Обложка Жизнь кота от первого лица

Жизнь кота от первого лица

Кеша Чернышов

0% прочитано
Стандартный
Кеша Чернышов

Жизнь кота от первого лица

Глава 1

Я Кеша, мне 4 года и 4 месяца. Родился в доме на улице Ленина (не точно). Порода: нет или дворняга, а точнее домашняя короткошёрстная.

Начало

Проснулся я довольно рано: за окном всё ещё было темно, фонари освещали дорогу — одни оранжевым светом, а другие белым. Полежав ещё чуть‑чуть, я встал, потянулся, вспрыгнул с кровати и направился в кухню в поисках вкусненького. Но на кухне я не увидел ничего, кроме двух пустых мисок. «Вот тебе и завтрак», — подумал я про себя. Де

лать мне было уже нечего, и я пошагал в зал, где тут же заснул на ковре.

Я снова проснулся, но уже от вопроса бабушки: «Есть‑то будешь?» Как я понял, дедушка уходил куда‑то. Полежав ещё чуть‑чуть, я встал и вслед за дедушкой вышел из дома.

Солнце светило ярко — настолько сильно, что даже вперёд было тяжело смотреть. «Ну или это из‑за того, что в доме было темно», — подумал я, подойдя к нашей собаке по кличке Пират. Он лежал в своей будке, но, когда увидел подходящего к нему меня, сразу же выскочил из неё и принялся меня нюхать.

— Куда ты идёшь? — спросил Пират, глядя на меня.

— Да так, в клуб, наверное, — сказал я, глядя на яблоню, стоящую чуть правее от него.

— Понятно. Ты же как раз идёшь в клуб — может, и в магазин заскочишь и для меня что‑нибудь стащишь? — сказал Пират, облизывая свою лапу.

— Обойдёшься, тебя всё равно кормят больше, чем меня! — сказал я, смотря на него.

— Ну и ладно! — грозно сказал он.

— Ну вот, — сказал я, отходя от него.

Я вышел за ворота и направился в сторону клуба. По пути я раздумывал, что же я буду есть — курицу или индейку. С этими мыслями я и дошёл до клуба, который не совсем был клубом, а делился на две части: одна — пельменная, а другая — клуб. Рядом стояло небольшое сооружение, которое называлось «медпункт». Я направился к пельменной.

Подойдя к двери, я начал громко мяукать. На мяуканье вышла тётя Лена с тарелкой пельменей. Я потёрся об её ногу и своими голодными глазами начал наблюдать за тарелкой с пельмешками, которые она держала в руках. Долго думать она не стала и секунд через 6–7 дала мне миску.

Я, как нормальный кот, не стал есть горячие пельмени на палящем солнце и, подхватив миску зубами, понёс её к деревьям, которые стояли неподалёку. Дойдя до деревьев, я вдохнул прекрасный запах пельменей, а после впился в пельмешку зубами, разжевал её и проглотил. Пельмешка оказалась очень вкусной, и мне хотелось ещё. Я уже принялся есть ещё одну, но увидел вдали Петю и Мишу.

Петя — норвежский лесной кот. Это крупная пушистая порода с густой шерстью, которая защищает её от сурового климата. У него мощное телосложение, кисточки на ушах и длинный хвост.

Я — чёрно‑белый кот с характерным окрасом: чёрная шерсть и белое пятно на лапах и груди.

Миша — кот с гладкой шерстью и выразительными глазами. Его взгляд кажется внимательным и немного загадочным. Уши стоячие, а шерсть выглядит ухоженной и блестящей.

Они легли рядом со мной.

— Салам, — сказал Петя, смотря на меня.

— Салам, — ответил я.

— Что сегодня будем делать? — спросил Миша.

— Пока не придумал, — сказал я, смотря на пельмени.

Петя понимающе покачал головой.

— Да‑да, — сказал я, представляя, как вкусно буду есть пельмени.

Доев пельмени, мы с Петей и Мишей решили немного поспать, но только я начал засыпать, как раздались шаги и детский голос со смехом. Они подходили всё ближе и ближе. Петя предложил спрятаться и понаблюдать, и мы решили спрятаться.

Спрятавшись в кустах, мы начали наблюдать за ними: они пришли с коробкой и с чем‑то, висящим у них на плечах. Позже они достали из коробки разноцветные шарики и засыпали их в штуки, которые были у них за плечами. По их словам я узнал, что штука, которая у них была за плечами, являлась пейнтбольным маркером.

Мы продолжили наблюдать. Первое, на что я обратил внимание, — мальчик с блокнотом, который что‑то писал и считал. Сам он был в синей кепке, белой футболке, серых шортах и тапочках на ногах. Через несколько минут пришёл ещё один мальчик, но это нас не удивило. Через минуту‑две (не знаю, может, и четыре, если не больше) показался танк, который заезжал на поле рядом с клубом, где собрались мальчики, за которыми мы наблюдали.

— Ё‑моё, что это? — смотря на танк с удивлением, будто никогда не видел такого, спросил Петя.

— Это… это то, что я даже не знаю, как описать, — сказал Миша, тоже смотря на танк.

