Я не вернусь

1

Газовые облака в мглистом пространстве Сферы сияли, переливаясь разноцветным свечением, порождаемым энергетическим ветром Нити. При столкновении излучаемых Нитью корпускул происходит возбуждение атомов и молекул газов, входящих в состав облаков. Излучение возбуждённых атомов в видимом диапазоне и наблюдается как сияние облаков, полыхающих яркими красками — от изумрудно-зелёного до пурпурного и фиолетового. Оттенки зависят от молекулярного состава среды.

Это зрелище на обзорных дисплеях меня всегда завораживало.

Сама Нить сверкала ослепительно-золотистым свечением в миллионах лиг отсюда. От внутренней границы Пояса. Нить уходила, казалось в бесконечность, где-то там, на невероятных расстояниях упираясь в полюса оболочки Сферы.

Внутренние планеты были, разумеется, не видны; они тонули в ярком свечении газовых облаков. Тем более не видно Ядро, испускающее Нить — оно ведь намного меньше любой планеты и совсем не отражает свет. Так, черная точка на золотистом волоске Нити. Эту точку и не разглядеть-то с большинства миров.

Я знала, что чем выше орбита планеты, тем больше её масса. И в необозримых безднах пространства, там, где излучение Нити, ослабевает настолько, что не способно уже вызвать свечение газа и согреть миры, медленно ползут, кружат по невероятно длинным орбитам настоящие гиганты, чудовищно-огромные, замерзшие, заледенелые. Их даже не видно — этих мертвых темных великанов — без специальных приборов.

Но мы, по большей части, путешествуем во внутренних областях Сферы, где много энергии, а многочисленные небольшие планеты и планетоиды приветливы к жизни, изобилуя теплом и жидкой водой.

Я хлебнула обжигающей таффы[1] из рассчитанной на условия невесомости кружки и перевела взгляд на другой дисплей. На нем демонстрировалась уныло-серая, испещренная ударными кратерами, поверхность каменной глыбы, трех лиг в поперечнике, возле которой завис наш «Таг».

Запиликал сигнал коммуникатора. Я невольно скривилась — вызывал У — и ткнула в сенсор комм-браслета.

Я ответила, стараясь, чтобы голос звучал как можно небрежнее:

— Ну?

В клипсе гарнитуры раздался столь неприятный мне голос навигатора, с раздражающими нотками вечной иронии:

— Госпожа Тана, позвольте вопрос?

Как всегда, он обращался ко мне не «капитан», или «командир», а «госпожа Тана». Словно подчеркивая, что настоящим лидером меня не считает. И не придраться ведь. Какого либо уставного обращения у нас на борту не принято — какое, к Зургу, «уставное обращение» у пиратов? А У был всегда крайне вежлив. «Госпожа Тана» — не подкопаешься. Почтительно же, вроде как. Но по отношению к девчонке — да, именно девчонке — звучало завуалированным издевательством. Конечно, обидно — я ж на этом корабле родилась, знаю его как свои пять пальцев, с детства...

— Ну? — повторила я с деланным равнодушием.

— Хотелось бы знать, так сказать, в общих чертах, госпожа Тана, сколько мы будем еще болтаться возле этой зурговой каменюки. А то меня, знаете ли, достало пить собственную рециркулированную мочу...

У меня буквально отвисла челюсть. Это походило уже на открытую провокацию.

— Пока не появится тот зургов транспортник, — максимально холодным тоном ответила я. — Я удовлетворила ваш интерес, У?

— Со всем уважением, госпожа Тана, но, в общих чертах, у ребят есть сомнения, что транспортник вообще здесь появится...

У ребят, значит. Ну-ну.... Уж не назревает ли мятеж?

— Ругхур не будет в восторге от ваших слов, У, — сухо сказала я. — Если он нанял нас для перехвата транспортника, значит транспортник будет.

— Ругхур... — протянул навигатор. — Только, не доверяю я ксено, госпожа Тана, вот оно как. Я буду говорить начистоту. Кто его видел, этого Ругхура? Сидит у себя в каюте безвылазно с начала полета. И что за груз на этом зурговом транспортнике; почему он так ценен? И что транспортнику делать у этой каменюки?

— Мы взялись за эту работенку, и аванс между прочим, уже уплачен. Следовательно, другого выхода нет, кроме как сделать дело. И пить рециркулированную мочу. Я понятно излагаю?

— Так-то оно так... — начал было У, но тут вмешался Кор-Гау.

— Прекратить базар, навигатор, мать твою растак! — раздался в гарнитуре хмурый голос старшего помощника. — Твоя задача — искать транспортник, а не чесать языком. За пространством следишь, Зург тебя дери?

— Слежу, слежу, Кор, — ворчливо, но снизив тон, сказал У и отключился.

— Извините, капитан, — старпом говорил со мной подчеркнуто уважительно, и я испытала прилив благодарности, — Что вмешался в разговор. Вы же знаете, У неплохой парень, да и все действительно на нервах, но подобные выкрутасы с чьей либо стороны я не потерплю.

Видимо, он говорил это для экипажа, несомненно, слушающего разговор. Давал понять, что всецело на стороне юной капитанши. Хотя бы из уважения к памяти моего отца. А авторитет Кора с моим не идет ни в какое сравнение и командирское кресло ему более бы приличествовало, чем мне...

— Хорошо, Кор, — несколько не впопад ответила я и отключилась.

Затем вызвала Ругхура по индивидуальному каналу, что бы никто не мог слышать мой разговор с ним.

— Да, — раздался в гарнитуре безэмоциональный, явно синтезированный автопереводчиком голос.

Я не знала, к какой ксенорасе принадлежал Ругхур, но вряд ли он мог говорить с людьми без посредства техники.

— У меня в команде брожения, — без предисловий начала я. — Мои люди хотят знать, когда прибудет транспортник.

— Ждать, — раздался синтетический голос в клипсе.

— Я понимаю, что надо ждать. Но сколько еще? Если добыча не появится в ближайшее время, мне будет трудно удерживать команду от неповиновения, и придется стартовать обратно к внутренним планетам. Аванс я вам верну за вычетом фактических расходов, и разойдемся.

— Неприемлемо! — мне показалось, что я слышу гневные нотки даже в механическом голосе автопереводчика. — Ждать транспортник. У нас контракт.

Я мысленно вздохнула. Ругхур, похоже, не собирался сдавать позиции.

— Я же вам объясняю... — вновь начала я, и тут завыла сирена тревоги.

---------------------------------------------------------

[1] Напиток аналогичный кофе.

2

— Зафиксировано включение двигателя в пятидесяти семи щелчках! По спектрометру — ионизированная аргоновая плазма, — раздался в клипсе голос У, комментирующего данные, которые я уже видела на своем дисплее. — Скорость уменьшается относительно нас. Тормозит.

— Боевая тревога! — скомандовала я по общему каналу и вновь переключилась на Ругхура. — Это транспортник?

— Возможно. Неожиданно. Рано.

«Зург тебя раздери, Ругхур! — мысленно выругалась я. — Тебе-то может быть и рано, но мне в самый раз! Пить рециркулированную мочу мне, может быть, тоже надоело. Конечно же, это тот транспортник. Кому тут еще быть?»

Я бросила взгляд на обзорный дисплей. Там, на фоне переливающихся облаков, далеко-далеко зажегся яркий лучистый огонек — выбрасываемая двигателем плазма.

— У, просканировать корабль!

— Госпожа Тана, — в голосе навигатора я ощутила колебание, — Они же засекут облучение радаром...

— Никуда они уже не денутся. Сканируй.

— Средний транспортник типа «Раттус-II», — спустя несколько секунд, в течение которых луч радара достиг корабля, отразился и вернулся назад, доложил У.

У меня на дисплее появилось изображение длинной штанги увенчанной с одного конца небольшой гондолой жилого отсека, а с другой — цилиндром реакторного отсека, друзами двигателей и «вздутиями» баков рабочего тела. Странно, к штанге не крепились характерные цилиндрические контейнеры для груза. Транспортник шел порожняком. Тогда зачем он этому зурговому Ругхуру? А вот то, что оружия нет — отлично. Обычно торговцы ставят какую-никакую электромагнитную пушечку. На случай встречи с такими, как мы. А вот эти не озаботились.

— У, сбрось данные сканирования нашему ксено, — велела я, и опять переключилась на канал Ругхура. — Этот корабль?

— Да.

Тут запищал зуммер.

— Нас облучают радаром, — немедленно сообщил У. — Так же идет автоматический запрос назвать себя.

— Не отвечать!

Я вызвала канонира.

— Снеси ему двигатели. Только аккуратно, Шеллу. Боеголовка, разумеется, не ядерная.

— Будет сделано! — весело откликнулся тот.

— Не лазер в нос обычно губит, а ракета промеж дюз! — довольно промурлыкала я финальную строчку знаменитой пиратской песенки.

Адреналин горячил кровь. Мой первый бой в роли капитана! Хотя какой это, к Зургу, бой? Расстрелять беззащитный транспортник — невелика заслуга.

Я включила тактический дисплей. Вот массивная каменюка. Вот зеленая точка, обозначающая наш «Таг». Вот красная точка транспортника. Вот линии траекторий. Постоянно меняющиеся цифры различных параметров.

Вспыхнула искорка, неторопливо ползущая от зеленой точки к красной. Ракета пошла.

И тут на обзорном дисплее лучистый огонек транспортника погас.

— Они выключили двигатель! — это У.

Понятно — пытаются сбить самонаведение ракеты по тепловой сигнатуре. Но это не поможет. Ракета наведется по данным радара.

— Нас продолжают вызывать.

— Не отвечать!

Я наблюдала, как неумолимо уменьшаются цифры, отображающие расстояние между ракетой и транспортником, а так же время до поражения цели. Меньше десяти минут.

Ярчайшая вспышка ударила по глазам. Я на несколько секунд ослепла. В гарнитуре — ругань и проклятья на общем канале.

— У, что случилось?!

Вместо навигатора отозвался Кор-Гау.

— Транспортник взорвался, капитан.

— Как взорвался? Почему?!

Зрение возвращалось, но перед глазами плавали цветные пятна.

Голос старпома оставался спокойным.

— Предположу, что самоликвидация. Подорвали термоядерное устройство. Реактор так рвануть не может. Это была бомба.

— Самоликвидация? Зачем?!

— Не могу знать, капитан. Видать, что-то такое было у них на борту, что они предпочли распылиться на атомы, лишь бы оно не попало в чужие руки. Полагаю, стоило бы спросить у нашего ксено...

Я тоскливо подумала, что мне сейчас предстоит крайне неприятный разговор с Ругхуром...