Волки Селивана

Личный выбор адмирала Вересаева

Корабль скользил на грани фотосферы и хромосферы, словно отчаянный сёрфер по гребню океанской волны. Изящное веретено чужака выписывало спирали и зигзаги, взмывало вверх и ныряло вниз, ведя замысловатую партию в космическом танце. Обнаружить незваного гостя планетарными сканерами не было никаких шансов – близость солнца системы Росса сбивало с толку любую электронику.

Бассьер почувствовал, как застучало сердце: охотники нашли логово хитрого зверя.

– Это разведчик спангов, командир? – шёпотом спросил лейтенант Альер.

На мостике царила благоговейная тишина. За полтора земных года войны люди привыкли попадать в ловушки коварного врага. Лично Бассьеру доводилось уносить ноги от флота спангов, теряя корабли и экипажи. Но сейчас преследователи и жертвы поменялись местами. Вот он – шанс морально переломить ход борьбы. Бассьер опомнился.

– Экипажу приготовиться к бою! Эсминцам стеречь космос – не дайте спангу уйти. Прижимайте его к звезде!

Слушая отклики офицеров, командир радостно ловил растущую победную уверенность в их интонациях. Загоняйте зверя!

– Торпедные установки готовы!

– «Кассар» на орбите…

– «Флореаль» докладывает…

– Спанг меняет курс…

«Всё-таки Вересаев – гений, – подумал Бассьер. – Я вначале ему не поверил: зачем бросать наблюдателя так близко к нашей обороне? Но если успехи спангов только этим и объясняются: наглая детальная разведка и, как следствие, доскональное знание систем обороны? А затем – стремительный массированный удар, не оставляющий ни малейшего шанса защитникам».

– Главный калибр готов! – сообщил Альер и следом, понизив голос, поинтересовался. – Вам не кажется, что он крупноват для разведчика?

Спанг, маневрируя в фотосфере, готовился к бою. Бассьер, нахмурясь, вывел на личный экран картинку чужого корабля. Спанг, действительно, выглядел немаленьким.

– Компьютер, классифицируй!

– Корабль принадлежит неизвестному типу, информации нет.

Бассьер в сомнении закусил губу.

– У него корпус как будто татуирован, – добавил Альер.

Спанг, словно желая похвастаться, блеснул бортом, украшенным замысловатой вязью и пейзажами иных миров. Если бы Бассьер захотел найти земной аналог, то решил бы, что инопланетный художник использовал золото и драгоценные камни.

– Главный калибр ждёт приказа, – напомнил Альер.

– Запросите капитуляцию на всех волнах, – вдруг сказал Бассьер.

– Но…

Командир раздражённо махнул рукой. Он не терпел неясностей.

– Дадим им тридцать секунд. Никуда не денутся.

Альер открыл было рот для возражения, но его перебил офицер связи.

– Кажется, есть ответ! Я не уверен, но они…смеются.

Бассьер с облегчением улыбнулся.

– Залп!

И все сомнения исчезли в смертельных вспышках. Главный калибр тяжелого крейсера «Океании» вновь подтвердил свои прекрасные характеристики.

***

Линкор «Севастополь» висел на полярной орбите Костромы – человеческой колонии системы Росс.

В роскошной кают-компании адмирал Вересаев слушал доклады подчинённых. Ворот адмиральского мундира был расстёгнут. Вересаев дымил сигарой и то и дело потягивал из бокала коньяк. Стол красного дерева, инкрустированный серебром, был заставлен закусками. В ближнем кругу Вересаев не утруждал себя и коллег жёсткой дисциплиной.

– Таким образом, – заканчивал доклад командующий планетарной обороной, – все перехватчики перераспределены по временным базам, на постоянных стоят муляжи. Ракетные батареи спутников передислоцированы – ваше решение о создании резервных бункеров пришлось очень кстати.

Вересаев кивал тяжёлой головой, поглядывая сквозь дым на экраны, где тянулись списки подразделений. Трёхмерная модель звёздной системы мерцала красными точками, указывая на изменения в положении минных полей.

– Я доволен, – звучно сказал он. – Каких-то два дня, и совершенно новый рисунок обороны. Если бы ещё эскадру Бассьера у нас не отобрали…

– Ты думаешь, спанги нападут? Невзирая на фиаско с разведкой? – контр-адмирал Горобцов знал Вересаева давно и обращался на «ты».

– Если не нападут они, нападём мы, Ростислав.

Вересаев щёлкнул пальцами – модель укрупнилась, демонстрируя подсвеченные звезды, – кроваво-красный клин захваченных планет остриём тянулся в сердце человечества.

– Мы на фланге их главного удара, – Вересаев навёл световую указку, заставив систему Росс засиять федеративным сине-зеленым биколором. – Спанги просто обязаны подавить нас, если не хотят получить рейд по тылам своих флотов, движущихся к Земле. А без разведки их атака придётся вслепую.

– Пошлют ещё одного шпиона, – пожал плечами Горобцов.

– Не-ет, – усмехнулся Вересаев. – Флот спангов уже в пути. Они рассчитывают на внезапность и вынырнут из гипера максимально близко к нашим позициям.

– Ты хочешь сказать…

– Да! Они ни черта о нас не знают, потому что привыкли получать полную картину за считанные минуты до атаки. А сейчас все их данные устарели, а новых не будет.

Адмирал бросил остаток сигары на блюдце. Окурок протестующе зашипел.

– Господин адмирал! – обратился командующий планетарной обороны. – Вас требует губернатор планеты. Он недоволен привлечением гражданского населения и…

– Бунтом грозит? – улыбнулся Вересаев.

– Он ставит вопрос об отзыве ополчения и прекращении продовольственного снабжения. Кострома имеет статус автономии, и губернатор вправе...

Адмирал тяжело поднялся, застёгивая мундир. Широкое лицо с грубыми чертами помрачнело.

– Вы думаете, спанги наши враги? Ничего подобного – все эти склоки губят нас гораздо сильнее. Одним умникам с Луары не нравится, что я послал Бассьера в бой, якобы экономя собственные корабли. Другим, что мы заставляем население себя же защищать. Пойду напомню губернатору про законы военного времени.

***

Командный мостик «Севастополя» отличала строгость и простота, словно в пику личным вкусам адмирала. Сам Вересаев, в строгой серой форме с поблёскивающими значками полного адмирала, неподвижно застыл в кресле.

Рыхлая Человеческая Федерация, которая, по сути, состояла из самостоятельных планет, давно грызлась в бесчисленных конфликтах. За годы пограничных конфликтов Вересаев смог подняться от офицера лёгкого крейсера до полного адмирала. Он умел и любил воевать.

Война со спангами заставила колонии забыть прежние склоки, но создание единого командования шло со скрипом. Образованный Конвент больше напоминал координационный комитет, чем военный штаб. Даже после первых сокрушительных поражений флот формировался по национально-планетарному признаку, вызывая трения между командующими и бесчисленные согласования интересов. Спанги таких проблем не имели.

Трудностей добавляла организация гражданской власти, имевшая свои прерогативы даже в военное время. Вересаев с отвращением вспомнил недавний разговор с губернатором, который нудно перечислял ущерб, нанесённый нарушением прав собственности, самоуправством военных и прочая, прочая, прочая. И ведь он, хитро поблёскивая маленькими глазками, на что-то явно намекал. Воевать не хотят — вот что. Ни губернатор, ни те, кто за ним стоит.

Спанги налагали на оккупированные планеты тяжёлые повинности, но в геноциде замечены не были. На планете всё оставалось как прежде. Вот и размышляет сейчас губернатор сотоварищи над нехитрой дилеммой: не проще ли мирно договориться с чужими, чем рисковать своей головой при обороне? И никакие доводы о единстве человеческой расы их не убедят, своя рубашка ближе к телу. Если бы на месте Вересаева был другой командующий, то губернатор был бы более откровенен и решителен, хотя наверняка и сейчас власти Костромы окольными путями пытаются выйти на захватчиков.

– Доложите обстановку, – прервал он свои раздумья.

– Никакой активности противника не регистрируется, аванпосты спангов не наблюдают, – тут же отозвался адъютант.

– Дайте подробную сводку по аванпостам. Меня интересуют любые возмущения гиперполя.

Четверо суток прошло с момента уничтожения разведчика спангов. По всем расчётам адмирала в системе Костромы должны были уже кишмя кишеть враги.

– Контр-адмирал Горобцов на связи.

– Слушаю.

– Высшая степень готовности действует уже двадцать часов, господин адмирал. По уставу…

– Предложения?

– Снизить. Или перейти к плану «Б».

– Отказываю. Ждём.

– Слушаюсь.

Вересаев исподлобья осмотрел рубку. Все на местах, нервы натянуты. Высшая степень – это боестолкновение в любую секунду. Он понимал, что Горобцов прав, но не до конца.

– Адъютант! Известия из центральных систем есть? Какие планеты подвергаются нападению?

– Сообщений такого рода не поступало.

– С Луары тоже?

– Нападения нет. Однако они высказывают озабоченность, что эскадра Бассьера до сих пор не выходит на связь.

Не выходит, странно… Вересаев задумчиво барабанил пальцами по пластиковому поручню кресла. Где он просчитался? Спанги сменили тактику? Или передумали наступать на главном направлении? Или?

Часы неумолимо отсчитывали секунды. На палубах кораблей, в тесных кабинах истребителей, за пультами ракетных батарей люди ожидали боя. Молчание космоса проникало в души, вызывая тревогу и желание что-то сдвинуть, изменить, броситься в атаку или, махнув рукой, напиться до беспамятства. Каждый прыжок секундной стрелки бьёт по нервам, как смычок по струнам. Двадцать часов… Тик-так…

– Спанги в секторе 16-альфа-зет!

Вересаев был готов поспорить, что в душах тысяч его подчинённых вспыхнула радость.

Четыре авианосца с начинкой из смертоносных сигар бомбардировщиков и истребителей, тяжелые корабли, фрегаты – полноценный флот спангов разворачивался в сорока миллионах километров от Костромы. Как раз в близости минного поля.

– Подрыв флагманского авианосца!

Ликующие крики наполнили рубку «Севастополя». Непрофессионально… очень непрофессионально. Но так по-человечески…

– Тишина на мостике! – гаркнул Вересаев. – Третьей и четвёртой флотилии эсминцев произвести торпедный залп.

– Есть!

Маховик боя раскручивался медленно, учитывая расстояния. Но в душе Вересаева рос холодный огонёк уверенности в победе, как у гроссмейстера, который знает, что, несмотря на все действия визави, ещё два десятка ходов и всё. А пока обречённый имеет право надеяться на чудо.

– Активность в секторе 23-гамма-эпсилон!

Вересаев не успел понять, что случилось, как адъютант зачастил:

– Спанги в секторе 29-каппа-пси! Три флотилии фрегатов в секторе 22-сигма-альфа! Линкоры класса «Мегатонна» в секторе 16-омега-омега! Крейсеры на подходе к четвёртой планете.

Система Росс полнилась кораблями чужих, словно рыбный косяк решил поместиться в домашнем бассейне.

– Пять полных флотов, – выдавил офицер наблюдения. – Это…это…

Кто-то матерно выругался.

– Молчать!

Взбешённым адмирала Вересаева видели редко, но в такие минуты он становился страшнее любых спангов.

– Всем кораблям – отступить к зоне ракетных батарей спутников. Доложить в Конвент – мы сражаемся с главными силами, пусть предпринимают контрнаступление. Наша задача – связать спангов боем.

Он свирепо оглядел зал и добавил:

– Паникёров расстреливать на месте!

Гроссмейстер ошибся, сев играть с боксёром. Эта мысль пришла к нему в момент, когда кроме висельного юмора уже ничего не оставалось.

***

Круг ледяного сияния. Перед глазами мельтешит разноцветье искр. В учебниках для флотских врачей этот симптом относят к последствиям применения лучевого парализатора. Вересаев с усилием встал на одно колено. В голове тупо отозвалась боль.

– Где я? – прокашлял он.

В ответ из тьмы на обыкновенный деревянный табурет лёг синий сноп света. На табурете лежал когда-то подаренный Вересаеву антикварный «маузер». Адмирал нашёл в себе силы подняться, машинально поправив прожжённый мундир.

– В твоём оружии есть один заряд, ты можешь лишить себя жизни, – пролязгал голос. – Но не спеши.

– Кто вы такие? Что за театр?

– Ты адмирал Вересаев.

– Да.

– Зачем ты приказал убить…?

Лязг превратился в визгливую трель, и Вересаев не разобрал, что имелось ввиду. Он сделал шаг к табурету. «Логичнее была бы петля, – пришла странная мысль. – Но так даже лучше – почётнее»

– Русский язык сложный, точно не перевести, – пожаловался голос. – Ближайший аналог – Звёздный брат. Зачем ты убил Звёздного брата?

Вересаев попытался вспомнить последние минуты, перед тем как он потерял сознание – истерзанный «Севастополь» падал на планету, атакуемый роем истребителей спангов. Какой ещё Звёздный брат?

– Так назывался ваш авианосец? Его я убил?

– Потери в бою несущественны.

Вересаев искренне рассмеялся.

– Не припомню у спангов таких потерь при атаке планет.

– Ты достойно сражался. У нас нет вражды к тебе за это.

– Тогда я не понимаю.

Вересаев погладил рифлёную рукоять «маузера» – хватит ли сил поднять это чудовище? Веса больше килограмма, а руки трясутся от слабости.

– Ты убил Звёздного брата у вашего солнца. Ты убил его руками своего подчинённого. Перед смертью он нам всё рассказал.

– Вы убили Бассьера?

– Его смерть была достойной.

– Это всё из-за разведчика?

– Звёздного брата, – металлический голос был терпелив. – Он молился перед боем.

– Ого, – искренне удивился Вересаев. – Я был убеждён, что это ваш шпион. А зачем этот брат тут молился?

– Звёздный брат, – поправил голос. – Он умеет говорить со светилами – они говорят, что нам делать дальше. Эта звезда хотела говорить.

– Я не понимаю.

– Значит, ты заявляешь, что убил молящегося несознательно? Не знал, что отдаёшь кощунственный приказ?

– А разведку он не вёл?

– Вёл, – признал голос. – Но это было не главное.

– Мне всё равно, – ответил Вересаев. – Если этот ваш Звёздный брат шпионил, значит поделом – вы попались в мою ловушку.

– Мы прилетели мстить. Всеми силами.

– Если бы я знал, что так будет, тем более бы его уничтожил, – пожал плечами Вересаев. – И поломал бы все ваши планы.

Невидимый собеседник замолчал, видимо, ошеломлённый таким заявлением. Ощущение театральности происходящего не оставляло адмирала. «Гул затих, я вышел на подмостки, – пришли на ум знакомые строки».

– Ты спанг, – констатировал собеседник. – Мы предлагаем тебе стать одним из нас.

– Чего-чего? – поразился Вересаев, убирая пальцы с пистолета. – Я – человек.

– Это тоже. Но спанг выше.

Свет погас и зажёгся снова, на этот раз во всём помещении, так что Вересаев, когда привыкли глаза, смог разглядеть свою публику.

Полукругом сидели, парили, лежали представители пары десятков рас. Он узнал только одно существо – их находили в остатках вражеских кораблей, этих червеобразных люди и называли спангами.

– Выслушай нас до конца, а потом можешь принять решение, – откуда шёл голос, адмирал так и не разобрал.

– Когда-то существовала раса спангов, оставившая название нашему союзу, сейчас их почти не осталось. Но дело не в этом. Спанги призваны объединить галактику – не потому, что мы сильнее или многочисленнее вас, а потому, что ведаем будущее дальше, чем вы, знаем больше, чем вы, и желаем более высшего, чем вы. Те из наших противников, кто доказывает делом свою сознательную самоотверженность, достойны быть среди нас. Кто знает, может, новый спанг тоже сможет возвыситься и слушать звёзды.

– Как Звёздный брат?

– Возможно, он станет Звёздным братом и поведёт нас. Невозможно завоёвывать Галактику, не постигая звёзд, не меняясь самим. Кто не хочет взрослеть – тому место в планетарных колыбелях.

– Вы намекаете на людей?

– Не только. Галактика велика. И воюем мы на разных фронтах. Если ты примешь наше предложение, то не будешь воевать против своих соплеменников. Мы видим, что тебе сложно. Ты знаешь, что мы оккупировали многие планеты людей. Не скрою, их судьба не очень завидна – они будут работать на нас, будут сыты и довольны, но мы никогда не позволим им перечить нашей воле.

– Вы жестоки.

– Возвышение жестоко, – возразили спанги. – Особенно для тех, кто не хочет возвышаться.

Существа разглядывали его, как казалось Вересаеву, с любопытством и лёгкой снисходительностью. «Я хорошо сыграл свою роль, – подумал он. – Публика впечатлена». Ладонь вернулась на рукоять «маузера».

Он вдруг вспомнил лицо губернатора Костромы и остро захотел хряснуть его этим допотопным мастодонтом по толстым губам. «Из-за таких мы и проиграем, – мысль резанула остро, как бритва. – Они все смотрят под ноги, блюдут свой местечковый интерес, а так не увидеть звёзд». А он сам? Лично сам адмирал Вересаев на что способен?

Волки Селивана

Анатоль вызвался в абордажную команду добровольцем. Его фрегат надолго встал на ремонт, дел никаких не было, а инициатива среди Волков Селивана приветствовалась – Анатоля тут же поставили под начало хмурого сержанта, вручили маломощный внутрикорабельный лучемёт и кратко обрисовали задачу.

Налёт на конвой спангов оказался успешным – три истребителя, сопровождавших несколькоместных транспортов, Волки уничтожили без потерь. И, против обыкновения, один из кораблей? не самоликвидировался, оставшись дрейфовать между четвёртой планетой и поясом астероидов. Здесь, в системе Валори, располагалась одна из немногих известных баз спангов. Атаковать конвой под её носом было верхом наглости, но Селиван был не просто нагл, а виртуозен в своей наглости.

Его флагманский лёгкий крейсер висел сейчас над тройкой спускающихся абордажных шаттлов. Память Анатоля нарисовала хищный острый силуэт «Серого волка», с носом, раскрашенным под распахнутую кроваво-красную пасть акулы. Где-то там, на мостике, сейчас сидит Селиван – бывший каперанг звездной системы Росса, ныне самопровозглашённый командир Волков, рыскающих по тылам спангов. Только вот эти тылы – человеческие системы, оккупированные, уничтоженные или даже добровольно сдавшиеся захватчикам. «Мы партизаны, – любил повторять Селиван. И Анатоль невольно замирал, разглядывая на экране обезображенное шрамами лицо командира – Селиван специально не брился, чтобы лишний раз не пугать подчинённых, но помогало слабо. Мы – партизаны, мы в своём космосе, а они – в чужом. Поэтому…»

Поэтому обломки вражеских истребителей болтаются в вакууме. Шаттл тряхнуло.

– Двенадцать минут, – предупредил сержант. – Потом надо убираться.

***

Анатоль не сделал из своего, казавшегося игрушечным, лучемёта ни одного выстрела – команда с первого шаттла успела зачистить путь к рубке управления. Ступая по гулким коридорам старого грузовоза, Анатоль насчитал четыре трупа спангов, свернувшихся обугленными смертными кольцами. Запах горелой плоти чужих шибал даже сквозь фильтры штурмовых скафандров.

В рубке их ждал сюрприз. Живой спанг, извивавшийся под каблуками бравых штурмовиков из личной охраны Селивана. Чёрт возьми!

Большеголовый, бородатый, с болтающимся на боку снятым шлемом – Селиван собственной персоной. Анатоль невольно стянул шлем и встал по стойке смирно. Командир держал речь, помогая себе энергичными взмахами лучемёта необычной формы. Анатоль только сейчас заметил, что на коленях перед Селиваном стоят двое людей с отчаянными лицами.

– Чем отличаются спанги от нас? – вещал Селиван. – Тем, что не видят, как мы? Да у них вообще нет глаз, это черви.

Он брезгливо ткнул дулом в тело спанга.

– Но черви они только по плоти. Их так создала природа, или дьявол, или кто там ещё? А вы… Черви по духу, вот кто вы! Вы нанимаетесь на работу к оккупантам, вы получаете свои серебряники, вы готовы терпеть их вонь ради денег.

– У меня семья, – возразил кто-то из пленных.

– И для этого ты полез в космос? – плюнул Селиван. – Все знают, что спанги не суются на планеты, особенно если те сдались.

Последнее слово он произнёс как ругательство.

– Ты не стал фермером, ты не стал обыкновенным рабочим, ты решил работать в космосе. Возить руду для спангов. Хочешь иметь не просто хлеб, а хлеб с маслом? Так не обессудь.

– Иди ты к чёрту! – крикнул пилот. – Ты безумец и волки твои безумцы!

Селиван обвёл глазами своих людей, задержавшись на Анатоле.

– Ты!

– Анатоль Коссер, второй навигатор фрегата «Добрыня»!

– Навигатор? Доброволец?

– Так точно.

– Хорошо, Анатоль. Расстреляй их.

– Что?

Селиван шагнул к нему. Анатоль заметил, как бешено у того дергается левое веко. Командир возвышался над ним.

– Они люди, – растерянно возразил Анатоль.

– Они предатели человечества, – парировал Селиван. – Во время войны добровольно перешедшие на службу к врагу. Расстрелять!

– Я…

Селиван презрительно усмехнулся. Пара коротких вспышек и рубка пополнилась свежими трупами.

– Запомните, – звучал по всем закоулкам грузовоза голос Селивана. – Спанги жестоки и умны. Чтобы бороться с ними, нужно тоже быть жестокими и умными. Но ещё важнее стать людьми, а не червями. Без этого не победить.

Анатоль не мог отвести взгляда от аккуратных опаленных дырок на комбинезонах пилотов. Легко убивать спангов, нелегко убивать людей. Даже если кто-то называет их червями.

А Селиван уже распоряжался. Спокойно и деловито.

– Призовой команде взять управление транспортом. Очистить помещения от трупов – в космос их. Спанга – на борт «Серого Волка». Вытряхнуть из него всю информацию, пока не сдох. И поспешите, наверняка спанги уже очухались.

***

Обширный, от потолка до пола, иллюминатор демонстрировал мрачную глубину межзвездного пространства. Кажется, такие окна в домах на планетах называются французскими. Как давно он не был на настоящей планете… Старинный проигрыватель заиграл «Ветер ночи». Селиван тепло улыбнулся.

– Наша мелодия, Анна.

В кожаном кресле, примостившись на краешке с бокалом белого вина, сидела немолодая, но ещё очень красивая женщина. Её грустное лицо приятно оттенял светлый цвет формы медицинской службы.

– Как давно это было, милый.

– Время не имеет значения.

– Тогда ещё не было этой ужасной войны.

– Точно. Военный оркестр на каком-то благотворительном вечере.

– Ты меня пригласил на танец. Помнишь?

Селиван повернулся спиной к звездам.

– Я и сейчас хочу пригласить.

– Не надо, – она покачал головой. – Ты же знаешь. Не время.

Словно в согласии с ней прозвенел видеовызов. Капитан Лью, отдел разведки. Китаянка с богом забытой планеты Шанга. Впрочем, в космосе национальности и расы постепенно утрачивали прежнее значение – круглое лицо Лью с азиатским разрезом глаз отличалось белизной. Хотя в Древнем Китае это считалось признаком благородства.

– Докладывайте.

– Спанг скончался.

Селивану показалось, что на её невозмутимом лице мелькнуло подобие улыбки.

– Полученные сведения разрозненны. Но подтверждается, что база спангов в этом секторе вспомогательная. Конкретно – госпиталь и рекреационный центр.

– Санаторий? – радостно присвистнул Селиван.

– Можно и так сказать. Спанги знают про вас, Селиван.

– Они знают Волков, а не меня. Знают и помнят тех, кто их кусает.

– Может быть и так.

Селиван довольно покрутил головой.

– Санаторий… Надо же… А почему спанги расположили свой санаторий в системе, где планета людей сама по себе сплошной госпиталь?

– Не могу знать.

Лью помолчала.

– Вряд ли это связано, командир. Я считаю, что им полюбилась местная звезда – её излучение комфортно для этой расы. Кстати, спанг опять твердил про Звездного брата. Якобы это существо говорит со звездами.

– Занеси в папку «мифы и слухи».

– Считаете, что это неважно?

Селиван не ответил. Анна отсалютовала ему бокалом и чуть пригубила. «Она любит сухое белое вино, подумал он, надо пополнить запасы». Он тряхнул головой.

Лью озабоченно его разглядывала.

– У вас всё, капитан Лью? – сухо поинтересовался Селиван.

– Я… – она поколебалась. – Я полагаю, что нужно закончить…ммм…ритуал. Команда беспокоится…

– Я знаю ритуалы, – оборвал её Селиван. – Всё будет в свой срок. Успокаивай всех беспокоящихся.

Он снова остался наедине с Анной. Но проклятое время… Солгал он. Время имеет значение, особенно для командира. Впрочем, Анна поймёт. Единственная, кто его всегда понимает.

– Дела? – спросила она.

– Как всегда.

– Почему ты отмахиваешься от Звездных братьев?

– Чушь это, Анна.

– А если они вправду говорят со звездами? Что если спанги эволюционно выше нас?

– Мне всё равно.

Селиван поднялся. Далекие огоньки звезд в иллюминаторе тревожно замерцали.

– Я не хочу слушать звезды. Я хочу, чтобы звёзды сами прислушались к нам.

Костяшки на его сжатых кулаках побелели.

***

«Серый волк» живёт походной жизнью. Просторные отсеки ломятся от контейнеров с провиантом, баллонами с кислородом и связанной водой. Каюты забиты под завязку экипажем и десантниками. По коридорам струится химический запах сварки – где-то в ремонтных отсеках чинят, налаживают, переделывают оружие.