Танк, на который мы смотрели, — «Королевский тигр», ну, то есть «Тигр II», — большая махина с толстой бронёй. Это если вкратце, а так можно очень долго про неё рассказывать.

За «Тигром» показался ещё один танк — он напоминал легендарный Т‑34. Танк, который пережил всю войну и сейчас

лучше некоторых современных танков.

К кустам, в которых мы прятались, подошёл мальчик с коробкой и корзиной. На коробку он наклеил какой‑то маленький круг, поставил коробку на корзинку и убежал в сторону танков.

— В 15:45 начнётся бой, и мы должны быть готовы к нему. Так, правила будут такими: ни в коем случае не стрелять из танка по людям, а дальше — без разницы! — закричал мальчик, который поставил коробку перед кустами.

— А против кого бой будет? — раздался голос из танка.

— Против Исмайлово, на танках и пехоте, — суровым голосом сказал мальчуган в синей кепке, который писал в блокнот.

— Ну что ж, начнём. Первый — «Тигр» против коробки! — раздался голос из толпы.

К «Тигру» побежали пять человек, а после того, как залезли в него, раздался крик: «В бой!»

«Тигр» дрогнул, он подъехал к коробке чуть ближе — примерно на расстоянии волейбольного поля, — и именно в этот момент мы поняли, что надо убегать.

— Что же теперь будет? — спросил Миша, загадочно смотря на танк.

Петя немножко помолчал, а после его взгляд сменился на испуг, и он тихо сказал:

— Ну всё, это конец…

«Тигр» навёлся на коробку и глухо выстрелил. Его снаряд помчался, как будто со скоростью света, за которым никак не добежать, а после пробил коробку насквозь, сдвинув её с места, и врезался в забор, который стоял за нами. Снаряд взорвался так, что его осколки задели меня и Мишу. И ещё: после того как я посмотрел на себя, я увидел кучу красной краски на своей чёрной шерсти.

Мы разбежались кто куда. Я побежал через забор на улицу, которая была слева от меня в момент, когда я смотрел на «Тигра».

Выбежав на улицу, я услышал голос мальчика, который был в танке. Голос был напуганный и как будто хотевший извиниться:

— Эх, блин, там были коты…

Я рассмотрел себя получше: я был в красной жиже. Сказать, что это кровь, я не мог — ведь она не пахла кровью, а чем‑то другим. «Эта жижа ещё если не отмоется, то я им такое устрою!» — грозно подумал я про себя.

Недалеко от меня показались Миша и Петя, который шли ко мне.

— Вот собаки совсем одурели! Это ж надо такое удумать! Куда их родители смотрят? — грубо сказал Петя, подходя ко мне.

— А мне понравилось, — со своим мягким голосом сказал Миша.

— Если честно, и мне понравилось, — сказал я.

— А мне нет! — громко зашипел на нас Петя.

— Оу, они же только играют, — удивлённо сказал Миша, смотря на него.

— Они же даже не знали, — сказал я.

Тогда Петя чуть добрее сказал:

— Пойдёмте умоемся.

— А, да, точно, я даже забыл, — сказал я, смотря вперёд.

Мы пошли к речке. По пути мы друг друга толкали и играли между собой. А когда спустились по тропинке к речке, мы остановились на середине моста, потому что Петя с Мишей о чём‑то подозрительно шептались.

— О чём вы шепчетесь? — принюхавшись, чтобы понять, что они говорят, сказал я.

— Ты знаешь, что делать, Петя? — по‑русски сказал Миша.

Я удивился, и сразу же в меня влетел Петя. Я не смог удержаться и сорвался с моста в воду. Я плюхнулся в воду, которая была очень холодная, и моментально поплыл к берегу. Выйдя из воды, я тоже крикнул на человеческом русском языке:

— Я не знал, что ты говоришь на русском!

— Я его с детства знаю, — сказал Миша, подходя ко мне.

Мы подошли к Пете, который стоял на мосту.

— Теперь твоя очередь мыться, — тихо сказал я, толкнув Мишу в воду.

— А я сам… — начал было Петя.

— И ты говоришь на русском языке

— Да‑а‑а‑а! — раздался голос летящего в воду Пети.

Миша и Петя вместе вышли из воды и стряхнулись, разбрызгав воду на подходящего к ним меня.

— На мне есть краска? — спросил я у Миши.

— Да нет. А у меня и у Пети? — спросил Миша.

Я, подойдя и тщательно рассмотрев их, сказал:

— Нет, на вас нет краски.

— Ну и хорошо, — сказал Петя.

— Я предлагаю… — не договорив, сказал Миша.

— Что ты предлагаешь? — спросил я, облизывая свою лапу.

— Снова они, — сказал Миша, смотря на мальчиков, которые подходили к мосту.

Это были мальчики, которые собирались у клуба, а сзади них ехали два тех же танка.

— Ого! — сказал я, потирая лапой голову.

— Уходим, — сказал Петя.

— Куда? — спросил Миша.

— Под мост, — фыркнул Петя.

Мы прислушались к совету Пети и очень осторожно поползли под мост. Над нами прошли мальчики, говоря, что бой будет тяжёлым, и главное — не сдаваться, ну и не забывать про правила. Позже над нами проехали танки — и, что самое странное, не было звуков от двигателя и гусениц.

