Обложка 5.5 секунд

5.5 секунд

Владимир Угловский

0% прочитано
Стандартный
Владимир Угловский

5.5 секунд

Благодарю за сотрудничество!

Тяжёлая бронированная створка плавно сдвинулась в сторону и в усадьбу Аминовых неспешно вкатилась матовая чёрная «Аврора». Возле крыльца машина остановилась, и с пассажирского места неуклюже выбрался невысокий полноватый человек с узким пластиковым кейсом. Непривычно яркое солнце, не заслонённое улицами верхних уровней, тут же ослепило его, вынудило замереть, поглаживая сенсор на левом виске. И только снизив чувствительность глазных имплантов он смог оглядеться.

Трёхэтажный господский дом, окружённый старомодно выровненным по линейке садом, выглядел вполне обыкновенно для обители боярского клана ─ как крепость с некоторыми вариациями на тему древней земной архитектуры. Здешние хозяева, судя по характерным белым колоннам, предпочитали классицизм. Или просто не спешили в угоду новым веяниям перестраивать то, что ещё не рушилось. Аминовы были родом скорее славным, нежели богатым. Однако, дворецкий, чинно ожидавший у дверей, пока гость соизволит адаптироваться, был всё-таки живой и без видимых аугментаций. Разорительно дорогое удовольствие, не раскошелиться на которое среди «подсолнухов» считалось верхом неприличия.

─ Вас ожидают, ─ степенно произнесло зримое проявление сословной гордости, когда гость поднялся по ступеням. ─ Прошу за мной.

Внутреннее убранство переднего холла отличалось суровой тяжеловесной простотой практически на грани утилитарности. По ощущениям, обстановка здесь была рассчитана на внезапные приступы вандализма со стороны гостей усадьбы. Что, надо полагать, в случае гостей незваных представлялось более чем вероятным. Впрочем, длинный коридор, начинавшийся после второго пролёта широкой лестницы, выглядел уже намного более презентабельно. Кроме, может, скрывавших гермозатвор металлических пластин у самого входа. Или, с другой точки зрения, именно благодаря им.

Проведя гостя до нужной комнаты, дворецкий остановился, открыл дверь и провозгласил:

─ Прибыл Филипп Бремер от компании «Ламбарене».

─ Впусти, ─ донеслось изнутри.

В комнате, или, вернее сказать, кабинете, обнаружилось три человека в одинаковых костюмах лазорево-бежевой клановой расцветки. Один, седеющий массивный мужчина уже почтенного, но ещё бодрого возраста, сидел за антикварным рабочим столом и с хищным вниманием смотрел на гостя. Это был Павел Аминов, нынешний патриарх клана. Двое других, чуть помоложе на вид, расположились в креслах у потрескивающего голокамина. В сторону вошедшего Бремера они даже не повернули головы. Их он тоже узнал: Аполлон и Кирилл Аминовы. Ближайшие сподвижники главы рода и его неофициальный малый совет.

Встреча в таком составе наводила на мысль о каком-то громком заявлении ─ но не окончательном, иначе совет присутствовал бы большой и официальный. А то, что для Бремера стула в кабинете не нашлось, говорило о том, что заявление это вряд-ли будет приятным. Таковым оно и оказалось.

─ Мы ознакомились с предложением твоей компании, ─ сказал Павел, выслушав сбивчивое приветствие гостя. ─ И мы отказываемся.

Бремер взял паузу, ожидая пояснений по причинам такого решения и каких-то встречных предложений. Однако, их не последовало, отчего пауза враз стала неловкой.

─ В-ваше превосходительство! ─ собравшись с духом, сказал Бремер. ─ Могу ли я просить вас раскрыть причины такого решения?

─ Можешь, ─ односложно ответил Павел. Вновь повисла пауза. Бремер успел подумать, что его собеседник ожидает собственно вопроса, задать который он только что дал разрешение, и даже открыл рот, чтобы послушно спросить. Но Павел снова заговорил: ─ Этот ваш «промежуточно-распределительный склад» ─ просто издевательство!

Бремер замялся. Как отвечать на такого рода аргумент, не нарушив ни правил этикета, ни наказов руководства, в голову ему не приходило.

─ Вы-то получите неплохую прибыль, ─ вмешался Кирилл. ─ Намного удобнее доставить в космопорт Осокиных побольше руды и накапливать её у нас, чем часто возить ровно постольку, сколько могут за раз переварить ваши комбинаты, не так ли? Вот только что получаем мы? Скромную плату и солидную площадь на нижнем уровне, забитую не принадлежащим нам сырьём?

─ Мёртвый, понимаешь ли, груз! ─ значительно добавил Аполлон, подняв указательный палец.

─ Вот именно, ─ согласился Кирилл. ─ А ещё мы так выводим из оборота огромный участок и из-за этого несём потери, которые предлагаемые вами деньги не компенсируют.

─ Но мы же можем обсудить с вами повышение арендной платы! ─ торопливо произнёс Бремер.

Аполлон укоризненно покачал всё также воздетым пальцем.

─ «Ваше превосходительство», ─ напомнил он.

─ Ой... ─ Бремер густо покраснел. ─ Да, конечно, Ваше превосходительство. Простите.

─ «Ой», ─ передразнил Аполлон. ─ Вот и предложение ваше точно такой же «ой».

─ Деньги не решат проблему, ─ заявил Павел. ─ Руда будет обрабатываться у нас ─ вот наше условие. Площади, что вы запросили, для этого достаточно. На этих условиях мы подписываем договор.

Бремер покраснел ещё гуще и принялся торопливо и многословно объяснять, что он преисполнен сожалений, что в иных обстоятельствах он бы и рад угодить Их превосходительствам, но имеющиеся, как это ни прискорбно, сложились именно таким образом, а не каким-то иным по досадным, но не зависящим от него причинам...

─ К делу! ─ не утерпев, рявкнул Павел.

─ Мы не можем, ─ не без труда выдавил из себя Бремер. ─ Ваши превосходительства, мы никак этого не можем. Существующие мощности полностью покрывают наши обязательства перед клиентами, а их наращивание приведёт к обвалу цен на нашу продукцию. Так что я безумно сожалею...

─ Значит, нет, ─ отрезал Павел. ─ Мы ничего не подпишем. Свободен.

Бремер глубоко вздохнул. Потом ещё раз, стараясь успокоить разыгравшиеся нервы и собраться с силами. Затем заговорил.

─ В таком случае, ─ тихо произнёс он, ─ м-мне дали инструкцию... меня проинструктировали сказать вам следующее. Компания «Ламбарене» с уважением относится к вашему праву отказаться от сотрудничества. Однако, концерн «Густов-Кларк», в состав которого мы имеем честь входить, будет вынужден в порядке компенсации издержек принять ряд тяжёлых решений. Договор предоставления коммуникационных услуг с компанией «Аль-Кутбай» аннулируется. Скидка на оплату эксплуатации энергосистем, предоставленная компанией «Фаитири», отменяется. Цена услуг агрокомпании «Жемина» повышается на пятьдесят процентов.

Аполлон вскинул руку ладонью вперёд и Бремер, сдавленно пискнув, взмыл в воздух.

─ Послушай, Филипп! ─ процедил Аминов сквозь зубы, поднимаясь с кресла и подходя вплотную к отчаянно дрыгавшей ногами жертве. ─ Ты вообще живым отсюда выйти собирался? Если собирался ─ забудь!

─ «Сканда»! ─ просипел в ответ Бремер. ─ Охранное предприятие «Сканда» разрывает договор... Отзывает людей... технику... И уведомляет кланы Шеиных и Колычёвых!

Лицо Аполлона перекосило от ярости.

─ Ах вы мерзавцы! ─ взревел он и сдавил Бремера ещё сильнее, так, что из стыка между имплантом и живой плотью на его лице побежала струйка крови.

─ Довольно!

В каком бы бешенстве ни был Аполлон, окрику главы клана он повиновался, и полузадушенный корпорат, закашлявшись, грохнулся на пол.

─ Шеины и Колычёвы, ─ подавленно признёс Кирилл. ─ И против них мы ─ только силами клана. Паша, что скажешь?

Павел молчал, просчитывая в уме варианты один другого хуже. Зато заговорил Бремер.

─ В-ваше п-превосходительство, ─ произнёс он, нервно подрагивая. ─ Нижайше умоляю вас, подпишите д-договор. У меня вон и прибор с собой, ─ корпорат поднял руку с кейсом, то ли демонстрируя его наличие, то ли пытаясь заслониться им от удара.

Аминов посмотрел на него с нескрываемой ненавистью. Но всё же произнёс:

─ Валяй.

Кейс Бремера действительно оказался агноскератором ─ компактным, маломощным, но включающим в себя всё необходимое, от сенсора радужной оболочки до анализатора ДНК, чтобы однозначно идентифицировать личность, исключить все возможности подлога и сформировать квантовую подпись.

─ Имей в виду, я это запомнил, ─ сказал Павел, когда с процедурами идентификации было закончено и подписанный документ отправился на сетевой адрес «Ламбарене». ─ И в отношении твоей компании. И в отношении тебя. Ты меня понял, корпорат?

«Понял, подсолнух», ─ чуть было не ляпнул Бремер, воодушевлённый тем, что ему удалось выполнить свою задачу и попросту выжить. Но вовремя одёрнул себя.

─ Как будет угодно Вашему превосходительству. Благодарю за сотрудничество!

Побег

─ Док! Алло, док! Меня замели! Слышишь?

Конечно, Саша слышал. Сложно пропустить что-то мимо ушей, когда в приёме сигнала они не задействованы. Просто именно сейчас он был занят: внимательно разглядывал интерьер ординаторской и мысленно с ним прощался. С рабочим столом, вечно заваленным деталями от автохирурга. С жестковатым бледно-зелёным диванчиком, что без особых удобств, но всё же давал ему приют во время ночных дежурств, вроде нынешнего. Совсем скоро ему предстояло с ними расстаться. А всё потому, что один идиот, угодив в лапы к секам, додумался вызвать его в открытую.

— Док! Это я, Грузило! Почему молчишь?

Его неудавшийся клиент, пожалуй, в этот момент чувствовал себя невероятно благородным. Как же, предупредил подельника! Мысль, что он тем самым дал жирнейшую наводку, кого надо брать следующим, в его дурную голову, видимо, не приходила.

