Восстание эльфов на Зандезе

Глава 1

Никонов прилетел на перекладных. Последний космический транспорт, на котором он добирался, следовал по маршруту далее, а на Зандезе высадился для пополнения запасов продовольствия и питьевой воды. Именно для этих целей космодром, если так можно назвать бетонный квадрат посреди неземных джунглей, и был оборудован.

– Да-да, здесь мы и обитаем, – пожаловался Никонову вышедший его встречать консул. – А что делать? Каждый должен нести свой крест. Вы Никонов, наш новый радист, насколько понимаю? Ну здравствуйте.

Консул был жирным и потеющим на солнце мужчиной. Он постоянно отирал лицо платком, а когда протянул правую руку для рукопожатия, сделался еще более неприятен. Мог бы заметить, что правый рукав у Никонова пустой: рубашка завязана у плеча узлом. Естественно, консул сразу же извинился и сменил руку, но настроение у приехавшего испортил.

Никонов потерял руку не так давно, еще не привык к инвалидности и часто, при неловкой ситуации, вспыхивал негодованием. Будь иначе, он на Зандезе никогда бы не оказался: работа космическим дезинсектором приносила отличный доход, официальный и неофициальный. Уничтожение венерианских клопов и марсианских аспидов – равно разводка клиента на бо́льшую, чем указано в официальной накладной, сумму – требовали мастерства, нарабатываемого годами. Но – нелепая случайность, и с выгодной профессией пришлось расстаться.

В Комиссии по космическому трудоустройству не придумали ничего лучше, чем послать новоявленного инвалида на курсы радистов, а оттуда уже – на Зандезе. Где, согласно подписанному контракту, Никонову предстояло провести ближайшие пять лет... с доходом, впятеро меньшим, чем у дезинсектора.

Никонов встряхнул головой, отгоняя злобные мысли, и попытался сосредоточиться на том, что вещал консул – его новый начальник.

– На самом деле здесь спокойно, вам понравится, – рассказывал консул, по пути к зданию, сиротливо притулившемуся к бетонной площадке. – Кроме нас, здесь обитает двое человек: мой заместитель Грибоедов и Марина, практикантка, но она всего на полгода. Рейсовые корабли прилетают раз в месяц, случаются нерейсовые, но нечасто. Забирают продовольствие и сразу улетают, чтобы не терять времени даром, – вот как сейчас.

Консул кивнул двойным подбородком на транспорт, на котором прибыл Никонов. Двое из команды, пользуясь роботизированными манипуляторами, загружали в корабельный трюм заколоченные ящики.

– А продовольствие откуда? – спросил Никонов.

– От эльфов, разумеется.

– От кого, простите?

– Так вы не в курсе, Никонов? – консул засмеялся и промокнул потную шею мокрым платком. – Эльфы, то есть аборигены. Официально они по-другому называются, но язык сломаешь выговаривать. Эльфы – куда проще, и название подходящее. Увидите их – сразу поймете почему. Они-то и поставляют продовольствие, нам и пролетающим кораблям. Не бесплатно, разумеется. В обмен на гаджеты: это проще, чем самим здешние фрукты выращивать или доставлять из Солнечной системы. Вообще, эльфы находятся на примитивной стадии общественного развития, могли и без консульства обойтись. Но нерушимые дипломатические традиции, вы понимаете. Идемте же, я познакомлю вас с сотрудниками.

Через пару часов космический транспорт, пополнив запасы продовольствия и питьевой воды, покинул Зандезе, а Никонов остался в качестве радиста.

***

Работа радистом оказалась несложной – для однорукого в самый раз. Требовалось зашифровать текст, чтобы по пути не перехватили враждебные цивилизации, затем, сверившись с астрономическими таблицами, выбрать оптимальное время и маршрут передачи.

Направленный сигнал следовал от одного транслятора к другому. Вся эта система – за счет расположения на неприметных планетах и астероидах, – находилась в сложных динамических отношениях с собой, но обучали на курсах космических радистов основательно, так что Никонов справлялся без труда. Если чего по неопытности не знал, тогда искал и находил в служебной документации.

В один из моментов штудирования инструкций он наткнулся на занимательные, хотя написанные на жуткой канцелярщине, абзацы. В Кодексе финансового и социального обеспечения лиц, находящихся на действительной космической службе, значилось, что на период военных действий денежное довольствие увеличивается вдесятеро, а начисляемый трудовой стаж – впятеро. При условии, что космослужащий не находится в анабиозе.

Это заставило Никонова призадуматься, даже проклятая культя перестала зудеть, как обычно.

***

На следующий день он решился побеседовать с консулом. Улучив удобный момент, заметил, как бы мимоходом:

– Уютная и спокойная планета, наша Зандезе, даже жаль.

– Чего жаль, Никонов? – клюнул консул на приманку.

– Того, что чересчур спокойная. Будь иначе, мы зарабатывали бы больше.

– Каким образом? – раскрыл рот консул, но как-то вяло, без энтузиазма.

Несмотря на тень и то, что рядом находился работающий вентилятор, толстяк вяло обмахивался платком.

Никонов пояснил:

– Во время военных действий финансовое довольствие увеличивается.

– Да ведь никакой угрозы нет, – ответил консул простодушно. – Эльфы – мирный народ, у нас с ними соглашение о сотрудничестве.

Никонов хотел возразить: ну какой мирный народ, если дротиками пуляют немногим ближе, чем снайперская винтовка пулями, – но сдержался, только предупредил:

– Марина говорила, они параноики. Достаточно взгляда исподлобья, чтобы дурить начали.

– Это да, – согласился консул. – Но я же стараюсь, – тут же добавил он жалобно. – Эльфийский язык изучил, а он, между прочим, сложный в освоении. Восемьдесят шесть дифтонгов, из них сорок семь шипящих. Да и в местной психологии поднаторел, так что опасаться вам, Никонов, совершенно нечего. У землян с местными стабильно дружеские отношения.

Никонов понял, что беседовать с консулом не о чем: не тот человек, с которым можно обтяпать взаимовыгодное дельце, – но мыслишку о повышении довольствия не оставил, слишком она казалась заманчивой.

***

Эльфы появлялись на космодроме раз в неделю, строго по вторникам, чтобы передать собранные фрукты, а взамен получить вожделенные гаджеты – плату за недельный урожай. При обмене товарами требовалось соблюдение эльфийского протокола, без которого обмен не мог быть совершен. В подробности Никонов не вдавался.

И вот наступил вторник – первый во время его пребывания на Зандезе.

В полдень в радиорубку вбежала практикантка Марина, с сообщением от консула: эльфы прибыли.

– Мужчины вышли встречать, а меня послали за вами, – тараторила Марина. – Наша задача простая: улыбаться и охранять их духовые трубки во время обмена. Обмен происходит в помещении. На входе люди показательно оставляют бластеры, а эльфы – духовые трубки, из которых стреляют. И безоружные проходят внутрь. А мы остаемся охранять оружие. Это церемониал такой. Эльфы и без трубок могут сжатым воздухом стрелять, у них так гортань устроена. Но дротиками из духовых трубок намного дальше получается. Главное, помните: эльфы мнительны, поэтому улыбайтесь и стойте смирно, не дергаясь. Я уже три раза оружие охраняла, ничего страшного.

– Тогда зачем я понадобился? – нахмурился Никонов.

– Ой, ну как же! Полагается встречать гостей всем наличным составом, иначе они могут обидеться.

Никонов и Марина поспешили к единственному выходу из здания и застыли на пороге, наблюдая, как консул и его зам Грибоедов препровождают десяток аборигенов.

Местные действительно напоминали эльфов, в первую очередь вытянутыми ушами. Еще у длинноухих имелись странные округлые ротовые отверстия, хотя общая антропоморфность не вызывала сомнений. Загорелые тела с развитой – не полностью копирующей человеческую, но производящей отрадное впечатление, – мускулатурой прикрывались циновками растительного происхождения. В руках с неестественно удлиненными пальцами каждый из эльфов нес полутораметровую духовую трубку, с воткнутыми в нее толстыми иглами с пушистыми разноцветными оперениями – дротиками.

Впереди шествовали земляне: консул, привычно обтирающийся платком и бойко щебечущий на неземном волапюке, и зам Грибоедов – сутулый мужчина с длинными свисающими чуть не до колен руками. Оба неестественно улыбались, время от времени оборачиваясь к эльфам: чтобы, насколько понял Никонов, еще раз продемонстрировать свое к ним благорасположение. Такую же официальную улыбку нацепила на себя Марина – и Никонов, проклиная тот день, когда потерял руку, а вслед за ней профессию, вынужден был кривляться аналогично.

Возглавляемая консулом процессия зашла в помещение и, в соответствии с выработанной церемониальной процедурой, принялась разоружаться. Земляне отцепили висевшие на боках бластеры, а эльфы – приставили к стеночке духовые трубки. После чего все проследовали далее, в столовую, ставшую в день эльфийского визита переговорной.

Марина погасила улыбку и сообщила:

– Минут десять, не больше. Скоро возвратятся. Скажите, а где вы раньше работали? Я как-то забыла спросить.

– Во Всепланетном бюро дезинсекции, – сообщил Никонов.

– И чем занимались?

– Уничтожал гадов.

– И там, наверное, руку… – догадалась Марина и тут же смутилась. – Простите, я не подумала…

– Может, мне пойти? – разозлился Никонов. – Зачем я здесь нужен, безрукий?

– Что вы, ни в коем случае! Эльфы могут обидеться.

– И часто они обижались?

– При мне ни разу. Но консул предупреждал, что обидчивы до чрезвычайности. Параноики практически.

Никонов бесился оттого, как низко пал. Вместо того, чтобы разводить лохов, которым досаждают инопланетные паразиты – занятие, требующее особого мастерства, между прочим! – он вынужден охранять тростниковые трубки аборигенов. И разглядывать девчонку, с которой ему по определению ничего не светит. Какой интерес у двадцатилетней практикантки к сороколетнему безрукому, на нищенском окладе?!

Ничего, он обязательно что-нибудь придумает!

По наитию, еще ни о чем не помышляя – в момент, когда Марина отвернулась, – Никонов отцепил от одной из эльфийских трубок приколотый дротик и сунул в верхний карман, в качестве сувенира.

Потом уже сообразил, что дротик может быть отравленным, и пожалел, что связался, но исправлять положение было поздно: Марина уже повернулась. Впрочем, дротик Никонов запихнул в карман аккуратно: яд, если и имелся на острие, не мог проникнуть сквозь плотную материю.

По коридору послышались шаги переговорщиков. Один из длинноухих уважительно нес в ладони попискивающий гаджет – дурацкую игрушку для слаборазвитых детей, еще и устаревшую. Вспотевший консул продолжал увлеченно щебетать, словно и не переставал, зам Грибоедов прикрывал спину.

Земляне подпоясались бластерами, эльфы разобрали духовые трубки – и все вывалились из помещения на бетонные плиты. Эльфы – вроде как довольные – направились к лесу, консул остался у двери, а за эльфами поехал на электрокаре Грибоедов.

Только теперь Никонов заметил, что на краю площадки сложены плетеные корзины с местными фруктами.

Не дожидаясь, когда Грибоедов погрузит в электрокар эльфийские дары, Никонов вернулся в радиорубку. Его не просили помочь: какой из однорукого грузчик?! А он не настаивал.

***

В следующий вторник длинноухие появились на краю бетонной площадки, но дальше не продвинулись. Делегацию встречало земное начальство: консул и его зам Грибоедов. Сблизившись, консул принялся обмахиваться платочком, а Грибоедов эмоционально жестикулировать, в свою очередь эльфы – явно недовольные – потрясали в воздухе боевыми трубками.

Никонов догадался, что недовольство вызвано пропажей дротика. Интересно, для длинноухих дротик действительно важен или придуриваются? Никонов принялся с интересом наблюдать за развитием конфликта.

Однако, конфликта не состоялось. О чем-то договорившись, земляне и эльфы направились в помещение, на традиционный обменный церемониал.

Никонов, с жевательной пластинкой во рту, вновь получил возможность лицезреть накачанные эльфийские тела и утыканное дротиками оружие. В сравнении с прошлым разом, эльфийцы показались Никонову чересчур нахмуренными, а что касается консула, он обливался потом и, принужденно улыбаясь, щебетал, как соловей, которому засовывают в глотку указательный палец.

Никонов и Марина остались на часах у сложенного оружия.

Никонов, кстати, не мог взять в толк, отчего эльфам не поставить собственный караул, ведь в данный момент они – невооруженные – находились в полной зависимости от принимающей стороны. Правда, у эльфов луженые глотки, способные причинить вред человеку даже без дротика – одним дуновением. Но Никонов сам не видел и продолжал сомневаться. Пробить тело концентрированным воздушным потоком? Наверное, дело все-таки не в луженых глотках, а в распространенных на Зандезе приличиях, обязующих довериться гостеприимному, тем более разоружившемуся в твоем присутствии, хозяину.