— Странно как‑то, — прошипел я.

— Что странно? — спросил Петя.

— За мной, — сказал я.

— Куда? — спросил Миша.

— Сам узнаешь, — сказал я.

Мы выползли из‑под моста и двинулись за танками.

— Мне лень идти, — сказал устало Миша.

— Может, запрыгнуть на танки? — спросил, прислушиваясь, Петя.

— Ну ладно, — фыркнул я.

Мы поспешили вслед за танками, а когда поравнялись с ними, запрыгнули на «Тигр» сзади.

— Ух ты! — сказал Миша.

— Да‑да, — сказал я.

— Ладно, будем по запаху общаться, а то спалят, что мы знаем человеческий язык, — по запаху, — сказал Петя.

Я потрогал танк своей лапой и удивился ещё сильнее: он не был металлическим, а каким‑то пенопластовым.

Я уловил запах от Пети. По запаху он сказал, что танки ненастоящие. Я подтвердил это тоже по запаху.

Мы доехали до центра поля, и танки остановились. Со стороны кладбища показались силуэты. Кладбище было справа от деревни, и деревню с кладбищем разделяла довольно широкая река.

Мы незаметно спрыгнули с танков и отошли чуть подальше, чтобы нас не услышали.

— По ходу, дело серьёзное, — удивлённо сказал Миша.

— По ходу, да, — подтвердил я.

К мальчику в синей кепке подошёл другой мальчик — он был полностью в чёрном, а на фуражке у него красовалась красная звезда.

— Здравия желаю! — сказал мальчик в чёрном, отдав честь.

— Здравия желаю! — ответил наш, тоже отдав честь.

— Планы изменились. Сегодня Ташкичинская ДВС должна вернуться обратно — так сказано в документах, которые подписали Саша, то есть ты, и Вадим. И сегодня мы пришли захватить ваше государство, — сказал мальчик в чёрном.

Наш сначала рассмеялся, а потом сказал:

— Дайте нам один час.

— Хорошо, — сказал, покачав головой, мальчик в чёрном.

— Дело пахнет войной, — сказал Петя, принюхавшись.

— Интересно, кто же выиграет? — спросил Миша.

— Даже не знаю, — сказал я.

Мальчик в синей кепке подошёл к своим и сказал:

— Так, одни поставьте шалашик у моста, а другие — за мной!

Толпа недолго стояла: двое ушли куда‑то, а остальные — за Сашей.

— Может, за ними? — шёпотом спросил Миша.

— Ты что, дурной? — сказал Петя, скомкавшись в какую‑то сосиску.

— Не знаю, как тебе, но мне интересно, — проурчал Миша.

— Ладно, — тихо пыхтя, сказал Петя.

Мы, как ниндзя в кино, двинулись за мальчишками, которые тоже как‑то странно себя вели. Мы шли не совсем так, как надо. Ну, раз мы коты, надо пойти через заборы, дома и в перепрыжку через кусты. И в один такой раз Миша запутался в кустах голубики — пришлось его спасать. Во время операции спасения запутался и Петя.

— Ну как так? — сказал я с кошачьей улыбкой.

— Помогай лучше! — прошипел Петя, пытаясь отцепиться от куста.

Наконец мы смогли выбраться из кустов и быстро оказались за спиной ребят. Мы отошли в сторонку, откуда было видно, что они делали. Мальчики пошли за Сашей в заброшенный дом, пробрались через траву и остановились у полуразвалившегося забора.

— И что же они будут делать? — пробормотал я.

— Интересно, но ничего не видно из‑за травы, — прошептал Миша.

— А пойдёмте залезем на дуб около этой заброшки — там как раз всё будет видно, — глядя на нас, тихо сказал Петя.

Мы подкрались к дубу, который только недавно начал зеленеть, а после ловко и тихо забрались на самую вершину и по толстой ветке подошли к краю.

— Во, отсюда всё видно прекрасно, — прошептал я.

Сначала мальчики пытались открыть забор, но у них это никак не получалось из‑за травы.

— Ладно, перелезем.

— Хорошо.

Мальчики перелезли через забор и двинулись к небольшому участку рябины. Там же росли кусты и репейники. Нам стало ещё интереснее. Они скопились у какой‑то палки, а через несколько минут показалась дощечка, которую, как мы поняли, они достали. Но на этом ничего не закончилось: они по одному начали спускаться под землю, просто‑напросто пропадать.

— Ух ты, а куда он делся? — загадочно спросил Миша.

— Вон, один что‑то берёт, — догадался Петя.

Один из мальчиков достал какой‑то аппарат, что‑то с ним сделал — и эта штука заработала. По звуку я понял, что это бензокоса. Саша вышел из‑под земли и сказал ему что‑то — то, что мы не могли услышать из‑за рева двигателя.

Мальчик надел на себя каску и шлем с очками. Он начал косить дорожку — довольно широкую, под размер машины. Так он докасил до забора. У самого забора он косил очень широкую дорожку, чтобы забор открылся, и перед забором — так же.