— Грузило, — наконец ответил Саша, не раскрывая рта. — Ты — полный кретин.

И оборвал сеанс. А затем вывел перед глазами секундомер, запустил ─ и пулей вылетел из ординаторской.

Этот вызов сековский кубик наверняка взял в обработку сразу же. Значит, рекомендация на арест уже должна быть у диспетчера. В том, что машина выдаст именно её, сомнений не было. Выскочка с нижнего уровня, связанный с попавшимся рецидивистом. О чём здесь думать?

Заявку диспетчер утвердит секунд за тридцать. Или за минуту, если он добрый и ответственный малый, но на это рассчитывать не стоило. Патрули в радиусе двух кварталов получат уведомление, и пока кто-то из них примет вызов, пройдёт ещё полминуты. Приедут они минуты через две. Кубик тем временем предложит оповестить ближайших сотрудников, не находящихся в патруле. За сорок секунд средний диспетчер сообразит, что сек, дежурящий на проходной, подходит лучше всего. Ориентировку тот усвоит где-то за минуту. Итого, через сто тридцать секунд из клиники будет не удрать, а через сто пятьдесят лучше быть отсюда за три квартала.

Расчëты дались легко — на иных операциях приходилось контролировать хронометраж автохирурга и до долей секунды. Нагрузка привычная, а профессиональный имплантат, если натренироваться, позволял и больше.

Бег давался сложнее. За пятьдесят одну секунду Саша одолел только половину пожарной лестницы. Не стоило ли всё-таки рискнуть и вызвать лифт? Конечно, здесь он привлекал намного меньше внимания, но такими темпами всё шло к выпадению из графика и последующей поимке. Затем допрос, где рано или поздно выяснится, что ординатор Плотников проводил подпольные операции. И, таким образом, явился причиной недополучения концерном «Густов-Кларк» возможной прибыли на сколько-то там универсальных единиц. Если, конечно, Грузило не расскажет об этом раньше. Итог всё равно один — самоубийство в одиночной камере, сымитированное достаточно безалаберно, чтобы все, кому надо, намëк поняли.

На очередной лестничной площадке Саша остановился. Нет, так не годилось. Уйти на своих двоих он всё равно не сможет, не схватят в клинике — примут на улице. Нужно было что-то другое. Но что?

Саша посмотрел в окно. Высоковато. Махнуть отсюда могло быть разве что способом уйти на своих условиях, не дожидаясь неизбежного. И заодно избавить секов от необходимости делать грязную работу. Но такой любезности он им не собирался оказывать.

Попробовать уйти по карнизу? Тоже нет. Такое удавалось только героям завиральных кино-симуляций. А он, если не сорвëтся сразу, так и будет стоять дурак дураком, не решаясь сделать следующий шаг. Да и перебраться с карниза некуда. До ближайшего здания далековато будет — специально, чтобы флаер с тяжëлым пациентом мог причалить сразу к нужному отделению. Прекрасное само по себе решение, которое теперь создавало проблемы.

Смириться, что-ли?

Саша продолжал смотреть в окно, уже не столько выискивая пути к спасению, сколько от нечего делать.

А вид отсюда был ничего. Особенно сейчас, когда фонари на потолке уровня перешли в экономичный режим, делая более контрастной колоннаду окутанных сияющей голорекламой высоток, на крышах которых покоился третий уровень. На одной из них как раз шëл ролик их клиники с фактурным молодцем в белом халате, настоящего врача не напоминавшим практически ничем. Впрочем, не Сашу же, к примеру, туда было выводить? Покажи на весь город его физиономию — потенциальные клиенты разбегутся. Такими хорошо в тех же кино-симуляциях каких-нибудь безумных злодеев рисовать: бледный, угловатый, длинноносый, с вечной тенью под глазами, всклоченной шевелюрой и модными короткими баками, что по идее должны были придавать лицу мужественности, но на деле наводят на мысли о бандитах древних времён. И то, как эта рожа смотрелась в отражении на оконном стекле рядом с улыбчивым рекламным лже-доктором выглядело просто издевательством.

Из этого наверняка можно было сделать какой-то горько-философский вывод, но Саша тряхнул головой, отгоняя ещё не до конца оформившиеся невесëлые мысли. Девяносто секунд. Продолжать забег было уже точно поздно, но надо же было хоть попытаться придумать альтернативу.

Вызвать флаер? Забрать его без вопросов могли прямо из этого окна. Мало ли какие причуды у клиента? Был бы только платежеспособен. В чём обычно и была загвоздка, так как удовольствие это было не из дешëвых. Но сейчас было явно не самое подходящее время, чтобы пытаться сэкономить.

Впрочем, нет. По первому требованию секов флаер посадят. Значит, этот вариант тоже не годился. Нужно было что-то ещё.

А если...

Как по заказу, на ближайшей высотке в этот момент сменился ролик. Теперь там показывали сцены безудержной молодëжной гулянки, посреди которой вдруг заканчивалось пиво — но крутой до придурковатости главный герой спасал положение, забрав ещё один ящик с дрона весëленькой расцветки.

Безумие. Но вариантов не оставалось. Быстро, боясь передумать, Саша запустил закодированную в кричащем логотипе ссылку.

Пожалуй, за всё время существования фирмы это был самый крупный заказ настолько дешëвого пойла. На самом пределе грузоподъёмности самого крупного дрона в её парке. Причëм, с полной предоплатой и огромной наценкой за срочность. Впрочем, на той стороне удивляться было некому — в таких конторах автоматика делала всё, кроме прогуливания прибыли по злачным местам. Оно и к счастью.

Двести секунд.

По изначальному плану Саша безнадёжно опоздал. Патруль прибыл полминуты назад ─ с опозданием, кстати говоря, ─ и пара мордоворотов в серой униформе, мелькнув в поле его зрения, уже зашла в клинику. Теперь начинался новый отсчёт.

Секунд за тридцать-сорок патрульные доложатся секу на проходной. Минуты за две определят где в этом огромном здании искать нужного человека. Неспешно поедут на лифте в хирургическое отделение ─ ещё минуты полторы. Там обнаружат, что будущий арестант куда-то запропастился, и начнут прочёсывать этаж ─ это три минуты. Хотя нет, семь ─ они непременно узнают от дежурной сестры, что в чистую зону в грязных тактических ботинках им нельзя. А если повезёт, то Васильевна ещё и расскажет, что будет с парой раненых стражей корпоративного порядка, если их привезут оперироваться в нестерильное помещение. То есть, минуты четыре сверху. И только потом они заглянут на лестницу.

Или сразу запросят у диспетчера текущие координаты цели и возьмут его где-то за минуту-полторы. Но Саша был уверен, что так не будет. Аминово — домен большой, но небогатый. Людей здесь живёт много, и с ними постоянно что-то происходит, а на действительно мощный кубик в систему безопасности средств особо нет. Потому не станет никто тратить время и ресурсы на рядовой арест мирного чудика в белом халате, решившего неофициально подзаработать. Вот если бы Саша был вооружён до зубов и постреливал во все стороны ─ тогда да, его бы вели в реальном времени. А так один раз, в самом начале, сняли координаты с его имплантата ─ и достаточно.

Вернее, было бы достаточно, если бы речь шла о ком-то другом.

Дрон, басовито жужжавший восьмёркой винтов, появился у заранее распахнутого окна точно по графику. А вот секи график несколько опережали и уже громыхали по лестнице пятью этажами выше. Васильевна вдруг пошла на сотрудничество, или, может, куда-то отлучилась?

Впрочем, это было уже не важно. Тяжеленный короб со своим заказом Саша без затей спустил с лестницы, и, дождавшись, когда дрон начнёт двигаться прочь, прыгнул, целясь в грузовую площадку. И только успел порадоваться, что не промахнулся, как машина, поймав непредвиденную нагрузку, резко пошла вниз.

К моменту, когда винты над головой истерично взвыли от возросших оборотов и дрон стабилизировался, Саша уже успел записать себя в покойники, так что в первый момент даже почувствовал лëгкое разочарование. То есть, как «не отмучился»? Теперь снова нервы тратить, что-ли?

Впрочем, разочарование тут же отступило, и из самых архаичных глубин подсознания стал рваться наружу необузданный и нечленораздельный ликующий рëв. Победный клич существа, с которого пролетевшей совсем рядом смертью на мгновение сорвало всю культуру вкупе с высшим образованием, оставив лишь первобытную радость от появившейся возможности ещё немного покоптить небо.

Или, если посмотреть со стороны, надрывный полубезумный вопль насмерть перепуганного бабуина, только что счастливо разминувшегося с предметом своего страха.

Так или иначе, полегчало. И когда позади и наверху раздался ответный клич, судя по удивлëнно-расстроенной тональности, извергнутый подоспевшим к распахнутому окну секом, Саша уже был готов рассуждать здраво.

Семьсот сорок одна секунда с начала побега.

Секунд двадцать преследователи, пожалуй, ему подарят, пока будут изумлëнно пялиться вслед улетающей цели. Палить вдогонку, скорее всего, не станут — чай, не уличные бандиты с нижнего уровня, выдержки здесь должно быть побольше. Затем доложат. Это займëт секунд сорок, учитывая, что диспетчер — живой человек, не окончательно лишëнный воображения. А потом начнутся проблемы — после таких фокусов его явно начнут вести по-серьëзному. Значит, модуль связи в имплантате следовало в самое ближайшее время выжечь. Аппаратура для этого в его секретном кабинете имелась — иным клиентам требовались и такие услуги.

Но прежде надо было совершить один важный вызов. Разумеется, шифрованный — он ведь не кретин.

— Я слушаю, зайка, — игриво-бархатистое контральто раздалось в его голове почти сразу после запуска сеанса.

— Переход в отладочный режим, применить, — сразу отдал команду Саша. Времени ворковать в обычном духе у него сейчас не было.

— Модуль связи активен, — Айли перешла на деловой тон. — Ты уверен?

Рутованные гиноиды в отладочном режиме становились особенно уязвимыми. Да, у них отключались заложенные производителем ограничения, в том числе юридического свойства. И с радаров они также исчезали. Чего, собственно, сейчас Саше и было надо. Но вместе с тем отключалась и защита от взлома, потому модуль связи и рекомендовалось перед этим погасить. Он, однако, был нужен именно активным.

