Алёша Попович против Великое княжество Литовское

Глава 1

Рождение богатыря

В славные времена Киевской Руси, в краю лесов и широких рек, жила‑была семья могучих духом Муромцев — Фёдор и Аня. Дом их стоял крепко, как дуб вековой, а сердца были открыты для добра.

И вот настал день — у Ани появился третий сын. Мальчика нарекли Алешенькой. С самого рождения было видно: ребёнок не простой. Уже в пелёнках он тянул ручонки так, что няньки ахали, а к трём годам вымахал в настоящего крепыша: рост — 140 сантиметров, вес — 30 килограммов.

Старший брат, Валера, уже носил звание кагана и смотрел на младшего с гордостью:

— Ну и силач! — приговаривал он, поднимая Алёшу на руках. — Будет мне подмога!

Средний брат, Никита, любил охоту и часто уходил в леса. Однажды он не вернулся — и сердце матери сжалось от тревоги. Но жизнь шла дальше.

Была у Муромцев и дочурка — Миленачка. Красавица да удалица: и песню споёт, и коня оседлает, и с братом младшим поиграет. Она то качала Алёшу в люльке, то водила его за руку по двору, то смеялась, глядя, как он пытается поднять тяжёлую дубинку.

А Алёша рос — да не просто рос, а наливался силой. В четыре года уже мог поднять корзину с яблоками, в пять — догнать жеребёнка. Отец качал головой:

— В кого он такой?

— В наших предков, — улыбалась Аня. — В Муромцев.

И правда: с каждым днём Алёша становился всё крепче, всё смелее. Он любил слушать рассказы о дальних землях, о битвах и подвигах, а по вечерам, засыпая, шептал:

— Когда вырасту — буду богатырём!

Мать укрывала его тёплым одеялом и тихо пела старинную песню. За окном шумел лес, а в доме пахло хлебом и мёдом.

Так и жил маленький Алёша — среди любви, забот и предчувствия великих дел.

Конец первой главы.

Глава 2

Друг, меч и первая любовь

К шести годам Алёша Муромцев вырос не по годам сильным — мог поднять улей с пчёлами, не поморщившись, а в беге обгонял старших ребят. Но сила — силой, а ума тоже надо: так говорила мать, качая головой, когда сын в очередной раз опрокидывал тяжёлую кадку.

И вот однажды на лесной тропе Алёша встретил Яна Миронова. Тот не блистал статью — невысокий, худощавый, — но глаза светились умом, а речь лилась плавно, с хитринкой.

— Ты зачем дуб ломаешь? — спросил Ян, глядя, как Алёша, разозлившись на корягу, вырвал молодое деревце с корнем. — Силу надо не тратить, а направлять.

Так и подружились: один — мощь, другой — сметка. Вместе они придумали, как добыть настоящий меч.

В старом сарае у кузнеца хранился клинок — ещё дедовский, с узорной рукоятью. Кузнец не отдавал, мол, «не для детских рук». Но Ян шепнул:

— Давай не силой, а хитростью.

Алёша кивнул.

На следующий день они принесли кузнецу корзину отборных грибов, собранных в глуши, да ещё и помогли перетащить тяжёлые мешки. Кузнец растрогался, достал меч и сказал:

— Держи, богатырь. Только помни: меч — не для драки, а для защиты.

Алёша сжал рукоять — и почувствовал, как по руке пробежала тёплая волна.

Но не только меч занял его мысли. В той же деревне жила Настя‑Полюшенька — первая красавица: коса до пояса, взгляд ясный, а смех, как колокольчик. Алёша, обычно бойкий, при виде неё вдруг робел, не знал, куда руки деть.

— Ну что, влюбился? — ухмылялся Ян.

— Да ну тебя! — отмахивался Алёша, но сердце замирало, когда Настя проходила мимо.

Однако радость была недолгой.

Однажды на рассвете в деревню ворвались воины Великого княжества Литовского. Щиты блестели, кони топтали огороды. Воевода, с холодным взглядом и седыми усами, объявил:

— Теперь вы платите дань. Каждый день — корзину зерна, тушу скота и три серебряных монеты.

Жители опустили головы. Деревня была мирной — ни дружины, ни крепости.

Алёша сжал новый меч, глядя, как литовцы уводят корову у старушки.

— Так нельзя! — прошептал он.

Ян положил руку на плечо друга:

— Нельзя. Но и лезть на рожон — глупо. Надо подумать.

Настя, стоявшая неподалёку, поймала взгляд Алёши и тихо сказала:

— Не дай им нас сломить.

И в тот миг Алёша понял: это только начало.

Конец второй главы.

Глава 3

Зелье и путь за близкими

Тот день навсегда врезался в память Алёши.

Вернувшись домой, он нашёл мать бездыханной, а отца — едва дышащим, с лицом, залитым кровью. В углу, опрокинутый, лежал дубовый стол; по полу тянулись тёмные следы.

— Это моя вина… — прошептал отец, с трудом приподняв веки. — Извини…

Алёша упал на колени:

— Отец! Что случилось?!

— Старшего забрали… Сестру… — он сглотнул, дыхание прерывалось. — В печке… там зелье… От бабушки‑ведьмы… Выпей и… прощай…

Его рука безвольно опустилась.

Алёша, дрожа, поднялся. В груди будто лёд, в голове — гул. Он подошёл к печи, открыл заслонку. Внутри, среди остывающих углей, стояла глиняная склянка, запечатанная воском.

Он вынул её, снял печать, вдохнул — и резкий, травяной дух ударил в нос. Не раздумывая, выпил до капли.

В тот же миг мир поплыл.

Тело налилось тяжестью, кости хрустнули, кожа натянулась. Он схватился за край стола, чтобы не упасть, а когда открыл глаза — увидел свои руки. Большие. Сильные.

Алёша подошёл к осколку зеркала, висевшему на стене. В отражении — не мальчик. **Юноша лет двадцати**, с широкими плечами и взглядом, полным решимости.

Но силы, что ждали внутри, не пришли.

— Я… обычный, — прошептал он, сжимая кулаки.

Обычным он быть не мог. Не сейчас.

Собрав вещи — меч, что когда‑то добыл с Яном, да балалайку, подаренную Миленойчкой, — он вышел во двор.

Ян ждал у калитки. Увидев Алёшу, ахнул:

— Ты… изменился.

— Не время, — отрезал Алёша. — Надо их найти. Брата. Сестру.

Ян кивнул. Без слов.

Они двинулись в путь — через леса, мимо заброшенных деревень, туда, где за холмами простирались земли Великого княжества Литовского.

По дороге Алёша время от времени брал балалайку, перебирал струны. Мелодия выходила грустная, но с искрой — как надежда, что не гаснет.

— Напишу песню, — сказал он Яну. — Про то, как мы их найдём. Про то, как вернёмся домой.

— А если не получится? — тихо спросил Ян.

Алёша сжал рукоять меча.

— Получится.

Ветер гнал им вслед сухие листья. Где‑то вдали, за горизонтом, ждала неизвестность. Но они шли — вдвоём, с мечом и балалайкой, с памятью о доме и жаждой справедливости.

Конец третьей главы.

Глава 4

Путь к Александру Мудрому

Туман стелился по траве, когда Алёша и Ян вышли на опушку — впереди лишь лес да неясная тропа.

— Чтобы ты стал сильнее, — тихо произнёс Ян, глядя вперёд, — тебе нужен он.

Алёша вскинул меч:

— Кто?!

— Александр Мудрый. Воин, что живёт на острове Великом. Говорят, он знает тайны силы — не только мускулов, но и духа.

Алёша сжал рукоять. Сталь холодила ладонь, но внутри разгоралось пламя.

— И куда нам?! Ян‑искатель!

Это было не просто слово — признание. Признание того, что без Яна, его ума и чутья, путь оборвётся на первом же перекрёстке.

Ян улыбнулся, выпрямился и указал прямо:

— Туда!

И они пошли.

Лес встречал их шелестом листьев и птичьими перекликами. Тропа то сужалась до нитки, то расходилась в стороны, но Ян шёл уверенно, будто видел невидимые знаки.

К полудню вышли на поляну. В центре — одинокий конь, смирно щипал траву. Рядом — яблоня, усыпанная румяными плодами.

— Смотри, — шепнул Ян, сорвав яблоко. — Не простое.

Он протянул плод Алёше. Тот взял осторожно, ощутив тепло кожицы, и медленно подошёл к коню. Животное подняло голову, взглянуло спокойно, почти понимающе.

Алёша протянул яблоко. Конь мягко взял его губами, хрустнул, фыркнул и ткнулся носом в ладонь.

— Яблочко, — улыбнулся Алёша. — Так и назовём.

Ян оседлал коня, Алёша вскочил позади. Яблочко тронулся лёгкой рысью, будто знал дорогу.

— Он поведёт, — сказал Ян. — Чувствую.

Солнце клонилось к закату, тени удлинялись, но в груди у Алёши разгорался огонь — не страх, а решимость.

— Александр Мудрый… — прошептал он. — Мы дойдём.

Яблочко ускорил шаг. Тропа вильнула в чащу, и трое — юноша с мечом, мудрый спутник и верный конь — растворились в лесной глуши.

Конец четвёртой главы.

Глава 5

Ярмарка и новый меч

Дорога привела Алёшу, Яна и верного Яблочка в земли Минской губернии. Издалека доносился гул — там раскинулась ярмарка: пёстрые шатры, звонкие голоса, запах жареного теста и пряностей.

У друзей не было денег, но Ян лишь подмигнул:

— Не волнуйся. У меня план.

Он ловко извлёк из потайного кармана три монеты — золотую, серебряную и бронзовую. Алёша хотел спросить, откуда они, но Ян уже двинулся вглубь толпы.

За считанные минуты они обменяли монеты на припасы:

• тёплый колобок, пахнущий мёдом;

• кусок шита (Ян уверял, что это лучшая вяленая говядина);

• гречку в холщовом мешочке;

• пару картофелин, ещё пахнущих землёй;

• драники, только что снятые со сковороды;

• трёх свежих язей, блестящих серебристой чешуёй.

Алёша сглотнул — живот заурчал. Но Ян уже тянул его дальше:

— Сначала дело.

Они подошли к лавке, где на подставках сверкали мечи. Алёша достал свой клинок — тот самый, дедовский, что когда‑то дал ему кузнец.

— Что за меч? — спросил он у продавца.

Торговец взял оружие, повертел в руках, постучал по лезвию.

— Простой, — бросил он. — Если дадите мне 15 золотых и 56 серебряных, дам вам алмазный меч.

Алёша вздохнул: столько у них как раз и осталось. Но взгляд упал на клинок в руках продавца — тот переливался, будто лёд на солнце.

— Бьём? — спросил Ян, уже доставая кошель.

Через минуту Алёша держал новый меч. Лезвие было лёгким, но в нём чувствовалась сила — будто сама сталь шептала: Я не про виду!.

Они вышли за пределы губернии. Ветер трепал волосы, Яблочко тихо фыркал, будто одобряя покупку.

Ян указал на восток, где алела заря:

— Туда.

Алёша кивнул, сжимая рукоять алмазного меча. Где‑то там, за лесами и реками, ждал Александр Мудрый. А значит — путь продолжался.

Конец пятой главы.

Глава 6

Остров Великий и жертва

Путь привёл их к узкому каменному мосту, нависшему над бурлящей бездной. Яблочко заржал, попятился — не решался ступить на шаткие доски.

— Придётся оставить его здесь, — вздохнул Алёша, поглаживая конскую шею. — Дождётся.

Они перешли мост — шаг за шагом, вцепившись в перила, пока внизу ревела вода. И вот он — **остров Великий**, окутанный туманной дымкой, с одинокой фигурой у скалистого утёса.

Это был Александр Мудрый.

Он не сказал ни слова — лишь кивнул, будто ждал их давно. И начались тренировки.

Дни сливались в недели. Александр учил не просто бить мечом — чувствовать удар, предугадывать движение, находить силу там, где её, казалось, нет.

Алёша менялся. Щеки зарумянились, мышцы налились новой мощью, взгляд стал твёрдым. Ян, хоть и не обладал богатырской статью, овладел искусством уклонения и точных выпадов.

— Вы готовы, — наконец произнёс Александр, глядя на восходящее солнце. — Но путь назад не будет лёгким.

Они двинулись к мосту. Но едва ступили на доски, дерево затрещало. Мост, ветхий и изношенный, не выдержал веса троих.

— Назад! — крикнул Александр, но было поздно.

Доски рухнули.

Алёша ухватился за край, висел над пропастью, а внизу — только пена и камни. Ян бросился к нему, схватил за руку:

— Держись!

Но мост продолжал крошиться. Ещё миг — и оба упадут.

Ян посмотрел на друга. В глазах — ни страха, ни сожаления. Только ясность.

— Ты дойдёшь. Обещай.

И отпустил свою руку.

— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! — закричал Алёша, но Ян уже летел вниз, в пенные воды.

В последний миг он разжал ладонь — на ветру закружилась карта Великого княжества Литовского, плавно опустившись к Алёше.

— На восток… — донёсся голос, растворяясь в шуме водопада.

Алёша сжал карту в кулаке.

Мост исчез. Александр стоял рядом, молча.

— Он спас тебя, — сказал мудрец. — Теперь твой путь — один.

Алёша поднял меч, посмотрел на карту. Восток манил туманными очертаниями земель, где ждали ответы и новые испытания.

— Я дойду, — прошептал он. — За нас обоих.

И шагнул вперёд.

Конец шестой главы.

Глава 7

Последний бой

Александр и Алёша встали плечом к плечу перед вратами столицы Великого княжества Литовского. Ветер рвал плащи, в руках сверкали клинки. За спиной — освобождённые земли, впереди — трон короля Филиппа.

— Готов? — спросил Александр, глядя на хмурые башни.

— Давно готов, — ответил Алёша, сжимая меч.

Начался бой.

Воины короля хлынули из ворот — лавина стали и криков. Александр встретил их первым: его клинок танцевал, как молния, отбивая удары, пронзая бреши в строю. Алёша ринулся следом — теперь он был не тем мальчишкой, что боялся поднять меч. Сила, закалённая на острове, рвалась наружу.

Он крушил щиты, уходил от копий, наносил удары с точностью, которой научил его Александр. Вокруг гремели крики, звенела сталь, но в голове Алёши звучала лишь одна мысль: за Яна! За семью! За деревушку!!!

Постепенно ряды врагов редели. Александр пробивался к центральной площади, где на высоком троне восседал король Филипп — в золотых доспехах, с холодным взглядом.

— Вы осмелились прийти сюда? — прогремел он.

— Мы пришли закончить, — ответил Александр.

Схватка с королём.

Филипп взмахнул двуручным мечом — удар мог бы расколоть дуб. Александр увернулся, ответил серией выпадов. Алёша бросился на помощь: их клинки сходились и расходились с королём в смертельном танце.

Один из ударов Филиппа зацепил Александра — тот пошатнулся, кровь проступила на рукаве.

— Алёша… — прошептал он. — Доведи дело до конца.

И тогда Алёша понял: это его бой.

Он собрал всю силу, всю ярость, всю память о друзьях и близких. Шагнул вперёд, парировал удар, сделал обманное движение — и вонзил меч в щель доспеха короля.

Филипп замер. Глаза расширились. Он рухнул на колени, затем — на камни площади.

Тишина.

Прощание с Александром.

Александр опустился на землю, тяжело дыша.

— У меня есть сын… Илья Муромец, — прошептал он. — Передай ему от меня прощальный привет. И… прости.

Алёша сжал рукоять меча. Он знал, что нужно сделать, чтобы Александр не мучился.

— Спасибо, — тихо сказал он, глядя в глаза мудреца.

Одним точным ударом он оборвал его страдания.

Возвращение.

Сестра и брат, захваченные ранее, были освобождены. Деревня, годами стонавшая под гнётом, вновь оживала: люди выходили на улицы, обнимались, зажигали огни.

Алёша стоял на окраине, глядя на восходящее солнце. В руке — карта, подаренная Яном. В сердце — боль и решимость.

— Илья Муромец… — прошептал он. — Я найду тебя. Передам слова отца.

Он развернулся и пошёл вперёд — туда, куда вела карта, куда звали новые битвы и новые судьбы.

Конец седьмой главы.