Рев двигателя утих. К мальчику подошёл Саша и что‑то сказал; после они вдвоём ушли к этому входу.

Я тихонько принюхался и почувствовал резкий запах свежескошенной травы.

— Интересно, что они будут делать, — сказал я.

— Даже не знаю, — ответил Петя.

— Давай, давай, — раздался голос одного из мальчиков.

Это нас насторожило.

Вдруг показалось дуло, а после — полностью само оружие.

— Я слышал о таком — это BPM‑2008, — тихо сказал Миша.

— Только зачем им это? — спросил я.

— Не знаю, — ответил Миша.

Мы продолжили наблюдать за ними. Они достали ещё 16 таких штук, много ящиков, маркеры — 27 штук, военные жилеты с касками и очками — 27 комплектов, ещё что‑то похожее на БМП, но другое — 8 штук. А самое интересное — флаг СССР, на котором надпись «ДВС Ташкичи» красным цветом.

— Ого, — прошептал я.

— Да, похоже, что‑то интересное намечается, — прошептал Миша.

Мы наблюдали, как мальчики расставляли снаряжение, как вдруг заметили, что какой‑то мальчик вместе с Сашей довольно часто поглядывает на нас. Они отошли в сторону и начали шептаться.

— Товарищ командир, там на дереве кто‑то за нами наблюдает, — сказал мальчик.

— Вижу, — ответил Саша.

— Похоже, разведчик, — сказал мальчик.

— Достать новые снаряды и выстрелить по ним из ПТО, — тихо сказал Саша.

— Есть! — ответил мальчик и пошёл к орудию, похожему на БМП.

Он подошёл к нему, что‑то там покрутил и проверил, а после открыл ящик и достал оттуда длинные цилиндры с оперением сзади и заострённым носом. Таких там было много. Он сунул один в казённик, повернул орудие в нашу сторону, чуть опустил дуло — и тут мы поняли…

Раздался глухой выстрел: снаряд вылетел и пролетел между мной и Мишей так, что я чуть не подавился воздухом. Снаряд ударился о дерево, и позади него разлетелась краска. Мы испугались и очень быстро убежали оттуда.

— Вот я им такое устрою! — грозно сказал Петя.

— Я же говорил, — прошипел Петя.

Но мы с Мишей не обратили внимания на Петю.

— Заметил, снаряды какие‑то другие, — облизывая себя от краски, сказал Миша.

— Да, — ответил я.

— Вроде не так сильно задело — вся краска разлетелась по листьям, — сказал Миша.

— Ладно, я ухожу — кушать мне пора, — грубо сказал Петя и ушёл.

— Ну как хочешь, — сказал Миша.

— Пойдём ещё понаблюдаем — интересно всё‑таки, — с интересом сказал я.

— Пойдём, — с кошачьей улыбкой ответил Миша.

Мы снова пошли к ним. Они уже были одеты и о чём‑то говорили. Мы подошли ближе, чтобы увидеть, что они делают, и остановились у кустов рядом с тем же дубом. Мальчики проверяли свои пушки, а по команде Саши все пошли к мосту, захватив с собой всё, что вынесли.

— За ними пойдём или как? — спросил Миша.

— Давай, — ответил я.

Мы, перепрыгивая через ямки на дороге, пошли за мальчиками. Мы завернули в сторону моста, который был перед моим домом. На нём уже стоял шалашик, и ребята что‑то обсуждали.

Мы подошли поближе, чтобы услышать их разговор, но, похоже, пришли слишком поздно. Ребята отошли на поле, договорились и начали расставлять снаряжение.

БМП с ящиками они разложили в шахматном порядке — примерно в нескольких метрах друг от друга. Рядом с каждым были по два ящика: похоже, это была артиллерия. Перед ней, на расстоянии примерно двух больших комнат в ширину, стояли ребята с пулемётами, флагом, маркерами и гранатомётами (чем‑то похожим). В самом переднем ряду — ПТО (противотанковое орудие), а ещё стояли танки, тоже на переднем ряду.

— Ратмир, ты на танке. Иди — ты в «Тандер» играл, сто процентов, — прозвучал чей‑то голос.

— Есть, — ответил какой‑то голос.

Я удивился: ведь и моего хозяина зовут Ратмир.

— Ну что ж, с Богом, в атаку! — закричал Саша.

Бой начался. Флаг красиво развевался, а позади нас собрались взрослые — их было довольно много, даже на концерте меньше.

Мальчики с танками вырвались вперёд. В этих рядах были пулемётчики, простые гранатомётчики — мальчики, которые несли с собой гранатомёты; во вторых рядах — артиллерия и ПТО.

— Может, поближе? А то отсюда не так уж интересно, — по запаху передал Миша.

Я, уловив запах, подтвердил его идею.

Как вдруг сзади появился Петя.

— Ты же ушёл? — шёпотом спросил я у него.

— Ну, без вас неинтересно, — тихо промурчал он.

— Ладно, пошли за нами, — прошептал Миша.

Мы дружно и незаметно подобрались к полю, а по пути заметили, что в шалашике сидят два мальчика с пулемётами и ящиком.