— Да, — ответил Саша. — Применить.

В этом неловко было признаться, но Айли была дорога ему. И как первая крупная покупка на левые гонорары. И как результат кропотливого и не всегда законного труда, сделавшего из типовой эскорт-модели уникальный образец с широчайшим набором функций. И, хоть это звучало жалко и несколько трагикомично, как его единственный безусловно верный друг на весь чëртов корпоративный уровень.

Но выбора не было. Надо было рискнуть.

— Выполнено.

— Теперь сделай для меня несколько переводов. Реквизиты и ключ пересылаю.

Легальный счëт, на который поступало его официальное жалованье, Саша трогать не стал. Слишком нагло, слишком заметно и всё равно не получится. Вот и пускай подавятся. Однако, с тех анонимок, что хоть раз и хоть где-нибудь были засвечены, деньги стоило вывести на резервные. Не напрямую, так, чтобы Густов с Кларком, будь они неладны, не отследили и не добрались. Впрочем, сильно захотят — достанут, конечно. Но там и не те суммы по их меркам, чтобы это было оправдано.

— Выполнено.

— Отлично, — отозвался Саша. — А теперь собери наши вещи. На одну сумку, самое необходимое. Как соберешь — направляйся к Единственному Лучу. Я ведь говорил про него?

— Да.

— Вот и славно. Жди меня там. Я буду через... — назвать точную цифру Саша не мог. — В общем, жди. Я постараюсь поскорее.

Это было немного самонадеянное обещание.

Даже тяжëлый курьерский дрон всё равно не был приспособлен к перевозке людей. Элементарно не тянул по грузоподъёмности. Винты уже работали на предельных оборотах, и, чтобы не рухнуть с огромной высоты, когда начнут помирать либо приводы, либо аккумуляторы, машина начала постепенно снижаться. Одновременно пытаясь всё-таки максимально приблизиться к своему улью, чтобы собрат-эвакуатор смог добраться к нему побыстрее. Решая эти две очевидно противоречащие друг другу задачи, псевдомозг летуна вполне мог жестоко ошибиться ─ всё-таки, курьеров зачастую алгоритмировали сущие бестолочи. Как-никак, специалистов получше без остатка разбирали в сферах посерьёзнее. Например, возиться с автохирургами в клинику.

Девятьсот секунд.

Если его ведут — а в этом Саша не сомневался, — то наверняка уже рассчитали, где и когда дрон достаточно снизится, чтобы с него можно было спрыгнуть. Там и будут встречать. Скорее всего, толпой, чтобы уж точно никуда не делся. Значит, надо было сбежать в течение пары десятков секунд, пока диспетчер не сообразил, что цель склонна выделывать неожиданные кренделя, и не начал анализировать всё подряд вдоль маршрута.

Иронично, но Саше предстояло именно это и проделать. Только, желательно, быстрее неизвестного диспетчера.

Над приземистым жилым кварталом, всего в полтора десятка этажей, тëмной анакондой тянулась вдаль труба пневматички. Рассчитать этого точно Саша не мог, не про то были его навыки, но на вид дрон должен был пройти прямо над ней. И станция недалеко, по трубе до неё вполне можно добраться пешком.

Вариант? Нет. Если бы по трубе можно было так запросто бегать, нашлась бы уйма идиотов, которые занялись бы этим просто ради адреналина. Значит, какие-то меры против этого предусмотрены. К тому же, прилюдно слезать с крыши станции, по определению кишащей секами...

Девятсот тринадцать секунд.

Соображать стоило быстрее. Возможно, зря он отверг предыдущие варианты? Может, стоило меньше думать, а больше действовать? Найти, всë-таки, хоть какой-нибудь ход, пусть и не идеальный, пока бестолковая машина не принесла его напрямую в лапы к секам?

Точно, машина! Ответ был не в том, куда лучше спрыгнуть, ответ был в ней!

О том, чтобы её взломать прямо на лету, сидя в грузовой рамке и без инструментов, не могло быть и речи. Да Саша и не умел ничего особо взламывать. Но это и не требовалось. Все необходимые алгоритмы уже должны были быть в машине.

Скажем, при резком беспричинном снижении тяги выглядело логичным посадить дрон, где придëтся. По крайней мере, Саша так бы и сделал. Значило ли это, что неизвестный алгоритмист так же дружил с логикой? Не факт. Он вполне мог или попросту про это забыть, или, что хуже, напротив, попытаться придумать что-то оригинальное. Но были ли варианты?

Саша скинул халат, скрутил его в плотный жгут и попытался забросить в ближайший винт. Получилось не сразу — несколько раз лопасти попросту выталкивали препятствие обратно. Но на четвëртую попытку жгут всё же намотался на ротор, и винт встал. Ненадолго — такую слабую помеху лопасти вскоре должны были перерубить. Однако, сработало, и дрон начал снижаться. Не так резко, как если бы процесс был неуправляемым, но всё же довольно шустро. Видать, с логикой у его алгоритмиста всё же было не так плохо.

Приземлившись, Саша переборол желание вволю поваляться на ровной устойчивой поверхности и побежал в направлении, где, как он помнил, была станция пневматички. Сама она не представляла для него интереса — однако, перед ней должен был быть прокат моноколëс. Густов-Кларк этим бизнесом не владели, и потому там можно было спокойно расплатиться с анонимного счёта и не опасаться, что секи вдруг заблокируют управление. Только внеси залог — и хоть себе колесо забирай. Самое то.

Вскоре Саша уже мчался на этом нехитром транспорте в направлении, прямо противоположном тому, в котором его нëс дрон. Не только ради того, чтобы запутать преследователей. Неподалëку, близ пересечения Громовской и Разумовского, он в последний раз оставил свой кабинет. То есть, старенький неприметный фургон, в кузове которого и была оборудована операционная.

Первым делом после смены транспорта Саша выстрелил себе в затылок из самодельного разрядника. В глазах на несколько секунд потемнело, а затем стало ощутимо мутить. Но, право слово, это была совсем небольшая цена за то, чтобы вовремя стать невидимкой. Теперь надо было просто уехать — достаточно быстро, чтобы не засветить фургон перед преследователями, но и без лишней спешки, чтобы не вызвать подозрений.

Для порядка Саша немного поколесил по городу, и лишь убедившись, что хвоста за ним нет, направился к Единственному Лучу — редкому месту на краю корпоративного уровня, куда рано утром светило настоящее солнце. По совместительству — началу заброшенного пути вниз. В совсем другой мир. Туда, где Саша родился.

Айли на месте не было. Не пришла она и позже, сколько бы Саша не ждал.

Или с ней что-нибудь случилось. Или беззащитного гиноида всё-таки кто-то угнал.

Люминесцентная рапсодия

Светильники на далёком потолке яруса перешли в дежурный режим, и парк, на мгновение погрузившись в полумрак, вдруг окутался разноцветным сиянием. Не столь ярким, таким, которое для обычной уличной липы-гло считалось бы браком — зато идеально подходило здесь. Приглушённый свет множества оттенков одновременно расслаблял и подстёгивал воображение, погружал в сказку и заставлял задаться вопросом: реальность ли это, или просто фантазия?

Я так и не научился воспринимать это чем-то обыденным. Наверное, я до сих пор в чём-то бедный мальчик из бедного района, где люминесценты и на улицах-то не встретишь, не говоря о том, чтобы засаживать ими рекреации. Дорого это, знаете ли. Как, в общем-то, и многое другое на корпоративных ярусах. Но если к другим роскошествам я худо-бедно привык, то гло-парки до сих пор кажутся мне чудом.

Чудом, которое мне даже в теории не подконтрольно — и в этом, пожалуй, всё дело. Не то, чтобы я мнил себя всемогущим, но в иных случаях это просто вопрос доступного вычислительного ресурса. Здесь — нет.

Знаете ведь, что объединяет высокородного с Поднебесья, нищего с Цоколя и дерево? Отсутствие электронных компонентов. Не люблю эту остроту, но здесь она всё описывает точно. В буквальном смысле, разумеется, не в общепринятом. Так-то я сам с Цоколя, хотя и волею судеб с компонентами. Что до «подсолнухов», то обладай они и впрямь деревянными мозгами, моя работа — та, которая настоящая, — была бы намного проще.

Именно работа меня на этот раз сюда и привела. В ином случае я бы просто погасил имплантаты, чтобы не отвлекали, и с головой ушёл в созерцание. Признаться, мне даже хотелось так сделать, ненадолго, на пару минут. Успокоиться, очистить мозги, отогнать эмоции, мешавшие сосредоточиться на задаче. Но рисковать, отключаясь от эфира, я не мог. Заказчик бы такого не понял, даже не считая личных причин сделать всё, как следует. А личных причин на этот раз было предостаточно.

— Фантом, объект на месте, — раздалось у меня в голове. — Ожидай уточнения координат и готовься.

— Чайка, понял тебя, — беззвучно откликнулся я. — Жду координаты. Уточнишь — убирайся оттуда побыстрее.

— Приняла.

Вот и всё.

На всякий случай я опросил ноды. Все пять жестянок исправно вернули по фрейму со статусом, беглый обзор которых не выявил никаких отклонений.

Пора.

Волна с грохотом разбилась о скалы, обдав его запахами соли и йода, приятно сочетавшимися с торфянистым привкусом на языке. Порыв холодного ветра, взъерошивший волосы, пробил брешь в сером пологе облаков, и показавшееся из-за них солнце ласково погладило его по лицу своим тёплым лучом. Где-то вдалеке, среди скал, взвыла волынка.

А затем нейроприсадка в виски растворилась окончательно, и видение пропало. Роман вновь обнаружил себя в уютном плетёном кресле за столиком в приватном кабинете «Рэй Логана», мало напоминавшем пейзажи Старой Земли. Всё те же стены, украшенные абстракциями на музыкальные темы. Всё тот же вид на калейдоскоп городской иллюминации из панорамного окна.

И всё тот же Лесин в кресле напротив, судя по виду — как раз всплывающий из своего морока.

— С возвращением! — сказал Роман, когда взгляд его визави обрёл осмысленность. — Что скажешь?

