Юность в тихом городе 🎶

Глава 1

Вдох — выдох.

Ветка больно обожгла лицо, оставляя след, из которого тут же потекла кровь вниз по щеке.

Вдох — выдох.

Ноги забились настолько, что кажутся деревянными; боль сжимает и разжимает с каждым новым прыжком через корягу или корни этих чертовых вековых деревьев.

Вдох — выдох.

Пот заливает глаза, а руки с содранной кожей ревут от боли, но страх и адреналин несут меня вперед от этой твари.

Вдох — выдох.

Огромная тварь с белыми перьями и длинной шеей неспешно летит за мной, неотрывно наблюдая за каждым шагом; от неё веет сыростью и затхлым запахом мертвечины, от которого внутренности выворачивает.

Вдох — выдох.

Сова взмывает вверх, насколько позволяют деревья, и пикирует вниз, спеша схватить меня; вот она расправила крылья, направляя корпус вперед и выкидывая раскрытые лапы с длиннющими когтями.

Вдох — выдох.

Слышится неразборчивый крик, и сова, пронзенная ловушкой, сваливается на землю, не успев схватить меня; тут же её обвивает электрическая сетка, и все попытки совы выбраться оборачиваются для нее новой болью, и вскоре она затихает.

Вдох — выдох.

Я падаю на землю, судорожно глотая воздух, и поджимаю ноющие ноги к животу в надежде, что это хоть как-то притупит боль.

Как из-под земли начинают появляться люди в камуфляже с оружием; они окружают сову, и улыбки озаряют их лица: спустя два месяца тщетных попыток им удаётся поймать людоеда.

— Ты как?

Ко мне подходит мужчина, его лицо закрывает маска, и мне не удаётся понять, кто это.

— Нормально... Уф... Сейчас...

Пытаюсь сказать я, но бросаю это дело, всё ещё пытаясь перевести дыхание и хоть сколько-то успокоить бешено бьющееся сердце.

Двое бойцов усадили меня и, отстегнув фляжку с пояса, услужливо открыли; я же трясущимися руками приняла её и сделала несколько глотков, попутно обливая шею и грудь, а потом лицо и затылок.

Наконец дыхание пришло в норму, и я грязно выругалась.

Боец, что спрашивал о моём состоянии, посмеявшись, снял шлем и, поправив белые короткие волосы, осел рядом.

— Ты молодец, я обязательно расскажу товарищу полковнику, тебя представят к награде.

— Служу отечеству!

Ответила я, отдавая честь.

Командир, усмехнувшись, снимает маску, обнажая лицо: небольшая щетина, тонкие губы со шрамом от носа до подбородка и чуть смещённый в правую сторону нос, явно когда-то сломанный.

В его зеленых глазах отразились озорные нотки, и он, улыбнувшись, посмотрел на сову, а потом и на меня.

— Не хочется мне тебя пугать, но она неотрывно смотрит на тебя, как будто запоминает.

Я в ужасе смотрю на него, не понимая, шутит тот или нет, но голову повернуть боюсь, страх как будто сковывает меня.

Но через силу я поворачиваюсь в сторону совы; та и вправду смотрела на меня.

Неотрывно и, кажется, очень даже разумно; её глаза, как и у прочих монстров, были человеческие.

— Он же превращает людей в «это»?

Спрашиваю я у Карата, на что тот кивает.

— Да... Это человек. Некоторые из них могут даже говорить, в основном вороны, конечно, но бывает и волки, по слогам, но всё равно.

Не бойся, ей недолго осталось.

И внезапно один из солдат, замахнувшись, пронзает сову деревянным колом в область сердца, тут же забивая прикладом его поглубже.

Хищница, издав истошный вопль, попыталась вырваться, но сетка сильнее сжала её, не оставляя и шанса на спасение.

Она последний раз взглянула на меня с такой болью; в её глазах я как будто увидела осознание того, что она сделала. Моё сердце ёкнуло, и я отвела взгляд.

— Не жалей её, это монстр, не человек; она съела пятерых жителей.

— Я знаю... Но она так на меня посмотрела... Как будто только что поняла, в кого превратилась.

— Перед смертью «они» всегда так. Я вообще надеюсь, что их душа освобождается от оболочки и они свободно уходят в мир иной.

С грустью сказал капитан Карат, отчего мне стало настолько грустно и больно, что слезы сами покатились по щекам.

— Твою мать... Нет, нет, я не хочу, нет!

Закричала я, схватившись за волосы и сваливаясь на бок в прохладный мох.

Карат и ещё несколько бойцов, что стояли рядом, тут же придавили меня к земле, не позволяя двигаться.

— Я не хочу, долбаное МЧС, мы — убийцы!

Кричала я в попытке вырваться, пока меня держали и нашептывали слова утешения.

— Она убила очень много людей.

— Она стала монстром, которого мы обязаны были умертвить; считай, для неё это освобождение.

— Мы спасли десятки — женщин, детей, стариков; она бы охотилась на них, вытаскивая прямо из домов. Мы всё сделали правильно.

Успокаивали меня как могли бойцы и Карат.

Истерика пробирала меня ещё минут десять, пока я с тяжелым стоном не обмякла и меня не отпустили.

Пока меня пробирало, сову успели сжечь, а всю нужную амуницию разложить по рюкзакам.

Мне подали мой разгрузочный жилет с отрывной аптечкой, парой подсумков по бокам под восемь магазинов и пистолетом ПМ, а также легкий рюкзак и шлем с наушниками, закреплённых «чебурашкой», с чехлом в виде листьев и кронштейном с ПНВ.

— В колонну!

Крикнул Карат. По правде, он был пока что единственным, кого я знала; раньше мы с ним учились в одном классе, но после шестого он переехал, как оказалось, в эту проклятую область, где и отучился, попутно едва не погибнув раз пять от «оплетаев»; тогда-то он и решил поступить в боевое крыло МЧС, чтобы защищать.

А меня дурным ветром занесло: позарилась на деньги, думала, всё будет просто. Ага, как же.

///

Прошло пять часов...

Спрыгнув с брони БМП, я чуть не пошатнулась, но меня подхватил Карат, материализовавшийся как раз вовремя.

— Аккуратнее, Ренне...

Он повел меня в сторону общаги, где мне выделили комнату. Пройдя охрану (что, кстати, была очень даже неплохо вооружена — вон даже крупнокалиберные пулеметы стоят за мешками с песком), мы вошли в само здание.

Где, кроме пятерых охранников, никого не было.

Мы прошли мимо; те же, бросив на нас скучающий взгляд, продолжили переговоры.

Вскоре мы добрались до моей комнаты; благо, она была на первом этаже под номером восемь.

— Спасибо... Зайдешь?

Устало спросила я, облокотившись на стену.

— Нет, спасибо, мне нужно идти, еще писать рапорт о твоих «догонялках».

Парень усмехается и, хлопнув меня по плечу, разворачивается и уходит, оставляя меня в гордом одиночестве.

Я отворяю дверь и, заходя, тут же оседаю на пол, облокотившись на стену.

В последние несколько лет тут стали появляться гигантские звери: лисы, волки, вороны, барсуки, теперь и совы; все они — бывшие люди, что пропали в ночь «Карачуна» или неудачно вышедшие в лес, как, например, сова.

Прокофьева Зинаида Ивановна — вот кто она на самом деле: пожилая женщина, ушедшая на речку постирать белье и превратившаяся в «это».

Но самое страшное, что эти монстры поедают только людей, ничего более; в лесу много кабанов, косуль и прочей дичи, даже лоси и зубры есть!

Но всё бесполезно; первой жертвой её стала маленькая девочка, что шла поздно со школы.

Я, вздохнув, ударила себя по лицу — не время раскисать.

Сняв бронежилет и разгрузочный жилет, а затем и шлем, я аккуратно уложила это всё в шкаф и прикрыла дверку; перекинув ремень, я удобнее сдвинула автомат и прошла в кухню.

На столе стояла гречка в тарелке, приготовленная мной, но так и не съеденная; понюхав, я убедилась, что она ещё не успела испортиться, и, закинув в микроволновку, принялась ждать.

От внезапных далёких выстрелов я вздрогнула и посмотрела в окно.

Вспышки трассеров мелькали довольно далеко, а затем — и характерный крик: «Жирдяя» опять отпугивают.

Этот монстр, в сущности, вреда не представлял, но всё равно было очень неприятно, когда буквально за твоим окном стоит огромная шпала, способная перемещаться с невиданной скоростью.

Достав не до конца подогретый ужин, я, не садясь, принялась уплетать его.

Разделавшись, я всё-таки осела на стул и погрузилась в свои мысли, но долго мне посидеть не дали.

Послышалась мелодичная музыка, от которой я даже украдкой улыбнулась, но потом, резко осознав, что это телефон, нырнула рукой в карман.

На дисплее высветился номер и имя.

— Алло? Карат, что-то случилось?

— Ненадолго мы расстались... Собирайся, поступил вызов.

— Но моя смена кончилась, какого черта!?

— Поступило несколько вызовов, людей не хватает, и, возможно, миссия будет сложной... «Укромник» ребенка заманил...

Моё сердце на секунду остановилось.

Глава 2

Сбросив вызов, я подскочила с места, тут же выбежала из кухни и, раскрыв дверцу шкафа, нацепила бронежилет, варбелт, шлем, проверила наушники и подключила их к рации.

Потом, вспомнив про «воротник», закрепила его на шее. К счастью, нам давали качественные куртки из какого-то интересного материала — вроде бы арамида? А может, я что-то путаю, но в целом они не рвались от веток, и их не прокусывали монстры, вода по ним стекала как с капусты, и было довольно тепло, особенно если надеваешь несколько слоёв одежды. Да и, учитывая, какая тут влажность, — хуже, чем в Гудермесе, только и радуешься, что это не ХБ в которой если даже просто постоишь то уже вымокнешь.

Посмотрев на АК, я обомлела — он не был поставлен на предохранитель.

Вот я гений тактики! В любую секунду я могла отстрелить себе ногу. Какие уж тут монстры, если я себя сохранить от банальных ошибок не могу.

Мне стало ужасно стыдно, и я тут же перевела предохранитель вверх.

Немного отведя затвор, я убедилась, что не досылала патрон — ну, хотя бы это радует.

После я схватила рюкзак и вышла из квартиры, закрыв дверь, побежала в сторону выхода из общаги.

Охрана на этот раз посмотрела заинтересованно.

— Ты куда, красотка? — спросил один из них.

Его лица я не увидела и, быстро прошмыгнув мимо, услышала разочарованный возглас.

Выйдя на улицу, я не заметила никаких машин, кроме разве что двух «буханок», стоящих у конторы, где прозябают службу тыловики.

Я не презираю их — без этих парней и девушек у нас не было бы регулярного подвоза боеприпасов и еды, да и всяких радиотехнических штучек, как, равным счётом, и ПНВ.

Вскоре из-за поворота выехали пара «тойот» и одна «буханка» с инициалами МЧС.

Одна из «тойот» остановилась передо мной, и я, не раздумывая, села на заднее сиденье.

В машине было три человека: непосредственно Карат с закатанными рукавами и в боевом обличье — бронежилет, разгрузка, шлем и воротник. Он рылся в телефоне.

Вторая — девушка лет тридцати, одетая идентично, но с интересным оружием — «Абаканом». В остальном — ничего интересного. Вообще, в боевом крыле МЧС было много девушек, зачастую это те, кто здесь вырос и кого-то потерял в стычках с монстрами.

Водитель был мужчина в маске, на нём была лишь разгрузка «СМЕРШ». Автомата видно не было — скорее всего, он в дверце. И почему-то я уверена, что это укорот «Ксюха».

— В деревне Рытиково мальчик двенадцати лет зашёл в заброшку. Друзья пытались его отговорить, но тот всё равно пошёл. После ребятишки видели, как «он» его схватил, — пояснил Карат, не поднимая взгляда с телефона.

— Тупой! Неужели нельзя в двенадцать лет осознать, что в заброшку в ЭТОЙ области вообще ходить нельзя, тем более ночью? И почему это здание не снесли? — спросила недовольная девушка.

Карат лишь пожал плечами.

Я протянула ей руку, решив всё-таки познакомиться, хоть и видела нашивку с позывным «Сарра».

— Ренне.

Девушка пожала руку и улыбнулась краем губ.

— Сарра. Приятно познакомиться.

Я кивнула, отворачиваясь к окну.

Тёмный лес мелькал за стеклом. Возможно, сейчас какая-нибудь тварь провожала нас голодными глазами, облизываясь и сглатывая слюну. Фу, блин.

Внезапно нас развернуло, и водитель, покрыв всё живое трёхэтажным матом, закричал:

— Это «оплетай», мать его в ро…

Его громогласную речь перекрыл звук выстрелов «Утёса» головной тайоты.

Я приподнялась, рассмотрела, как акратита разрывает на части, но из темноты внезапно появились ещё две твари.

Сарра сориентировалась раньше меня и, опустив стекло, открыла огонь. У одного из них пуля удачно задела шею, разрывая ткани, — голова отпала, а затем и тело глухо рухнуло.

Второй «оплетай» рванул на машину, он обхватил Сарру, когда та перезаряжалась, и попытался вытащить её.

Раскрыв дверь, я выскочила наружу. Тварь смотрела на меня и, оскалившись, заверещала по-поросячьи. Подняв автомат, я нажала на спуск, но ничего не произошло.

— Чёрт! — крикнула я в панике, снимая с предохранителя и досылая патрон.

Внезапно что-то меня охватило. Вернее, почему «что-то»? «Оплетай»…

Мы повалились на землю, и он стал сдавливать меня.

Судорожно схватив нож, я извлекла его и вонзила в бок акратиту, потянув вниз, выпуская внутренности твари.

Он тут же меня отпустил, и я поднялась. Монстр предсмертно дёргал ногами и руками — если, конечно, эти перекрученные отростки можно так назвать, — не переставая кричать.

Я била его ногой, вдалбливая голову в землю, пока он в последний раз, дёрнувшись, не откинулся.

«Сарра», — промелькнула мысль, и я обернулась. К счастью, она уже разобралась с монстром — вернее, водитель своим ножом срезал ему голову и теперь держал её в руке за кожу на черепе, а девушка смотрела на меня с одобрением. Видимо, она тоже хотела помочь мне.

Я кивнула ей и, осмотрев себя на наличие ран, подхватила автомат, поставила на предохранитель, села на место в машину.

— Молодец, — одобрительно сказал Карат, ставя оружие на предохранитель.

Из дула его автомата шёл дым — видимо, он тоже стрелял. Но почему я не слышала выстрелов? Неужели от адреналина? Ну, хотя да, когда такая херня у тебя на спине, как-то не задумываешься особо.

Но странно… Он должен был видеть мою оплошность и высказать мне всё, что он обо мне думает, как он делал в последние несколько месяцев учебки. Но сейчас… Он снова уткнулся в телефон, забивая координаты и отправляя их «хронителю», то есть, проще говоря, в штаб.

— Скоро здесь будет группа зачистки, — сказал Карат.

Водитель, до этого отмывавший руки от крови, сел назад.

Он сделал три коротких гудка, что обозначало команду к началу движения.

Машины впереди нас тронулись. Не только на нас — на головную машину напало сразу шесть акратитов. Их тела лежали вдоль обочины с отрезанными головами.

Жуткая картина. Повсюду кровь и обрывки плоти.

Всё-таки весна — их период активности. Где-то это романтичное время, когда парни и девушки гуляют по паркам, целуются, едва переводя дыхание, и снова прижимаются друг к другу в огне страсти.

Ну, а здесь — время, когда монстры выползают из нор и начинаются кровавые зарубы с ними.

Вдруг выстрел — и второй следом.

— Как будто из охотничьего ружья, да? — говорю я неуверенно, отчего получаю удовлетворительный кивок от всех троих. Кстати, сделали они это синхронно.

Машины останавливаются.

— «Скипетр-3» вызывает «Скипетр-1». Причина остановки? — спрашивает Карат по рации.

Но мы не слышим ответа головной, так как рация подключена к наушникам на шлеме Карата.

— «Скипетр-1», понял. Двигаемся за вами.

Водитель, обогнув вторую машину, последовал за головной.

— Вот твари, как же они весной бесят. Столько людей гибнет, — сквозь зубы цедит Сарра.

А мы так и продолжаем ехать.

Когда же мы подъезжаем, видим отряд из полицейских, ополченцев и просто местных жителей с оружием.

— Ого, здесь безопаснее, чем дома. Смотри, сколько оружия на руках у местного населения — даже женщины и дети постарше носят пистолеты, — удивилась я.

Но, с другой стороны, если учитывать, в каких условиях живут люди…

Мы быстро прошли к майору полиции, который, наклонившись над телефоном, тыкал по небольшой клавиатуре, с усилием пытаясь попасть по нужной букве.

— Здравия желаю! — отдал честь Карат и пожал майору руку.

— Здравствуй, друг. Долго вы… Вряд ли от ребёнка что-то осталось, но зачистить эту херню надо.

К нам подтянулись ещё пять человек, включая двоих моих знакомых по учебке, уже здесь, в области.

Ворон — черноволосый парень невысокого роста с россыпью веснушек и карими глазами, маленькими губами и вечными кругами под глазами от недосыпа.

Второй — Берег, блондин чуть выше Ворона, шире в плечах. В целом они довольно похожи — у Берега тоже веснушки, небольшие губы, вот только глаза у него зелёные и нет таких ярко выраженных кругов.

Они кивнули мне в знак приветствия. Я ответила тем же.

— Так точно. Пару своих людей ставьте у входа. Судя по карте, подвал не очень большой, — сказал Карат и махнул рукой, призывая идти за ним.

Мы подошли к старой полуразрушенной школе. Или детсаду? Да нет, школа — вон, выцветшая вывеска: «Рытиковская СОШ».

— Подвал небольшой, заблудиться там нельзя, но спрятаться есть где — там множество комнат. Изначально он предназначался на случай ядерной войны, чтобы там можно было разместиться большему количеству людей. В целом он похож на букву «Т».

Придётся разделиться. Нас восемь. Сарра, Ренне, Ворон — вы за мной пойдёте, по левую руку, проверять комнаты. Остальные — по правую. Всем всё понятно?

Все синхронно ответили: «Так точно!»

Приведя автоматы в боевую готовность, мы, в две колонны, друг за другом, распределив сектора, вошли в здание.

Запах сырости и затхлости сразу ударил в нос. Всюду валялись тетради учеников и учебники; на влажных страницах чернила от ручек сливались, превращаясь в синюю массу. Увидела я это, по сути, случайно, когда мы остановились у лестницы и я взглянула вниз. Чуть дальше виднелся вход в подвал, дверь была нараспашку.

Выключив фонарики на автоматах, мы включили ПНВ и вплотную подошли к входу, встав по обе стороны от двери.

Наклонив корпус, я «нарезала» угол и убедилась, что на лестнице, ведущей вниз, никого нет. Но для верности Ворон, вынув из подсумка светошумовую гранату, выдернул чеку и кинул вниз.

Резко закрыв дверь, я отпрянула. Взрыв — и мы по одному спускаемся по лестнице.

Внизу я отхожу влево, пропуская вперёд трёх товарищей, что идут со мной. Другая четвёрка отходит вправо.

Сместившись к ближайшей двери, мы начинаем зачистку: резко распахиваем дверь и осматриваем комнату. Но ничего, кроме газет и каких-то бутылок, не находим.

Вторая дверь — идентично. Только, кроме бутылок и каких-то газет, там стоят ещё и вёдра с тряпками. А ещё…

— Фу, мать твою… Кхе… Что за дерьмо? — выругалась Сарра, когда запах мочи ударил в нос, заставляя скривиться и пожалеть, что не взяли противогазы.

И так мы проходим ещё пять дверей. В целом комнаты были идентичны, ничего интересного, кроме разве последней комнаты, где покоился матрас, покрытый какими-то жёлтыми пятнами, и парой использованных презервативов, лежащих на краю.

— Нарики тут шастают, — говорит Карат, указывая рукой на белые пакетики, что небольшой горкой лежали чуть поодаль.

— И как он их не сожрал? — спросила я.

Стремясь ответить на мой вопрос, заговорила рация.

— Карат, ответь Берегу. Приём, Карат, ответь Берегу!

— Карат, в канале!

— Карат, тут трупы четырёх… возможно, пятерых человек. Лежат бесформенными кучами, не разобрать, сколько всего. Внутренности съедены, и конечности как будто обглоданы. А ещё очень много исписанных тетрадок вокруг, и какие-то формулы на доске… А ещё… Я даже не знаю, как это сказать… Тут лежит школьный журнал для оценок…

Я затаила дыхание. Табуны мурашек побежали по спине, а дыхание сбилось. Что это вообще происходит?

— В общем, тут фамилии тех рабочих-газовщиков, помнишь, которые пропали месяц назад? Так вот, тут стоят оценки, и почему-то только двойки…

Повисла долгая пауза, прерываемая только биением наших сердец.

— Зафиксируй всё на камеру и продолжай зачистку. Отбой!

Карат, отдав команду, на несколько секунд замер и, прислонившись лбом к стене, выругался, а после дал знак продолжать движение.

Комнаты закончились, и мы вышли на угол. Осмотрев и убедившись, что безопасно, пошли дальше. Мы шли колонной вдоль стен.

Ближайшая дверь. Карат и Сарра прошли вперёд, мы встали напротив друг друга. Ворон, хлопнув меня по плечу, поднял винтовку в знак готовности входить первым в комнату. Я сделала то же самое.

Послышался всхлип. Мы вздрогнули, и Карат, выключив ПНВ, жестом показал сделать то же самое. Мы повторили и подготовили фонарики на цевьях. Укромник боится света — так мы заставим его отвернуться.

Карат, будучи ближним к двери (Сарра была сзади него), аккуратно положил руку на ручку и посмотрел на меня. После моего кивка командир, выждав несколько секунд, резко открыл дверь — благо мы работали не с людьми, и растяжек ожидать не стоило.

Я и Ворон вошли в комнату и обомлели: старая лампада давала скудный свет, но этого хватило, чтобы осветить лицо мальчика, что с широко раскрытыми глазами, полными слёз, смотрел на нас. В его дрожащих руках была зажата ручка, перед ним лежали тетрадь и учебник, а позади, изогнув спину и положив руку на плечо мальчика, стоял ОН...

Существо неспешно подняло голову.

Его глаза, огромные и белые с чёрной радужкой, устремились на нас. Наклонив голову, Акратит цокнул иссохшими чёрными губами и устремил свой взор назад, в тетрадь. От этой картины мы застыли в ужасе. Мозг как будто отключился, а тело потеряло чувствительность. Он делает с ним уроки? Что за бред? Разве «укромники» не проглатывают свою добычу? Мне говорили, что зачастую при зачистках находят только одежду, украшения и пучки волос — то, что его желудок не переваривает.

— У… нас… урок… — протянул Акратит хриплым голосом и ткнул куда-то в учебник.

Мальчик с мольбой смотрел на нас, пока мы, не в силах отойти от шока, не спускали глаз с сосредоточенной морды твари. Акратит что-то тихо начал объяснять, его слова вязли, и он всё больше хрипел. Наконец оцепенение спало, и я повернула голову в сторону двери, чтобы оценить расстояние и время: успею ли я вылететь и убежать из этого проклятого места. Но в проёме торчала камера — командир фиксировал, видимо, чтобы послать эти кадры «наверх»… если мы, конечно, выйдем отсюда. Сарра, что была чуть выше Карата, показала мне светошумовую гранату и зажмурилась. Я вопросительно взглянула на неё, не в силах додумать, как нам поможет граната… И тут меня как током ударило.

— Ворон, Ворон, — пыталась дозваться я, не спуская монстра с прицела.

Но парень неотрывно смотрел только на Акратита. И тут меня посетила тупая мысль, рождённая с умного начала.

— Простите… Эм… Сэр? Можно я буду так вас называть? — неуверенно спросила я, делая шаг к ним.

Акратит, замерев, медленно поднял голову.

— Да… Называй… — сказал он, явно заинтересовавшись мной.

Отчего моё сердце упало в пятки. Но спектакль должен продолжаться. Надеюсь, что фраза «мёртвый клоун — хороший клоун» меня обойдёт стороной.

Я делаю шаг.

— Вы преподаватель?

Ничего лучше я придумать не смогла, но монстр серьёзно кивнул головой.

— Да… Кто же… ещё… обучит… их?.. Нынче… мало… преподавателей… — ответил он, и в его словах явно слышалось разочарование.

Я делаю шаг.

— Оу… Да, сэр, вы полностью правы. В сегодняшние времена очень мало учителей старой закалки, да и школы закрываются всё больше, а персонал этих учебных заведений оказывается у разбитого корыта…

Я делаю шаг.

Монстр улыбнулся краем губ и согласно кивнул головой.

— Я… был… тут директором… Проработал… сорок лет… Ещё со… времён… давних…

Монстр, прохрипев, кашлянул в кулак. Было видно, что слова даются ему с трудом.

— У нас… была лучшая… школа… на всю… область… Но… учителя стали… стареть… и уходить… А молодые… совсем… не хотели работать… Всё… чаще… выпивая на… глазах у детей… где-нибудь у… стен школы…

Монстр снова кашлянул в кулак, но говорить стал лучше.

Я делаю шаг.

— А потом… и дети… Всё больше… двоек… ругательств… драк… Родителям… плевать… Дети… совсем… отбились от рук… Перестали меня… уважать… Всё больше… и чаще… плевали в… спину…

Монстр прикрыл глаза и шмыгнул носом. Моё сердце сжалось от тоски за него. Отдать школе столько лет и в результате получить в благодарность это!? Как же это гнусно! А ещё называем себя высшими существами… Так где же наш разум!? Почему мы перекладываем ответственность на других, совершенно не заботясь о будущем? Допуская вот это… Но… Это больше не человек.

Я делаю шаг, останавливаясь у стола, перед самым лицом монстра.

— Мне жаль. Вы заслуживаете другой судьбы. Вы заслуживаете почёт и уважение, но не сейчас, когда вы убили пятерых человек и съели их.

Слышится щелчок. Я только и успеваю схватить ребёнка и, вытащив из-за стола, упасть вместе с ним, зажмурив глаза. Что-то бьётся об стол, и комната озаряется белой вспышкой…

Глава 3

Секунда — прижав мальчика ближе, поднимаюсь, вторая — оттолкнувшись, мчусь вперёд и влетаю во что-то, и с грохотом это что-то, похожее на железный ящик, падает на пол.

Монстр взревел, послышались грязные ругательства, и меня схватили за шкирку, потянув в сторону.

Открыв глаза, я увидела перед собой Ворона, что изо всех сил вытаскивал меня из комнаты, и когда ему это удалось, дверь тут же захлопнулась, и командир выключил довольно большой фонарик — видимо, вспышка, что я видела, и был этот самый фонарь.

— Валим, валим! — крикнула Сарра, рывком поднимая меня.

Я еле устояла на ногах, инстинктивно побежала в сторону выхода, остальные последовали за мной.

Внезапно слышится хруст и удар — Акратит выбил дверь. Страх пробирает до костей, и я ускоряюсь, и, к сожалению, из-за темноты и невнимательности пробегаю поворот. Осознаю я это поздно, и когда разворачиваюсь, падаю вместе с Каратом и Саррой на спину. Ворон же, перепрыгнув нас, приземляется и разворачивается, попутно включая фонарик на цевье.

Глаза загораются где-то на уровне поворота.

— Чёрт! Все в комнату! — кричит Карат, поднимаясь и рывком отворяя дверь.

Комната оказывается довольно просторной, заставленной школьными железными шкафчиками, лавками и партами, а ещё коробками, и, судя по глухому звуку от удара, там были книги или что то похожее.

Осветив комнату, Карат закусил губу, и тут его лицо осветила зловещая улыбка.

— Ворон, помоги мне переставить вон тот шкафчик к двери. Сарра, готовь зажигалку, подожжёшь книги, когда я скажу, и кинешь их в тварь.

Товарищи, ответив «Так точно!», принялись за дела.

Схватив железный шкаф, парни с усилием переставили его и прислонили к стене у двери, а после, пыхтя от натуги, придвинули большой деревянный шкаф, что стоял неподалёку.

Сарра в это время, вынув из кармана зажигалку, проверила её и, взяв одну из книг, попробовала её поджечь — к счастью, она загорелась, но девушка тут же её потушила, теп самым проверив не отсырели ли книги.

Я же, прислонившись к стене, гладила мальчонку по голове, что беззвучно плакал, и пыталась отдышаться сама.

Хотя это плохо получалось, и сердце выписывало такие кульбиты, что мне казалось — оно вот-вот скажет: «Прощай и не скучай».

Пошли долгие секунды ожидания, руки тряслись, а сердцебиение отзывалось в ушах барабанной дробью.

И вот наконец-то послышались шаги. Акратит явно не спешил, наверное, наслаждаясь нашим страхом, хотя мог ли он его почувствовать? Тут раздалось утробное рычание и как будто лёгкий смех — видимо, всё-таки чувствовал, паршивец.

Монстр остановился напротив двери. Ворон, что стоял у шкафчика, поднял ногу и упёрся ею в шкаф, Карат стоял за ним, держа автомат наготове, Сарра — напротив, с зажигалкой и книгой в руке.

И тут дверь открылась нарочито медленно, ржавые створки простонали, и в проёме показалась морда Акратита.

Его взгляд тут же зацепился за меня, и монстр глубоко вздохнул, как будто печалясь.

Шея монстра вытянулась и показалась через проём двери.

И тогда Ворон ударил ногой по шкафу, тот упал, придавив шею монстра. Сарра в это время подожгла книгу и бросила её перед лицом Акратита.

Кожа монстра побелела и стала покрываться волдырями, что лопались, выпуская наружу чёрную жидкость. Его рот неестественно широко открылся, и стали видны жёлтые зубы и неестественной формы язык, чем-то напоминающий змеиный.

Акратит, вцепившись в шкаф, попытался его поднять, но тут же Ворон и Карат прыгнули на шкаф, пригвоздив монстра к полу.

— Быстрее, не тупите! — крикнул Карат, протягивая в мою сторону руку.

Я, как будто очнувшись, кинулась к нему и пулей вылетела из комнаты, проигнорировав руку Карата.

Но обижаться было некогда.

Оказавшись в коридоре, я словила свет фонаря Берега, что вместе с другим отрядом уже подбежали на помощь.

— Бежим! — крикнул Ворон и, подхватив меня под руки, помчался в сторону выхода, не забыв включить нашлемный фонарь.

Резво подхватив его темп, я втопила и даже чуть не пропустила поворот, но, к счастью, мне не дали повторить той же ошибки, и, проскользнув, мы быстро поднялись наверх, где уже стояли огнемётчики.

Вскоре весь отряд вышел из подземелья, и соратники из МЧС вылили канистру бензина и подожгли огнемётами.

Но, к счастью, монстр либо погиб там (что маловероятно), либо просто не пошёл за нами.

— Что же ты такое? — сорвался с моих губ вопрос и тут же растворился в крике женщины.

— Сыночек, миленький, родненький!

Как вихрь подлетела женщина лет сорок, все её щёки были в дорожках от слёз, а глаза потемнели от горя, но сейчас — и от радости.

Выхватив ребёнка, она крепко прижала его к себе и осела на колени, она шептала что-то ему на ухо, а я застыла как вкопанная, лишь сняла шлем и провела тыльной стороной ладони по лбу.

Подняв взгляд, женщина широко улыбнулась мне и, схватившись за мою ногу, стала расцеловывать бедро.

— Спасибо, доченька, спасибо, милая! Я ведь даже не думала, что он живой будет! — говорила она, всхлипывая через каждое слово, путаясь, теряясь, но продолжая целовать и благодарить.

Я же застыла как вкопанная от такого и только смотрела на неё, не в силах понять, что делать и как успокоить женщину.

Внезапно к нам подбежал мужчина примерно такого же возраста, одет он был в простую белую майку и штаны с дырами на коленях, увидев мальчика живым, вскинул руки и со слезами обнял обоих.

— Всё, хватит девочку пугать! — прикрикнул Карат, хватая меня за локоть и стараясь оттащить.

Но мужчина, соскочив, схватил меня за руку и крепко её сжал.

— Дочка, проси всё, что тебе угодно, всё сделаю! Ты мне сыночка вернула, с того света можно сказать. Я тебя вечной любовью любить буду и никогда не забуду твоей храбрости.

Он крепко обнял меня, поцеловал в щеку и, извинившись, вернулся к своей семье.

— Ты знаешь, кто это? — спросил меня Карат и, получив отрицательный ответ, усмехнулся. — Это владелец десятка магазинов города, бывший депутат. Ты не смотри, что он выглядит по-простому, это очень влиятельный человек. И ты его сыну жизнь спасла. Через месяц, когда ребёнок сможет нормально говорить, он узнает, как ты его спасла, и тогда он от тебя не отлипнет, всё для тебя сделает.

Усмехнулся Карат, потрепал по голове и проводил к машине.

— Посиди, скоро поедем.

Я кивнула ему, осмотрелась. Толпа жителей, счастливые, стояли вокруг семьи бывшего депутата, они скандировали «Слава МЧС!», салютуя оружием. От этой картины улыбка на моём лице расплылась сама собой, а на сердце стало спокойнее.

К жителям подъехала «Тойота», и какой-то полицейский с писклявым голосом, чьих погон я не увидела, стал кричать, чтобы все выстраивались колонной — их сопроводят домой для исключения случаев нападения других акратитов.

Жители послушно выстроились, впереди поставив счастливых родителей с ребёнком, видимо, думающих, что смогут сами провести реабилитацию мальчишке. Хотя, может, отец выбьет дитёнку пропуск, и его будут лечить в Москве? Хорошо, если так.

Вскоре ко мне подошли Карат, Сарра, Берег и Ворон. Они выглядели очень уставшими, автоматы свисали на боку, чтобы не мешать ходьбе, а руки у всех опущены в карманы.

— Спасибо, ребят, за то что… ну… не тупанули, в отличие от меня… — сказала я виновато, опустив голову.

А Берег, улыбнувшись, поставил мне лёгкий щелбан и засмеялся от моей недовольной гримасы.

— Сегодня нам повезло, радоваться надо, глупая! Да и ты герой — вынесла ребёнка на руках! — весело ответила Сарра, заведя выбившуюся прядь мне за ухо.

Я слабо улыбнулась. Карат жестом показал садиться в машину.

Когда все уселись, Карат сел за руль сам и, плавно тронувшись, выехал на дорогу в обратный путь.

— Странно. Когда нас знакомили с этими тварями, ни слова не было о таких особенностях монстра. Нам представляли его скорее как живую массу с огромной человеческой рукой, бездумную и бездушную. Но то, что мы увидели там… Это точно был «укромник»? — когда Ворон закончил свой монолог и уставился на Карата, я через зеркало заднего вида заметила, как он нахмурился и задумался.

— А ведь и вправду, по рассказам, акратит не имел ничего общего с человеком, ну кроме руки конечно. Но этот монстр имел гуманоидный вид, да и мог говорить, и вспоминать своё прошлое. Что же это получается, мы только что встретили новый вид? — спросила Сарра, что в этот раз сидела на переднем сиденье.

Карат пожал плечами.

— Я не знаю. Скорее всего да — это новый вид. Каждые лет пять-десять появляется новый, но об этом не говорят. Большинство акратитов не такие опасные, но, глядя на «это», я лишь могу сказать, что нужно будет искать новые методы борьбы, и во время этих поисков может погибнуть много людей… Эх, голова не варит…

Тяжело вздохнул Карат и потёр красные от усталости глаза. Наверное, они сейчас такие у всех.

— А почему мы не можем подорвать заброшенные здания? Так же было бы проще: нет их — значит, и проблем с монстрами нет, — пожала плечами я, на что получила такой пронзительный взгляд от Карата, от которого стушевалась и почувствовала себя неловко.

— А ты не догадываешься? — после получения отрицательного ответа Карат тяжело выдохнул. — Потому что если мы снесём все здания, акратиты начнут искать себе новое место жительства. А у нас у большинства населения дома имеют что?.. Правильно, подвалы и голбцы. Монстры начнут появляться там. Ведь мы не знаем, где они обитают и вообще как образуются, почему именно в том или ином здании. Они пугливы, но это от поедания людей их не останавливает. От прецедентов в ужас бросает.

— То есть, сохраняя эти развалины, мы не даём монстрам распространиться? Интересно… — проговорила я, уставившись в окно.

Значит, уже было такое, что монстры появлялись прямо в подвалах домов? Можно просто захотеть солений, полезть в подвал и стать пищей для монстра. Жуть какая.

Но сейчас мы в машине, вооружены, поэтому можно расслабиться.

Внезапно мои руки стали трястись, глаз задёргался, и стало появляться распирающее чувство… Радости? Веселья? Чего-то похожего.

Но это коснулось не только меня. Сарра и Берег тоже, склонившись, стали беззвучно смеяться.

— Ха! Адреналин выходит, — сказала я, смыкая пальцы между собой и откидываясь на спинку.

Меня трясло минут десять, а когда отпустило, я судорожно глотала воздух.

— Всё, пришла в себя? — насмешливо спросил Берег , что очухался первым он сидел между мной и Вороном.

Зло посмотрев на него, я отвернулась и упёрлась лбом в стекло.

Вскоре мы доехали до базы. Отдав последние донесения, Карат первый вышел из машины.

Мы последовали следом за ним.

— Все свободны, господа. А ты, Ренне, останься.

Отдав честь и пожав друг другу руку, все разошлись, а Карат, подхватив меня под руку, повёл в сторону общежития.

— Ты ведь видела, что я снимал, так? Это видео я отправил в центр. Скоро с тобой свяжутся товарищи чекисты, расспросят тебя, соберут все сведения. Не бойся их. И когда поговоришь с ними, через время приди ко мне.

Я внимательно слушала и кивала Карату, но было очень неприятно осознавать, что твоей персоной скоро заинтересуется очень влиятельная структура страны. Тем более страх к ним у меня был с детства.

Не то чтобы я где-то косячила, нет, это не так. Просто видя задержания по телевизору и осознание, насколько это серьёзные люди, придавало стимул избегать нарушения закона.

— Так точно, понял! Я могу идти?

Карат удовлетворённо кивнул и перед общежитием отпустил меня и ушёл, не обернувшись.

Я же не спешила заходить, хоть и усталость была жуткой.

Подняв голову к небу, я прикрыла глаза.

Что же делать, когда всё в этой области против тебя? Столько монстров прячется в лесах? И сколько ещё появится?

Риторические вопросы, на которых нет ответа.

Нужно позвонить маме. Когда я слышала её последний раз? Этот милый щебечущий голосок, даже самое простое «с добрым утром» казалось благословением и заряжало энергией на весь день.

Почему так быстро пролетело детство, когда я вот так, сбегая из дома, наслаждалась прохладой природы, слушала соловьёв на рассвете и шугалась внезапно вспорхнувших уток?

Встрепенувшись и открыв глаза, я увидела вновь бетонную площадку с зданиями из красного кирпича, машины и ящики, немногочисленных людей и горящие жёлтым светом фонари, а ещё алеющее небо, что означало пришествие рассвета.

— Мда… А поспать мне так и не удалось…

Открыв дверь, я вошла в коридор. На лавке по правую руку сидели два охранника, о чём-то тихо перешёптываясь и смеясь.

Пройдя мимо и дойдя до двери, лениво вытащила ключ и, провернув, зашла в квартиру.

Свет, к сожалению, не был выключен, что очень сильно ударило по моему внутреннему экономисту, что не прощал такие оплошности.

Стянув амуницию, я прошла в ванную, где, сполоснувшись, открыла комод и извлекла простые чёрные штаны и рашгард цвета хаки с длинным рукавом.

Высушив феном волосы, направилась в комнату и, завалившись на кровать, устроилась на боку, положив под руку подушку.

— Как же тяжело…

Вообще, я люблю вот так пожаловаться на жизнь, поговорить, как же всё плохо и ужасно, что я хотела бы родиться где-нибудь на… Мальдивах? В Дубае? А может, просто в Лондоне и пить чай, оттопырив мизинчик, смакуя вкус Индии.

Но судьба, воистину злодейка, подкидывает всё новые и новые страдания, а вернее — воспоминания о директоре.

Как же мне его жалко! Отдать столько лет и получить презрение. Почему так? Хотя, вспоминая себя, я не могу отрицать свою нелюбовь к определённым учителям, но чтоб внутренняя неприязнь выливалась в издевательство над старшими…

С такими грустными мыслями я и уснула и проспала так до двух часов дня.

Разомкнув глаза, я через лень села и потянулась, позвонки приятно щёлкнули.

Поднявшись, я направилась на кухню, где, как всегда, ничего не было, кроме грязной тарелки после гречки. Подхватив, я быстро смыла остатки, решив не трогать средства для мытья. Моя лень будет поводом для дизентерии…

Лениво подойдя к окну, я посмотрела вниз, где никого, к сожалению, не было. Скорее всего, большая часть бойцов либо в штабе, либо на охране, хотя, судя по количеству оружия на руках населения, даже не знаю, кто кого охранять ещё будет. А ведь когда-то люди ходили здесь без оружия, и даже у сотрудников МЧС не было стволов на руках.

Взглянув на время, я тяжело вздохнула: два часа дня. В пять начинается моя смена, хотя я не против выехать даже сейчас — всё равно «дома» я здесь не чувствую, только гнетущие стены.

Нужно озаботиться и купить хотя бы картины с какими-нибудь пейзажами или лучше весёлые? Чтоб хотя бы что-то заставляло улыбаться.

Идея прогуляться пришла внезапно, и я, подхватив её, пошла в сторону спальни, где лежали наушники, а потом нашла и второй телефон, что лежал под кроватью. К счастью, заряда было достаточно.

Не забыв пистолет и кобуру, я вышла из квартиры, закрывшись, и направилась в сторону выхода.

К своему приятному удивлению, я заметила знакомую фигуру Сарры, что хмуро говорила с каким-то парнем.

Подойдя ближе, я всё-таки решила её позвать. В конце концов, вчера много чего произошло, да и познакомиться получше с ней было бы весьма полезно.

— Сарра, здравствуй!

Девушка обернулась, и её лицо озарила лёгкая улыбка, и, по-моему, в глазах мелькнуло облегчение?

— Привет, подруга! Я тебя тут заждалась! — весело пролепетала она, подхватив меня под руку и уводя подальше от парня, что, цокнув, отвернулся.

Пройдя мимо охранников, мы вышли на улицу, где, глубоко вздохнув, девушка легко рассмеялась.

— А я ведь только о тебе подумала, и вот ты! В общем, ты молодец, что не испугалась и вступила в контакт с акро…

— Ты даже не представляешь, как я испугалась… — перебила я её, взглянув в глаза.

И тут зазвонил телефон…

Глава 4

— Как же мне всё это дорого.

Выругавшись в сердцах, я достала телефон из кармана. На дисплее высветился номер моего дорогого друга и командира Карата. Отпустив Сарру, я сделала шаг в сторону.

— Алло?

— Здравствуй, извини, если разбудил, но придётся просыпаться. Срочно иди в штаб.

— Опять акратиты зверствуют?

— А ты непризнанный гений, как догадалась? В общем, дуй в штаб, скажешь Швейцару, что ко мне, он проводит. Я сейчас Сарре позвоню, может, по пути встретитесь.

— Можешь не звонить, она рядом. Скоро будем.

Сбросив вызов и убрав телефон, я взглянула на девушку, которая стояла с лёгкой ухмылкой — видимо, от моей реакции на звонок. Расправив плечи, она направилась в штаб, я сразу за ней.

— Сколько ты уже служишь? — поинтересовалась Сарра, когда я поравнялась с ней.

— Два месяца уже.

Она с удивлением взглянула на меня и тихо посмеялась.

— Да ты же ещё ребёнок совсем. И разве подготовка не занимает полгода? Почему ты сейчас ходишь на задания?

— Ну… Я три месяца проходила подготовку по новой программе за пределами области, потом немного здесь. В общем, не спрашивай, я сама ничего не знаю. И это не важно, только лишь деньги имеют для меня сейчас значение.

— А жизнь? Ты же и погибнуть тут можешь.

— Погибнуть можно и по улице гуляя.

— Я не буду спорить с тобой, только лишь посоветую: при первой же возможности вали отсюда, иначе заработаешь ты тут только на могилку. У тебя родители есть?

От такого внезапного вопроса я растерялась, не зная, как ответить. Сказать правду или нет? Мы не так давно знакомы, но есть у меня чувство, что ей можно доверять, поэтому решаю всё-таки не обманывать.

— Да, есть. А что?

Девушка остановилась и, сделав глубокий вдох, взглянула на меня. В её взгляде я уловила боль и решительность одновременно.

— А у меня нет. Они погибли здесь, в области. Я не ценила время, проведённое с ними, а гналась за своими амбициями. После их… я решила остаться здесь, чтобы защищать.

Выслушав её, я почувствовала себя неловко, ведь у меня были родители, которым можно было позвонить и поговорить, а через несколько лет и приехать.

Положив руку ей на плечо, я взглядом сказала: «Я с тобой», отчего подруга тепло улыбнулась.

Но шальная мысль посетила мою голову.

— Слууушай, а ты любишь убираться?

— Да не очень. А что?

С интересом и искренней улыбкой Сарра насторожилась, видимо, догадывалась, к чему это я.

— Тогда кто последний до штаба, тот прибирает у победителя!

Задорно смеясь, я хлопнула подругу по плечу и понеслась в сторону штаба.

Обогнув очередное препятствие на пути, я обернулась: Сарра, улыбаясь, бежала в нескольких метрах позади, неумолимо нагоняя.

Штаб был не так далеко, но первой мне прийти не удалось.

Внезапно из-за палаток кухни выскользнул упитанный повар. Он что-то напевая, держал в руках намытые до блеска кастрюли. И как назло, по теории невероятности, я отвлеклась на Сарру, которая поравнялась со мной, но, к счастью, успела отскочить, а я же врезалась прямо в повара.

Вместе с ним мы полетели вниз. К счастью, он смягчил моё падение, и, перевернувшись через его тушку, я поднялась на ноги. Захотелось упасть в яму поглубже.

Раскрасневшийся повар, откашлявшись, злобно посмотрел на меня. Очнувшись от оцепенения, я помогла ему подняться, бережно держа под локоть. Сарра в это время еле сдерживала улыбку и ехидные комментарии, собирая помятые и теперь уже пыльные кастрюли.

Мой монолог бесконечных извинений прервала подруга, всучив столовые приборы повару, и отведя меня уже от бедного мужчины, который и сам оказался не рад такому раскаянию.

— Да не заморачивайся ты так! Ну упали и упали. Сейчас пойдёт рапорт напишет, что, дескать, «посуда пришла в негодность, сердечно прошу заменить», а эти он продаст местным хозяюшкам за хорошие деньги.

Отпустив меня, Сарра улыбнулась и, подопнув меня под зад побежала к штабу. Я в некотором недоумении уставилась на неё и, ударив себя по лбу, побежала за ней.

Но было уже поздно. Подруга, сделав вид, что рассматривает маникюр, облокотилась плечом об стену у двери и, снисходительно посмотрев на меня, указала на дверь:

— Милые дамы проходят вперёд.

Я недовольно цокнула, но всё же решила подхватить её весёлое настроение и, сделав реверанс, прошла вперёд, попутно вытягивая ключ-карту из кармана и прикладывая к сканеру.

Зелёная кнопка загорелась, и дверь с щелчком отперлась. Я прошла вперёд. Вообще, штаб выглядел как не очень большое здание из красного кирпича, с евроокнами и решётками на них. В общем, если не знаешь, можно подумать, что склад или общага.

А вот внутри всё было отделано по высшему разряду: белая плитка на полу, деревом обшиты стены с узорами славянских праздников, православных крестов и, конечно же, куда без этого — обнажённых женщин и мужчин.

— Мило тут, да? — внезапно спросила Сарра, выводя меня из ступора и заставляя отвернуться от созерцания сего великолепия.

— Ну да, творческий подход сразу виден. Денег сюда вбухали — мама не горюй.

Сарра согласно кивнула.

— А что ты хочешь? Начальство себя не обидит!

Вскоре к нам подошёл человек невысокого роста в чёрной кепке и тактическом костюме с принтом волка на груди и шевроном Швеции. На груди чуть выше принта — соответствующий позывной на бейджике. Он равнодушно окинул нас взглядом и как бы нехотя поинтересовался:

— Ренне, Сарра? — спросил он и после удовлетворительного кивка махнул рукой в жесте «следуйте за мной» и пошёл вперёд, засунув руки в карманы штанов.

Чуть пройдя, он повернул налево и ступил на лестницу, поднимаясь наверх. Мы следовали за ним.

Поднявшись, мы прошли вперёд, минуя три двери. Мужчина остановился и постучал по крайней перед очередной лестницей: три коротких стука. После чего дверь открылась, и он пропустил нас вперёд.

Комната была небольшой. По центру стоял стол с картой, какими-то папками, стопками толстых письменных тетрадей, карандашами, ручками, всевозможными линейками. Карат, поставив руки на стол, склонился над картой.

Справа стояли хорошо знакомые Берег и Ворон, а вот с левой стороны — какие-то парни. Их было пятеро, одеты в тактические штаны, берцы, но сверху были надеты рубашки медового цвета в полоску с капюшоном вместо тех зелёных рубах, что чаще всего носят отряды обороны. Видимо, это отдельное спецподразделение.

Все, обратив внимание, посмотрели на нас, и Карат указал в сторону, где стояли Берег и Ворон.

Мы, отдав честь, прошли к ним. Швейцар остался у входа, прислонился к стене, скрестив руки и опустив голову.

— Итак, все в сборе, можно начинать. Начнём со знакомства. — Карат указал на нас. — Вы будете под моим командованием и зваться будете группа «Карата». Напротив вас бойцы взвода «Болванчики»: лейтенант Крэг, Ламбо, Диви, Алекс и Гром.

Парни из «Болванчиков» протянули нам руки в знак приветствия. Карат, выждав, когда мы представимся друг другу, привлёк наше внимание хлопками в ладоши.

— Итак, вчера нам поступила информация о новом акратите в деревнях Кореньево и Малых Песков. В районе двенадцати часов ночи существо, судя по следам, ходило по крышам домов. Собаки на него не реагировали, как и прочая живность, но бдительные сельчане подсуетились и сделали несколько снимков.

Карат взялся за одну из папок и, открыв её, нашёл нужный файл. Он выложил фото на стол с изображением животного с человеческой головой, а именно рыси с миловидным женским лицом. Каштановые волосы волнами спадали вниз, едва доходя до земли. Большие глаза, пухлые губы и прямой нос. Если бы оно было человеком, то наверняка владело бы сердцами многих парней.

— Ого, Арысь - поле, мило… — вздохнул один из «Болванчиков». По-моему, это был Диви, среднего роста, с симпатичным лицом и коротко стрижеными волосами.

— Отставить шорох в штанах, парни. Это акратит.

Сказал Карат, и комната тут же взорвалась хохотом, в том числе улыбнулся даже Швейцар, который всё так же стоял у стены с отрешённым видом, как будто говоря: «Любитесь сами, ребятки».

Когда смех утих, Карат продолжил:

— Существо вело себя спокойно, как будто выискивая что-то. По нашим предположениям, его целью могут быть грудные дети, так как в старых былинах акратит приходил кормить своё чадо. Потом его шкуру сожгли, и оно вернулось в человеческий облик.

Повисло молчание. Каждый внимательно изучал существо на изображении, передавая его из рук в руки.

— Мама рассказывала мне сказку о ней, не думал, что это может быть правдой. Тем более что мне придётся ломать голову, как уничтожить… — пробормотал Берег. Из разговоров, что складывались у нас во время передышек на учебке (уже в области), он был из Белоруссии.

— Насколько я знаю из сказки, её прокляла ведьма. Значит ли это, что она безвозвратно обратилась в оборотня или есть способ её спасти? — спросил Берег, запустив руку в волосы и почесав.

— Я не знаю, точный ответ, увы, я не могу дать. Боеприпасы с серебром нам доставят в ближайшие полтора часа. Но наша миссия не состоит в том, чтобы уничтожить. Нам нужно проследить и изучить существо. Поэтому готовьтесь на два дня, берите продукты и небольшие рюкзаки. И да, ещё кое-что: это существо не имеет принадлежности к полу. В смысле, его нельзя идентифицировать как мужчину или женщину, поэтому обращаемся как к третьему лицу.

Встречаемся через два часа у штаба, будут стоять две «Тойоты» с номерами «56» и «44». Все свободны!

После приказа «Болванчики» отдали честь и вышли. Мы последовали сразу за ними, в то время как Швейцар, наоборот, подошёл к Карату.

— Сарр, парни, кто такой этот Швейцар? — спросила я шёпотом, на что получила лишь пожимание плечами.

— Мне кажется, что это какой-то офицер разведки. Хотя он же привёл вас, это обычно рядовые делают. Так что чёрт его знает. А что? — поинтересовался Ворон.

Я, пожав плечами и засунув руки в карман, вальяжно пошла, плавно подтолкнув Берега.

Мои друзья засмеялись и будто дети стали потихоньку бороться. А что? Можем себе позволить подурачиться, ведь это может быть наш последний день. Но думать об этом совершенно не хотелось, поэтому я продолжила отвлекать себя этими шутками. Хотя те трое бойцов с автоматами и в бронежилетах как-то странно на нас посмотрели.

Когда мы выбрались из штаба с приподнятым настроением, Ворон и Берег изъявили желание сходить за какими-то нужными и невероятно важными вещами. Они направились куда-то в сторону «гаражей» — места ремонта наших машин.

Это место представляет собой два больших здания, отделанных железными листами, а внутри — выстроенных из дерева и утеплителя, так что можно было заниматься ремонтом даже зимой.

Изначально там стояли каркасы теплиц, но вскоре после основания базы полковник приказал оборудовать места под ремонт техники. Там даже танки ремонтируют и обслуживают, ну, по крайней мере, мне так рассказывали.

Сарра пошла за мной, и весь путь до общаги мы провели в молчании, но настроение от этого не испортилось.

Когда мы вошли, подруга хлопнула меня по плечу. Внезапно — я даже вздрогнула и отпрянула от неё.

— Буду ждать тебя для уборки, хе-хе.

Она посмеялась, а после всё такой же плавной походкой удалилась из виду.

Я, проводив её, прошла к своей квартире и открыла её. Меня, как всегда, встретила гнетущая тишина. Вроде бы можно подселить сожителя, но с условием, что мы будем одного пола.

Может, в будущем спросить у Сарры, не желает ли она разбавить одиночество квартиры? Всяко лучше, чем одной.