Мы подобрались почти вплотную к танку Т‑34. Как вдруг, откуда ни возьмись, рядом с нами разорвался снаряд, обрызгав нас краской.

— Вот те на! — сказал я с испугом.

— Под танк! — крикнул Миша.

Мы прислушались к его совету и полезли под танк — там было чуть безопаснее. Но когда ещё один снаряд разорвался и запачкал нас краской, мы передумали там оставаться и выбежали оттуда к посадке, которая была справа от речки.

Сердце колотилось так, будто вот‑вот вылетит. Было страшно и весело.

— И снова мы в краске, — с кошачьей улыбкой сказал Петя.

— Да, в этой жизни без краски не обойтись, — промурлыкал я.

— А может, на танк залезем? Оттуда всё видно, — глядя на нас, спросил Миша.

— А давайте, — подтвердил Петя.

Мы выбежали из посадки и запрыгнули на башню Т‑34. Оттуда было хорошо видно. Вдали виднелись танки — их было больше; я смог разглядеть шесть.

Они подходили всё ближе и ближе — уже на расстоянии трёх волейбольных полей, — а танк всё ещё не стрелял. По нему били из ПТО, маркеров, бросали гранаты и стреляли из гранатомётов, но ему как будто было наплевать.

Вдруг прямо по башне, со стороны посадки, с огромной скоростью влетел снаряд. Он не пробил, а отскочил и сорвал кусок пенополистирола. Мы испугались, но уходить не собирались — ведь было интересно.

Наш танк резко начал поворачивать башню — мы даже вздрогнули. Он остановился. Я увидел вдали танк. Вдруг — глухой выстрел: снаряд помчался и ударил по танку. Тот встал. Через люк командира вылезли пять человек — на каждом было видно кучу краски. Они подняли руки и пошли к своим.

— С первого выстрела! — усмехнулся я.

— Да, — улыбнулся Миша.

Мы были безумно рады видеть такое, но наше счастье быстро прервалось: один из снарядов попал по башне, задев осколками меня и Мишу. Я упал с башни в заднюю часть танка.

— Эта игра уже не так мне нравится, — сказал я.

— А это только начало, — ответил Миша.

Мы продолжили наблюдать, но уже чуть аккуратнее. Страх никуда не делся — он был очень сильным.

По Т‑34 били всё больше и больше снарядов. Как вдруг один попал по башне, пробил её и разорвался внутри. Из танка вылезли два мальчика: они поднялись, подняли руки и спрыгнули с башни, направившись в сторону моста.

— А давайте в танк залезем, — предложил Миша.

— Ты что, сдурел? — спросил я.

— Ну ладно, — недовольно буркнул Миша.

Бой продолжался. Странно было только одно: сзади или вообще рядом с танками никто не стоял. Казалось, что только танки воюют на этом поле.

Бум! Ещё один снаряд пробил броню. Вылезли ещё три мальчика, среди них был и мой хозяин — весь в краске.

— А теперь, может, в танк? — спросил Миша.

— А теперь можно, — ответил я.

Мы полезли в танк через люк на башне. Внутри почти всё было в беспорядке. На башне располагалась пушка, а рядом с нею, как я понял, снаряды — какие‑то поломанные. Отойдя влево, я увидел крутилки и маленькую дырочку со стёклышками внутри.

— Смотри, Кеша, вот это пробитие! — сказал Миша.

Я повернулся и увидел дыру больше, чем моя лапа.

— Вот тебе на, — сказал я.

— Интересно, а это что за рычаг? — спросил Петя.

— Не трогай там… — начал было я.

Выстрел — танк качнуло.

— Я… я это… — растерянно произнёс Петя.

Мы все были очень напуганы и быстро сбежали оттуда — к посадке, на вершину дерева.

— Ты зачем это сделал? — спросил я.

— Я не знаю, это случайность, — с испугом ответил Петя.

Миша посмеялся и предложил просто понаблюдать. Мы прислушались к его мнению и стали просто смотреть.

Наш «Тигр» уничтожил все вражеские танки и отъехал к мосту. И тогда началась настоящая война: все стреляли, артиллерия била, и ПТО тоже — ведь, оказывается, на ней поменяли снаряды. Солдаты из Исмайлово один за другим поднимали руки и уходили с поля боя.

— Они проигрывают, — с кошачьей улыбкой сказал я.

— Да, — подтвердил Миша.

Как вдруг на небе показались маленькие силуэты самолётов. Они кружились над полем и сели рядом с участком, где были солдаты Исмайлово.

— Это же нечестно! — объявил Миша.

— Пойдём выясним, зачем им это, — предложил Петя.

— Ну, пошли, — проурчал я.

Мы незаметно направились в сторону Исмайлово. Когда мы были там, то услышали, что они не хотят проигрывать и собираются бомбить.

— Это же несправедливо! — воскликнул я.

— А давайте залезем в эти самолёты и сломаем их, — предложил Миша.

— А если они взлетят? — спросил Петя.

— Всё равно ломаем. Надо остановить этот беспредел, — твёрдо сказал Миша.

Мы увидели два этих самолёта — аж дух перехватило: они были огромные. В них грузили какие‑то маленькие разноцветные шарики. Когда рабочие ушли, я сказал:

— Я полезу в этот, а вы вдвоём — в тот.

Залезть в самолёт было нетрудно, но там оказалось очень тесно: много проводов и аккумуляторов.

— Ну что ж, запускай, — сказал кто‑то.

— С этим что‑то не так, — отозвался другой.

— Эх, ну я же говорил!

— Но с ним же было всё в порядке!

— Ладно, отправляй обратно в Исмайлово — там починят. А этот пусть зайдёт сзади и ударит.

— Есть!

У обоих самолётов заработали двигатели, и вскоре мы взлетели в воздух. Я не мог увидеть Петю и Мишу, а мог только слышать. Рёв их двигателя отдалялся от меня, и я быстро принялся дёргать и грызть провода. Вдруг самолёт начал крениться, и я понял, что снова натворил какую‑то беду — снова будет конец.

Самолёт кренило, а я пытался удержаться за провода. Было очень страшно. Как вдруг мы резко ударились об землю. Меня встряхнуло, кидало со стороны в сторону, било об бока самолёта, а я толком не мог разглядеть, что творится.

Наконец всё успокоилось. Меня ещё несколько секунд шатало, а после я с облегчением выдохнул. Везде валялись осколки и крупные куски самолёта, даже крыло. Я лежал на траве и немного радовался, что всё получилось, — до тех пор, пока не понял, что не могу стоять на правой передней лапе. Потом я осознал, что её вывернуло. Ещё несколько минут я лежал и не вставал — боль не давала мне этого сделать.

Я лежал и просто дышал, думая, что умираю. В голове крутились мысли: «Почему? Зачем?»

В моём поле зрения появился мой хозяин, Ратмир, и какие‑то два мальчика рядом с ним. Они сначала осмотрели самолёт, а потом заметили меня.

— О, Кеша! — сказал хозяин с улыбкой.

— Твой кот? — спросил один из мальчиков.

— Да, а что? — удивился хозяин.

— У него вывих, — констатировал мальчик.

Мой хозяин удивился, а после передал меня мальчику напротив.

— Тише, тише, Кеша. Вот, я тебе дам сосиску, — ласково сказал мальчик.

— В медпункт, — распорядился другой.

Они тронулись. Меня передали моему хозяину. Он меня гладил, а сам о чём‑то говорил со своими друзьями. Так мы шли до медпункта. В голове у меня крутилась только одна мысль: «Что же с Петей и Мишей?»

Мы дошли до медпункта. Там нас встретила тётенька в белом халате. На минуту показалось, что сейчас меня будут оперировать. Они передали меня к ней. Она осмотрела меня, поговорила со мной, вколола какой‑то препарат и резким движением обратно вправила мою лапу — я даже не почувствовал.

— Теперь она ровная, — промурлыкал я.

Она наложила гипс, дала список Ратмиру и сказала, что уколы от бешенства мне сделали, но в течение 14 дней нужно приносить меня к ней в 10 часов утра.

Мы пошли домой — ну, так я понял. По пути я разглядывал гипс, который засох довольно быстро.

Дома меня помыли от краски специальным шампунем от блох. Хотели ещё надеть ошейник, но не стали мучить. Положили на диван, на котором был мой тёплый плед, но бабушка сказала, что лучше на подоконник — там мне будет комфортнее.

Мальчики с Ратмиром меня погладили и ушли, а бабушка принесла миску с тёплым молоком. Но мне всё равно не хотелось сидеть дома — ведь дома я сижу только вечером.

Я попил молочка и смотрел через окно на шалашик. К нему никто из солдат Исмайлово не мог подойти из‑за того, что в нём сидели пулемётчики и отстреливались. Но странно было то, что какой‑то бомбардировщик, который даже издалека был огромным, летел к шалашу. И все как будто не видели его. Он летел прямо на шалашик.

Как вдруг сзади из облаков вылетел самолёт, похожий на Ил‑2. Он был огромный, с звездой и флагом ДВС Ташкичи. Он зашёл в хвост бомбардировщику и начал по нему стрелять, нанося очень сильные повреждения — как будто разбирая его по запчастям. Но бомбардировщик летел прямо на шалашик, даже несмотря на критические повреждения.

Мне в глаза попал яркий луч света. Потеряв самолёт, за которым я наблюдал, в спешке принялся его искать, чтобы не пропустить самое интересное, — но, похоже, пропустил.

Рядом с мостиком, на котором стоял шалашик, поднялся огненный гриб — казалось, больше моего дома, — а за ним последовал взрыв. Я испугался сильнее, чем когда‑либо.

В испуге я спрыгнул с подоконника и заметил, что окно, находившееся справа от меня, было открыто. «Вот чёрт», — подумал я про себя. Приземлившись на здоровую лапу, я поплёлся на улицу. Но у меня возникла проблема прямо внутри дома: это была кожаная мягкая дверь. Имея в наличии только одну переднюю лапу, я принялся выбивать её плечом — не помогло. Потом я принялся мяукать, пытаясь привлечь внимание бабушки.

Она пришла, но сказала:

— Ну куда ты с такой лапой пойдёшь? — строго сказала бабушка.