Лесин ответил не сразу, отработанным жестом спрятав раздумья над формулировками за куском печёного батата.

— Ваше высокородие знает толк в достойных напитках.

Роман довольно ухмыльнулся, словно говоря «ещё бы», хотя на самом деле ему хотелось поморщиться. С тем же успехом можно было пить с андроидом. Всё, что говорил и делал проклятый корпи, ни на шаг не отступало от программы демонстративного уважения к благородному собеседнику — который, как назло, рассчитывал как раз на неформальные переговоры.

— Тогда ещё по одной?

Не то, чтобы на это имело смысл рассчитывать, но вдруг от выпитого язык этой матёрой офисной крысы немного развяжется? Не дожидаясь ответа, Роман ткнул в сенсор терминала, повторяя заказ. Корпи, конечно, со своими имплантатами мог сделать это быстрее, да и ему оно больше по чину было. Однако, с него бы сталось и просто сока себе заказать.

Виски принесли так быстро, как будто заранее ждали с ним за дверью. Причём, на этот раз в кабинет зашла не стандартная логановская официантка-гиноид. Эта была намного ниже ростом, чуть ли не крошечная, и с пепельно-светлым каре вместо обычной рыжеватой косы. Роман даже задумался о подвохе — но затем вспомнил, что видел её среди прочих, когда входил в ресторан. Элитная модель, подосланная администратором от большого уважения? Или даже живая сотрудница для совсем особых случаев?

— Ваше высокородие, — заговорил Лесин, когда официантка удалилась. — Признаюсь, приглашение от героя событий в Ковдоре — большая честь для меня. Но, боюсь, я не до конца понимаю, чем заслужил её.

Роман покрутил стакан в руках и, вздохнув, поставил его обратно на стол.

— Вот сразу о делах, не побеседовав?

Лесин открыл было рот, но высокородный жестом остановил его.

— Видишь ли, я считаю, — Роман подался в кресле вперёд и понизил голос, — что из всей верхушки «Орхона» деловой разговор получится только с тобой. С умненьким выскочкой, поднявшимся из Цоколя, которого потомственные протиратели штанов никогда не пустили бы в свой круг, умей они сами делать свою работу.

Лесин прекрасно владел лицом, и потому почти ничем не выдал своей истинной реакции на такую оценку. Лишь моргнул чуть медленнее, чем это было бы естественно — сущая чепуха, которую можно было расценивать как угодно. Возможно, что-то бы промелькнуло ещё и в интонациях. Но корпи молчал, не решаясь ни перечить высокородному, способному вышвырнуть его прямо сквозь окно почти незаметным жестом, ни согласиться со сказанным, расписавшись тем самым в недостаточной приверженности оптиматским ценностям. Благоразумно, но жаль — было любопытно, как он станет выкручиваться.

— Именно такой человек мне сейчас и нужен, — продолжил Роман. — Ты вот очень кстати упомянул Ковдор. А знаешь ли ты, что дело там не закончено?

— Вы, верно, шутите, ваше высокородие, — Лесин сдержанно улыбнулся. — Иначе я не понимаю, как там что-то может быть не закончено после вашего рейда.

— Хочешь сказать, что я сработал грубо? — высокородный откинулся в кресле и пристально посмотрел на собеседника. В лицо это практически никто не говорил, но доходившие до него шепотки и полунамёки раздражали.

— Простите, ваше высокородие, я имел в виду, что вы сработали эффективно.

Роман нахмурился.

— Да, — сказал он. — Эффективно. Для тех условий, в которых я был, и для имевшихся у меня средств. Но в целом — недостаточно. Как думаешь, почему?

Лесин развёл руками.

— Ваше высокородие, силовые операции — не моя сфера. Боюсь, моё мнение здесь немного значит.

— Ты же управленец! — Роман укоризненно покачал головой. — Потому что имевшихся средств было недостаточно. А условия — неблагоприятные. И чтоб мне лопнуть, если те, кто был головой бунта, не успели сбежать и не попробуют всё повторить в другом районе.

— Очевидно, вы правы, — с готовностью согласился корпи. — Но чем я здесь могу быть полезен?

— Здесь мы оба можем быть друг другу полезными, — ответил Роман. — Ты поможешь мне добиться места главы младшей дружины, и у меня появятся все необходимые возможности. В том числе — возможность помочь тебе занять должность, которой ты заслуживаешь, но которая пока занята бестолковым отпрыском важного человека.

Лесин опустил глаза и немного помолчал, в задумчивости разглядывая сложенные перед собой руки.

— Ваше высокородие, —наконец сказал он, не поднимая головы, — я вынужден отказаться.

— То есть?!

К такого рода ответам Роман не привык — мало кто решался отказывать высокородному напрямую. И это было интересное ощущение. Что-то на стыке крайнего удивления и вспышки ярости, сдерживаемой только любопытством. Только желанием узнать, какие такие соображения заставили низкородного набраться смелости, чтобы такое произнести.

— Меня убьют, — просто ответил Лесин. — Любой, как вы выразились, «бестолковый отпрыск», даже если выкинуть его из занимаемого кресла, всё равно останется потомственным корпоратом. Ни деньги, ни влияние его семьи никуда не денутся. Зато добавится желание со мной поквитаться. Это, конечно, если прежде люди вашего кузена не выяснят, что я помогаю вам заполучить его место. В любом случае, те, по чьим головам я пройду, могут и придти за мной.

— Думаешь, я не смогу тебя защитить?

— Ни в коем случае, ваше высокородие, — Лесин поднял ладони, как будто отрекаясь даже от мыслей о подобном. — Вне всяких сомнений, сможете. В том случае, если постоянно будете держать меня в поле зрения. Но тогда я буду для вас бесполезен, ведь любому будет очевидно, в чьих интересах я работаю.

Злость ушла. Осталась лишь сильная, но бездеятельная досада. Корпи просто боялся — и, право слово, разве это было удивительно? Просто обратная сторона тех черт, которые делали его ценным. Компетентных и амбициозных хватало, но положения Лесина они не достигали, не будучи столь же осмотрительными.

Роман вздохнул, глядя в окно мимо собеседника. И вдруг застыл, округлив глаза и крепко сжав подлокотники.

За окном падала девушка. В поле зрения она находилась лишь мгновение, но он узнал её, случайно перехватив взгляд. Слишком пристальный и изучающий для гиноида. Слишком сконцентрированный для человека, которому предстояло пролететь десяток этажей и разбиться. И смотрела она прямо на него.

Та самая официантка, что заходила к ним несколько минут назад. Скорее всего, наводчик. А сейчас показалась, потому что...

Роман вскочил с места, и, призвав силы, раскинул руки в стороны.

— Чайка, координаты принял. Работаю.

Пробитое окно брызнуло осколками. В следующую секунду хлопнуло, заложило уши — и по кабинету пронеслась волна пламени. Роман смотрел, как она проходит вокруг него и над ним, разбиваясь о накрывший его незримый купол. Успел. И угадал — под щитом попроще, не поглощающим столько сил, он бы мигом сварился.

Огненная буря стихла, оставив после себя лишь редкие огоньки. Роман убрал щит. В лицо тут же ударило ветром — окно исчезло, лишь в углах покорёженной рамы остались оплавленные куски некогда прозрачного транспласта. Весь кабинет, кроме круга под его ногами и одинокого кресла на нём, покрылся копотью. Где-то там, в черноте, лежало и то, что осталось от Лесина. Не разобрать, где именно, светильник не пережил взрыва.

Кто?

Официантка была человеком, в этом он был уверен. Машина даже с очень продвинутой мимикой, не станет делать такое лицо, просто исполняя задание. Разве что, померещилось, он ведь и видел её долю секунды? Нет, надо доверять себе. Человек. Что ещё?

Падения она явно не боялась. Значит, псионик. Или полный киборг, которому всё равно потом заменят скорлупку? Нет, одноразовый наводчик, которого могут подобрать не те люди — слишком сложно и рискованно. Псионик. Жаль не понял раньше, мог бы поймать. Враз бы долеталась.

Раз псионик, то излишне проницательные коллеги покойного Лесина исключались. Они бы прислали киборга. Значит, дражайший кузен? Или кто-то из соседей?

За шумом ветра послышался негромкий приближающийся стрёкот, и Роман, моментально вынырнув из раздумий, вскинул левую руку. Вовремя — едва раскрывшись, полусфера кинетического щита пошла мелкой рябью от попаданий, за которой с трудом можно было разобрать силуэт дрона.

— Тварь!

Не убирая щита, высокородный ринулся вперёд и прыгнул навстречу машине, занося свободную руку для удара. Которого не последовало. В последний момент дрон качнулся назад, и Роман, едва не вколотив ладонь в открывшееся брюхо юркой летучей жестянки, начал падать.

Он рухнул посреди улицы, как снаряд — пробив воронку в полиасфальте и взметнув в воздух тучу осколков. Запястья и колени моментально отозвались болью, резкой, но терпимой. Большую часть набранной скорости встречный удар всё же погасил. Увы, не всю, но отвлекаться на это не было времени.

Обстрел возобновился через пару секунд после падения. Теперь по нему били с двух точек — сверху с дрона и откуда-то со стороны. Не иначе, хотели прижать, вынудить накрыться полным куполом, заставить пустить все силы на его поддержание.

Против чистого телекинетика такое могло сработать.

Роман сузил щит до минимума и закрыл глаза. Для того, что он собирался сделать, зрение было лишним. Оно отвлекало, мешало сосредоточиться на ином чувстве. Том, что, в отличие от прочих, не умело врать.

По ощущением это напоминало падение в звенящую медную воронку, на дне которой Роман понял, что знает, где точно находится дрон. К координатам это не имело никакого отношения, просто ему как будто открылось истинное и невыдуманное имя интересовавшей его области пространства. А значит, он мог обойти ограничение дальности телекинеза.

Он почувствовал, как вхолостую взвыли винты дрона, пытающегося вырваться из захвата, и не удержался от хищной ухмылки. А затем размахнулся — и рванул машину вниз, будто хлестанув перед собой грузом на верёвке. С ущербом в первую очередь для «груза», разбившегося вдребезги.

Второй стрелок был слишком далеко, чтобы определить оракулом, что он такое. Но удалось узнать, где он, и Роман потянул его к себе.