Селиван, решительным шагом направлявшийся к шаттлам, едва успевал отвечать на приветствия подчинённых и решать мелкие вопросы. Командира уважали, он это чувствовал. Не все любили. Больше боялись. Селиван это тоже чувствовал, но считал совершенно нормальным. Уважение и страх – прекрасные инструменты для командира.

Шаттл вылетел через минуту после того, как он ступил на борт. «Серый волк» среди кораблей его разношёрстной эскадры был самым грозным с точки зрения вооружения, но не размеров. В межзвездной тьме плыл белый, горбатый как земной кит, госпитальный корабль «Добрая надежда». Несколько эсминцев и фрегатов на его фоне казались мелкой рыбёшкой. Но ядром их маленького флота была мобильная шахта, вгрызшаяся в большой астероид. Намалеванные на поверхности планетоида огромные, чуть кривоватые буквы сливались в надпись «КИТЕЖ». Возможностей двигаться в космосе у шахты было немного, но этого и не требовалось – Китеж стал базой. Астероид, прогрызенный не хуже чем у спангов туннелями, светился многочисленными огнями, напоминая космический город. Примерно так и было– Китеж стал и складом, и местом отдыха для Волков Селивана – своя собственная независимая твердь.

– Иди к техническому причалу, – напомнил Селиван пилоту.

На причале кипела работа. Для стороннего посетителя складывалось впечатление, что работают сразу все возможные механизмы – искрила сварка, перемещались манипуляторы, устанавливались полозья для ускоренного запуска шаттлов. Селивана встретил Марк, бывший прораб шахтёров, а ныне начальник всех технических служб астероида.

– Как у нас дела? – поинтересовался Селиван

– Без саботажа, – оскалил белые зубы Марк. – Не знаю, что думали инженеры с «Серого», но в Китеж скоро может влезть вся «Добрая Надежда».

– Я на это надеюсь, – серьёзно сказал Селиван. – Транспортов нам добавишь?

Марк скривился, словно ему в рот попала кислая капуста.

– Транспорты это громко сказано командир. Лоханки.

– Вначале количество Марк, потом качество. Понял меня?

– Понял-понял.

– Как с жилыми модулями?

– Битком же всё, командир. Ещё не все запасы отсортированы, кроме того грузы в шахты таскать – людей не хватает.

– У тебя осталось семь суток.

– Но…

– Людей – дам, грузы – за борт.

Глаза у Марка округлились, но Селиван не дал ему сформулировать возражения.

– Да-да, в космос. Мне нужны эти модули в срок. Приказ понял?

Селиван дождался, когда начальник техчасти кивнет, и приказал:

– Пошли к складам.

Селиван прошёлся по причалу до складских туннелей, слушая Марка, не очень последовательно рассказывавшего то про нехватку материалов, то про успехи ремонтников, то про сбежавшую из вивария кошку, которую пришлось вылавливать в узких воздуховодах.

Селиван слушал, кивал и чему-то легко улыбался.

***

В баре «Последний спанг» было тесновато – у персонала Китежа закончилась очередная смена. Два столика занимала стайка девушек с «Доброй надежды», по соседству с ними удачно расположилась развесёлая компания с эсминца «Верного», только что вернувшегося из удачного набега. Медички и бравые флибустьеры по нескольку пар выскакивали на танцевальный пятачок, явно не рассчитанный на такие большие компании.

Анатоль зашёл сюда с пилотами «Добрыни» – на фрегате никак не могли починить блок навигации, пришлось искать запчасти вместе с замотавшимися складскими работниками. Ни о каком каталоге речи, разумеется, не было, шарили по запасам вручную. Впрочем, на Китеже это было даже в удовольствие – сила тяжести поддерживалась на три четверти земной, в отличие от девяти десятых военных кораблей. Тем более, им повезло, и нужное отыскалось уже в третьем по счёту отсеке.

Материалы отправились на шаттл, а сами они сидели теперь в «Последнем спанге» и пили незамысловатый кислый сидр, коего на Китеже образовались неимоверные запасы. Анатоль тянул напиток вместе с товарищами, краем уха слушая похвальбу команды «Верного».

– Ребята перехватили транспорт с медикаментами, – приглушенным голосом сообщил Дени, один из пилотов.

– Это удача! – оживился его товарищ Вадим. – С этим всегда проблема. Оружие делать проще, чем химичить. Вот у меня…

– А кто вёл транспорт? – прервал его Анатоль. – Люди или спанги?

– Не ори так, – поморщился Дени. – Откуда знаешь?

– Про что?

– Люди там были…

– Ааа…

Видимо, лицо Анатоля так скривилось, что на него обратил внимание один из флибустьеров – крепко сбитый немолодой усач. Он цепко осмотрел их компанию мутными глазами и гаркнул, поднимая кружку:

– За Волков Селивана!

– За Волков! – заорал экипаж «Верного», сталкиваясь кружками.

– Что случилось с этими людьми? – спросил Анатоль, рассматривая усача.

– Известно что, – хмыкнул Дени.

Он нахмурился, заметив направление взгляда Анатоля.

– Не советую.

Но усатый флибустьер сам уже шёл к их столику.

– Сержант Григорий Шапкин, космическая пехота, эсминец «Верный».

Выпалив это, он тут же опустился кулаками на стол, заглядывая Анатолю в лицо.

– А ты кто?

– Ээээй, – поднял руки Вадим. – Мы просто пьём, всё нормально.

– Сержант, – официальным голосом сказал Дени. – Не надо.

– Я просто спрашиваю, – нарочито удивлённо отозвался Шапкин. – Пусть ответит, что ему жалко?

– Я Анатоль Коссер, навигатор, фрегат «Добрыня».

– Тебе не нравится, как мы празднуем?

Анатоль вздохнул. К Шапкину подтягивались товарищи. Бармен за стойкой выглядел встревоженным.

«Какого чёрта, подумал Анатоль, я что – боюсь?»

– Мне не нравится, когда люди убивают людей, – отчеканил он.

– О, как, – удивился Шапкин. – А ну-ка, подвинься.

Он оттеснил со скамьи Вадима.

– Объясни-ка… Толя. Почему тебе не нравится, когда убивают предателей?

– Потому что это люди, а не спанги.

– А ты видел этих людей? Или на бой только с приборной панели смотришь?

- Видел! Я был на абордаже в системе Валори. Два пилота вели транспорт с рудой и…

- Это раньше планета называлась Валори, - мрачно перебил его Шапкин. - А когда в системе появились спанги… Короче, мы теперь её планета Сирот называем. Понял, браток?

- Насколько я знаю, спанги не уничтожили обороняющихся. Почему сироты? – Анатоль возразил вежливо, но твёрдо.

- Нет, - в голубых глазах флибустьера замелькали бешеные огоньки. – Они им даже воинские почести оказали. Как достойно воевавшим и сдавшимися только в безнадёжной ситуации. Знаешь, как отблагодарили, нет? Они выжгли им глаза. Всем. Мужчинам и женщинам. Миллион слепцов от адмиралов до рядовых. Разве что командующему повезло – сам застрелился. А потом отправили их по домам, теперь на каждого зрячего по слепцу.

Вокруг флибустьера вплотную встали соратники, аккуратно придерживая того за руки. Видимо, подозревали, чем такие монологи заканчиваются.

– И не просто выжгли, – продолжал Шапкин. – Они синапсы в мозгах спалили – никакие импланты не помогут. Почести такие, понимаешь, браток?

– Спанги же не имеют глаз, – защищался Анатоль. – Для них такое действие это уравнение с собой.

Он понимал, что зря. Что не прав по-человечески. Но в памяти маячили фигуры коленопреклоненных пилотов с баржи, расстрелянных Селиваном, и он никак не мог принять правоту Шапкина сотоварищи.

– Ты это сестричкам с «Надежды» скажи – они же оттуда! А вдов ты видел, да? Ты видел это, а? – сержант медленно поднимался, даже не замечая, как его пытаются удержать руки товарищей. – Им пахать за всю планету приходится. Везде понастроили сиротские приюты. А какие-то сволочи идут на поклон к спангам после этого!

– Поэтому мы будем умножать число сирот?

Тут Шапкин его ударил. В небольшом зале стало шумно – орали пилоты и космические пехотинцы, вскрикивали женщины. И было как-то горько и тошно на душе.

***

Селиван сидел в тесной подсобке оружейной мастерской Китежа. Старик Горик вертел в руках его лучемёт и ворчал.

– Зачем тебе этот антиквариат? Ты мне его после каждого выстрела приносишь.

– Он мне дорог как память, – улыбнулся Селиван. – К тому же, я рад тебя видеть почаще.

– Какая у тебя память? Ты молод, ты о будущем должен думать, а не в памяти копаться. Сколько вот тебе – сорока нет? А мне далеко за семьдесят. Говори уже, зачем пришёл?

– Чисто? – Селиван окинул взглядом каморку.

– Станок работает с глушилкой. Все знают, что он фонит. Старику всё прощается, даже древние станки.

– Что нового на Китеже?

– А что тут нового? Всё также, скрипим потихоньку. Чего затеял-то, а? Китеж раскурочил, Марк беспрерывно с выпученными глазами бегает. Не расскажешь, Волк? Ну да ладно.

Селиван ждал.

– На Китеже все заняты работой, – вздохнув, продолжил Горик. – Ничего угрожающего, а сплетни тебя вряд ли волнуют. А вот на командира «Добрыни» ты повнимательней посмотри. Не хочет парнишка воевать, ох, не хочет. Ремонт этот… затягивает он, как я по-стариковски думаю.

– «Добрыня», говоришь… И всё?

– Ох, затеял всё-таки что-то…

– Не ворчи, – добродушно отозвался Селиван.

Горик досадливо покачал головой.

– Малые они совсем, – жалобно сказал он. – Ни ума не хватает, ни жесткости. Помягче бы, а, Волк?

– Взрослеть надо, – буркнул Селиван. – Неужели ты думаешь, что мне нравится посылать в бой детей? Или их казнить? Даже если детям по двадцать-тридцать лет? Малые они… Спангам всё равно.

Они помолчали. Станок жалобно скрипел, отрабатывая программу.

– Лью тебя не вычислила? – спросил Селиван, чтобы хоть что-то спросить.

– Куда ей, – махнул рукой Горик. – Она про спангов думает, а не про людей.

***

Анатоль получил вызов к командиру, едва вступил на борт «Добрыни». Василий Расков, один из самых молодых капитанов второго ранга среди флотских с системы Росса, встретил его с улыбкой. Они были знакомы ещё с академии. Расков вёл небольшой курс по тактике и тогда заприметил перспективного навигатора. Расков кивнул на торопливый доклад и, махнув рукой, успокоил Анатоля:

– Такие стычки регулярно случаются. В конце концов, вы же не в бою сцепились, да и живы все. У меня к тебе нет претензий, Анатоль.

– Я обидел их, товарищ командир.

– Десантники не девицы.

– Но… Они правы, что я не видывал того, что они.

– Воевать не означает превращаться в зверей, – покачал головой Расков. – Я ценю твой ум, Анатоль. Не стоит вступать в перепалки с теми, кто предпочитает стрелять, а не думать.

- Трибунала не будет?

– Не будет. Садись.

Кавторанг махнул в сторону небольшой скамьи. Командирская каюта на фрегате была аскетична и по размерам, и по обстановке.

– У нас намечается интересное дело, Анатоль. Готовится новый удар по системе Валори.

– По Валори?! Но мы же только оттуда! Наверняка все спанги на ушах стоят.

– У них нет ушей, – улыбнулся Расков. – Селиван заинтересовался базой спангов. Да-да, не волнуйся ты так. Базы ещё никто не атаковал. Наглость второе счастье.

– Это самоубийство.

– Селивану сопутствует удача. Эта дама капризна, конечно… Но не будем сейчас об этом. Атака будет всеми наличными силами, даже «Добрую надежду» привлечём как вспомогательный крейсер.

Расков исповедовал давний принцип «каждый солдат должен знать свой маневр» и подробно объяснял Анатолю, что предстоит.

– Атаку начнём через семь земных суток, времени на подготовку в обрез. Утром совещание на «Сером волке». Подготовься, ты должен знать систему Валори назубок – завтра пойдёшь со мной.

– А Филатов? Он же первый навигатор?

– Филатов приболел. К тому же… – Расков помялся. – Тебя назвал сам Селиван.

– Меня? Это не из-за драки случаем?

– Не исключено. Но не беспокойся – если Селиван не настоял на трибунале, значит, ничего серьёзного не ожидается.

***

Селиван вышел к собравшимся командирам вместе с бледным от недосыпа главным инженером «Серого Волка» Крамером.

– Садитесь, товарищи, – кивнул он поднявшимся мужчинам и женщинам.

Селиван оглядел их – хмурый командир «Верного» Ларионов, командиры других эсминцев и фрегатов с навигаторами, комэски истребительных звеньев, дородная Иванова – первая помощница с «Доброй Надежды», ухмыляющийся чему-то Марк, строгая Лью… Многолюдно.