Странные правила. Если эльфы скандалили насчет пропавшего дротика, что они скажут, если… если…

Дождавшись, когда Марина отвлечется – на всякий случай отгородившись от нее спиной, – Никонов выплюнул изо рта жвачку и засунул ее в одну из духовых трубок, затем, как ни в чем не бывало, продолжил разговор.

Через десять минут эльфы покинули столовую и проследовали на выход. Грибоедов, как в прошлый раз, направился на автопогрузчике за вынесенными из джунглей эльфийскими фруктами, а консул пригласил Никонова и Марину к себе в кабинет.

Догадка Никонова относительно причины конфликта полностью подтвердилась.

– Произошла довольно неприятная история, – начал консул, пытаясь отдышаться, хотя за последние пятнадцать минут передвинулся не более чем на сорок метров. – Наши эльфийские друзья высказали некоторые претензии, сути которых я не понимаю. По их словам, во время прошлых переговоров пропал дротик. То есть эльфы считают, что пропал по нашей вине, а я полагаю иначе. Но на всякий случай хочу спросить у вас как людей, стоявших в почетном карауле возле сложенного оружия: не заметили ли вы странностей в поведении эльфов? Может, вы нашли эльфийский дротик в коридоре, подняли и случайно забыли? Прошу признаться, потому что у эльфов устарелые представления о чести. Для них потеря дротика – ужасное происшествие. Такой прискорбный инцидент получился.

Никонов и Марина переглянулись и пожали плечами.

Никонов с интересом наблюдал за консулом, явно пребывавшем не в своей тарелке.

– Да, – произнес консул. – Так я и думал. Мы ни при чем. Возможно, имеет место элементарная ошибка или хитрый дипломатический ход, только не разберусь, чего наши инопланетные друзья добиваются. Все-таки чужая душа потемки, особенно эльфийская. Стараешься-стараешься, а тут на тебе. Какой дротик, зачем кому-то понадобился дротик?! Это же заостренная деревянная палочка, ничего больше.

– Если бы дротик в коридоре отвалился, мы бы его нашли, – сообщила Марина.

Видно было, что огорчение консула не доставляет ей радости.

– Возможно, дротик отвалился на бетонке, – предположил Никонов, тоже грустя.

– На бетонке мы его быстро найдем, нужно поискать, – обрадовалась Марина.

– Или еще раньше, в лесу.

– Вот именно, – с готовностью подхватил консул. – Наверняка дротики у эльфов и раньше отваливались. Это же ненадежно – пришпиливать дротик к тростниковой трубке. Отверстие расшатается, дротик отвалится. А потом предъявлять официальные претензии консульству Земли – кто так поступает?!

– Никто из приличных гуманоидов, – вставил Никонов.

Консул отер покрасневшее лицо платком.

– И я о том же.

– Что вы намерены предпринять? – спросил Никонов, демонстрируя озабоченность. – Эльфы параноики, нам нужно принять меры безопасности. Я новичок в этих вопросах, но в Космическом уставе изложено. Придется объявить повышенную угрозу. Эта мера адекватна вызывающему поведению эльфов.

– Я вызывающее поведение не провоцировал! – застонал консул.

– Разумеется, – уверенно подтвердил Никонов. – Позвольте, я подготовлю радиограмму об угрозах для нашей безопасности.

В кабинет вошел зам Грибоедов, завершивший разгрузку фруктов.

– Я не могу! – всхлипнул, отвечая Никонову, консул.

– Что не можешь? – взмахнув длинными руками, заинтересовался сутулый зам.

– Повысить угрозу. Начальство не поймет, если мы не отгрузим продовольствие на следующий рейс. Наше консульство не только дипломатическое, оно еще для самообеспечения министерства, мы должны поставленную задачу решать.

Грибоедов как-то странно – пристально и угрюмо – посмотрел на Никонова.

– Разве угроза для нашей безопасности существует?

– Ты ж слышал… – начал консул.

– Я не знаю эльфийского, – напомнил Грибоедов. – Сдается мне, паниковать рано. Ничего страшного не случилось: поговорили с собратьями-гуманоидами и разошлись миром. Какая угроза для безопасности, если никто ни в кого не стрелял? Заурядное торговое недопонимание.

Толстяк встрепенулся:

– Да-да. Именно что торговое недопонимание. Через неделю образуется. Эльфы найдут потерянный дротик, снимут претензии и поставят нам продовольствие, как и раньше поставляли – на протяжении пятнадцати лет.

Никонов смекнул, что угрозу для безопасности не объявит – по крайней мере, пока. Впрочем, Никонов и не планировал добиться прогресса в финансовом и социальном обеспечении именно сегодня. Воспользовавшись ситуацией, он действовал экспромтом. Но скоро эльфы должны были обнаружить в одной из своих тростниковых трубок липкий комок земного происхождения: и как знать, насколько жевательная резинка согласуется с местными нравственными императивами?

Всю неделю Никонов не выходил из закрытого помещения. Хотя эльфы на бетонке не показывались, они могли поразить мишень из джунглей, с огромного расстояния. По уверениям старожилов, эльфийские дротики летали далеко и метко.

***

В следующий вторник длинноухие на церемониал обмена не явились, впервые за пятнадцать лет со времен заключения торгового соглашения.

– Что же делать? – причитал консул, в непреходящей испарине.

– Призови их, – посоветовал Грибоедов.

Никонов не знал, как призвать эльфов – те не пользовались другими земными гаджетами, кроме бесполезных детских игрушек, – но скоро узнал.

Силами консула, его зама Грибоедова и практикантки Марины на бетонной полосе соорудили костер. Увечный Никонов участия в подготовительном мероприятии не принимал, но зорким взглядом следил за тем, как остальные таскают из близлежащих джунглей сухие сучья и складывают в кучу.

Хворост облили горючей жидкостью, и костер вспыхнул. В небо вскинулось высокое пламя, оканчивающееся чадящим черным шлейфом.

И почти сразу из джунглей показались они – эльфы. Восемь или десять фигур, не меньше. Длинноухие окружили землян, и начались переговоры, не сулившие Никонову ничего приятного – в том смысле, что опознать комок жевательной резинки, если он будет предъявлен, не составит труда.

К тому времени Никонов отбросил последние сомнения и был готов на все. Повышающий коэффициент сулил солидное денежное довольствие – даже большее, чем дезинсектор имел раньше. Поэтому действовать надлежало умело и решительно.

Воспользовавшись тем, что Марина, таскавшая дрова наравне со всеми, не успела вернуться в консульство до появления эльфов и в настоящий момент находилась где-то посередине, на бетонной полосе, – следовательно, Никонову никто не мешал, – он выполнил кое-какую предварительную подготовку, затем прицелился из бластера и нажал спусковой крючок.

В смешанной – из эльфов и людей – толпе произошло замешательство, затем раздались крики и отчаянный эльфийский свист. Смешанная толпа развалилась и устремилась в противоположные стороны: длинноухие бежали к родному лесу, а люди – к расположенному у края бетонки консульству.

Никонов палил уже не переставая – по эльфам, разумеется, – хотя не был уверен, что прицельно. Он впервые в жизни стрелял из бластера: даже не ожидал, что это окажется таким увлекательным занятием. Чтобы не стать легкой мишенью, Никонов вбежал в консульство и палил из окна – до тех пор, пока последний длинноухий не скрылся в лесной чаще, только тогда прекратил стрельбу.

Дым от бластера рассеялся, и Никонов смог оценить обстановку. Эльфы – как живые, так и мертвые – на поле брани отсутствовали. Возможно, некоторые прятались за продолжавшим чадить костром. Люди возвращались к зданию, но как-то медленно – Никонову показалось, что один из них ранен: судя по расплывшейся фигуре, это был консул.

Через десять минут выяснилось, что так оно и есть: Грибоедов помогал идти, а фактически тащил на себе раненого толстяка. Лицо консула было бескровным, зато крови хватало на одежде: жидкость вытекала из ран, нанесенных эльфийскими дротиками.

Когда люди приблизились, Никонов выскочил из двери и помог затащить раненого внутрь.

Дротики торчали как из груди, так и из спины консула, поэтому частично их пришлось вынуть, чтобы уложить раненого на спину. Кровь из порезов на консульском теле хлынула новым потоком.

– А где Марина? – вскричал Никонов, якобы возбужденно.

– Убита, – ответил Грибоедов.

– Сволочи! Сволочи!

Никонов ринулся за дверь, чтобы выпустить в сторону врага несколько беспорядочных бластерных зарядов, но в джунгли не побежал. Он на самом деле испытывал острое сожаление оттого, что не успел трахнуть Марину. Хотя секс представлялся проблематичным даже в том случае, если бы практикантка вернулась. Слишком большая разница в возрасте, слишком серьезное увечье…

Отстрелявшись, Никонов обнаружил направленное ему в грудь дуло грибоедовского бластера.

– Какого хрена ты начал?

Предвидя этот вопрос, Никонов изумился почти искренне:

– Я??? Да ведь они первые начали!

– Ничего подобного. Мы вели переговоры, когда ты саданул из бластера.

– Длинноухие первые выстрелили, чуть-чуть не попали. Смотрите…

Никонов вывел Грибоедова за дверь и с осторожностью – выстрелы из джунглей могли еще последовать – продемонстрировал дротик, торчащий из пластмассовой фурнитуры на уровне своей шеи. В этом и заключалась предварительная подготовка к операции: перед выстрелами воткнуть в пластик эльфийский дротик.

– Вот здесь я стоял, когда в меня пальнули. Решил, что вам не выбраться, и начал стрелять. Вы выбрались благодаря мне, разве нет?

Грибоедов осмотрел торчащий из фурнитуры дротик... но нет – не поверил, лишь с сомнением пробурчал:

– А, все равно уже, дело сделано.

Продырявленный толстяк застонал и потерял сознание. Его кинулись перевязывать.

Напряженные отношения между Никоновым и Грибоедовым сохранились и в дальнейшем, особенно после того, как в переданной на Землю радиограмме появилась, по настоянию Никонова, приписка о произошедшем на Зандезе вооруженном конфликте. Инцидент квалифицировался в соответствии с межгалактическим пактом «Об основах галактического урегулирования отношений между разумными цивилизациями». Так как консул находился без сознания – в недееспособном состоянии, – радиограмму, как высшее на Зандезе должностное лицо, подписал его зам Грибоедов.

Никонов добился своего: с этого дня довольствие сотрудникам консульства начислялось в десятикратном размере. Это не могло не радовать.

***

За время осады Никонов и Грибоедов почти не общались. Впрочем, их отчужденность несколько уменьшилась, ведь люди находились по одну сторону баррикад.

Две недели до прилета подмоги – долгий срок. А вести переговоры с эльфами некому: консул при смерти, выживет до прилета спасателей или нет, оставалось неясным, – поэтому на взаимопонимание с длинноухими рассчитывать не приходилось.

И действительно, через десять дней начался штурм. Никонов надеялся, что эльфы поразмыслят и откажутся, но нет – не срослось. А зачем тогда ждали десять дней – не штурмовали консульство сразу? Нравственный императив, наверное.

Сначала по металлической обшивке застучали дротики, но реальной опасности для здания они не представляли: помещение для космического персонала проектировали на совесть. В некоторых местах – там, где дротики попадали в одну точку, – обшивка прогнулась, но с честью выдержала.

Эльфы могли долбить в одну точку до бесконечности – снаружи им никто не мешал, – но, видимо, сообразили: пробитое в стене отверстие не даст решающего преимущества. Здание было обширным: метров сорок на восемьдесят, – долбить пришлось бы долго. Поэтому стук дротиков о стены прекратился.

Следующим шагом стало применение тарана, причем долбили грамотно – в дверь. Гуманоиды, чтобы их черти побрали!

На этот случай Никонов договорился с Грибоедовым: сначала они отстреливаются, пытаясь не допустить врагов внутрь помещения. Если не получается, отступают к складу. Там металлические запоры – важно, что открывающиеся как снаружи, так изнутри, – но изнутри запор можно заблокировать, а стены на складе толстые, гораздо толще стеновых перекрытий. На бронированном складе можно продержаться еще несколько дней.

Следуя намеченному плану, на склад перетащили раненого консула и запасы продовольствия – не только земного, но и местного, из оставшихся запасов. Фрукты на Зандезе урождались питательными и долгоиграющими – в смысле, сохранялись долго, – поэтому представляли немалую пищевую ценность.

И вот штурм начался. Эльфийские воины, не трогая защищенные бронированными жалюзи окна, попытались вынести входную дверь. При этом применили таран классического типа, в виде бревна плотной древесной породы. Дверь под мощными ударами прогибалась, но выдерживала – надолго ли?

Никонов и Грибоедов заняли позиции напротив двери, готовые в любой момент отступить. Никонов держал бластер в единственной руке, Грибоедов – в обеих, и еще пара висела за поясом. Другого оружия в консульстве не имелось: поражать толпящихся по внешнему периметру не представлялось возможным.

В конце концов дверь не выдержала и проломилась. Сейчас же Никонов и Грибоедов принялись садить из бластеров в образовавшийся проем, постепенно заполнявшийся длинноухими, живыми и мертвыми.

Осажденные не могли сдержать напор врагов, которых имелось в избытке, поэтому через пару минут бешеной пальбы вынужденно отступили. Грибоедову при этом не повезло: он получил дротиком в икроножную мышцу и, нелепо взмахнув длинными руками, завалился на спину. Никонов, отстреливаясь из бластера, потянулся правой рукой, чтобы схватить Грибоедова и потянуть к спасительному складу, но с ужасом вспомнил, что рука отсутствует. Тогда рефлекторно бросил пистолет в сторону наступающих эльфов и, единственной своей рукой ухватив Грибоедова за край одежды, потащил за собой. Хорошо, что Грибоедов выхватил из-за пояса заряженные бластеры и прикрыл отступление. Оружие в его длинных жилистых конечностях вспыхивало, источая смерть и разрушение.

Уже в кладовке, когда запоры были успешно заблокированы изнутри, возбужденный Грибоедов как-то сразу размяк и расхохотался:

– Я думал, ты крыса, Никонов. А ты всего лишь – канцелярская. В соответствии с Космическим уставом… – передразнил он.

В углу, на принесенном матрасе, покоился консул: окровавленная, в бессознательном состоянии, туша.

Оставшиеся за дверью эльфы сначала безрезультатно в нее колотились, потом, насколько мог понять Никонов, приступили к обдумыванию нового нравственного императива... но не успели.

Через четыре дня на Зандезе опустился десантный корабль с Земли. Эльфов отбросили в джунгли, а осажденные получили свободу.

***

В дверь радиорубки постучали.

– Позвольте?

– Пожалуйста.

Вошел капитан десантного корабля – человек немолодой, с суровым загорелым лицом, много повидавший и переживший.

– Хочу засвидетельствовать почтение героям Зандезе.

– Прям уж героям… – заскромничал Никонов.

Но, если честно, он чувствовал себя героем. А кому еще, как не героям, начисляют оплату по десятикратному тарифу?! Радист находился в осажденном консульстве в течение двенадцати дней, а довольствие получит за сто двадцать – разве не чудесно?

Между тем капитан десантного корабля развивал начатую мысль:

– Отразить нападение племени аборигенов – это героизм. Можете быть уверены: второго нападения не повторится – слово десантника. Джунгли вокруг космодрома выжжены напалмом на пару километров, саперы устанавливают минные заграждения. На Зандезе останется рота моих ребят – война есть война, – но корабль возвращается к месту постоянной дислокации. Заодно эвакуируем раненого. Ему требуется квалифицированная помощь.

– Консул был мне как отец, – произнес Никонов, скорбно потупившись.

– Почему был? Может, еще выкарабкается.

– Я в это верю.

– Вылет через час, – сообщил капитан. – Собирайте вещи.

– Спасибо, но я получил радиограмму с предложением, – ответил Никонов. – Только что. Грибоедов назначен новым консулом, я остаюсь его заместителем. Есть некоторые обстоятельства… В общем, во время нападения погибла девушка-практикантка, ее звали Марина. И я симпатизировал этой девушке, понимаете?! Поэтому я никуда с Зандезе не улечу, эта планета слишком дорого мне обошлась.

В момент произнесения речи Никонов свято верил в свои слова.

– Понимаю, – капитан десантников протянул для прощального рукопожатия правую руку. Заметив ошибку, крякнул и сменил на левую. – Мне сообщили, вы спасли жизнь товарищу. Намерен ходатайствовать о награждении вас Орденом Космической Отваги. Горжусь, что в космосе работают такие люди, как вы. Так держать, радист!

Они поручкались и расстались, премного друг другом довольные.

Сразу же после визита капитана десантников Никонов полез в «Кодекс финансового и социального обеспечения лиц, находящихся на действительной космической службе» посмотреть, полагаются ли преференции награжденным Орденом Космической Отваги. И, представьте себе, нашел!

Если так пойдет дальше, через пару лет он выслужит приличную пенсию.