Это оказалась авто-турель. По виду — самодельная. С каким-то ещё устройством, примотанным армированной лентой к станине. Догадавшись, чем оно может быть, Роман поднял веки, отключая оракула, и накрылся куполом. Едва успел — подлетев к нему, конструкция тут же взорвалась. Лицо обдало жаром, чего не должно было быть. И вслед за тем в бок по касательной ударил осколок.

Роман отпустил купол и отшатнулся, зажимая рану. Его изучили и просчитали. Предсказали все его действия и методично изматывали до этого самого момента — пока в щите от нехватки сил не появятся бреши. Пока он не станет уязвим. И тогда настанет время для настоящей атаки.

Он выбрался из воронки и огляделся. Откуда теперь? Враг мог прятаться где угодно, в любом окне, за любым углом, появиться с любого направления. Как в Ковдоре. Там он смог переиграть бунтовщиков, ответив на тотальную неизвестность не менее тотальным разрушением. Но теперь у него за спиной не было отряда в мобильных доспехах. Да и здесь не Цоколь. На корпоративных ярусах так нельзя.

Полноценный оракул мог отнять последние силы, оставив его перед решающей атакой ни с чем. Потому Роман ограничился короткой вспышкой. Без деталей, из которых далеко не все были лишними. Образ и примерное направление. Непривычно мало, конечно, но хоть что-нибудь.

Белый фургон. Беспилотный. Со стороны Двадцать восьмой улицы. Внутри убийцы, или снова взрывчатка? Второе хуже, значит, исходить надо из него. Тогда нужно решить всё быстро, на безопасной дистанции. Роман развернулся в предсказанном направлении, опустился на колено и упёр ладони в полиасфальт.

И, когда впереди показался знакомый по видению мобиль, дал импульс. Дорожное покрытие вздыбилось, будто под ним промчался с невероятной скоростью гигантский бур, и разогнавшийся фургон подпрыгнул, закрутился и покатился кубарем, сминая кузов и раскидывая обломки. Пока, наконец, не застыл, в последний раз грохнувшись на крышу.

Удалось. Роман ощущал себя не просто пустым — он был выжат до последней капли. Но ему удалось. Атака не прошла. Если в кузове фургона кто-то был, то он вряд ли остался цел. Если там взрывчатка, то его уже не достанет. Он победил? Пожалуй, ещё нет, с полным правом такое можно будет сказать лишь вернувшись в Поднебесье и увидев звёзды. Но он уже справился. Он уже...

Из кузова раздался стук. Потом ещё. На третий удар борт машины со скрежетом разошёлся и снаружи показалась металлическая рука в ребристом манжете крайне узнаваемых очертаний.

КР-6, в просторечии — «шестая крошка». Боевой андроид, штурмовая модель. Для свежего псионика — небольшая помеха. Для простого низкородного — воплощённая смерть. А Роман сейчас был всё равно что низкородный. И потому он побежал.

Он ещё не справился. И ничего ещё не закончилось. Напротив, самое трудное только начиналось.

В чём трудно было отказать Шеину — трусом он не был. Если бы он хоть на мгновение растерялся, столкнувшись с тем, что я ему заготовил — он бы тут же погиб. Но он не растерялся, не дрогнул, не запаниковал. Он сконцентрировался на главном, отбросив незначительные детали, и просто действовал. Потому и был пока что жив. Даже нынешнее бегство сложно было списать на страх — в этой ситуации такое решение было единственно верным. Спору нет, он был зверем, кровавым мясником, не считающимся с жертвами. Но отважным.

Впрочем, времени восхищаться внезапно обнаружившейся положительной чертой объекта моей ненависти у меня особо не было. Бой в центре яруса вызвал даже немного больше паники, чем я ожидал. Обращения к безопасникам лились рекой, и я едва успевал их отклонять. С такой интенсивностью, пожалуй, меня скоро должны были заметить и вышвырнуть из системы. Отследить — далеко не сразу, меры против этого я принял. Но всё равно это затруднило бы мне работу. Страшно представить, что бы было, не закрой я эту улицу в навигационном кластере якобы для ремонта. Да, конечно, мне нравилось думать, что я сделал это из гуманизма. Но, ох, не единственной причиной он здесь был...

Интересно, Шеин вообще заметил, что вокруг него стало как-то удивительно пусто? Или эта мелочь недостойна боярского внимания? Что копошится вокруг низкородная челядь, что удалилась куда-то, подумаешь.

— Чайка, объект вне моего поля зрения. Видишь его?

Ответ поступил не сразу. Имплантаты были недоступны белобрысой бестии, а воспользоваться терминалом в полёте может быть непросто.

— Фантом, объект вижу. Движется дворами между Тридцать третьей и Шестым. Направление на Густовский парк. Всё в порядке?

— Чайка, спасибо, в полном. Я его не потерял, просто уточняю.

Густовский парк? Что же, всё шло по плану. И пришло время переходить к его финальной части.

Здесь везде был свет. Не яркий, но буйный во множестве оттенков, от кричащих до умиротворяющих. Свет смешивался, стирал границы, размывал очертания. А ещё, при некоторой доле везения, он мог озадачить сенсоры андроида, заставить того немного ошибиться при распознавании цели. Пусть и ненадолго, буквально на секунду — это уже было бы на целую секунду больше, чем ничего. Если, конечно, машина не получит указания уничтожать всех, кого встретит. То есть, если оператор — дилетант. Что вряд ли, учитывая его предыдущие действия. Но на что было ещё рассчитывать?

Разве что на подмогу, но её не вызвать. Терминал сгорел ещё в «Рэй Логане», а отлавливать прохожего с подходящими имплантатами и надиктовывать ему код доступа с «крошкой» на хвосте было бы попросту глупо. Впрочем, потеряв сигнал с его терминала, наверху со временем должны были обеспокоиться и сами. Но то со временем. А если кузен всё-таки причастен, то сильно спешить никто не будет.

Роман мотнул головой. Нет, гадать смысла не было. Не сейчас. Сейчас надо было уцелеть. А коли уж в этом мог помочь только случай, то надо было сосредоточиться на том, чтобы его ни с чем не перепутать.

Ноги начало сводить. Плохо. Он и так бежал через боль — последствия падения оказались серьёзнее, чем сначала показалось. Не то, чтобы он всерьёз рассчитывал просто взять и удрать от «крошки», конечно, но подержать дистанцию подольше было бы неплохо.

Свернув в сторону, Роман пробежал ещё с десяток метров и привалился спиной к дереву. Вдох — выдох. Вдох — выдох. Спокойно и размеренно, как бы не хотелось жадно втянуть в себя воздух. Вдох. Пауза. Выдох. Разгорячённый после бега, для сенсоров «крошки» он будет сиять, перекрывая разом всё люминесценты в этом парке. Подсолнух-гло, редкий вид, ха. Значит, надо успокоиться. Остыть. Выровнять дыхание и как-то унять бешено колотящееся сердце. Отвлечься от тревожного багрово-красного света, разлитого кругом возле него. Угораздило же выбрать именно это дерево? Вдох. Пауза. Выдох. Тише. Тише. Спокойнее.

Наконец, кровь перестала стучать в ушах, и Роман прислушался. Ничего. Только лёгкий ветерок в кронах и неразборчивый шум города. Где-то взвыл сиреной мобиль безопасности, и внутри что-то шевельнулось. Что-то, удивительно похожее на надежду, тут же без следа растаявшую. Слишком далеко, и явно не по его душу. Хотя, странно, после всего произошедшего окрестности должны были кишеть серомундирниками. Не убийцы ли расстарались? Больше некому. Но приказать Службе Безопасности смотреть в другую сторону — скорее в духе корпи. В отличие от наводчика-псионика. Значит, он что-то упускал? Или заговор против него обширнее, чем кажется?

Задумавшись, Роман едва не пропустил новый звук. Негромкий, какой в городе остался бы неслышным, да и здесь едва звучал. Тихое ритмичное жужжание серводвигателей.

Робот был рядом.

Роман инстинктивно сполз на корточки, пытаясь стать незаметнее. Тут же мысленно обругал себя — заметным он всё равно будет, только ещё и подозрительным, прячущимся. Но выпрямляться не стал, ещё не хватало привлечь к себе внимание дерготнёй.

Жужжание стало ближе. Послышались и шаги, глухой стук металлических ступней по мягкому дёрну. На удивление мягкий, лёгкий для такой тяжёлой машины. Впрочем, может, так и должно быть? Роман вдруг понял, что раньше об этом не задумывался, за ненадобностью. Но, в самом деле, разве боевой андроид обязан был ходить с грохотом, предупреждающим всех желающих, что приближается «шестая крошка»? Нет, скорее всего. Хотя, это стоило потом проверить. И запомнить результаты на будущее — оказывается, оно могло пригодиться.

Удивиться тому, что он делает планы на потом, Роман ещё успел. Закончить мысль — нет. «Крошка» показалась прямо перед ним. Огромная, особенно при взгляде снизу. Хищно-угловатая, с непомерно широкими по людским меркам плечами. Как будто сгорбленная, с утопленной в корпус «головой», на деле вмещавшей лишь второстепенный оптический сенсор и служившей больше магнитом для пуль несведущих придурков. Она была страшной. Особенно сейчас, в тусклом багровом свете и с учётом всех обстоятельств.

И она ничего не делала. Невероятно, но жуткая боевая машина, напичканная сенсорами на любой случай, будто бы не заметила его. Или не сочла целью?

Плевать!

Роман прыгнул прямо с места и повис на спине робота, ухватившись за «голову» и обхватив ногами торс. «Крошка» чуть присела под его весом и на мгновение застыла, будто попытавшись понять, что произошло. Резко повернулась, вынудив Романа сцепить руки в замок и прижаться, что было сил. И... заплясала!

Во всяком случае, так оно могло выглядеть со стороны. Машина крутилась юлой, перескакивала с ноги на ногу едва ли не на пределе возможностей блока равновесия, мелко тряслась, пытаясь стряхнуть незваного пассажира. Но тот держался. Держался, постаравшись отрешиться от всего: от сведённых спазмами мышц, от впивающихся в ноги граней бронепластин, от собственного лица, в кровь разбитого о затылок робота. Всё это сейчас не имело значения. Важно было лишь сколько он сможет продержаться. Провисеть, дожидаясь... чего-нибудь. Возможно, каких-то изменений, предсказуемых, или не очень. А возможно и того, что он попросту упадёт, чтобы тут же быть застреленным. Не дождёшься — не узнаешь.