План провалился. Я вздохнул, поджал больную лапу и задумался. Окно всё ещё было открыто — значит, путь наружу оставался. Я вспомнил, что могу выбраться через него.

Я медленно забрался на диван, потом — на стол, а оттуда — на подоконник. Остановился, посмотрел вниз. Стоит ли прыгать? Вдруг это плохо обернётся? Но любопытство и тревога за Петю и Мишу пересилили. Сделав глубокий вдох, я сиганул в окно.

Приземлился я прямо на клумбу с цветами, мягко встал на три лапы и, протиснувшись через забор, пошагал в сторону взрыва. Мне хотелось узнать, что там сейчас происходит.

Навстречу мне шли мальчики, которые недавно воевали. За собой они тащили — вот это меня удивило! — самого Ратмира. «Как так?» — подумал я и поспешил к ним.

Повернув голову, я увидел вдали Ил‑2. Он кружил над посадкой, словно сапсан или чёрный коршун над своей добычей. Рядом с местом аварии лежал какой‑то белый порошок — как потом я понял, это был огнетушащий порошок.

Пройдя дальше, я заметил кусок самолёта с надписью «ИСМАЙЛОВСКАЯ ДВС». Справа от него лежал то ли сервопривод, то ли какой‑то фрагмент платы — разобрать было сложно. Ещё ближе к мосту я увидел алюминиевый фюзеляж и вбитый в него кусок палки. Присмотревшись, я различил слой алюминия и карбона. Разглядев ещё внимательнее, понял, что алюминий был всего лишь пятимиллиметровой защитой.

Слева от фюзеляжа валялся кусок ленты с пульками — сантиметров два‑два с половиной, с углублением сзади. А от шалашика не осталось вообще ничего.

Пройдя через мост, я обнаружил в кустах крапивы какой‑то предмет, запечатанный в толстые слои металла. «Ты его охраняй и никому не отдавай», — шутливо сказал я крапиве. Остальные обломки плавали в речке, и понять, что это, уже не получалось.

Ил‑2, который недавно кружил над посадкой, как я понял, собирался сесть. Он летел прямо на меня. «Ещё одно покушение на смерть», — мелькнуло в голове. Пока он был далеко, но с каждой секундой становился всё больше и ближе.

Наконец самолёт выпустил закрылки, а затем и шасси. Он остановился прямо передо мной. Рёв двигателя оглушал, размеры поражали. Я подошёл к левому крылу — одно его шасси было размером с меня.

Медленно я двинулся к задней части самолёта, разглядывая шасси и амортизаторы. Подойдя к задней части переднего крыла, я увидел Петю — он пытался открыть фонарь кабины пилота. Наконец ему это удалось, и он спустился ко мне.

— Салам, — сказал он.

— Вы когда успели? — спросил я, глядя на него.

— Что? — не понял Петя.

— Ил‑2 достать! Вы же недавно от меня отделились на других самолётах!

— Чего?! — снова переспросил он.

— Движок вырубай, говорю! — сказал я со злостью.

— Сейчас, — отозвался Петя.

Отойдя от меня, он запрыгнул на крыло, а оттуда — в кабину. Через несколько секунд рёв двигателя прекратился, остался лишь свист пропеллера, который чуть позже тоже затих. В ушах звенело.

Из кабины выпрыгнул Петя, спустился по крылу и подошёл ко мне.

— Чё говорил? — спросил он.

— Откуда самолёт достали? — повторил я, глядя на махину, которая была в пять‑шесть раз больше меня.

— Да долгая история, — ответил он, глядя на плавающие в реке обломки.

— А что с лапой? — спросил Петя, с удивлением глядя на мою перебинтованную конечность.

— Ты мне сначала рассказываешь, откуда добыли самолёт, а я скажу, что с лапой. И ты первый, — настаивал я.

Согласившись, Петя начал рассказывать:

— После того как мы отделились, мы полетели в Измайлово, попытались сесть без повреждений, но сломали шасси. Позже нашли огромный самолёт — Ил‑2. Миша как‑то умудрился поднять эту махину в воздух, и мы долетели досюда. Сам Миша сейчас в кабине что‑то разгадывает.

— Понятно, — ответил я.

— Ну вот моя история, — сказал я.

— Как вы отделились от меня, я начал дёргать провода, повредил что‑то важное. Самолёт накренило, и он врезался в землю, а я чудом выжил.

— Повезло тебе, — ответил Миша.

Я глянул в сторону кабины.

— Пойдёмте кушать, — проурчал Петя.

— Давайте, но только быстро. Надо самолёт убрать, чтобы не заметили, — сказал я.

Мы пошли к пельменной. Тётя Лена вынесла пельмени. Мы быстренько покушали, отнесли миски обратно и пошли к самолёту.

— Из чего самолёт? — спросил я.

— Да из пенопласта, — сказал Миша.

— Откуда знаешь? — спросил я.

— Так как тут не знать: внутри — рама из фанеры, обшивка — пенополистирол, — ответил Миша.

— Ну тогда ясно. У них всё из пенополистирола, — сказал я.

— Ну да, — покачал головой Петя.

— А вот куда самолёт денем? — спросил я.

— Сейчас дойдём и решим, — ответил Миша.

— Хорошо, — ответил я.

Мы дошли до места, и я сказал, что сейчас приду. Лапой из кустов крапивы я достал чёрный ящик (только недавно вспомнил).

— Ух ты! — сказал Миша.

— Да, — с улыбкой ответил я.

— А давайте этот самолёт будет нашим штабом и личным самолётом! — ответил Петя.

— А это идея! — воскликнул Миша.

— Как раз если ехать в Мелеуз, слева через поле будет лес. Он довольно густой, но не такой уж большой — примерно как полнашей деревни и в длину, и в ширину, — ответил я.

— Ну что ж, полетели туда!

Мы ещё раз оглядели самолёт и залезли в кабину. В кабине было много чего интересного: что‑то вроде кресла, рычаги и многое другое.

— Так, — объявил Миша, — я буду командиром этого воздушного судна, а вы — пассажиры.

— Ну что ж, поехали! — сказал Петя.

Миша понажимал кнопки, и двигатель запустился. Его рев даже пугал. После нескольких минут Миша потянул рычаг, и наш самолёт медленно начал набирать скорость. Как вдруг сбоку в окне со стороны поля я увидел мальчиков, которые бежали на нас.

— Миш, Миша, взлетай быстрее! — закричал я, пытаясь перекричать мотор.

— Я не могу: полоса слишком короткая, — ответил Миша.

— Заезжай на улицу и поверни налево. Оттуда, может, взлетишь, — сказал Петя.

Миша начал брать разгон. На улице он повернул самолёт налево, потом потянул рычаг — и самолёт начал быстро разгоняться, а после вовсе взлетел. Мы с Петей вцепились ногтями в кресло. Казалось, что вот‑вот сердце остановится, а Миша уверенно управлял этой махиной, посматривая то на приборы, то на стекло. Я боялся даже поднять голову, а Петя уже свободно начал гулять по всему самолёту.

— А вы знали, что этот самолёт не такой, как Ил‑2? Его длина — 4,46м, размах крыльев — 5,63м, площадь крыла — 5,69м², а высота —1,62м.

— сказал Миша.

Я удивлённо спросил, откуда он это знает.

— Я слышал и видел, какие габариты у Ил‑2, и слышал, какие у этого, — сказал Миша.

— Понятно, — ответил я.

— Но всё равно тут довольно удобно, — ответил Петя.

— Ладно, идём на посадку, — сказал я.

Мы начали снижаться. Сначала всё шло хорошо, но потом, когда мы коснулись земли, нас начало трясти очень сильно — как будто стиральную машину, когда в неё положили вещи малого размера, но они довольно тяжёлые. Миша держал штурвал, но из‑за резкого толчка он не смог удержаться и упал на одну из педалей. Нас начало разворачивать, и мы уже были хвостом в сторону леса.

— Фух, — с облегчением выдохнул я.

— Мы живы, — ответил Петя.

— Благодаря мне, — хваля себя, ответил Миша.

Он выключил двигатель, а я отцепился от кресла и сдвинул назад фонарь кабины. Весь самолёт наполнило свежим, почти вечерним воздухом.

— Хорошо, — высунув лапы, сказал я.

— Согласен, — запрыгнув на кресло, ответил Миша.

Небо ещё не было залито огнём, но вечер наступал довольно быстро. Мы ещё чуть‑чуть отдохнули, и Миша включил задний ход: мы заехали почти полностью в этот маленький лес.

Сквозь него просачивались маленькие лучи солнца, и плёнка металлического цвета отражала свет так хорошо, что казалось, будто мы настоящие пилоты Ил‑2‑37. И самое главное, что я упустил: пулемёт (модель была похожа на него) стоял позади кабины пилота. Пулемёт можно было открутить и закрыть пластиковым окошком.

— Ладно, хватит наслаждаться жизнью, пора выходить и прятать его, — сказал Миша, спрыгнув с кабины на крыло.

— Сейчас, подожди, я хочу насладиться, — мяукнул я.

Через пару минут я выпрыгнул из кабины, спустился с крыла, и мы начали работать — точнее, я начал работать, а Петя с Мишей уже почти закончили. Я потаскал ветки, траву, мох, и через несколько минут часть самолёта, которая была видна, слилась с деревьями.

Миша в последний раз запрыгнул в кабину, отключил питание, чтобы оно не тратилось, и мы вышли из леса на недавно вспаханное поле.

— Вот и даже не видно, — сказал Миша.

— Да‑а, — проурчал Петя.

— Кажется, пора кушать, — сказал я.

— Это точно, — ответил Миша.

Мы посмеялись и по полю дружно пошли к магазину.

Солнце уже клонилось к закату, небо заливалось огнём, а по полю разлеглись яркие красно‑оранжевые лучи. Но даже в такой прекрасный день позади нас неслись тёмные чёрные облака, а в небе ещё оставались розовые облака.

А мы шли весёлые, как будто ничего не замечали. Впереди была ферма, ездили там тракторы; чуть левее — дорога, которая шла по небольшому глиняному склону, а за ней — деревья. Справа от нас было солнце, клонившееся к закату.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге