Вересковый венок

Вересковый венок

Для читателей старше 16 лет.

I

Тэн Цилиан и Йенет Май познакомились в возрасте чуть за двадцать. Он начинал карьеру оперативника в Департаменте Обзо­ра, она работала там же младшим помощником аналитика, оба были молоды, исполнены сил и верили, что могут все.

Служебная необходимость заставила их встречаться. Сходное отношение к жизни сделало эти встречи менее формальными, физи­ческая привлекательность превратила дружбу в роман.

Йенет была красива, умна и обладала способностями псио­ника. Ее телесная пластика смотрелась безупречно, темные кудри окаймляли свежее лицо, а реплики никогда не раздражали Тэна – возможно, подруга немного читала его мысли.

Внезапное увлечение довольно скоро превратился в более се­рьезные отношения, а потом – в обоюдную привязанность. Взяв отпуск одновременно, Йенет и Тэн проводили его вместе, путеше­ствуя по континенту с юга на север, пока не добрались до имения старшего брата девушки, Кассия Мая, который охотно подружился с ее избранником.

Конец северной весны в тот год выдался довольно теплым. Торфяные болота подсохли, вода в реке прогрелась, а закаты отлива­ли старинным золотом. Кроме купаний в этой самой реке, пикников и стрельбы по тарелкам, компания развлекался и настоящей охо­той – отстреливали слишком дерзкий волчий молодняк. Стремясь насытить жажду крови, подросшие хищники приходили с пусто­шей, и Кассий Май ругался, когда находил за оградой истерзанные, распотрошенные туши овец.

В день, который послужил отправной точкой событий, Ци­лиан, Май и его сестра с утра уехали на торфяники, прихватив с со­бой маленькую свору из трех гончих. Охота, впрочем, не удалась, и беглый волк-подранок словно растворился среди низких болотных кустов и редких окон стоячей воды.

– Он все равно умирает, – сказала Йенет, пси-способности ко­торой позволяли ощущать признаки жизни, и в этот миг иррацио­нальная жалось к загнанному зверю коснулась души Цилиана.

Рыжие спины собак какое-то время мелькали на пустоши, по­том животные в скрылись в зарослях приземистых болотных со­сен. Их лай вскоре прервался чередой коротких визгов.

Кассий с ружьем на изготовку всмотрелся в пейзаж, кратко, но беззвучно выругался, а потом добавил:

– Похоже, там скрывалась взрослая стая. Эти волки только что загрызли моих псов.

– Может, доберемся туда и проверим? – предложил Цилиан.

– Не стоит. Пешком рисковано, а если поедет, утопим в тряси­не машину. Эй, Йенет! Залезай на заднее сиденье, возвращаем­ся, пока нас самих не загрызли.

Джип развернулся, оставляя грязную колею и поехал, перева­ливаясь через кочки. Возможно, болота обладали аномальной ак­тивностью, их аура вызывала легкую тоску, которая временами нака­тывала на участников охоты. Уникомы не работали, еще через пол­часа Май заметил, что прибор навигации тоже отключился. Джип, завывая мотором, проехал еще сотню метров, а потом заглох.

– Вот ведь чертово место! Вылезаем, привал и обед.

Йенет легко спрыгнула на сухой торф. Цилиан вытащил из ба­гажника миниатюрный раскладной стол и три раскладных брезенто­вых стула. Май, впрочем, беззаботного настроения не разделял и старался не расставаться с ружьем.

Торфяник в этой своей части оказался поразительно красив – его почти сплошь покрывал ковер из низкорослого рододендрона, который некоторые называют вереском. Пурпурные цветы вблизи источали одуряющий запах. Йенет нарвала их, сплела венок и опу­стила его на свои темные блестящие волосы.

– Корона победителя, – сказала она без улыбки.

Тень падала на глаза, в кудрявых прядях застряли мелкие ле­пестки. Глядя на девушку, Цилиан ощущал одновременно влече­ние, восхищение и пронзительную непонятную тоску, как будто не­видимый таймер уже начал свою работу, и эта весна могла не по­вториться.

– Осторожно. Запах местных цветочков вызывает галлюцина­ции, – с коротким смешком сообщил Кассий Май, открывая коробку с обедом. – Держитесь-ка от него подальше, ребята, а то крышу со­рвет.