В какой-то момент Роман начал считать. Это помогало отвлечься. И, пожалуй, придавало ожиданию некий смысл. Добавляло ему умозрительную, но всё же конкретную цель. Скажем, как насчёт провисеть до ста секунд? Отлично, а теперь до двухсот, нет, двухсот пятидесяти? Четырёхсот?

Он продержался семьсот пятьдесят две. И дождался.

— Падай! Падай, ваш-высокородь!

Не столько осознав услышанное, сколько реагируя на знакомый голос, Роман оттолкнулся и кубарем покатился прочь. Над головой затрещала, плюясь короткими очередями, пара карабинов.

Робот успел развернуться к стрелкам. Казалось, ещё мгновение — и он ответит. Огрызнётся огнём на самонадеянную атаку, сметая тех, кто осмелился вклиниться между ним и его законной добычей. Вместо этого андроид просто упал. Как-то буднично, не подобно подрубленному дереву или чему подобному. Рухнул на горбатую спину, обиженно звякнув чем-то внутри — и всё.

Роман поднялся на ноги и не спеша смерил взглядом своих спасителей. Первого, седоусого, он знал уже очень давно. Ещё с академии, где Сан Саныч, за заслуги наделённый правом выбора подопечного, поставил всё на одного нахального, но до поры не блиставшего мальчишку. Что же, пусть у Романа и были сомнения, придёт ли подмога, но вопроса, увяжется ли с ней его старый «дядька», не стояло.

Что до второго, то его Роман знал похуже. Доржоев, вроде бы. Не из личных дружин, а из охранной роты. Уж не сам ли Старик озаботился его спасением? Или здесь ещё что-то? Впрочем, об этом можно было подумать позже.

— В порядке, ваш-высокородь? — участливо спросил Саныч.

— В полном, — соврал Роман и покосился на недвижимого робота. — А вы везунчики, что «крошку» так скоро уложили. Вас только двое пришло?

— Никак нет, ваше высокородие. Ещё двое в флаере ждут, — доложил Доржоев и почему-то смутился. — Только простите, ваше высокородие... Это не ка-эр-шестой.

— То есть?!

— У меня имплантат распознающий стоит, — виновато произнёс боец. — Это пэ-эс-одиннадцатый. Складской погрузчик. А бронекожух и верхние манипуляторы — фальшивка. Видите, как неестественно он их держит? Они и к корпусу у него не присоединены. Видимо...

— Довольно, — оборвал Роман поток разъяснений.

Выходит из него сделали дурака? И всё это время он бегал от погрузчика, никак не способного ему навредить? Раз уж его руки даже к корпусу не крепятся. Вот позор-то...

— Стоп, — вдруг прошептал Роман.

Не прикреплёнными к корпусу руками погрузчик ни за что не пробил бы фургон.

— Уходим. Быстро. И смотрите по сторонам.

— Смотреть за чем, ваш-высокородь? — осторожно спросил Саныч.

— За тем, не идёт ли настоящая «крошка». Та, что я видел, манипуляторами шевелила. Значит, она где-то рядом, — Роман вдруг осознал, что совсем забыл про белобрысую псионичку. — Да, и ещё...

Договорить он не успел. В землю будто молотом ударил внезапно уплотнившийся воздух, разойдясь во все стороны ураганными порывами, сносившими с ног. Буквально. Романа перевернуло через голову, впечатало в дёрн и потащило по нему прочь в облаке сорванных медленно угасающих листьев. Срывая ногти, он попытался уцепиться за землю, но тщетно. Ветер вновь поднял его вверх и швырнул, как куклу, в ствол дерева.

Вслед за ураганом, в самый его центр, с неба спустилась псионичка. Всё в том же наряде официантки, отчего её явление выглядело как-то нереалистично. И уже раздобыв где-то небольшой автомат, отчего сходство со сценой из какого-нибудь голофильма лишь усиливалось. Вот только опасность от неё исходила самая реальная.

Сан Саныча белобрысая стерва без затей пристрелила. В упор, прямо в не закрытое бронёй лицо.

Доржоев так легко не отделался. Поток взбесившегося воздуха подхватил его, вскинул вверх и вколотил головой в землю. Потом ещё. И ещё, пока не хрустнули позвонки и бедняга не обвис безжизненной тряпкой.

Всё это заняло считанные секунды. Которые Роман провёл, тщательно прицеливаясь. Расстояние было слишком велико, а оракул сейчас был ему недоступен. Поспешить, выпустив свой последний козырь в никуда, было нельзя. Потому ему пришлось ждать, пришлось смотреть, как убивают его людей. И лишь когда аэромантка обернулась к нему, Роман выдал импульс. Не совсем обычный. Такой, который для понятности можно было бы назвать отрицательным, хотя физически это было полной чушью.

Он поймал её. Ураган моментально стих, враз лишившись подпитки, а Роман всем естеством почувствовал тёплое покалывание перетекающих к нему сил. Девушка вскинула автомат, но он просто выдернул его у неё из рук и отбросил прочь. Теперь он это мог. Теперь он снова мог всё.

Почти. Слева из-за деревьев показалась «крошка», и Роману пришлось разорвать контакт, закрываясь щитом от пуль. Лишённая сил аэромантка тут же бросилась прочь.

Плевать, далеко не уйдёт.

Роман направился к роботу. Тому самому, который совсем недавно вынудил его бежать. Пожалуй, что-то в этом было. Только ироничное, или поэтичное? Секунду подумав, Роман решил, что просто приятное.

Направлявший машину оператор, сообразив, к чему всё идёт, попробовал отвести «крошку» назад, сохранить дистанцию. Бесполезно. Они всё равно были достаточно близко. На таком расстоянии тренированному высокородному псионику даже никакие ухищрения не были нужны.

Роман просто притянул «крошку» к себе, положил ладонь на грудную бронепластину и коротким сильным импульсом разнёс машину на части.

Всё. Теперь дело оставалось за малым. Изловить аэромантку. Вытрясти из неё, кто оператор и кто заказчик. А потом проделать со всеми троими то же самое, что и с «крошкой».

Закрыв глаза, Роман запустил оракула — и еле удержался, чтобы не прервать сеанс, раздосадованно сплюнув.

Ну, конечно. Чужие силы. Они всегда несли в себе что-то от того, кем были порождены. И, похоже, способностей к прорицанию у мелкой блондинки не было практически никаких. Запитанный её силами оракул едва показывал общее направление на цель, без каких бы то ни было подробностей.

Забавно получалось. Как же она ориентировалась в полёте? Сама, что-ли? Просто на глаз?

Роман невесело рассмеялся. Выходило, что его чуть не угробили ущербная аэромантка и какой-то низкорожденный ботовод, в жизни наверняка хилый и готовый обделаться от одного вида пистолета, если тот не в километрах от него. Срам какой.

Нет, их всё-таки стоило убить как можно быстрее. Узнает кто — и плакала его репутация.

Но сначала — добавить побольше сил в оракул. Конечно, это было чревато ослаблением контроля над ним, риском увидеть картину, до неизбежности правдивую, но метафорически перекрученную. Иной раз такую, к которой потом часами подбираешь толкование. Однако, с тем, что имелось, было просто невозможно работать. Просто «иди туда». Ни дистанции, ни даже смутного образа места.

Он увидел бегущую аэромантку. Не здесь. Не среди разноцветных люминесцентов — их там вообще не было, никаких. Только застройка в таком состоянии, до которого местные службы просто не осмелились бы запустить вверенный им участок. Цоколь, что-ли? Да, пожалуй, что он. Стоило Роману подумать об этом, как он заметил и барахлящие ярусные лампы, и стены в вязи нарочито неразборчивой тайнописи. И тени. Движущиеся тени на безлюдных улицах. Они тянулись к беглянке, словно пытаясь окружить. Смыкались за её спиной сплошным непроницаемым пологом. Когда же они охватили всё, глухо щёлкнул одиночный выстрел. И картинка исчезла.

Роман тряхнул головой. Как он и опасался, оракул понесло. Во всём этом точно был какой-то смысл, но какой именно? Что девка в Цоколе? Нет, так быстро она туда попасть не могла. Что она убежит в Цоколь и там сгинет? Но когда? Не факт, что этого стоило дожидаться. И в принципе, как-то всё непонятно. Попробовать ещё раз?

Видение повторилось. Уже странно, оракул так себя обычно не вёл, пытаясь каждый раз найти новые образы. Словно надеялся, что в другом пересказе его послание лучше дойдёт. А здесь то же самое. Бегущая девушка. Цоколь. Тени. На этот раз Роман пригляделся. Тени не принадлежали людям. Это была техника. Частью — андроиды, что и запутало его в прошлый раз. Но у других были и винты, и колёса, и иные приспособления, которые он сходу не мог опознать. Тени вновь окружали беглянку, вновь сгущались там, где она прошла. Потом опять выстрел — и пустота.

Значит, техника. Роботы. Её убьёт сообщник, этот самый оператор? Поделом, конечно, но опять же, когда? И что насчёт его самого?

Роман решил попробовать ещё раз. Последний. Если опять не поймёт — просто пойдёт по следу в предсказанную сторону. Время дорого. Получится — отлично. Не получится — отыщет флаер, о котором говорил Саныч, и уберётся отсюда. А там — найдёт иными средствами.

Или, может, сразу на флаер? Нет, сначала ещё попытку. Очистить совесть.

И вновь Цоколь. Снова девушка. Роман попытался приглядеться к ней, найти какую-то подсказку в её образе. Ничего. Она была совершенно такой же, какой он в последний раз видел её живьём. Тот же нелепый костюм, растрёпанное платиновое каре и терминал на запястье.

Может, надписи на стенах? Тоже нет. Он даже не был уверен, что знает язык, на котором они написаны — а оракул, даже заигравшийся, полной белиберды не показал бы. Значит, просто образ. Воспроизведённые картинки, которые он когда-то видел — вот хоть бы и на последней операции.

И вдруг он понял. Тени. Они вовсе не преследовали её, и не пытались напасть. Совсем наоборот. Фантомы защищали её. Пытались заслонить, спрятать, отгородить от чего-то.

От него.

Роман вдруг всё понял.

И глухо щёлкнул одиночный выстрел.

Целое бесконечное мгновение Шеин ещё стоял. Я даже успел подумать, что подвела программа прицеливания и пуля прошла мимо. Что сейчас он обернётся — и мне конец. Страшные были мысли, чего уж там.

Но этого не произошло. Чудовище, способное размолотить меня в пыль одним взмахом руки, вдруг покачнулось и рухнуло на колени.

Не опуская пистолета, я осторожно приблизился. В свете люминесцентов это было непросто разобрать, но, приглядевшись, я всё-таки увидел расплывающееся по его спине кровавое пятно. Жизнь понемногу утекала из него. И, насколько я знал, прежде неё должна была стремительно вытечь псионическая энергия. Силы, как её называли в традиции, к которой принадлежали Шеины.

Удалось. Теперь чудовище было обезврежено.

— Оператор? — вдруг прохрипел умирающий.

Обычно я не стремился поговорить с ними. Просто работа, просто объекты. Но этот случай с самого начала был особенным, и я поддался. Опустил оружие, обошёл Шеина по кругу, заглянул в лицо. Странно, но оно было спокойным. Таким, словно он только что нечто осознал.

— На вид... хилый, — сказал он, скривив окровавленные губы. — Но с пистолетом, и не... обделался. Кто... заказчик?

— Сопротивление, — ответил я. Шеин прикрыл глаза и слабо мотнул головой, словно корил себя, что не предположил этого варианта. — Но знаешь, есть кое-что ещё.

Глаза Шеина заинтересованно раскрылись. Я снова поднял пистолет и прицелился ему в лоб.

— Личный счёт. Я из Ковдора.

Секунду спустя в этой истории была поставлена точка. Тело человека, сжёгшего мой родной район, рухнуло на траву среди медленно гаснущих разноцветных листьев, обильно сорванных с ветвей разразившимся здесь побоищем.

— Чайка, — мысленно произнёс я, активируя имплантат, — дело сделано. Эвакуируйся. Счёт ваши знают, передай, чтобы не тянули.

— Фантом, приняла, — пришёл ответ. — Где тебя искать? Всё-таки, теперь ты один из нас.

На секунду я задумался.

— Нигде. Считайте, что я в отставке.

Чтобы переварить услышанное, Чайке потребовалось время. Да, именно услышанное — мои послания ей озвучивала бусина в ухе. Свои же реплики она проговаривала в терминал. Псионичка, всё-таки. Белозерская. А Белозерские, может, волею судеб и не «подсолнухи», но всё равно высокородия. И это было одной из причин, по которой я не стремился в революционеры. Уж точно не в эти.

— Понимаю, — наконец, сказала она. — Тебе заплатят, как договаривались. Не сомневайся. Как-нибудь ещё встретимся.

— Не думаю, — ответил я и оборвал связь.

Листья на траве окончательно погасли.

А я развернулся и пошёл прочь.

Носитель

Раздан иногда называли ночным районом, но это было в корне неверно. Подобная характеристика была слишком поверхностной, привязанной лишь к временной шкале, и ни к чему кроме. На деле же, в самой своей глубинной сути, Раздан отвергал ночь, отрицал само её естество и бросал ей вызов. Он рассеивал тусклый синеватый полумрак огнями сотен головывесок, изгонял тишину мириадами звуковых точек. Он не спал, если не считать сном краткое забытье, наступавшее уже с уходом ночи, когда софиты на потолке яруса переключались в дневной режим.

Раздан считался районом развлечений. И действительно, плотность баров, клубов, сим-салонов, казино, дроид-борделей и шоу-площадок, а также их самых разных комбинаций, здесь была выше, чем где-либо ещё во всём домене. За новыми ощущениями, по большей части острыми, как номадская кухня, сюда стекались люди из множества аминовских округов. Но здесь же делались и иные дела. Того рода, что предполагали особую деликатность при минимальной публичности. И те, кто ими занимался, нимало не беспокоились о шумных соседях. Ведь где ярче свет, там чернее и тени.

— Смотри-ка! Урод какой.

— Где? А... Стиль ретро, полвека без ремонта.

Об андроиде, что шёл по здешним улицам, сжимая в левом манипуляторе серебристый кейс, можно было сказать, что он очень стар. Псевдоплоть, покрывавшая его лицо, ссохлась и утратила натуральный вид, став похожей на шершавый поцарапанный пластик. Искусственная чёрная шевелюра сильно полиняла и местами вылезла. Мимический привод, судя по застывшей зубастой ухмылке, давно заклинило. В свете всего этого металлические скулы, по закону оставленные без покрытия, выглядели уже немного избыточно, ведь с человеком эту развалину перепутать было невозможно, хоть с метками на лице, хоть без. Скорее возникал вопрос, каким чудом подобный реликт всё ещё оставался на ходу.

Впрочем, если и возникал, то ненадолго. Как раз в том, что касалось «на ходу», андроид был более чем исправен, и мимо наблюдателей двигался бодро и целеустремлённо. Кроме того, всем было, в сущности, без разницы.

У вывески с ощетинившимся иглобрюхом и ядовито-зелёной надписью «Фугу» андроид остановился. Чуть постоял, дожидаясь чего-то, ведомого только ему. А затем повернулся к проезжей части и помахал манипулятором. На этот жест из припаркованного поблизости мобиля вылез хмурый малый в цветастой куртке поверх борцовки.

— Моро?

Андроид молча кивнул.

— Ты охренел, — хмурый не спрашивал и не удивлялся, он просто констатировал очевидный ему факт. — Это что такое вообще?

— Это называется «аватар», — андроид говорил одними только динамиками, лицо же его оставалось неподвижным.

— Это по-другому называется, — возразил хмурый. — Раф тебя уроет.

— Ну так веди к нему. Или ещё постоим поболтаем?

В ответ хмурый закатил глаза и безразлично махнул рукой в сторону вывески, приглашая андроида идти первым.

За дверью «Фугу» сразу начиналась лестница из двух маршей, уходивших вниз, в технические полости межъярусной переборки. Не настолько глубоко, чтобы дроны из окружного Улья демонтировали самострой, но близко к тому. По крайней мере, основной зал от лестницы отделяла уже настоящая герма с массивным штурвалом кремальеры посередине. Зримое воплощение границы, за которой люди уже были чужаками. Пока ещё ложное.

Хмурый приложил ладонь к считывателю у двери. Штурвал сам собой завращался, и вскоре герма отворилась, выпустив наружу клубы белёсого искусственного дыма.

Им был заполнен весь главный зал, и не только ради антуража. Рукотворный туман ещё и обеспечивал уединение посетителям. Достаточно прозрачный, чтобы разглядеть почти раздетых размалёванных гиноидов-официанток, и достаточно густой, чтобы обдолбанные фантастикумами корпи, возлежавшие в подушках у стен, обратились едва различимыми силуэтами. Остальное делали свет, приглушённый, с бродящими в стороне от клиентских мест лучами, и музыка, не бившая по ушам, но отсекавшая то, что посторонним слышать не следовало. Из-за этого новичку в зале ориентироваться было бы непросто. Хмурый, впрочем, здесь новичком не был.

На противоположной стороне от входа отыскался короткий коридор, свободный от дыма, утыкавшийся в простую, без стилизации, дверь. И здесь считывателей уже не было. Их заменял охранник, судя по отсутствию меток, живой, но демонстрировавший меньше человеческого, чем иная машина. Во всяком случае, если он и был удивлён, увидев андроида, то никак этого не проявил. Лишь деловито просканировал гостя ручной светилкой, мельком заглянул в его кейс, и затем впустил внутрь. Хмурый за ним не пошёл. Уже не было нужды, так как за дверью ожидал широкий и приземистый брюнет в светлом костюме. Рафаэль Зарданов, официально — владелец «Фугу», по сути занятый в немного другом бизнесе.

— Хамишь, Моро, — бесстрастно сказал он. — На какой свалке ты это нашёл?

— На той, куда его не жалко будет вернуть, — ответил андроид. — Работать он сможет, гарантирую. Если же нужен был вид поприятнее, то без проблем, но тогда мои услуги будут стоить дороже. Иначе я разорюсь, покупая новые аватары на каждую операцию.

— Твои расценки и без того кусаются, — Раф поморщился и вальяжно почесал щетину на подбородке. — За такие деньги я ожидал, что ты притащишься лично.

— Тогда могу вернуть аванс.

Раф положил ладонь на плечо робота и проникновенно посмотрел ему в окуляры.

— Давай-ка не усугубляй, доктор, — сказал он. — Люди собрались, и пациент уже подготовлен. Пойдёшь так, как есть. Но если это вызовет проблемы, то лучше прыгни в Разлом сам.

Моро не ответил. Только с запозданием кивнул, видимо, вспомнив, что передать выражение его лица аватар не сможет.

Люди, о которых говорил Раф, ждали в ярко освещённой комнате с гермой на левой от входа стене, абсолютно пустой, если не считать пары пластиковых ящиков и притащенной откуда-то больничной каталки, что своим присутствием, видимо, должна была сделать из подсобки операционную. Сейчас на ней сидел тощий невзрачный парень, в котором пациента выдавало даже не столько его расположение, сколько затравленный и немного потерянный вид.

Чем-то похоже на него выглядел подпиравший спиной стену упитанный бородач, отчаянно бодрившийся, но, судя по бегающему взгляду, ощущавший себя не в своей тарелке. Полной противоположностью им выглядел подтянутый мужчина с аугментированным левым глазом, излучавший спокойную уверенность. Что до двух других, то это были очевидные работники Рафа. В делах, лишь косвенно связанных с «Фугу», разумеется. Яркие куртки, напоминавшие наряд хмурого проводника, и печать почти полного отсутствия фантазии на угрюмых лицах.

— Господа, — провозгласил Раф, заходя в комнату и прикрывая за собой дверь, — наш доктор. Лично придти, к сожалению, не смог.

Своё отношение к этому факту он столь деликатно передал интонацией, что всё поняли даже его головорезы, обменявшиеся шакальими ухмылками.

— Это усложняет дело, — невозмутимо произнёс одноглазый. — Но не критично. Мы немного слышали о Моро, так что при необходимости сможем доставить по адресу отзыв о его работе.

— Лишь немного? — спросил андроид.

— У нас другой профиль, — пояснил киборг. — Однако, приступайте, доктор.

Аватар Моро кивнул и, расположив кейс на одном из ящиков, принялся извлекать из него инструменты. Ампульный программатор. Инъектор. Угловатый тяжёлый нимб сомнификатора на гибком штативе. Ручной диагностик, напоминавший ракетку для пинг-понга. С последним он и подошёл к пациенту. Тот заторможено повёл головой в сторону андроида и стал с болезненным вниманием сопровождать взглядом водимый по нему прибор.

— Он под кайфом? — недовольно осведомился андроид, считав показания.

— Дёргался много, — глухо отозвался один из пёстрых. — Ну, мы чутка дали остыть.

Робот замер на месте.

— Это десять процентов сверху, — сказал он. — За старую цену перезапускать обдолбанного «льдом» я не подписывался.

Раф смерил ненавидящим взглядом невозмутимого андроида и сжавшихся подручных. Ноздри его раздулись, а губы начали шевелиться, выплёвывая пока ещё беззвучные ругательства.

— М-мы платим! — вмешался бородач. — Продолжайте, пожалуйста.

Одноглазый посмотрел в пол и глубоко вздохнул. То, что сделал его товарищ, было ошибкой, и крупной. Нельзя было так явно давать понять, что у них ещё водятся лишние деньги и что это дело настолько важно для них. Не с той публикой, что здесь собралась. Однако, киборг промолчал. Делать замечания на этот счёт сейчас было бы ещё менее уместно.

Тем более, что Моро, удовлетворённый услышанным, уже продолжил работу. Он извлёк из кейса белую ампулу с золотым кольцом у основания и зарядил её в инъектор. А затем, отклонив голову пациента в сторону, впрыснул ему в шею её содержимое.

— Что вы делаете? — настороженно спросил бородач.

— Тест Джабирова, — ответил андроид.

— На колдуна?! Да ты хрень творишь! — вдруг взорвался Раф. — Этот доходяга что, похож на высокородного?

— На йомарлара он похож, — показалось, что голос Моро, исходивший из динамиков андроида, стал глуше, как будто здесь было что-то личное. — А на нижних ярусах скрининг ненадёжный. Нам же не нужно, чтобы наниты из основного посева отключились сразу после инъекции?

— Так они... — начал говорить бородач, но под строгим взглядом киборга поспешно заткнулся.

— Вы правы, — вкрадчиво сказал одноглазый. — Проверяйте.

Андроид постоял неподвижно, пока его пилот просматривал результаты теста. И, видимо, ни единого маркера псионических способностей там не нашлось. По крайней мере, именно такой вывод можно было сделать из того, что вскоре реликтовая развалина принялась прикручивать штатив сомнификатора к изголовью каталки. Справившись же с этим, робот извлёк из кейса новую ампулу, на этот раз без маркировки, и поместил её в паз программатора.

— А теперь прошивку, пожалуйста.

Бородач вытащил из кармана тонкий пластиковый круг размером с архаичную монету и шагнул к андроиду, намереваясь её передать. Однако, одноглазый остановил его, придержав за плечо.

— Господин Моро, просто чтобы не было недопонимания, — сказал он. — Носитель одноразовый. Данные с него будут удалены сразу после их передачи нанитам. Любая попытка чтения также приведёт к очистке как носителя, так и устройства, на котором вы попробуете это сделать. Так что будет плохо, если какая-нибудь нелепая случайность сорвёт операцию.

Андроид медленно развернулся и подошёл ближе.

— Вы усложняете мне работу, — сказал он. — Восстанавливать сомнифицированного, не ознакомившись с программой — нетривиальная задача.

— Не скромничайте, доктор, — киборг холодно улыбнулся. — По тому немногому, что я слышал, ваша квалификация подобное позволяет. Это ведь так?

В ответ андроид просто молча выставил перед собой манипулятор ладонью вверх. Одноглазый похлопал бородатого по плечу, и тот, вздрогнув, передал пластиковый круг роботу. Моро, так и не сказав ни слова, развернул аватар на месте и направил обратно к программатору. Но дойти до него андроид не успел.

Дверь вдруг распахнулась, и из коридора донёсся отрывистый сердитый стрёкот. Коротко звякнули по металлу пули, опрокинувшие робота на пол. Вторая очередь сбросила с каталки заторможенного йомарлара. Не дожидаясь третьей, киборг вытащил пистолет прямо из бедра и одним экономным выстрелом снял невидимого в темноте автоматчика. Тот, однако, был вовсе не одинок.

Ворвавшиеся в комнату гиноиды были словно одержимы бесами. Что-то вытеснило из их управляющих модулей все загруженные туда алгоритмы, заместив краткой и ёмкой директивой: убивать. Которую они с чисто машинной дотошностью стремились привести в исполнение.

Одного из цветастых взбесившиеся официантки сразу погребли под собой и за считанные секунды забили насмерть. Второй по крайней мере успел выхватить пистолет, и даже с криком высадить в пространство перед собой половину обоймы. Этим он выиграл себе немного времени. Которое окончилось, когда один гиноид повис на сжимавшей оружие руке, а второй вбил в горло прихваченный из зала стеклянный осколок.

Раф не был трусом. В его деле подобные долго не жили, да и в переделках ему прежде бывать уже доводилось. Но именно этот опыт и подсказывал, что здесь всё уже решено. Потому, не торопясь принимать последний бой, он первым делом хлопнул ладонью по считывателю возле гермы, и лишь затем достал оружие. Которое тут же пришлось применить — пока замки отпирались, одна из робо-девок попыталась напасть. Раф уложил её в упор. Потянул бронедверь на себя. Каким-то шестым чувством ощутив опасность, резко обернулся и в последний момент отпрыгнул вбок, уходя из-под удара. Вновь выстрелил. И обнаружил, что на него уже никто не нападает.

Одноглазый киборг неподвижно стоял с пистолетом на изготовку, выцеливая в дверном проёме новые возможные угрозы. За ним, вжавшись спиной в стену, на полу сидел бородач, бледный как смерть, но невредимый. А посреди комнаты лежали остовы гиноидов. Некоторые — почти целые, если не считать пулевых отверстий. Иные, что на свою беду сумели подобраться ближе, были изломаны так, будто угодили под грузовик.

— Могуч, — осторожно произнёс Раф.

Киборг медленно опустил пистолет.

— Послушайте, Зарданов, — заговорил он. — Какого хрена сейчас произошло?

Раф опешил.

— Я... — начал он, и к собственному удивлению запнулся. — Я не знаю. Их взломали, наверное. Какой-то вирус.

— Какой-то вирус, — повторил киборг, убирая пистолет обратно в бедро. — Ясно. Разберёмся.

Он подошёл ближе к распластанным на полу гиноидам. Деловито осмотрел их. Меньше прочих был повреждён робот, изображавший нечто похожее на маоканскую ведьму времён Нашествия — с чуть раскосыми глазами и белыми дредлоками, убранными в хвост. Одноглазый, видимо, решил это исправить. Он с силой опустил каблук на шею гиноида, а затем нагнулся, ухватил «маоканку» за голову, повернул — и рывком отделил её от корпуса.

— Зачем это? — удивился Раф.

— Чтобы определить взломщика. Вряд-ли он оставил в этой экзотической головке свой автограф, но, может, получится что-нибудь узнать. Не переживайте, её стоимость я вам компенсирую. С остальными, правда, как-нибудь сами, — киборг обернулся к бородачу. — Денис, вы с нами? Если да, то найдите нашего доктора и заберите у него носитель. Будет досадно здесь его потерять.

Денис часто закивал и, поднявшись на ноги, приступил к поискам.

— А что теперь? — спросил Раф. — Если сделка ещё в силе...

— С этим сложно, — перебил его киборг. — И я вам, Рафаэль, сказать пока ничего не могу. Это просто не мне решать. Но при необходимости мы с вами свяжемся.

Проклятые корпи вечно говорили кучу ничего не значащих слов вместо короткого «нет». Рафу, однако, хватало опыта, чтобы распознать его за всем этим сотрясением воздуха. Равно как и сообразить, что в ближайшее время самым разумным для него будет залечь на дно.

— Олег, п-простите... Его нет.

На мгновение одноглазому отказало самообладание, и на его лице отчётливо проступили все испытываемые им эмоции.

— Простите?

— Его нет, — повторил бородач. — Андроид упал здесь, возле к-каталки. Но сейчас я его не вижу. И носитель тоже исчез. Это... Это ведь п-плохо, да?

Лицо киборга стало жутким, и Раф не на шутку испугался.

— Ушёл, гнида, — зло прошипел одноглазый. Но уже в следующую секунду он сумел совладать с собой. — Это проблема, Денис. Но мы её решим. А вам, Рафаэль, я теперь кое-что могу сказать. Сделка в силе. Но у неё немного меняются условия.

— И как же? — осторожно спросил Раф.

— Моро привели вы, — сказал киборг. — Вопрос, в какой мере вы за него отвечаете, мы пока отложим. Однако, раз вы вышли на него в первый раз, то, думаю, вам будет проще сделать это повторно. Конечно, мы тоже будем его искать. Но в ваших интересах не надеяться на наши возможности, а приложить все силы самому. Вы меня понимаете?

— Да, — Раф нахмурился. — Я его из-под земли достану.

— Отличный настрой, — кивнул одноглазый. — И ещё кое-что. Не пытайтесь исчезнуть, с вашей стороны это сейчас будет большой ошибкой. Однако, вам будет предоставлена определённая свобода. Доменная служба безопасности не станет вам мешать, если же это произойдёт, свяжитесь со мной, я помогу. Главное условие — найти Моро. Ваши действия должны быть направлены только на это.

— Я понял, — глухо произнёс Раф.

Он терпеть не мог, когда ему угрожали, и обычно не спускал подобного. Но вместе с тем он не был лишён и чувства момента, так что понимал, что при любом неправильном ответе его сожрут. Значит, оставалось лишь одно — найти Моро. Что до всего остального... Это могло подождать.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге