь ночи изящнее. Подобно дикой птице она крадется неподалеку. То и дело воспрянет она бешенным волком, что пускает чумную слюну на поле земли, и пугающе дышит, волоча онемелые ноги. Она та самая чума, что живет в каждом. И когда она пробуждается, пробуждаешься высший ты.

Нам с ней больше не справиться.

Как и любая мать она должна уйти. Рано или поздно. Лунное время кормилица и катализатор, но никак не воспитатель. Божье око поднялось, как поднимается всегда. Пришло его время, час убийства грез. Вновь туман, консистенции и цвета сметаны заполонил подшерсток бора. Не приятен владыке-солнцу внешний вид этого больного места. От образов тьмы тайгу защищает кое-что другое.

Ореон подскочил, выбежав из палатки на самой заре. Нет, он не выспался, ему мешало сделать это предстоящее событие. Резко, как ребенок он подбежал к спящему товарищу, начав его трясти.

-Стилл! Вставай Стилл! Мы не проспал? Когда он должен был приехать? – Засикотил проснувшийся. Стилл же спал очень чутко, поэтому проснулся тогда же, когда и распахнулось полотно палатки.

-Угомонись. – Властно осадил Орена, начиная медленно вставать. Поправив очки, потянувшись и забирая уже сухие сапоги с костра сказал он.

-Все идет по плану. Спасибо, что растормошил меня раньше, успеем хоть в порядок себя привести. – С этими словами друг Микоадо направился к скудному роднику. Он бил слегка теплой струйкой из двух замшелых корней. Второй же стал судорожно паковать шмотье, палатку в небольшие, походные сумки, сшитые на скорую муку из гнилого брезента и латаные войлочной тканью. Сам сел же сверху всего этого нагромождения. Сердце билось. Глаза бегали от предмета к предмету, от травинки к травинке, он семечка к ягодке и так по самозабвенному кругу. Наконец он спрыгнул с баулов на мягкую подстилку. Взор заволокло стеклянным туманом, казалось через мох в них отражается белое, облачное небо. Так он стоял пару мгновений, а затем лёгкими, коротенькими шажками начал бродить вокруг кучи. И вот снова сел. Теперь он соврал ветку и крутил ее в руке.

-Успокойся. – К нему подсел Стил. Казалось, ему было все-равно. Голос был низок, как всегда спокоен и медленен.

-Твоя боязнь ни к чему. Мы же выполнили свою часть сделки? Теперь пускай он выполнит свою. – Но друга перебил Ореон.

-А если н не выполнит? Скар останется у него?! Останется!! Да он и нас там загребет в свое рабство! Что вот там сейчас с ним? Может его убили? Повесили или он крутит механические волы? – Тараторил тот.

-Тише, друг мой. Все будет хорошо. Перед смертью не надышишься. – Человек в очках растворял себя в этом тихом лесном пространстве.

-Если мы умрем, зачем ты согласился на эту авантюру? – Но эту глупую реплику прервал шлепок п лицу.

-Знаешь, что? Если бы я не был уверен в успехе, то не начинал бы. Это пословица, неуч необразованный. Пошел ты в пень, дебила взял с собой. – Грубо сказал тот, идя к девушке. Наклонившись к ней он нежно начал будить ее. Белые очи быстро распахнулись.

Глупо было бы думать, что Стилл может ошибиться, верно, Ореон?

Как не ошибся он в ту ночь.

Ночь не материнскую. Ночь не тихую. Ночь не кормящую.

Тихий шорох, скрип и шепот… Превратились в крик. Скрежет, ветер, постройки, строение… Все гнило и сыпалось под натиском огня. Иглы сотен залпов артиллерии как через песок проходили сквозь изящные дома. Меж узких, некогда тенистых и лентой изогнутых улочек свистели пули.

Сейчас город напоминал огнедышащего дракона, у которого по венам тек жидкий метал. Невозможно было поверить, что здесь когда-то была нормальная жизнь. Усталый снег сходил с горячей черепицы, как обгорелой головы. Черные черепа крыш домов быстро сваливался вниз. Палачами была война. Уже суки шла ковровая бомбежка на красные площади. Алая вода слилась в целое с багровыми небесами, знаменуя конец. Агония лилась через край.

Тени метались меж руин. Ореон сидел с горстью пепла в руках, в углу. Глаза его выли. Выпадали из орбит и наполняли мусор болью. Плакать не мог. Смысле нет. Кожа покрылась красными ожогами – клеймами позора, позора для счастья. Плешивая голова пошла чернотой гари. И был он там, куда не падал свет.

Что-то подошло сзади.

-Встань. Поднимайся. – Холодно и тихо сказал незнакомец. Но эхо разнесло эту весть повсюду.

-Что тебе даст нахождение здесь? – Спросил мужчина. В ответ тишина. Лишь пепел говорил, что тут случилось. Сирота медленно повернулся. Его глаза – глаза мертвого – засохли и пошли трещинами. Они покраснели от грязи и пепла. Исхудалое тело в белой золе все больше походила на мертвячье. Труп склонился, вытянув руки пред собой.

Дальше все как в тумане. Микоадо ничего не помнил на день просто этого. Лишь как он проснулся где-то под сосной в компании Стилла, в таком обличии и без ран.

Что же такое он мне сделал?

Что случилось тогда?

Что он такое?

Внезапно раздался тихий, нарастающий грохот. Нервный встал, подойдя к другу.

-Арок… Здесь? – Обеспокоено начал он.

-Да. – Скупо ответил товарищ.

Машинный скрежет был тут чужд и мерзок. Многое этот лес перетерпел, начиная от бесконечных химических производств и выхлопов, заканчивая… А в прочем не важно. Механизм на четырех лапах завис над головой и макушками деревьев. Словно шлюпку поставили на увесистые, ходули, да так искусно расписали все это дело, черно-красным узором. Цветами да зверями. Внезапно коляска упала вниз, к земле, где благополучно амортизировали силу.

Что-то увесистое свалилось на черную, лакированную палубу. Все трое сделали неуверенный и шаткий шаг вперед. Как черт из табакерки вылетел дедок. И то, как он выглядел…

Кожа порозовела от холода, голую, костлявую грудь тяготела к земле кожа, похожая на дешевый серый мешок, которую избороздили разнородные металлические кольца, пошедшие ржой, гирьки и утяжелители. Голову же была оде… Я бы даже сказал обута в таких размеров круглый шлем, с одним маленьким отверстием, что казалось, будто дед сейчас упадет.

-П-проходите. Начальник ждет вас. – Тихо и с каким-то животным шипением отправил старикашка.

Тройка неуверенных ног скользнула по начищенной древесине, оставляя за собой грязнущие, черные следы.

-О господи! Ты убьешь меня за столь большую грязь. – Он хотел было наклонится, чтобы оттереть, но голова перевесила и слуга упал.

Поступь средь темных стен была неслышимая. Она надевала маску гудения, шипения, бульканья котлов и механического скрежета металла. Темные стены скрывали больных путников, а кружевная белая как кость занавеска, приглушая сумеречный свет впереди.

Внезапно весь шум ушел. Напряженное молчание повисло там. Только дыхание и сердцебиение Стилла нарушало все это забвенное отсутствие звука. Он был единственный, кто уверенно распахнул занавес, как хозяин входя в слегка душное помещение с парой стульев, столом посередине, освещенной тусклым иногда мигающим подвесным торшером. Ни стен, ни потолка не было видно. Первый, кто зашел вальяжно сел. Брат и сестра зашли следом, но оставались в тени как, чтобы их не было видно. Напротив них сидел мужчина в розовой рубашке с еле видным светлым узором, бордовом деловом жилете и черным галстуком со странной руной. Взор его прикрывала федора, цвета жилета.

Чуть приподняв шляпу, он стал ждать.

Колючий локоть сидящего толкнул Ореона в бедро. Собравшись с духом, робко, стопа опустилась чуть ближе к свету. Он показал свое лицо. Слегка раскашлялся, но все-же собрав волю в кулак, начал:

-З-задание выполнено. Мы убили то, что вы хотели. Забрались в ту заброшку, о-отыскали монстра и… все. – Голос его дрожал.

-Что, действительно? И где доказательства его смерти? – Мужчина в шляпе, отрицая, продолжал расспрос.

-Как по-вашему меет геш – существо из антиматерии может оставить след? - В разговор включился Стилл.

-Воронка. Должна была остаться воронка. – Оппонент приподнял головной убор так, что было видно его сверкающее звездой око. Младший брат продолжил дальше.

-Н-но осталась воронка! Она там, в бараках! Давайте посмотрим, пойдем! – Уже чуть более уверенней и с надеждой в голосе почти выкрикивал.

-То есть вы решили выдать обрушение столетней конструкции за победу в миссии? Умно, но со мной такое не работает. – Человек в костюме встал, закурив толстый папирос.

-Да и вы бы голыми руками ничего с ним не сделали. Не стоило вам врать мне. Зачем вы вернулись? Вернулись с невыполненной сделкой? Я же фактически дал вам двоим свободу. – Хозяин начал медленно расхаживать вокруг своей части стола. Физиономия его была спортивна и открыта. С самого начала он был хозяином ситуации.

-Но у тебя тоже нет доказательств обратного. – Более агрессивно парировал Стилл.

-Да и у вас нет. Я предлагаю сделать так. Считаю и хочу считать себя честным человеком, поэтому, пусть мои ребята осмотрят, узнают, что к чему, а вы пока посидите у меня. – Без колебаний незнакомец затушил сигару об стол.

-И Скара нам вы соответственно не вернете… - с бессильной грустной злобой, опустив глаза, говорил теперь Микоадо.

-Да. – Затем он не много промолчал, вглядываясь и щурясь в тьму.

-Смотрю, у вас новое лицо в шайке. – Заинтересовала та хозяина.

-Зачем ты ее с нами взял! Этот тип же и ей припишет! – Громким шёпотом негодовал брат.

-Да я ей и не запрещал с нами идти. – Стилл был еще мрачнее, чем обычно.

-Мы рады новеньким. – Шлюпка с треском поднялась.