После этого очарование момента несколько увяло. Йенет скорчила брату гримасу. Тэн вернулся к столу и наскоро съел холод­ные бутерброды. Кассий Май, который так же быстро распра­вился со своей порцией, уже открыл капот, но неисправности не на­шел. Тогда он боком, не обращая внимания на раздавленный мура­вейник, пролез под джип, но и там не обнаружил ничего странного.

– Аномальные штучки, земля здесь «светится». Возьмем толь­ко ружья и по сумке на каждого, дойдем пешком до хутора, поищем там упряжку лошадей, вернемся и оттащим машину метров на сто. Столкнем ее с аномального пятна.

– Гроза вообще-то собирается, – заметила Йенет, не оборачи­ваясь и доедая яблоко. – Пока не пошел дождь, давайте, сделаем фото. Все втроем. На память. Навсегда.

– В аномалии не получится.

– Как знать.

Она вытерла пальцы салфеткой, вытащила из рюкзака крошеч­ного дрона и слегка подбросила его вверх. Удивительно, но миниа­тюрный кибер все-таки взлетел и прицелился в людей объективом. Цилиан обнял Йенет, а левую руку положил на плечо Мая. Коротко сверкнула вспышка, запечатлев мгновение реальности. Еще через секунду вдали сверкнула настоящая молния, а потом раскат грома разорвал небо.

…К хутору на краю болота они вышли почти под вечер, кута­ясь в непромокаемые плащи и поскальзываясь на мокрых кочках. Крошечное поселение на первый взгляд казалось заброшенным, присутствие жизни выдавал лишь монотонный печальных звук – не­что среднее между воем собаки и человеческим рыданием.

Это и впрямь оказался человек – женщина неопределенного возраста устроилась на куче соломы, обняв согнутые колени тощими руками. Половина ее лица распухла и посинела, левый глаз превра­тился в узкую щель.

– Вам, наверное, нужна помощь? – спросил ошарашенный Ци­лиан.

Женщина вскинула изуродованное лицо и сначала помотала го­ловой, а затем, передумав, кивнула.

– Не люблю просить, но вы, вроде, человек неплохой и точно не трусливый. Эсон выгнал меня за ограду и грозится убить сыноч­ка. Если сумеете,заберите из дома Алика, до самой смерти буду благодарна.

– Эсон ваш сожитель?

– Мой законный муж, чтоб он сдох. У него старая контузия и не в порядке голова.

Женщина выглядела как крестьянка, одевалась как крестьянка, но говорила с легким столичным акцентом. Ее жизнь на заброшен­ной ферме в компании психопата сама по себе выглядела загадкой, но на головоломки уже не оставалось времени.

– Ваш супруг вооружен? – коротко спросил Тэн.

Женщина молча кивнула.

– Чем?

– Пистолетом-излучателем. Еще в чулане валяется дробовик, но он давно уже сломан. Только, пожалуйста, не стреляйте в Эсона. Я не какая-нибудь стерва и не прошу отправить его в могилу.

– То есть, вы хотите, чтобы мы сунулись под выстрелы вашего мужа и не защищались. По-моему, несколько нечестно.

Изуродованное лицо женщины исказилось еще сильнее.

– Ничего я уже не хочу… – мрачно бросила она. – Только спа­сти сына и чтобы отца не убивали у него на глазах.

– Не вздумай вмешиваться, – вполголоса посоветовал Цилиану Май. – Это дело в юрисдикции криминальной полиции, а не твоего департамента. Найдем место, где работает связь, вызовем их, пус­кай разбираются.

– К тому времени здесь появятся трупы.

– Не твоя ответственность. Жить надоело?

Словно последний аргумент в споре, со стороны дома послы­шалось жужжание. Луч насквозь прожег ветхий забор и опалил тра­ву. В корявом унылом сосняке всполошились птицы.

– Ваш муж, похоже, пьян, – вполне логично предположил Тэн Цилиан.

– Да, много выпил.

– В доме только одна дверь?

– Есть вторая, со стороны сарая.

– Не плачьте. Я зайду с тыла и успокою этого человека без стрельбы.

– Даже не думай, – снова зашипел Кассий Май. – Тэн, ты пло­хо знаешь местных, они ссорятся и мирятся, смотря по перемене погоды. Если тебя убьют, эта женщина будет выгораживать мужа и поклянется, что ты ворвался в дом силой.

Цилиан приник к дырке в заборе, рассматривая деревянный дом и полузасохшую яблоню с неряшливым птичьим гнездом на толстой ветке.

– Этот человек пьян и стреляет как попало, я, пожалуй, рискну.

– Вот как? Ну ты дурак, шурин.

Цилиан не отреагировал на грубость Мая, он сам не вполне понимал, что его гонит вперед – интуиция, сострадание, тоскливая аура торфяных болот или простой азарт охоты на человека.

Дождь тем временем прекратился, зато подул не по-весеннему леденящий ветер. С востока медленно наползали кучевые облака. Йенет приблизилась и заглянула Тэну в глаза. В ее собственных черных словно смоль радужках плавали характерные для псиоников серебристые искры.

– Давай, я узнаю твое будущее, – предложила она. – Так мы поймем, насколько сильна опасность.

Тэн не сразу сообразил, как ответить. Он не хотел обижать де­вушку, но к пророчествам псиоников всегда относился скептически.

– Не надо, Йени, не трать себя попусту.

– Ничего ужасного, я потрачу себя совсем чуть-чуть.

Кассий только хмыкнул.

– Лучше отговори своего парня от глупостей, – пробурчал он, но сестра даже не обернулась.

Она отбросила на спину капюшон дождевика, отряхнула капли воды с кудрей, взяла ладони Цилиана в свои миниатюрные руки, переплела пальцы так, что подаренное Тэном кольцо врезалось в кожу им обоим.

Ментальный контакт походил на легкий удар током.

Глаза Йенет закрылись, но Тэн не зажмурился, наблюдая за сменой выражений на ее побледневшем лице...

Через минуту Йенет освободила пальцы и отступила назад, длинные густые ресницы сделались влажными.

– Ты может идти. Все будет хорошо.

Цилиан в знак благодарности коротко кивнул и повернулся спиной к опешившему Кассию Маю.

– Ну, ладно. Пожелайте удачи.

Он обогнул двор, добрался до сарая и, перемахнув через огра­ду, оказался на крыше этого старого строения, затем спрыгнул на землю, пересек двор и толкнул покосившую дверь дома, покрытую облезлой голубой краской.

Внутри дома стоял полумрак. Одна из четырех комнат пустова­ла, во второй, спиной к дверному проему, сидел мужчина средних лет, одетый в рабочий комбинезон и рубашку с закатанными рука­вами. Хозяин дома подпирал голову руками и, казалось, погрузился глубокую в апатию. В полуметре от расслабленной руки, на деревян­ном столе, лежал излучатель.

Цилиан прикинул, не оглушить ли противника ударом по за­тылку, но Эсон уже обернулся и беззлобно ухмыльнулся углом рта.

– Слышал, как ты вошел, братан – хрипло сказал он. – Тебя, наверно, послала Юнна, моя жена. Пожаловалась на разбитое лицо. Полицию вызывать будешь?

– Нет. Но ребенка нужно отдать матери.

– Вот так и ловятся дураки, – Эсон снова усмехнулся. – Пойди, передай суке Юнне, то, что она и так прекрасно знает – Алик мой сын, а не ее.

– В каком это смысле?

– В прямом. Юнни ему мачеха. Я был дурак и, овдовев, же­нился на псионичке. Хотя, конечно, выбор был небольшой, мало ка­кая баба согласится жить в глуши на краю болота.

– Болото и глушь – не причина избивать жену.

– А что оставалось делать? Юнна – злая, набитая желчью тварь. Того и гляди, прикончит меня во сне.

– Для ее озлобления, наверное, существуют причины, – заме­тил Цилиан, осторожно приближаясь еще на шаг.

– Причина тут одна, моя женщина – ведьма. Она ковырялась в будущем и вбила себе в голову, что я когда-нибудь ее придушу. В те славные времена я еще обожал свою Юнни, но она каждый день тра­хала мне мозг... тут и добряк взбесится, а я, знаешь, совсем не до­бряк.

– Сколько лет вашему сыну?

– Четыре года. Не бойся, он в порядке. Спит у себя в комнате. А ты не хочешь со мною выпить?

Не дожидаясь согласия, Эсон шагнул буфету и тут же вернулся со стаканами и бутылкой.

– Овощной самогон, собственное изготовление – авторитетно добавил он.

Цилиан осторожно присел на табурет. Несмотря на спокойную беседу, ощущение близкой опасности не проходило, а только усили­валось. Он пригубил мутную сивуху и задержал глоток во рту. Хозяин, казалось, чего-то ждал, тревожно прислушиваясь к каждому внешнему звуку.

– Ты еще слишком молод, парень, – продолжал он, – думаешь, наверное, что я какой-нибудь скот. Это неправильно. Я просто хотел жить как нормальный человек. Моя травма не моя вина. И эта сучья баба – не моя вина. И то, что у меня отнимают сына – тоже не моя вина.

Хозяин замолчал, явно насторожился и повернулся к окну. Тэн воспользовался паузой, чтобы незаметно сплюнуть паршивую вы­пивку.

– Нет, показалось... – пробормотал Эсон и продолжил. – Ты или пей как следует и говори со мной как человек, или уноси свой зад подобру-поздорову. Алика я все равно не отдам, но стрель­бы на поражение не хочу, так что не вынуждай. Сам знаешь, болото все прикроет и любой груз примет, ваши тушки тоже. Только Юнна того не стоит.

– А по закону поступать не пробовали?

– Законник, мать твою. Легавый, что ли? – Эсон витиевато вы­ругался. – Нет у меня денег на развод, да и жена его не дает, не ве­ришь – спроси у этой бабы. В конце концов она меня изведет и получит все – землю, эту хибару, моего сына в придачу. Ей нужен не развод, а алиби, чтобы сделать свое черное дело.

Эсон скривился, а Цилиан украдкой посмотрел на пистолет-излучатель. «А ведь Май ошибся, дело похоже, в юрисдикции Де­партамента. Хутор, глушь, болото с ядовитыми цветами – идеальное место, чтобы скрыться под чужим именем... Надо бы проверить эту Юнну, возможно, она в розыске за пси-преступления».

Пауза затягивалась. Тэн уже прикидывал, не забрать пистолет силой, когда снаружи, за ветхой оградой, произошло малопонятное движение, раздались сдавленный стон и предупреждающий крик Кассия Мая.

Еще через миг рука Эсона метнулась к оружию, но схватиться за рукоять хозяин дома так и не успел – освободившийся от колеба­ний Цилиан сделал это первым. Хозяин дома, впрочем, не смирился, а бросился в атаку, повалил противника и рухнул вместе с ним, вы­кручивая чужую руку.

Так они и катались по полу, потом Эсон обмяк, получив удар по голове, а Тэн сумел освободиться и хотя бы сесть на пол.

Бледная и прямая Йенет стояла, сжимая в кулаке горлышко разбитой бутылки. Кассий Май уже подобрал брошенный пистолет.

– Ну я предупреждал, что потуги милосердия плохо кончят­ся, – сумрачно сказал он.

– Надо вызвать криминальную полицию и сказать Юнне, что­бы забрала ребенка, – пробормотал Тэн, вставая и ощупывая помя­тую шею.

– Если Юнной ты называешь ту женщину с разбитым лицом, то любые слова запоздали. Она мертва, асфиксия наступила минуту назад, похоже на действие какого-то яда, – мрачно продолжил Май, а потом протянул руку и помог Цилиану подняться. – Надеюсь, ты в гостях не ел и не пил?

– Подержал во рту глоток самодельной водки.

– Уже выплюнул?

–Да.

– Набери воды во дворе и прополощи горло. Надеюсь, хотя бы колодец этот псих не отравил. Слышишь? Ребенок проснулся и пла­чет, нужно его успокоить, этим займется сестра. Отца, пока он без сознания, я свяжу лично и приготовлю к отправке в полицию.

Цилиан кивнул и в состоянии внезапной усталости вышел под серое предвечернее небо. Мертвая Юнна лежала за оградой, на­взничь, с лицом, прикрытым ее же собственным фартуком.

– Несчастная знала, что обречена, – сказал Цилиан, как только Йенет присоединился к нему.

– Да, – коротко ответила девушка.

– Ты оглушила ее мужа и спасла мне жизнь.

Йенет резко качнула головой.

– О, нет! Ты не нуждался в спасении и умрешь не сейчас, – от­ветила она, и вторая половина реплики не понравилась Цилиану ка­кой-то холодной недосказанностью.

…Компания провела на месте преступления крайне неприят­ную ночь, половина следующего дня ушла на объяснения с крими­нальной полицией сектора. Джип вытащили из аномалии только че­рез сутки, в имение вернулись за полночь.

Обсохнув, согревшись и наевшись, Кассий выглядел задумчи­вым, о безрассудстве Цилиана больше не вспоминал. Сидя у камина, он отхлебывал из бокала сухое вино.

– Есть серьезный разговор, – сказал наконец брат Йенет, види­мо, собираясь с мыслями.

– Слушаю, – бесстрастно ответил Цилиан, наблюдая, как языки огня корчатся в камине.

– Ты хороший парень, Тэн, и ты мой друг, но я все же должен спросить напрямую – вы с Йени собрались жить вместе?

– Да.

– Понятно… То есть, ты хочешь на ней жениться?

– Да, как только из стажеров перейду в постоянный штат своей конторы.

– Это ваше решение точно не переменится?

– Нет. Йени уже взяла мое кольцо. Если ты против свадьбы, так бы сразу и сказал.

– Я-то не против и даже рад, вот только моя сестра – мутантка. То есть, извини – женщина с пси-способностями, если выражаться прилично. Такие, как она, живут ярко, но быстро... то есть, недолго.

– Знаю, с этим ничего не поделать.

– Значит, лет в сорок ты уже овдовеешь и снова будешь свобо­ден. Неплохо, а?

– Кассий, ты пьян.

– Я почти трезв, а ты подумай как следует. Йени моя единственная сестра, и я не хочу несчастья для вас обоих...

Дальше Май говорил совсем уж путано, но в конце концов уго­монился и утром за завтраком держался как ни в чем не бывало.

Еще через сутки Цилиан и Йенет вдвоем уехали в Порт-Кали­нус. Тэн вернулся на службу и погрузился в обычную рутину Депар­тамента, связанную с расследованием мелких и средних пси-пре­ступлений. Впрочем, пережитый на болотах опыт не забылся, а про­должал тревожить душу, словно шрам неудачно зажившей раны. После странного пророчества, совершенного под шум дождя, лю­бовь Тэна к Йенет не то, чтобы ослабела, но окрасилась в тревожные тона, хотя он сам и не понимал причины.

Девушка тоже словно бы отдалилась. Общее жилье они так и не сняли, встречи становились все реже, а проведенное вместе вре­мя – короче. Это могло стать поводом для ревности, но Цилиан всего лишь тяготился непрошеным чувством вины. Лето между тем перевалило за середину.

* * *

Катастрофа случилась под вечер, в конце обычного рабочего дня, и началась она с банальной на первый взгляд аварии электросе­ти. В пирамидальном здании Департамента, полыхнув напоследок, вдруг разом угасли лампы, потемнели мониторы, отключились кон­диционеры, все ярусы штаб-квартиры разом погрузились в серова­тый полумрак. Решив выяснить, в чем дело, Цилиан выбрался из кабинета с карманным фонариком в руке. Пятно света заметалось по стенам, позволяя разглядеть озабоченные лица собравшихся в кори­доре техников и офицеров. Клеть лифта застряла между этажами – оттуда доносились нехорошие крики.

– В чем дело, коллеги? Авария?

Тэну не ответили. Он вытащил уником, пытаясь дозвониться до отдела Йенет, но эфир мертво молчал, вероятно, отключились ре­трансляторы связи. Молчаливая безликая охрана в тяжелой пси-за­щите уже блокировала двери лестничных клеток.

– Да вашу ж мать... – ошарашенно прошептал Вазофф, полу­приятель-полузнакомый Цилиана, которого колотила нервная дрожь. – Плохи дела, Тэн, – еще тише добавил он. – Я выглядывал в окно, главный выход перекрыт, и будь я проклят, если понимаю, кто все эти люди.

– Где наш шеф?

– Фантома не видели с самого утра. Заместитель по безопасно­сти только что прошел к нему в кабинет.

– То есть, шеф у себя и вызвал заместителя по безопасности?

– В том-то и дело, что нет! Я еще утром заметил, что Фантом едет на лифте в подвалы. С тех пор он не возвращался, ты же зна­ешь, как я люблю присматривать за порядком коридоре.

«То есть подглядывать, кто кому пошел, и сплетничать», – подумал Цилиан, но вслух такое не произнес. Дого­ворить они уже не успели. Дверь кабинета отворилась, двое мужчин в бронежилетах и глухих пси-шлемах выволокли и метнули на пол бесформенный черный куль, а потом, так же молча развернувшись, скрылись.

Цилиан посветил фонарем. На стальных плитах пола ничком лежал человек. Спина его обуглилась под ударом излучателя, рва­ные клочья серого мундира осыпались тонким пеплом. Кто-то из офицеров повернул голову мертвеца, ухватив ее за выбившиеся из‑под легкого шлема курчавые волосы.

– Зенит, заместитель шефа по внутренней безопасности, – ска­зал Тэн враз охрипшим голосом.

Вид сожженного тела Зенита оказался таким пугающим, что одна из практиканток забилась в истерике.

– Похоже, у нас мятеж, а я просто менеджер и на такое не на­нимался, – пробормотал перепуганный Вазофф.

– Кажется, ты знаешь что-то такое, чего не знаю я.

– Слушай, отстань! – на этот раз почти что взвизгнул Вазофф, теряя остатки самообладания. – Всему виной выродки-псионики, такие же, как твоя Йени. Когда нас всех тут начнут убивать, можешь попросить, чтобы тебя не трогали, раз ты с ней трахаешься. Все-все, не возражай! Я ухожу и закроюсь в кабинете, а ты катись к черту!

Атмосфера паники оказалась заразительной. Перепуганные люди и впрямь бросились в кабинеты, по тем, кто поскользнулся и упал, впопыхах прошлись ногами.

Цилиан замешкался, пытаясь закрыть Зениту глаза, и его грубо ткнули в спину.

– Эй, полегче! Что, припекает, не терпится под трибунал? -- огрызнулся Тэн.

Он понимал, что вооруженных людей лучше не дразнить, но не сдержался и тут же поплатился за опрометчивость. Его не застре­лили, но побили прикладами и кулаками. Скрутили, обыскали, за­брали уником и фонарь, затем протащили по коридору, и швырнули в полутемную комнату.

Цилиан сплюнул кровь из разбитой губы, перебрался к стене, ощупал ребра, которые по счастью уцелели, и потрогал лицо. Ле­вый глаз уже начал заплывать.

Комната оказалась одним из помещений архива, в ней уже ско­пились другие арестованные. Скудный вечерний свет едва проникал через окно. Товарищи по несчастью или угрюмо мол­чали или переговаривались шепотом, двоих не просто избили, а се­рьезно ранили – эти безмолвно лежали плашмя.

Тэн прислушался. В утробе гигантского здания трещали пи­столетные выстрелы.

– Это наши ребята из оперативного отдела отстреливаются, – раздался чей-то хриплый голос.

– Думаете, прорвутся?

– Не знаю, не уверен, многих застали врасплох.

– Откройте! – закричал кто-то, у кого сдали нервы.

Человек принялся колотить в запертую снаружи дверь, в конце концов она отворилась, и пинок тяжелого ботинка отправил крику­на на пол. Ствол армейского излучателя просунулся в щель между створками, невидимый, но смертоносный луч для острастки прошел над самыми головами. Дверь захлопнулась, лязгнул замок. Специ­альная обшивка стен под ударом луча сначала задымилась, но почти сразу же погасла. Цилиан распахнул окно, чтобы выпустить гарь. Получивший пинок сотрудник некоторое время корчился на полу, пытаясь восстановить дыхание.

– Я узнал этого мутанта. Надо же... Еще вчера работали вме­сте... – прохрипел он, отдышавшись. – Если выживу – убью.

– Живыми нас не выпустят.

– Не истери.

– А то что?

– Хватит! Только ссоры между своими нам не хватало...

Тэн прекратил слушать перебранку, снова сел на пол и уронил голову на скрещенные руки. Последние потрясения оказались на­столько неожиданными, что мысли его смешались, и способность рассуждать вернулась лишь после получасового мертвого оцепене­ния.

«По что там болтал Вазофф – мятеж дело рук псиоников? Он намекал, будто Йени в нем замешана, но какой в этом смысл? Пси-способности – всего лишь биологическое отличие. Бунт сенсов про­тив нормаментальных – все равно, что война рыжих с блондинами, то есть, на первый взгляд, такая же чушь».

Тревога мешала сосредоточится. В рассуждениях не хватало какой-то важной, но неизвестной Цилиану детали.

– Что будем делать? Есть какие-нибудь идеи, коллеги? – спро­сил он, обращаясь к соседям справа и слева.

– Идеи? Идея та, что нам, кажется, ………, – отозвался грузный пожилой мужчина в коричневой робе техника. – Уникомы отобрали, начальник службы безопасности убит, все знание захваче­но ребятами Ролана.

Роланом звали первого аналитика Департамента, невзрачного и вечно бледного человека, с широкой лягушачьей улыбкой на тонких губах. Ролан симпатии не вызывал, но опасным тоже не казался. «Внешность обманчива», – подумал Цилиан и осторожно потрогал отекшую скулу.

– Чего он хочет? Есть какая-нибудь информация?

– Он – щенок– психопат.

– Допустим, но мятежи – не вечеринки. Даже психопаты не устраивают их просто так.

– Точно. Веселого тут мало. Ролан, вроде, переживал, что сильно изнашивается на свое работе псионика. Говорил, каждое, применение способностей сокращает ему жизнь. Парню понятно объясняли – увольняйся и не применяй, но он не мог. Подсел на это свое могущество, как алкоголик на пойло. Ну вот, допрыгался – в конце концов ему сорвало крышу.

Крошечная деталь мозаики, беззвучно щелкнув, встала на ме­сто. Тэн молча кивнул и отвернулся.

«Я знал, что Йенет медленно умирает, как и Ролан, как и остальные сенсы. Май тоже твердил, что она не доживет до старо­сти, – размышлял он, прижимаясь к металлической обшивке в по­пытках охладить пылающую голову. – Так происходило всегда. Обычный порядок вещей, грустно, но естественно. Я собирался остаться с Йени до самой ее смерти и думал, что это честный посту­пок, а это оказался роковой промах. Йени не хотела доживать в моей компании, она стремилась жить по полной, и Ролан обещал ей… Не знаю, что, но это что-то сбило ее с толку».

От таких выводов смятение охватило Цилиана. Он мысленно перебирал небольшие, прежде не замеченные детали – внезапное охлаждение без ссоры, там слово, здесь взгляд, оборванный спор, вопрос без ответа. «Она мне не доверяла и страдала молча», – этот вывод напрашивался сам собой.

– Что ты дергаешься и вздыхаешь, приятель? – хмуро спросил все тот же пожилой техник. – Боишься? Сбежать собрался? Отсюда не уйти, все мы – заложники. Ставлю пять против двух, что в городе сейчас беспорядки, там орудуют дружки нашего аналитика и прочая мутантская сволочь.

– Как вас зовут?

– А это имеет значение? Старший ремонтник Тамик.

– Я – стажер Тэн Цилиан, и мне нужна ваша помощь. Хочу спуститься вниз по внешней стороне здания. Сеть пси-наблюдения в городе наверняка рухнула. Если ее не восстановить, к ночи начнутся повальные грабежи. Кто-то должен сообщить властям, что здесь происходит.

– Понятно. У тебя родные в городе остались?

– Невеста – в этом здании. В западном городском секто­ре – отец и мать.

– Фью! – Тамик присвистнул. – Сочувствую, конечно, но стены снаружи гладкие будто лед. До земли почти сто метров. Ты разо­бьешься.

– Киберы-мойщики стекол ведь не разбиваются.

– Ты не понял. Наша штаб-квартира построена в форме пира­миды – так уж постарался архитектор. Обычные киберы-мойщики тут не годились, мы сделали модель, которая лазит по наклонной стене и не портит стекло. Они двигаются по рамам на специальном крепеже.

– Рамы прочные, должны выдержать мой вес.

– Да, но чем ты собрался цепляться? Когти отрастил? Хотя… если очень хочется сделать глупость, проще спуститься по веревке метров на десять. Потом закрепишь ее заново – спустишься снова, и так до уровня грунта.

Остальные заложники, слушая их разговор, уже начали обора­чиваться. Все, кроме техника Тамика, оказались ровесниками Высо­кий черноволосый парень, которого звали Арди, встал и перебрался поближе.

– С Роланом и вправду творилось что-то странное, – заметил он. – Новый засекреченный проект нашего аналитика, говорят, не удался. Еще были какие-то личные проблемы, но я в них не лез.

– Это не объясняет, откуда взялись вооруженные парни, – воз­разил ему сосед в униформе с оторванным рукавом.

– Подкупленные предатели всегда найдутся.

Тэн решил не слушать. Чужие догадки уже стали пустой ше­лухой лишенных смысла слов. «Я обязан выбраться наружу, остано­вить это сумасшествие любой ценой, пока для Йени не стало слиш­ком поздно».

– Понадобится веревка. Можно разрезать и использовать што­ры. Кто-нибудь готов мне помогать?

– Я помогу, – согласился Арди.

Еще двое заложников тоже поднялись с мест. Вчетвером они быстро обшарили стеллажи архива, сбрасывая на пол папки с бума­гами и коробки с чипами, пока не разыскали ножницы и канце­лярский нож. Арди принялся резал ткань на полосы, а техник – скручивать веревку. Цилиан подошел к окну.

Этим вечером бриз со стороны бухты пах не солью моря, а ед­кой гарью – вдали, пятная горизонт дымом, полыхал пожар. Улицу далеко внизу засыпало битым стеклом. Осколки словно алмазы сверкали под лучами заходящего солнца, и Тэн вдруг понял, на­сколько сильно боится высоты.

– Готово, – объявил Тамик, умело закрепляя веревку. – Слушай внимательно, парень, два раза повторять не стану. Спускаешься без страховки, на десять метров, потом вот этой моей отмычкой открываешь окно. Дальше просто ждешь на подоконнике. Я кидаю вниз веревку, ты ее принимаешь и опять крепишь. Выбери какую-нибудь скобу внутри здания, веревку сверни вдвое. Как только спу­стишься – потянешь за один конец, веревка упадет следом. Снова за­крепишь ее… ну, ты понял, так до самого грунта. В общем, удачи. Перчатки возьми, а то останешься без мяса на пальцах.

Цилиан сел на подоконник и натянул на руки чужие перчатки из прочной кожи. Через миг он висел под стремительно темнеющим небом, на стометровой высоте, удерживая свой вес руками и стара­ясь не смотреть вниз. Тэн не знал, что это окажется настолько слож­но. Самодельная веревка растягивалась и потрескивала. Небольшой уклон стены помогал, но не слишком, попытки найти опору для ног зачастую кончались ничем – ботинки скользили по гладкой поверх­ности. На уровне следующего этажа Цилиана напором воздуха при­жало к стеклу. Внутри темного здания он видел светлые пятна фо­нарей, слышал искаженные звуки голосов.

Один из мятежников, наверняка сенс, возможно, даже телепат, присел на подоконник в оконной нише. Цилиан очутился всего в полуметре от чужого затылка и попытался не думать, но паниче­ские мысли являлись сами собой, словно вода, которая утекает из пригоршни. Тогда он крепче сжал веревку, уже готовый к разобла­чению, но в этот миг на висках противника едва-едва блеснул об­руч пси-защиты.

Такие приспособления неплохо защищали от ментальной ата­ки, но обладали побочным эффектом – мешали пользоваться соб­ственными способностями.

Цилиан понял, что спасен. Он быстро-быстро стравил верев­ку до следующего этажа, повиснув на одной руке и упираясь ногами в раму, кое-как вскрыл ближнее окно, после чего, обесси­ленный, рухнул в проем.

Этот этаж Пирамиды оказался тихим и безлюдным. Воздух здесь до сих пор отдавал привкусом озона – так бывает, когда стре­ляют из излучателей. На обшивке пола, в скудном свете, там и сям виднелись проплешины оплавленного металла. Кое-где поблески­вали гильзы – именно здесь лояльные оперативники Департамента оказали мятежникам самое сильное сопротивление.

– Вечная память братьям, – прошептал Тэн, не решаясь произ­нести обычное «покойтесь с миром».

Он вернулся к окну и отыскал прочную скобу, способную вы­держать вес человека. Небо над Порт-Калинусом стремительно тем­нело. Цилиан вскинул голову и понял, что не видит техника Тами­ка, лишь тусклый мрак и едва проступившие звезды.

– Эй! – позвал он, рискуя оказаться замеченным, но все равно не получил ответа. Веревка внезапно шевельнулась, но не упала вниз, а резко пошла вверх, Тэн машинально попробовал схватить ее, не успел и едва не сорвался в черную пропасть улицы.

«Нас предали и разоблачили. Плану конец».

На размышление оставались доли секунды. Он спрыгнул с подоконника внутрь здания и поспешно закрыл за собой окно. Мощ­ный луч чужого фонаря некоторое время шарил по наружной стене, сверкнул бликами, а потом исчез. Цилиан постоял, безмолвно при­жимаясь к стене, перед тем, как скользнуть в темноту.