– Ну что, – вдруг хитро улыбнулся Селиван, погладив бороду. – Пересчитаем спангам косточки?

Присутствующие заулыбались в ответ – за три года партизанских рейдов они уверовали в своего лихого командира, да и сами были тёртые калачи. Только Иванова сохраняла непроницаемое лицо, да уныло чах Крамер.

– Общую идею вы знаете, кто-то из вас знает отдельные детали плана. Теперь сведём их воедино.

Над круглым столом зажглась трехмерная картина системы Валори.

– Здесь база спангов. По данным разведки, – Селиван кивнул в сторону Лью. – Это санаторий, госпиталь и дом отдыха в одном. Спанги отдыхают тут от трудов.

Лицо Селивана стало жестким.

– Ни разу мы не нападали вторично на одну и ту же точку, никто никогда не нападал на базы спангов. Наши действия не поддаются логике – на этом мы их и поймаем. Конечно, база защищена. В ходе последнего рейда мы собрали необходимые данные – вблизи постоянно дежурит несколько крейсеров с перехватчиками. Кроме того, на астероидах вблизи базы установлены системы противокосмической обороны. С ними мы справимся, но флот нужно отвлечь. Поэтому мы создаём диверсионную группу из трех фрегатов, которые нанесут удар отсюда.

Селиван ткнул пальцем в послушно замерцавшую карту.

– После того, как силы спангов бросятся на отражение атаки, наши основные силы во главе с «Серым волком» зайдут с противоположной стороны.

Он указал на противоположную сторону.

– У них будет несколько минут, чтобы смять оборону и разнести санаторий в клочья. Никаких десантов не предполагается – только уничтожение.

Анатоля невольно охватывал азарт предстоящей схватки. Он упоенно следил за короткими взмахами рук Селивана, живо представляя, как будут чертить вакуум сигары кораблей, паля в ошалевших спангов.

– Вопрос! – голос его командира Раскова показался грубым и совершенно неуместным.

– Да, Василий.

– Почему мы считаем, что все корабли спангов отправятся ловить три фрегата? Достаточно одного крейсера.

– Крамер доложит, – ответил Селиван.

– Д-да, - главный инженер поднялся. – Е-есть план. К-как вы знаете, на Китеже д-добывали урановую руду. Н-надо сказать, не лучшего к-качества…

– Ближе к делу, Крамер, – поморщился Селиван.

– Д-да, к-конечно, – Крамер нервно потирал маленькие ладони. – У нас в арсенале две сотни атомных боеголовок. Слабенькие, к-конечно, но их много. Н-носители – ракеты. Установки пр-римитивны, но…

Крамер втянулся и речь полилась ровно.

– На каждом фрегате можно разместить по девять установок с автоматическим запуском четырёх ракет сразу. Кроме того, загрузим боеголовки в обычные спасательные капсулы. Как только фрегаты появятся из гипера – один из них даст залп по астероидам вокруг базы. Даже если ракеты удастся перехватить, спанги попытаются не допустить нового залпа. Пояс астероидов очень плотный. Представляете, что будет если нарушить траектории десятков планетоидов? Никакая система защиты не спасет. Врагу придётся перехватывать наши корабли… И вот после основная группа…

– Достаточно, Крамер, – поспешил остановить его Селиван.

– Д-да, к-конечно, – Крамер потух и сел на место.

– Ракеты всё равно выпустим, даже если основная группа не преуспеет. Чем больше потерь мы нанесём противнику, тем лучше. Ты получил ответ, Василий?

– Да. Мне понятно.

– Готов взять на себя руководство этим отрядом?

Селиван выглядел суровым.

– Предупреждаю, шансов мало. Поэтому дело исключительно добровольное.

– Конечно, согласен.

– Отлично.

– У меня есть ещё один вопрос, командир. Если мы уничтожим базу, что будет с планетой Сирот?

В зале воцарилась тишина.

– Планета Сирот не участвует в нападении, – напомнила Лью. – Разведка не имеет данных о том, чтобы чужие устраивали бессмысленный геноцид.

– Но базу-то у них ещё ни разу не жгли, – вставил Марк.

– Если это госпиталь, – продолжил командир «Добрыни», – то мы будем убивать беспомощных.

– О чем вы! – вскочил с места молчавший до того Ларионов. – Какие беспомощные? Там целый флот раненых, что ли? Мы ведём войну на уничтожение. Чья раса победит, та и будет править среди звезд. А вы тут сопли разводите.

– Мы не лучше спангов, по мнению товарища Ларионова? – спокойно возразил Василий.

Глаза у Ларионова сузились.

– Если Расков не хочет руководить атакой, то я от имени всей команды «Верного» заявляю – мы готовы!

– Я не отказываюсь. Я думаю о последствиях.

– А может ты думаешь о…

Селиван поднял руку, останавливая запальчивого Ларионова.

– Эсминец «Верный» нужен вместе со своим командиром на направлении главного удара. Сядь, Виктор.

Селиван дождался, пока скрипящий зубами Ларионов выполнил просьбу, и резюмировал.

– Все крупные корабли пойдут одним ударным кулаком. Если я правильно понял Василия, то он возглавит отвлекающую атаку на «Добрыне». Нам нужны ещё два фрегата.

С выбором у Селивана не было проблем – добровольцами оказались все командиры малых кораблей.

– Предлагаю выделить звено перехватчиков, –выступил один из командиров эскадрилий истребителей. – Соколиная эскадрилья готова!

Селиван покивал головой.

– Принимается.

– Мы также готовы!

– Нет, товарищи, – поднял руку Селиван. – Нужно прикрытие главных сил, к тому же «Добрая надежда» крайне уязвима.

– «Добрая надежда» примет участие в атаке? – выразил общее удивление Ларионов.

– Мой флаг будет на «Доброй надежде», – огорошил Селиван. Видя, как растерялись подчинённые, он ухмыльнулся – Так вы меня точно не потеряете – «Надежду» трудно не заметить. Все свободны!

Однако шутка успеха не имела.

– Я добавлю напоследок, – вздохнул Селиван, – что у каждого есть своя задача. Оставьте мне общее руководство и успех, как всегда, будет с нами.

Командиры переглядывались и, козыряя, один за другим покидали зал совещаний.

– Анатоль Коссер! – окликнул Селиван. – Задержись. Василий, извини, это всего на несколько минут.

Анатоль подошёл к командиру с опаской – он не знал, чего ждать от Селивана. Пришлось немного потомиться, пока тот, поддерживая Иванову под локоток, втолковывал ей задачу.

– Оставьте минимум экипажа. Я понимаю, то девочки будут недовольны, но так надо. Ласково с ними, ласково… Ждите меня через шесть часов. У нас много работы, Наталья…

Иванова явно чувствовала себя не в своей тарелке и растерянно кивала.

– Всё-таки война не женское дело, – улыбнулся Селиван Анатолю. – Согласен?

– Женщины хорошие пилоты, – тактично ответил тот.

Селиван хмыкнул.

– Готов лететь в систему Валори, Анатоль?

– Так точно!

– Это добровольное дело, навигатор.

– Я понимаю.

– Ты можешь отказаться.

– Вы сомневаетесь во мне? Из-за того, что я не смог… Я не трус, командир.

– Это точно, – серьёзно согласился Селиван. – Получить тумаков от десантников, отстаивая своё мнение, это кое-что.

Анатоль не нашёлся, что ответить. Щёки у него медленно, но верно окрашивались предательским красным цветом.

– У меня к тебе нет претензий, Анатоль. Поэтому выбирай свободно.

– Я хочу участвовать. Тем более, что против нас будут только спанги.

– Дерзишь, – глаза у Селивана потеплели. – Да, спанги будут. Дай Бог, чтобы только они. Дай Бог.

***

Звезда системы Валори светила как старое доброе земное солнце. Анатоль понимал, что видит лишь изображение, приглушённое и отфильтрованное системами корабля, но перед боем душа хочет доброго знака. А что лучше отблеска родины человечества? Маленькая эскадра приближалась к базе спангов. Наверняка приборы врага уже заметили их, но вряд ли успели в полной мере оценить смертоносность небольших корабликов. «Добрыня» вместе с двумя другими фрегатами напоминали морских ежей – примитивные пусковые установки не придавали красоты.

– Фиксирую движение малых кораблей в нашу сторону!

Быстро проснулись спанги. Но пока это перехватчики.

– Приготовиться к залпу.

А это уже командир. Спокойный, как всегда. Только несколько бледнее обычного. Неужели боится? Анатоль отдавал себе отчёт, что спокойно унести ноги у их маленького отряда не получится, но и Расков не в первый раз в подобном переплёте.

– Залп только носовой установкой.

Анатоль вздрогнул. Что-то не так. Расков корректирует приказ Селивана? Четыре ракеты? Спанги могут даже не понять угрозы.

– Только носовая?

Артиллеристы тоже недоумевают. Что задумал командир?

– Повторяю, подготовить носовую установку к залпу.

– Есть.

Мелкая мошкара спангов-перехватчиков на экране радара укрупнилась – можно различить отдельные типы. У тактиков с их погружением в боевой компьютер картинка интереснее – полный охват по всем возможным направлениям, компьютер подсказывает динамику, предлагает варианты уничтожения целей. И настоящее солнце, сияющее солнце системы Валори.

– Залп носовой установкой!

Рано… очень рано… Перехватят. Анатоль тревожно поглядывал на командира. Другие офицеры в тесной рубке фрегата тоже косились. Лицо Раскова сохраняло невозмутимость.

***

Селиван во время гиперперехода не открывал глаз, замерев в кресле старшего помощника. Командирский ложемент Анны никто не смел занимать, даже Селиван. Традиция… Иванова, согнанная со своего места, скучала вместе со своими навигаторами. Девочкам нечего было делать – даже маршрут вводили специально прибывшие с «Серого Волка» люди. Селиван понимал, что этим задевает гордость экипажа своего новоявленного флагмана, но доверять до конца он не мог никому. Может быть ещё и поэтому в командной рубке «Доброй надежды» вместо обычных шумных женских разговоров царила тишина. Будто не корабль летит сквозь бездну пространства, а дворец с притихшим гаремом у ног спящего властелина.

Селиван не спал. С самого старта ему хотелось увидеть Анну, услышать её голос, но она далеко – в одном из шаттлов, что готовятся к запуску, как только эскадра увидит свет системы Валори. Он чувствовал, что безмерно устал. Усталость пряталась где-то за тем пределом, который Селиван отодвигал всё дальше и дальше, крутясь в бесконечной череде дел и боев. Но он знал, что усталость копит силы и однажды она прорвётся, затопив всё его существо. Селиван страшился этого момента и спешил.… Впрочем, осталось немного. И хорошо, что есть эти минуты, когда можно закрыть глаза и побыть наедине с собой, не видя эти милые, но плохо прячущие испуг женские лица. Интересно, чего они больше боятся? Неизвестности боя? Вряд ли, даже медики «Доброй надежды» приучены, что до конца не знают деталей предстоящего сражения. Его они боятся. Его безумия. Того безумия, которое сидит сейчас в глубине души в обнимку с усталостью.

***

Четыре ракеты не достигли цели – спанги расстреляли их, заставив расцвести бутонами разрывов. Впрочем, нужный эффект эта слабая атака всё-таки оказала. Тяжелые корабли противника оставили базу, широким веером направляясь к фрегатам-ракетоносцам. Видимо, сообразили, что именно задумали люди. Анатоль почувствовал, как приободрился экипаж. Даже голос тактика, методично перечислявший характеристики кораблей противника, звучал воодушевленно.

– Одна единица неустановленной модели, командир. Компьютер предполагает, что это легендарный Звездный брат.

– Спасибо, тактик.

– Хотите взглянуть подробнее?

- Не стоит. Запись в автоматическом режиме, потом разглядим, что к чему.

– Слушаюсь.

Анатоль глянул на часы – до появления Селивана оставались считанные минуты.

***

Селиван открыл глаза в миг возвращения. Он заставил себя сглотнуть подступивший к горлу комок – выход из гипера неприятен. По ушам ударил вой сирены.

– Выход вблизи планеты! Стабилизируем орбиту! Быстрее!

Надо же – Иванова умеет быть жёсткой. Это хорошо.

– Маневр уклонения!

Эсминец вынырнул слишком близко к флагману. Так бывает рядом с источниками гравитации – прямые нити гиперпереходов скручиваются как попало.

– Столкновения есть? – гаркнул Селиван, покрывая рыком сирену.

– Никак нет!

– Как мы оказались здесь? Это защита спангов?

– Почему? Мы же…

– Тишина на мостике!

К Селивану обернулся десяток встревоженных женских лиц. Они же ни черта не понимают. Ну же, Волк! Он поморщился от подступившей снова тошноты.

– Выход из гипера по плану.

Секунда недоумения.

– Дайте связь со всеми кораблями!... Внимание, Волки! Наша цель – планета Сирот. Вскрывайте зеленые пакеты. Исполнять!

Недоумение длится. Даже Иванова искренне удивлена. Сейчас удивится ещё больше.

– Осуществляем высадку десанта на планету Сирот. Все штатные капсулы и загруженные челноки.

– Но у нас ни одного отряда космической пехоты.

– Только пилоты! Иванова – принимайте командование! Я возглавлю экспедицию.

***

– Основные силы вышли из гипера! – голос Анатоля дрогнул от радости, но возбуждение быстро сменилось смущением. – Эскадра у планеты Сирот!

– Что это? – артиллерийский офицер оторвался от монитора. – Изменение плана?

Расков каменно молчал. Анатоль видел со своего места как подрагивает жилка у самого глаза.

– Нет, – тихо сказал Расков. – Он с самого начала так задумал.

Расков огрел кулаком ни в чем не повинный подлокотник кресла.

– Чёрт! Какого чёрта, Селиван!

Офицеры тревожно переглянулись. Они давно знали Селивана, но своего командира знали ещё дольше и впервые видели его таким.

– Корабли спангов приближаются! Ваши приказания?

Расков растёр лицо руками.

– Внимание, экипаж, – может быть, в душе у Раскова и бушевала буря, но на речи это не сказывалось. – Селиван, очевидно, изменил план. Основная цель – планета Сирот. Мы выполнили задачу – отвлекли корабли спангов. Чтобы дальше ни предпринял Селиван – наше дело сделано.

– Но… – забеспокоился артиллерист. – Как же залп по базе спангов?

Расков дернулся как от пощёчины.

– Фрегаты запрашивают разрешения открыть огонь, – включился офицер связи.

– Отставить!

– Что?

– Нам стоит поспешить, – предупредил артиллерист, –иначе спанги подойдут слишком близко и смогут гарантированно перехватить все ракеты.

– Оставить, я сказал! Селиван включил в план планету. Чтобы он не говорил, но спанги будут считать местное население в сговоре с нами. Если мы уничтожим их базу, их раненых и больных, они ответят террором. Вы хотите быть ответственными за бойню гражданских? Я – нет!

– Это мятеж, командир, – сказал кто-то, и слова повисли в воздухе.

Анатоль напрягся, переглядываясь с присутствующими. «Как кстати заболел Филатов, с тоской подумал он». А может действительно «кстати»?

– Я поддерживаю командира, – вдруг сказал он. – Мы бойцы, а не палачи.

В рубке начался кромешный ад.

***

– Отряд Раскова в хаосе. С «Добрыней» связи нет. Командир фрегата «Ариадна» доложил, что – системы флагманского фрегата блокируют ракетный залп. Уйти они уже не могут – спанги глушат гиперприводы. Это мятеж, Селиван.

– Я понял, Лью. У каждого свой выбор.

– Но…

– Это уже не наше дело. Отбой.

Селиван отключил коммуникатор и вдруг с мальчишеским задором задрал голову к небу, откуда падал тяжёлыми каплями летний дождь. Он спустился на поверхность планеты Сирот в одном из шаттлов «Доброй Надежды». Сам госпитальный корабль плыл сейчас по низкой орбите.

Местные власти и не думали сопротивляться десанту из бесчисленных мелких судёнышек, приземляющихся точнёхонько у сиротских приютов. Его люди сейчас грузят в шаттлы детей – тех, о ком некому толком позаботиться, тех, кто достаточно юн, чтобы забыть, что такое спанги. Он заберёт их. Заберёт далеко в космос тех, кого не найдут спанги и не догонит память о поражениях и предательстве. Его поколение проигрывает, но дети станут другими – поколением победителей. Когда-нибудь… Космос велик, в нём есть где спрятаться и ждать удобного случая, чтобы вернуться.

Селиван взглянул на часы – всё идёт по плану. И ещё одно дело – к сожалению, не всё можно забрать с собой в будущее.

– Всё готово, – пискнул коммуникатор.

– Да, – хрипло отозвался Селиван. – Иду.

Могилу с помощью автоматов вырыли быстро. Гладкий металлический гроб стоял рядом. Опушка леса – вдали виднеется озерная гладь, прекрасное место. Жаль, что она здесь будет одна.

Анна Савичева, полковник медицинской службы, командир «Добрый надежды», погибшая несколько недель назад.

– Анна родилась на этой планете, – говорил Селиван над гробом. – И она вернулась сюда. Так и мы – уходя, обязательно вернёмся. И никто нам не помешает, – ни спанги, ни их помощники. Прощай, боевой товарищ… Прощай, Анна…

***

Анатоль поначалу испугался, что потерял слух – так тихо было вокруг. Он поднялся, пошатываясь, перед ним в угловатых скафандрах парила пара спангов.

– Твою мать, – выругался он.

Спанги молчали.

Анатоль потоптался на месте, оглядывая разгромленную рубку – тела убитых лежали кто где, никого из живых он не увидел. Короткая схватка после слов Раскова всплывала в памяти – люди стреляли в людей… Впрочем, союзников у Раскова оказалось больше, чем противников. Ракеты так и не ушли к астероидному полю, но почему-то у Анатоля не было радости.

Почерневшие двери раскрылись, впуская высокого чужого в блестящем с замысловатым узором скафандре. Шлема не было, и удивлённый Анатоль видел синий, покрытый шевелящимися бугорками череп.

– Как тебя зовут? – бесцветный голос шёл откуда-то из скафандра инопланетянина.

– Анатоль. Кто ты?

Синий череп наклонился, изучая навигатора фасетчатыми глазами.

– Я – Звездный брат.

– Ты спанг?

– Я – Звездный брат.

Анатоль хотел сказать, что не понимает, но бесцветный голос его опередил.

– Какой был план Селивана?

Навигатор нахмурился, собираясь с мыслями. Имя Селивана из уст этого чужого звучало странно.

– Селивана, вашего командира, – зачем-то уточнил Звездный брат.

– Мы должны были дать залп атомными ракетами по поясу астероидов, – глухо ответил Анатоль.

Синий череп помолчал, размышляя.

– Это имело шансы на успех, – признал он. – База могла быть уничтожена. Таких потерь от столь малых сил мы никогда не несли. Почему вы не стреляли?

– Мы пожалели.

– Кого? – в бесцветном голосе словно прорезалось удивление.

– Вас. Это же лечебница, санаторий? Кроме того, мы боялись, что вы отомстите жителям планеты Сирот.

– Мы и так отомстим, – возразил Звездный брат. – Это необходимая жестокость. Но вы нарушили приказ Селивана?

– Да! – Анатоль закусил губу. – Я не хочу быть таким, как Селиван или как ты.

– Вы сорвали план своего командира. Спанги никогда не предают. Это деяние заслуживает смерти.

Анатоль хотел крикнуть в лицо чужому, что не боится, но спанги отреагировали молниеносно, и командная рубка вновь осветилась вспышками выстрелов.

Новая мирная жизнь

На полинялом плакате с трудом читалась надпись: «Земля — в Галактике одна». После трёх лет войны это смотрелось странно. Исчезло трепетное ощущение близости к далёкой голубой планете-праматери. Жиль помнил восторги начала мобилизации: добрая сотня звёздных систем, по которым рассеялось человечество, вспомнила, что у неё есть общая родина. Иногда внешний враг необходим: без него не почувствовать локтя соседа. Спанги, начав вторжение, оказались очень кстати для напоминавшего конфедерацию человеческого сообщества. Вот если бы ещё война с ними была успешной… После серии первых поражений местные власти вдруг хором заговорили о своём суверенитете и необходимости защищать своих сограждан, а не посылать родные флоты на смерть в чёрные космические дали. Жиль был уверен, что это и стало началом конца — спанги отламывали территории людей по кусочкам, планету за планетой. К тому же обнаружилось, что оккупированным планетам в целом неплохо живётся: дань была существенной, но за счёт отказа от военных расходов казалась необременительной.

Его планету — Луару — война вообще обошла стороной. Не было ни масштабного штурма вроде сражения в системе Росса, ни подобия кровопролитной Битвы в Пустоте в межзвёздном пространстве. Даже флот Луары потерял всего лишь несколько крупных кораблей из злосчастной эскадры Бессьера. Когда спанги подошли вплотную к границам системы, правительство приняло решение сложить оружие. Луарцы не собирались гибнуть в безнадёжном бою, а на помощь далёкой Земли надежды не осталось. Там, по слухам, военные стремились установить тоталитарную диктатуру. Сам Жиль, проболтавшись два года космическим пехотинцем в трюмах десантных кораблей и насмотревшись на смерти при абордажах, наелся войной досыта. Сейчас война словно отступила на второй план: демобилизация и предвкушение мирной жизни перевешивали горечь очевидного поражения.

Автобус неторопливо выполз на объездную дорогу. За окошком плыли бесконечные пшеничные поля — планета славилась своим сельским хозяйством. Уж что-что, а голод Луаре точно не грозил. Если Жиль не найдёт работы в городе, то всегда можно работать на чьей-нибудь ферме или кредит взять для своей. Он представил себя управляющимся с коровьим стадом или программирующим тракторы. Картинка не складывалась. Но если дополнить её Бертой… Большой свой дом, радушная хозяйка-красавица, дети… Чёрт возьми этих спангов! Пусть им остаётся холодный космос, а нам оставьте планету. Сами захотите с нами поменяться.

Изменилась ли Берта? Последние месяцы толком не было связи, им не удавалось поговорить. Жиль поймал себя на том, что намеренно не стал звонить ей из космопорта. Он хочет нагрянуть внезапно, свалиться как метеор на голову. И спросить её: хочет ли она быть с ним? И можно не слушать слов. Женские слова вообще слушать не стоит: глазами, движением, вздохом она скажет намного больше и гораздо точнее.

Автобус притормозил у развилки, и в салон влезла толстая мамаша с шумной компанией ребятни. Жиль с удовольствием наблюдал, как загорелые мальчуганы пихаются, стараясь первыми усесться на сиденья, а мать зычно прикрикивает на особенно шустрых. От всей компании пахло молоком, сыром и навозом. Для Жиля эти запахи собрались в невероятный букет из ностальгии и надежды на возвращение.

— Эй! Пехота! — водитель, вывернувшись из кресла, помахал Жилю. — Твоя следующая.

— Знаю! — чуть с досадой рявкнул Жиль.

Не объяснять же неотёсанному чурбану, что космический десант — это ни разу не пехота. Хотя надо отвыкать. Скоро, скоро будет не важно, кто ты там был — бравый космолётчик или унылый ополченец. Жиль подхватил рюкзак и, слегка покачиваясь, пошёл по проходу. Детвора притихла, невольно вжимаясь в сиденья: Жиль отличался атлетическим телосложением. Он весело подмигнул самому загорелому мальчишке, а тот в ответ скорчил рожу. Отличные ребята, просто отличные. Хорошо, что им не придётся дохнуть в вакууме за полузабытую прародину.

Автобус остановился. Жиль взглянул напоследок в водительское зеркало: узкие рыжеватые усы неприятно топорщились и вообще вид был заспанный. Ну да ладно.

— Бывай, пехота! — махнул рукой водитель.

— Увидимся, — солидно ответил Жиль и спрыгнул на восхитительно надёжную земную твердь.

Ферма старика Бернарда таяла под солнцем за полем подсолнухов.

* * *

Он с наслаждением шагал по сельской дороге. Всё-таки никакие космические корабли, никакие базы не заменят планет. Людям нужна не консервная банка, пусть и трижды безопасная и четырежды комфортная. Человек должен жить внутри самой жизни. Она должна окружать его со всех сторон, петь ему ласковыми ветрами, щебетать птичьими голосами, гавкать и хрюкать, наконец. Иначе какая это жизнь?

Жиль споткнулся и едва не растянулся во весь рост. Он живо представил себя со стороны: бравый космический волк валяется в пыли — и засмеялся.

Остаток пути он почти бежал. Вот и знакомый ряд молодых дубков. Отец Берты посадил их, когда купил эту землю. Как вымахали!

И запах, знакомый до боли запах! Только не говорите космическому волку, что это всего-навсего смесь ароматов скотной фермы и выхлопных газов ползающих тракторов! Оставьте своё мнение в своих стерильных каютах, где и воздуха-то нет, а только сплошная «дыхательная смесь».

Жиль пнул зазевавшегося беспилотного пастуха. Дрон пискнул и взмыл на два метра. Когда батарея у пастухов садится, то их вечно к поверхности тянет. Странно. День-то солнечный. Надо будет разобрать, посмотреть, что к чему. Старик Бернард не вывозит уже.

Жиль покрутил головой. Пустынно как-то. В доме все, что ли? На миг ему почудилось, что ферма заброшена и бедные роботы лишь доживают свой век на остатках энергии. Но тут в хлеву замычала корова, её поддержали товарки, и ободрённый Жиль постучал в дверь.

Берта. Он так этот миг и представлял: удивление пополам с радостью в ясных голубых глазах.

— Привет, бабочка моя, — ласково произнёс Жиль заготовленную фразу. Он мысленно репетировал даже интонации.

— Жи-и-иль!!!

Ах, Берта! Как же я давно не обнимал тебя. Как давно не чувствовал на своей щеке твоего дыхания. Берта, бабочка моя…

* * *

Жиль с мрачным удовлетворением оттирал руки ацетоном. Нутро беспилотного пастуха теперь жужжало умиротворённо, словно усталый шмель. Повезло ещё, что вся микроэлектроника цела. С запчастями беда. Война, мать её. Он, поднатужившись, поднял пастуха и осторожно положил его в кузов грузовика. Чем бы ещё заняться? Он озабоченно оглядел бездонное небо. Опаздывают.

Жиль тщательно вытер ладони чистой тряпицей. Его ум привычно перебрал всё то, что пережёвывал последние месяцы. Ферма — дохлый номер. Торговые связи порушены — на всей планете, оказывается, толком нет производства. С голоду на Луаре никто не помрёт, конечно, но без дронов за сотней коров не поухаживаешь. На мясо их забить? Ум послушно напомнил, что туши никому не нужны, у соседей и так подвалы забиты, а собственный рефрижератор на такие объёмы не рассчитан.

Где их носит? А может, он с координатами ошибся? Нет, всё правильно. Конечно, полный идиотизм встречаться посреди чистого поля. Говорят, в Новой Марне патруль накрыл контрабандистов — стрельбой троих местных фермеров положили. Кто положил — мнения расходятся.

Жиль с тоской посмотрел на заготовленные ящики с лазурным сыром — фирменным продуктом Луары. Кому-то ещё нужен, надо же. Ведь война, опять-таки по слухам, уже бушует у границ Солнечной системы. Чего они сопротивляются, идиоты? Хотели галактикой рулить? Силёнки соотносить надо, вот что.

Он и не приехал бы сюда, если бы не необходимость. На ферме ждёт Берта. Отец-то у неё умер, оказывается, пока Жиль космического героя изображал. Берта рассказывала, что папа́ переживал очень — всё надеялся, что с Земли эскадра прилетит. Ага, как же. Всем своя шкура дороже. Жиль теперь за Берту в ответе, как за самого себя. Детишки ещё пойдут. Берта про это дело отмалчивается. Её понять можно: неустроенность, перспективы неясные — где уж тут рожать.

Ну да ничего, временные трудности всё это — пережить надо, перестроиться. А потом своё производство наладится, никакие контрабандисты не нужны будут.

А вот и они. Жиль вскинул ладонь козырьком ко лбу. Чёрная точка на небе быстро росла — корабль падал, словно изображая из себя метеорит. Может, и вправду они так дурят местные станции космического наблюдения? Хотя это всё мелочи — как они спангов обходят, шустрики, вот вопрос.

Корабль врубил гравитационные движки за какой-то километр от поверхности и, надсадно воя, приземлился в полусотне шагов от грузовика Жиля.

Он опомнился: пора шевелиться. Одним махом вскочив в кабину, он включил зажигание. Движок привычно затарахтел. Жиль развернул машину и дал заднюю. Грузовичок, откашливаясь клубами сизого дыма, подкатил к кораблю.

— Привет! — у контрабандиста был чудовищный акцент. — Ты Жиль?

Жиль кивнул.

— А Берта чего? — повысил голос контрабандист, перекрикивая движок грузовичка.

Жиль сообразил и выключил зажигание.

— Берта на ферме. Я всё привёз.

— Да без проблем, — пожал плечами контрабандист.

Роста он был невысокого, но на земле стоял крепко и поглядывал на Жиля с усмешечкой. Жилю он напомнил пилотов истребителей из военного прошлого — тоже такие, с наглецой.

— Алекс, — представился контрабандист. — А там Тимур. Тимур! Помаши ручкой аборигену!

Из глубины корабельного шлюза показалась лохматая физиономия Тимура — здоровенный лоб, под стать самому Жилю. Мальчишка только совсем — ишь скалится: абориген, хех.

— Давай грузиться, — предложил Алекс. — У нас минут двадцать.

— Вас засекли?

— Не без этого. Ты у нас третий.

Жиль кивнул и начал вытаскивать из кузова ящики с лазурным сыром. Тимур подкатил робота–погрузчика, и дело пошло веселее. Алекс невозмутимо наблюдал за ними, покуривая длинную сигарету.

— Запчасти привезли? — спросили Жиль.

— Сейчас вытащу, — ответил Тимур. — Как живётся? Под оккупацией-то?

— Чего?

Выговор у второго контрабандиста был ещё более грубым.

— Я плохо говорю по-французски? — нахмурился Тимур. — Как спанги? — спросил он на эсперанто.

— Я их с войны не видел, — пожал плечами Жиль.

— С войны? — удивился Тимур. — А она что, закончилась?

— Для нас — да, — ответил Жиль.

Он поймал взгляд этого юнца — чистый и недоумевающий. Не понимает ещё ни черта.

— Тимур! — прикрикнул Алекс. — Пошевеливайся!

Напарник отвёл взгляд и засуетился вокруг робота — остались последние ящики.

Управились они за двенадцать минут. Робот водрузил на место сыра два контейнера. Жиль для порядка открыл крышки — упаковка была заводская.

— Всё чисто, не сомневайся, — сказал Алекс.

— Хорошо.

— Тимур! Движки на космос! — крикнул Алекс. — Две минуты!

Из корабля долетело невнятное ругательство. Алекс удовлетворённо хмыкнул.

— Слушай… Жиль. Ты это Берте передай.

Он сунул Жилю пёструю коробочку.

— Что это?

— Коробка с шоколадом, типа подарок.

— Берта моя жена.

Алекс поперхнулся.

— Да я не про то. Там информационный кристалл. Конфеты — это так, конспирация.

По скривившейся роже контрабандиста Жиль догадался, что и тому не нравится изображать тайного агента.

— Берта знает, что там?

— Мужик, какое моё дело? Я лишь посредник. Бывай, планета!

Алекс бросил непогашенный окурок и скачками побежал к кораблю.

Жиль придавил каблуком дымящийся бычок. Надо ехать: гравитационники на старте — опасная вещь.

* * *

Патруль настиг его, когда он уже вырулил на трассу. Лёгкая вертушка, тарахтящая, как десять грузовичков разом, приземлилась посреди дороги. Сквозь лобовое вертолётное стекло смутно виднелась лохматая голова пилота.

«Даже шлема нет, — вяло подумал Жиль. — Чем это он в меня целит, интересно? Лучемёт присобачили?»

Из вертолёта выскочили два автоматчика в разномастных комбинезонах, одинаково наклоняя голову под ещё работающими лопастями.

— Глуши! — крикнул один из них, делая знак рукой.

Жиль вытащил ключ зажигания и легонько потряс им для вида.

Один из патрульных подбежал к кабине и сунулся к Жилю.

— Что в кузове?

— Запчасти, — хмуро ответил Жиль.

— Откуда?

Жиль промолчал. Отпираться было тупо. Как и задавать подобные вопросы. Но патрульный и не ждал ответа. Он лишь кивнул и побежал назад, к кузову. Что теперь, интересно? Конфискуют?

Жиль исподлобья наблюдал, как медленно подходит второй автоматчик. Что-то рожа знакомая.

— Жиль? — удивлённо спросил патрульный.

— Пьер?

— Ах ты, чертяка! Я думал, тебя к эскадре Бассьера приписали — и сгинул малыш Жиль! А ты живёхонек! — в восторге воскликнул патрульный.

Жиль вылез из кабины и тут же оказался в объятиях приятеля — в нос шибануло запахом пота.

— Ты что здесь? — спросил Пьер.

— Фермерствую, — развёл руками Жиль.

— Да ладно? — захохотал Пьер. — Ты?

— Да. И женился.

Этим он окончательно добил Пьера — тот оглушительно заржал, замахав руками. Автомат на перевязи бился, словно в эпилептическом припадке. Жиль на миг подумал, что это пулевое старьё может запросто прострелить им ноги.

— Чем закупился? — спросил Пьер, упокоившись и вытирая влажные глаза.

— Запчасти, — повторил Жиль. — Пастухи у меня совсем ветхие. Чинить каждый день приходится.

— Тариф — пятая часть, — сообщил Пьер. — Деньги есть?

Жиль покачал головой.

— Ладно, не проблема. — Пьер сделал знак напарнику, и Жиль услышал, как скрипит крышка контейнера. — Натурой заберём. Не обессудь, с тебя ещё по минимуму. Нам наверх отдавать.

— А, — Жиль не нашёлся, что сказать.

— Ты кого из наших видел? — деловито спросил Пьер.

— Никого. Я после демобилизации сразу сюда.

— А я ещё Лео встречал. Помнишь, на Третьей базе был шкет такой? Заикался ещё? У его сейчас бар в Ферро, аккурат напротив резиденции советника. Ничего такое местечко.

— Что за советник?

— Спанг. Он, конечно, не дурак и там никогда не бывает. Но символически… Я смотрю, ты совсем не в курсе новостей? Одичал, фермер?

— Другим занят, Пьер. Работы много, не до столичных новостей.

— И как? Успешно фермерствуешь?

— Сам видишь, — мотнул головой Жиль на грузовик.

— Это да. Руками скоро крестьянствовать будем, — мрачно сказал Пьер. — Слушай. А ты перебирайся в столицу. В Ферро нужны крепкие ребята. Жандармерию расширяют, слышал? Генерал Тибо… А, откуда тебе знать. В общем, платят там хорошо. За коровами найдётся кому ходить.

— Я подумаю.

— Давай. Если что — заглядывай к Лео. Он контакты подскажет. Да и я у него бываю.

— Нашу долю вытащил, — напарник Пьера не обращал на Жиля не малейшего внимания.

— Езжай, — сказал Пьер Жилю. — Жене привет.

* * *

Берта не удивилась. Наверное, это задело его больше всего.

— Они же на своих зарабатывают! — возмущался Жиль. — Своего брата луарца гнобят!

— А что им делать? — пожимала Берта плечами. — До землян они не дотянутся.

— Ты об этом так спокойно говоришь?!

— Милый, это же Патруль.

— И что?

Жиль открыл рот, но сказать было нечего. Что-то, чёрт возьми, случилось с Луарой, пока он болтался в космосе. Он перевёл взгляд на окно — там вдали бродили коровы. Уютно стрекотала автоматическая маслобойка. Ему стало тошно.

— Я Пьера встретил, — сказал Жиль другим голосом. — Патрульный.

— Пьер?

— Мы одно время служили вместе. Ах да, ты его не знаешь совсем, — спохватился он. — В общем, советовал подаваться в столицу. Говорит, жандармерию расширяют.

— Ты хочешь на службу? — спросила Берта изменившимся голосом.

— Наверное, — пожал плечами Жиль. — Да ты не волнуйся. Это же не война. Но деньги нам не помешают. С фермой мы не разгуляемся. Ну и…

Он хотел сказать про детей, но почувствовал, что сейчас не время.

— Чуть не забыл, — хлопнул он себя по лбу. — Что-то я совсем расклеился с этими тёмными делишками…

Жиль отдал жене пёструю коробочку.

— Этот жулик сказал, что там информационный кристалл.

— Не называй их жуликами, милый. Кто-то же должен доставлять нам эти запчасти.

Берта нетерпеливо открыла коробку и взяла из середины шоколадную конфету.

— Что там, ты знаешь? — поинтересовался Жиль, наблюдая, как ловко Берта сдирает шоколад с кристалла.

— Это моё дело.

— Какое дело?

— Ты обещал меня не расспрашивать.

— Я твой муж!

— Мы ещё не поженились!

— Вот уж не думал, что тебе важны эти формальности! — раздосадованно вскрикнул Жиль. — Поехали прямо сейчас! Муниципалитет работает!

— Жиль!

— Я твой муж!.. В смысле, я твой мужчина! Что за тайны?

— Жиль!

— Какой-то космический жулик шлёт тебе конфеты, а я должен их тебе с поклоном передавать?!

— Если ты не прекратишь, Жиль, то я уйду!

Он опомнился.

— Если ты не хочешь, чтобы мы были вместе, то я сам уеду, — спокойно сказал Жиль.

— Нет, — сказала она, тоже успокаиваясь. — Но идти работать в Патруль…

— В жандармерию, — поправил Жиль. Про чёртову шоколадку он решил забыть.

Договориться они, конечно же, не смогли. Но, как многие молодые пары, интуитивно это почувствовали и вовремя свернули на знакомые дорожки.

* * *

В спальню били прощальные лучи солнца Луары.

— Шикарный отсюда вид на закат, — сообщил Жиль, щурясь от оконных бликов.

Берта что-то согласно промурлыкала. Её голая нога бесстыже лежала на животе Жиля.

Спальня была на втором этаже, и отсюда открывался бескрайний вид на поля. Где-то вокруг фермы бродили коровы, летали озабоченные дроны-пастухи, ещё дальше суетились фермеры, патрульные, горожане. Но всё это было там, далеко от личного пятачка безмятежности.

«Надо всё же съездить в столицу, — подумал Жиль. — Разузнать, что да как».

— Признаюсь, — сказал он вслух. — Эти контрабандьеры лихие ребята. На планетарных движках скакать по чужой планете, а потом ещё на дальнюю орбиту выходить на сверхсветовую… там же аванпосты.

— Нет там ничего, — сказала жена.

— Разве?

— Убрали всё. Даже спутники мертвы.

— О как…

Жиль помрачнел. Безмятежность стала куда-то улетучиваться. Вообще его уютный патриархальный мирок, каким он виделся из космических далей, стал каким-то другим. Потрескавшимся, потёртым и побитым жизнью. Он никак не мог этого допустить.

— Поехали в муниципалитет.

— Жиль…

— Я хочу на тебе жениться.

— Жиль…

— Я серьёзно!

— Там уже никого нет.

— Значит, поедем завтра.

— В общем-то, — в её глазах зажёгся шаловливый огонёк, — после того, что было между нами, вы просто обязаны жениться, месье.

— Ещё бы, — ухмыльнулся Жиль. — И на этом плацдарме стоит ещё разок закрепиться, мадам!

* * *

Столица ошеломила Жиля: он будто вернулся в благословенное довоенное прошлое. Так же неслись потоки наземных и воздушных машин, сверкали огни витрин и бульваров. После фермерских полей количество людей на улицах казалось несметным. Жиль знал, что Ферро, в сущности, не столь и велик — миллион-то жителей наберётся ли?

Но разве дело в этом? Мы не на Земле с её хроническим перенаселением. Луара тем и хороша, что просторна.

Жиль с удовольствием прошёлся по центральным улицам, послушал живых и электронных зазывал у ресторанов, благосклонно покосился на девушек. Всё было как раньше, даже ни одного напоминания о войне не осталось. Перед правительственными зданиями висели только флаги Луары — словно и не было никакой Земли.

Цены, конечно, кусались. Жиль по-крестьянски ворчал на цифры, написанные рядом с кофе. Раньше его завозили из соседней системы: свои плантаторы ещё не успели развернуться. Но луарцу кофе до фонаря — были бы вино да хорошо прожаренный кусок мяса. С этим всё было в порядке, чем Жиль себя и успокаивал.

Переночевал он в одном из дешёвых отелей на окраине, а утром поехал искать бар по наводке Пьера.

Заведение нашлось быстро — через площадь от свежевыкрашенного здания резиденции наместника. «Подвальчик Лео» прятался среди как попало построенных пятиэтажек ещё первой волны колонизации. Бар соответствовал своему названию: спускаться нужно было в подвал и внутри действительно нашёлся Лео. Жилю повезло: Лео приехал ещё до открытия.

— С-старик! Ж-Жиль! — кажется, он даже искренне обрадовался.

Полез обниматься — выглядело это комично: Лео едва доставал Жилю до груди. Но на фоне простоватой одёжки дюжего приятеля Лео был одет (или, как он выражался, экипирован) по последней моде. Дворянского вида узкие усики дополняли образ.

Они подсели к столику у слухового оконца. Свежевымытый пустынный бар со стульями на столах неуловимо напоминал алкоголика, решившего бросить пить. Ощущение подкреплялось тем, что Лео принципиально пил овощной сок. Из солидарности Жиль тоже попросил морковного — редкостная гадость оказалась.

— На р-работе не пью, — криво усмехался Лео, обводя руками бар.

Шутка была дежурная, но Жиль не собирался копаться в глубинах его души.

После того как они обменялись воспоминаниями и последними новостями, Жиль спросил главное.

— Говорят, жандармерию формируют? Пьер мне рассказал.

— Есть т-такое, — кивнул Лео. — Он про т-тебя вскользь упоминал.

— Часто бывает?

— К-каждую п-пятницу.

— Понятно.

— Т-тут много б-бывших, — Лео показал пальцем на воображаемые погоны.

— Слушай, приятель… — Жиль смущённо потёр лоб. — Как в эту жандармерию попасть?

— Н-на работу? — Лео, казалось, слегка удивился.

— Ну да. На коровах много не заработаешь. А хочется детей обеспечить. У меня пока нет, но хотелось бы… В общем…

— Ж-жандармы б-будут по своим стрелять, — неожиданно жёстко сказал Лео.

— Что?

— П-подполье, — пояснил Лео и отхлебнул сразу полстакана сока.

— Шутишь? — искренне удивился Жиль. — Погоди-ка… А чего они хотят, подполье-то это? Воевать со спангами, что ли?

Лео задумчиво окинул взглядом отдушины на сводчатом потолке.

— В-возможно.

— Это же смешно.

— С-слушай. Каждый з-зарабатывает как может. Х-хочешь, я т-тебя сведу с адъютантом г-генерала Тибо? Им б-бывалые люди нужны. Или иди к-ко мне. В-вышибала мне нужен, а д-дальше поглядим.

— Вышиба-ала? — с сомнением протянул Жиль. Он представил себе, как каждый вечер спускается сюда, в набитое пьяными людьми тесное пространство с запахами солдатской кантины, и его передёрнуло. — Извини, приятель. Но лучше в жандармерию.

— Б-без проблем, Жиль. Ф-ферма твоя далеко от Ф-Ферро?

И они стали говорить о преимуществах свежего воздуха, которого были лишены в космосе. А потом незаметно перешли на то, что хорошо бы собрать всех своих с Третьей базы и рвануть на рыбалку. Через четверть часа до Жиля дошло, что Лео треплется уже чисто из вежливости, и он распрощался.

* * *

— Труд! Семья! Луара! — двадцать глоток рявкнули планетарный девиз, и люди по команде бросились к машинам.

Жиль на ходу перестегнул ремешок парадного кепи, чтобы было легче снимать. Тяжёлый шлем бил по ноге — он сместил его чуть выше к животу. Краем глаза он успел проследить, что половина его отделения грузится в соседнюю машину, и сам нырнул за тройкой солдат в приземистый фургончик. Когда-то эти фургончики задумывались для какой-то штатской белиберды вроде перевозки выпечки. Но жандармерии срочно потребовался лёгкий транспорт — машины изъяли со склада, выкинули из фургонов внутренности, добавили лёгкую броню, и вуаля — четверо жандармов в боевом облачении втискивались в фургон. Водителю, правда, приходилось снимать кевларовый нагрудник, но на мирной Луаре это не особенно волновало ни его самого, ни кого-нибудь ещё.

Хотя за два месяца службы Жиль наслушался всякого — и про неуловимых партизан в горных районах (в их существование верилось плохо), и про подпольщиков, которые пытаются дурацкими выходками очернить политику властей. В последних верилось больше: то и дело на фасадах появлялись обидные граффити, на жандармов косились, а уж патрульных регулярно били. Но это всё были мелочи, а вот схроны с оружием, которые Жиль видел собственными глазами, — это было серьёзнее. В столице скопилось много демобилизованных, и кто мог поручиться, что у них в головах? Жандармерии всего несколько месяцев от роду — в обстановку нужно въехать, а не устраивать показушные мероприятия…

На этой мысли Жиль перескочил на насущные дела — его взгляд сделался придирчиво-сержантским.

— Эй, Ланс! Опять бляху вверх ногами прицепил?

— О, космическая амёба! Точно!

Ланс завозился, пытаясь повернуть бляху как надо. Фургончик закачался.

— Потом! — досадливо сказал Жиль. — А ты, Кристоф? Оружие не чистил сегодня?

— Выстрелит, если надо будет, — благодушно ответил здоровяк Кристоф.

— Мы сегодня стоим почётным караулом перед губернатором, — сердито напомнил Жиль. — А возможно — и перед советником. А ты будешь ржавчиной светить?

— Советник появится лично? — недоверчиво спросил Ланс, прекращая попытки справиться с бляхой. — Я думал, это сплетни.

— Это и есть сплетни, — отозвался четвёртый солдат по имени Фернан. — Не спускаются спанги на планеты.

— Что же нас тогда дёрнули-то? — удивился Кристоф. — Патрулём бы обошлись или полицией. Чего губернатору-то ещё…

— Разговорчики! — прикрикнул Жиль. — Советник будет.

Он не был на сто процентов убеждён. Но штабные говорили весьма уверенно — поддержание-де морального духа, пример другим системам и так далее.

— Командир, — окликнул его Ланс. — А ты спанга видал? Чтоб вживую?

— Только мёртвого, — буркнул Жиль. — Десяток поджаренных червей.

Он невольно прикусил язык. Сейчас так спангов обзывать было политически не очень-то. Для непривычных подчинённых, которые дальше планетарной обороны и носу не казали, совсем дико может звучать. Но подчинённые не заметили его промашки: несколько минут они оживлённо трепались об особенностях анатомии спангов, пока фургончик крутился по окраинам Ферро.

— Говорят, на Земле диктатура. Конвенту каюк, — обронил Фернан.

— Кто говорит? — переспросил Кристоф.

— Люди, — пожал плечами Фернан.

— А ты поменьше людей слушай, — ответил Ланс. — Сегодня они клянут Конвент, завтра — спангов, послезавтра — цены на сыр.

— Люди могут за оружие взяться.

— Ты поменьше трепись, — посоветовал Жиль. — Или говори толком.

Фернана он знал неплохо — наверняка мысль какую-то держит. Хитрый солдат, такие и нужны в жандармерии.

— Спанг зря летит, — нехотя объяснился Фернан. — Это лакомая цель для всех этих… непокорившихся.

— Это да-а, — протянул Кристоф.

— Кончай дискуссию, — приказал Жиль. — Подъезжаем.

* * *

Жиль потянулся, с наслаждением разминая затекшие руки и ноги. Мирное предместье Ферро только просыпалось, удивлённо поглядывая заспанными глазами в окна на приехавших жандармов. Начальство запаздывало, и жандармы разбрелись кто курить, кто трепаться с редкими прохожими.

Дома были невысокими — особнячки, по сути. Со своими садами, где пышно цвели грушевые деревьями. За живыми изгородями кукарекал встревоженный петух, гавкали собаки, заставляя забыть, что всего в нескольких минутах езды уже высится современный город.

Жиль подумал о ферме. Как там Берта?

Воровато оглядевшись, будто боясь, что его уличат в чём-то постыдном, он украдкой достал телефон. Берта не отвечала. Впрочем, на ферме всегда много дел. Перезвонит.

Вчера с ней связывался — на экране Берта выглядела уставшей и какой-то грустной. Жиль пытался развеселить её анекдотами из жандармской жизни и тем, что скоро приедет в отпуск. Но Берта — она терпеть не может слушать о работе Жиля.

Грустно как-то всё. Будет отпуск, приедет — надо поговорить с жёнушкой. Хотя они так и не добрались до муниципалитета. Формально и не муж с женой. Но ничего. Зарплатой Жиль был доволен. Если квартальная премия будет хорошей, то на ферму можно нанять помощника — пусть смотрит за пастухами и прочей механической и не очень живностью.

— Жиль!

Он опомнился. У жандармских машин стоял чёрный автомобиль со штабными номерами. Начальство приехало.

Жиля встретил знакомый адъютант. Вид у него был встревоженный.

— Ситуация изменилась, — сухо сообщил он. — Генерал Тибо опасается вылазки мятежников. Передислоцируйтесь к особняку советника.

— Вылазки? Но какой именно? У них есть оружие?

— Не исключено.

— Мне нужно сориентировать людей…

— Исполняйте приказ, жандарм. Все разговоры — потом. Мне ещё семь подразделений предупредить.

И чёрная машина умчалась.

— Какие приказы, Жиль? — спросил командира подошедший Кристоф.

— Сматываем удочки — и к особняку советника, — сказал Жиль. — Странно, чего это нам по рации не сообщили — зачем адъютанта гонять?

— Так связи нет, — благодушно объяснил Кристоф. — Фернан с самого приезда чертыхается.

— А почему мне… — Жиль не договорил и махнул рукой. С дисциплиной творился бардак, и сейчас не было ни времени, ни желания с этим разбираться.

Жандармы попрыгали в фургончики и помчались в центр города.

Ситуация со связью быстро разъяснилась.

— Спанги глушат радиоволны, — сказал Фернан, тыча пальцем в стекло. — Корабль советника снижается.

Жиль высунулся из окна — небо как небо, никаких следов спангов.

— Всем быть наготове, — предупредил он, закрыв окно. — Возможны провокации.

— Это штабист сказал? — живо заинтересовался Кристоф.

— Неважно, — хмуро отрезал Жиль. — Будет провокация — будет приказ. Ясно?

— Ясно, — нестройно отозвались жандармы.

— Эй, Кристоф, — спросил Ланс после короткой паузы. — А твоё ржавое ружьё выстрелит?

— Хочешь проверить?

— Нет уж. Давай ты сам. Кстати, Фернан! Ты же говорил, что спанги не высаживаются на планеты?

— Говорил.

— А на корабле кто тогда?

— С корабля ещё никто не высадился.

— Поспорим, что спанг там??

Жиль недовольно покосился на подчинённых, но не стал вмешиваться. Если спанги глушат связь, то Берта не сможет до него дозвониться. Будет волноваться. Ещё и эти долбаные мятежники. Чего они добиваются-то? Хотя Кристоф не зря зубы скалит: штабисты любят преувеличивать угрозы. Надо же как-то оправдывать собственное существование. Наверняка обычное хулиганьё, которое будет орать что-нибудь обидное про спангов. Хотя спангам это до одного места. Не факт ещё, что советник покажется — Фернан прав, не любят они высаживаться на планеты.

* * *

Когда они примчались на означенное место, корабль уже можно было различить невооружённым глазом — белое пятнышко посреди ясного неба.

На площади было пустынно: полиция выставила оцепление. Фургончики выгрузили жандармов и умчались. Полицейские понятия не имели ни о каких жандармах. Жиль даже успел поругаться с каким-то особо ретивым капитаном, требовавшим убрать оружие. С учётом того, что полицейских, да ещё и вооружённых огнестрельными пукалками, была жалкая горстка, выглядело это смешно.

В итоге капитан ушёл куда-то дозваниваться до начальства, а Жиль выстроил своих людей в тени здания. Окна были занавешены, но на третьем этаже Жиль заметил любопытную детскую мордочку. Видимо, история со спангом застала врасплох не только жандармов — наверняка окрест много лишнего гражданского населения.

Корабль спангов, окутанный снежно-белым сиянием, падал на город. Наверняка это был один из обычных боевых кораблей, но в таком колере он выглядел величественным и благородным. Сложно было помыслить, что когда-то он нёс в себе смерть всем, кто ходит на двух ногах.

Жиль, затаив дыхание, вместе с тысячами луарцев наблюдал, как корабль превратился поначалу в большое пятно, потом — словно в луну посреди ясного дня, а затем навис над городом всей своей тушей, превратив полдень в сумерки.

Удивительно, но при этом можно было услышать, как муха пролетит: корабль не издавал звуков, а обитатели Ферро будто не смели нарушить тишину.

От корабля отделилась маленькая по сравнению с ним капсула и помчалась к поверхности. Жиль заволновался: кажется, его величество советник спангов действительно собирался ступить на благословенную землю Луары.

* * *

На площадь перед особняком вылетели, визжа на поворотах, правительственные лимузины. Полицейские судорожно отдавали честь и метались между вылезшими оттуда высокими чинами. Сразу стало многолюдно.

Жиль узнал губернатора, генерала Тибо и ещё ряд публичных персон. У всех был крайне озабоченный вид.

Жандармов Жиля заметили. Сам генерал подошёл к Жилю и пожал руку. Рукопожатие оказалось неожиданно крепким.

— Бардак, — констатировал генерал Тибо. — Мы предлагали высадиться за городом. К чему этот пафос? Но разве спанги нас послушают?

Жиль согласно кивнул. Шеф оглядел его воинство: на фоне хаотичной беготни полиции и чиновников жандармы выглядели оплотом порядка.

— Особняк пустует, — сказал генерал Жилю. — Не удивлюсь, если там никто не убирался месяца три. Вот будет весело.

При этом он не улыбнулся. И Жиль тоже сделал строгое лицо.

— Сейчас губернатор изобразит торжественную встречу, — сообщил генерал Тибо. — Ваша задача, когда они уйдут в особняк, — взять под охрану вход. Ясно?

— Так точно!

— Хорошо. И повнимательней. Дополнительные подразделения прибудут через час, не меньше. Пока до них вестовые доберутся… Связи нет. Информации нет.

Генерал Тибо от души сплюнул, выражая этим всю ненависть к бардаку.

Жиль отдал честь.

Челнок спангов уже снижался. Вот видны щербины на корпусе, который словно наспех покрашен белой краской. Жиль не успел понять, в самом ли деле это краска или корпус светится изнутри, спотыкаясь на фрагментах обшивки. Капля челнока приземлилась аккурат посреди площади, заставив шпалеры встречающих невольно отступить.

Наверное, каждый на площади замер, когда челнок наконец начал открываться шлюз. Ещё бы! Увидеть спанга вживую! Этим мог похвастаться не каждый военный, не говоря уж об обычных людях. Жиль оглянулся: конечно же, полицейские в оцеплении, забыв обо всём, пялились на челнок. Но толпа горожан за ними и не думала шевелиться. Тоже с каким-то священным благоговением ждала появления инопланетянина.

Вышедший из капсулы спанг оказался в скафандре, напоминающем обгрызенную сигару, который вертикально торчал, как театральная тумба. Но движения были плавными и скользящими — скорее всего, скафандр был оборудован антигравитационным устройством.

Следом из челнока появилось ещё двое спангов — их скафандры были оснащены короткими лучемётами.

Советник профланировал к группе торжественно встречающих.

— Мы здесь, — безэмоционально проскрипел спанг. — Мы приветствуем жителей Луары.

Спанг добавил ещё несколько слов, но, видимо, его переводчик с ними не справился — встречающие услышали лишь металлический перестук и невнятные обрывки слов.

Зрелище и вправду было впечатляющее. Впрочем, привычка к политесу не дала губернатору и его спутникам потерять душевное равновесие. Приветственная речь полилась по стандартным лекалам, как будто и не было ничего ненормального в том, чтобы встречать хлебом-солью червей, лишивших Луару космоса.

Жиля вдруг кольнуло острейшее чувство тревоги. Он оглянулся на своих жандармов — все завороженно следили за встречей. Только Фернан поймал взгляд командира и покачал головой, недоумевая.

В этот момент мятежники нанесли удар.

Безмолвный особняк советника ожил, с грохотом распахнув окна и двери, словно нетерпеливый любовник, срывающий одежду. Из окон немедленно начали палить. Что-то бахнуло.

Жиль инстинктивно бросился на асфальт.

На площади всё смешалось — люди бежали, казалось, во все стороны, подгоняемые стрельбой и вспышками лучемётов. Два спанга-охранника лежали неподвижно — видимо, первые залпы пришлись по ним. Людей убитых почти не было — большинство подавали признаки жизни. Нападавшие целились в основном поверху, пугая.

Их было немного — несколько десятков человек в разномастной одежде, но с одинаковыми красными повязками на плече. Они спешили к челноку, который продолжал стоять с открытым шлюзом.

Жиль опомнился. За ним лежал вповалку его взвод — кажется, все здесь и даже целы.

— Рассредоточиться! — рявкнул он. — Разбиться по двойкам!

Жандармы откатились в разные стороны. Одна парочка под шумок поползла за угол здания, явно собираясь слинять. Жиль их не останавливал.

— Командир, глянь! — крикнул ему почти в ухо Фернан. — Советник!

Жиль посмотрел в сторону, куда показывал Фернан. Театральная тумба спанга, словно сорванная ветром, катилась в их сторону. Мятежники вот-вот заметят, и тогда…

— Жандармы! — крикнул Жиль, надрываясь. — Огонь по челноку! Предупредительный!

А сам бросился наперерез спангу. Судя по топоту, Фернан бежал следом.

Дум! Дум! Дум! Жандармы палили со всех стволов. Жиль на секунду испугался, что его пристрелят собственные подчинённые.

Мятежники у челнока залегли, пытаясь сообразить, кто решил им ответить. Но из окон особняка по площади уже застрочил пулемёт, вышибая весёлые искры из асфальта. Спанг, будто чуя, где спасение, развернулся и покатил к Жилю. Он не пытался стрелять — впрочем, советник мог быть и совершенно безоружным.

Скафандр ожёг руки Жиля электрическим разрядом. Было терпимо, хотя и неприятно.

— Что там, командир? — это Фернан. — Живой?

— Кажется, — сказал Жиль. — Хрен поймёт. Хватайся, только осторожно — током бьётся.

Но Фернан уже понял сам. Выругавшись, они покатили спанга к линии домов, окружающих площадь. Пулемётчик из особняка заметил их усилия и стал класть короткие очереди всё ближе. Но то ли стрелок из мятежника был аховый, то ли он специально не хотел попадать, и Жиль с Фернаном оттащили спанга, не получив ни царапины.

Оказавшись у дома, Жиль почувствовал себя увереннее: сейчас вдоль него метров двадцать и в закоулок — а там не достанешь. Его жандармы продолжали постреливать, но уже редко. Видимо, расстреляли всю обойму зараз, засранцы, а заменить не торопятся. Или нет её, запасной обоймы-то. Пулемётная очередь пробарабанила по дому, выбивая каменную крошку. Где-то рядом оглушительно заорал Ланс — наверное, зацепило рикошетом.

Фернан отборно матерился. Жиль и не замечал за ним раньше таких познаний в ругани.

— Тащи туда! — крикнул Жиль, указав на закоулок.

Но в их планы вмешалась третья сила. Безмолвно висящий над городом корабль ожил, и яркая вспышка озарила площадь, заставив закрыть глаза.

Когда муть в глазах рассеялась, на месте особняка виднелись лишь руины. Что мешало спангам уничтожить и челнок, и всех вокруг, Жиль не понимал.

— Не бьют, — прохрипел Фернан. — Живой, значит.

— Что?

— Советник живой. Берегут.

Жиль кивнул. До мятежников, очевидно, тоже дошло. Со стороны челнока перестали стрелять.

«И что теперь, интересно?» — подумал Жиль. Он огляделся: на опустевшей площади осталось только несколько раненых. Его жандармы лежали неподвижно, наблюдая за мятежниками. Где-то на краинныах площади мельтешили бесполезные полицейские. Из окон выглядывали наиболее смелые зеваки.

— Луарцы! — волевой голос, усиленный мегафоном, разнёсся по площади. — Бойцы! Выдайте нам спанга! Будьте патриотами! — Голос пытался сказать что-то ещё, но закашлялся. — Минута на размышление! — выдавил он.

Жиль лихорадочно соображал: на что вообще рассчитывают эти мятежники?

— Это ведь они нам? — спросил Фернан. — Знают же, где спанг?

— Но что это им даст?

Фернан пожал плечами.

— Пулемётчика спанги уничтожили, — Жиль ткнул пальцем на парящий в небе корабль. — Но у мятежников и снайперы могли остаться. Неважные у нас дела, Фернан.

— А где все наши-то? Жандармы? Полиция? Патруль, чёрт побери?

— Есть платок?

— Что?

— Платок, Фернан! Белое что-нибудь?!

* * *

Жиль хромал по площади, размахивая белым платком. Почему-то жутко болела лодыжка — похоже, подвернул в охоте за спангом.

— Стой! — крикнули в мегафон, когда он был на полпути к челноку. — Что хотел?

— Я офицер жандармерии! — надрываясь, крикнул Жиль. Ему казалось, что его слышит вся площадь. Да что там — весь город уши навострил. — Сдавайтесь!

Мятежники молчали — то ли впечатлились наглостью, то ли действительно что-то обдумывали.

— Советник жив! — крикнул Жиль. — Если вы его убьёте, то спанги разнесут всю планету!

Он невольно задрал голову кверху: корабль спангов парил над ними, словно судья над рингом.

— Ты ведь Жиль? Я прав?

Жиль удивлённо кивнул. Кивок заметили: мятежники наблюдали за ним.

— Мы возьмём спанга на челнок и потребуем переговоров. А если откажутся – пристрелим к чёртовой матери! Это впервые, Жиль! Мы будем первая планета, которая решится на восстание! Мы спасём нашу честь, Жиль! Воинскую честь!

Мегафон продолжал вещать нечто подобное. Наверняка кто-то из бывших военных. Всё это была полнейшая чушь. Мятежники потеряли свой единственный шанс, когда упустили советника. Челнок-то заняли, но момент упущен – никто с ними всерьёз разговаривать не будет. А уж если они шлёпнут советника… Тогда встанет вопрос – как сильно будут мстить спанги, вот что

Но размышления Жиля внезапно прервались: среди мятежников он увидел знакомую фигуру. Настолько знакомую, что он поначалу даже не поверил. Берта, его Берта… В камуфляже, с дурацким короткостволом в руках. В короткий миг в голове Жиля промчались все картинки их встречи, жизни на ферме, идиотских шифровок и неприязни Берты к жандармерии. Почему она не сказала? Потому, что он не захотел бы слушать?

- Земля в Галактике одна! – гаркнул мегафон напоследок.

Жиль обернулся. Его жандармы по-прежнему изображали из себя героических воинов: пустые стволы были направлены на мятежников. По краям было непонятное движение – вряд ли это подкрепление. Скорее гражданские. Человеческое любопытство неистребимо даже под угрозой смерти. Жиль сглотнул неожиданно образовавшийся комок в горле – внутри было как-то пусто и погано. Совершенно некстати он вспомнил про кабак Лео – выпить бы.

- Труд! Семья! Луара! – крикнул он.

Слова облетели площадь и, отразившись, вернулись обратно.

Это не эхо. Это его жандармы, подхватившие клич.

- Труд! Семья! Луара!

Кажется, кричали и с других сторон: горожане были не в восторге от мятежников. Жиль вновь посмотрел в сторону челнока, но Берты уже не было видно.

Площадь вдруг поплыла у него перед глазами, на миг превратившись в далёкую ферму под безмятежным небом. А пыль над площадью – так то коров в хлев ведут. Эх. Жиль протёр некстати зачесавшиеся глаза.

- Труд! Семья! Луара! – крикнул он ещё громче.