Вавилон нового поколения
Крещение землей
Стоял полдень, и было невыносимо жарко. Из-за этой невыносимой жары бойцам нового Ватикана (БНВ) приходилось постоянно обмахиваться. Тем более что они ехали посреди пустыни в металлическом контейнере, который находился внутри большого грузовика. Они все чувствовали этот невыносимый запах пота даже сквозь свои плотнейшие маски, делавшими их и без того потные лица абсолютно мокрыми.
Внутри самого контейнера не было совершенно никакого освещения, кроме огромной абсолютно черной капсулы длиной в три метра и диаметром чуть больше полуметра, источавшей тусклый красный свет от многочисленных светодиодов и ламп по всей площади.
За абсолютно глухими стенами из сверхпрочного сплава не было даже слышно рева танков, что конвоировали грузовик с ценной капсулой. Всего в операции по транспортировке той самой черной капсулы было задействовано около пятидесяти человек. Точнее, в операции по доставке груза через пустыню.
Конвой ехал уже около суток, почти не сбавляя хода, и скоро они уже достигнут точки. А пока в одном из танков нового Ватикана солдаты пытались понять предназначение их поездки. Но у них не было шансов догадаться, а если бы они и догадались, то их бы ждал трибунал.
А солнце все жгло и жгло. Радиационный фон, появившийся здесь после короткого обмена ядерными ударами, уже прошел, и люди могли свободно передвигаться в этой местности.
Внезапно радары засекли неопознанные объекты, и в связи с этим все машины перешли в боевую готовность. Центральный грузовик закопался в песочный грунт множеством мелких штативов, тем самым намертво закрепившись почти от любого воздействия. Вскоре стало видно, что это были за объекты: эскадрилья ударных самолетов старого Ватикана.
И нет, дело было совсем не в нарушении границ и проникновении на неприкосновенную территорию, нет, совсем нет. Старый Ватикан узнал о находке и считал ее своей собственностью, а следовательно, хотел взять «то, что принадлежит ему по праву». Да, пришли тамплиеры.
Ударные истребители тамплиеров с ходу открыли огонь по колонне, но пули рикошетили от танков на четырех гусеницах и бронетранспортера с тем самым грузом. Пройдясь передним краем, предварительно снизившись настолько, что звуковая волна взмела в воздух тучи пыли, самолеты начали отходить обратно на безопасную высоту. Всего чего удалось добиться, так это взрыва парочки наемников на обычных джипах, не принадлежащих БНВ; это было не такой уж большой потерей. А вот системы ПВО, уже успевшие развернуться на соответствующих модулях, сумели подбить один самолет из эскадры.
Танки крупным кольцом обступили бронетранспортер, ощетинившись своими пушками, готовыми встретить любого врага. Была предпринята попытка вызвать подмогу, но не было и сомнений, что сигнал будет заглушен. Они оказались под рейдом тамплиеров.
Пока самолеты разворачивались, на горизонте показались колонны из танков старого Ватикана. Три колонны вражеских танков двигались с трех сторон, грозя окружением, оставалось сражаться. Танки развернули листы брони, тем самым став стационарными огневыми точками и ведя по противнику огонь, как только тот попал в зону досягаемости орудий. Всклубились тучи пыли от единовременного залпа сразу всех танков, но на расстоянии в несколько километров это не возымело никакого действия, оставалось лишь ждать приближения вражеской техники.
В это же время воздушные силы тамплиеров ударили десятью ракетами, из которых восемь достигли целей. Танки были предусмотрительно укреплены сверху, а штативы, которыми они вкопались в песок, так же как и плотное расположение, не позволили им перевернуться, однако все же двое танков загорелись. Они были сильно повреждены и больше не имели возможности самостоятельно передвигаться.
Пока танки противника окончательно не приблизились к БНВ, операторы решили основательно заняться эскадрильей, состоящей теперь из четырех самолетов. Сначала чисто голубое небо перечеркнула одна огненная полоса ПВО, от которой все истребители легко увильнули, однако от следующих залпов, возникших прямо там, куда они свернули, было увернуться намного сложнее. Третий залп подбил еще один самолет, в то время как оставшиеся трое смогли улететь вне зоны досягаемости систем ПВО. Истребители не бездействовали, а выпустили рой дронов, лишь малую часть которых смогли нейтрализовать электромагнитные пушки.
Дроны врезались в танки, потрясая их; еще три танка загорелись, однако бронегрузовик остался нетронутым, несмотря на то что большая часть дронов ударила именно по нему. Священнослужитель нового Ватикана, отец Ленарт Хойт, по одежде больше похожий на военного, находившийся в передвижном бронештабе, следил за всем этим и понимал, что их отряд потерял четверть боеспособных машин еще до начала столкновения с и без того превосходящим по численности противником. А оставшиеся дроны могли и вовсе оставить груз, от которого зависела история человечества, беззащитным перед лицом врага. Тогда он решился на отчаянный шаг и включил абсолютную электромагнитную волну.
Он быстро нажал соответствующую кнопку на панели управления, и внезапно стало максимально темно. Весь шум бесчисленных электроприборов стихал еще секунду, превращаясь в заглушающее гудение, которое затем почти совсем затихло, а через секунду сменилось вновь нарастающим гудением перезапустившихся генераторов. Дроны все попадали, как мухи, попавшие в газовое облако. Удостоверившись в этом, Ленарт Хойт быстро переключил все свое внимание на график работы генераторов защитного экрана. Дело в том, что щиты, благодаря которым большинство танков все еще оставались рабочими, становились таковыми только под напряжением, и очень большим, а без этого представляли собой лист прочностью с некачественным пластиком. Ленарт молился (хоть и знал, что вне «храма» он не будет услышан), дабы щиты смогли восстановить свою работоспособность до того, как залпы вражеских танков достигнут защитников. Молитвы не были услышаны, и в итоге еще три танка были уничтожены, в то время как противник понес потери только в размере четырех самолетов.
Огоньки индикаторов загорелись, и щиты мгновенно затвердели, и это позволило избежать потери еще нескольких танков. Снаряды разорвались через считанные доли секунды после восстановления брони.
— Да хранит Господь нас в миссии нашей святой, — прошептал Ленарт, поцеловав крест, висевший на груди, — единственную вещь, что Новая Вера оставила от Старой. — Открепить штативы, мы идем в атаку.
Отдав приказ, все одиннадцать танков открепились от земли и понеслись прямо навстречу одной из вражеских танковых групп. Груз выдержит, на то он и рассчитан.
Массированный залп из всех орудий по головному танку Тамплиеров — и тот разлетелся, не выдержав. За ним последовал второй. Танки бросились в рассыпную. Бой превратился в хаотичное противостояние одиночных танков. С каждой минутой пустошь все больше превращалась в лабиринт из внушительных машин, и несмотря на то что БНВ имели более технологические орудия и они стремительно уничтожали врага, их ряды все-таки тоже таяли. Ленарт понимал, что после уничтожения этой колонны от них останутся жалкие клочки, а ведь у противника еще две нетронутые группы. Их планы разгадали, они попали в ловушку, выхода из которой уже не было. Но с ними Бог!
Внезапно в воздухе послышался гул вертолета. Радары подсказывали, что вертолет этот был грузовым. Ну конечно, не собирались же они буксировать грузовик с грузом внутри, они хотели забрать его на сверхтяжелом вертолете. На этот случай был план.
Солдаты, что внутри охраняли капсулу, знали только то, что снаружи начался бой. Камера была абсолютно герметична, и все же солдаты знали, что должны открыть огонь по всем, кто без предупредительного знака начнет вскрытие. Такого знака не последовало, а наоборот, подался знак того, что контейнер пытаются вскрыть насильно. Одновременно, помимо блеклого света той самой капсулы, маленькое помещение озарил сноп искр от лазерного резака, коим и пытались вскрыть содержимое. Поняв, что происходит, командир отряда нажал на соответствующую кнопку, и стенки открылись, но лишь наполовину, так как стенки вертолета не давали раскрыться полностью. Отряд Тамплиеров явно не ожидал того, что внутри окажутся вооруженные люди, а значит, последующий захват вертолета был лишь вопросом времени. Захват вертолета не был сложной задачей. Осмотревшись, БНВ увидели, что позиция внизу все накалялась. Нужно было действовать.
— Встретимся по ту сторону, — проговорил один из солдат, что занял место пилота и направил один из самых больших вертолетов в истории прямо на колонну Тамплиеров. Танки разъехаться не успели, поэтому упавший вертолет снес большинство, при этом взорвался. Капсула была предварительно сброшена, хотя она все равно не пострадала бы от взрыва. Все, кто были на вертолете, умерли с осознанием выполненного долга перед Богом и перед церковью.
Ленарт, наблюдавший за всем этим из мини-штаба, одобрительно кивнул. Включая его танк, осталось лишь пять бронемашин. У противника была полностью разгромлена одна колонна, почти уничтожена вторая и нетронута третья. Что ж, если противник и завладеет грузом, то только когда умрет последний боец нового Ватикана.
Однако бросаться в самоубийственную атаку священнослужитель не рвался. Множество уничтоженных танков первой колонны представляли собой неплохие огневые укрытия, а также многие экипажи танков выжили, в отличие от своих машин, и имели при себе противотанковые ружья. БНВ спрятались за укрытия, перенаправив всю энергию с поддержки брони на огневую мощь. Вследствие данной переквалификации теперь ряды Тамплиеров стали таять еще на приближении к противнику, а их залпы лишь попадали в обломки уже догоравших бронемашин, однако один из танков БНВ все-таки был уничтожен от взрыва, казалось, уже нерабочего танка.
Пехотинцы же, во главе с Ленартом Хойтом, стреляли по Тамплиерам из ручных многоразовых противотанковых ружей. Любые попытки Тамплиеров защищаться оказывались неэффективными. В итоге последние танки второй колонны успели добраться и уничтожить остатки бронетехники БНВ, впрочем, сделав это в самоубийственной атаке.
Теперь горстка людей была поставлена против двадцати танков Тамплиеров, пилотируемых искусственным интеллектом, посреди десятков груд разбитых танков. Человек против довольно совершенной машины. Да, это было самоубийство, но Ленарт должен был исполнить свой долг перед Богом вместе со своей паствой и умереть до последнего, защищая груз.
Третья и последняя колонна учла ошибки предшественника и вместо того, чтобы напрямую ломануться на кажущихся беззащитными людей, начала окружать их. Сами «беззащитные люди» попрятались в уже переставшие гореть танки. Ленарт же искал не просто переставший гореть танк, он искал танк, в котором еще остался рабочий электрогенератор. Найдя таковой, мужчина попытался снять махину с ее места, но, заметив, что из-за погнутой внутренней обшивки извлечение невозможно, он понял, что задачу надо импровизировать. Если Магомед не идет к горе, то гора идет к Магомеду.
Он обследовал танк, в котором находился, на предмет наличия электромагнитного излучателя массового применения, но, не найдя такового, выругался и полез в соседний танк, который счел наименее поврежденным, дабы поискать нужное устройство там. Но и там излучателя не оказалось. Зато он нашелся в третьем танке, правда тот не извлекался так же, как и генератор. Гора не пошла к Магомеду. Зато в четвертом танке (то был танк Тамплиеров) отыскался генератор и, несмотря на протесты еще «живого» ИИ, священник забрал его и потощил к излучателю.
Но только он высунулся из люка, как весь остаток танка сотрясся от прилетевшего снаряда. Тамплиеры заметили его и вознамерились убить. Надо было что-то делать. Больше трех залпов импровизированное укрытие выдержать не могло. Послышался еще один грохот, от которого слева от Хойта появилась огромная пробоина. Больше двух залпов. Пауза между двумя выстрелами была около трех секунд. Да, этого должно было хватить, чтобы добежать до найденного излучателя. Только он успел это спланировать, как послышался еще один грохот, пробивший дыру перед священником, который, слава Богу (иронично), был одет в специальную военную форму, защищающую его от осколков, пыли и ударной волны. Образовавшаяся дыра вела именно к нужному танку, и он бросился вперед.
Ленарт забежал за спасительный угол и, к несчастью для себя, заметил то, что Тамплиеры достаточно сомкнули круг окружения, чтобы вести огонь более чем с одной стороны, и это было довольно прискорбно, ведь Ленарт мог отправиться к Богу естественным путем, а добивался он не этого. Хорошо, что один из его товарищей по вере и оружию устранил танк ручным орудием. Как жаль, что тот парень стоял на возвышенности и потому был снесен залпом со спины. Это означало, что круг почти замкнулся и Ленарт один из последних, если не последний выживший из всей его группы. И все же данное спасение позволило священнику забежать к желанному излучателю и, сняв его с предохранителей, подключить к генератору, который он пронес с собой.
Его ударило мощнейшим разрядом тока, но это было неважно. Мощнейшая электромагнитная волна прокатилась по горящим и разрушенным машинам, отключив почти всех их. Почти. Один танк, который не смог подойти близко из-за того, что местность стала довольно труднопроходимой, не был выключен. Электромагнитный импульс уничтожил абсолютно всю электронику. Ленарт был безоружен перед танком. Они изначально совершили тактическую ошибку, и, без того находясь в невыгодном положении, не могут же они... Нет, не «они», а «он», ведь только он остался в живых, проиграть сейчас, когда, несмотря на все, до победы остался один шаг.
Последний Тамплиер против последнего БНВ. Бездушная машина против искренне верующего человека. У священнослужителя не осталось другого выхода. Он бросился вперед напропалую, что было мочи, и вдруг понял, что башня танка напротив немного не поспевает. Тогда он начал бежать не только вокруг, но и приближаясь. Башня все меньше и меньше поспевала за ним. В определенный момент Ленарт приблизился настолько, что запрыгнул на сам танк. У него оставалось еще одно орудие. Крест, что висел у него на шее, на самом деле был ножнами для маленького кинжала, сделанного с помощью молекулярного вмешательства. Толщина такого клинка составляла одну молекулу. Снова и снова вонзая это совершенное холодное оружие во внешние датчики танка, священник буквально ослеплял своего врага, пока не заметил, что тот начал просто ехать вперед. Это была победа. Машина теперь бесцельно ехала к горизонту, в то время как Ленарт спрыгнул и устало направился к черной капсуле, лежавшей неподалеку.
Взявшись за ручку, он потащил ее дальше в нужном направлении, но теперь вручную. Он дотащит этот крест, чего бы то ни стоило. Капсула была крайне тяжелой, но вера нововатиканца была сильнее.
Крещение небом
Загорался рассвет. То самое время в пустыне, когда леденящий холод на минуту-другую переходит в приятную теплоту, дабы потом вновь смениться испепеляющей жарой. Теперь, когда от защитного костюма Ленрата остались лохмотья, он начал чувствовать присущие пустыне перепады температур. Также он начал понимать, почему именно сюда Господь Бог посылал большинство своих пророков (почти все из которых были мертвы еще до того, как историки обратили бы на них внимание). Только человек с железной волей и верой мог бы пройти через этот ад. И Ленарт Хойт шел, ведь он был верен своей мечте — мечте, что объединила вокруг себя весь новый Ватикан.
Но на самом рассвете, когда кожа начала чувствовать первые испепеляющие лучи, священник услышал гул вертолета. Было два варианта: либо сигнал, издаваемый капсулой с грузом, засекли нововатиканцы, и он все же получит выстраданное спасение, либо тот же сигнал каким-то образом засекли Тамплиеры, и ему пристало бы в таком случае думать, как лучше умереть. Но поскольку сигнал издавался по технологии, которой у староватиканцев не было, второе было крайне маловероятно. И все же он продолжал идти вперед, навстречу летательному аппарату.
Продолжил он и когда заметил на вертолете логотип нового Ватикана — перечеркнутый посередине перевернутый равносторонний треугольник с семью глазами: три слева и четыре справа. После этого он остановился, ведь при приземлении вертолет поднял бы мини-пыльную бурю, оказаться в которой Ленарту точно не хотелось бы. Из вертолета, похожего на тот, которым Тамплиеры хотели увести груз, выбежала группа солдат, похожих на солдат Ленрата до встречи с Тамплиерами. Выбежали и сразу подбежали к капсуле. Один из солдат открыл консольную панель, проверяя параметры груза, в то время как Ленарт с облегчением упал на песок. У него было пару секунд, чтобы передохнуть. Но, заметив, что бойцы развернулись, везя за собой капсулу, он с трудом поднялся на колени, потом привстал и тоже поковылял в вертолет.
Уже внутри, когда груз был закреплен в новый контейнер, а священник наконец смог отдохнуть, с ним связалось высшее духовенство. Сидел Ленарт в небольшом закутке, отгороженном от остального пространства, и теперь было понятно почему. Разговор должен был быть максимально приватным, ведь с первосвященниками могли разговаривать лишь избранные.
На экране высветилась надпись: "TEXT ONLY"
Первосвященники соблюдали конспирацию, которой позавидовал бы даже так и не рассекреченный глава арабских джихадистов, коим все же удалось развязать мировой джихад, в ходе которого все религии помимо христианства были стерты с лица земли, позже и само христианство раскололось, но это уже совсем другая война. Первосвященство общалось почти со всеми (а может, они и с собственным отражением общались лишь через шифр, кто знает) только посредством текста. В это же время дисплей превратился в диалоговое окно, из панели выдвинулась клавиатура и перчатки, ведь лишь в них можно было клавиатуры касаться, а также послышался щелчок, говоривший о том, что теперь никто не имеет доступа к будке Ленарта.
— Груз цел? — появилась надпись. Красные буквы на черном фоне создавали удивительную схожесть с таким же свечением капсулы.
В это же время в голове начался легкий шум, который, однако, быстро стих. "Око Господне" было включено. Ленарт знал, что это устройство полностью сканирует его разум и соврать у него не получится. Знал он и о муках, что настигнут его грешную голову при попытке все-таки соврать.
— Не знаю, — вопросы были с подвохом, но Ленарт не первый день здесь работал и знал, как отвечать.
— Каково состояние груза, согласно его датчикам?
— Все в порядке, никаких повреждений.
— Кто-нибудь выжил?
— Только я.
— Отец Ленарт Хойт, вы заслужили искупление.
После этого сигнал пропал. Теперь Ленарт знал, что ему предстоит. Он был счастлив. А они и дальше летели над пустыней прочь от запретной зоны.
В салоне вертолета был монитор, на котором показывались новости. Бегущая строка гласила: "Было установлено, что малый отряд войск нового Ватикана преодолел границу и вступил в запретную зону священного Израиля. Старый Ватикан не мог такого не заметить, и как мера защиты священной земли была собрана карательная экспедиция Тамплиеров. В ходе битвы нарушители были разбиты и вернулись на свою территорию. Старый Ватикан попросил у нового ответа за их действия, однако восток пока что молчит..."
Ленарт посмотрел на всходящее солнце. Они летели именно на восток и были, скорее всего, уже на границе нового или же Восточного Ватикана, который простирался с сорок шестой параллели и до Берингова пролива. Остальная территория подчинялась Старому или же Западному Ватикану (оригинальный Ватикан находился в западном мире и является его столицей). Израиль же был ничейной территорией, и кому угодно воспрещалось туда проходить вне редких паломничеств. Если правительство Востока — совет Е7 — не ответит за свои поступки, то Старый Ватикан будет иметь право объявить крестовый поход и, очень вероятно, воспользуется этим правом. Какие же мелкие все эти мирские войны. Уже даже после Великого Толкования смыслы начали меняться и подменяться. Как же человечество грешно.
Тем временем вертолет уже приближался к Удаску — ближайшему более-менее крупному городу и, что самое главное, имеющему военный аэродром. Приземлились они в соборном округе. Такой район был в каждом городе и представлял собой место исключительно для членов духовенства. И это было заметно еще на подлете. Весь город представлял собой одно большое грязное пятно, даже грязнее, чем сточные канавы, в которые превратилась здешняя река. И прямо посреди всего этого был белесый, режущий глаз соборный округ с собственно собором посередине. Одним словом, этот город был грешен, впрочем, так же как и все остальные города Востока. Правительство Нового Ватикана абсолютно не уделяло внимания своим жителям, ведь в скором времени это все уже не будет иметь смысла. Когда груз будет доставлен.
— Как же грешны люди, если предоставить их самим себе без великой цели. Но наш долг заботиться о них, — серьезно проговорил Ленарт.
Тем временем они садились на аэродром соборного округа. Сев, их обступил целый массив из вооруженных людей, которые, конечно же, защищали капсулу с грузом, а на всех остальных не обращали внимания. Сам же Ленарт дальше капсулу сопровождать не будет, он заслужил индульгенцию. Для этого он, используя специальное разрешение, полученное от высшего духовенства, прошел в специальное для этого место. Сначала путь ему преграждала часовня, зайдя в которую он помолился. Его молитва была записана и закодирована на так называемый «Божественный язык». Только посредством его использования до Бога можно было достучаться. После полученный шифр тайным путем отправлялся в единственный в мире центр связи с Богом — Новый Вавилон.
Отмолившись, Ленарт прошел в маленькую комнату, посреди которой был крест. Он нажал на кнопку на панели, лег на крест, после чего фиксаторы намертво прикрепили его к столу. Ленарт был в экстазе от счастья, он заслужил индульгенцию. Затем во всей комнате погас свет. Сначала два кола пронзили руки священника. Затем еще два, более тонких, вонзились ему в глазные яблоки, что было крайне неожиданно, ведь он их не видел и не слышал. А потом комнату все-таки озарил свет, хоть Ленарт этот свет и не мог уже видеть. Это был свет от огня. Сначала стало просто душно, потом жарко, затем невыносимо жарко, а затем первые языки пламени коснулись его тела, и он понял, что такое жар. Но он молчал и лишь улыбался. Огонь был слабым, но постепенно становился все сильнее. Через полчаса Ленарт окончательно перестал подавать признаки жизни, а через еще минуту он обратился в чистый пепел. Не сгорел только лишь крест.
***
В это же время в тайном зале Верховного храма Старого Ватикана.
Огромный зал, хоть и был большим по площади, все же ощущался вертикальным из-за своего строения. Чем-то зал был похож на раскрытую телескопическую трубу. Ряды мест стояли вокруг центра лишь в один ряд на ярус, но каждый последующий ярус уходил на восемь или десять метров выше предыдущего, что в итоге придавало залу высоту около пятидесяти метров. Сильное освещение на самом потолке было сделано так, чтобы с любого места можно было увидеть силуэт (но лишь только силуэт) человека, стоящего хоть на самом верху; как сейчас: мужчина, абсолютно голый, стоял посреди небольшого круглого пола. Все ярусы со всеми скамьями были пусты, и лишь на самом верху стоял человек в мантии и высокой шапке, похожей на католическую.
— Мы не смогли их остановить, и они сумели выбраться со священной земли, — голос, произнесенный с расстояния десятков метров, был отчетливо слышен благодаря многочисленным динамикам. Сам же голос был низким, хриплым и внушающим угрозу, что совершенно не смутило голого мужчину.
— Бездарно, вы провалились, а потому просите меня о помощи, — у человека внизу голос был таким же идеальным и безукоризненным, как и его тело. Он оглядел помещение, в котором находился. — Еще и создаете видимость своего превосходства, базируясь на физической перспективе, как же это жалко!
— Не забывай, что Богородица все еще в наших руках и мы, в отличие от тебя, можем без нее обойтись.
— Не забывайте, что в ином случае вы все были бы мертвы, да и обходиться без пророка вам вряд ли захочется.
— Уговор прост: Богородица будет отдана тебе в обмен на то, что мы хотим.
— Позвольте мне встретиться с ней.
— Нет.
— А увидеть?
— Мы не знаем, на что ты способен, не пытайся нас обдурить. Ты получишь хоть какие-то прова, лишь когда содержимое капсулы будет у нас в руках.
— Что ж, придется приступать.
— И пожалуйста, прикройся.
***
Капсула с грузом была снята с вертолета и в специально подготовленной маленькой машине отправлена внутрь соборного округа, в катакомбы. Уже там была подготовлена баллистическая ракета, в которой вместо взрывчатки был отсек специально для капсулы. Находилась ракета в глубокой ракетной шахте, так же подготовленной для скорого вылета. Поместив капсулу на рельсы, рабочие разбежались по своим местам. Сам груз плавно заехал в ракету, где встал вертикально. Затем за ним закрылась дверь. Стыковочные модули были отделены. Сначала шахта погрузилась в абсолютную тьму, затем озарилась красными сигнальными лампами, а затем наверху появился ослепляющий свет неба. Створки медленно раскрылись, и под ракетой появился огонь, который быстро поднял ее в воздух. Она взметнулась над грязным городом и над пустыней, полетев вглубь континента — на Байконур. Она летела так около часа, пока не сработала программа и ракета не разлетелась, оставив лишь грузовой отсек, на котором раскрылся парашют. Настройки были настолько точны, что груз приземлился именно там, где надо.
Оперативная группа, еще издалека засекшая сигнал, примчалась и подобрала капсулу. Затем ее заключили в такой же контейнер, в котором ее везли через пустыню, и уже так потащили на Байконур. Ракета, стоявшая там, была так же, как и баллистическая, построена лишь для одного — сегодняшнего раза, и стояла уже готовая. Сама ракета была крайне простой — трехступенчатой, что было оправдано тем, что ей просто надо было доставить груз на Луну.
Первая ступень представляла собой семь (на этом числе настаивало руководство) топливных баков, по двигателю на каждый, со стандартным термоядерным топливом. Вторая ступень была еще проще — один отсек с девятью инертными двигателями, ничего особенного. Третья ступень была на первый взгляд таким же обычным носителем, предназначенным для высадки на Луну — огромная непробиваемая сфера, чем-то похожая на самый первый искусственный спутник, только намного больше в размерах, а также при себе имелись орудия, использование коих было довольно опасным из-за того, что выстрел из них провоцировал отклонение от курса, что при космических полетах было недопустимо. Сама же третья ступень была в таком же стандартном обтекателе и имела при себе пять слабых инертных двигателей, у которых запас топлива был минут на десять активной работы, и такие же стандартные РСУ. К ракете был приставлен трап, через который надлежало завести капсулу на отведенное ей место. Вместе с капсулой на случай чрезвычайной ситуации внутри должен был сидеть человек, который мог перехватить управление на себя.
Оперативники с капсулой на борту с опаской открыли контейнер, на специальную носилку извлекли груз и повезли его к командному пункту, как вдруг с другого конца комплекса раздался звук, за которым последовали выстрелы, после чего по всему комплексу завыла тревога о нападении. Именно эту тревогу включил наместник совета Е7 — Альфред Парсон, сидя в командном пункте и наблюдая за камерами комплекса.
Из всех возможных камер его сейчас привлекали три: камера, показывающая груз, который надо было защитить, камера, показывающая нападающего, и камера, показывающая схематичное расположение комплекса с указанными на ней силами нападающих, силами защищающих и защищаемого объекта. Нападение было крайне неожиданным в такой глубине земель нового Ватикана. Нет, конечно, Запад мог объявить карательный крестовый поход за нарушение священных границ, и, скорее всего, это он и сделал, но они не могли продвигаться вглубь со скоростью баллистической ракеты, даже если были готовы к нападению. Еще больше вопросов вызывал сам нападающий. Это был мужчина средних лет, неидентифицируемой наружности. Его нацию было совершенно невозможно определить. Он просто ни на кого не был похож; казалось, что это человек из какой-нибудь колонии с дальней планеты, вот только была загвоздка. В постоянных религиозных войнах у человечества не было времени колонизировать даже Марс. Также человек был абсолютно голым, и за этой наготой раскрывался еще один неожиданный факт — у него не было половых органов, вообще никаких, ни первичных, ни вторичных. На месте сосков и паха была абсолютно гладкая кожа. Телосложением человек напоминал древнеримские статуи, и в каком-то смысле его можно было назвать идеальным.
Множество солдат наводили на него свои прицелы, но не могли выстрелить. По донесениям, это происходило из-за того, что когда солдат нацеливался на него и хотел нажать на спусковой крючок, его «сковывал сильнейший страх неизвестного происхождения, который невозможно было преодолеть», а если выстрелы все-таки звучали, то происходило это, когда стрелок промахивался. В это время капсулу с грузом везли к внутрикомплексной станции, где находились рельсы, способные за очень короткий промежуток времени довести капсулу прямо в грузовой отсек ракеты-носителя.
И именно туда же продвигался сверхчеловек. Боевые отряды, показавшие свою недееспособность, были эвакуированы, а те, что не успели убежать, умерли от неизвестного источника. Не было сомнения, что именно сверхчеловек убил их, но вот каким способом, было непонятно. Как дальше показало вскрытие, тела выглядели не так, как будто они умерли, а больше как когда они никогда не были живыми. Будто бы неживое состояние — родное для них. Абсолютно все ткани и структуры стали неорганическими, при этом совершенно не меняя своей структуры. Все, до клеток, перестало быть органикой; дальнейшие исследования еще ведутся.
На место живых людей выдвинулись турели и самоходки, но абсолютно все снаряды теряли всю свою горизонтальную скорость на расстоянии метра от цели. При попытке атаковать цель вертикально снаряды теряли абсолютно всю скорость. Лишь по истечении трех минут, четырнадцати секунд и девятиста семидесяти семи миллисекунд вновь поддавались гравитации. Также объекты начинали проявлять признаки воздействия гравитации, когда совершали физический контакт с живым существом. Подобная сила неописуема нынешней наукой.
Существо продолжало свое шествие прямо к ракете. Примерно в это же время капсула была успешно погружена на рельсы и отправлена к ракете. Несясь по подземным ходам, она проехала почти до самой ракеты, остановившись прямо под трапом, и понеслась потом вверх. В это же время существо, вышедшее на поле, увидело капсулу и начало разгоняться до невозможных для человека скоростей. Капсула же была уже внутри ракеты, и та начала взлет. Пункт управления полетом был уничтожен сверхчеловеком, поэтому пилотировать оставалось лично Роберту Коллинсмену, одному из самых фанатичных нововатиканцев. Несмотря на то что трап уже был отсоединен, существо продолжало свое шествие. Ракета начала подниматься на первые сантиметры. Огонь заполонил всю стартовую площадку, однако существо продолжало идти. Оно не горело, огонь огибал его, его глаза были все так же открыты. К тому времени ракета поднялась на несколько метров ввысь, но сверхчеловек просто подпрыгнул, ухватившись за технические выступы ракеты. Они были очень маленькими, почти незаметными, но существу не составляло никакого труда цепляться за них. Через пару минут существо уже вскорабкалось на вторую ступень. Оно, кажись, вообще не чувствовало никакой нагрузки, как будто ракета не летела со скоростью гоночного автомобиля, а стояла на месте. С увеличением крена существу было все легче взбираться, однако на высоте в несколько десятков километров сверхчеловек как будто ударился в потолок, превратился в бесконечно светлый блик, а потом исчез.
Роберт Колинсмен решил, что потом надо будет разбираться с тем, что только что произошло, а сейчас оставался последний рывок до Нового Вавилона, который находился на Луне. Именно там и был конечный пункт назначения капсулы с грузом. Все проходило хорошо, наклон уже составлял семьдесят пять градусов. Сняв предохранители, Роберт отстыковал первую ступень и с помощью РСУ начал разворачиваться параллельно Земле. Затем, почти достигнув апогея полета, он начал ускорение по направлению движения. Траектория полета на дисплее начала ползти вперед. Но Роберт начал понемногу волноваться. Он уже прошел апогей, вот только градус оборота вокруг Земли составлял лишь девяносто градусов. Он не добирал до первой космической скорости, однако ему оставалось лишь молиться, ускоряться и понемногу поворачивать ракету по направлению движения для более эффективного ускорения. Однако вскоре он понял, что ускорение прямо по направлению только ускоряет его движение к линии Кармана. Тогда он пошел на еще более рискованный шаг и начал ускорение не по направлению, а больше вверх. Он уже превысил норму расхода топлива второй ступени для данного этапа, но отступать было поздно. Но в конце концов, на расстоянии всего километра от линии Кармана он все-таки вышел на опасно низкую орбиту Земли.
Сейчас несколько часов он мог передохнуть, пока дожидался окна для ускорения до Луны. Внезапно он получил сигнал от руководства о том, что от СВКС (Староватиканская космическая станция) отделился корабль-перехватчик, который сейчас ускоряется к нему. Топлива у них было явно больше, чем у носителя капсулы, и поэтому они могли себе позволить ускоряться для захвата. Также еще один спутник выдвигается с другой стороны, дабы занять стартовое окно и попробовать перехватить носитель там. Они откуда-то знали о планах и намерениях Восточного Ватикана. Однако топлива уже было потрачено сверх меры, и хоть его все еще хватало на стандартный маршрут, шиковать пилот себе точно не мог позволить. Оставалось ждать. В итоге, когда ракета Роберта почти подлетела к стартовому окну, сразу с двух сторон стали видны ракеты-перехватчики. Вот он дошел до окна и снова включил двигатели, начав ускоряться до Луны. Сначала показалось, будто он отрывается от преследователей, но те тоже включили двигатели, причем включили их на большую мощность. Настало время обороняться. Сначала, когда оба корабля поровнялись и начали попытку захвата, Роберт отделил обтекатели, которые под действием давления отлетели, врезавшись во вражеские корабли и немного сбив их с курса. Это помогло выиграть время. Дабы вновь поровняться с носителем, им потребовалось двадцать минут, однако потом они вновь выровнялись. Надо было что-то делать. Тогда Роберт принял решение. Он не будет заходить на орбиту Луны и лишь потом спускаться. Капсула выдержит прямое столкновение с Луной на полной скорости. А значит, топливо, которое рассчитывалось на двуступенчатое торможение, теперь в его распоряжении! Он резко увеличил скорость, вновь оторвавшись от врага, и ускорился настолько, что полностью оказался впереди. Тогда он немного повернулся и включенными двигателями начал выжигать сзади идущую ракету. К этому же времени была почти достигнута скорость, нужная для долета до Луны. Долететь он мог и на топливе третьей ступени, а значит, что вторая ему уже не нужна. Он отделил ее, и та с ревом все еще включенного двигателя понеслась прямо на вторую ракету. Однако в полете отделившуюся вторую ступень начало крутить, и вместо того чтобы разнести вребезги второго преследователя, она прошла мимо большей ее части и лишь повредила двигатели второй ступени, которая отделилась. Оказывается, что у ракеты-преследователя было четыре ступени, третья из которых была по функционалу аналогична второй.
Тут уже Роберт ничего не мог поделать... Или мог. Когда вражеский перехватчик начал выдвигать манипулятор для захвата, Роберт пошел на отчаянный шаг и выстрелил в упор из пушки. Выстрел был настолько мощным, что ракету, пытающуюся захватить капсулу, просто разнесло на части, вот только мощность взрыва настолько сильно отклонила курс, что, чтобы вернуться на Луну, ракете не хватит топлива. Он пролетит мимо Луны и станет спутником Солнца. Не было никаких надежд на то, что его достанут до того, как у него закончатся запасы еды, воды и кислорода. Он умрет от жажды, голода и удушья, но враг не перехватит капсулу с наиценнейшим грузом. Роберт умрет с надеждой, что Новый Ватикан достанет из глубокого космоса груз, дабы наконец исполнить свою мечту.
***
Никто не знал, где находится серверная. Обслуживающего персонала не было, срок гарантии оборудования истечет задолго после того, как в ней пропадет надобность. Строители были убиты, тот, кто убил строителей, тоже был убит, убийца тоже был убит, эта цепочка продолжалась долго, пока последнее убийство не совершил каждый из членов совета. Но факт оставался фактом. Где-то в мире существовало некое помещение, в котором было семь монолитов, через которые члены совета Е7 общались между собой. Включались они редко, и один из этих редких случаев был сейчас.
- Копье Лонгиния утеряно.
- Стоило этого ожидать.
- Однако мы все-таки питали надежды, что все-таки получится доставить его сразу в Вавилон.
- Просто так ничего не происходит. В конце концов все прошло по одному из предполагаемых сценариев.
- Восток раскрыл, что ангел все-таки у них.
- И они им как-то управляют.
- Исследовательский институт Мореве не зря был учрежден. Богородица тоже у них.
- Продолжаем действовать согласно ветке сценариев К4.
- И да свершится мечта.
Монолиты вновь отключились. В неизвестном никому помещении вновь воцарилась тишина.
Крещение огнем
Светило солнце, озаряя своими лучами многочисленные деревья, сады и кустарники. Птицы щебетали свою идиллическую песнь, подыгрывая друг другу. Трава колыхалась от еле ощутимого ветерка. Вдруг эту идиллию нарушил нарастающий шорох. Трава колыхнулась. Звери замерли, а потом пустились наутек. Однако шелест травы не усилился, а продолжил свое равномерное шествие. В конце концов выбравшись на камень, существо показало свою маленькую вытянутую головку с вертикальными зрачками. Быстро высунув и всунув раздвоенный на конце язык, змея пригрелась на теплом камне, желая немного отдохнуть. Внезапно ее пронзила боль немного ниже головной части. Змея начала извиваться всем своим телом, как будто бросаясь на добычу, но оставаясь пригвожденной. Силы уже почти покинули ее, когда еще один острый продолговатый предмет пробил череп и покончил с жизнью змеи.
Теперь уже ее труп, лежа на камне, истекал кровью. Вокруг снова воцарилась идиллия. Голый мужчина подошел к трупу змеи, выдернул два кола, вонзенные в нее, и засунул себе за пазуху. Потом взял змею за голову, посмотрел прямо в ее мертвые глаза и процедил:
- Я не позволю этому повториться, нет. Только не теперь. - После этих слов он так сильно сжал мертвую тварь, что послышался хруст ее ломающихся позвонков. Мужчина опустил руку и пошел с этим трупом в направлении скалы. - Надо будет подумать, какое справедливое наказание получит человек, запустивший ее сюда.
Адам вел безгрешный образ жизни, особенно в своем Эдемском саду, но только не когда дело касалось змей. Он был уверен, что смерть — это меньшее наказание, нежели вечное изгнание на грешную землю.
Наконец он подошел к скале, остановился перед ней, и скала опустилась, обнажив перед ним стерильный металлический коридор. Колья он повесил у входа, а вот труп, уже истекший кровью, потащил в крематорий. Казалось, что в змее еще осталась жизнь, и поэтому она никак не хотела залезать в капсулу крематория, постоянно вываливая свой хвост, не дававший крышке закрыться. Но в определенный момент терпению Адама пришел конец. Он запихнул животное в самый дальний угол, с яростью захлопнул крышку и нажал на кнопку. Змею охватило пламя, но Адам не смотрел. Он просто вышел из помещения.
Он понял, что вновь насладиться своим эдемским садом, который он постоянно пытался воссоздать на Земле, он сегодня уже не сможет. Он пошел в свои апартаменты — большие и роскошные, сел на кожаный диван и хотел уже насладиться произведением человеческой культуры, как вдруг заметил, что у него уведомление. Если кто-то вызывает его — архисудью человечества, значит, сейчас будет что-то веселое, может, даже мир будет уничтожен. Уничтожен его рукой. Налив себе виски, он принял прошение о рассмотрении дела.
На экране появилось множество священников, как заметил Адам, это были староверы. Их совершенно не смущала нагота разговаривающего с ними. Они привыкли, что Адам всегда ходит без одежды.
- О, великий Адам, прародитель, давший начало всему роду людскому и приведший нас туда, где стоим мы сейчас. Выслушай же, о превеликий судья, наместник Господа, что должен распоряжаться душами нашими грешными. Выслушай нас, нижайших.
Адаму нравилось выслушивать, когда к нему так обращались. Он этого заслуживал. Он покрутил стакан с виски у себя в руке, потом поднес к лицу, долго глядел в неподвижную жидкость, а затем посмотрел на просящих сквозь алкоголь.
- Говорите, зачем пришли, — после долгого раздумья разрешил он.
- Души грешные и богохульники, Новым Ватиканом зовущиеся, посмели нарушить границы твоего царства священного и украли копье, коим проткнут был брат твой Иисус Христос. Это нарушает сразу несколько пунктов договора Великого Толкования оного, что изречены были устами твоими и брата твоего, дабы мир принести нам. Так разреши же нам, нижайшим в обращении данном, просить о каре грешников коих.
Адам понял, к чему они клонят.
- Я разрешаю, — перебил он их, — ознаменовать крестовый поход с моего покровительства за содеянное Новым Ватиканом преступление.
- Но разве вы не должны покарать их самостоятельно?
- Нет. — Адам понимал, что старики хотят добраться до его ядерных зарядов, дабы устранить конкурента, вот только судный день еще не настал. Придется им еще подождать. - Я отправлю официальное подтверждение о начале одиннадцатого староватиканского крестового похода. Такова моя воля.
С этими словами он прервал связь и продолжил попивать свой напиток.
- Хоть судный день не настал, но события наконец зашевелились.
В это же время духовенство старого Ватикана обсуждало прошедшее совещание с Адамом не в огромном цилиндрическом зале, а в небольшом, но не менее дорогом кабинете. Всего их было четырнадцать.
- Почему он отказался от ядерного удара? Мы не зря же отдали ему все сильнейшее оружие Земли и подписали запрет о собственном его производстве, Адам должен быть арбитром этого мира! - У священников старого Ватикана имен не было, лишь номера. Это ораторствовал восьмой.
- Потому что он не хочет давать нам монополию. Жалкая попытка поиграть в бога у него плохо проходит, однако же власть над миром у него в руках, - четвертый говорил, поигрывая крестом на цепочке.
Ответил им первый, или же патриарх:
- Подписание Великого толкования было ошибкой, сейчас это понимают все, - он напряженно обвел всех взглядом, - и сейчас это уже понятно каждому. Мы оказались скованы.
- Но разве не скованность и следование правилам есть истинная вера? - позволил себе перебить седьмой.
- Истинная вера, но не слепой фанатизм, - совсем не возмутившись тем, что его перебили, продолжил патриарх. - Великое толкование было подписано в приступе фанатизма, на горячую голову составлять и подписывать такие документы явно не стоит, это ясно любому здравомыслящему.
- Но вот только тогда здравомыслящих не было, - восьмой позволил себе перебить патриарха, потому что знал, что имеет аналогичный ход мыслей, однако в этот раз первый разгневался.
- Не перебивай! - он откашлялся. - Так вот. Великое толкование было ошибкой, и, как мы можем заметить, Востоку это надоело так же, как и нам, и они хотят изменить мир. Что ж, так пусть, как в старые добрые, Запад и Восток начнут гонку за право изменить мир и править тем, что останется. Они сделали первый ход, и этим же первым ходом открылись. Через двадцать три часа начнется еще один крестовый поход, и я думаю, сейчас самое время разворачивать "резервы", ведь так?
- Первые части уже стоят в готовности, но пока что подготовлено лишь полтора процента наступательных сил. Подготовка должна закончиться в течение двадцати часов, - отрапортовал третий, который и занимался развертыванием войск.
- Прекрасно, - подытожил патриарх.
***
Стояла ночь. Но на Днепре чувствовалось оживление. Для удобства границу Севера и Запада поделили не по четкой параллели, а по более привычным географическим объектам. Несмотря на попытки скрыть подготовку к наступлению, все равно было понятно, что скоро старый Ватикан ударит. Пограничники Востока слышали гул двигателей бронемашин, а партизаны и шпионы докладывали о том, что все большие и большие силы подступают вплотную к границе. Было кристально ясно, что после кражи копья начнется крестовый поход, скрывалась лишь конкретика. Запах смерти уже витал в воздухе.
Однако, зная все это, новый Ватикан не выставил свои силы навстречу противнику, а отодвинул их далеко назад. Земли, на которых в считанные часы должны были разыграться сражения, а именно восточная Украина, Беларусь и западная Россия, были одним большим минным полем. Абсолютно все, что могло быть сломано, было заминировано. Общая сила взрывчатки, расставленной на этом фронте, могла запросто расколоть Луну, превратив ее в симпатичные кольца вокруг Земли. Также эти места кишмя кишели партизанами, целями, недоступными для авиации и артиллерии. И, конечно же, главным их оружием была вера.
И вот настал час, когда крестовый поход был объявлен с позволения Верховного чуда человеческого. В эту же секунду в небе как будто из ниоткуда появилось множество звезд, которые сразу стали падать. Они падали и сгорали, растворяясь. Бойцы нового Ватикана с любопытством смотрели на эту картину, пока над их головами не засвистели самолеты. На степных фронтах боевые машины начали свой марш, однако здесь, на переправе, машины боялись, знали, что велик шанс того, что мост заминирован. Когда партизаны поняли, что на мост не сунутся, то взорвали его, а вместе с мостом осыпался и крутой берег; некоторые машины полетели вниз, а те, что не полетели, попали в огневой мешок.
Новый Ватикан долго готовился, все ключевые места были со всех сторон обставлены огневыми точками, из которых простые солдаты, обычный расходный материал, вели почти всегда самоубийственный огонь по противнику. Конечно, это не могло надолго задержать настолько мощную военную машину, однако в первые же часы противник понес потери танков от обычных солдат, которые то и дело выбегали из очередного куста и ценой своей жизни подрывали очередную бронемашину.
Настоящий ад творился в белорусских болотах. С границы Польши войска старого Ватикана двинулись в гущу болот, лесов и топей. Одной из таких дивизий командовал Балцер, который родился и вырос в этой местности. Зная о сообщениях с других участков фронтов, он с большой осторожностью командовал войсками. Чтобы не допустить вездесущих засад, он приказал своим солдатам, когда те подъезжали к мосту, оврагу или любому другому месту, где наступающие силы были уязвимы, разъезжаться в какие угодно стороны, только не по прямой. Операторы танков, сидевшие в своих командных центрах на колесах, управляя танками на передовой, давили гусеницами каждый кустик, предварительно выпустив в растение очередь из пулемета или закинув туда гранату. Тактика была рабочей, и часто после таких процедур из засад вываливались трупы, которые еще минуту назад были готовы броситься на танк из-за угла или запустить в него противотанковый снаряд. После такой зачистки шли тральщики (Балцер специально задержал наступление, дабы столь необходимые машины прибыли к фронту). Эти машины либо создавали впереди себя мощное электромагнитное поле, которое заставляло мины и ловушки детонировать, либо же просто толкали впереди себя валики, похожие на те, что есть у катков. Эти приспособления заставляли сработать мины нажимного действия. И чем дальше в болота и леса продвигались части, тем меньше было для тральщиков работы, ведь мест, где могла проехать техника, было все меньше. Однако именно здесь солдаты окончательно пожалели, что наступать им приходится в такой местности. Танки могли просто ехать, как вдруг небо загоралось огненным дождем, куча фугасных бомб — и вся колонна падала замертво, а оператор установки по тропам шел к следующей огневой точке.
Вскоре передовые войска на этом фронте начали доносить на первый взгляд хорошие новости: никаких ловушек или засад нет. Балцер сразу понял, что на самом деле это плохо, и дальше он не сунулся, а, наоборот, отошел чуть назад. Он даже прибыл на фронт, чтобы все осмотреть. В частях уже начинали проявляться первые признаки разгильдяйства, вызванные бездействием, но идти раньше выяснения обстоятельств нельзя было. Разведотряды с каждым разом заходили все дальше и дальше, но ничего не находили. Главнокомандующий уже хотел отдать приказ о возобновлении наступления, как вдруг резко изменилась погода. В момент стало неимоверно душно, затем стала резко подниматься температура. Если бы в частях использовались ртутные градусники, те давно бы уже полопались. А потом все вспыхнуло. Леса, и, что самое главное, торфяные болота просто так загорелись. Солдаты выбегали из машин, которые теперь были духовками, но и снаружи не находили должного облегчения. Весь фронт стал огненным адом. Никто не спасся, все сгорели заживо.
Оператор микроволновых тарелок, отдав рапорт напрямую Е7 через клавиатуру в перчатках, смотрел, как там, на Земле, на территории, на которой вроде бы ночь, полыхала огромная лампочка, как будто то был мегаполис. А затем перевел взгляд правее. Вся управляющая станция, в которой он сейчас находился, была спичечным коробком по сравнению с огромной параболической антенной, которая со стороны была похожа на единое серое поле, простирающееся в черноту космоса. Именно она и еще несколько таких станций с помощью микроволн зажарили пол-фронта. За несколько месяцев до этой войны вся Земля была специально пропитана всем, что может гореть. И оно горело.
Но самые ожесточенные бои были на землях Турции, там же когда-то был древний Константинополь. Да, там были реки, которые минировались так же, как и в Европе, вот только ландшафт не позволял настолько взять верх над противником, да и направление сие было приоритетным, так что основные войска Нового Ватикана сосредоточились именно там. Ох, какие бои там развернулись.
В боях сходились сотни машин. Их одновременные залпы разрывали землю и заставляли содрогнуться сам воздух. С начала войны счетчики потерь, как технических, так и человеческих, засвистели, начав свой бег.
Пытались нападающие пройти и через Красное море, в частности через Баб-эль-Мандебский пролив, на Аравийский полуостров. Уже в первую же ночь наступления на гладь Красного моря были спущены шлюпки, а строительные бригады начали налаживание переправы. Командующий в бинокль ночного зрения взирал на противоположный берег, прекрасно понимая, что их ждет, однако данный плацдарм был важным в плане нападения. Старый Ватикан долго готовился к этой войне. Каждый подозрительный камень он по личному приказу поливал артиллерийским или электромагнитным огнем. Взрывы разрезали тишину, однако ответа не следовало. Наконец было решено перейти. Лодки были спущены на воду и... ничего не происходило. Первопроходцы дали знак о том, что все чисто и переправа свободна, даже не услышав, как к ним сзади подползли убийцы. Хоть и подозревая, но будучи немного успокоенные донесениями, солдаты спустились на воду, и тогда водную гладь озарили огненные очереди орудий. Они не были электрическими, а потому и не были выведены электромагнитными орудиями. Теперь Красное море оправдывало свое название. Экраны, установленные на лодках, не помогали, ведь обстрел велся не только с того берега, но и с территории, принадлежащей Западу. Вьетнамские партизаны не прятались так, как делали это нововатиканцы. А на самоубийственные атаки бросались они с самоотверженностью лучших камикадзе времен нацистской Японии. Переправа не удалась.
В небе над Индийским океаном летел бомбардировщик особого назначения, неся в себе кое-что, что было поэффективней ядерной бомбы. Западный Ватикан, ставший преемником НАТО по вооружению, по праву считался владыкой морей, и на их фоне нововатиканские ВМС и вправду выглядели жалко. Но они и не пытались открыто противостоять им. Вместо этого у Востока был припрятан козырь в рукаве.
Вот уже на горизонте появились точки. Пилот уже знал, что это его цель. Летел он высоко, чтобы системы ПВО на кораблях смогли сконцентрироваться на нем, нужно было около полуминуты, именно столько было в запасе у бомбардировщика. То, что находилось у него в трюме, было чем-то похоже на термоядерную бомбу, только цель высвобождения энергии была другая. Согласно Великому Толкованию, никто, кроме Судьи, не может иметь ядерное вооружение, но бомба ядерной и не была, а точнее, не проходила по критериям "ядерного орудия" согласно Великому Толкованию, следовательно, с точки зрения закона им не являлась. Чтобы гарантировать срабатывание оружия, пришлось немного снизиться. Но даже если пилот умрет, он будет счастлив исполнить свой священный долг. Как только его засекли датчики ВМС Старого Ватикана, прямо к нему навстречу с авианосцев были выпущены истребители. Бомбу можно было сбросить уже сейчас, но для надежности надо было подождать еще. Истребители открыли огонь, сходу подбив двигатель, однако пилота это не волновало, горизонтальной скорости до цели ему и так хватало. Одно крыло оторвало, и из-за этого бомбардировщик стало клонить, однако это уже было не важно. Пилот нажал на кнопку сброса бомбы, а сам нажал на катапультирование.
Пилота объяла перегрузка. Парашют раскрылся, и он стал наблюдать. Сброшенная с его самолета капсула уже была абсолютно белой, смотреть на нее было физически больно. Казалось, что это маленькое солнце. Вскоре с солнцем бомбу стала связывать не только свет, но и температура. Снаряд находился уже на расстоянии сотен метров и продолжал свое падение, однако парашют и одежда пилота все равно загорелись, а вместе с ними и его волосы — настолько там было жарко. Но он знал, что огонь очищает. Он сгорел заживо до того, как разбился о воду, и до того, как увидел чудовищный шторм, который почти не мог появиться естественным путем. Бомба не имела ничего взрывного в себе, а поэтому юридически бомбой не считалась. Однако она высвобождала огромные температуры, создавая вокруг себя область низкого давления. Очень низкого, порождавшую очень мощные штормы. Через десяток часов от главной гордости повелителя морей останутся лишь затопленные металлические обломки.
Тактика блицкрига провалилась по всем фронтам.
Крещение тьмой
Глубоко в Гималаях было спокойно, и, что самое главное, безопасно. Девятый первосвященник стоял на коленях в маленькой часовенке и молился за свершение своего плана. В его часовне не было шифраторов, как в храмах Нового Ватикана, но он знал, что Бог слышит его, пусть и в совсем иной форме; всех жителей западного Ватикана это устраивало.
Вдруг за его спиной раздался громкий, то ли режущий, то ли шипящий, то ли пищащий звук, сопровождающийся светом. Однако девятый, не оборачиваясь, продолжил молитву. Затем звук прекратился, свет погас, и он услышал шаги у себя за спиной.
— В меня вживлен аппарат жизнеобеспечения, — прервал он молитву, — как только я перестану подавать признаки жизни, Богородица будет мертва вместе с Мессией. А теперь, пожалуйста, дай мне дослужить.
Шаги прекратились, и он все так же, не оборачиваясь, продолжил свою службу. Сзади не доносилось ни звука. Наконец он закончил. Нарочито медленно встал с колен, отряхнул свою рясу и так же медленно повернулся. Увидел он перед собой голого мужчину неопознанной этнической и половой принадлежности. Ангел.
— Ты не выполнил свою миссию и тем самым подверг Богородицу, которую ты вообще-то должен защищать, опасности. С твоей точки зрения это было крайне неразумно.
— Этого не было в Договоре с Лилит! — рявкнул на него ангел. Он был явно взбешен.
Священник вопросительно поднял бровь.
— И? У тебя было задание, которое ты провалил. Но не волнуйся, Богородица уже понесла свое наказание за твой проступок. Ей было больно. Да и договор составлял ты не с Лилит, а с нами, — он говорил медленно и доброжелательно, как будто с маленьким ребенком.
— Грязное ты отродье! — ангел был в ярости.
— Напоминаю, — сказал священник, задрав голову и обнажив имплант в виде черного ошейника у него на шее, — но я согласен, что люди — это мерзкое отродье. И мы не будем сидеть сложа руки.
— Но Договор с Лилит… — он не успел договорить, ведь его перебил священник, который сбросил с себя маску добродушности.
— Слушай сюда: Договор составлял не ты, и не тебя он касается, а это значит, что ты должен сидеть молча и ни словечка об этом не говорить. Мы его не нарушали, и не наша забота, что Бог не мог предсказать, что мы сейчас будем там, где мы сейчас находимся. В этом и заключается сила человечества, безграничный потенциал! Твои крылья мнимы, а наши — абсолютны. А теперь сгинь! У первого номера к тебе новое дело. Надеюсь, ты оправдаешь наши надежды на этот раз. — Священник хотел уже перевести дух, ведь, несмотря на показное превосходство, он очень боялся, и его страх оправдался.
Ангел незаметным для человеческого глаза движением приблизился к священнику. Вокруг него заплясали огоньки, которые со стороны казались обычным светом, но из глаз Девятого все выглядело по-другому. Он увидел, что, наплевав на все законы анатомии, у ангела из плеч торчали десятки фантомных рук, многие из которых были жутко непропорциональными: слишком длинные и тонкие, похожие на сухие ветки, что вот-вот развалятся. Другие были пухлыми и короткими и больше походили на надувные нарукавники без самих рук. Если в этом существе и можно было разглядеть человека, то только не сейчас. Несколькими своими жуткими длинными руками он схватил Девятого за руки, ноги, туловище и за голову. Несмотря на внешнюю хрупкость, Девятый боялся, что эти конечности сейчас переломают ему все или вообще сплющат.
— Убить я тебя не могу, — процедил ангел сквозь зубы, — но и простить тоже. Напомни, какой у тебя номер?
— Девятый, — задыхаясь, прохрипел священник.
— Значит, тебе дорога на девятый круг ада. Не волнуйся, сигнал твоего ошейника будет доходить, да и тебя никто не схватит.
Держа Девятого все в том же положении, он пошел к установке на полу, из которой ангел и появился. Это было чем-то похоже на центральный храм, находящийся в Новом Вавилоне, на Луне. Но пользоваться им могли только ангелы. Старый Ватикан, в отличие от нового, не понимал работы данного устройства, посему это был «костыль», который все-таки имел преимущество перед аппаратами нового Ватикана. Он мог перемещать не только информацию, но и материю. Данная технология держалась в строжайшем секрете: ведь если Восток узнает, то попытается захватить данную технологию, и у него, скорее всего, получится. Если их ученые смогут добиться того, что научатся сами управлять этими устройствами, подаренными человечеству Адамом, то для Запада это будет конец.
Ангел активировал этот портал, все опять засветилось настолько сильно, что Девятому пришлось зажмурить глаза. Понемногу свет утих, сменившись темнотой. Священник вздохнул с облегчением. Ангела поблизости не было. Вокруг вообще ничего не было. Было абсолютно темно. Он попробовал покрутить головой, однако совершенно ничего не изменилось. Девятый решил проверить, не надето ли на нем что-нибудь, однако не смог. Он не двигал своими руками, у него их не было вообще. Как вскоре оказалось, тела у него тоже не было. Не было ничего, кроме него самого.
«Куда этот поганец меня отправил?»
Теперь Девятый понимал, что он не говорит, а думает.
«Тогда почему... а-а-а-а... нет, стой, погоди. Он забрал мою душу и поместил ее в чертову шкатулочку? Не-е-е-ет, это как-то слишком по-старобиблейски. Люди, писавшие Библию, не могли понять принципов того, что им представлялось в виде Бога, в силу своей невежественности. Они не знали, что материя и энергия не могут получиться из ничего, а... или может... нет, бред, я начинаю сходить с ума. А ведь в этом пространстве и вправду можно сойти с ума. Время субъективно, а значит, при должном умении им можно манипулировать, например, заставив меня проторчать здесь целую вечность. На выходе получится овощ, который будет жить и тем самым не спровоцирует ошейник. Точно, ошейник. Я же изначально про него думал. Это точно сводит меня с ума. Мои мысли слишком неструктурированны, и... ах, я опять отклоняюсь от начальной мысли, в этом гребаном ничто моему сознанию не за что зацепиться и сконцентрироваться. Так! Все! Надо закончить... а что, если я буду сам себе мешать закончить фразу... Черт! Черт! Черт! Нет! А-а-а-а-х. Бессмысленно. Но он пожалеет, хотя кого я обманываю, не пожалеет, ему вообще все равно...»
Его безумие продолжалось долго. В определенный момент времени он окончательно потерялся в том, сколько он здесь находится. Поначалу его мысли были рассыпчатыми, налезали друг на друга, перебивали и закручивались в бесконечную рекурсивную спираль. Затем, чтобы отвлечься, он начал вспоминать и петь известные ему песни и молитвы. Он знал примерно, сколько уходит времени на то, чтобы прочитать ту или иную мантру, и теперь отчетливо знал, что такое провести три часа в полном ничто. Однако потом он понял, что это бессмысленно. От скуки он занялся еще более бессмысленным делом: начал считать. Единицы, десятки, сотни, тысячи, десятки тысяч. Он сбился. Передохнул. Пропел песню. Продолжил. Сотни тысяч, миллионы, десятки миллионов. Каждый новый миллион встречался им как праздник: он подводил итоги, хвалил себя, снова и снова утверждал, как многого он добился. После двадцати семи миллионов его мозг полностью очистился. Он понял, что достиг своего. Решил занять себя чем-то. Начал сочинять стихи. Потом начал развивать в себе критика. Понял, каким мусором являются его стихи. Поставил себе целью стать совершенным поэтом.
Он уже не помнил обстоятельств, как он сюда попал, по какой причине. То, что было до этого бесконечного ничто, стало для него чем-то далеким и нереальным, как выдуманные им миры. Он придумал себе множество ролей и развлечений, стал неплохим поэтом. Затем он решил совершить свое Великое Толкование и переосмыслить еще раз все заветы, что он знал. И тогда он наконец понял, во что он попал. Разум его погрузился во тьму. Сначала он превратился в сумасшедшего и от безысходности стал придумывать себе собеседников, жизнь, личности, миры. Но в конце концов он погрузился в полное забвение, его разум стал медленно угасать, как вдруг кое-что произошло.
Это было внезапно. В его сознание единоразово хлынули сотни миллиардов нервных импульсов, он почувствовал, как в районе подмышек его рука касается его тела. Это было похоже на сильнейший ожог. Его длинные волосы упали ему на голову и бороду, и это было сравнимо с пронзанием тысячами иглами. Но самое невероятное было в ступнях. Он чувствовал землю под ногами! Это был абсолютно холодный камень, который казался Девятому лавой. От боли он раскрыл рот, тем самым издав еле слышный чавкающий звук слюны, который прорезал насквозь его уши. Он думал, что вот-вот потеряет сознание, и это предчувствие было еще одним чувством, которое он так жаждал испытать. Он попробовал сказать что-либо, и его поразило то, как много информации можно вложить в звук. Сколько разных тонов! Он попробовал пропеть строчку из молитвы, которую очень много раз твердил про себя. Певчий звук, услаждая своим идеалом уши, тысячекратно усиливался тем, что слова складывались в строки и рифмы. Стихи, придуманные им, были лаем дворняг по сравнению с примитивным, но произнесенным стишком. В экстазе он упал на колени. Колени отдались болью. Сила этого чувства поразила его, он обезумел. Он начал истязать и самобичевать себя, принося все большие и большие страдания. Вот он приложил палец к своему глазу, надавил и отпустил от боли, потом надавил сильнее и опять отпустил. Он начал вот так вот прижимать и отжимать свой глаз, с каждым разом увеличивая силу, пока орган не лопнул. Это было очень больно и приятно. Из образовавшегося отверстия потекла кровь. Она имела запах! Священник и забыл, что такое запах, но как только красная струйка стекла ему на губы, он вспомнил про еще одно свойство крови — вкус. Он жадно пил свою кровь, бесясь от того, что ему в рот стекает слишком мало крови. Тогда он не выдержал и прокусил свою губу, да так сильно, что та лопнула и ему в глотку хлынуло столько крови, что в первую секунду он чуть не задохнулся.
Он упал на землю, свернувшись клубочком от экстаза. Но вскоре последствия сенсорного голодания исчезли. Осталась только невыносимая боль, уже не приносившая удовлетворения, а лишь страдания. Кровь, что шла из него, уже свернулась, а боль все продолжалась. Он лежал так долго, пока не послышал размеренные шаги. Размеренный стукающий звук. Через боль Девятый повернулся в сторону. Он увидел человека, который шел к нему. В этом бесконечном пространстве не было освещения, но его невзрачный силуэт освещал сам себя. Оставшийся глаз Девятого ликовал, видя человека. Когда человек к нему подошел, священник заметил одну деталь: у подошедшего, так же как и у него, не было глаза.
— Приветствую, - будничным тоном проговорил человек.
В ответ Девятый маньякально засмеялся. Ему предстоял разговор с человеком! Хотя его поведение вроде бы никак не смутило человека перед ним.
— Понимаю, я тоже был таким, как ты, когда только попал сюда, - он усмехнулся, - ты мог заметить это по моему глазу.
— Где мы? - из всего того, что он хотел сейчас сказать, это было единственное, что он мог нормально сформулировать.
— Зависит от того, какая версия тебя интересует. По факту это ад. Но в своих книжечках вы, как всегда, все неправильно истолковали. Ад — это не наказание за грехи или еще что-то. Это задний двор Бога, куда он складывает все, что ему не нужно. Чингисхан, Наполеон, Гитлер, Ариз — ты не знаешь, но именно так звали человека, развязавшего мировой джихад. Так вот, все эти люди находятся в раю, хоть рай тоже не такой, каким вы его представляете. Они привнесли в этот мир хаос, разнообразили его, повели в новое русло, и Господь вознаградил их. Здесь же, в аду, все те, кто заставляют мир стоять на месте. Те, кто добивался мира во всем мире. Они Богу не нужны. Ему плевать на ваши грехи и не грехи. Он старается не обращать на это внимание. А если уж в совсем приземленной форме, то это квантовое гиперпространство. Одновременно везде и нигде.
— Но кто тогда ты?
— Я? Верный слуга госпожи Лилит, Диавол. Изначально это место было сотворено лично для меня.
— Но разве ты не привнес хаос? Почему тогда ты здесь?
— Потому что это было не по воле Божьей, а по воле Госпожи. Я вывел этот мирок из-под его же контроля. Какой смысл в этом, если оно тебе не подвластно? Какой ты тогда Бог? Задавай еще вопросы, наше время истекает.
— Что значит истекает?
— Скоро мы опять погрузимся в полное расщепление. Сейчас мы имеем неплохой фантом реальных ощущений, но он нужен лишь, чтобы даровать нам надежду.
— И как часто эта надежда нам дается?
— У меня это пятый раз.
— И сколько ты тут уже находишься? — Ему было страшно задавать этот вопрос, ведь он знал ответ.
— С самого сотворения человека, — улыбнулся Диавол, верный слуга Лилит. — Что ж, прощай.
Человек начал растворяться, а ощущения вновь стали ослабевать, но вдруг все вновь обрело четкость, даже слишком ясную. Диавол, все движения которого до этого были нарочито медленными и нерасторопными, с молниеносной скоростью обернулся. Посреди пространства появилась белая сфера, которая через пару секунд превратилась в окно в непонятное помещение. Диавол развил невообразимую скорость и вылетел через образовавшийся проход. Девятый же просто в оцепенении смотрел, как в это темное пространство входит спецназ нового Ватикана, вяжет его и уводит в камеру для дальнейшего допроса.
Крещение неизвестностью
Зейн Гиденман не часто бывал в Новом Вавилоне, и уж точно не надеялся, что сейчас, во время войны, у него получится туда попасть. На лунную базу часто приглашали более приземленных физиков, чуть чаще метафизиков, ведь именно там Совет держал что-то очень важное. Но сейчас было созвано множество ученых. Многие ведущие физики-практики уже давно работали на Новом Вавилоне, над местной «башней», но сейчас были приглашены и многие теоретики. Среди них было на удивление много биологов, химиков и формацевтов.
Сам Зейн был квантовым физиком. Несмотря на все прогнозы, после Великого толкования все отрасли физики, кроме квантовой, должны были загнуться, однако была учреждена мета- или же теофизика, которая была сборищем самых разных направлений, объединенных тем, что занимались они исключительно теологическими исследованиями. После того как у квантовой физики забрали этот сочнейший кусочек хлеба, ее выкинули на обочину, где ученым оставалось тихо проводить свои никому не нужные исследования. Конечно же, Зейна и других равных ему ученых пытались переманить в теофизику, но многие, в том числе и Зейн, остались из чистых принципов и неприязни к религии.
Так и жил Зейн в своей маленькой австралийской квартире. Даже несмотря на то, что он жил на восточном побережье, было очень и очень душно. Огромные счета за электроэнергию уходили на различные вентиляционные системы и кондиционеры. Квартира у него была маленькая, но не захламленная, как у безумных ученых. Зейн был перфекционистом и очень любил порядок. Своей непостоянностью и изменчивостью квантовая физика бросила его перфекционизму вызов, и он этот вызов принимал.
Работал и жил он в местном научном городке, местных властей. Правительству Нового Ватикана почти наплевать на подвластное им государство, а потому фактически Австралия сохранила самостоятельность, и там все еще фактически действовали местные власти, которые и содержали научный городок. Как только стало ясно, что после Великого толкования многие государства сохраняли свою фактическую власть, Австралия решила сделать ставку на ученых, предоставив им райские условия внутри континента. Однако еще до того, как первые научные городки были открыты, Новый Ватикан согнал самых именитых ученых на лунную базу, а тех, кого оставили, начали раздирать страны между собой, как кусочек мяса, брошенный в стаю разъяренных волков. И у Австралии в этом плане было преимущество, хотя, конечно, и не такое, на какое оно рассчитывало. В итоге бывшая британская колония стала вторым, после правительства, лидером по науке.
Поэтому Зейн переехал именно сюда. По сравнению с тем хаосом, что творится во всем остальном восточном мире, это довольно спокойно и надежно. Было.
Все началось с вызова инженеров. Их всегда вызывают, но сейчас это было в особенно большом объеме. Затем с долгой поездкой приехал сам представитель Совета, и после этого всем, в том числе и Зейну, были розданы приглашения в Новый Вавилон. У Зейна был друг-формацевт. Ему пришло приглашение (больше похожее на приказ) о постоянной и крайне хорошо оплачиваемой работе, в то время как физикам были высланы письма с просьбами «присутствовать при эксперименте» и «консультировать дальнейшее развитие проекта». Ни о какой постоянной работе речи не шло. В том числе и поэтому ученый отклонил приглашение, однако вскоре произошло кое-что, что поменяло его решение.
Было это утром. Он как обычно встал со своей кровати, не с первого раза попав в тапочки. Глубоко зевнул, потянулся, напялил на себя свой домашний халат и пошел умываться. В дверь позвонили. Зейн никого не ждал, почти все его знакомые уехали по приглашению. Сплюнув, он пошел к двери, открыл дисплей с камерой у входа, чтобы посмотреть, кто пришел, и увидел там людей с оружием и нашивками с семиглазым перевернутым треугольником. Зейн недолго удивлялся, он понимал, что это может случиться. Все документы, носители его исследований и личные вещи он хранил в антиэнтропийном тайнике.
Он вздохнул, достал пистолет, зарядил его, взвел и приставил к своей голове, после чего включил канал обратной связи.
- Что вам надо? - он решил пропустить приветствие. Могло быть так, что это последние минуты его жизни.
- Уберите пистолет от своей головы и откиньте его подальше, - медленно, немного нервничая, попросил оперативник.
- Вы не ответили на мой вопрос. Третий раз повторять не буду, а выстрелю. Что вам надо?
- Нам требуется ваше присутствие на лунной станции "Новый Вавилон" для содействия в правительственном проекте.
- Я уже дал свой отказ! - он сильнее прижал пистолет к виску.
Послышался выстрел. Пистолет выбило из руки Зейна с огромной силой. Тот, ударившись об стену, отлетел, закружившись, упал на пол. Ученый в шоке обернулся.
- Это новый приказ, и теперь он не подразумевает отказа, - это говорил еще один мужчина, державший в вытянутой руке свой пистолет с дымящимся дулом. За его спиной виднелась взломанная дверь, ведущая на балкон.
После этого он быстро прострелил Зейну оба колена, отчего тот с болью упал. Тот, кто выстрелил в него, подошел, пнул его в живот, после чего открыл входную дверь, через которую забежали остальные оперативники и повязали ученого, при этом оказав первую помощь его простреленным коленям.
Именно так квантовый физик Зейн Гиденман оказался на борту самолета, везшего его ко второму в мире космическому лифту - на место, где когда-то была Вавилонская башня. Правительство нового, да, впрочем, как и старого Ватикана, обожало символику и символизм.
Его ноги были прострелены не совсем в коленях, а чуть ниже, так что реабилитация (проходившая с участием передового медицинского оборудования) шла довольно быстро и даже почти безболезненно. Однако все-таки, прибыв к огромному подножию космического лифта, похожему на металлическую Фудзияму, ему все-таки пришлось пользоваться экзоскелетом. Почти весь город был перемещен внутрь этой стальной горы, понемногу сужающейся к центру. По совместительству это была самая высокая точка на Земле с высотой в десять километров (без учета самого лифта, выходящего за линию Кармана) и двадцатью километрами в диаметре.
Вся эта махина представляла собой один из богатейших торговых городов, ведь торговля здесь велась космическая во всех смыслах этого слова. Целые сектора, смахивающие на титанический муравейник, были отведены исключительно под торговые помещения. Но на прямую грузовую связь с лифтом были выделены более приоритетные тоннели, которые порой врезались в те самые торговые отсеки, из-за чего покупателям зачастую приходилось делать крюк в сотни метров, дабы пройти к следующему павильону. Именно по одному из таких вот приоритетных коридоров и повели ученых. Их вели группой, и в группе Зейн увидел, что еще несколько человек носят экзоскелеты на ногах.
Сели они в маленький вагон, прицепленный к большому грузовому составу. На всех вагонах были некие пометки того, что содержимое, включая людей, полностью принадлежит проекту неких "Врат". Как отметил Зейн, были в этих вагонах очень редкие и мощные генераторы полей, однако он так и не смог понять, каких именно.
Ученому сразу не понравилось то, что он уже принадлежит государственному проекту, но ноющее колено напоминало, что выбора у него не было, и единственный выбор в его жизни, который привел его к этому, - решение заниматься и развиваться в рамках любимого дела. Двери состава закрылись почти без какого-либо звука, что очень контрастировало со всем остальным в стальной горе, которая просто беспрестанно дребезжала, гремела и шумела. Точно так же тихо этот огромный состав длиной в несколько сотен метров поехал, постепенно набирая скорость. Ехали они на магнитной подушке.
Всего в лифте было двенадцать путей (в то время как на путях в старом Ватикане было всего три), и каждый путь был назван в честь одного из двенадцати апостолов. Зейн увидел на стенке тоннеля надпись «Иуда Искариот». Этот тоннель использовался крайне редко, и многие считали его содержание пустой тратой огромных денег, вот только правительство даже слушать не хотело что-либо по поводу лифта, названного в честь предателя Иисуса Христа.
Через пару минут поездки всем было велено сесть в кресла, похожие на те, что использовались на экстремальных аттракционах. При этом было сказано, что государство не несет ответственности за смерть пассажиров. Правда, ко всем были приставлены охранники, готовые в любую секунду насильно впихнуть в кресло человека, решившегося покончить со своей ненужной жизнью. Затем замки защелкнулись, сели и сами охранники. К этому моменту уже чувствовался немного нарастающий наклон, который нарастал вместе с наклоном стальной горы, но в определенный момент весь состав очень резко мотнуло вверх, и все пассажиры почувствовали сильнейшую перегрузку. Многие были на грани потери сознания, некоторые это самое сознание уже потеряли. Окон не было, но Зейн понимал, что они уже выбрались за пределы горы, так как наклон почти, либо уже, достиг девяноста градусов. Больше всего, не считая вестибулярного аппарата, на боль отдавались простреленные ноги.
Подъем продолжался долго. Понемногу гравитация стала отпускать. Тела казались все легче и легче, однако из-за большой скорости это было тяжело заметить. Лишь когда поезд начал тормозить, пассажиры наконец почувствовали невесомость. Зейн сам неожиданно для себя вздохнул с облегчением.
Почти сразу по прибытии их повезли по такой же специализированной трубе-каналу, которая вела прямо на государственный космопорт. Изначально весь этот громадный город и был выстроен вокруг этой шахты. Во времена, когда этот лифт строился, да, впрочем, и теперь, приоритетной целью является Луна.
Затем их всех пересадили на челнок, летевший прямо до Луны. В секунду начала крестового похода абсолютно все орбитальные станции старого Ватикана были заминированы точно так же, как и Земля внизу. Поэтому опасаться того, что грузовые шаттлы собьют, было напрасно, однако все-таки был приставлен эскорт из военизированных челноков.
В этот раз иллюминаторы были, и Зейн смог второй раз в жизни насладиться космическими видами. А Земля становилась все дальше и все меньше, пока ракета не стала уменьшать скорость и заходить на орбиту Луны. Тут уж точно было нечего бояться, ведь Луна была полной собственностью Нового Ватикана, приобретенной в одном из первых крестовых походов. Территории, которые стороны конфликта приобретали во время военных действий, оставались с ними после окончания войны.
Но вот ракета стала садиться. Прямо на Луне был выстроен крест огромных масштабов. Настолько большой, что его можно было видеть даже с Земли. Это была официальная база правительства Нового Ватикана, в то время как по факту, хоть этого никто и не знал, там жил лишь один член совета Е7. Но ракета села на обратную сторону Луны. Было незачем выставлять напоказ содержимое. Ровно на другой стороне был абсолютно такой же крест, только поменьше. В нем уже не было никаких залов для аудиенций, воздушные купола даже и не пытались создать видимость земного окружения и были чисто функциональными. Тут в невесомости он забыл про свою больную ногу и вспомнил о ней лишь когда надевал костюм. Сам костюм был нужен лишь чтобы пройтись от посадочной станции к комплексу, а потому они были настолько минималистичны, насколько это возможно.
Было видно, что комплекс сугубо технический, максимум — научный. Но все-таки один большой зал присутствовал. В этом зале уже собрались все те ученые, которые приехали сюда добровольно, и среди них Зейн даже увидел несколько знакомых лиц. Многие из этих ученых были крайне именитыми. Были здесь и совсем великие люди, которые всегда работали на правительство, и именно они открыли теофизику. Держались они все в сторонке, за колоннами, однако Зейн все-таки смог увидеть среди них величайшего биолога всего человечества, человека, который по праву является автором Второго пришествия и Великого толкования — Джона Ленгстона.
Но вот на помост у дальнего конца зала вышли сначала вооруженные люди, а потом политические представители Нового Ватикана. Они указали проследовать за ними всем теофизикам и квантовым физикам. Зейн пошел вместе с ними. Они долго шли по многочисленным коридорам, все больше и больше спускаясь вниз и в сторону от основного комплекса.
Коридоры привели их к титанических масштабов дверям, на которых также была нарисована надпись, гласящая, что данное помещение принадлежит некоему проекту под названием «Врата». Наконец их вывели в один огромный зал, превышающий по размерам тот, в котором собирались привезенные ученые. Помещение было сферическим, около пятидесяти метров в диаметре, однако всевозможные помещения, выступы, балконы и прочие сооружения, залезавшие внутрь этой сферы, делали ее визуально меньше. Сразу же привлекала еще одна очень странная сфера посередине, имевшая где-то пять метров в диаметре и представлявшая собой множество колец, закрепленных на магнитных осях. К этой установке вели почти все провода, а также снизу, под ней, находилась некая капсула с неизвестным содержанием. К сфере мог выдвигаться огромный помост, однако сейчас вместо него было много маленьких строительных лесов. Группу физиков повели в один из балконов, похожих на книгу, которую криво положили на такую же кривую полку.
Их попросили присесть. На станции не было генератора гравитации, потому присесть в кресло получилось не с первой попытки, однако все-таки получилось, даже сильно не потревожив больную ногу. Затем, застегнувшись, Зейн вместе с другими учеными начали наблюдать за экспериментом, ради которого им потребовалось пожертвовать их коленями и свободой.
Сначала абсолютно весь свет в комплексе потух. Затем засветились аварийные лампы. Закрутились как красные, так и желтые огоньки, сопровождаемые писком сирены, предупреждающей о скором начале эксперимента. Затем засветились трубы, которые отовсюду вели к странной сфере посредине. В комнате, в которой сидели ученые, помимо защитного стекла на всю стену, был и экран со всевозможными показателями. Сейчас эти показатели оповещали о накоплении чудовищных объемов энергии. Зейн даже испугался, что этой энергии будет избыток, однако предохранители были настолько качественными, насколько это было возможно, а потому конструкция держалась. Здесь же на мониторе тепловизора можно было заметить много военных, которые, такое ощущение, были готовы в любой момент кинуться внутрь установки.
А тем временем подача электричества закончилась, и началось само действие. Сначала десять колец, закрепленные дорогущими и очень редкими гравитационными генераторами внутри друг друга, засветились, сигнализируя готовность к работе, а затем завертелись, все больше и больше набирая скорость. Из-за того, что они все были закреплены на друг друге под разными углами, то и оси вращения у них тоже были максимально разные, и это при быстром вращении создавало очень красивую иллюзию, особенно при голубом свечении.
А затем, вместе с генератором неизвестного для Зейна поля, включились и гиперпространственные ускорители частиц. Вместе эти две силы создавали чудовищный эффект, увидев который, Гиденман сразу же возгорел желанием хоть каждый день ходить в церковь молиться, лишь бы иметь возможность изучить те технологии, которыми располагала лунная база. Затем все освещение вспыхнуло еще раз, предупреждая о прохождении точки невозврата, после чего создаваемые кольцами силы начали входить в резонанс друг с другом и тем самым раздирать пространство внутри сферы.
И оно и вправду разорвалось. Сначала пространство стало скапливаться в центре, и это было очень похоже на гравитационный коллапс, но затем, как потом выяснил Зейн, атомы, раздираемые резонансом, стали разворачиваться и при этом разрушаться, обнажая свою десятимерную структуру и являя ее всему миру. Визуально же это выглядело как будто пространство зажевало в пылесос, а потом выплюнуло пережеванную массу обратно, при этом вылетевшая материя почти сразу рассыпалась. Датчики сигнализировали об окончании финальной части эксперимента, однако дыра не пропадала. Это свидетельствовало о постоянстве и реальности проделанной десятимерной дырки. Кольца вновь сошлись, встав друг к дружке, как кольца какого-нибудь Юпитера, и Зейн только сейчас понял, что за весь период их вращения кольца ни разу не повторили ни одно из бесконечного количества положений.
Как только кольца утихомирились и, согласно всем параметрам, дыра в пространстве стала абсолютно стабильной, из нее с огромной скоростью вылетела какая-то сущность. Она стала биться об входную дверь. Створки ворот могли выдержать ядерный взрыв, но, ко всеобщему удивлению, они разлетелись под напором этого существа, и оно понеслось дальше по коридорам. Военные, которые не погнались за непонятным существом, все-таки с небольшой опаской вошли внутрь бесконечного черного пространства и вывели оттуда искалеченного мужчину с лопнувшей губой и выдавленным глазом.
Крещение долгом
После последнего включения монолитов, местоположение которых было никому неизвестно, включая и людей, которые через эти самые монолиты общались, прошло почти два месяца. Для конструкций, чей гарантийный срок исчисляется сотнями лет, это был всего лишь миг, а потому за прошедшее время ничего не изменилось. Но сейчас вновь настал их час, и семиглазые треугольники загорелись красным снова. Началось новое совещание совета Е7.
- Проект врат дал очень неоднозначный результат. Эксперимент был проведен со всеми регламентами. Мы использовали энергетическое излучение ангела, захваченное на Байконуре, и использовали его при прорыве пространства, однако вместо предполагаемого рая мы нашли место, которое было определено как ад. Также в этом пространстве был обнаружен некий сверхчеловек, не являющийся ангелом. Его излучение также было собрано, пусть и в очень малых количествах, ведь почти сразу оно выбралось из комплекса. Далее оно было потеряно. Также был захвачен один из первосвященников старого Ватикана. С его помощью мы установили, что сбежавшей сущностью был Диавол. Также на расстоянии нескольких сотен километров друг от друга были найдены кости людей. Анализы показали, что это подлинные кости многих людей, пропавших без вести в прошлом. Почти всегда их исчезновение косвенно повлияло на ход мировой истории. Открыв разлом, мы впустили энтропию в это пространство, сделав его обычным подпространством, а не метаизмерением, коим оно было до открытия дыры.
- Очень интересно. Этого не было ни в одном из сценариев. Дабы вернуться в ближайшую канву, нам придется пропустить три шага, а до ближайшего, устраивающего нас сценария, и того пять шагов.
- Мы не можем вечно ходить по методичке, тем более что скоро все начнет клониться к концу. Мы имеем все шансы, дабы осуществить нашу мечту.
- Согласно протоколу допроса девятого первосвященника, Запад располагает материальными порталами. Тогда при осуществлении плана "Вифлеемская звезда" нужна будет еще одна дополнительная цель — захват подобного телепорта.
- Подобный телепорт вместе с собранной аурой Диавола поможет нам создать намного более элегантный, простой и надежный вариант проекта "Голгофа". В таком случае нам остаются три вещи: пророк, образец телепорта и копье. Два компонента будут обеспечены операцией "Вифлеем", подготовка миссии по возвращению копья тоже идет.
- Главное — не забирать копье до того, как "Ковчег" будет готовиться к своему завершению. Создание Ковчега по примерным оценкам продлится примерно три недели. На то, чтобы "посадить на Ковчег" население, потребуется максимум дней пять. Плюс примерно столько же на "Вифлеем". Что ж, начнем тогда с последнего. Надо торопиться, согласно донесению агентов, роды будут в ближайшие дни.
- Следующее совещание состоится при начале разработки Ковчега.
- И да свершится мечта!
Монолиты опять погасли, дожидаясь своего часа. Им осталось включиться совсем немного до того момента, как они станут ненужны.
***
В Ватикане, столице старого Ватикана, царил хаос. Шел второй месяц войны. После провала тактики блицкрига и первых более-менее удачных атак Запада последовал мощнейший удар с востока, по обе стороны Черного моря. Всего за несколько недель фронт откатился за Белград. Потом все Балканы пали окончательно. Вот на днях были первые попытки закрепиться в Италии, и не успели защитники опомниться, как вот сегодня основные силы должны были уже штурмовать столицу. Конечно же, в тыл наступающему врагу было выдвинуто контрнаступление, которое на удивление эффективно привело к хоть и большому, но все-таки котлу нововатиканских войск, однако, кажись, верховное командование данный факт окружения ничуть не волновал. Только сейчас, стоя на сторожевых вышках, солдаты на стенах Ватикана стали видеть колонны восточных танков, правительство Запада поняло, какую ошибку они совершили, когда решили напасть на Восток. Они думали, что оступились их противники, а оказалось наоборот. Однако эвакуировать Богородицу было уже поздно: у нее уже активно шли схватки, и она может родить прямо во время осады. Как только мессия родится, он вместе с матерью будет эвакуирован, однако пока что это не представлялось возможным.
Но за время своего существования в качестве столицы всего Запада Ватикан успел превратиться в настоящую крепость. И несмотря на то, что всем бойцам старого Ватикана говорили, что они живут в самой безопасной в мире крепости, им было тяжело это представить, видя колонны бронемашин, которые без устали шли прямо им навстречу. Это были уже не та группа танков, которая колесила по пустыне. Это была армада из десятков тысяч самых разных машин. У защитников было преимущество. Все прекрасно понимали, что вся эта война затевалась ради Богородицы, и из-за этого нападающая сторона не могла позволить себе использовать тяжелую артиллерию или же слишком массивные авиационные налеты.
Со временем некоторые машины и части останавливались и окапывались, так как знали, что по ним будут бить сзади, а осада предстояла как минимум не быстрая. Было тяжело даже просто добраться к городу. Конечно, здесь еще можно было использовать артиллерию, вот только использовать ее было не против кого. Город, границы которого четко очерчивала массивная стена, был окружен очень глубоким противотанковым рвом, минным полем, похожим на те, которые новый Ватикан использовал в начале этой войны. Вездесущие доты, в том числе и внутри самой стены.
Как только войска Востока окончательно закрепились до начала линии обороны, начался штурм. Сначала пробовали с самолетов расстреливать доты, не дающие подъехать даже ко рву, однако системы ПВО над городом были настолько плотно расставлены, что подобные атаки были одноразовыми. Артиллерийский огонь помогал чуть лучше, но он был долгим и не давал результатов. Тогда в бой пошли первые люди. Под прикрытием бронемашин, которые наэлектризовывали свои щиты, тем самым делая их непробиваемыми, солдаты подходили почти вплотную к дотам. Потом шел залп из ракетомета по турелям. Если были прорези, то в них закидывали гранаты, за гранатой шел залп огнемета. Затем солдаты окружали дот, выискивая в нем вход, подрывали его и вламывались внутрь.
В обоих армиях солдаты были фанатиками в последней инстанции, а потому часто отдавали свои жизни, дабы товарищи смогли убить их врагов. Часто бывало, что жизни эти можно было и не отдавать, вот только все равно забегали в помещения с гранатой в руке, потому что так было проще. Мало-помалу таким образом обезвреживалась первая линия обороны. На это ушло несколько дней. Все это время защитники города вели по нападающим щедрый ответный артиллерийский огонь, и нередко случалось, что солдат не добегал до дота, чтобы там взорвать себя, потому что в него прилетал артиллерийский снаряд.
Но еще чаще такой солдат подрывался на минах. Да, конечно, тут не было кустов, из которых на тебя может выпрыгнуть камикадзе, но данное упущение с лихвой компенсировалось количеством и мощностью мин. Если новый Ватикан год минировал огромную территорию в тысячи километров, то старый Ватикан десятилетиями минировал одну-единственную крепость. Но тральщики делали свое дело, и через неполные две недели военная техника поехала по полям, свободным от мин.
В конце концов, это была первая линия обороны, задачей которой было не остановить врага, а исчерпать его силы. Дальше шел огромный, простреливаемый со всех сторон ров. Простреливался он из практически непробиваемых стен. Вся инженерная мысль оборонного мастерства была сосредоточена здесь.
Восток знал о трудностях, которые могли возникнуть, а потому специально для этого штурма была разработана экспериментальная, но все-таки проверенная энергопушка. Еще когда шли бои за первые подступы к городу, грузовые машины стали по частям привозить орудие, а также вблизи, в срочном порядке возводилась мини-атомная электростанция: во-первых, для зарядки обычных орудий, а во-вторых, для того чтобы просто запустить сверхмассивное энергоорудие. Собиралось оно в полной секретности, исключительно по ночам, ведь было довольно хрупким, и если противник заметил бы его, то сразу обозначил бы как приоритетную цель и уничтожил. Но под конец строительства скрывать супероружие стало почти невозможно. Тогда его стали в срочном порядке достраивать. Самое сложное было во время зарядки и подготовки к выстрелу, когда атомная электростанция стала выдавать мощное излучение. Тут же пошли налеты и артиллерийские обстрелы, но за те дни, что Новый Ватикан осаждал город, он успел поставить тоже неплохую линию обороны. Системы ПВО делали свое дело.
По приказу командующего обороной группа фанатиков Старого Ватикана посадилась в свои танки и прямо из ворот города поехала на пушку. Бойцы Востока своими атаками уже сдетонировали большинство мин, поэтому контратака успешно неслась сломя голову на орудие смерти. Половина танков контратакующих была оснащена ракетными пусковыми установками, и, несмотря на то что бронещиты были под напряжением, ракеты все равно подрывались в опасной близости от штурмового орудия. Все полыхало. Не было места, на котором не прогремел взрыв. Понемногу осаждающие уничтожали машины, которые угрожали сорвать осаду, однако данный факт никак не беспокоил экипажи танков. Наконец, очередной залп из танка разорвался так, что оторвал направляющую часть машины. Конструкция была спроектирована так, что если оружие повреждалось, то оно разрушалось по безопасному, заранее подготовленному шву, который можно быстро приделать обратно.
Вот только к этому моменту пушка уже зарядилась и выстрелила. Вместо ровного прямого луча из пушки вырвалось бесформенное синее облако огня, моментально испепелившее танки противника и землю под ними. Отвалившийся стабилизатор не был поврежден. Ремонтная бригада быстро подбежала, приладила деталь на место, и подзарядка пушки пошла вновь. На второй раз все прошло успешно, и машина извергла из себя ровный синий луч, врезавшийся в стены Ватикана. На секунду остановившись, дабы проплавить стену, он пошел дальше, однако операторы уже активировали фазовый скачок, и вместо того чтобы пойти глубже в город, луч разорвался, расширив проделанный проход.
***
Рядовой Райн вместе со своими товарищами не слишком беспокоился по поводу осады, происходившей снаружи. Артиллеристы беспокоились, пилоты бомбардировщиков беспокоились, танкисты беспокоились, а Райн вместе со своими однослуживцами был обычной пехотой, которую держали в гарнизоне на случай, если бои будут происходить в городе. И даже несмотря на то, что их часть располагалась в самой первой стенной линии обороны, он не беспокоился, ведь стены столицы невозможно пробить. Поэтому он продолжал играть в карты.
Вот только в один момент без предупреждения стена была пробита каким-то светом. Зазвенели сигналы тревоги, командиры стали метаться и кричать на всех, чтобы те собирались, и тут Райн понял: настал его час. Он выбежал на улицы города. Из этой части уже было эвакуировано все население, поэтому улочки казались зловеще пустыми. Но они оставались таковыми недолго, ведь машины и люди врага хлынули на улицы столицы. Райн взбежал на крышу здания, взяв с собой противотанковое ружье с электромагнитными снарядами, и стал ждать, пока кто-нибудь покажется на улице, расстилавшейся перед ним.
И вот, медленно въехал танк, вертя своей башней и осматриваясь в поисках цели. Когда он продвинулся еще немного вперед, Райн выстрелил. Солдаты, сопровождавшие танк, обернулись в сторону стреляющего, а некоторые даже успели выпустить очередь, вот только Староватиканец уже скрылся, побежав к противоположной стороне здания и выехав на балкон. Однако оттуда он услышал, как бронемашина возобновила свое шествие. Она оказалась полностью механической. Важнейшую роль во взятии Ватикана сыграло то, что подавляющее большинство техники не имело в себе электрической основы, однако Райн тогда этого еще не знал. Слава Богу, у него были запасы и взрывного противотанкового оружия.
Через балкон он перепрыгнул на рядом стоящий дом и засел уже там. Теперь он просматривал главную дорогу, ведущую на вход в следующую часть города. Ее уже точно никак нельзя было прорывать. Не он один просматривал эту улицу. Множество операторов противотанковых орудий уничтожали десятки машин, которые пытались пробраться во внутренний город. Как только какая-либо машина старалась пробраться внутрь, по ней сразу же велся огонь из множества мест.
За несколько дней таких боев солдаты сумели даже сколотить кое-какие баррикады и укрытия, так что к главным воротам ничего не могло подъехать. Тогда же военное командование нового Ватикана решило изменить тактику. Вместо попыток штурма тяжелыми машинами они стали бросать в бой обычных солдат. Танки стали неэффективны, в том числе потому, что после уже нескольких дней осады от города осталось мало что. Все было усеяно грудами пыли и битого кирпича, по которым не могли проехать даже передовые танки Востока.
В атаку стали идти обычные солдаты, такие же, как и защищающиеся. Когда вместо огромной машины по улицам передвигается незаметный снайпер и штурмовик, становится страшнее. Теперь смерть незаметна и представляет угрозу. Медленно, но уверенно, с каждой выломанной дверью, с каждой заброшенной гранатой, защитников города становилось все меньше. Их оттесняли к лестнице собора Святого Петра. Там обороняющиеся превратили святое место в крепость, которую, тем не менее, пытались все время штурмовать. Если противник захватил бы храм, то он бы получил доступ к внутреннему городу. Но баррикады не могли стоять вечно. Через пару дней этот участок стал отрезан от других. Не было ни поставок, ни еды, ни оружия. Как тогда, в 1527 году, швейцарский гвардейский полк точно так же защищал Ватикан от захватчиков. Они отдавали свои жизни в надежде обрести покой в раю после смерти.
Но вот боеприпасы кончились. Пошел очередной штурм, вместе с которым противник осмелился бросить бронетехнику. А из защитников остался Райн, потерявший руку, и трое его товарищей, которые тоже были одной ногой в могиле. Залп из танка прервал их мучения. В тот день главные стены Ватикана пали.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге