Уровень [Смерть]

Пролог

Уровень [Смерть]

Вот и тысячная смерть за последние две тысячи секунд.

Какая ирония — попасть в игру, оказаться там бессмертной, чтобы затем попасть в бесконечный ад боли и агонии.

1001 смерть с начала отсчета. Я вижу одно и то же, чувствую одно и то же и слышу одинаковый хруст собственных костей.

1002.

Первый хруст — это точно ребра, а второй, наверное, — позвоночник. По остальным уже не определить.

1003.

А как я радовалась, когда поняла, что я всегда вернусь после смерти в момент последнего подъема уровня. И могу изменить все, что считаю нужным.

1004.

Как прекрасен этот единственный вздох, который я успеваю сделать перед смертью. Затем только нестерпимая боль и накатывающая тьма.

1005.

В первую смерть здесь я даже не успела понять, что умираю. А сейчас знаю каждый отголосок этой смерти.

1006.

Как невыносимы эти повторяющиеся звуки! Если от одной и той же жуткой картинки я спасаюсь тем, что закрываю глаза. То заткнуть уши я не в силах.

1007.

Когда-то в другой своей жизни я читала, что какие-то заключенные сходили с ума от звука падающей воды, потому что это был бесконечно повторяющийся звук.

1008.

Я тоже схожу с ума от боли и безысходности. У меня всего секунда, чтобы уйти от смерти, и этого катастрофически недостаточно. Ох, если бы я апнулась хотя бы на пару секунд раньше!

1009.

А как не ощущать безысходность? Ведь я не могу умереть — этот мир-игра дает мне второй шанс, возрождая в момент получения последнего уровня.

1010.

Нет, я не должна позволять себе отчаиваться! Тот, кто сдался — сто процентов проиграл. А вдруг шанс у меня все-таки есть? Да и можно ли смириться с бесконечными адскими муками?!

…

3000

Новая жуткая цифра моей смерти. Хотя, наверняка я давно обсчиталась, и смертей гораздо больше. К тому же я не сразу и считать-то их начала…

3001

Сложно считать, когда тебе ломают кости и убивают примерно раз в две-три секунды. Но на чем еще сосредоточиться?

…

Наверное, я уже перешагнула отметку в пять тысяч смертей? Нет, думаю, можно уже отсчет от десяти тысяч вести, так как за это время я столько успела. И подумать. И проклясть.

10.001 (допустим).

Кажется, я попробовала все. Дергаться в каждую из возможных сторон за ту секунду жизни, что мне дана. Обдумать все, что только в силах обдумать находящийся в агонии человек.

10.002.

Ни злость, ни отчаянье, ни надежда, ни попытки кричать, плакать — не помогают. Откровенно говоря, на них даже не хватает времени в секунду.

10.003.

Ну почему, почему так сложно привыкнуть к боли! Мне так не хватает этой одной секунды дыхания и блаженства до момента, когда меня разрывает на части.

10.004.

А как в таких случаях действуют умирающие от рака? Ну, если представить, что морфин им не положен?

10.005.

Как же прекрасно дышать! И как же я ненавижу эти надоевшие звуки! Мне сейчас они кажутся уже более невыносимыми, чем боль!

10.006.

Это никогда не кончится. Я это знаю, и как бы ни готова была принять, все равно никогда не приму.

10.007.

Наверное, больные раком думают о хорошем? Но они-то знают, что могут хотя бы умереть.

10.008.

Да и чего хорошего было в моей жизни? Что в той, что в этой? Хотя в этой игре произошло немало интересного…

10.009.

Вот, Луиза, об этом и подумай. К тому же боль удивительным образом помогает все вспомнить до мельчайших деталей.

10.010.

Видимо, это эффект самозащиты, мозг активизируется, ища способы спастись.

Глава 1. Попала в другой мир

Последнее, что я помнила перед погружением в сон: тусклый синий свет монитора и онемевшие от игры пальцы. Сводки с очередного рейда размывались перед глазами. Кости ныли от сидения, а в висках пульсировала знакомая, тупая усталость. Я потянулась, и суставы хрустнули. За окном уже давно стояла глубокая ночь, а вернее, раннее утро. Серый рассвет полз по окнам соседнего дома. Я задернула шторы. Реальность — отстой. Может, графика у нее и ничего, но не в моей локе. Из моего окна была видна только соседняя серая многоэтажка, которая практически полностью перекрывала солнечный свет, и уголок кирпичной пятиэтажки — единственное не серое пятно за моим окном.

Мне не хотелось ложиться. Сон означал перерыв, паузу. А в паузе начинаешь думать. Лучше уж бесконечный цикл квестов, прокачки и фарма, где все просто и понятно: цель, путь, награда. Не то что в жизни. Там никаких наград не предусмотрено. Там просто существование. В школе — насмешки и пинки в раздевалке, дома — пустота после того, как бабушка умерла, а отец снова исчез в одном из своих загулов. Повзрослев, я осталась одна в этой двушке с выцветшими обоями, и общалась я теперь только с тараканами. Я стала призраком в собственной жизни. Компьютер был единственным окном в миры, где я могла быть кем-то другим. Сильной. Нужной. Красивой. Хотя бы виртуально.

Я быстро поморгала, борясь с сонливостью, и попыталась сосредоточиться на игре. Графика была на максималках, каждый листок на деревьях прорисован. Как же красиво! И реально… гораздо реальнее, чем мой запыленный подоконник или трещина на потолке в форме молнии Гарри Поттера.

Но все это снова размывается перед глазами. Я уже сутки за компом, и меня нестерпимо рубило. Я щелкнула мышью, завершая сессию. Выключила компьютер.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным жужжанием системного блока, остывающего после многочасовой работы. Я повалилась на кровать, не умываясь и не раздеваясь. Простыня была холодной и слегка колючей на ощупь. Я вдохнула запах белья и пыли, прикрыла веки.

И провалилась.

Провалилась не в сон, а в какую-то густую, вязкую пустоту. Ни мыслей, ни ощущений. Просто падение сквозь слои ничего.

А потом — удар. Не физический, а скорее болезненный толчок сознания.

Я открыла глаза. И сразу зажмурилась от яркого, режущего света. Не электрического, а солнечного, так давно мною избегаемого.

Я лежала на чем-то твердом и неровном. Колотилось сердце, в ушах шумело. Я сделала вдох, и в легкие ударила волна странных запахов: прелой соломы, влажной земли, чего-то кислого и сладкого одновременно, как забродившие фрукты, и поверх всего — едкий, устойчивый шлейф немытых тел и

Я осторожно приподняла веки. Над головой плескалось неестественно яркое, синее-синее небо. Слишком чистое, слишком картинное. Как в старых играх с перегруженными текстурами. Я повернула голову, и в висках заныло. Я лежала в узком, грязном переулке. Стены с обеих сторон были сложены из грубого, темного камня, кое-где заляпанного непонятными пятнами. Подо мной — булыжник мостовой, мокрый и скользкий. Я попыталась подняться на локти.

И тут до меня дошло состояние моей одежды. Вернее, того, что на мне было. Это не были мои джинсы и футболка. На мне висело что-то грубое, серое и грязное, похожее на мешковину. Ткань натирала кожу в районе ключиц. На ногах — какие-то обмотки и стоптанные башмаки. Я подняла руку перед лицом. Та же грязь была и под ногтями, кожа покрыта странной, будто застарелой, дорожной пылью. Только браслет казался приличным во всем моем одеянии, и то кругляши с одинаковым узором были нанизаны на обычную бечевку. Волосы, выбившиеся из-под какого-то тряпья на голове, были тусклыми и спутанными.

«Что за…»

Мысль оборвалась. Сначала пришло отрешенное наблюдение: графика тут так себе. Слишком резкие тени, текстуры повторяются, дальние объекты слегка подтормаживают, как при низких настройках. Воздух дрожит от жара, но дрожит как-то… пиксельно. Я моргнула, ожидая увидеть интерфейс, цифры над головами возможных NPC. Ничего. Только реальность, которая не могла быть реальной.

Потом пришел страх. Тихий, леденящий, ползущий из живота. Это не сон. Слишком ярко, слишком внятно пахнет, слишком остро камни впиваются в бок. Я попыталась встать, спотыкаясь о собственные ноги в неудобной обуви. Прислонилась к холодной, шершавой стене. Из переулка доносились звуки: гул многих голосов, скрип телег, лошадиное ржание, чьи-то крики. Звуковая карта шикарная!

Я выглянула из переулка на главную улицу и замерла.

Люди. Их было много. Они носили одежду, которую я видела только в исторических играх или фильмах: грубые плащи, кожаные куртки, длинные платья. Они шли, торговались у прилавков, грузили бочки. Никаких экранов, проводов, признаков современности. Только камень, дерево и грязь. И лица… слишком живые. С морщинами, со следами усталости, с яркими вспышками эмоций. Мой мозг, привыкший к цифровым мирам, бешено пытался найти логику, баг, точку выхода.

Как я сюда попала? Может, это сонный паралич?

Я как будто осуществила мечту детства с полным погружением в игру, так все походило и не походило на то, во что я резалась днями и ночами. А вдруг это и правда полное погружение? Техника нынче растет не по дням, а по часам. Но как тогда без согласия и без гарнитуры?

Рядом прошел мужчина с зеленой кожей, и я испуганно отшатнулась назад в тень переулка. Дыхание перехватило и я, дрожа, прижалась спиной к стене. Допустим все же, что я не сошла с ума, и это действительно мир а-ля Skyrim или какая-нибудь MMORPG. И я сюда переместилась.

Почему же я тогда не вижу никнеймов здешних игроков и NPCшек?

И почему я не в какой-нить стартовой броне и не с оружием? И меня не приветствует обучающий квест? Я здесь одна в теле нищенки в каких-то лохмотьях. Меня бросило сюда, как мусор, в эту грязную, вонючую, слишком яркую и одновременно убогую реальность.

Если это и игра, то отстойная! Как и моя жизнь, она наградила меня каким-то дерьмом.

Я сжала кулаки, ощущая, как грубая ткань натирает ладони. Бесит. Даже когда ты сбегаешь от убогой реальности в игры, она находит способ выдернуть тебя обратно и швырнуть в еще более дерьмовую версию самой себя. Без сохранения. Без чит-кодов. Без шанса перезапустить с нуля.

Вот бы мне всего одну способность — всегда иметь второй шанс! Но второго шанса я никогда и ни за что не получала, так что пора собраться и подумать.

Сердце колотилось где-то в горле. Нужно понять, где я, что за мир. Нужно найти еду, воду, безопасное место. Принципы выживания из десятков игр пронеслись в голове кашей. Сначала — осмотр инвентаря. Я судорожно стала ощупывать свое тряпье. В кармане нашлaсь жесткая, засохшая корочка хлеба. Больше ничего. Ни оружия, ни свитков, ни даже бутылки с водой. А пить хотелось нестерпимо. Значит, это или игра в стиле выживания, когда надо заботиться о холоде и голоде, или не игра вовсе, а меня просто перенесло в другой мир.

Снова выглянула из переулка и оценивающе посмотрела на город и горизонт. Все же ставлю на игру — с очень хорошей графикой, особенно персонажей, но все же игру.

Из главной улицы донесся нарастающий гул. Крики стали громче, тревожнее. Послышался тяжелый, мерный топот множества ног.

Толпа на улице раступилась, пропуская людей в кольчугах и с мечами на поясе. Похожи на игровую городскую стражу. Их лица были напряжены и осматривали людей вокруг — они явно кого-то искали. Один из них, бородатый детина с шрамом через глаз, повернул голову. Его взгляд скользнул по лицам в толпе, метнулся в сторону переулков.

И остановился прямо на мне. А вот и первый квест, я так полагаю?

Глава 2. Первый звук сломанных костей

Шрам взглянул на бумажку в руке и обратно на меня. Его палец с грязным ногтем уперся в пергамент. Он что-то сказал своему напарнику, и тот кивнул. Они двинулись ко мне. Не бежали, но шли быстро, целенаправленно, рассекая толпу локтями. Мое тело оцепенело. Инстинкт кричал бежать, но ноги будто вросли в камень.

— Эй, ты! Стой! — крикнул Шрам басовитым грубым голосом.

Да я как бы и не бегу. Я в шоке, что он говорит на английском. Стражник остановился в двух шагах, перекрывая выход из переулка. От него противно пахло потом и луком. Его напарник, тощий и юркий, встал сбоку, перекрывая отход вдоль стены.

— Что? — ответила я на английском. Мой голос прозвучал выше обычного и дребезжал, пусть я и понимала по-английски, говорить на нем мне все же было трудно.

Шрам проигнорировал вопрос. Он прищурил единственный глаз, сравнивая мое лицо с изображением на бумаге. Его взгляд скользнул по моим грязным волосам, задержался на глазах, пополз вниз к одежде.

— Человек. Темно-коричневые. Лисьи глаза. Сходится, — процедил он, больше для напарника, чем для меня. — И деньги при ней.

Говорил он и дальше на английском, видимо, в этой игре отсутствовала русификация.

Тощий шагнул ко мне и грубо дернул за руку, срывая с нее браслет. Он посмотрел на кругляши, явно мысленно их считая. К концу подсчета он

— Более двадцати золотых.

О, так это местная валюта?

Я тогда по их лицам догадалась, что это слишком много для такой нищенки, как я, но еще не знала, что на такую сумму можно приобрести очень хороший меч. Так что подозрения стражей порядка мне не показались оправданными. Особенно с учетом того, что за это меня сутки продержали в тюрьме и отправили… на виселицу.

Я ехала в повозке с завязанными за спиной руками. Грубая пенька врезалась в запястья, и заломленные руки отзывались острой и унизительной болью.

С учетом крайне скучной ночи в холодной тюремной яме происходящее тогда мне показалось почти развлечением. Я словно на старте игры в Скайрим. Может, я тоже встречу дракона, окажусь великим довакином, и мою казнь отменят?

Толпа на улице расступилась, увидев нашу повозку. Люди молча отходили в стороны, их взгляды были пустыми или слишком быстрыми, чтобы встретиться с моими. Никто не кричал и не улюлюкал, радуясь предстоящей казни, но явно и не сочувствовал.

Телега везла нас так, как ведут скот на бойню — без особой заботы о грузе и по отработанному маршруту. Глаза резало от яркого солнца, и я их прикрыла, больше не пытаясь всматриваться в окружающих людей. Меня отчаянно мутило от этой трясучей поездки и от вони от мужика по соседству.

Когда телега остановилась, мы были уже на главной площади. В ее центре, на каменном помосте, темнела деревянная конструкция. Три балки. Три веревки с петлями. Привет, виселица.

Меня грубо вытолкали с телеги и повели по ступеням на помост. Дерево под ногами было стертым и скользким. Кто-то в толпе кашлянул. Ребенок заплакал, и его быстро заткнули.

На помосте нас ждал впервые виденный мною стражник, в более чистой кольчуге и с пергаментом в руках. Его лицо было бледным и невыразительным, как у чиновника в любой реальности. Он, как и Шрам за день до этого, достал бумажки. Одну прочитал, вторую с картинкой сверил с лицом мужика и кивнул стражнику, который его вел.

Меня все еще мутило, так что я решила не смотреть на процесс повешения неизвестной мне NPCшки, я даже, когда начинала очередного персонажа в Скайриме, игнорировала момент казни того, кто был до главного героя.

К тому же чиновник переключился на меня. Читал он, похоже, доклад от стражей обо мне. Затем достал уже знакомый портрет с изображением похожей на меня девушки, сверил и тоже кивнул тому стражнику, что вел меня.

Пусть чужую казнь я пропустила, но как снимали труп с веревки понаблюдать пришлось. И именно к этой же веревке подвели и меня!

— Обвиняется в краже со взломом у менялы на Торговой, — объявил человек, стоящий у виселицы.

Его тон был тихим и таким же будничным, как если бы он говорил «поставьте печать» или «принесите следующего».

У меня перехватило дыхание. Та-а-ак, где же мой дракон?

Тот, кто объявлял причину моего наказания, и еще один мужик, побольше и поупитаннее, схватили меня под руки и подтащили к центральной балке. Петля, черная от пота и времени, болталась перед моим лицом. От нее пахло тем самым вонючим мужиком из моей повозки, чей труп уносили у меня на глазах.

— Это ошибка! — закричала я, не выдержав напряжения.

Тот, что потолще, хохотнул, а глашатай не изменил своего скучающего вида, надевая на меня веревку. Волосы попали под жгут, их дернуло. Узловатая часть веревки легла под левую сторону челюсти. Холодная и шершавая.

Я видела толпу. Десятки лиц. Ни одно не выражало ужаса. Только скучное, повседневное любопытство. Женщина с корзиной что-то шептала соседке. Мужчина зевнул.

Что происходило за моей спиной, я не видела и, соответственно, пропустила момент, когда дернули рычаг. Я только услышала лязг механизма, люк под моими ногами провалился, а затем резко и болезненно перехватило дыхание.

Падение было коротким, страшным и закончилось тупым, оглушающим хрустом.

Так я впервые услышала звук своих ломающихся костей.

Глава 3. Добро пожаловать в игру

Вначале я почувствовала, что жива, и только затем открыла глаза. По идее, умерев в этом мире, я должна была переместиться в новый или вернуться в свой, верно? Но я снова оказалась все в том же переулке, в тех же лохмотьях и с тем же браслетом, полным денег.

Я выглянула и увидела ту же картину, тех же людей и даже того же мужика, который прошел мимо, в прошлый раз сильно этим меня напугав, а в этот раз испугавшись сам. Видимо, уж очень безумный у меня взгляд после только что пережитой смерти. Знаете ли, не каждый день я умираю… то есть умирала.

Осознав, что я переместилась не только в пространстве, но и во времени, я рванула в противоположный выход из переулка. Ноги в проклятых башмаках скользили по мокрому булыжнику. Выход вел на узкую улочку, заставленную бочками, вот только он был уже перекрыт стоящим там стражником. Не Шрам, другой, молодой, с плоским носом. Он быстро сориентировался, и рванул в мою сторону, чтобы меня схватить.

Я понеслась обратно, но выход там уже был перекрыт знакомой фигурой в кольчуге — Тощим. Мое сердце болезненно забилось в ребрах, я попыталась резко затормозить, и упала на булыжники коленками. Я ожидала острой боли, которая ударит по коленям, а затем стрелой дойдет до головы, но обошлось. Осмотрев коленки, я не нашла на них ни царапины. Я что, не могу здесь пораниться? Так каким образом меня тогда повесили?

Сейчас не время об этом думать, я оглянулась в одну и вторую сторону, чтобы убедиться, что бежать мне некуда. Понимал это и Тощий, он шел в мою сторону без спешки, ножны постукивали ему по бедру.

С точки отсчета я могла побежать только в две стороны: в одну сторону переулка на площадь или в другую, где столкнулась с новым стражником. То есть я изначально окружена, и выхода нет. Возможно, это сценарий игры.

Я сделала рывок в сторону Тощего, решив проскользнуть в свой переулок.

— Стоять! — крикнул молодой стражник сзади.

Тощий не стал меня хватать, лишь выставил вперед руку. Я врезалась в железную кольчугу, порезав руку о какую-то ее деталь. Удивленно воззрилась на кровоточащую и саднящую ладонь. Хотя удар о булыжник коленями был мощнее, поранилась я именно от кольчуги стражника!

Удивление от этого факта украло у меня секунду, и Тощий схватил меня за рваную одежду. Снова умирать мне не хотелось, и

— Не двигайся, — посоветовал Тощий. Его голос был спокойным, как у ремесленника, объясняющего процесс.

Я попятилась, прижимая ладонь к ране. Кровь сочилась сквозь пальцы. Я почувствовала, что сейчас разревусь, но слезы были бы не к месту.

Так, Луиза, успокойся, это всего лишь квест. Первый, обязательный, а значит самый простой и… самый неизбежный. Как та поездка в телеге в Скайриме. Ее не пропустить, сколько ни жми пробел. Мысль крутилась в голове вместе с нарастающей болью. Зараза, как сосредоточиться? Ведь от сидения за компом у меня не бывает кровоточащих ран, максимум шея заболит!

Может, дело в диалоге? Я в прошлый раз просто молчала. Надо сказать правильные слова, просто у меня не высвечиваются варианты ответа, которые соответствуют квесту.

— Стойте! — выдохнула я, когда они снова сомкнули круг. — Это ошибка. Вы меня с кем-то перепутали.

Шрам фыркнул. Он схватил меня за тряпье, потом поморщился и выпустил, брезгливо вытирая свою руку о штанину. Наверное, я уже вся пропиталась потом и кровью.

— Все говорят, что ошибка.

— Но посмотрите на портрет! — голос мой сорвался, стал визгливым. — Там… там другая форма лица. Нос! Посмотрите на нос!

Я указала пальцем на свой нос, потом на бумагу за поясом у Шрама. Шрам даже не взглянул.

— Если бы это была не ты, то не знала бы, что тебя ищут.

Это сказал кто-то позади, или Тощий, или молодой стражник.

— Дайте мне… дайте мне предъявить доказательства! Допросите меня! — Я пыталась вложить в слова убедительность, ту самую, что заставляла NPC в играх выдавать дополнительную ветку диалога. — У меня есть алиби!

Тощий переглянулся с молодым стражником. Тот пожал плечами.

— У мертвецов нет ничего, — сказал Тощий, все-таки предыдущая фраза тоже принадлежала ему.

Ф-а-ак, они, возможно, и слово «алиби»-то не знают. Да и законодательство у них уровня: пойман, значит, повешен. на что мне надеяться?

Однако снова умирать не хотелось.

— Я не мертвец! Я живая! И я не воровала! — говорила я все, что приходило в голову. Мне все труднее было соображать, теряя кровь и сознание капля за каплей. Мой голос стал тише, но от этого только отчаяннее. — Пожалуйста. Просто отведите меня к тому меняле. Пусть он посмотрит. Он же хозяин, он должен знать!

— Откуда невиновной попрошайке знать, у кого именно произошла кража? — снова логично сообщил Тощий.

Ф-а-ак!

Хватка Тощего была железной. Я попыталась вырваться, но он потянул меня за собой, как мешок. Остальные стражники шли рядом, блокируя любую возможность отступления.

Полагаю, кричать, что у меня есть деньги и предлагать их нет смысла. Счастье, что их за суматохой до сих пор не заметили. Может, если я от них избавлюсь, то у меня будет больше шансов оправдаться? Пряча руки в испачканных в крови лохмотьях и сгибаясь, изображая, что мне сильно больно… хотя нет, не изображая.

Я смогла разорвать веревку, и браслет со звяком упал на булыжники. К счастью, за общим звоном кольчуг стражей и звуков на площади звон монет не был услышан, и мне удалось избавиться от самой важной улики. Конечно, мне еще помогло, что мы вышли из тихого переулка, а здесь слева была кузница и лавка с набирающей обороты ссорой. Крики лавочников и стук молота были громче, чем удивленный и счастливый вздох кого-то позади нас. Того, кто, похоже, нашел сброшенное мной золото.

И вот снова ночь в одиночестве в тюремной яме. Только теперь я просто лежала без движения, сжавшись в позе зародыша и сжимая раненый бок. У меня было столько времени подумать, чтобы обдумать ситуацию, но я его потратила, находясь в каком-то почти бреду между дремой и проблесками сознания. Все-таки я впервые в таком плачевном состоянии. Как бы отвратительна и одинока ни была моя реальная жизнь, но мне там не приходилось беспокоиться о выживании. И я ни разу не лежала раненая в подвале без возможности вызвать скорую и без надежды на спасение, ведь я знала, чем все закончится.

И снова телега с вонючим мужиком по соседству. Снова площадь и яркое солнце, бьющее в глаза.

Та же толпа, тот же помост, те же три черные петли. Только запах теперь был другим — к вони немытых тел и навоза добавился сладковатый, тошнотворный запах моей собственной крови, пропитавшей бок. Из-за грубого обращения при выводе из ямы и тряской телеги рана снова кровоточила.

Все тот же бледный чиновник. То же сверение с портретом. Отсутствие «ворованных» денег меня не спасло и никак не оправдало.

Стражник толкнул меня вперед. Я споткнулась о ступеньку, упала на колени. Боль в боку ударила так, что в глазах потемнело. На коленях появились ссадины. Какого…? Я же от другого и более жесткого падения не получила и царапины!

Я смотрела на колени, но взгляд невольно приковывался к падающим на дерево каплям моей крови из раны на боку. Есть подозрения, что с такой возобновившейся кровопотерей, я умру, даже если меня не повесят. Дерево впитывало капли крови, завораживая меня.

— Обвиняется в краже со взломом у менялы на Торговой, — снова обвинил меня человек, стоящий у виселицы.

— Нет… — прошептала я. Сил на крик уже не было. — Посмотрите… на портрет. Это не я. Кто-то… кто-то подставил.

В отличие от Шрама, чиновник прислушался и посмотрел. Взглянул на бумагу, потом на мое лицо. Его глаза были пусты, как стекло.

— Сходится.

Толстяк и другой стражник взяли меня под руки. Их пальцы впились в тело, приподнимая его и как будто разрывая мою рану моим же весом. Я застонала от острой боли, пронзившей мое тело. Они потащили меня к балке.

Мне было страшнее, чем в прошлый раз. Да, я понимала, что, скорее всего, снова очнусь. Возрожусь, как любой герой игры…

Но знание, что будет дальше, не успокаивало, а только сильнее пугало.

Я точно знала, с каким звуком хрустнут мои кости и что я умру. И это адски страшно, я вам скажу!

— Подождите… — слова вылетали хриплым, прерывистым шепотом. — Я могу… быть полезной. Я знаю… знаю вещи. Как играть… жить… технологии…

Толстяк фыркнул прямо мне в ухо. Петля накинулась на шею, грубо, снова потянув волосы. Колючая веревка впилась в кожу.

Я собрала последние силы. Рванулась всем телом, пытаясь выскользнуть из их хватки. Моя пятка ударила по голени толстяка. Он взвыл от неожиданности, ослабил хватку на секунду. Я извивалась, как рыба на крючке, царапая ногтями руку второго стража.

— Успокойся, чертова дырка! — рявкнул он и ударил меня кулаком по голове.

Звон в ушах. Мир поплыл. Я перестала сопротивляться, повисла на их руках, глотая воздух ртом. Петля давила на горло.

Толпа смотрела без интереса, видимо, я действовала вполне понятно и привычно на их взгляд.

Я умоляюще посмотрела на жителей этого игрового города. Женщина с корзиной поправила платок. Мужчина отвернулся, разговаривая с соседом.

Лязг механизма и хруст костей с тех пор ассоциируются у меня со звуком сохранения в игре.

Глава 4. Побег

Я очнулась. Снова. Твердый камень под спиной и запах мочи. Я не стала лежать, не дала себе ни секунды на осознание ужаса. Мышцы напряглись еще до того, как я полностью открыла глаза. Я оттолкнулась от мокрых булыжников и встала.

Первое действие — разорвать бечевку браслета. Я сделала это зубами, резко дернув головой. Кругляши с глухим стуком посыпались в лужу у стены. Двадцать с лишним золотых. Пусть лежат. Они — причина погони. А еще наверняка стражники захотят их поднять, не пропадать же золоту, а это их задержит и даст мне целую дополнительную минуту.

Второе — разведка. Я прижалась к холодной шершавой стене и высунула голову ровно настолько, чтобы одним глазом увидеть выход на главную улицу. Я впервые так быстро поднялась и выглянула на площадь, что дало мне еще минуту до того, как здесь появится Тощий и Шрам.

Лоток зеленщика слева, с покосившимся навесом. Там скоро должен начаться жаркий спор о чем-то. Мне нужно добраться туда незамеченной, а это около ста шагов, которые ни в коем случае нельзя бежать, хотя ноги аж зудят от желания броситься прочь.

Третье — расчет времени, ведь практически в каждой игре тайминги решают. Стражники появятся с двух сторон. Шрам и Тощий — со стороны площади. Молодой стражник с плоским носом — с противоположного конца переулка, где улочка с бочками. У них есть сигнал? Скорее всего, нет. Они действуют по шаблону: блокируют оба выхода и сходятся. Шаблон — это слабость. Именно поэтому сражения даже с самыми крутыми боссами довольно предсказуемы и проще, чем PVP.1[1]

Я выскочила из переулка не на площадь, а резко влево, вдоль стены, пригнувшись. Мне нужно было слиться с потоком людей. Я сгорбилась, заковыляла, сделала лицо растерянным и болезненным, как у потерянной старухи. Я шаркала ногами в этих проклятых башмаках. Ключевое — не привлекать взгляд, быть частью фона. А еще, как бы ни хотелось, ни в коем случае не оглядываться.

Когда позади уже раздавались звуки, подсказывающие мне, что стража побывала в переулке и перешла к обыску ближайших улиц, я подошла к лотку зеленщика. Я помнила, что два лавочника (или лавочник и его друг) увлеклись спором, и стояли спиной к стене, у которой было несколько деревянных срубов, видимо, приспособленных вместо скамейки.

Я села, зная, что в мою сторону лавочники еще не скоро обернутся, занятые выяснением отношений. Я надеялась, что выгляжу, как одна из продавщиц или помощниц этой лавки. Хотя вряд ли, судя по более дорогой одежде и упитанности мужика.

Мужчины спорили о ценах, но пока не перешли на крики, которые я помнила из своей предыдущей прогулки в ста шагах отсюда под руку со стражей. Я ошиблась в тайминге?

Вот появился мальчишка в обносках, в руках у него ящик, который он, ставя на прилавок, уронил. Какие-то листы, похожие на листья салата, высыпались на землю. И вот в этот момент оба лавочника (или друга) заорали на мелкого паренька. Тот испуганно сел и закрыл голову руками. Видимо, именно из-за этой позы и оттого, что он сливался цветом с прилавком, я его в прошлый раз и не заметила, подумав, что мужики орут друг на друга. Они нависли с двух сторон над мальчишкой и орали на него, отчего со стороны именно на ссору двух мужиков это и походило.

Кстати, в этой озвучке явно отсутствовали маты. Как только парня не называли, но никаких факов не звучало, из которых состоит буквально каждый англоязычный мат. Из-за невнятной дикции и неродного языка я понимала скорее посыл и интонацию, а не смысл. О, кажется, это слово мне знакомо. Наверное, означает «червяк» или «слизень». Как-то в одной игре была у меня задача заработать 1000 зубов, убивая плотоядных червякоподобных существ, их называли именно вот так.

Я сидела на своем месте и улыбалась. Наверное, это жутко мне, современной цивилизованной девушке, радоваться тому, как оскорбляют несовершеннолетнего за провинность в работе, которая ему еще и по возрасту-то не положена… но что поделать. Во-первых, он всего лишь NPCшка. Во-вторых, он в рванье и при этом помощник в лавке, то есть я вполне к месту. А, в-третьих, мимо проходил Шрам с еще одним стражником, и выглядеть расслабленной, довольной и к месту — лучшее мое прикрытие.

Стражники что-то обсудили и разделились. Шрам пошел дальше вперед, а второй повернул к кузнице. Отлично, эта зона теперь считалась проверенной, так что вряд ли они снова будут тщательно ее обыскивать. Но расслабляться не стоило, они как минимум пойдут назад, как максимум проведут более тщательный обыск.

А еще ссора заканчивалась, скоро мужики обернутся и увидят лишнего присутствующего у их лавки — меня.

Я решила пойти в сторону кузни, хотя там совсем не исследованная зона, ведь из-за поворота, видно было только ее край. Я заглянула в переулок с кузней и, не заметив там стражника, спокойным шагом зашла в странное помещение кузницы: под открытым

Мой взгляд упал на лохань с мутной водой у стены. Рядом валялась горсть угольной пыли. Я, не раздумывая, сунула в нее руки. Черная, липкая сажа покрыла ладони. Я быстро размазала ее по лицу, шее, по тем местам на одежде, где были самые заметные дыры. Теперь я пахла не просто грязью, а гарью и работой. И, надеюсь, выглядела соответствующе.

Вовремя я, ведь как только я собралась отойти от бочки, появился Тощий. Я снова наклонилась над бочкой и сделала вид, что умываюсь, так как сомневалась, что в этом открытом помещении такие мощные тени, что полностью скроют меня от взгляда внимательного и определенно умного Тощего.

Что он здесь делает? Сюда же завернул другой стражник, и уже должен уйти по этому переулку далеко вперед.

— Эй! Видел, тут нищенка пробегала? — крикнул Тощий, перекрывая шум.

А, так он занят работой по опросу населения.

Кузнец на мгновение прервал работу, вытер лоб огромным предплечьем.

— Какая еще нищенка? Мешаешь, стражник. Видишь — работа.

Он снова опустил молот. БАМ. Искры брызнули веером.

Тощий поморщился и посмотрел в мою сторону. Я невольно замерла под его внимательным взглядом. Спас меня кузнец. Стоило Тощему сделать шаг в глубь его кузни в мою сторону, как он заворчал:

— Лучше бы Катакомбы от крыс наконец-то зачистили, а не нищенок ловили. И за что налоги платим?

Видимо, кузнец считался здесь очень уважаемой фигурой, раз мог позволить себе говорить подобное в лицо стражнику порядка. Но Тощий проявил ту невозмутимость и ум, которые были ему свойственны еще в прошлых моих жизнях. Он не стал обращать внимание на слова кузнеца и направился ко мне, явно посчитав меня подозрительным подмастерьем кузнеца, который слишком тщедушен для этой работы и слишком долго моется.

Я же видела, что выход из помещения только за спиной Тощего и помнила его силу, так что сопротивляться в этот раз не планировала. Не понравилось мне лежать в яме с раной в боку. Там-то и без раны так себе было.

Тощий оказался рядом и все с той же уверенностью и спокойствием во взгляде меня осмотрел. Только в этот раз и я на него смотрела. Из-за высокого роста он казался очень худым, но вблизи этот эффект пропадал. К тому же я знала, что слабаком он не был, видимо, стражам выдавали высокий левел, чтобы могли противостоять даже топовым игрокам.

Он снова с силой схватил меня за предплечье, я поморщилась от боли, но продолжала смотреть ему в глаза.

В нашем мире его лицо считалось бы даже красивым, если бы не два глубоких шрама на левой щеке. Их линии пересекались так, что образовывали изображение птицы, как их иногда рисуют двумя мазками на картинах. Я, понимая, что меня раскрыли, сказала:

— Вот если однажды тебя будут искать по портрету, то ошибки не сделают, — сказала, выделив слово «тебя» (или «вас», в английском-то нет различия).

Вообще-то это обидно дважды умереть ни за что, только потому, что у меня были стартовые деньги и такие же «лисьи глаза», что у воришки с портрета.

Да и вообще, что за жесткое наказание за кражу? Чертово средневековье, факова игра!

Тощий усмехнулся, впервые проявив эмоции за все время и все мои жизни здесь. А затем, отпустил мою руку, развернулся и покинул кузницу, так меня и не арестовав.

Глава 5. Баг в патче

Я стояла у каменной арки, вмурованной в глухую стену на задворках рынка. Это не были городские ворота. Над аркой не было башен, по сторонам — стражников. Только темный проем, из которого тянуло запахом сырой земли, плесени и чего-то мерзкого, по типу того запаха нечистот в переулке, только хуже. Внутри царила непроглядная тьма, будто пространство за аркой просто не загрузилось. В играх такие места обычно являлись подземельями для пати2[2], куда мне с моим-то первым уровнем соваться точно не стоило.

Я отступила на шаг, мои башмаки хлюпнули по грязи. Цель — найти выход из города, а не лезть в подземелье без оружия. Навыки? У меня даже интерфейса не было. Никаких квестовых меток. Никаких имен над головами. Только грубая ткань на теле и пустой желудок.

Я уже час бродила по узким улочкам, прижимаясь к стенам, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом. Я искала хоть намек на крепостные стены, на поток людей, направляющихся к воротам. Вместо этого находила только тупики, заваленные мусором, и дворы, где стирали белье в корытах. Люди говорили на английском, нередко с таким сильным акцентом, что я вообще ничего не понимала.

Бросив последний взгляд на подземелье, стараясь мысленно запомнить его расположение, чтобы однажды, подкачавшись, прийти, я свернула в следующий переулок, выйдя неожиданно на крайне знакомую улицу. Точнее даже площадь с местом казни на возвышении. Здесь я умирала уже дважды.

По телу прошлась дрожь, и я поспешила обратно, не желая лишний раз смотреть на место, вызывающее у меня уже инстинктивный страх. Когда я снова приблизилась к подземелью, на периферии моего зрения что-то мелькнуло. Не предмет, не свет. Цифры. Прозрачные, едва различимые, как будто нацарапанные на стекле прямо перед зрачком. 00:00:19. 00:00:18.

Я моргнула, и цифры исчезли. Галлюцинация от голода и стресса?

00:00:17

Они вернулись, плывя в воздухе чуть левее. Я попыталась сфокусироваться — они уплывали. Сосредоточиться на них не получалось, но я точно видела отсчет времени в секундах. С трудом, но мне удалось снова их на пару секунд уловить.

Семь. Шесть. Отсчет начал уже заканчиваться, и я испугалась.

Я уже не видела цифры, но мысленно продолжала отсчитывать тайминг, на котором всегда держались игры. Я не знала к чему готовиться, и страх перед неизвестным был так силен, что я невольно прижалась спиной к камню входа в подземелье.

Два. Один.

Воздух передо мной дрогнул. Не как от жары — будто кадр в записи дернулся и встал на паузу. И передо мной материализовалась целая толпа людей. Совершенно бесшумно и быстро, как монстры на локации, у которых пришло время респавна. Или точнее, как рейд босс со свитой, так как спереди толпы стояли уже столь знакомые Тощий и Шрам.

Последний смотрел на меня своим единственным глазом, очень-очень удивленным глазом. Значит, они

Я посмотрела в глаза Тощему, как будто стараясь передать мысль: «А, может, снова меня отпустишь?». Тощий ни эмоцией, ни взмахом головы не ответил.

Пока все осматривались вокруг, он сказал:

— Это божественное вмешательство произошло, полагаю, чтобы поймать… ее. Долго стоять будем? — сказал он, но не сдвинулся сам.

Похоже, мне только что намекнули, что выручать меня никто не будет, особенно в присутствии стольких сослуживцев и против воли богов.

Воля богов. Ха. Так вот как здесь объясняют действия системы.

Шрам достал из-за пояса свиток и развернул перед собой тот самый портрет. Опять эти надоевшие слова!

— Человек. Темно-коричневые. Лисьи глаза. Сходится.

Хоть бы объяснили, я-то себя игровую в зеркало не видела, что там у меня коричневое? Глаза? Волосы? Или мое дерьмо!

Как же они мне надоели!!! Факова обязательная кат-сцена!

Но так не должно быть, не должно! Допустим, что по квесту меня обязаны поймать, но не повесить же?

Не бывает игр, которые так начинаются и кончаются. Когда игроку не дают времени и поиграть-то!

Хотя, один раз забавно вышло с игрой в «Одни из нас». Я знала, что там мне надо будет играть за мужика и его дочку. В общем-то это все, что я знала об этой игре до старта. Ну еще, что там зомби. И тут в самом начале у меня умирает дочка, и я такая: «Все, я проиграла эту игру с самого начала». А, оказалось, что это обязательная и неизбежная часть в самом начале этой игры. Так как главная героиня вовсе не его дочь, а та, что, по сути, будет приемной дочерью. И сейчас явно обязательный квест для героя. Или я — тот самый персонаж, который должен умереть.

Но все же смею надеяться, что не последнее, ведь у меня пока все атрибуты игрока: как минимум воскрешение после смерти.

Я выдохнула. Воздух дрожал у меня в груди.

Шрам шагнул ко мне, протянул руку, чтобы схватить.

Инстинкт сработал раньше мысли. Я рванулась в сторону прямо в зияющий зев подземелья.

— Не рекомендую, — сказал Тощий с легким следом эмоций в голосе.

Да, соваться в подземелье игроку первого уровня — это ошибка. Но так у меня определенно больше шансов на спасение. А еще во многих играх стражи не выходят из города и не суются в подземелья. И, более того, нередко я сталкивалась с тем, что в подземельях запрет на телепортацию извне.

И я вошла во тьму.

Глава 6. Катакомбы

Из-за темноты я ничего не увидела и, сделав три шага, врезалась плечом в стену. Рука нашарила холодную влажную глину, пальцы провалились в рытвины, похожие на следы от инструментов. Позади стихли голоса стражников, или звук просто съела земля, или им не положено идти за мной в эту дыру, так как она для игроков.

Глаза начали привыкать. Не к темноте, а к серости, слабому свету, который сочился откуда-то сверху сквозь толщу земли. Как в пещерах в «Ведьмаке», если выкрутить яркость монитора на самый минимум. Контуры угадывались, детали расплывались. Я поежилась, в играх-то я не ощущала этой сырости и холода.

Я пошла вперед, держась рукой за стену. Глина под пальцами влажная, липкая, с вкраплениями мелких острых камней. Воздух становился гуще, в нем появился кислый и тяжелый запах, от которого защипало в носу и захотелось дышать ртом. Так пахнет старый подвал, где сдохла крыса и никто не пришел ее убрать, только здесь эта вонь пропитала каждый сантиметр пространства.

Шаг. Еще один шаг. Нога наступила на что-то мягкое, податливое, и я отдернула ее, вдавилась спиной в стену. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать ровно. Я заставила себя посмотреть вниз. Куча тряпья, старая гнилая одежда, в которой угадывались очертания тела. Череп блеснул пустыми глазницами в этом сером свете, из пустой орбиты торчал сухой корешок.

Я перешагнула и пошла дальше. Стены раздались в стороны, и я вышла в более просторную пещеру, круглую, с низким потолком, нависающим прямо над головой. В центре стоял деревянный столб, вбитый в землю, к нему вела ржавая цепь, на конце которой ничего не болталось. Неподалеку были остатки какой-то статуи, совершенно чуждой этим земляным катакомбам. Она была разбита, и куски камней раскиданы по всей пещере.

Света здесь было больше, я даже смогла разглядеть противоположную стену, изрытую ходами, похожими на соты. Три отверстия на уровне человеческого роста, два поменьше и повыше. Черные дыры, уходящие глубоко в землю, в самую ее утробу.

Тут пахло тухлятиной сильнее и гуще. Я сделала шаг назад, подошва хрустнула по костям, здесь их было много, мелких, раздробленных, перемешанных с глиной, с камнями от статуи и высохшим дерьмом. Я попятилась к выходу, не сводя глаз с места, где, как мне показалось, тень слегка шевельнулась. Сначала я подумала, что это мои нервы играют злую шутку. Но пятно изменило форму, и вскоре я уже разглядела огромную морду.

Крыса. Размером больше, чем в «Скайриме», где-то с крупную собаку. Мокрая черная шерсть свалялась грязными комками, на морде розовая рана, мясо наружу: розовое и влажное. Глаза без зрачков, два черных стеклянных шарика, смотрели прямо на меня. Она не бежала, не нападала сразу. Она медленно выползала. Тусклый свет иначе лег на ее морду, и ее глаза вместо черного стали отливать красным.

Я попятилась быстрее, наступила на что-то острое, не удержала равновесие и села задом в груду костей и тряпья. На то самое место, где лежали останки какого-то иного несчастного игрока. Крыса клацнула зубами, издав ими страшный звук. Я вскочила и рванула к проходу, откуда пришла.

Но мой бег был недолог и закончился уже через два шага, так как я споткнулась о крупный камень. Факовы остатки статуи!

Спустя мгновение после моего падения челюсти крысы сомкнулись на моей левой ноге.

Боль пришла не сразу. Сначала я почувствовала давление, тяжесть, тиски, сжимающие икру со всей силы. А потом зубы вошли в мясо. Я заорала, крик ударился о низкий потолок и погас, не найдя выхода. Крыса не кусала, а как будто перетирала мою ногу. Активно работая челюстями, она вдавливала свои зубы все глубже. Я орала и била ее пяткой свободной ноги по морде, по розовой плеши, по черным глазам. Над головой крысы вспыхивали красные цифры.

«-1».

«-1».

«-1».

Я наносила ей только один урон!

Я чувствовала, как зубы скользят по кости, скребут по ней с мерзким звуком, ищут место, где перекусить, где сломать. Тепло хлынуло по ноге, горячее, мокрое, липкое, заливая башмак, пропитывая штанину, стекая на глину.

Крыса только сильнее сжимала челюсти, и я услышала, как хрустнуло что-то внутри моей ноги. Боль стала такой, что перед глазами поплыли белые пятна.

Крыса дернула головой, и моя нога дернулась следом, раздираемая зубами. А потом она разжала челюсти. На секунду, всего на секунду. Я увидела свою ногу. Мокрую, красную, с рваными краями раны. Из глубины этой раны торчало что-то белое. Кость. Моя собственная кость, гладкая, влажная, страшная в этом сером свете. Я закричала снова, не от боли, от ужаса.

Но крыса не отпустила, она просто перехватила удобнее. Ее зубы сомкнулись на правой ноге, на здоровой, на той, которой я била ее по морде. Челюсти впились чуть выше щиколотки, прокусили сразу, глубоко, до кости. Я услышала, как хрустнула и моя правая нога. Другой звук, не такой, как в первый раз. Более глухой, и более страшный, ведь, несмотря на весь мой ужас, я видела, что кость предыдущей ноги осталась целой. Крыса мотала головой, раздирая мясо, вколачивая зубы глубже, нога изогнулась под углом, которым не могла бы изогнуться, будь кость целой.

Я била ее кулаком по голове. Бесполезно, даже единицу урона не наносила. Шерсть, мокрая, вонючая, лезла в рот. Я била, но сил не было, боль выжигала все, оставляя только желание, чтобы это прекратилось. Кровь хлестала из обеих ног, я чувствовала, как она уходит из меня слишком быстро и в слишком большом количестве.

Рука нашарила камень. Тот самый, о который я споткнулась. Тяжелый, с острым краем, весь в глине и в моей крови. Я размахнулась и опустила его на крысиную голову. Удар отозвался в плече, в спине, в затылке, но в особенности — в ногах. Камень чавкнул по черепу, и возникла уже другая цифра над головой твари.

«-15».

Я ударила снова.

«-15».

Крыса не разжимала челюсти, она только сильнее впилась в ногу. Я била, камень входил в голову, в грязь, снова в голову.

«-15».

«-15».

«-15».

«-15».

«-15».

Шерсть прилипла к морде, смешалась с кровью, черной и красной. Крысиный глаз вытек и повис на какой-то ниточке, розовой и тонкой.

«-15».

«-15».

Рука уже не поднималась, но я заставляла ее сделать еще один удар и еще один.

«-15».

«-15».

«-15».

Каждый удар отдавался невероятной болью, я перестала соображать, но продолжила бить.

«-15».

«-15».

«-15».

«-15».

«-15».

«-15».

Я перестала чувствовать ноги, я перестала чувствовать что-то вообще, кроме камня в ладони и этой твари, которая не хотела дохнуть, которая все еще сжимала челюсти. Кровь заливала лицо, я не понимала, откуда она, моя или крысиная.

Вдруг перед глазами вспыхнули две надписи сразу, ярко-красные, жирные, одна над другой.

«-1500».

«Критический удар».

Челюсти разжались сами, голова крысы стукнулась о глину, тело дернулось пару раз, лапы подогнулись, и она замерла, только хвост еще подрагивал в такт уходящей жизни.

Я продолжала бить. Камень входил в мертвую плоть, разбрызгивая черную кровь. Я била по розовой плеши, по вытекшему глазу, по оскаленным зубам, которые только что перемалывали мои кости. Я не могла остановиться, каждый удар отдавался в плече, в спине, в затылке, каждый удар делал крысиную голову площе, превращая ее в кровавое месиво. Рука замерла, когда камень проломил череп окончательно и ушел в глину под ним, застряв там по самое запястье.

Я сидела на коленях, тяжело дыша, воздух входил в легкие со свистом и хрипом. Я посмотрела на камень, грязный, в крови, с прилипшими клоками шерсти и кусками розовой плоти.

Потом перевела взгляд на ноги, которые вполне успешно меня держали, пока я «добивала» крысу. Там, где только что зияли рваные раны, из которых торчали осколки костей и хлестала кровь, теперь была чистая кожа. Ни шрама, ни царапины, ни намека на то, что минуту назад там было месиво из мяса и костей. Даже кровь, залившая мою одежду, осталась только на ткани. Под ней же кожа была сухой и гладкой.

Я задрала рукав. Даже порез от кольчуги стражника исчез бесследно. Я потрогала ключицу, там, где ткань натирала до красноты, теперь было чисто и гладко, будто и не было ничего. Я снова посмотрела на мертвую крысу. Черная кровь еще сочилась из проломленного черепа, растекаясь по глине, смешиваясь с моей кровью, пропитавшей землю вокруг.

Итак, делаем выводы. Я действительно внутри игры. И я повысила свой уровень.

Глава 7. Три твари

Я сидела на коленях, тяжело дыша, и продолжала смотреть на свои ноги, все еще не веря, что даже перелом кости зажил без следа. Интересно, а если бы нога оторвалась, то у меня была бы культяпка или выросла новая? А если бы выросла новая, то старая продолжала бы валяться рядом? А я ведь была близка к тому, чтобы узнать ответы на эти вопросы…

Я перевела взгляд на камень в руке. Весь в черном, липком, с прилипшими клочьями шерсти. Я разжала пальцы, и камень глухо стукнулся о глину.

Я зажмурилась, потерла лицо ладонями. Так как кровь была и на лице, и на руках, этим действием я только размазала вонючую кровь у себя по коже.

А потом я услышала звук. Шорох. Тихий, влажный, будто что-то тяжелое волочится по глине. Я открыла глаза и замерла.

Из дальнего хода, того, что ближе к статуе, выползали они.

Три тени. Сначала я увидела только глаза. Две пары черных, отливающих красным в этом сером свете, горели в темноте, как угли. А третья пара светилась мутно-зеленым, болотным, болезненным.

Крысы выползали медленно, не торопясь. Те две, с черными глазами, были похожи на ту, которую я убила. Та же мокрая черная шерсть, свалявшаяся комьями, те же розовые плеши на мордах, те же желтые зубы, кривые и острые. Они ступали мягко, принюхивались, водили головами из стороны в сторону, и их ноздри раздувались, втягивая воздух.

А третья была другой.

Шерсть на ней отливала зеленоватым, болотным цветом. Она была крупнее, массивнее, с более толстыми лапами, но когти как будто меньше, чем у черных. Морда у нее была шире, пасть огромнее и из нее на глину капала мутно-зеленая слюна.

Ха-ха-ха, факова классика! Ну, конечно, ядовитая крыса.

Крысы остановились в десяти шагах

Они ждали чего-то. Или кого-то. Может, сигнала. Может, просто изучали.

Я медленно, очень медленно, чтобы не спровоцировать, повела рукой в сторону, туда, где валялся камень. Пальцы нащупали его, холодный, липкий, тяжелый. Я сжала его покрепче, чтобы не выскользнул из мокрых от крови рук.

Крыса с зеленой шерстью дернула ухом. И шагнула вперед.

Остальные две рванули следом.

Может, она местный «предводитель» и является аналогом элитного монстра в Diablo II? Тогда ее должно быть сложнее убить, но с нее больше опыта и дропа.

Хотя я сомневаюсь… как минимум потому что с предыдущей убитой крысы никакого дропа не наблюдалось. Она не исчезла и не превратилась в несколько монет. Хотя, может, ее нужно обыскивать, как в других играх? Фак, это же означает рыться в ее кишках. А я иногда посмеивалась, когда при обыске находила у какого-нить монстра странную для него вещь, например, меч или те же деньги. Зачем монстру деньги?

Сейчас бы мне обыск не помешал, но я все равно не успела бы, ведь первая тварь, завершив свое медленное движение, вдруг резко на меня прыгнула. Я взвизгнула и ударила крысу на лету. Камень ударил крысе в бок, и траектория ее полета сместилась, однако она все равно успела поцарапать меня когтем.

«-17», — промелькнула над ее головой цифра урона, став выше, наверное, за счет подъема уровня.

Крыса отлетела в сторону, неудачно упала и забилась на глине, но вторая уже была рядом. Ее зубы сомкнулись на моем запястье. Я заорала от боли, резкой, обжигающей, камень выпал из ослабевших пальцев. И я ударила здоровой рукой.

«-1». В этот раз я таки смогла нанести ей урон рукой, видимо, из-за того, что мой уровень поднялся. Но, судя по прошлой крысе, мне придется нанести больше тысячи таких ударов, чтобы ее убить.

Я дернула руку, пытаясь вырвать ее из пасти, зубы скрежетнули по кости, но не отпустили. Крыса мотала головой, раздирая мясо, заливая мою руку горячей кровью.

А третья, зеленая, медленно надвигалась, зная, что я никуда не денусь.

Я била свободной рукой по крысиной морде, по черным глазам, по желтым зубам. Крыса только сильнее сжимала челюсти, вдавливая зубы глубже, до кости, сквозь кость. Я слышала, как хрустит мое запястье, как ломаются мелкие кости, как рвутся сухожилия.

И тогда зеленая прыгнула.

Она не стала кусать ноги. Она целилась выше. Я увидела ее морду прямо перед своим лицом, увидела мутные зеленые глаза, увидела раскрытую пасть, из которой капала эта шипящая слюна, увидела желтые зубы, длинные, кривые, грязные.

Челюсти сомкнулись на моем горле.

Боль пришла сразу. Не такая, как от укусов в ноги, не такая, как от переломанного запястья. Другая. Жгучая, обжигающая, будто мне в шею влили расплавленный металл. Я захрипела, попыталась вдохнуть, но воздух не шел. Только булькающий звук вырвался из разорванного горла. Теплая кровь хлынула по груди, заливая ключицы и пропитывая рубаху.

Зубы сжались сильнее, перекрывая все. Я погрузилась во тьму, но тут же очнулась.

Открыв глаза, увидела знакомую картину.

Камень в руке. Тяжелый, липкий, с прилипшими клочьями черной шерсти. Я сидела на коленях. Передо мной лежала мертвая крыса с размозженной головой. Та самая, первая.

Я потрогала шею. Кожа была чистой, сухой, гладкой. Ни раны, ни следа от укуса, ни ощущений от ядовитой слюны. Только кровь на одежде, да и та с первого боя, когда крыса кусала мне ноги.

Я снова здесь. Снова в этом моменте. Сразу после того, как убила первую тварь. Перед тем, как пришли три другие.

Я посмотрела на камень. На свои руки, трясущиеся, но целые. На мертвую крысу, которая была не с такой разбитой в лепешку головой, какой я ее помнила. Значит, это момент, когда она только сдохла, но я еще не размозжила ей череп.

Делаем выводы. Воскрешение возвращает меня к последнему подъему уровня. Этакое автосохранение при подъеме уровня.

Раньше я каждый раз начинала с самого начала, потому что у меня был первый уровень. А теперь, по логике, я буду постоянно возвращаться к этому моменту, пока не получу третий уровень.

Я сжала камень в руке.

Мне нужно убить эти три крысы и получить новый уровень. Камень впился острыми краями в ладонь, вызывая легкую боль, но не оставляя и царапины. Еще одно подтверждение, что я не могу сама себе нанести урон.

Больше никакой паники. Никакой истерики. Я знаю, что придет. Я знаю, откуда они появятся. И я знаю, что мне нужно.

Оружие получше.

Нанося по пятнадцать урона, я трех крыс не убью. Я отбросила камень в сторону. Он стукнулся о стену и упал в грязь.

Я вскочила на ноги и лихорадочно оглядела пещеру. Глаза заметались по стенам, по полу, по грудам костей и тряпья. Тот, кто был здесь до меня, тот, чьи останки валялись у входа, он не мог прийти сюда с пустыми руками. У него должно быть оружие. Меч. Нож. Хоть что-то.

Я бросилась к скелету. Кости белели на фоне красноватой глины, и я отшвыривала их в поисках оружия. Я рылась в тряпье, в глине, смешанной с осколками костей. Я зарылась руками в эту мерзость, не чувствуя отвращения, не чувствуя ничего, кроме желания спасти свою жизнь и не умереть снова от зубов вонючей крысы.

Острые камни болезненно проходились по коже, но не оставляли ни царапины. Я не могла поранить сама себя, это могли сделать только неписи или монстры.

Это давало преимущество. Я разгребала кости и камни голыми руками, не боясь порезаться. Я шарила в этой холодной, вонючей массе, и молилась всем богам этого мира, чтобы мне улыбнулась удача. И это произошло!

Мои пальцы наткнулись на что-то твердое, металлическое, холодное.

Я ухватилась за это, потянула на себя, и из-под груды костей и глины показался клинок. Ржавый, покрытый слоем земли и чем-то бурым, засохшим, но целый. Меч. Короткий, одноручный, с простой деревянной рукоятью, обмотанной полоской гнилой кожи.

Я выдернула его из земли, сжимая в руке, и в этот момент услышала шорох сзади.

Я обернулась. Три тени были уже здесь, и первая крыса уже рванула на меня, все в том же ужасающем прыжке. Только в этот раз у меня не было в руке камня, а был тяжелый меч, который я не успела поднять.

Вторая крыса рванула к моей правой руке, тоже, как и в прошлый раз. Но в этот раз я все же успела избежать ее захвата на кисти. И даже попасть по ней мечом.

«-25», — обрадовала меня цифра повышенным уроном за счет нового оружия.

Первая снова напала, вцепившись в левую руку, и я ударила мечом и ее. Двадцать пять урона досталось теперь и ей.

Так как зеленая опять медлила с атакой, я успела поднять к моменту, когда она впилась мне в ногу. Факова ядовитая тварь! От ее укуса боль затуманила разум, и я упала на колени.

Я заорала и начала махать мечом из стороны в сторону, целясь в ядовитую тварь.

«-40».

«-40».

«-40».

«-40».

«-40».

«-40».

«-40».

«-4000» «Критический удар».

Следующий удар не нанес урона, так как зеленая крыса сдохла.

Никакая она не элитная, у нее наоборот практически нет защиты. Возможно, она берет свое ядом и умом, все же единственная в прошлые разы догадалась сразу вцепиться мне в горло.

Однако я ошиблась, увлекшись одной крысой и забыв про остальных. Одна из них уже впилась мне в другую ногу, еще не тронутую ядом. Но я уже знала, как они могут увлечься едой, забывая, что та может их и убить.

Я размахнулась и вогнала клинок этой тваре в бок, глубоко, по самую рукоять. Крыса взвизгнула, забилась, но я не отпускала, я крутила меч внутри нее, чувствуя, как ломаются ребра, как рвутся внутренности, как горячая кровь заливает мне руку.

«-25».

«-25».

«-25».

«-25».

… эти цифры возникали бесконечным потоком над ее головой. На крит в этот раз не везло, но такой ход все равно позволил быстро уничтожить крысу. Она дернулась в последний раз и затихла, урон перестал появляться.

Последняя крыса, пока я убивала ее предшественницу, успела меня тоже знатно цапнуть. Однако… только за задницу. На фоне острой боли от отравленной ноги ее укус я даже не почувствовала.

Пока я вынимала меч, что оказалось довольно трудным, крыса укусила меня вновь, в этот раз уже в бочину. Я зашипела и наконец-то достала меч.

С этой крысой мне тоже не повезло на критические удары. Видимо, они все же редкость, все-таки х100 урона.

Получив еще несколько рваных ран, я добила последнюю крысу и, ослабевшая от яда и потери крови, рухнула на землю.

Я посмотрела на кровоточащее плечо, раны на левой руке и на боку, порванную левую ногу и на правую ногу с разбухшим местом укуса от ядовитой крысы.

Я ждала. Ждала, что раны затянутся, как в прошлый раз. Что кожа станет чистой, а кости срастутся. Но ничего не происходило. Этих трех крыс не хватило на то, чтобы получить новый уровень.

А чего ты хотела, Луиза? Сама же знаешь, получение каждого последующего уровня требует все больше опыта.

Я еще раз посмотрела на место укуса ядовитой крысы, из которого сочилась желтая жижа. Как же больно. Надо встать и убить еще одну тварь, а может, две или три. Неважно, главное, что тогда боль прекратится.

Я попыталась встать, но упала обратно на землю. Ноги не слушались. Кажется, этот яд обладал паралитическим эффектом. Не удивительно, что той зеленой не обязательно быть сильнее других крыс. Встать я не могла, но я немного проползла до стены и там села, оперевшись на нее.

Постепенно боль уходила. Не потому, что раны заживали, а потому, что я переставала их чувствовать из-за все сильнее усиливающегося паралича. Сначала я перестала чувствовать пальцы на ногах. Потом ступни. Потом икры.

Я смотрела, как желтизна расползается по коже от места укуса, как вздуваются вены, как темнеет плоть.

Пить хотелось нестерпимо.

Сколько дней я так сижу? Два или три? А, может, пять? Не знаю, здесь нет солнца, а я сама часто отключаюсь и впадаю в забытье.

Я облизала пересохшие губы, провела языком по потрескавшейся коже. Во рту было сухо, горло саднило, будто я наглоталась песка. Раньше я могла пошевелить еще и пальцами на правой руке, но сейчас мне не было доступно и это. Кричать я тоже уже не могла.

Я умирала, но не от яда, а от жажды. И даже не от потери крови, ибо этот факов яд, похоже, замедлил кровообращение.

Я закрыла глаза и открыла их снова. Ничего не изменилось за эти дни. Тот же серый свет, те же глиняные стены, те же мертвые крысы, те же мои ноги, одна из которых, та, что была укушена ядовитой тварью, почернела полностью.

Я снова вырубилась и очнулась.

Слюна во рту превратилась в вязкую массу, язык распух и не помещался во рту. Глаза сохли, и приходилось часто моргать, чтобы смочить их хоть чем-то. А еще я больше не чувствовала запахи. Вонь крысиных туш, запах гнили и сырости — все исчезло. Только пустота.

Я думала о воде. О холодной, чистой воде, которая текла из крана в моей прошлой жизни. О том, как я пила ее, не замечая вкуса, не ценя, не думая. О том, как открывала холодильник и брала бутылку заготовленной, чтобы была похолоднее… и пила, пила, заглатывая большими глотками, пока не начинало ломить зубы.

Я думала о том, что отдала бы все, абсолютно все, за один глоток воды. За одну каплю на пересохший язык.

В следующий раз, когда очнулась, я перестала думать о воде и просто ждала. Чего — не знаю. Смерти, наверное. Той самой смерти, которая освободит меня отсюда. Которая вернет меня назад, к камню в руке, к мертвой крысе, к шансу все сделать правильно.

Но смерть не приходила.

Я лежала в этой вонючей пещере, среди мертвых тварей, и медленно, очень медленно, сходила с ума от жажды и бессилия.

А потом я открыла глаза и увидела другую картину, уже почти позабытую за эти дни медленной и мучительной смерти.

Камень в руке. Тяжелый, липкий, с прилипшими клочьями черной шерсти. Я сидела на коленях. Передо мной лежала мертвая крыса с размозженной головой.

Я отбросила камень и вскочила на ноги, даже не взглянув на тушу. Руки не дрожали. В голове было пусто и холодно. Я знала, куда идти и что делать.

Я подбежала к скелету, упала на колени и запустила руки в глину, в кости, в зловонное месиво. Пальцы шарили лихорадочно, быстро, безошибочно находя меч.

Я выдернула его из

Глава 8. Бесконечный десятый

Двести три. Я мысленно поставила зарубку, пока труп рогатой таял в воздухе. Двести три убийства в этой комнате с момента, как перешагнула порог. Вначале я не считала, ну, с той крысы у входа. А жаль, может, выяснила бы хотя бы примерно насколько больше в процентном соотношении требуется опыта для получения каждого последующего уровня. Хотя что сейчас-то сокрушаться, лучше считать.

Справа материализовался тощий. Воздух дрогнул, уплотнился, и серая тварь уже стояла на камнях, скалила желтые иглы, тянула ко мне длинные руки. Я сделала шаг вправо, ушла с линии броска, ударила мечом в основание шеи. Лезвие вошло легко, тощий осел, даже не пискнув. Пф, самый простой из мобов в этой комнате. Я выдернула клинок, отступила к стене с факелами и посчитала в голос:

— Двести четыре.

Голос отразился от каменных стен комнаты и вернулся к моим ушам, напомнив, что я все еще человек, а не животное. Нахождение столько недель… или месяцев без единого словечка речи все же давало о себе знать. Хотя, если учитывать все мои воскрешения, то я, может, уже и вовсе целый год здесь. Кто знает, циферблата тут нет, понятия дня и ночи — тоже. А спать мне удается вовсе не так уж часто, особенно последние два уровня, которые требуют так много опыта, что если я буду отсыпаться, то тогда сдохну от голода.

Автоматически уклоняясь и нанося точные и знакомые до каждого взмаха удары, я убила рогатую. Руки запомнили вес оружия, ноги запомнили расстояние до каждого входа, глаза запомнили последовательность появления.

— Двести пять.

Нет, все же лучше продолжать молчать, а то чувствую себя окончательно спятившей.

Появился копейщик, сражение с которым обычно было чуть дольше, чем с остальными из-за его повышенной брони. Пока я с ним сражалась, всегда успевал появляться тощий. Убиваю копейщика и тощего почти одновременно.

Двести шесть. Двести семь.

Эх, значит, и респнутся они в следующий раз одновременно. Из-за усталости и нетерпения поскорее ощутить облегчение следующего уровня, я начинаю ошибаться. Хотя, не страшно. Это идеальная для бесконечной прокачки комната.

Я проверила другие, когда поднялась до седьмого уровня и решила пробежаться по комнатам, проверив длину лабиринта. Например, слева, через два коридора, зал с каменными тварями. Они втрое выше меня, кожа серая, в прожилках, будто мрамор. От удара их дубин каменный пол трескался. Я убила одну, потратила полчаса и сдохла от следующей, потому что не успела откатиться. Очнулась в момент получения седьмого за много комнат позади.

Дальше, вниз по правому проходу, шли узкие тоннели с пауками. Они мелкие, быстрые и, зараза, прыгали прямо в лицо. Их я убивала много, пока не поняла, что после каждого укуса глаза распухают и через минуту уже не видно ничего. Тьма и боль, потом судороги. Я сдохла там раз десять, прежде чем научилась сжигать их факелом, но факел тух, пауки лезли бесконечно, а смерть от яда я уже давно мысленно назначила, как самую противную из смертей.

И почему в истории моего мира так часто люди выбирали смерть от яда, а не от клинка врага? Идиоты. Слишком мало умирали, видимо. Ну или у них был более сильный яд, чем у здешних крыс и пауков.

Убила рогатую.

— Двести восемь!

Мой голос эхом отразился от стен и слился в такую какофонию, что я вздрогнула. Фак, я же планировала помалкивать.

Да и зачем тратить силы. Лучше продолжать на автомате бить одного моба за другим.

Здесь, в этой комнате, я уже установила четкий порядок. Я выучила его на пятой смерти, закрепила на десятой, отточила к двадцатой. Первым всегда являлся тощий, проявляясь у колонны, как привидение. Потом рогатая, она ревела, била себя дубиной в грудь, прыгала. Пока я добивала рогатую, справа материализовался копейщик. Этот появлялся, не как призрак, а вытекал из стены, как будто стены его выплюнули. У него имелось три секунды, чтобы выставить копье. Я успевала подойти и разрубить древко до того, как он делал выпад. Потом снова тощий, снова рогатая и завершался цикл двумя тощими, так как я их всегда убивала одновременно единым взмахом меча. И вот только после этого возникала пауза до воскрешения первого тощего. Как только же появлялся первый тощий, то респ мобов происходил через столько секунд, через сколько я их убивала.

Двести девять. Двести десять.

Наконец-то пауза. Я села на пол, пытаясь отдышаться от слишком сильной физической нагрузки для моего ослабленного тела. К сожалению, мои воскрешения обнуляли все полученное до смерти и после получения последнего уровня. Так что, фактического времени я здесь, наверное, не больше двух-трех недель. И моя мускулатура не успевала за моими потребностями. Хотя то ли активный образ жизни, то ли рост моих статов с повышением уровня все же сказывались. И я выдерживала все больше, все дольше и наносила урон все сильнее. Те крысы в самом начале этих катакомб, еще в земляной его части, были бы мне сейчас, наверное, на один удар. Но я ни за что бы не вернулась туда. Во-первых, как я уже упоминала, смерть от яда меня не прельщает, а там я подыхала всегда с одного укуса зеленой крысы. Не умерла только один раз, когда именно ядовитая тварь оказалась последней для получения четвертого уровня.

Как же я радовалась, когда земля сменилась камнем и другими монстрами. Ха, недолго радовалась, конечно, до первого удара местной помеси гаргульи с кротом, которая вполне успешно притворялась статуей до моего появления.

Тощий появился, и я встала, застонав из-за недостаточности этого отдыха. Новый круг.

Двести одиннадцать. Тощий.

Двести двенадцать. Рогатая

Копейщик и тощий появились одновременно, так как я их почти одновременно убила в прошлый раз. Зараза, это и правда было ошибкой. Тощий ударил сразу, и я, уворачиваясь, не успела перерубить оружие копейщику, и тот им на меня замахнулся.

Я едва успела отклониться, острие пропороло рубаху под мышкой, холодок прошелся по коже. Я ударила по рукам, по пальцам, сжимающим древко. Копейщик издал противный, бьющий по ушам, скрип, бывший, возможно, его особенностью голоса. Какая ирония, этот звук — единственная речь, которую я слышала за последние много… много времени. Я ткнула обломком древка ему в морду, он ослеп, зашатался, и я добила.

Двести тринадцать. Копейщик падает и начинает исчезать.

Двести четырнадцать. Тощий убит.

Двести пятнадцать. Рогатая.

Двести шестнадцать. Двое тощих.

Может, пойти лечь спать?

Меч уже казался невыносимо тяжелым, и я делала ошибки. Я иногда меняла хват, перекладывала в левую, и трясла правой, слыша, как она хрустит от разминки и отдает болью в плечо.

Сейчас я и вовсе положила меч на пол рядом с собой и зажмурилась на пару секунд, чтобы потереть кулаками веки. Они слипались и саднили. Казалось, что под ними был песок.

Я спала два раза с тех пор, как вошла в эту комнату. Первый раз в закутке за правым проходом, там, где стена обвалилась и образовалась ниша. Села, прижалась спиной к камню, вырубилась. Проснулась от холода и от того, что во рту язык не ворочался. Сухо, горло саднило, глотать было больно.

Второй раз в «безопасной» комнате. Так я называла места, где нет респящихся монстров. Если труп не исчезал — значит, новых монстров здесь не появится. Так что, как бы странно это ни звучало, но самыми спокойными были здесь комнаты с трупами. Достаточно было один раз зачистить комнату — и можно находиться там одной сколько хочешь.

Я открыла глаза и увидела, как проявляется тощий. Привычно схватила меч правой рукой и сжала пальцы, вот только меч выскользнул из них. И я, схватив его левой рукой, поспешила убить тощего. Ведь если я не успею сделать это до появления рогатой, то собью этот установившийся порядок.

Двести семнадцать. Тощий.

Убила я его, когда уже появилась рогатая, и, значит, респ я все-таки немного, но сбила.

Двести восемнадцать. Рогатая падает на землю.

Да, я катастрофически и смертельно устала. Нет, спать я все же не пойду. Есть все основания считать, что если я пойду и лягу, то умру от обезвоживания. А, если я умру, то воскресну несколько суток назад, и мне снова убивать эти двести восемнадцать монстров в надежде получить следующий уровень.

Но даже если я не умру от обезвоживания, то все равно не смогу убить больше не единого монстра. Ибо самое сложное — это установить порядок респа. Ведь изначально все мобы в комнате живы, их нужно убить один за другим и не умереть. И тогда они будут появляться один за другим в порядке убийства.

Я вряд ли смогу выжить в толпе монстров столько времени, ничем не питаясь и не сделав и глотка воды.

Разбить копье. Убить. Двести сколько там? Вроде, двести девятнадцать.

Тощий. Двести двадцать.

Справа материализовалась рогатая. Я услышала, как воздух сжался, уплотнился, как появился запах — у рогатых он острый, кислый, бил в нос за секунду до того, как тварь обретала плоть. Я развернулась, автоматически присела, пропустила дубину над головой. Воздух свистнул, волосы шевельнулись от ветра. Дальше я должна была вскочить и ударить ей в шею сзади, но ноги подвели меня так же, как правая рука.

Я отскочила от следующего удара дубины, уже не зная о нем, а просто на инстинктах. Я не сдамся, факовы пиксели!

Я все-таки поднялась и убила рогатую.

Двести двадцать один.

Двести двадцать два.

Двести двадцать три.

Перерыв. Двести двадцать три монстра. В комнате их семь. Двести двадцать три, вроде, не делятся на семь. Значит, я все же в какой-то момент обсчиталась. Наверное, после первой сотни, у меня тогда в какой-то момент особенно сильно сбился респ, я с трудом его восстановила.

Я лежала на каменном полу и тяжело дыша.

Надо было, наверное, считать количество зачисток комнаты, а не монстров. Да так и поступлю в следующий раз. В следующий раз? Снова несколько суток без еды и воды, убивая двести двадцать три монстра? Не-е-ет!

Но руки и ноги отказывались шевелиться, а перед глазами плыли круги.

Неужели я так и не получу сегодня одиннадцатый уровень и умру? И начну с начала? Нет, даже хуже, чем с начала, придется искать другую комнату, более сложную и с большим количеством опыта. И, соответственно, большим количеством смертей.

— Я так устала! — выкрикнула я, не боясь призвать этим монстров из соседних комнат, как и положено игровым мобам какой-нить ММОРПГшки, они не шли на звуки.

Отраженный звук в этот раз не вызвал у меня ощущения, что я сошла с ума. Ибо я в этом была уже уверена. Да и попробуй не поехать крышей, столько раз подыхая раз за разом. В одиночестве.

Ну уж нет, я начинать десятый уровень с начала больше не хочу. Луиза, подъе-о-о-ом!!!

— Я не сдамся, тварь! — крикнула, убив тощего.

— Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! — комментировала каждый удар по рогатой.

— Факова броня! — Копейщику.

— Слабак! — Тощему.

— Где. Мой. Одиннадцатый. Левел?! — выкрикнула рогатой, добивая ее.

На последнем ударе мой меч сломался.

Остаток клинка в моей руке — размером с палец ржавого металла с рваным краем. Вторая половина валялась на полу у ног уже появляющихся двух тощих.

Глава 9. Победа

Этот меч я нашла у скелета в самом начале, в земляных катакомбах, когда убивала первую крысу камнем. Я таскала его с собой через все смерти, через все уровни, через все попытки пройти дальше. Он рубил крыс, тощих, рогатых, копейщиков, даже каменную тварь, ту самую, от которой я сдохла. Он выдержал больше, чем я, наверное. И вот, сломался.

Где найти новый, я не представляла. Мне не попадалось мечников в «безопасных» комнатах. А вот такие монстры, как копейщики, исчезали вместе со своим оружием.

На мгновение я растерялась, но все же успела догадаться спрятаться в знакомой нише, куда монстры не агрились. Правда это при условии, что я по минимуму дергаюсь и никогда не высовываюсь. Именно здесь я спала в прошлый раз. Вот только уснуть ни в коем случае нельзя, это будет точно конец. А вот если я рвану и побегу в правый проход, то есть шанс узнать чуть больше об этом лабиринте. Правый проход с пауками, затем средний, снова правый и налево — там я еще не была. Так как там все комнаты с агрессивными монстрами, которые сразу кинутся на меня толпой, стоит мне там пробежать. Ну так хотя бы моя смерть не будет совсем напрасной, я узнаю ,что там за комната. Все равно после

Я провела по нёбу распухшим и ставшим шершавым языком. Все же болтать, а тем более кричать, в таком состоянии было плохой идеей. Снова нестерпимо хотелось пить. Я облизала губы, трескающаяся кожа оцарапала язык, во рту появился привкус крови.

Ну уж нет, снова умирать от жажды, как от парализующего яда зеленой крысы, я больше не буду!

Пока я собиралась с силами, в комнате появились все остальные монстры. Все семеро стояли и медленно перемещались. За счет каких-то магических камней, впаянных в каменную стену, здесь было особенно яркое освещение. Ярче, чем от факелов несколько уровнями ранее в этих же катакомбах.

Я вскочила. Меч сломан, монстры здесь, жажда уже не просто хотелка, а фон, на котором ничего не соображаешь. Выбор простой: сдохнуть в этой норе или сдохнуть, пытаясь найти выход.

Я рванула в правый проход, туда, где начинались пауки, и ноги пронесли меня мимо первой развилки раньше, чем я успела подумать, правильно ли поступаю. Камни здесь светились тусклым зеленым. Первый паук упал сверху, прямо перед лицом. Я даже не замедлилась, просто влетела в него плечом, чувствуя, как его лапы царапают мою кожу в попытке зацепиться. Тварь отлетела к стене, зашипела. Я бежала дальше, не глядя, насколько серьезно она меня поранила, потому что если остановлюсь — все.

Второй прыгнул на спину, и я сразу почувствовала, как его острые лапы царапают рубаху, ища место для укуса, перебирая по ткани с мерзким скрежетом. Я сбросила его, ударившись спиной о стену на повороте, так что в глазах на секунду потемнело от боли. Треск, визг. Бегу. Воздух свистит и царапает горло, и с каждым вдохом становится только хуже.

Средний проход, здесь я была пару раз, когда зачищала комнаты в поисках выхода и умирала от яда местных тварей. Те же пауки, только мельче и злее, они бегают быстрее и прыгают точнее, но сегодня я просто пролетела его насквозь, не глядя по сторонам, потому что выбора у меня все равно нет. Сзади нарастал топот. Все, кого я пробежала мимо, сагрились и рванули за мной. С каждой комнатой их будет становиться все больше.

Снова правый. Здесь темно, хоть глаз выколи, хоть руками стены щупай, чтобы нос не расквасить о каменный выступ. По этой причине я выходы из этой комнаты еще не все проверила. Я бежала на ощупь, касаясь стен пальцами, чтобы не врезаться, и чувствовала, как под ладонями влажный камень сменяется сухим, потом снова влажным. Пальцы скользили, срывались в пустоту на поворотах, и каждый раз, когда это случалось, сердце ухало вниз от страха, что сейчас я упаду и они меня догонят.

Налево. Здесь я еще не была, про этот коридор я только знала, пропустив в прошлые забеги.

Я влетела в него и сразу поняла — здесь по-другому, не так, как в остальных проклятых коридорах этого лабиринта. Стены выше, потолок теряется в темноте, и даже если запрокинуть голову, не видно, где он кончается. Воздух холоднее. И тишина. Ни стрекота, ни шороха, ни мобов. Только мои шаги и мое дыхание, и далекий гул погони, которая скоро будет здесь. Хех, сомневаюсь, что и тогда тоже будет тихо. Кроме шумящих монстров я ж еще и крайне редко умирала молча.

Я бежала, слыша, как сзади уже врывались первые твари, как пауки цокали по камню, перегоняя друг друга, как ухали туши бронированных пауков, ломая стены в узких проходах, потому что им не развернуться в этих коридорах. Вся эта какофония звуков приближалась с каждой секундой, подгоняя меня быстрее.

Стрела ударила в стену передо мной, выбив сноп искр и каменную крошку, которая впилась мне в щеку. Я зашипела, непозволительно остановившись на мгновение. Вторая впилась в плечо, хотя я не сразу поняла это, почувствовав только резкий толчок и боль. Я глянула — торчит. Чуть выше локтя виднелось черное древко, а из раны уже текла кровь, заливая пальцы и капая на камень.

Я бежала дальше. Рука висела плетью, мешать начала сразу, и каждый шаг отдавался в плече, дергая стрелу, заставляя зубы сжиматься до скрежета. Но мне нельзя останавливаться, нужно узнать об этих коридорах как можно больше, или эти дни жажды, боли и сражений пройдут совершенно зря.

Еще поворот. Еще. Коридоры мелькали, я запоминала, накладывала на карту в голове, пытаясь понять, где я и куда бегу. Правый, левый, прямой, снова левый, и все это время топот сзади становился ближе, громче, невыносимее. Они нагоняют.

И вдруг стена. Глухая, каменная, без единого прохода, без щели, без шанса.

Фа-а-а-а-к! Тупик.

Я затормозила, башмаки проехали по камню, и я чуть не упала, замахала здоровой рукой, пытаясь удержать равновесие. Сердце билось так быстро, что казалось, меня сейчас им вырвет. В глазах потемнело от резкой остановки.

Все. Сейчас они меня догонят, разорвут, и я начну этот чертов десятый уровень с начала! Снова двести двадцать три твари, точнее даже больше надо к этому моменту, если не хочу снова подохнуть от истощения.

Тут темнота в глазах прошла, и я увидела грот прямо передо мной, за аркой, которую не заметила сразу, потому что смотрела на стену.. Небольшое помещение, вырубленное в камне, с потолком, теряющимся в темноте, а в центре, в каменной чаше, окруженной глыбами, светилась вода.

Я не поверила глазам. Подошла ближе. Вода. Настоящая, чистая, прозрачная, пахнущая… водой, блин! Не помоями! Она слабо мерцала голубым от магических камней, впаянных в стены вокруг, и камни давали свет, мягкий, живой, не похожий ни на факелы, ни на тусклое зеленое свечение паучьих коридоров. Значит, в следующий раз я смогу поднять уровень до того, как умру от жажды. Только надо будет придумать, как сюда пробраться без толпы монстров за спиной. Кстати о них.

Шум сзади стал громче. Я обернулась.

В проходе, ведущем в грот, уже были первые твари, и их было так много, что они не помещались, лезли друг по другу, по стенам, по потолку. Бронированные пауки цокали лапами, а скелеты целились из луков поверх их голов.

А выход-то тут один. И он перекрыт.

Взгляд упал на воду. А если там? Если нырнуть, как в тех играх, где нередко под водой есть проход, тайная комната, выход из подземелья? Ведь должна же быть здесь вода не просто так, не для красоты же ее сюда встроили эти проклятые

Стрела вонзилась в камень у моей головы, выбив еще один сноп искр. Я развернулась и прыгнула в воду. Наверное, даже не столько надеясь на спасение, сколько от желания наконец-то коснуться влаги.

Холод ударил по всему телу, и я чуть не выпустила весь набранный в легкие воздух. Стрела в плече дернулась, боль пронзила руку, но я гребла здоровой, уходила вглубь, подальше от поверхности. Открыла глаза под водой и посмотрела наверх. Сквозь толщу воды, увидела, как в чашу прыгают пауки, как они барахтаются на поверхности, не ныряя, потому что не умеют или боятся. Стрела вошла в воду, прошла рядом, медленно вращаясь, сверкнув оперением в голубом свете, и ушла в темноту, в ту самую, куда мне нужно срочно плыть. Уж если решила посмотреть путь настолько далеко, насколько смогу, то надо это сделать.

Я поплыла глубже, где было более мутно и темно. Свет от камней пробивался сквозь толщу, превращая воду в голубое марево. Стены чаши уходили вниз, глубже, чем казалось сверху, и где-то далеко чернела еще большая темнота. Проход.

Я плыла к провалу, чувствуя, как свет от грота остается за спиной. Впереди только холодная чернота. Я продолжила плыть, уже не видя куда, в какой-то момент буквально на ощупь, просто надеясь, что стены не сойдутся и не раздавят.

Я протолкнула тело в узкую щель, царапая плечи о камень, сдирая кожу, чувствуя, как она рвется об острые края. Стрела зацепилась за выступ, я дернулась, зашипела под водой, выпустила пузыри воздуха, которые ушли вверх, в темноту, и пролезла, оставив на камне кусок своей плоти или крови, я не знаю.

От давления воды и нехватки воздуха мои силы слабели, а в ушах звенело. Я шарила стены руками, чтобы не потерять направление, чтобы не заплыть в тупик, из которого нет выхода.

Легкие горели, жгли изнутри огнем, и я чувствовала, как темнеет в глазах, как сознание уплывает куда-то в сторону, уступая место животному ужасу. Холод сжимал грудь, выжимал последние силы, и я уже не гребла, а просто дергалась, толкала воду здоровой рукой, работала ногами.

Вдруг впереди появился свет.

Слабый сначала, едва различимый, как отблеск далекой свечи в полной темноте. Потом ярче и теплее. Я рванула к нему, протолкнула тело сквозь последний каменный мешок, сдирая кожу на спине, и вынырнула в новом гроте.

Над головой невероятная красота из переливов лучей света, пробивающегося сквозь воду. Я гребла вверх, задыхаясь, чувствуя, как темнеет в глазах. Нестерпимо хотелось сделать вдох, даже если это вдох воды…

Но я смогла и выплыла. Вынырнув, я со свистом вдохнула и закашлялась.

Солнце. Оно било по глазам, слепило, жгло, и я жмурилась, отвыкнув от настоящего света. Песок под ногами. Мелкий, горячий, настоящий, обжигающий кожу после холодной воды. Я выползла на берег, упала на колени, потом на бок. Стрела в плече торчала, мешала лечь на спину, и я перевернулась на живот, уткнулась лбом в песок и заорала. Не от боли или отчаяния. Я визжала, как ненормальная, счастливым, безумным визгом.

Я выбралась. Я сдохла сотни раз, слышала хруст собственных костей, тонула в собственной крови, задыхалась от яда и жажды, но я выбралась из этих факовых катакомб!

Глава 10. Это не НПС, это люди

Воздух драл горло, но это был настоящий воздух, а не вонь катакомб с примесью гнили и смерти. Я села.

Стрела все еще торчала из плеча, и при каждом движении древко больно дергало рану, напоминая о себе тупой пульсирующей болью. Я взялась за него покрепче, выдохнула, зажмурилась и дернула резко, чтобы не мучиться. Боль вспыхнула и погасла, оставив после себя только мокрое, быстро расползающееся тепло по рубахе, пропитывающее ткань и стекающее по руке. Я зажала рану тряпкой, оторванной от рукава, прижала покрепче, но ткань тут же пропиталась насквозь, стала тяжелой и липкой. Я разжала пальцы и бросила ее на камень у озера. Бесполезно. Все равно грязная, только заразу занесу.

Вода в озере была прозрачной до самого дна, где темнел провал, из которого я вынырнула, и в глубине угадывались смутные очертания камней. Я зачерпнула ладонями, напилась. Потом еще и еще. Холодная и чистая, она обжигала горло, заставляя пить снова, не останавливаясь. Я пила, пока не заболел живот, пока не перестала чувствовать язык, пока не закружилась голова от резкого насыщения. Я зашла в воду по пояс, наклонилась и принялась яростно тереть рану, смывая с нее засохшую кровь и грязь, налипшую за дни блужданий по катакомбам.

Пальцы дрожали, когда я зачерпывала воду в очередной раз и поливала на плечо, смывая розовые разводы. Я смотрела на свое отражение: грязное, осунувшееся лицо с запавшими щеками, спутанные волосы с комьями засохшей глины. Я улыбнулась, и отражение улыбнулось в ответ щербатым ртом. Испуганно коснулась губ. Фух, вроде все зубы на месте, просто грязь заполнила промежутки и теперь создавала обманчивое впечатление пустоты.

Я снова легла на песок. Небо надо мной наливалось густым синим, загорались первые звезды, крупные и яркие, как в пустыне. Я вдыхала запах сухой травы и нагретого за день камня, слушала, как ветер шелестит редкими кустиками у кромки воды. Красота. Графика здесь была уже не просто хорошей — она была идеальной. Каждая травинка у кромки воды казалась живой, каждый камень отбрасывал ровную тень без малейшего намека на пикселизацию. Никаких тебе подтормаживаний, как в первый день в городе. Только настоящий, живой мир пах нагретым песком и влажной землей у воды. Может, я не в игре, а в другом мире?

Звезд стало больше. Я закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений, провалилась глубоко и надолго, как в черную яму.

Очнулась от знакомого звука. Я не сразу его узнала, так как в прошлый раз его немного исказил шум города. Я открыла глаза и увидела: 00:00:01. 00:00:00. Отсчет при ярком солнце и свете дня. Долго же я спала.

В десяти шагах от меня, прямо на песке, материализовались люди. Много. Шесть. Нет, семь. Те самые стражники из города. Шрам, Тощий и еще пятеро, кого я видела мельком в толпе или у виселицы. Они оглядывались, крутили головами, и лица у них были растерянные. Совсем не как у тех, кто контролирует ситуацию. Один схватился за меч, другой озирался по сторонам, третий просто замер, хлопая глазами.

— Где это мы? — спросил молодой с круглыми глазами.

— Божественное вмешательство,

Заметил меня и Шрам. Его единственный глаз остановился на моей фигуре у воды. В воздухе повисла тишина, нарушаемая только шелестом песка.

— Стоять! — рявкнул он, стоило мне шевельнуться.

Я не стала убегать. Куда? Вокруг пустыня, а ход в воде приведет меня к толпе монстров. Да и я уже сталкивалась с этими стражниками, знала, что они сильнее. И никакой десятый лвл меня не спасет в столкновении с ними, это очевидно.

Они подошли, взяли в кольцо, но действовать не торопились, находясь в растеренности от резкой телепортации, выдернувшей их из обыденной жизни.

— Повязать ее, — сказал Шрам.

Тощий направился ко мне.

— Где мы? — спросил один из юных стражей.

Ответил ему Тощий, но обращаясь не к нему, а к Шраму:

— Это пустыня Кэррот. Я тут был пару раз, когда еще в охотниках ходил. До ближайшей деревни дня четыре через пески, если без тварей повезет. Но можно пойти в город под юрисдикцией Гильдии Синих Холмов. Там дня два, не больше, и путь спокойнее.

Шрам нахмурился. Сдвинул брови так, что шрам через глаз стал еще заметнее, багровее на фоне загорелой кожи, хотя казалось бы куда уж заметнее.

Тощий достал веревку и скрутил мне руки за спиной. Знакомо и привычно, однако боль отдалась в плече, и я поморщилась. Стражник это заметил и внимательнее на меня посмотрел, отметив и рану на руке.

— Синие Холмы вне нашей юрисдикции. Ее арестовывать не имеем права, — добавил Тощий, временно прекратив процесс связывания моих рук.

Шрам покачал головой. Посмотрел на меня, потом на своих людей.

— Работу делать надо. Богиня сама нас сюда кинула, значит, хочет, чтобы мы ее взяли и довели дело до конца. Пойдем до деревни. Четыре дня — не четыре года, как-нибудь доползем.

Тощий спорить не стал и таки крепко завязал мне запястья за спиной. Остальные переглянулись, переступили с ноги на ногу, но промолчали.

Мы пошли. Песок сыпался в башмаки, ноги вязли, идти со связанными руками было неудобно и больно. Но, в общем-то все не так плохо, как в катакомбах. Свежий воздух, чистое небо и в воде меня не ограничивали. Даже накормили на одном из привалов. Тощий аккуратно развязал мне руки и снова связал после приема пищи.

На следующий день моя не привыкшая к такому жару кожа начала гореть. Но я не жаловалась, так как бредущим в полном обмундировании стражникам приходилось хуже. Они потели сильнее, проваливались в песок глубже и ныли чаще. Вот сейчас один из молодых вещал, как хочется побыстрее уже домой и спать.

— Ага, спать. Мне прежде всего жена вставит за отсутствие, да так, что пустыня раем — покажется, — буркнул другой стражник.

— Это точно. Моя ж вообще та еще квочка, любого риска боится, — присоединился к обсуждению Шрам, почесав у потерянного глаза. — Я ж вообще в охотники хотел податься, до свадьбы еще, так она мне весь мозг вынесла. Не пущу, и все тут.

Молодой усмехнулся, поправил съехавший набок меч.

— А вы послушались?

— А что мне оставалось? — Шрам развел руками. — Люблю дуру. Вот Корбину повезло, — сказал он, кивнув в сторону Тощего, и раскрыв тем самым мне его имя. — Он успел нарезвиться в охотниках. А я рано остепенился, теперь вот документы… — Шрам сбился со слов и, осмотревшись, поправил себя: — …песок грызу вместо того, чтоб по контрактам ходить.

Тот, что шел сзади, коренастый, с обветренным лицом, подал голос:

— Правильно жена ваша делает. Помрете — кто детей на ноги поставит? А у вас их двое.

Шрам кивнул. Улыбка сползла с его лица, сменившись задумчивым выражением.

— Старший, зараза такой, в меня пошел. Тоже в охотники рвется, героем хочет стать. А мне страшно. Жинка-то права, смертность у охотников слишком большая. Уж точно выше, чем у стражников. Я б его в кузню определил, талант у парнишки к металлу, любой скажет. Ан нет, подавай ему меч да монстров.

Тощий, шедший чуть в стороне и молчавший всю дорогу, вдруг обернулся и сказал:

— Здесь пыльники водятся. Надо плотно к друг другу идти.

Так-то он назвал неизвестную живность “dusters”, это для себя я их «пыльниками» обозвала.

Шрам с тоской посмотрел на подчиненных и самого Тощего, кольчуги каждого так пылали жаром, что приближаться друг к другу им явно совсем не хотелось.

— Очень надо? — спросил он у Тощего, который, видимо, был более опытен в подобных походах, как я успела понять из их разговоров об «охоте» и «охотниках» .

— Если быстро встанем кругом, спинами друг к другу, тварь нас всех сразу не проглотит и сзади не зайдет.

Видимо, большая тварь. Так же, похоже, подумал Шрам и отдал приказ. Тесное расположение друг к другу привело к еще более оживленным разговорам.

Я слушала их со смешанными чувствами. Они совсем не походили на НПС. Скорее, обычные живые люди, которые спорят и перешучиваются. Со своими страхами, мечтами, глупыми подколами и… семьями.

Да они более настоящие, чем я!

Темнота сгущалась, идти становилось тяжелее. Шрам хотел уже остановиться на ночлег, когда песок справа от нас вздыбился.

Звук был такой, будто рвали мокрую ткань, только в сто раз громче, с мерзким чавкающим хрустом. Из-под песка полезло нечто огромное, сегментированное, с десятками ног и жвалами, которые клацали, высекая искры о собственный хитин. Сороконожка. Только размером с автобус, который я видела в своей прошлой жизни.

— Твою ж... — выдохнул молодой стражник, и лицо его побелело.

Вторая тварь вылезла слева. Третья — прямо за спиной Шрама, вынырнув из песка совершенно бесшумно, как призрак.

— Не разбегаться! — крикнул Тощий. Голос у него стал жестким, командным, режущим воздух. — В круг! Спина к спине. Луки не брать, в броне толку нет. Бейте по суставам, между сегментов. Там хитин тонкий, пробить можно.

Одна из сороконожек раззявила свою пасть… невероятных размеров!

Видимо, этот мир решил меня познакомить с упомянутыми пыльниками. Действительно, такая тварь может даже проглотить отдельного человека, а всех сразу — нет.

Стражники выхватили мечи, сомкнулись. Плечом к плечу, выставив клинки. Шрам дернул меня, застывшую в шоке от размеров монстра, за веревку и затащил в центр круга.

— Сиди и не рыпайся, — бросил он, и я увидела, как побелели его костяшки на рукояти меча.

Тишина. Тощий обернулся на секунду, посмотрел на меня в упор.

— Твари опасные. У нас мало шансов выстоять даже в строю. А если ты что учудишь, сбежать попытаешься или под ноги бросишься, то и вовсе никаких.

— Я могу драться. Я убила сотни тварей в катакомбах, я знаю, как это делать, дайте мне шанс.

Тощий внимательно посмотрел на мое раненое плечо и отвернулся. Зато мне ответил Шрам:

— Сиди, тебе все равно подыхать на виселице. Может, так даже быстрее выйдет, чем по пескам тащиться.

Я промолчала. В общем-то, он был прав.

Первая сороконожка рванула. Молодой стражник уклонился, рубанул по ноге. Хитин треснул, брызнула слизь, тварь взвизгнула противным, скрежещущим звуком. Вторая ударила со стороны Тощего. Он отскочил, полоснул мечом по сегменту, выбив фонтанчик желтой жижи. Третья целила в Шрама, целясь жвалами прямо в лицо.

— Работаем! — крикнул Шрам, отбивая удар жвал, и клинок его звякнул о хитин.

Они дрались. Минуту, две, три, пять. Я видела, как двигаются их тела, как мечи входят в плоть тварей, как кровь (или что там у них) заливает песок, впитываясь в него темными пятнами. Им было страшно. Я видела это по глазам молодого, по тому, как дрожали его руки, когда он замахивался, по тому, как срывалось дыхание. Но они держались. Твари не могли прорвать круг, только бились о выставленные клинки, теряли конечности, визжали.

А потом строй распался.

Молодой оступился, упал на колено, и в круге образовалась дыра. Тварь рванула туда мгновенно, молниеносно, врезалась в строй, ломая его, разбрасывая людей в стороны.

Шрам зарубил одну, ту, что прорвалась. Она дернулась и замерла, залив песок желтой слизью из распоротого брюха. Он выдохнул, вытер лицо рукавом, мокрым от пота, повернулся к нам.

— Вторая готова, — сообщил Тощий, то есть… Корбин.

Я обернулась и увидела еще одну мертвую тварь. Не зря я сразу поняла, что самые сильные и с самыми высокими званиями Тощий и Шрам. Вот только что увидела, как круто каждый из них зарубил по огромнейшей твари. Мы спасены?

И тут из песка под ногами Шрама вырвалась еще одна. Самая большая, которую я еще не видела в этой схватке. Жвалы сомкнулись на его ноге, чуть выше колена, дернули. Шрам упал, страшно заорав, попытался рубануть, но тварь дернула сильнее, и он покатился по песку, оставляя за собой кровавый след, перемешанный с песком.

Тощий рванул к командиру, перепрыгнув вначале тушу собственноручно убитого пыльника, а затем того, которого убил Шрам… но не успел.

Жвалы сомкнулись на шее. Хруст. Я знала этот звук. Знала его слишком хорошо. Только теперь это были не мои кости, ломающиеся в тисках петли. Шрам дернулся и затих. Тварь бросила тело, оно упало на песок лицом вверх, раскинув руки в стороны. Меч отлетел в сторону и тускло блестел на солнце, наполовину уйдя в песок. Кровь впитывалась в песок быстро, оставляя только темное влажное пятно, которое тут же исчезало, впитывалось в горячую поверхность.

Я смотрела на него и не могла пошевелиться. На его лицо. Оно было такое настоящее. Кожа с застывшими каплями пота на лбу. Глаза открытые, мутные, смотрящие в небо, в котором все так же палило солнце. Шрам через глаз. Еще минуту назад он говорил о сыне. О том, что старший просится в охотники. О том, что жена боится риска. Он был живой. Настоящий.

Тело не исчезало. Оно осталось лежать. Он не респавнется, а действительно мертв.

— Командир! — закричал молодой, в его голосе было столько ужаса, наверное, они были близко знакомы.

Тощий дрался. Он убил ту, которая зажала Шрама, всадил меч в сочленение хитина по самую рукоять, провернул. Но пришли еще твари. Они вылезали из песка со всех сторон, издавая жуткие клацающие звуки. Стражники отступали, перестав поддерживать строй.

Я же стояла над мертвым Шрамом и смотрела на его лицо, застывшее в последнем крике. На открытый рот, на песчинки, прилипшие к губам. Я вспомнила, как он смеялся над шуткой одного из своих подчиненных, как морщился, брезгливо вытирая руку об штанину после того, как схватил меня в переулке. Как спорил с Тощим о юрисдикции, отстаивая свое решение. Он действительно был настоящий. Они все здесь настоящие.

Я подняла взгляд и увидела бегущего ко мне Тощего… Корбина, надо уже запомнить его имя. Он что-то крикнул, но я в какофонии звуков, издаваемых тварью и мечами, ударяющими по хитину, ничего не поняла.

Тощий подбежал и ударил меня плечом. Со всей силы, с разбега, так, что я отлетела в сторону, кубарем покатилась по песку, обдирая связанными руками локти и колени, наглоталась песка, закашлялась. От боли в плече чуть не отключилась.

Зачем он меня ударил?

Я подняла голову и поняла. Тощий лежал там, где только что стояла я. Жвалы твари вошли ему в грудь. Пробили кольчугу, проломили ребра, вошли глубоко, по самые основания. Он не кричал. Только дернулся раз, второй, выгнулся дугой и затих.

Руки еще сжимали рукоять меча, но пальцы уже разжимались, выпуская оружие.

Он и так был единственный в этом мире, кто сделал мне добро — не стал меня арестовывать тогда, в кузнице. А сейчас и вовсе спас жизнь.

Я ему теперь вдвойне должна. И, если я сейчас убью какую-то из тварей, то могу поднять так свой уровень, и тогда я уже никогда не смогу ему отплатить.

Твари наступали. Оставшиеся четверо стражников отбивались, но без командира и опытного Корбина у них не было шансов на победу.

Я встала. Медленно, чувствуя, как песок сыплется с одежды, как скрипит на зубах. Руки были связаны за спиной, веревка впивалась в запястья, но это уже не имело значения.

Я подошла к твари, только что убившей Тощего, и встала рядом, не двигаясь. Та развернулась ко мне, зашипела, клацнула жвалами, окропленными кровью.

Перед смертью, я успела увидеть свое отражение в ее черных глазах. Страшное такое… с безумной усмешкой на губах.

Глава 11. Несколько месяцев или лет спустя

Я вынырнула в оазисе. Над барханами висела луна, но даже этот тусклый отраженный свет был невыносим после месяцев абсолютной тьмы. Я сидела на песке, щурилась, терла глаза кулаками и ждала, пока пройдет резь.

Тело было здоровое. Кожа гладкая, без рытвин и следов истощения. Я провела руками по лицу, по шее, по плечам. После возвращения к девятнадцатому

Снова посмотрела на озеро, из которого выплыла. Я ж могу нормально отмыться! В гроте я купалась редко — слишком боялась загадить единственный источник воды. Смывала с себя грязь по чуть-чуть, ладонями, экономя каждую каплю.

Наконец-то я от души плескалась и отмывала волосы и кожу. Получение уровней возвращало мне здоровье и силу, даже выдранные волосы и ногти снова отрастали, но совершенно не избавляло от грязи.

Плащ висел на камне у воды. Красивый, темно-синий, с серебряной вышивкой по краю. Я сорвала его с моба-воина в глубоких залах. Моб был один из немногих неагрессивных монстров, и не побежал за мной. Если его убить, то плащ, конечно, исчезнет вместе с ним. Но пока он жив, я пользовалась этой одеждой и для сна, и даже как броню. Кстати, про броню и одежду респящихся монстров…

Был у меня момент, когда носить вонючие обноски стало невыносимо и я стала в катакомбах искать одежду. И вот, когда мне впервые таки удалось убить одних бронированных тварей, я отметила, что их трупы не исчезают. Значит, они были не респящимися. Я, счастливая, надела их броню: круто же, и защита, и одежда. Конечно, пришлось ее подвязывать кусками своего тряпья во многих местах. Но все же итог был хороший: я в броне.

Однако через несколько часов мне пришлось узнать новый факт о монстрах: у них разное время респа. Узнала я это, когда на мне вдруг полностью исчезла одежда. Прямо во время одного опасного боя,в который я ринулась, понадеявшись на хорошую броню. К счастью, мое неудавшееся сражение в стиле ню никто, кроме монстров, не мог увидеть. Да и монстры, по сути, не видели, все же я в итоге подохла. Голожопой долго не повоюешь против тех шипастых тварей.

Я вылезла, отжала волосы, натянула плащ. Сколько времени я провела в катакомбах? Год. Два. Я не считала, быстро запутавшись в фактическом и реальном времени. А они очень отличались, например, моя последняя смерть откатила назад два месяца моей жизни.

Поэтому-то я и решилась вылезти на свет. Мое состояние к тому моменту слабо отличалось от ходящего зомби. В итоге, я сдохла и вернулась к моменту получения девятнадцатого уровня и нормальному состоянию здоровья. Так я смирилась, что монстры в катакомбах для меня стали слишком низкоуровневыми, чтобы я там могла получить двадцатый уровень до того как умру от цинги, дефицита витамина Д или инфекции.

Так что пора в путь на земле, а не под землей.

Я набрала воды в связку пластин от бронированных пауков, которые оказались не респящимися монстрами. Заткнула горловину тряпкой, перекинула через плечо. Меч висел на поясе, примотанный полосками кожи, которые я нарезала из сапог одного из местных «охотников», я так полагаю. Судя по состоянию скелета, забрел он в катакомбы очень давно. Но спасибо ему за оружие.

Я пошла в сторону, куда тогда направлялись стражники. Не то чтобы мне очень нужно было в деревню. Но стража должна была появиться снова. Два раза они материализовались из воздуха, и оба раза — днем. Значит, и в этот раз будет днем.

Я шла по барханам, проваливалась в песок по щиколотку. Пыльники не появлялись. Тишина. Я отвыкла от нее, все же пещеры всегда были полны шорохов и ревом какой-нить респящейся твари вдали. А здесь… только ветер шелестел песчинками, перекатывая их с места на место.

Ночь закончилась, восход согрел и ослепил глаза. Но дальше стало хуже: солнце начало нещадно жарить. Плащ спасал от ожогов, но пот тек по спине ручьями. Кожа на лице горела, я натянула капюшон глубже, закрыла щеки. Воздух дрожал над песком, барханы переливались.

Отсчет я увидела краем глаза. 00:00:19. 00:00:18. Цифры плыли в воздухе слева, прозрачные, едва различимые. Я спряталась насколько могла спрятаться, но быть раскрытой не боялась. Судя по тому, как все легче мне удавалось спрятаться от монстров, чтобы их не убивать, но и не быть преследуемой… скрытность в этой игре тоже прокачивалась.

Я присела за небольшим барханом и замерла, вглядываясь в точку в ста шагах.

00:00:07. 00:00:06.

Воздух дрогнул. Они появились все сразу, только было их не семь, как в прошлый раз, а восемь. Хм, наверное, ограничения на телепорт работают с обеих сторон. Полагаю в прошлой версии нашей встречи в пустыне, один из них находился в зоне наподобие катакомб с запретом на перемещение, вот и не переместился. По крайней мере, других причин подобной разницы в количестве мне в голову не приходит.

Стражи оглядывались, крутили головами, и лица у них были растерянные. Молодой, тот самый, с круглыми глазами, схватился за меч и заорал:

— Где мы?

— Божественное вмешательство, — сказал восьмой незнакомый страж.

— Твою мать! — выругался кто-то позади командира.

— Пустыня, — Шрам оглядел барханы. — Какая-то пустыня.

— Кэррот, — Тощий прищурился, вглядываясь в линию горизонта.

— Охотничья зона? — спросил Шрам.

Тощий кивнул, и все зашумели, осознав, в насколько опасную зону попали. Все говорили одновременно, перебивали друг друга, задавали вопросы, на которые никто не знал ответов. Звон кольчуг, лязг оружия, топот ног по песку. Шум стоял такой, что мертвый бы проснулся.

И тут до меня дошло.

В прошлый раз мы шли по пустыне, не соблюдая тишины. Шумели, лязгали, болтали. И пыльники напали. А я шла через пустыню тихо, почти не дышала — и ни одна тварь не вылезла.

Они реагируют на шум!

Я рванула вперед, вылетела из-за бархана, замахала руками.

— Тихо! — заорала я. — Заткнитесь все!

Они обернулись. Шрам выхватил меч. Тощий прищурился, явно узнал меня.

— Ты кто? — спросил молодой.

— Молчать! — Я подбежала, встала перед ними, раскинула руки, будто пыталась заслонить собой этот грохот. — Ни звука. Они на шум лезут.

— Кто? — Шрам все еще держал меч наготове.

— Пыльники.

Тишина повисла на секунду. Только ветер и дыхание.

А потом песок под ногами молодого вздыбился.

Глава 12. Двадцатый уровень

Он даже закричать не успел. Тварь вылезла быстро, жвалы клацнули в воздухе, целясь в ногу. Молодой отскочил, но не успел — хитин распорол штанину, полоснул по икре. Кровь брызнула на песок.

Шрам

Вторая тварь полезла слева, третья — справа. Четвертая вынырнула прямо перед Тощим. Он отбил удар, рубанул в ответ, меч вошел в сочленение, брызнула желтая слизь. Пятая набросилась на Шрама. Стражники суетились, не держа строй. Ведь в этот раз им заранее не раздали указания, не сообщили о присутствующих здесь тварях, и Тощий не говорил, что делать.

Тощий был слишком занят. Он убил одну тварь, развернулся ко второй, убил вторую, развернулся к третьей. Он отбивался, уходил от укусов, но не мог кричать, не мог командовать — некогда было. Рот сжат, зубы скрежещут, меч мелькает так быстро, что глаз не успевает уследить.

Я выхватила меч и врубилась в ближайшую тварь, пытаясь спасти одного из растерявшихся стражников. Убив тварь, я поняла, что нахожусь близко сразу к четырем из молодняка.

— В круг! — заорала я им, перекрывая шум. — Спина к спине, быстро!

Удивительно, но ребята тут же сделали, что сказано. Пятый, который не мог меня услышать, лежал на песке, закрывал голову руками, тварь нависала над ним, раззявив жвалы. Я влетела сбоку, всадила клинок в сочленение, провернула, дернула. Тварь взвизгнула, забилась, обдав меня желтой слизью. Я выдернула меч, рубанула еще раз — голова отделилась от тела, покатилась по песку.

— Вставай! — заорала я, дергая молодого за шкирку. — В круг, быстро!

Он смотрел на меня выпученными глазами, но послушался. Подхватил меч, пополз к остальным.

Я рванула к Шраму. Он отбивался от двух сразу, матерился, пятился, спотыкался. Одна тварь заходила сбоку, целясь в незащищенный бок. Я перехватила ее на полпути, ударила снизу вверх, прямо под хитин. Лезвие вошло легко, я навалилась всем весом, проткнула насквозь. Тварь дернулась и затихла, нанизанная на меч, как бабочка на булавку.

Шрам кинул взгляд, и вернулся к сражению со второй. Должен был справиться, а вот у Тощего совсем швах. Он стоял над шестым стражником из молодняка и защищал его от нападающих пыльников. Бессознательный парнишка потерял явно слишком много крови, не факт, что жив вообще, но Тощий продолжал отбивать его тело от тварей, которых так сильно притягивал запах крови.

На Тощем было уже четыре пыльника. Пусть и мелких самых, но сам стражник явно ослаб и был ранен, одна из тварей вцепилась ему ногу, а другая в горло, пытаясь перебраться к шее.

Я обежала самую крупную, уже мертвую тварь, убитую, судя по всему самим же Тощим. Пока эта мертвая туша заслонила мне обзор, Тощий успел избавиться от твари на плече и, видимо, в пылу сражения отойти от раненого коллеги. Однако, к нему успела приползти большая тварь. Со спины… Тощий не мог ее видеть. И я отдала ему должок, о котором он не помнил. Я оттолкнула его с радиуса удара твари. Правда постаралась сама под него не попасть.

Тварь так бухнула по песку, что вокруг нас поднялось облако пыли. Я зарубила ту мелкую, что висела у Тощего на ноге.

Страж попытался встать, видимо, беспокоясь о том бессознательном подчиненном, но раненая нога подкосилась, и он рухнул на колени.

— Корбин! — крикнула я, подхватывая его под здоровую руку и помогая подняться.

— Не помню, чтобы представлялся, — отшутился он, но все же помощь принял и встал на ноги.

— Тогда и дальше буду звать тебя Тощим, — сказала, усмехнувшись, и рванула в сторону большой твари, которую наконец-то стало видно сквозь оседающий песок.

Как и ожидалось, она поползла к лежащему в собственной крови стражнику. К счастью, я успела до того, как она добила бедолагу.

Я схватила бессознательного за руку и бесцеремонно, не соблюдая правила медицинской безопасности, потащила его к круг. Так как шум под ногами напоминал, что мы перебили далеко не всех пыльников.

Тощий похромал за нами. Эх, мне бы помощь, Тощий был даже не в состоянии нормально идти, а мне все же не хватало сил быстро и безопасно дотащить раненого. Пусть уровень у меня поднялся и сила тоже, почти наверняка. Все равно было слишком тяжело.

К счастью, подоспел Шрам и помог затащить раненого в круг. За спинами товарищей сидел уже один раненый, зажимающий ногу. Видимо, мелким пыльникам, которые не в силах проглотить добычу целиком, а только покусать, особенно нравились чужие конечности. А что, из песка высоко прыгать не надо, а покусанный далеко не убежит.

Первым делом я взялась за осмотр ноги Тощего. Как бы жестоко это ни звучало, но сильный воин сейчас нужнее всего. Пока тот осматривал бессознательного, я вцепилась в его ногу. В глубокой ране торчал осколок зуба. Выдрать его — и будет большая потеря крови. Не выдрать — он рану сильнее раздерет и сделает из стража калеку. Сомневаюсь, что Тощий постарается сейчас не беспокоить и не дергать ногу.

Ладно, если что, возврат назад у меня будет небольшой. Я схватилась за застрявший зуб и дернула. Тощий зашипел сквозь зубы, но не закричал.

Я сжимала пальцами рану Тощему, когда тот проверял пульс у бессознательного.

Судя по помрачневшему лицу Корбина, парню уже не помочь. Фак! Это же из-за меня они здесь оказались. Чертов баг из-за того, что я не знаю, как пройти первый обязательный квест!

Ладно, может, в следующий раз получится лучше.

Я оставила меч в кругу, а сама вышла из него, идя в сторону крупной твари.

Но мои планы нарушил Шрам, он убил ту, к которой я подошла, а затем, несмотря на сопротивление, затащил к раненым. Ни ругань, ни объяснение, что мне срочно нужно к пыльникам, не помогли, меня просто связали и оставили за спинами. И Тощий, кстати, ему помог. Наверное, не отбрось я меч, не будь я такая уставшая, не побойся я убить Шрама с Тощим, я бы, наверное, справилась… Но я вовремя кое-что заметила.

Все мои царапины и небольшие раны, полученные в этом сражении, исчезли. Эти пыльники дали так много опыта или еще что повлияло, но, кажется, я только что получила двадцатый уровень. Мертвого уже не спасти.

Глава 13. Первая телепортация

Если продолжить путь, я, скорее всего, хорошенько прокачаюсь на этих сороконожках. Но… сколько этих парней погибнет?

— Есть идеи, как нам добраться с минимальными потерями? — спросил Шрам у Корбина.

— Только через гильдию Синих Холмов, — ответил уже знакомое Тощий.

Но, насколько я помню, даже это займет не менее двух дней, а

— Ноя и еще кто-то можем в любое время вернуться домой телепортацией, — сказал Тощий.

Телепортация? Эм, что ж он в прошлый раз не предложил-то? Я проследила за взглядом Корбина и поняла, что он смотрит на раненого товарища. Так он не предлагал ранее, чтобы не покидать отряд, тем самым его ослабив. А тут серьезно раненый, который не может идти.

— Но мы без тебя не справимся, — признал очевидное Шрам.

— Берт…

— Да знаю я! — огрызнулся Шрам тоже бросив взгляд на раненого, который не сможет идти.

Получается, Шрама зовут «Берт»?

— Сутки протянете без Тощего? — спросила у этих двоих, как будто забывших о моем присутствии рядом.

— Кого? — спросил Берт, надо запомнить, что его зовут Берт.

— Я через сутки не смогу вернуться сюда, я могу телепортироваться только раз в сутки к стационарным порталам, — сказал Корбин с усмешкой, в отличие от Шрама прекрасно понявшего, про кого я говорю.

— Вы телепортируетесь туда, где я нахожусь днем, предположительно раз в сутки.

— Бред! Я тебя в первый раз вижу! — возмутился Берт, видимо за столько месяцев забыв о том, как выглядит какая-то воровка.

— Я была в подземелье, а там явно глушится возможность телепорта.

Тощий кивнул, тем самым подтвердив мои слова. Значит, я права!

— Нет, — отрезал Берт.

— Хорошо, — сказал Корбин.

— Корбин, какого..?

— Если не сработает, сдам ее в яму, а сам направлюсь в эту сторону с подкреплением, — заключил Корбин.

— Он точно сутки продержится? — спросила я у Тощего, тоже смотрящего в сторону раненого.

— Если не придется идти и найдем укрытие от жары, то справится.

— Тогда двигайтесь в ту сторону, по моим следам, если они остались, и найдете оазис с водой. Там не водятся эти сороконожки… скорее всего.

— В оазисе для них неподходящий для перемещения песок, так что вряд ли водятся. По крайней мере не прямо на нем, — снова поддержал меня Тощий, да ты ж мой хороший!

— До следующей телепортации сутки, давайте за это время я провожу вас до оазиса, а затем уже телепортируемся в деревню, — сказала я, подумав, что лучше пока не забирать отсюда двух бойцов, пока не переместимся на безопасную зону.

Раненого стражи потащили на плечах, к счастью, сороконожки на нас не напали. Хотя, когда мы уходили, у Корбина сделались такие глаза… я невольно прислушалась, используя обострившийся за счет подъема уровней или долгой жизни в опасном подземелье с плохим освещением.

Тошнота подкатила к горлу, когда я поняла, что это за звуки позади. Сороконожки были увлечены обедом на оставшемся пиршестве. От того погибшего стража не останется даже тела… тащить мы его не стали, отдав приоритет раненому, которого передавали из рук в руки (точнее из плеч в плечи), когда уставал предыдущий носильщик.

Шуточек, легких перебранок и веселых историй в этот раз не было. Из-за дополнительного груза мы добирались довольно долго. И время уже поджимало, так что я поторопила Корбина с телепортацией.

— Что нужно делать? — спросила его.

Он удивленно на меня посмотрел. Ах да, для местных, наверное, телепортация что-то более обыденное и понятное. Ну уж простите!

— Надо обняться покрепче, — сказал Корбин с похабным смешком.

Я тут всем телом прижалась к Тощему, оказавшемуся, кстати, не таким уж и тощим. Извини, мужик, но я смущаться не буду, не хочется разорваться на кусочки из-за мнимой скромности.

— Не обязательно так крепко, — засмеялся Корбин, и тут под нами засветились голубые огни, как под одним из респящихся монстров в подземелье.

— Да дай ты мне хоть немного воздуха, — возмутился Корбин моей усилившейся хватке.

— Я просто еще не умирала от разрыва на мелкие кусочки по всему этом миру.

А еще я не хочу снова тащиться до оазиса, наблюдая скорбные выражения лиц этих ребят, потерявших сослуживца из-за того, что я не знаю как пройти первый квест.

— Вообще-то это миф, что…

Дальнейшее я не услышала, так как погрузилась во тьму? Меня таки разорвало на кусочки?

Но нет, я открыла глаза в каком-то незнакомом огромном помещении с колоннами. Подразбитыми, и плитка под спиной островатая, хорошо Корбин меня придержал от падения на нее.

— Мда, теперь понятно, чего ты так прижималась ко мне. Хочешь еще раз? — спросил он, нагло спуская придерживающую меня руку до уровня талии.

— Ты же не думаешь, что сможешь, смутить воровку, которую должен отправить на виселицу?

— По крайней мере ты перестала быть бледной как мертвец, и сможешь теперь сказать, когда наши прибудут — сказал он, пожав плечами, а потом, продолжая придерживать, помог подняться на ноги.

— Ваше божественное вмешательство должно произойти днем.

Тощий скептически вскинул брови, так как сейчас был день. Но мне нечего было больше ему сказать.

— Раз ты сама заговорила про виселицу, ты же понимаешь, что будет, если Берт с подчиненными не появится? Да, ты спасла нам жизнь там на песках, но и я твою, не арестовав. Так что мы квиты. И в этот раз я тебя не отпущу.

— Очень надеюсь на это.

Ведь тогда все те ребята погибнут. И спасти их сможет только моя смерть. А спасти их я обязана, ведь, на самом деле, мы с Тощим не квиты, я все еще в должниках.

— Скажешь тоже. Еще обещание с меня возьми отправить тебя на виселицу, — хохотнул Корбин.

— Обещай, — зло сказала я, так как начала переживать: уже день, а цифры все еще не появлялись. — И никакой тюрьмы, чтобы сразу на казнь! Не хочу медленного и болезненного угасания в той тюремной яме.

Корбин аж отошел от меня на шаг, видимо, побоялся, что психозы могут быть заразны.

Мда, надо отвыкать озвучивать свои мысли вслух, тут уже люди, а не только монстры и камни.

— Ты уверена, что они появятся? — заволновался Тощий и разрушил затянувшееся молчание.

Его можно было понять, он доверился и потащил в город меня, а не раненого.

— Да, через пятнадцать секунд! — обрадованно сообщила, заметив знакомый отсчет времени.

Знакомый звук и искажение пространства. И перед нами появились шестеро стражей, включая и Шрама, и раненого.

— То не можешь и приблизительно сказать, то такая точность, — заворчал Тощий, но было видно, что он очень рад.

—

Тут я почувствовала, как у меня исчезла жажда и голод, а также пропала вся усталость. Что? Я получила уровень от… разговора?

Это возможно только, если я выполнила квест, хотя бы частично — точно. Возможно ли, что и тогда я получила уровень не столько за сороконожек, сколько за продвижение в основном квесте? Неужели, стражи перестанут появляться передо мной каждый день?

— Ты… завтра в полдень свободен?

— Дорогая моя, твои объятья мне не настолько понравились. Я бы даже сказал, что не понравились, — съехидничал Тощий, демонстративно потирая недавно отдавленные мною бока.

— Я имею ввиду, заведи всех в какую-то зону антителепортационную. А сам останься, проверим, будет ли и дальше этот баг случаться.

Судя по всему, у них точно есть такие зоны, ведь в первое их появление на песках, которое они не помнят, было на одного стража меньше. Он точно был в каких-то местных казематах, например, для магов, способных к телепортации.

— Договорились, но надеюсь, завтра в полдень — это последний раз, когда я тебя увижу, — серьезно сказал Корбин, не желающий и дальше иметь дело с воровкой, из-за которой, скорее всего, ему уже дважды пришлось нарушить закон.

— Хорошо. А жаль.

Я опять сказала лишнее вслух. Ну что поделать, прожив столько месяцев (а, может, и лет, если добавить убежавшее время) в подземелье, я соскучилась по общению, а Корбин еще и прямолинейный, да с чувством юмора.

Вот только что мне делать целый день? Без денег, еды и воды… в месте, где я точно не подниму свой уровень?

Глава 14. Стоимость еды и крова

Я вышла из здания портала вместе с Корбином. Солнце било в глаза, слепило после полумрака колонн. Он прищурился, достал из-за пояса флягу, отхлебнул, протянул мне. Я взяла. Вода была теплой, с металлическим привкусом, но горло саднило так, что я не заметила бы и грязи.

— Гильдий много, — сказал Корбин, отвечая на мой вопрос. — Есть местные, под юрисдикцией города, есть независимые, есть в составе Ассоциации. Наши обычно запросы в Синие Холмы шлют, это ближайшая. И иногда в гильдию Огромных Сердец — она же крупнейшая.

— А здесь, в этом городе есть гильдия и набор охотников? — я смотрела на деревянные дома, на грязную улицу, на людей, которые шли мимо, не обращая на нас внимания.

Корбин усмехнулся.

— Тут охотники не задерживаются. Город тихий, скорее деревня. Статус города получили-то только из-за наличия портала, — он кивнул назад, на здание, из которого мы вышли.

Судя по тому, что я успела увидеть, гуляя по этой деревне в прошлый раз, оно самое крупное здесь и единственное выполненное из кирпича, а не дерева, глины или камня.

— Задания простые, стража справляется. Если сложное — шлем запрос в Ассоциацию, они передают в гильдию, — добавил Корбин, забирая свою флягу.

— Понятно, — я кивнула, запоминая. — Спасибо за информацию.

— Да не за что, — Корбин вдруг улыбнулся, но как-то криво, без веселья. — К тому же, про крупнейшую гильдию я соврал и ее название придумал только что. Кто ты такая, раз не знаешь даже такого? Еще и говоришь с акцентом…

Я смотрела на него, пытаясь сообразить, что можно ответить. Сказать правду? Что я из другого мира, попала сюда случайно, ничего не знаю, умирала тысячу раз, видела, как ломаются мои кости, слышала хруст собственного позвоночника, выжила в катакомбах, где год или два жрала грибы и мох со стен, и теперь у меня двадцатый или двадцать первый уровень, но я все еще ничего не понимаю в этом мире?

Они же таких, как я, тоже на виселицу отправляют, у них явно жесткое и нещадящее жизни законодательство. А если я расскажу, откуда я, меня, может, сожгут или еще чего похуже — какие-нибудь опыты, в которых меня могут годами мучить, прежде чем я умру и смогу вернуться на старт уровня.

Да и даже если нормально относятся к попаданцам, то поверят ли той, кто подозревается в воровстве? Допустим, поверят, но что тогда? Прям бросятся мне помогать и спасать? Это только в книжках кого-то избранными нарекают и предоставляют все необходимые ресурсы только потому что ты главный герой.

Да и даже если Корбин решит мне помочь — это будет нечестно, я и так перед ним в долгу.

— Издалека я, — сказала, чувствуя неловкость за свой действительно несовершенный английский. — Ладно, до завтра.

Развернулась и пошла, не дожидаясь ответа. Корбин не окликнул.

Город действительно оказался маленьким, большую его часть я обошла еще в прошлый раз. Больших улиц только две, площадь — одна, со знакомой виселицей. Огромная толпа у колодца, да все с ведрами. Я не рискнула туда вклиниваться в нее, понадеявшись, что к вечеру она рассеется.

Я дошла до кузницы, остановилась у входа. Знакомый мужик в фартуке стоял у горна, бил молотом по раскаленной полосе металла. Звон стоял такой, что закладывало уши.

Я переждала, пока он опустит молот, шагнула внутрь.

— Работник нужен? — спросила громко, перекрывая гул огня.

Кузнец поднял голову. Оглядел меня с ног до головы. Взгляд зацепился за плащ, скользнул по мечу без ножен, по обноскам, которые виднелись из-под него.

— Работник? — он хмыкнул, вытер руки тряпкой.

— Мехи раздувать, уголь таскать, воду носить. Я сильная и готова взяться за любую работу.

Кузнец посмотрел на мои руки. Чистые, без мозолей, без ожогов. После каждого получения уровня кожа становилась как новая.

— Работник, — повторил он. — Воровка ты, а не работник. Рожа твоя подозрительная, и одета — барыня с помойки. Сама в обносках, но плащ дорогой и меч без ножен… тоже не из дешевых. Где взяла?

Я попятилась к выходу.

— Проваливай, пока стражу не позвал, — сказал он, увидев мое отступление, и снова взялся за молот.

Я вышла. Сердце колотилось где-то в горле. Дура. Надо было плащ снять, меч спрятать. Но куда? Под обноски не засунешь, в катакомбах проще было — там все одинаково воняли и никто не смотрел на одежду.

Попрошайничать? С таким плащом и мечом никто не подаст. Скажут — продай и живи. Меч —

Темнело. Воздух становился холодным, колючим. Плащ грел, но тонкие обноски под ним не спасали. В катакомбах температура всегда была одинаковая, сырая, прохладная, но постоянная и без ветра. А здесь ночью холодный ветер пробирал до костей.

Я нашла единственную местную таверну. На вывеске — корявая надпись, в окнах тусклый свет. Толкнула дверь, вошла. В нос ударил запах кислого пива, жареного мяса и пота. За стойкой стоял мужик, лысый, с масляными глазами, которые сразу же впились в меня.

— Че надо? — спросил он, вытирая кружку грязной тряпкой.

— Готова взяться за любую работу: посуду там помыть, пол подмести, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — За еду и кров.

Трактирщик оглядел меня так же, как кузнец. Плащ, меч, обноски. Глаза его блеснули.

— Работа есть, — сказал он медленно. — За посудой после ужина придешь. Еду дам. Ночевать — на конюшне.

Кивнула. Он указал большим пальцем в сторону двери в глубине зала.

— Проходи, садись в углу. Не отсвечивай.

Я села за дальний стол, спиной к стене. В зале сидели мужики, пили, шумели, изредка бросали взгляды в мою сторону, но быстро отворачивались. Трактирщик сам принес мне похлебку и хлеб, поставил миску, наклонился близко, дохнул перегаром.

— Ешь. После работы рассчитаемся.

Я ела, чувствуя его взгляд на затылке. Похлебка была горячая, жирная, с кусками мяса. Я не ела горячего, да и хоть чего-то смахивающего на еду… так давно! В катакомбах — грибы, мох, сырая рыба из подземного озера.

Я жевала медленно, стараясь не набрасываться, хотя руки дрожали и хотелось заглотить все сразу, обжигая рот.

После ужина таверна опустела. Я мыла посуду в лохани с холодной водой, терла глиняные миски жесткой щеткой, вытирала их, складывала в стопку. Трактирщик сидел за стойкой, пил что-то из кружки и смотрел. Смотрел так, что кожа на спине покрывалась мурашками, хотя в таверне было жарко от печи.

— Все, — сказала я, когда последняя миска встала в стопку. — Можно идти?

— Иди, — он махнул рукой в сторону задней двери. — Конюшня справа. Сена накидаешь, там и спи.

Я вышла. Воздух на улице обжег холодом, а по коже застучал мелкий моросящий дождь. Я поспешила спрятаться в конюшне. Та оказалась старой и с проваленной крышей. Лошадей не было, зато было сухое и теплое местечко в углу. Я накидала туда побольше сена, привычно завернулась в плащ и легла.

Сено кололось, пахло пылью, но мне это не мешало, за последние месяцы это были лучшие условия для сна. Я смотрела в дырявую крышу, на звезды, которые виднелись в щелях, и думала. О Корбине, который проверял меня. О кузнеце, который назвал воровкой. О трактирщике, чей взгляд все еще жег спину. О завтрашнем дне. Интересно, с продвижением в квесте, исчез ли баг?

Я закрыла глаза.

Скрипнула старая разбухшая дверь конюшни.

Я не успела даже пошевелиться. Рука сдавила горло, вдавила голову в сено. Тяжелое тело навалилось сверху, прижало к полу. Воняло перегаром и потом. Трактирщик. Его пальцы шарили под плащом, рвали обноски, пробирались к коже. Холодные, липкие, с грязными ногтями.

— Не дергайся, — прошептал он в ухо, и от его дыхания защипало в носу. — И не сдохнешь.

Я не могла вдохнуть. Он душил. Я пыталась стащить его грузное тело с себя, пыталась кричать, но из сдавленного горла выбирался только сип.

— Не дергайся, говорю! — Трактирщик нанес мне удар другой рукой в висок. — Тебя ж все равно не хватятся, дура!

В глазах темнело, но я видела его лицо — потное, с каплями пота на лбу, и с масляными глазами, которые блестели в темноте.

Глава 15. Жертва

Он привык к силе и подчинению. Потому что инстинкты жертвы при угрозе жизни обычно кричат замереть и выдержать. Мол, жизнь дороже сломанного тела и психики. Так говорят инстинкты… нормального человека, но не мои!

Я столько раз умирала, что мои инстинкты самосохранения не работают. И, если бы чертов ублюдок был хотя бы с ножом, у меня были бы шансы вернуться в прошлое без… без… этого…

Слюнявые огромные губы прошлись по моему уху, а затем трактирщик лизнул мою ушную раковину.

Он, сука, не вырубил меня нормально и заставлял наблюдать за тем, что он делает.

Наконец-то мне удалось вырвать лицо от его лапы, но я не закричала.

Дай-ка лизну уже твое ухо.

И я впилась зубами да так, что оторвала кусок его ушной раковины. Трактирщик заорал и наконец-то убрал с меня свой неподъемный вес, судя по его объемам, не меньше тонны.

Я перекатилась и вытащила из сена свой отложенный на время сна меч.

— Что… не привык, сука, что жертва не боится сдохнуть? — сказала я на русском, вставая с оружием в руках.

Я направила острие меча в шею твари со спущенными штанами.

— Не дергайся, и не сдохнешь, — повторила я его слова.

Он и не двигался. Я медленно вела мечом по его животу, пока не довела острие до его паха. Надавила, пустив кровь. Он дернулся, но совсем слегка, испуганно и умоляюще смотря на меня.

Почувствуй, тварь, каково это, когда инстинкты вопят о том, что лучше остаться без хрена, чем сдохнуть.

Кстати, отличная идея. И я отрезала ему кончик плоти. Трактирщик орал. Но не дергался, ведь меч вернулся к его шее.

Кто-то прибежал на его крик. Затем явились и первые стражники, мне что-то говорили, но в моей голове все еще шумело от удара кулаком по виску и… эмоций. Я смотрела на орущего мужика, сжимающего рукой свой окровавленный пах.

Я убрала меч от горла трактирщика, только когда услышала голос Корбина. Кажется, он говорил что-то про то, что не ожидал увидеть меня так рано.

Я не стала дожидаться того, что и должно последовать: обвинения жертвы. Что я сама напросилась. Что приперлась к постороннему мужику на ночлег. Что мои обноски не прикрывают даже коленей. Что сама дура. И вообще всего этого хотела

Это было даже в нашем цивилизованном обществе, что уж говорить о средневековье, где вешали даже просто за

— Виселица, а не тюремное заключение. Ты обещал, — сказала я Тощему, убирая меч с горла уже просто молча плачущего трактирщика.

На самом деле Корбин мне этого так и не пообещал, но я предпочла надавить. Вернусь после виселицы в пустыню, снова телепортну стражников, но после… сразу покину город, как бы опасен путь ни был.

Все же самые страшные монстры — это люди.

Меч выпал из моих пальцев, я села на корточки, прижимая руки к вискам. Как же болит голова.

— Обещал, — подтвердил почему-то мою ложь Корбин.

Я его лица так и не смогла рассмотреть, в глазах то двоилось, то темнело.

— На виселицу. Так на виселицу, — раздался его голос откуда-то издалека и из темноты.

Я почувствовала, как мне помогли встать и куда-то направили. Послушно, но очень медленно я двигала ногами и снова ощутила холодный ветер и так и не прекратившийся моросящий дождик.

Я замерла, стараясь подольше под ним постоять. Поправила волосы, подставляя под него обслюнявленное ухо. Зная их казематы, это моя единственная возможность хоть немного отмыться от чужих прикосновений перед виселицей.

Меня не торопили, не толкали в плечо, я слышала злые ругательства трактирщика где-то вдалеке. И меня поглотила уже абсолютная тьма.

Глава 16. Обещанная виселица

Очнулась я в местной лечебнице, если так можно назвать небольшой домик с парой кроватей и милой девушкой без белого халата, зато с напитком, пахнущим валерьянкой.

Я послушно выпила предложенное и отоспалась, в шоке от сервиса для преступников.

Разбудило меня странное чувство, открыла глаза и увидела отсчет времени. Фак. Все-таки баг продолжал работать. После явления 00:00:00, появился и Корбин. Как я его и просила, он, видимо, направил ребят в полдень куковать где-то в антителепортационной зоне.

— И что, так каждый день будет? — спросил Корбин, как только объявился.

Он выглядел необычно. Хотя я просто ни разу его не видела в здешней повседневной одежде, только в форме стража.

— Боишься, что будешь до самой смерти каждый день появляться перед моим трупом? — спросила ехидно.

— Мда, если прознают, что каждый полдень стража не может патрулировать город, то это обернется проблемами.

Так у них это, оказывается, вся стража города? Действительно деревня. Восемь стражников на всю округу. Точнее, теперь семь.

Я невольно нахмурилась.

— А что с тем раненым?

— Подлатали, сейчас со всеми охраняет казематы. Или, что более вероятно, в кости играют.

Значит, я угадала, место тюремного заключения у них антителепортационное.

— А трактирщик? — спросила я, сглотнув привкус валерьянки и крови от куска оторванного уха, которая как будто все еще ощущалась во рту.

— Уже повесили, — ответил Корбин. — Как и обещал, — ехидно добавил.

— Хоть что-то хорошее в этом мире.

Надо же, повесили не меня, а его. Отличное разнообразие моей здешней жизни.

— Это ты просто еще жареных песчаных кроликов не ела, — сказал Корбин, ободряюще улыбнувшись.

— Что ж, коли я свободна, то могу идти? — спросила, спуская ноги с кровати.

— В нижнем белье? — спросил Корбин ехидно.

Я с удивлением посмотрела на довольно скромную ночнушку ниже колена.

— Лучше моих обносок. И я бы даже сказала, что скромнее.

Одеваться снова ту ткань, которая впитала в себя весь смрад, кровь и кишки подземелья — не хотелось. Как бы я ни старалась их отстирать в озере, без мыла мне удалось только все равномерно размазать, по-моему.

Корбин ушел в проем, приподняв шторку на нем, а затем вернулся с платьем по местной моде. Ничего особенного, но тяжеловато и до пят. Видимо, подарок от местной хозяйки домика-лечебницы. Ладно… судя по ее профессии, может, она просто любит помогать людям, и я не буду ей слишком должна за это.

— Одевайся, помогу с телепортацией.

А вот о Корбине я того же, что про хозяйку, сказать не могу. Я и так ему задолжала. А я не дура и понимаю, что пользование здешнем телепортом — платное. Я же видела, когда мы выходили оттуда и стражника, и висящий листок с цифрами и изображением монет. Тут и идиот догадается, что это стоимость отправки.

— Сколько стоит такая… услуга? — спросила, так как я же у той бумажки не останавливалась и не вчитывалась.

— Рассчитаемся, — махнул рукой Тощий.

«Ешь. После работы рассчитаемся», — вспомнилась мне фраза вчерашнего дня.

Меня затошнило, и я невольно сделала несколько шагов назад, забыв, что позади оставалась моя кровать. Я упала на нее, дрожа от вспыхнувших воспоминаний.

Но мне нельзя поддаваться эмоциям. Однако я совершенно невольно стала царапать шею в месте, где он держал меня за шею. Затем и ухо, пытаясь выскрести его слюни.

Стоп. Стоп. Луиза, прекрати.

Я заставила себя опустить руки. Несколько ногтей были обломлены. Под указательным и средним виднелась свежая кровь от того, что я слишком сильно расчесала себе кожу. А под остальными ногтями — застаревшая, та, что осталась от моего вчерашнего сопротивления насилию.

— Я не имел в виду…

Я не дала договорить, схватила свой плащ, который лежал на небольшом деревянном стуле рядом с кроватью, и кинула им в Корбина.

— Плащ за аванс сойдет? — спросила серьезно.

Меч я отдавать не планировала.

— За аванс? Он же с шикарной защитой от огня, я тебе еще и должен буду! — ответил Корбин, внимательно наблюдая за мной.

Но я держала себя в руках и больше цирк не устраивала.

— Только он… ограничен во времени.

— Это как? — спросил Тощий, складывая «оплату» в компактный валик.

— Может в любой момент исчезнуть. Правда когда конкретно это может произойти — не представляю, — пояснила я, помня, что все вещи респящихся мобов исчезают вместе с их смертью. — Возможно, никогда не исчезнет, — добавила, вспомнив, сколь старые тела искателей мне попадались.

— Ладно. Обещаю не носить на голое тело, чтобы не попасть впросак, — сказал Корбин, снова ухмыляясь.

Я невольно смутилась, вспомнив, что я-то как раз в подобной глупой ситуации уже оказывалась.

Что ж, я рада, что эта вещь оказалась дорогой и магической. Все равно мне больше не хотелось ее надевать, ведь именно ею я вчера укрывалась, именно на ней…

Меня таки вырвало.

Корбин понял намек удалиться и ушел

Меня выворачивало раз за разом, а я даже не видела рядом никакого подходящего ведра. Отлично, Луиза, шикарно ты благодаришь хозяйку за лечение и подарки.

Глава 17. Ривертон

Портальная площадь встретила меня гомоном голосов и запахом жареных пирожков. Город назывался Ривертон, судя по табличке у входа в здание телепорта. Деревянные дома здесь выглядели добротнее, улицы шире, а стражи на углах стояли через каждые сто шагов, а не бегали всей сворой за одной нищенкой.

Я подергала ворот платья. Хозяйка лечебницы не только выходила меня, но и дала немного мелочи на первое время. Я не стала спорить, так как в тот момент была просто не в том состоянии.

Здание Гильдии Синих Холмов я нашла быстро — оно возвышалось над одноэтажными лавками. Серый камень, узкие окна, тяжелая дверь, обитая железными полосами.

Я подошла к стойке. За ней сидела женщина с гладко зачесанными волосами и усталым лицом. Она подняла на меня глаза, скользнула взглядом по платью, по моему лицу, по пустым рукам.

— Что? — спросила она грубовато, но спокойно.

— Хочу вступить в гильдию.

— Имя?

— Луиза.

— Фамилия?

Я замялась. Фамилия? В катакомбах она мне не требовалась.

— Просто Луиза.

Женщина вздохнула, отложила перо.

— Без рекомендаций, без поручителей, без подтвержденного происхождения мы не берем.

— Есть другой способ поработать охотником? — спросила я осторожно.

— Иди в Ассоциацию, они собирают задания, от которых гильдия отказалась или передала на аутсорс, — спокойно, но не без закатывания глаз, объяснила она.

Что ж, по крайней мере она мне ответила, хотя, наверное, это информация, которую в этом мире должны знать все. И даже не пыталась обмануть, чтобы что-то там для себя проверить, как Корбин.

Так что я искренне ее поблагодарила и вышла из здания клана, войдя в менее презентабельно выглядящее здание напротив.

Ассоциация оказалась пристройкой к таверне. Общая зала, длинные столы, стойка, за которой суетился мужик в фартуке, и доска с бумажками, пришпиленными гвоздями. В углу сидели люди с оружием, пили, переговаривались, изредка поглядывали на доску.

Я подошла к стойке. Мужик вытер руки о тряпку, глянул на меня.

— Задание? Или комнату?

— Какие здесь условия? — спросила я максимально расплывчато, чтобы снова не сойти сразу за глупую деревенщину.

Он хмыкнул, кивнул на доску.

— Выбираете задание. Оплата по факту, процент Ассоциации — двадцать. Для зарегистрированных групп — процент ниже.

Я повернулась к доске. Бумажки с корявыми буквами, печатями, цифрами. Доставить, принести, убить, защитить. Цены — копейки. На самое дорогое, убийство какого-то огненного кабана, требовалась группа от семи человек, на остальных обычно указывались цифры от трех и более.

В кармане звенело ровно на одну ночевку в самой дешевой конюшне и на две миски похлебки без хлеба. Ибо сомневаюсь, что в большом городе цены ниже, чем в деревне.

Вот только снова ночевать на конюшне я не готова…

Я села за стол в углу, откуда была видна вся зала, и стала смотреть. В зале было человек двадцать. Кто-то сидел в одиночку, угрюмо жевал, кто-то сбивался в кучки, переговаривался, спорил.

Троица у окна привлекла мое внимание сразу. Экипировка — добротная, не новая, но ухоженная. Кожа с металлическими пластинами, мечи в ножнах не болтаются, а приторочены так, чтобы удобно выхватить. Один из них, светловолосый, широкоплечий, как раз отошел от стойки, вернулся к своим, что-то сказал. Они заспорили, но тихо, без крика. Потом он снова пошел к стойке, и, похоже, записался на какое-то из заданий.

Я поднялась, подошла, когда он отошел от стойки с бумагой в руках.

— Вы набираете группу? — спросила прямо.

Светловолосый оглядел меня. Платье с чужого плеча, меч без ножен, перемотанный тряпкой, мои руки без мозолей, чистые после обнуления уровня.

— Ты? — спросил он. Не грубо, скорее удивленно.

— Я.

— Кто рекомендовал?

— Никто.

— Охотилась ранее в группе?

— Вчера сражалась с пыльниками в пустыне Кэррот, — сказала я, глядя ему в глаза.

Он моргнул. Видимо, пыльники считались серьезными тварями, так как на его лице появилась маска недоверия.

— И сколько вас было? — спросил второй, с рыжей бородой.

— Восемь стражников и я. Один погиб.

Они переглянулись. Светловолосый почесал подбородок.

— Слушай... эм?

— Луиза, — подсказала я.

— Мы берем только проверенных. Можем взять на испытательный срок. Без оплаты. Пройдешь одно или несколько заданий с нами, тогда и посмотрим.

И я отказалась. Мне все же надо было сегодня платить за ночлег и еду. Да и неизвестно, как долго они будут держать меня в стажерах без оплаты.

Вторая группа нашла меня сама. Вернее, они подсели за мой стол неподалеку от доски, когда я смотрела на объявления, изучая, какие существуют монстры в этом мире.

Их было четверо. Молодые, азартные, с блестящими глазами. Оружие новое, куртки кожаные, без царапин. Командовал парень с залихватским чубом, падающим на лоб.

— Ты одна? — спросил он, плюхаясь на лавку напротив. — Тоже задание ищешь?

— Ищу.

— А чего с нами не пойдешь? Мы как раз группу добираем. На кабана того, огненного. Цена хорошая, а если там сокровища найдут — вообще сказка.

Я посмотрела на них. Мечники, все как один. Ни луков, ни копий, ни щитов. Только мечи, у кого длиннее, у кого короче. Хотя, судя по тому, что я успела увидеть, здесь это самый популярный класс. Их четверо, я пятая.

— А разве на кабана не от семи охотников требуется?

— Ты, наверное, новенькая, и не знаешь, но эта цифра условная. Не волнуйся ты так, пятерых достаточно. К тому же, мы сильные, и всему тебя научим.

Второй, круглолицый, закивал:

— Лес, поляна, кабан бегает. Просто кабан, только огнем плюется. Ничего сложного, не боись.

Третий, с тонкими усиками, добавил:

— Справимся впятером. Добыча поровну. Идет?

Я молчала, смотрела на них. Азарт, уверенность, блеск в глазах. Слишком громкие, слишком веселые.

— Оплата когда? — спросила о самом важном, чувствуя неуверенность, может, из-за их излишне позитивного настроя, может, просто после недавно пережитого страшно было идти куда-то в лес в компании вооруженных парней.

— После сдачи, — ответил Чуб. — Но Ассоциация платит всегда. А сокровища наши.

— Если я погибну, мою долю кому?

Они переглянулись.

— Не погибнешь, — отрезал Чуб. — Мы своих не бросаем.

Я посмотрела на

— Нет, — сказала я, вставая.

— Чего? — Чуб удивился. — Ты чего? Мы ж по-человечески предлагаем.

— Я подумаю.

Отошла к стойке, взяла кружку воды. Пить хотелось, но денег было жалко. Я просто держала кружку в руках, смотрела в окно. В кармане звенела мелочь, которой хватит только на ночлег. Еда — нет. А если завтра не найти работу — послезавтра тоже нет.

Чуб подошел сзади. Я почувствовала его дыхание на затылке.

— Слушай, ну чего ты ломаешься? Мы ж не звери. Если что — поможем. Первый раз всем страшно.

— Идем, — сказала я, так как успела осознать, что выбора-то на самом деле у меня нет.

Я внимательно проследила за оформлением и записью на заказ, сколько нас человек — действительно не уточнялось, фиксировался только заказчик (лидер группы) и процент. Двадцать. Значит, незарегистрированная группа, что бы это ни значило.

Выходили мы затемно. Лес встретил сыростью и запахом прелой листвы. Тропа петляла между стволами, корни лезли под ноги, ветки хлестали по лицу. Шли молча, только Чуб изредка покрикивал: «Не отставай», «Держись ближе».

Поляну нашли по запаху. Гарь, паленое мясо, сера. Выходить не стали, залегли за кустами. Кабан пасся в центре, ворошил землю пятаком, из пасти вырывались струйки дыма. Размером с небольшую лошадь, клыки в пол-локтя, шкура бурая, в подпалинах.

— Красавец, — шепнул круглолицый.

— Бьем с двух сторон, — скомандовал Чуб. — Я завожу, вы заходите сзади. Луиза, ты со мной.

— Почему?

— Потому что я сказал.

Он не ждал ответа. Выдохнул, выхватил меч и рванул вперед с криком, который должен был звучать устрашающе, а получился скорее петушиным. Пришлось рвануть за ним.

Кабан развернулся. Пасть раскрылась, и струя пламени ударила прямо в Чуба. Он заорал, покатился по земле, сбивая огонь с куртки. Остальные выскочили из кустов, замахали мечами. Кабан взревел, мотнул головой, и круглолицый отлетел к дереву, с хрустом врезавшись спиной в ствол. Он сполз по коре, оставляя на ней красный след.

Я успела ударить один раз. Меч вошел в бок, вспорол шкуру, но тут же кабан дернулся, и меня швырнуло в сторону. Приземлилась на спину, воздух выбило из легких. Кабан развернулся ко мне, и я увидела его глаз — маленький, черный, злой.

Рядом кто-то закричал. Усатый метнулся к лесу, за ним, спотыкаясь, побежал второй. Чуб поднялся, с ужасом посмотрел на кабана, на меня, на мертвого круглолицего у дерева, и рванул в кусты, даже не оглянувшись.

Кабан смотрел на убегающую спину одного из членов моей группы.

Я попыталась встать, но нога подломилась. В плечо, которым я приземлилась, стрельнуло так, что в глазах потемнело. Рваная рана от сучка, в который я влетела, кровоточила, заливая руку, платье, траву.

Кабан пробежался туда-сюда, за ускользнувшими целями.

Я оперлась на здоровую руку, поползла назад, к кустам. Кабан шагнул снова. Клыки блеснули в свете начинающегося пожара — трава загорелась от его дыхания.

Если я умру, то окажусь в пустыне. Снова идти к оазису, снова ждать Корбина, снова тащить стражников через пески. А трактирщик останется жив. Будет сидеть в своей таверне, смотреть на женщин тем масляным взглядом, трогать их руками, которыми он трогал меня. И играть на их инстинктах самосохранения, калеча юных деревенских девчонок, за которых некому заступиться.

Я вцепилась пальцами в траву, подтянула тело ближе к кустам. Меч остался там, где я упала. В пяти шагах. Кабан стоял между мной и мечом.

В лесу позади кабана мелькнула тень. Кто-то бежал прочь. Тот, с усами. Или второй. Они не вернутся. А я осталась одна.

Кабан качнул головой, раздул ноздри, втянул воздух, похоже, почуял кровь. Мою кровь. И монстр сконцентрировался на мне.

Глава 18. Первый заказ

Я не помню, сколько это длилось. Час. Два. Три. Солнце село, потом встало, а я все еще была там, на поляне, пропахшей гарью и кровью. Кабан ревел, метался, выдыхал огонь, от которого сохли волосы на лице и плавилась трава под ногами. Я уворачивалась, падала, вставала, снова уворачивалась. Меч входил в шкуру, оставлял глубокие порезы, но тварь не дохла. Только зверела.

Кровь текла по руке, заливала ладонь, рукоять скользила. Я перекладывала меч, терла ладонь о траву, сжимала снова. Кабан бил копытом, разбрызгивая горячую землю, и каждый его вздох выталкивал облако пара и пепла.

Когда он рухнул, я не сразу поняла. Просто очередной удар вошел в шею глубже, чем обычно, лезвие провернулось, хрустнули позвонки, и туша осела на передние ноги, потом завалилась на бок. Ноги еще дергались, копыто скребло землю, но глаза уже стекленели, смотрели в небо, в котором занимался рассвет.

Я стояла над ним, тяжело дышала, и чувствовала, как по телу разливается тепло. Знакомое, долгожданное. Раны стягивались, силы возвращались, боль уходила. Новый уровень.

Я посмотрела на руки. Чистые. Кожа гладкая, без ссадин, без ожогов. Только кровь кабана на платье.

Что же, делаем выводы. Кабан был каким-то аналогом игрового босса. А критические удары здесь зависят не от шанса, а от ударов по жизненно важным органам. Так у меня выскакивали критические удары за удары в живот, шею, глаз и снова живот кабана.

Дорогу назад я искала долго. Тропа, по которой мы шли ночью, днем выглядела иначе. Ветки, корни, камни — все одинаковое, все сливалось в бесконечный коридор. Несколько раз я выходила к поляне, где лежал мертвый кабан, и снова уходила в лес, пробуя другое направление.

В Ассоциацию я ввалилась, когда солнце стояло уже высоко. В зале было людно, пахло пивом и потом. Моей группы нигде не было.

— Где те, с кем я вчера уходила? — спросила я, подойдя к стойке. — Четверо, Чуб командир.

— А, эти, — мужик хмыкнул моему описанию, но понял. — Вернулись утром. Отказались от задания, взяли другое. Полегче.

— А кабан?

— Висит.

— Я закрываю.

Он поднял бровь.

— Группа «Пустынные», — придумала я название, не уточняя, что в группе только один человек. — Кабан убит.

Мужик посмотрел на меня. Взгляд скользнул по платью в черных пятнах, по мечу без ножен, по моему лицу с въевшейся копотью.

— Убит, говоришь. Проверим. Если да — награда твоя. После подтверждения.

Я кивнула, развернулась и увидела их. Четверо. Стояли

— Ты как здесь? — Чуб шагнул вперед. Голос злой, но в глазах что-то другое. — Ты как выбралась?

— Ногами.

— Кабан где?

— Там, где вы его бросили.

Он дернулся, сжал кулаки. Подошел ближе, встал в двух шагах.

— Слышь, так не делается. Мы его ранили, мы положили. А ты пришла, добила и хочешь все забрать?

Значит, слышал, как я решила снова взять это задание и сразу закрыть.

— Вы отказались от задания.

— Мы передумали! — он повысил голос. — Это ничего не меняет. Кабан наш. Ты одна не могла его убить. Никто не может, тем более какая-то девчонка.

Он выхватил меч. Лезвие блеснуло в свете из окна, уперлось мне в грудь, вдавило ткань платья в кожу. Холодное, острое. Я смотрела на него, не двигаясь. Мне не было страшно, ведь теперь в случае смерти я просто вернусь к мертвому кабану, дорогу от которого я знаю. Спокойно и пораньше приду сюда и закрою задание без лишних ушей. Так чего мне бояться?

Я довольно усмехнулась и двинулась вперед, чувствуя, как меч пропарывает платье и кожу. Видимо, когда кто-то наставляет на тебя меч, то тут ограничения на нанесение вреда самому себе снимают.

Я усмехнулась еще довольнее. Рука у Чуба задрожала, и он отступил. Но меч опустил только, когда рядом со мной встали трое верзил. Те, что сидели у окна вчера. Светловолосый, широкоплечий с рыжей бородой и третий, с тонким шрамом через всю щеку. Они стояли рядом, не вынимая мечей. Просто стояли.

Светловолосый посмотрел на Чуба, потом на меня.

— Отправить новичка на такое задание, не рассчитать силы — это ошибка командира, — сказал он спокойно. — Тут извиняться надо, а не мечом махать.

Рыжебородый хмыкнул, поправил перевязь на плече.

— Да и выходит ты только перед слабыми горазд хорохориться. Или я неверно понял твои слова про девчонку?

— Остынь, — сказал третий, со шрамом. Голос тихий, но в зале вдруг стало тихо. — Пока никто не пострадал.

Чуб смотрел на них, на меня, снова на них. Потом он выдохнул, убрал оружие в ножны, развернулся и пошел к выходу, не оглядываясь. Остальные потянулись за ним. Усатый на секунду задержался, посмотрел на меня, открыл рот, но ничего не сказал и вышел.

Я выдохнула. Провела пальцами по груди, стерла кровь. Царапина. Пустяк.

— Спасибо, — сказала я, поворачиваясь к троим.

Светловолосый кивнул. Рыжебородый улыбнулся краем рта. Третий просто смотрел, изучал.

— Я Луиза.

— Помним, — ответил светловолосый.

Ага. Любим. Скорбим.

Хотя, чего мне грустить? Деньги за босса получу единолично, так ведь еще и только что нашла себе адекватную группу.

— Куда и когда приходить на стажировку? — спросила я светловолосого, который, похоже, являлся лидером группы.

Глава 19. Подземные амбиции

— Я просто хочу понять, — Кайл отставил кружку и уставился на меня с таким видом, с каким, наверное, смотрят на особенно запутанный магический свиток. — Ты реально думаешь перед тем, как прыгнуть в пасть твари, или это происходит на уровне рефлексов?

Я задумалась. Вопрос на самом деле сложный. Если честно, в пасть я прыгаю обычно далеко не при первой попытке, а тогда, когда уже выучила все варианты, как эта пасть может меня сожрать. Но ребятам об этом знать не обязательно.

— Чистое вдохновение, — ответила я с самым серьезным лицом.

Рыжий Бренн поперхнулся элем. Корбин, сидящий напротив, хмыкнул в кружку. Он не в первый раз отказывается в полдень посещать антителепортационную зону, чтобы потусить с нами в городе.

— Вдохновение, — повторил Кайл тоном человека, который только что узнал, что его любимый меч на самом деле ложка. — Ты называешь вдохновением ситуацию, когда на прошлой неделе простояла три минуты под градом камней от горного великана, потому что «почувствовала, что он сейчас промахнется»?

— Он и промахнулся, — напомнила я. — Всего один раз попал, и то по касательной.

— По касательной тебе снесло пол-уха! — встрял Эрик, тот самый со шрамом через щеку, который вообще-то по жизни молчал, но истории про мои кульбиты, видимо, развязывали ему язык.

— Отрастет, — отмахнулась я привычным жестом.

Это была правда. Уши, как выяснилось опытным путем, после воскрешения отрастают целиком и полностью. Хотя, наверное, действительно, стоило избежать этой потери, ребята и так считают меня… ну как минимум двинутой.

Корбин, который за полгода превратился из моего личного транспорта в почти что друга, лениво помешивал свое пойло. Он сегодня был не в форме, притащился прямо из своей деревни, где, по его словам, «бумаги заколебали хуже пыльников».

— Кстати о великанах, — оживился Бренн. — А слышали, что Гильдия Синих Холмов разрешила зачистку Нижних Ярусов?

Я навострила уши. Нижние Ярусы — это местный аналог катакомб. Сто этажей подземелий, о которых ходили легенды, что там монстры респятся... то есть появляются из ниоткуда. Для местных это было мистикой, для меня — игровой реальностью.

— И что мы там забыли? — спросил Кайл без особого энтузиазма. — Там же нет заказов. Твари сидят тихо, людей не трогают.

— Сокровища! — глаза Бренна загорелись. — Говорят, на пятидесятом уровне есть залы, битком набитые золотом. А на девяностом вообще артефакты древних магов!

— Говорят, что в этих залах сидят твари, которые с одного чиха убивают, — парировал Эрик.

— Интересно, как вообще о девяностых этажах говорят, если до них никто не доходил? — ехидно спросил Корбин.

Я молчала, но внутри уже все зудело от предвкушения. Сто этажей! Да я там прокачаюсь так, что местные боги телепортации начнут меня сторониться. А если что — воскресну и скажу пацанам, куда не соваться.

— Луиза, у тебя глаза как у огненного кабана перед забегом, — заметил Кайл.

Меня даже не передернуло от воспоминаний, ибо с тех времен у меня появился ряд воспоминаний пострашнее.

— Я думаю, это отличная идея.

Бренн довольно стукнул кружкой по столу.

— Говорил же! Она завсегда за движуху!

Корбин вздохнул так, будто мы уже собрались и прямо сейчас уходим навсегда.

— Значит, теперь вы надолго. В подземелье-то безвылазно.

— А ты чего такой кислый? — Бренн хлопнул его по плечу.

— Вместе с моими бумажками? — Корбин изобразил, как раскладывает свитки вокруг себя. — Я тут в прошлый раз в катакомбы сунулся с вами, думал, на часок, а в итоге полдня отмазывался, что я не специально пропал.

— Ну прости, что тварей на нашу голову навел, — хохотнул Кайл. — Кстати, Берт-то как? Привык в полдень камеры посещать?

Корбин улыбнулся — редкость для него.

— Привык. Говорит, что это единственное время, когда он может спокойно посидеть в тишине, пока молодняк бегает и ищет, куда он подевался.

Я представила Шрама, сидящего в тюремной яме с кружкой чая и книжечкой, и фыркнула. Кто бы мог подумать, что наш баг с телепортацией кому-то облегчит жизнь.

За эти полгода Корбин с Бертом уволили или перевели из стражи всех телепортирующихся, кроме себя самих. Оказывается, если стражник перестает быть стражником, то он больше днем не появляется пред мои очи.

Шрам — начальник, поэтому, куда он денется с насиженного места. А вот с Корбином мне непонятно. По идее, его перевели на бумажные дела, но он остался в числе тех, кого багнутый квест притаскивает ко мне каждый день в полдень. Хотя это не сильно Корбина беспокоило. Он с любой локации может сам телепортнуться до города, а там уже бесплатно воспользоваться стационарным телепортом и вернуться в деревню. Да и с ребятами моими уже сдружился. К тому же, ему явно за бумагами скучно, и этот телепортационный баг он воспринимает как заслуженный перерыв на обед и вообще развлечение.

— Слушай, — Кайл вдруг посерьезнел. — А может, ты к нам? Охотиться. С твоими-то талантами...

Да уж, Кайла, как главу нашей группы, можно понять. Маги в этом мире оказались огромной редкостью.

Корбин покачал головой:

— Не могу. Мать болеет. Я ее к нашей целительнице определил, та сказала — нужен постоянный уход и присмотр. А если я снова в охотники подамся, кто с ней останется?

Все замолчали. Я вспомнила ту самую хозяйку лечебницы — девушку без белого халата, но с валерьянкой. Теперь понятно, почему они с Корбином хорошо знакомы, и она решила мне помочь (как я думаю) не без подачи самого Корбина.

— Тяжело, — коротко сказал Эрик.

— Бывало и тяжелее, — Корбин пожал плечами. — К тому же, у меня теперь телепорт бесплатный. Как заскучаю по вашим рожам — сразу к вам. Если вы, конечно, не в таких местах, куда порталы не достают.

— А в подземелье достанет? — спросила я чисто для протокола.

— Не имею понятия. Как-то избегал я этих мест в период своей бурной охотничьей молодости. Так что не знаю, насколько соответствует нашим катакомбам. — Корбин хитро прищурился. — А что, скучать будешь?

— Буду, — честно призналась я. — Ты единственный, кто не считает меня чокнутой, когда я предлагаю бежать прямо в толпу монстров.

— Вынужденный опыт, — сказал Корбин, взмахнув в мою сторону кружкой.

Да уж, далеко не всегда Тощий появлялся в полдень в таверне, нередко он так действительно оказывался в разгаре боя, где приходилось быстро соображать и слушаться меня или Кайла, которые в курсе, где они и что вообще происходит.

— Да и нашу Луизу ведь не убить! — жизнерадостно сказал Бренн.

Я промолчала. Знали бы они, сколько раз у меня случалось это «убить». Хотя я и сама не знаю.

— Ладно, — Кайл поднял кружку. — За то, чтобы мы вернулись из этих ярусов с карманами, полными золота, и с минимальным количеством дырок в шкуре.

— За это! — грянули все.

Я чокнулась со всеми и поймала взгляд Корбина. Он смотрел на меня с легкой улыбкой, но в глазах читалось что-то вроде «не сдохните, пожалуйста».

Я улыбнулась в ответ. Без него действительно будет скучно.

— Так что, завтра в Синие Холмы за разрешением? — деловито уточнил Бренн.

— Послезавтра, — поправил Кайл. — Завтра у нас заказ на тех болотников, помнишь? Мы уже взяли.

— Болотники, — скривился Эрик. — Ненавижу болотников. Воняют так, будто неделю в собственных отходах просидели.

— А ты не нюхай, — посоветовал Бренн. — Ты их руби.

— Легко сказать, когда у тебя нос заложен!

Я слушала их перепалку и чувствовала странное тепло в груди. Полгода назад я валялась в конюшне, сходила с ума от страха и отвращения, резала трактирщику... А сейчас сижу в таверне с мужиками, которые считают меня если не нормальной, то хотя бы полезной.

Прогресс.

— Луиза, — окликнул меня Кайл. — А если серьезно, ты как к подземелью относишься? Там же темно, сыро, монстры лезут из всех щелей. Ты ж вроде не особо любила такие места.

Я замерла на секунду. Любила? Я там год (два? три?) провела в компании крыс и собственных криков. Но говорить об этом не буду.

— Привыкну, — сказала я. — Главное, чтобы компания была хорошая.

Бренн довольно заржал, Эрик хмыкнул, Кайл кивнул с одобрением. А Корбин поднял кружку и незаметно для остальных показал большой палец.

Мол, держись, чокнутая.

Подержусь. Куда я денусь.

Глава 20. Тролль

Вот так, подписав все документы, что если сдохнем — сами виноваты. А если найдем что-то слишком ценное, то поделимся с Синими Холмами, мы и оказались в подземелье.

К десятому этажу мы, как всегда, дошли быстро. Я считала шаги, повороты, количество убитых тварей. Семьдесят три. Семьдесят четыре. Столько же, сколько в прошлый раз. И в позапрошлый.

— Странное тут освещение, — буркнул Бренн, когда стены раздались в стороны, открыв круглый зал. — Вроде факелы горят, а все равно темно.

Скоро я начну говорить эту фразу вместо него.

Я посмотрела в центр зала, где спал босс. Огромный, под потолок, с каменной кожей и глазами, которые светились багровым даже сквозь сомкнутые веки. Тролль.

— Тише, — Кайл поднял руку. — Эрик, стреляй, как мы подойдем и обойдем эту тварь слева.

Я знала, что будет дальше. Стоило Эрику выпустить первую стрелу, тролль просыпался, и Эрик отлетал к стене от броска босса. Потом гневливый Бренн. Потом Кайл.

— Стойте, — сказала я тихо, но жестко.

Кайл обернулся. В полумраке его лицо казалось вырезанным из камня.

— Чего?

— Я знаю, как он нападет. Он сначала бьет

— Откуда? — Эрик натянул тетиву, но не стрелял.

— Просто знаю. Кайл, ты встаешь справа. Бренн — слева. Эрик, ты стреляешь, но сразу откатываешься назад, к выходу. Я беру на себя первый удар.

— Ты сдурела? — Бренн выдохнул так громко, что тролль шевельнулся во сне. — Он тебя раздавит.

— Не раздавит, если вы будете бить с боков. У него броня толстая, но подмышки тоньше. Бейте туда.

Кайл смотрел на меня долго. Секунд пять. В зале было слышно, как потрескивают факелы и как дышит тролль.

— Луиза, ты раньше не ошибалась, — сказал он наконец. — Но это звучит как…

— Знаю. Просто сделайте.

Они не послушались. Конечно. Опять!

Эрик выстрелил первым.

— Эрик! — возмутилась я.

— Если он атакует первого, кто нанес урон, как-то не по-мужицки отправлять вперед даму, — сказал он, скромно улыбаясь.

Стрела вонзилась троллю в плечо, выбив искры. Появилась надпись «-35». Тролль открыл глаза. Багровый свет ударил в разные стороны, осветил стены, наши лица, дрожащие руки.

— Работаем! — крикнул Кайл и рванул вперед.

Тролль бросил камень, который был у него в руке, прямо в Эрика, над головой которого тут же вспыхнуло:

«-540».

Все же защита у него ни к черту!

— Эрик! — заорал Бренн и врубился троллю в бок.

«-21». «-21». «-21».

Смешно. Для тролля это царапины.

«-480». Но Бренн держался, продолжая орать и нападать на босса. Снова «-480». И еще «-480». Бренн сполз по камню, оставляя красный след. Глаза закрыты, меч выпал из руки.

— Бренн! — Кайл рванул к нему, забыв, что тот валяется прямо перед ногами тролля.

Тролль не упустил момент. Удар пришелся в спину. Хруст. Кайл упал лицом вниз.

«-510».

Кайл поднялся, Эрик тоже очухался от единственного, но такого сильного удара. Но их атаки наносили такой мизерный урон, что тролль даже не замечал его.

Я смотрела на Бренна, на Кайла, на Эрика. На цифры, которые все еще висели в воздухе. У Кайла после падения добавилось еще «-30» в секунду — кровотечение. Бренн не двигался.

Я знала, что будет, наверное, поэтому впервые не вписалась в бой, пытаясь понять… как…как мне в следующий раз одолеть этого монстра?

Я рванула вперед, прямо под лапу, целясь в подмышку. Меч вошел по рукоять, тролль взвыл, отвлекся от друзей. Удар пришелся мне в бок, смял ребра, выбил воздух.

«-620».

«Критический удар».

Но, думаю, критический удар достался и мне. Боль вспыхнула и погасла, когда я провалилась в темноту.

Я открыла глаза на пятом этаже. Каменный пол, пахнет сыростью и плесенью. Свет факелов пляшет на стенах, и рядом, в десяти шагах, лежит труп каменного паука, которого я убила две минуты назад.

В прошлый раз.

Я села, потрогала бок. Целый. Сухой. Ни крови, ни сломанных ребер. Опять идти до этого факового тролля, только чтобы снова ему проиграть!

Вход в шестой этаж темнел в двадцати шагах слева. Из проема доносился шум — Кайл рубился с паучьим выводком. Я слышала его мат, тяжелое дыхание Бренна, свист стрел Эрика.

Я пошла на звук.

— Луиза! — Кайл обернулся, когда я появилась в проеме. — Ты где была? Мы уже думали…

— Задержалась, — оборвала я. — Слушайте все.

Они остановились. Даже Бренн, который добивал паука, замер с занесенным мечом.

— Десятый этаж. Там тролль. Я знаю, как его бить, но мне нужно, чтобы вы делали то, что я скажу. Без споров.

— Откуда ты…

— Кайл. — я посмотрела ему в глаза. — Ты мне веришь?

Он молчал. Секунду. Две. Потом кивнул.

— Верю.

— Хорошо. Распределяем роли. Бренн, ты самый крепкий. Ты встаешь перед троллем и держишь его на себе. Не бьешь, только блокируешь и уклоняешься. Твоя задача — чтобы он смотрел на тебя.

— Чего? — Бренн вытаращил глаза. — Я не щит, я меч!

— Ты щит. Сегодня. Потому что у тебя защиты больше, чем у всех нас, вместе взятых. Я видела, как ты держал удар каменной твари на третьем этаже. Ты выдерживаешь более тысячи единиц урона.

— Чего выдерживает? — Эрик нахмурился.

— Потом объясню. Кайл, ты дамагер. Бьешь сбоку, по рукам, по подмышкам. Там броня тоньше, урон должен проходить лучше. Эрик, ты поддерживаешь стрелами, но не лезешь вперед. Бьешь в глаза и в морду, чтобы мешать боссу бить Бренна.

— А ты? — спросил Кайл.

— Я, как и Кайл, дамажу, но точечно, — сказала я, не поясняя, что буду пытаться играть на критах, ведь они заменяют с десяток ударов и серьезно ослабляют противника. — Если что-то пойдет не так — кричу, и все сразу отходите.

— Куда отходить? — Бренн все еще хлопал глазами.

— К выходу. Быстро.

Они переглянулись. Кайл пожал плечами.

— Ладно. Попробуем.

Да конечно, знаю я их послушание. Не, они серьезные и хорошие ребята, действительно мне верят, но вся-таки обстановка боя накладывает свои особенности и реакции.

Пять этажей мы прошли за три часа. Я убивала все, что двигалось, почти не думая. Руки помнили каждый взмах, ноги — каждый уклон. Бренн обиженно пыхтел сзади, так как я ему всучила щит Кайла и забрала один из мечей, отдав его Кайлу. Все равно Кайл постоянно про щит забывал, а Бренн со своими двумя мечами наносил крошечный урон.

— Ты чего как заведенная? — спросил он на восьмом этаже, когда я добила четвертую тварь за минуту.

— Тороплюсь.

Эрик хмыкнул, но ничего не сказал. Кайл молчал, только смотрел на меня иногда так, будто видел впервые.

Десятый этаж. Тот же зал. Тот же тролль. Те же факелы, пляшущие на стенах.

— Бренн, вперед, — скомандовала я тихо. — Разбуди его.

— Чего сразу я?

— Ты щит.

Ну что, коли я попала в игру, то почему бы не вспомнить основные законы игр? Танк — танкует. Дамагер — бьет. А хиллер — во всем виноват. К сожалению, с последним проблемка в здешнем мире с недостатком магов. Так что виноватой приходится считать только саму себя.

Бренн выдохнул, сжал меч покрепче и шагнул в центр зала. Подошва хрустнула по камню. Тролль открыл глаза.

— Эй, каменная морда! — заорал Бренн и стукнул мечом по щиту. — Иди сюда!

Тролль взревел. Лапа описала

«-290».

Да! Наконец-то меня послушались! Видимо, сказалась моя злость и показательное выступление на последних пяти этажах, где я буквально предсказывала каждое движение каждого моба, откуда они выпрыгнут или явятся и куда бить.

— Держись! — крикнул Кайл и врубился троллю в бок.

«-40», урон Кайла хоть и был выше, чем у других, но все еще небольшой. Однако за счет двух мечей увеличилась скорость нанесения этого урона.

Эрик стрельнул в глаз. Стрела вошла в бровь, выбив искры. «-35»

Тролль взвыл, мотнул головой, и Бренн получил еще раз:

«-210».

Видимо, смог заблокировать еще лучше, чем в прошлый раз.

— Луиза, чего встала? — заорал Кайл, уворачиваясь от когтей.

Я ждала, так как знала, что, в отличие от остальных, сдохну с одного удара.

Эрик снова выстрелил, и в этот раз попал в глаз. «-35» — обозначился урон. Черт, я надеялась на критический удар. Но тут появился урон «-410». Через секунду снова «-410». Хотя никто в эти моменты тролля не ударил. Похоже, это из-за кровотечения из глаза. Думаю, урон от кровотечения — это некий процент от общего здоровья, и этот процент зависит от силы кровотечения и здоровья жертвы. Судя по тому, сколько серой крови текло из глаза тролля, кровотечение не сильное. А, значит, страшно представить, какое количество здоровья у этого босса.

Тролль замахнулся на Бренна снова, наконец-то открыв критическую область для атаки. Я рванула вперед, поднырнула под лапу и всадила меч в подмышку по самую рукоять. Лезвие вошло легко, как в гнилое дерево.

«-620».

«Критический удар».

Тролль заревел так, что заложило уши. Развернулся ко мне, забыв про Бренна.

— Все, кроме Бренна, отступаем!

Но кто бы меня послушался, да? Я-то отступила, но Эрик продолжил «по-мужицки» выдавать стрелу за стрелой.

«-35». «-35». «-35».

А Кайл ударил по второй подмышке, привлекая босса уже к себе. За что тут же лапой и получил. «-510». Фак! Фак! Фак! Еще один удар, и Кайлу конец!

Но тут помогло то, что Бренн тоже не послушался. Он тоже вонзил свой меч в тролля, переагривая его уже на себя. Да вот только сделал это поспешно и криво, потеряв меч, и оставшись только с щитом.

Вот так под прикрытием щита и матюки он выдержал следующий удар. А я в это время снова поразила подмышку врага.

Тролль шатался. Из подмышки текла черная кровь, из глаза все еще текла кровь. Кровотечение усилилось и уже появлялось в секунду не только «-410», но и «-560», видимо, за кровотечение из подмышки.

— Еще немного! — крикнула я.

Бренн рухнул на колено. Над ним вспыхнуло «-310». Мда, ловить удары, когда ты на коленях, видимо, болезненнее не только для самооценки.

Тролль замахнулся для следующего удара по щиту, а я поднырнула снова к нему и нанесла новый критический удар. Вместе с уроном от кровотечения, смотрелось внушительно. Однако свой удар, пусть и с раненой рукой, тролль довел до конца и… выбил щит из рук Бренна.

Я заорала и нанесла новый удар, уже в бронированную его часть.

«-62». «-62». «-62».

Тролль замахнулся. Нет-нет-нет, если сейчас он ударит Бренна, то тот не выдержит такого урона без щита.

«-410», «-560».

И Тролль рухнул, добитый собственным кровотечением.

Грохот. Пыль. Тишина.

Я стояла, тяжело дыша, сжимая меч мокрыми от пота пальцами. Бренн сидел на полу, вытирал лицо. Хорошо, что туша тролля рухнула не на него. Кайл оперся о стену. Эрик опустил лук.

А потом пришло тепло. Разлилось по телу откуда-то изнутри, залечило царапины, стянуло синяки. Двадцать второй уровень.

— Твою мать, — выдохнул Бренн. — Мы сделали это.

— Мы сделали, — подтвердил Кайл и посмотрел на меня. — Луиза, откуда ты знала?

Попробуй не узнать за шестнадцать-то попыток убить эту тварь.

Глава 21. Кристалл

Мы вошли в комнату, и свет ударил по глазам так, что пришлось зажмуриться. После полумрака предыдущих залов этот казался куском солнца, заточенного под землей. Я проморгалась и увидела его. Кристалл. Огромный, выше человеческого роста, пульсирующий мягким синим сиянием. Он висел в центре круглого зала, окруженный гладкими каменными стенами без единого выступа. Ни монстров. Ни опасности. Только свет и тишина.

— Ничего себе, — выдохнул Бренн, опуская щит. Он вытер пот со лба, оставляя грязные разводы. — Это самый мощный монстр, с кем мне приходилось сражаться в жизни.

— Даже божественное вдохновение сработало. Давно такого не было, — подтвердил Кайл, осматривая свою руку.

Я замерла.

— Божественное вдохновение? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Кайл кивнул.

— Ну да. Иногда за убийство большого количества монстров или особенно крупного зверя боги даруют силы. Заживляют раны, возвращают энергию. Без этого охотники давно бы вымерли.

— Жаль, старые не заживляются, — буркнул Эрик и почесал шрам на щеке. Тот самый, что пересекал лицо глубокой бороздой.

Я посмотрела на свои руки. Чистые. Гладкие. Ни одного шрама после тысяч смертей. Наверное, потому что я поднимаю уровень за уровнем без перерыва.

— Эх, давно не ощущал этого чувства всесилия, — Бренн потянулся, хрустнув суставами. — А по молодости, было дело, чуть ли не каждый месяц случалось.

Ну конечно. Чем ниже уровень, тем легче его поднять. А потом прогресс замедляется.

— Ладно, — Кайл отлепился от стены и направился к кристаллу. — Коснитесь. Это стационарный портал. Активируем — потом сможем через Синие Холмы сюда телепортироваться. Перекусить там или отдохнуть.

— Мы же только что отдохнули, — Бренн хлопнул себя по груди. — Я полон сил! Давайте дальше?

Эрик пожал плечами. Кайл посмотрел на меня.

— Луиза?

Похоже, на этом тролле уровень подняли мы все и теперь не чувствовали ни усталости, ни голода.

— Я готова, — сказала я. В конце концов, чем быстрее мы пройдем этажи, тем больше опыта. Тем ближе я к тому моменту, когда смогу перестать бояться, что очередной трактирщик...

Я оборвала мысль. Не сейчас.

— Кстати, — я подошла к кристаллу, разглядывая его сияющую поверхность. — А почему это место называется Подземелье, а мы поднимаемся вверх, а не вниз? И если после входа подниматься столько этажей, то в городе должен быть высокий шпиль, а не просто вход в пещеру с магической дымкой, — вспомнила я, как мы оказались

Кайл усмехнулся. Видимо, вопрос был дурацким для местного, но он уже привык к моим странностям.

— Потому что вход телепортирует в самую нижнюю точку подземелья. На самый слабый уровень. А потом мы просто поднимаемся ближе к поверхности.

— А почему здесь не жарко и не холодно? — не унималась я. — Мы глубоко под землей, а температура — как в таверне. Это другая реальность?

— Ну какая другая реальность, такого не существует, — усмехнулся Бренн и погладил свою рыжую бороду, на которой теперь как будто уменьшилось седых волос..

Ага, а я, по-вашему откуда прибыла?

— Это внутренняя регулировка, — снова взялся за объяснения Кайл как глава нашей группы. — Магия, которую выбрасывают в пространство большие скопления монстров впитывается специальными магическими кристаллами, — Кайл указал и на огромный кристалл в центре и на мягкие кругляши в стенах, на которые я обратила внимание еще в первых своих катакомбах. Работают как освещение и как… ну, короче, делают здесь жизнь пригодной.

Климат-контроль от монстров. Класс. То есть здесь цивилизация доступна только если живешь под бочком у монстров? То-то, когда Бренну приспичило, Кайл сказал ему, что здесь можно срать хоть посреди комнаты, главное, чтобы не во время сражения и не у меня на глазах, все же я девушка. Милашка Кайл.

Я протянула руку и коснулась кристалла. Синее сияние вспыхнуло ярче, обожгло пальцы холодом, пробежало по руке, по всему телу. На секунду показалось, что меня выворачивают наизнанку, но тут же все стихло. На кристалле, в его глубине, засветились два предмета: кольцо и меч.

— Трофеи! — Бренн рванул вперед, но меч... меч просто исчез. Прямо на глазах, растворился в синем свете, даже не упав на пол.

— Какого... — выдохнул Эрик.

Кайл помрачнел.

— Синие Холмы. Кристалл закреплен за ними. Для этих целей когда-то глава гильдии и зачищал это Подземелье раз за разом.

Все подземелье? Представляю его мощь.

— А как нам избавиться от такого... процента? — спросила я, разглядывая оставшееся кольцо.

Эх, а какой на кристалле лежал меч красивый, я еще ни разу такого не держала в руках.

— Только открыть еще закрытый этаж, — Кайл протянул руку и взял кольцо. — Кто первый десять раз получит трофеи с этажа, тот и закрепит за собой этот телепортационный камень. Тогда гильдия не сможет забирать долю.

Кристалла по очереди коснулись и остальные участники. Кристалл каждый раз загорался синим, теперь понятно в честь чего у гильдии такое название. Однако больше ни на чье касание кристалл награды не выдал.

Видимо, награда за убийство босса и выдается только один раз, после первого касания.

Предполагаю тогда, что первое касание все же должен был делать лидер группы. Если бы это был не зарезервированный гильдией кристалл, то это имело бы огромное влияние. Десять первых касаний — и получай себе вечный процент за работу других охотников.

— Десять раз? — Бренн присвистнул. — Мы едва один раз прошли.

— Вот именно.

Ну для меня это не проблема, думаю, со временем и достаточным количеством смертей, я справлюсь.

— И какие этажи здесь гильдия еще не взяла под свою опеку?

— Девяностый и сотый. И то, я так поняла, пару раз их мастер все-таки зачистил, но они нашли новое подземелье и переключились на него. Все равно больше никто верхние этажи здесь зачистить не сможет, а в новом подземелье надо успеть набить свою десятку.

Логично.

Кайл повертел кольцо в пальцах. Обычное на вид, серебряное, с тусклым камнем.

— Надо будет оценщику отнести, но... — он вздохнул. — С десятого этажа вряд ли что-то стоящее. Тут новички гильдии часто тренируются... рынок пресыщен вещами отсюда. Даже если кольцо магическое, цена копеечная, не уверен, что даже цену оценки отобьет.

— Отдай мне, — попросила я.

— Мы же не знаем его действия, вдруг оно для ослабления и нанесения урона. И при нахождении на определенном пальце и в определенном положении может нанести тебе вред.

— Бывают же еще кольца-ловушки для пленников. Например, оно может быть для того, чтобы мучительно отрезать палец, — вмешался в разговор и молчаливый Эрик.

— По незнанию, его сила может даже убить тебя, — снова попытался заставить меня передумать Кайл.

— Пф, зато узнаем, что это кольцо умеет и без оценки, — не впечатлилась я их угрозами.

— Иногда ты бываешь особенно странной, — сказал Кайл и отдал кольцо.

Я надела его на палец. Ничего не произошло. Ни жара, ни холода. Просто металл, теплый от моей руки.

— Ну что? — спросил Бренн с любопытством.

— Пока ничего, — я пожала плечами. — Может, просто украшение.

— Или проклятие, которое сработает в самый неподходящий момент, — хмыкнул Бренн.

— Тогда скоро узнаем.

Кайл покачал головой, но спорить не стал.

— Идем дальше, — подбодрила я этих ссыкунов.

Одиннадцатый этаж встретил нас запахом сырости и далеким шорохом. Стены здесь были влажными, покрытыми мхом, а свет кристаллов в стенах — тусклым, едва разгоняющим тьму.

— Красота, — буркнул Бренн, поднимая щит. — Видимо, опять эти твари из стен полезут.

— Бренн — вперед, Эрик — держи дистанцию, — скомандовал Кайл.

Я улыбнулась, довольная, что Кайл принял правила игры в танков и дамагеров.

Глава 22. Щит для танка

Дальше по этажам идти стало проще. Кайл, оценивший эффективность новой тактики, принял командование на себя, и ребята слушались его беспрекословно. Бренн впереди, я и Кайл по флангам, Эрик сзади. Слаженно, как в старых рейдах, только без интерфейса и без хиллера.

— Луиза, а ты гениальна, — заявил Бренн на двадцатом этаже, когда мы зачистили комнату с боссом, не получив ни одной серьезной царапины. — Танк! Звучит! Стойте за моей спиной, девочки, — ехидно добавил он, выделываясь перед нами и зеленой мордой монстра.

Забавно, как его зацепило слово из моего мира. Он и значения-то его не знал, а использовал теперь направо и налево. Ну да я сама виновата своими невольными восклицаниями из прошлого «ты ж танк…», «танкуй!».

— Ты как дитя малое, будто впервые щит в руки взял, — подал голос Эрик, тоже находившийся в приподнятом настроении, что аж болтливее стал.

Я улыбнулась. Если бы они знали, сколько раз я умирала в этом подземелье, откатываясь к началу десятого этажа, они бы не

Так мы и шли. Двадцать первый, двадцать пятый, тридцатый. Монстры менялись, но стратегия оставалась той же. Бренн входил в раж, орал, что он здесь самый крутой самец, привлекая внимание, пока мы с Кайлом кромсали тварей с боков. Эрик выбивал глаза и стрелял по самым уязвимым местам. Я же ловила моменты для критических ударов.

На тридцать пятом этаже, в пылу схватки с бронированным ящером, раздался треск. Я обернулась и увидела, как щит Бренна, тот самый, с которым он не расставался с самого первого дня своего становления «шикарнейшим танком-мужиком, за спиной которого, мы, трусливые девчонки», разлетелся на куски. Ящер задел его хвостом, и добротная сталь просто не выдержала.

— Твою ж... — выдохнул Бренн, глядя на пустую руку.

Ящер воспользовался моментом, но Кайл успел подставить свой клинок, отводя удар от лица нашего танка. Эрик выпустил стрелу прямо в глаз твари, и она, взревев, рухнула.

— Ну все, — Бренн пнул остатки щита. — Приплыли. Без щита я никакой танк, — расстроился он, что теперь не может строить из себя самого крутого и невероятного, за спиной которого прячутся всякие «слабаки».

— Надо возвращаться, — констатировал Кайл, вытирая пот со лба. — До тридцатого этажа в стационарный портал. Спустимся, телепортируемся в город, купим новый.

Я представила этот путь. Тридцать этажей вниз, сквозь орды респавнящихся тварей. Там, где мы только что прошли, монстры уже должны были появиться снова. Вниз идти легче, чем вверх, но убивать их все равно придется. Даже при нынешнем уровне, на это уйдет дня три, если не больше, ведь Бренн-то теперь без щита.

— А деньги? — подал голос Эрик. — На нормальный щит нам не хватит. То, что мы заработаем с продажи трофеев дай бог, хватит на починку амуниции и ночлег.

— Гребаные Синие Холмы, — Бренн пнул еще не успевшую исчезнуть тушу ящера.

Да уж, проценты на добычу в этом подземелье дикие. Вот бы добраться до девяностого этажа, зачистить его десять раз, и тогда все самые крутые артефакты будут доставаться нам, кто бы в будущем тот этаж не зачищал.

Но с моим уровнем и навыками это не светит. Мы-то и живы до сих пор только благодаря тому, что я постоянно дохла. Как бы странно это ни звучало.

А еще благодаря моему опыту задротства, а, соответственно, и знанию некоторых игровых особенностей и багов.

Кстати о багах…

— Есть вариант, — сказала я.

Все трое уставились на меня.

— На тридцать пятом этаже, где мы дрались с этими... ну, с копейщиками и лучниками, я видела моба. Такой, в тяжелых доспехах и с огромным щитом. Предлагаю этот щит у него и отобрать.

— Смысл, если вся амуниция и даже части мобов здесь исчезают вместе со смертью любого монстра.

— А кто сказал, что этот щитоносец умрет? — спросила я, усмехнувшись.

Тишина. Я смотрела на их непонимание в глазах. Похоже, мой опыт отбирания шмота у респящихся монстров оказался уникальным. Эх, дурни. Мало у вас игрового опыта и застревания в кривых локациях.

А я помню, как мне пришлось ждать сутки обновления сервера, чтобы моб больше не тусовался где-то за стеной. Надеюсь, здесь такого обновления нет, а события, скорее, как в оффлайн игре. Помню я, как для таких игр не раз искала консольные команды, чтобы вытащить какого-то квестового монстра или непися из-под текстур.

— На тридцать седьмом этаже есть зал с ямами, — напомнила я. — Оттуда выпрыгивают твари, но если туда упасть — обратно не вылезешь, если прыгать не умеешь. А тот, с щитом, — не умеет.

— Ты хочешь затащить живого монстра на два этажа выше? — уточнил Бренн.

— Ага. Выбесим его, он побежит за нами, а на тридцать седьмом свалится в дыру. Щит останется у нас, моб останется жив. Имущество не исчезнет.

Кайл молчал долго. Потом хлопнул меня по плечу так, что я чуть не прикусила язык.

— Ты чокнутая. Но мы привыкли. Идем.

Что ж, остается надеяться, что агр у монстров здесь довольно широкий. Судя по моему прошлому опыту в Катакомбах, когда я, бегая по комнатам, собирала за собой почти целые каты мобов, должно сработать.

К тому же, щитоносец тот явно агрессивный монстр, он же нападает одним из первых, то и пойти за нами должен обязательно.

Спускаться на тридцать пятый пришлось через толпы свежих мобов. Мы дрались, не останавливаясь, прорубая себе путь сквозь каменных пауков и бронированных ящеров. Через два часа мы были на месте.

Он стоял в углу зала, тот самый моб. Здоровенный, под два с половиной метра, в латах, которые, казалось, весят полтонны, и с прямоугольным щитом, больше похожим на дверь сарая. Красавец.

— Бренн, твоя задача — разозлить его, но не убивать, — скомандовал Кайл. — Луиза и я — подстраховываем. Эрик, стрелы не использовать!

— А если что пойдет не так?

— Кричим и бежим.

Действительно, а что еще делать, если убивать моба нельзя.

Бренн вошел в комнату, и щитоносец к нему развернулся, готовый атаковать вторгшегося на территорию под его защитой. Наш танк еще и подлил масла в огонь, ускорив поступь моба:

— Эй, здоровяк! Иди сюда, дверь ты ходячая!

— Отходим! — крикнул Кайл, увидев, что щитоносец начал свой разбег — особый скил на время ускоряющий его скорость.

Мы побежали к лестнице на тридцать шестой этаж. Моб пер за нами, не отставая, грохоча доспехами по камню. Периодически он замахивался, но мы уворачивались. Задача была не убить, а довести.

Тридцать шестой этаж встретил нас привычной картиной — отряд скелетов-лучников.

— Не останавливаться! — заорала я, уходя от стрелы.

Мы пронеслись сквозь них, сбивая строй. Скелеты переключились на моба, но тому их стрелы были как слону дробина. Он прошел сквозь них, даже не заметив.

— Еще немного! — подбадривал Бренн, тяжело дыша. — Сейчас, красавчик, сейчас!

Тридцать седьмой. Зал с ямами. Мы влетели в него, лавируя между провалами в полу. Яма, в которую мы целили, была в дальнем конце, за колоннами.

— Заводим! — крикнул Кайл.

Моб уже почти догнал Бренна, занес свой щит для удара. И тут...

Свист. Стрела.

— Эрик, твою мать! — заорал Бренн.

Стрела вошла мобу прямо в щель шлема. Критический удар. Тварь пошатнулась, взревела и

«-4100», — высветилось над ним.

— Ой, — сказал Эрик.

Моб упал и начал медленно исчезать. Вместе со щитом.

Тишина. Мы стояли над пустым местом, где только что лежала туша, и смотрели на Эрика.

— Ну не-е-ет! — взвыл Бренн, хватаясь за голову. — Снова проходить эти два этажа и тащить этого доходягу? Ненавижу начинать сначала!

— Я случайно! — Эрик поднял руки. — Он дернулся, я испугался, палец соскочил...

— Я вот тоже очень хочу кое-кого убить, но не могу — и не убиваю! — возмутился Бренн, зло посмотрев на напарника, которого, по ходу, теперь убить и хотел.

— Спокойно, — сказала я, хотя внутри все кипело. Не от злости, от понимания. Знали бы вы, ребята, что значит «начинать сначала» на самом деле. — Идем обратно. Моб должен уже респнуться.

Мы поплелись обратно. В этот раз, немного сменив тактику. Так как монстры, оказывается, могут наносить урон и друг другу, стоило не просто бежать с щитоносцем за спиной, но и зачищать комнату.

К сожалению, второй заход тоже не удался. Очень уж сложно убивать всех монстров вокруг, но стараться не задеть одного из них, когда тот пытается тебя убить.

В третий раз мы в комнате скелетов оставили Кайла и Эрика, чтобы они убивали всех скелетов по респу, а мы с Бренном привели щитоносца уже в пустой этаж.

Еще одна лестница, и мы довели моба до ямы, куда он с грохотом рухнул. Звук был такой, будто обрушилась половина этажа.

— Есть! — Бренн подскочил к краю и заглянул вниз. Моб сидел на дне, мычал, пытался карабкаться по стенам, но гладкий камень не давал зацепиться.

— Как теперь щит отобрать? — резонно спросил Кайл.

Я посмотрела на Бренна. Тот понял без слов. Взял длинную палку, валявшуюся в углу (откуда она там взялась — загадка), спустился к краю и начал тыкать моба.

— Эй, дверь! Дай щит! — орал он, пытаясь поддеть ремни.

А я бы выразилась иначе: «Эй, щит, дай дверь», уж очень его щит походил на металлическую дверь.

Минут через пятнадцать, прошедших в ругани Бренна по поводу того, что мы не додумались отобрать щит раньше, и о его желании забрать щит несмотря ни на что, мы таки вытащили щит-дверь, не мудруствуя лукаво, отрезав руку щитоносцу.

К счастью, то, что мы моба покалечили, не привело к его смерти. Он был что-то вроде аналога паладина: великолепная защита и регенерация.

Бренн вытащил из петли отрезанную руку монстра и с каким-то неслышимым, но явно ехидным комментарием, вернул ее владельцу, бросив ту в яму.

Бренн покрутился, похвастался щитом, а потом вдруг замер и спросил:

— Слушайте, а если щит исчезнет прямо во время боя? Ну, когда этот… внизу сдохнет?

— Не сдохнет, — успокоила я. — Если только его кто-то не придет добивать. А сюда вряд ли кто сунется. Яма глубокая и незаметная. И из нее выпрыгивают монстры, зачем кому-либо в нее лезть?

Надеюсь только, что здесь нет системы автоматического восстановления всех, даже живых, монстров, как в онлайн играх… но и это ничего страшного. Ну исчезнет щит, да даже если Бренн поранится, я ж всегда могу сдохнуть и вернуться в прошлое, уже зная, в какой момент щит исчезнет.

— Ну исчезнет и исчезнет. Если что мы знаем, где взять новый, — решил для себя Бренн, не привыкший унывать.

Глава 23. А вы мылись вообще?

Мы двинулись дальше. Тридцать восьмой, тридцать девятый. Монстры становились сильнее, но тактика работала безотказно. Бренн в своем новом щите чувствовал себя неуязвимым, мы с Кайлом резали, Эрик стрелял.

На сороковом этаже нас ждал босс. Огромный элементаль, сотканный из камня и пламени. Мы били его часа два, уворачиваясь от огненных шаров и каменных осколков. Когда он рухнул, я ждала привычного тепла нового уровня, но ничего не произошло. Видимо, уже слишком высокий уровень. Опыта с босса не хватило.

— Не получили вдохновения, — констатировал Кайл, глядя на свои руки.

— Зато трофеи будут-то! — Бренн рванул в сторону пещеры с кристаллом, мы поспешили за ним, тоже в нетерпении увидеть награду за свои труды и риск для жизни.

В глубине кристалла проявились предметы. Маска, зловещая, с прорезями для глаз, и небольшой светящийся шар. И... броня. Красивая, чешуйчатая, переливающаяся.

— Да! — заорал Бренн и рванул вперед.

Броня исчезла, растворившись в сиянии.

— Да твою же... — Бренн пнул кристалл. — Опять эти Синие Холмы!

— Успокойся, — Кайл подошел и взял маску. — Хотя бы это не исчезло. И шар.

Он повертел их в руках, передал Эрику. Я коснулась кристалла, фиксируя будущую возможность телепорта сюда.

— Что дальше? — спросил Эрик. — Идем вниз или в город? Я уже месяц на твердом сплю и сухомятку жую.

— Месяц? — я удивилась. — Всего месяц?

— А что, больше? — Бренн почесал затылок. — Хотя да, по ощущениям — год.

Я промолчала. Для меня ощущения были даже не на год, а больше.

— Надо бы вернуться, — решил Кайл. — Щит у нас есть, можно и отдохнуть.

— А если он исчезнет, пока мы в городе? — забеспокоился Бренн.

— Не должен, — я покачала головой. — Если моб жив — щит жив. А моб жив.

— Рискованно, — буркнул Эрик.

Мы приступили к обсуждению, телепортироваться ли сейчас с сорокового этажа в город, ведь это, во-первых, дорого, так как кристалл все еще «принадлежит» Синим Холмам, и телепортация эта нам обойдется в копеечку. А мы и так им достаточно «отдали трофеев», чтобы еще и деньги за телепортацию платить.

Да и для чего телепортироваться? Чтобы отдать трофеи на оценку, которая стоит так дорого, что, возможно, наши трофеи того и не стоят.

Да и действительно, хорошо бы по максимуму использовать щит, пока он у нас есть.

Я резко отключилась от перебранки, когда заметила знакомые цифры:

00:00:19. 00:00:18.

— О, нет, — выдохнула я.

— Что? — Кайл насторожился.

00:00:07. 00:00:06.

— У нас сейчас будут гости.

00:00:04. 00:00:03.

Но почему? Сколько дней мы в подземелье, этот баг ни разу не сработал! Я не видела никого из стражей, включая любопытного Корбина весь период, что мы таскаемся по подземелью, питаясь захваченными запасами и фруктами на лестницах между этажами.

00:00:00.

Перед нами материализовался Корбин. В халате. С кружкой дымящегося чая в руке. Он замер, оглядывая каменный зал, наши лица, щит Бренна и кристалл.

— Корбин? — Кайл вытаращил глаза. — Ты как?

— Я... — Корбин посмотрел на кружку, на меня, снова на кружку. — Я сидел у себя, пил чай. Такой спокойный денек, и вот… Хотя давно вас не видел, ребята, даже рад.

— А как мы рады, — расплылся в улыбке Кайл.

— Ага, привет, бесплатный телепорт, — усмехнулся Бренн и хлопнул по плечу Корбина, отчего у того расплескался чай по полу пещеры.

— Твою ж мать! Единственный выходной! — тоскливо взвыл Тощий, поняв, что ему теперь придется магией активировать стационарный портал для нас всех.

— Хе-хе-хе, — позволил себе единственный комментарий Эрик, и тоже подошел хлопнуть Корбина по плечу.

— Фу, от вас же несет! Я ж только помылся! А вы когда в последний раз… уээ, — Корбин спешно отбежал от загоготавших Эрика и Кайла.

Мда, наверное, не стоит говорить, что не мылись мы месяц. Мы и спали здесь между этажами, и ели здесь же.

Про здешнюю особенную еду вспомнил и Корбин. Он отбежал от парней аж до стенки, где и висели на лианах фрукты.

Он сорвал один, сочно вгрызся в его мякоть. Вообще выглядели они сомнительно — фиолетовые, как баклажан, и иногда такие же огромные.

— Мой бог, как я по ним, оказывается, соскучился, — застонал от удовольствия Корбин, и снова вгрызся в местный фрукт.

Ну да, Кайл говорил, что это особый фрукт, растущий за счет энергии, которая в наибольшем количестве случается именно в таких подземельях. Поэтому в более-менее обжитых подземельях гильдии стараются их и сажать, где это только возможно, да и невозможно — тоже, судя по тому, как я нередко видела их растущими чуть ли не на голом камне.

Я не стала тоже подходить к Корбину поздороваться. Думаю, мы действительно с парнями сильно воняли, не хотелось портить стражнику аппетит, вон он как с фрукта кайфует.

— А почему остальные не явились на баг? — спросила я Корбина погромче, чтобы он услышал, несмотря на то, что он от нас отошел довольно далеко.

Эхо пещеры разнесло мое последнее «баг…баг…баг». Я вспомнила, что Корбин вообще не должен знать это слово и меня не поймет, и покраснела от неловкости.

Тощий же, несмотря на свои недавние возмущения нашим запахом, подошел к нам и ответил на мой вопрос, который, оказывается, прекрасно понял.

— У нас полная смена штата. Даже Шрам решил уйти на пенсию. Ну а я просто расслабился, что в подземелье телепортация не работает, и никуда меня в обед не уносит.

— Вот именно, а почему именно сейчас сработало?! — спросила я опять слишком громко.

Фак, я что за столько времени в подземелье разучилась нормально разговаривать?

— Так какая может быть антителепортационная зона в месте с телепортом? — спросил ехидно Корбин, указав рукой на кристалл.

Так вот в чем дело. Просто мы ранее ни разу не оказывались в зале с кристаллом в обеденное время. Вот и все. Видимо, эти пещеры на каждом десятом этаже — единственные места, где разрешено использовать телепортацию.

— Вот-вот. И нам пора в город, верно, друг? — спросил Кайл, и попытался снова хлопнуть по спине Корбина, но тот увернулся. — Ты же сам сказал, что нам пора помыться, — продолжал наш командир давить на Корбина, найдя способ бесплатной телепортации в город.

— Ты хоть представляешь, сколько сил требуется перетащить такое количество людей даже по стационарному телепорту?! — спросил Корбин возмущенно, но мы увидели, что он уже согласен, и заулыбались.

— И совсем не останется на то, чтобы посмотреть наши трофеи? — спросила с как можно более милой улыбкой, вспомнив, как он сходу определил свойства того плаща из Катакомб.

— Бесплатно телепортируй. Бесплатно оцени, — заворчал Корбин.

— Нет, мы… — начала я, поняв, насколько много работы мы навесили на того, кто уже несколько раз спасал мне жизнь, но при этом не являлся частью нашей команды, и, соответственно, никаких плюшек в виде трофеев и божественного вдохновения не получал — только проблемы.

— …придется вам расплатиться историями, — сказал он, не дав мне договорить.

Корбин подошел к кристаллу, все еще держа кружку в руках. Второй рукой, испачканной фруктом, он коснулся кристалла.

— Касайтесь тоже, — сказал он.

Я впервые использовала такие кристаллы, как телепорт, поэтому вначале проследила, что сделают ребята, а затем уже повторила за ними, и тоже коснулась пальцами холодной и сияющей поверхности.

Глава 24. Мечты

Мы отдохнули в городе две ночи. Ну как отдохнули, большей частью собирали провизию для следующего похода в подземелье. Корбин действительно по-дружески оценил наши вещи. Мы так же по-дружески подарили ему маску, которая усиливала магическую атаку — совершенно бесполезная вещь для всей нашей пати.

Когда мы уже вернулись на сороковой этаж, я вспомнила, что можно же было его попросить оценить еще и кольцо, но я совсем про него забыла. Ну да и ладно, и так мы Тощего напрягли и заставили бесплатно подрабатывать оценщиком и телепортером. К тому же, это кольцо с нижних этажей, где вряд ли что-то ценное может выпасть.

Я посмотрела на простенькое, но милое колечко. Пусть будет. Хоть что-то красивое и похожее на прошлую жизнь в моей амуниции. Все же кольца я носила и раньше, а вот мечи, плащи и средневековую одежду — нет.

Щит мы оставили тот же, что отобрали у моба. Коли он не исчез, то можно сделать вывод, что здесь нет автовосстановления положения или автообновления раз в день, как бывает в играх.

Еще одно доказательство, что я не в игре, а в другом мире… с особенностями. Как в самом мире, так и во мне. Я наконец-то решилась спросить у ребят, видят ли они количество урона над головами монстров, когда их бьют. Вообще я уже давно догадалась, что то, что вижу я, другие — не видят. Но вот решилась окончательно в этом убедиться. Корбин тоже подтвердил, что не видит и о магии такой даже не слышал.

Я отвлеклась от мыслей, столкнувшись с особенно резвым монстром на сорок третьем этаже.

Привыкнув к команде: дамагеры плюс танк при хорошем щите и сферой, повышающей защиту носителя… мы шли теперь без смертей! Приятное разнообразие для меня.

Более того, мы прошли два этажа за один день. Такой темп у нас был только на первых этажах с легкими монстрами.

Попав на следующий лестничный пролет, мы решили устроиться на ночевку, так как божественное вдохновение (новый уровень) получил только Эрик, а вот остальные — нет, и очень устали.

Я привычно перекусила сладкими фруктами, сорванными с лиан на стенах. Их, кстати, здесь росло особенно много, видимо, из-за более сильных местных монстров.

Затем, не прислушиваясь к болтовне Бренна, положила рюкзак под голову и уставилась в потолок. В пролетах было освещение похуже, и, в отличие от самих этажей, на лестницах нередко встречалось освещение факелами, а не огнями. Вот и сейчас на небольшом плато между двумя лестницами, где мы устроились, на стенах и потолке двигались блики от огня на факелах.

Не удивительно, что подземелья пользовались такой популярностью у гильдий и не оплачивались за зачистку, в отличие от обычных монстров неподалеку от городов. Здесь, как бы это странно ни звучало, гораздо безопаснее. Монстры не нападут на город, да они даже не придут на эту лестницу. Они запрограммированы на защиту этажа. И вывести их можно оттуда сюда, только заагрив. Но допустим, кто-то прибежит сюда с толпой монстров за спиной. Даже тогда те на нас не нападут, а будут бегать за тем, кто их сагрил, пока тот не погибнет. Так что единственный вариант для нас умереть этой ночью, это если кто-то прибежит с толпой монстров и умрет у наших ног.

Но, как однажды сказал Кайл, мы такое событие точно услышим и проснемся, так что ставить дозорного вовсе не обязательно.

Кстати, сегодня я впервые столкнулась с другими охотниками в подземелье. Они были уже здесь, когда мы прилетели на сороковой этаж. И, судя по одинаковым синим поясам с изображением трех холмов, я впервые увидела и членов гильдии Синие Холмы. Бренн и Кайл с ними даже поболтали и обменялись новостями и планами. А затем мы разошлись. Мы — наверх, на сорок первый этаж, а они вниз — сразу к боссу.

А что… удобно. Не надо зачищать десять этажей, чтобы сразиться с тем, кто как раз и дает награды. Если мы попадем на какой-то непроходимый для нашего уровня этаж, предложу ребятам делать так же. Телепортировался — убил босса в соседней комнате, вернулся, получил награду и телепортировался обратно. А если подождать Корбина, то можем даже в плюсе остаться, ведь не придется платить за телепорт.

Эх, везет же членам Синих Холмов, им здесь не нужно за телепортацию платить и лишаться самых крутых артефактов.

Может, еще парочка уровней, и нам обратиться за вступлением туда? Мы стали сильнее, вполне возможно, что нас возьмут.

Я представила, как получаю от гильдии снаряжение, которое им прилетает от таких нейтральных охотников, как наша команда. Как мы без смертей получаем новые уровни и становимся сильнее. И как кристалл больше не испаряет на наших глазах самый крутой из трофеев. Думаю, я заснула с улыбкой.

Глава 25. Пятидесятый этаж

Мы шли без остановок. Сорок четвертый, сорок пятый, сорок шестой. Ни одной смерти!!! Монстры мелькали, как в тумане — руки знали свое дело, ноги сами находили нужные уклоны без подсказок из прошлого, глаза выхватывали слабые места, так как монстры стали нередко повторяться. Кайл только покрикивал: «Бренн, держи левее», «Эрик, глаз ему выбей», «Луиза, заходи справа». И мы шли.

На сорок восьмом случилась первая смерть, вернувшая меня к божественному вдохновению на сорок четвертом этаже. Не так уж далеко, видимо, здешние мобы давали много опыта. И мы снова поднимаемся, только теперь убиваем еще быстрее и обходимся вообще без ранений. Я почти привыкла к этому чувству — быть сильной, быстрой, почти неуязвимой.

— Луиза, ты как? — крикнул Бренн, когда мы влетели в зал сорок девятого. Там уже паслись четверо каменных големов, медленно перебирающих ногами.

— Нормально.

— Ты уже три часа молчишь.

Ха. Как будто это я, а не ты отличаюсь болтовней.

— Думаю.

— О чем?

— О том, как мы будем брать пятидесятого.

Бренн счастливо улыбнулся, радуясь, что хоть с кем-то смог просто поболтать, поднял щит и с разбегу врезался в ближайшего голема. Тот пошатнулся, замахнулся каменной лапой, но Бренн уже ушел в сторону, открывая нам с Кайлом проход. Эрик выпустил стрелу прямо в глазную щель, и голем рухнул.

— Работаем! — крикнул Кайл, прерывая новую попытку Бренна завести разговор во время битвы.

Бренн обиженно забурчал, но командира послушался.

И мы работали. Слаженно, как шестеренки в часах.

Лестница на пятидесятый этаж встретила нас тишиной. Не той, что бывает перед засадой, а настоящей, глубокой, почти вакуумной. Даже факелы здесь горели как-то иначе — ровнее, спокойнее. Отличное место для сна, но мы уже поспали в прошлом пролете и были в нетерпении увидеть, какой же босс на пятидесятом.

— Красиво, — выдохнул Эрик.

Зал босса открылся перед нами внезапно. Мы вышли на огромную площадку, залитую сиянием тысяч кристаллов. В центре, на возвышении, лежал дракон. Не каменный, не огненный — настоящий, живой, с чешуей, переливающейся всеми оттенками синего. Он спал. Из ноздрей вырывались струйки пара, грудь медленно вздымалась.

— Охренеть, — прошептал Бренн, продолжающий запоминать услышанные от меня фразочки.

Я улыбнулась первому русскому слову, услышанному здесь за все время пребывания в этом мире.

— Тихо, — Кайл поднял руку. — Работаем по схеме. Бренн, ты первый. Луиза и я — фланги. Эрик, бей в глаза, как проснется. И не вздумай стрелять раньше времени.

Бренн вздохнул, поправил щит и шагнул в центр зала. Подошва хрустнула по камню. Дракон открыл один глаз. Багровый, с вертикальным зрачком. Посмотрел на Бренна, на нас, снова на Бренна. И лениво, будто нехотя, поднялся на лапы.

Я счастливо выдохнула от невероятной смеси ужаса и восхищения, которые сейчас испытывала. Все же смотреть на дракона на экране и в реальности — совершенно разные ощущения.

— Ну давай, красавчик, — пробормотал Бренн и стукнул мечом по щиту.

Дракон взревел. Звук ударил по ушам, заложил их ватой, но мы уже работали. Я рванула вправо, Кайл влево. Эрик выпустил стрелу —

«-720»

«Критический удар»

Пф, ну, конечно, шея — уязвимая зона у большинства местных монстров.

— Не останавливаться! — заорал Кайл.

Дракон метался, бил хвостом, плевался синим огнем, но Бренн держался. Щит-дверь принимал на себя самые страшные удары, и каждый раз наш танк умудрялся устоять на ногах, наверное, не без эффекта от сферы (трофея с сорокового этажа). Я резала задние лапы, Кайл — бока, Эрик целился в глаза, но больше ни разу не попал, уж очень верткий оказался дракон. Минуты текли, как часы. Руки дрожали от напряжения, но мы не останавливались.

Когда дракон рухнул, я не сразу поняла, что все. Просто очередной удар пришелся в шею, лезвие вошло глубоко, хрустнули позвонки, и туша обмякла. Стрела Эрика вонзилась в место между чешуйками, но цифры урона не появились. Дракон повалился на пол. Грохот. Тишина.

А потом тепло. Разлилось по телу, согревая оледеневшие пальцы и расслабляя напряженное и уставшее тело, залечило мелкие раны. Двадцать шестой уровень. Я посмотрела на руки — чистые. На Бренна — он мгновение назад стоял на коленях, тяжело дышал, но сейчас его дыхание выровнилось, и он улыбался. Эрик и Кайл тоже выглядели полными сил. Уровень только что, похоже, получили все.

Я убила дракона! Настоящего. Мать его. Дракона!!!

— Сделали, — сказал с улыбкой Бренн.

— Сделали, — подтвердил Кайл.

Эрик убрал лук и довольно потянулся.

Мы зашли в пещеру с кристаллом. Сияние здесь было мягче, спокойнее, чего не скажешь о шуме. Как много здесь собралось Синих Холмов. Видно было, что они обсуждали, как будут сражаться с драконом. Хотя, когда мы приблизились к кристаллу, нас заметили, и резко замолчали практически все присутствующие.

Кайл коснулся кристалла, и на нем появились предметы: кинжал с рукоятью, усыпанной камнями, браслет, тонкий и изящный, и... плащ. Такой же, как тот, что я когда-то отдала Корбину, но еще более глубокого оттенка синего.

— Красота, — выдохнул Бренн и шагнул вперед.

Кинжал исчез.

Бренн выругался, но мы все сдержались, чтобы не показать свою злость по отношению к тем, кто сейчас нас окружал.

Я коснулась кристалла, фиксируя телепорт. Браслет перекочевал к Кайлу с перспективой на будущий анализ вещи, я же попросила себе плащ сразу. Накинула его на плечи — легкий, теплый, будто сотканный из воздуха. Хорошая вещь. Интересно, он тоже с защитой от огня, как тот, что я отдала Корбину?

— Гостей будем ждать? — спросил Эрик, поглядывая то на окружающую нас толпу людей, которая явно его смущала, то на подъем на пятьдесят первый этаж.

— А почему бы и нет, — Кайл улыбнулся. — Корбин обещал прийти, если мы на пятидесятом окажемся. Любопытно ему.

Ага, а Кайлу любопытно, как быстро мы его снова уломаем на бесплатную телепортацию всех нас. То-то он особенно довольный.

Мы сели у стены, перекусили фруктами. Шаги рядом я услышала сразу, но подала вид только когда перед моим носом появились незнакомые ботинки. К нам подошел один из членов гильдии. Судя по посоху — маг. Одежда дорогая, но это не удивительно, маги здесь редкость, а этот еще и из богатой гильдии. Мужчина был красив, несмотря на седину в волосах и тяжелый цепкий взгляд.

— С прохождением, — поздравил он нас. — Сами?

— Сами, — Кайл поднялся, протянул руку. — Кайл. Моя группа.

— Магистр Вэлиан, — маг пожал руку, оглядел нас. — Синие Холмы. Давно не видел новичков на пятидесятом. Сложно было?

— Бывало сложнее, — Бренн расправил плечи. — А тут мы с сорокового дошли за пару дней.

Шесть дней — это не совсем пара дней, но и еще, по сути, не неделя, так что и не сказать, что Бренн соврал.

— Впечатляет, — Вэлиан перевел взгляд на щит. — Отличная работа. И щит у вас интересный. Такой стали я давно не встречал. Где брали?

— Так здесь же с одного… — начал Бренн, но Кайл его перебил:

— …трофей. С одного задания.

— С какого? — маг прищурился. — Я коллекционирую редкое оружие. Может, обменяемся?

— Сейчас не до обменов, — Кайл отступил на шаг. — Мы планировали отдохнуть, но, кажется, сил еще много. Луиза, ты как?

— Готова идти дальше, — сказала я, понимая намек.

— Вот и славно. — Кайл повернулся к магу. — Рады были познакомиться, магистр. Удачи на этажах.

— Постойте, — Вэлиан шагнул следом. — А что за артефакты вы с босса получили? Мы тоже планируем его брать, хотелось бы знать, чего ждать.

Мне тоже передалась настороженность Кайла. А с чего спрашивать такое у нас? Это они же та гильдия, которая регулярно зачищает здешних боссов и получает с них трофеи.

— Обычный набор, — Кайл пожал плечами. — Кинжал, браслет, плащ. Ничего особенного.

— Кинжал забрала гильдия, — не удержался Бренн. — Ваша, между прочим.

Вэлиан усмехнулся.

— Таковы правила. Но если вы хотите вступить...

— Мы подумаем, — Кайл кивнул и двинулся к выходу. — Нам пора. Бренн, Луиза, Эрик — за мной.

Мы вышли из зала. Вэлиан смотрел нам вслед, но не остановил. На лестнице я обернулась — его группа уже заходила в пещеру с кристаллом.

Я перевела взгляд на мрачного Кайла. Что-то его реакция на предложение мага сильно разбила мои наивные представления и мечты о гильдии.

— Чего ты так резко? — спросил Бренн, когда мы отошли на безопасное расстояние. — Я ж ничего лишнего не сказал.

— Сказал, — Кайл остановился, посмотрел на него. — Про щит. Такие вещи не обсуждают с чужими, тем более с гильдией.

— Но он же просто спросил.

— Он маг. И не просто маг, а магистр Синих Холмов. У них ресурсов — вагон. Если узнают, что мы затаскиваем живых мобов в ямы и режем на запчасти...

— Что? — Бренн вытаращил глаза. — Это же не запрещено?

— Это не запрещено, потому что никто до этого не додумался, — вмешался Эрик. — А если додумаются, то либо запретят, либо начнут делать то же самое.

— В любом случае, про щит помалкиваем, — жестко закрыл тему Кайл. — И про любые другие наши... изобретения и… особенности.

— Понял, кэп, — Бренн вздохнул. — Мог бы сразу

— Теперь знаешь.

— План изменился, идем дальше? — спросила я, ступая по этим казавшимися уже бесконечными, ступеням.

— Да. Мы все с босса получили вдохновение и полны сил.

И мы ступили на пятьдесят первый этаж. Бренн снова впереди, мы с Кайлом по флангам, Эрик сзади. Рутина.

Первый монстр с ревом бросился на нашего танка.

Я тоскливо вздохнула. Эх, снова около недели не видать мне ни душа, ни мягкой кровати, ни разнообразия в еде, ни Корбина.

Глава 26. Синие Холмы

Пятьдесят восьмой этаж встретил нас привычной картиной — зал, заставленный колоннами, и тройка каменных горгулий, которые еще не заметили нашего появления. Мы замерли у входа, оценивая обстановку. Я чувствовала, как от усталости гудит все тело. За все восемь этажей я ни разу не получила уровень. То ли здесь мобы так мало опыта дают, то ли у меня уже слишком высокий уровень, что нормально теперь смогу получать опыт только с боссов.

Надо все-таки будет как-нибудь сесть и просчитать, может, все же выгоднее будет просто приходить только на боссов. Ладно, не выгоднее, но точно легче. Договорю с Корбиным, например, за передачу ему части экипировки, как уже делали, и тогда платить за телепортацию не придется.

— Бренн, заводи по левой, — тихо скомандовал Кайл. — Я и Луиза — по центру, Эрик, поддерживаешь с дальней.

Я мысленно закатила глаза, так как Кайл считал своим долгом озвучивать очевидные вещи. Хотя, зная вспыльчивость и забывчивость Бренна, командиру действительно стоило держать под контролем каждое движение.

К слову, все восемь этажей мы прошли без смертей. Правда очень медленно, Кайл как будто стал осторожнее, чем когда-либо. Будто он ждал, что вот-вот, в любой момент, может случиться что-то ужасное.

Я четко слушалась командира, так как возвращаться на несколько недель назад, которые мы провели на этих этажах, к пятидесятому этажу совсем не хотелось.

Эх, надеюсь, что хоть на этом этаже получу уровень. А то ж здесь боссы особенно мощные, наверняка сдохну и снова несколько недель тащиться с Кайлом, который вдруг совершенно необоснованно замедлился.

Вот и Бренн, недавно получивший уровень и полный сил, сразу побежал внутрь комнаты. Горгульи ожили одновременно. Не так резко, как в дополнительном вампирском квесте в Скайриме, но все равно довольно неожиданно. Их каменная кожа пошла трещинами, из глазниц плеснул багровый свет. Все мы, впервые ступившие на этот этаж (даже я) вздрогнули. Как-то мы больше ожидали сражения с местными каменными големами, которые ходили по этому этажу, а не со статуями в углах.

В итоге, бой оказался сложнее, чем мы о нем думали, но, к счастью, по привычной схеме.

Бренн орал и подшучивал над мобами. Не знаю почему это работало на тупых тварях, но они агрились. Особенно когда он со звоном бил по щиту мечом. Может, этот щит, что мы отобрали, как и плащ, который я дарила Корбину — имеет тоже какие-то бонусы? Например, на агр. Вот надо было Тощему все же и его проверить, но как-то не до этого было тогда. Да и неудобно, итак стража загрузили бесплатной работой по чем зря.

Я работала на автомате. Уклониться, ударить, уйти, снова ударить. Меч входил в камень, как в масло — двадцать седьмой уровень был уже близко, я чувствовала это каждой клеткой.

Горгулья добралась до моего плеча и оставила на нем огромные кровавые борозды. Ладно, я начинаю понимать Корбина с его нежеланием продолжать охотничью деятельность. Это больно, а еще я неделю не ела ничего кроме здешних фруктов!

— Бренн, горгульи! — крикнул Кайл, заметив, что одна из них переагрилась на меня и расцарапала мне плечо.

Держать меч стало тяжело и больно, кровь заливала рукав. Но если я не добью эту тварь… вдруг здесь нет опыта, получаемого с пати. Не хотелось бы оказаться без нового уровня и без рабочей руки.

Я взяла меч в левую и рубанула тварь уже ею. Что интересно, урон оказался меньше. Надо же, оказывается, и в игровых цифрах сила моих рук — разная. А судя по тому, как обильно течет кровь по правой руке и по тому, как я слабела, на мне еще и кровотечение.

Я часто и с силой рубила по горгулье, в поисках ее слабой зоны. Да и просто нанести ей побольше урона. Каждый удар отражался невыносимой болью во всем теле, но я продолжала с одной мыслью.

Мне. Срочно. Нужен. Новый. Уровень!

В глазнице горгульи появилась стрела, а над ее головой информация о критическом уроне. Крылья горгульи обмякли, и она упала на пол.

Рана на моем плече мгновенно зажила. Усталость исчезла. Ура! Новая точка сохранения!

А еще новая информация: если наносишь мобу урон, то даже если его убьет кто-то другой, тебе все равно прилетит опыт. Вообще я уже об этом думала, так как Бренн свой уровень повышал, хотя, работая танком, теперь практически никого не убивал.

В общем-то это тоже система из ММОРПГ игр.

Я оглянулась, чтобы убедиться, что все мобы уже мертвы. Пока я с раненой рукой отбивалась от горгульи, моя команда убила остальных каменных тварей.

— Ты как? — спросил Кайл, оглядывая мою окровавленную руку.

— Божественное вдохновение, — пояснила я, чтобы о моей ране не беспокоились.

Кайл с облегчением выдохнул. Если бы мое ранение было серьезным, нам было бы несдобровать. Вверх еще целый этаж и босс, а вниз с пятьдесят восьмого этажа и того больше спускаться. Я б давно сдохла от кровотечения.

— Идемте отдохнем, — сказал Кайл, внимательно осмотрев и уставшего Эрика. Тот не получал уровня с пятьдесят четвертого этажа, и, в отличие от меня, не получил его сейчас, так что был адски уставшим.

Я кивнула, готовая с командой потусить полдня на лестничном пролете, хоть и после получения уровня не чувствовала и грамма голода или усталости.

Мы вышли на лестницу, ведущую на пятьдесят девятый этаж. Здесь было темно, как и практически на всех предыдущих лестничных пролетах. Только редкие факелы разгоняли мрак. Я шла предпоследней, прислушиваясь к тишине. Все мое нутро говорило о том, что сейчас что-то случится, что-то произойдет. Наверное, это из-за Кайла, который так изменился после посещения пятидесятого этажа.

В темноте я различила силуэт….

— Кайл, — начала я, но он уже поднял руку, останавливая группу.

Впереди, в полумраке, стоял человек. Без опознавательных знаков, в обычной походной

— Кайл, — прошептала я, дергая его за рукав. — Это он. С пятидесятого этажа.

Кайл напрягся.

— Отходим, — сказал он жестко. — Быстро.

Мы рванули назад, к выходу на пятьдесят восьмой. Но проем, в который мы только что вошли, теперь перекрывала мерцающая стена. Синий, пульсирующий свет. Барьер.

А за ним, на полу, лежал Эрик.

Я не видела, как его убили. Не слышала ни звука. Он просто лежал там, раскинув руки, с застывшими глазами, смотревшими в потолок. Стрелы рассыпались рядом. Лук переломился под телом.

Наш молчаливый товарищ, который всегда шел позади в качестве стрелка. Он так молча и за нашими спинами погиб.

— Эрик! — заорал Бренн и рванул к барьеру.

— Стоять! — Кайл перехватил его, вцепился мертвой хваткой. — Не подходи, там магия!

— Да плевать!

— Бренн, мать твою, слушайся! — Кайл ударил его по лицу, приводя в чувство. — Луиза, со мной. Встаем спиной к спине. Бренн — щит держи.

Я никогда не видела командира… таким. И как-то совершенно на автомате послушалась.

Мы сгруппировались. Вэлиан и другой, оказавшийся за барьером, не спешили.

Я смотрела то в сторону подъема на пятьдесят девятый, где стоял Вэлиан, то в сторону спуска на пятьдесят восьмой, где стоял другой маг, видимо, убивший Эрика, а затем создавший барьер, чтобы мы не могли сбежать.

Я не видела лица второго, но видела лицо Вэлиана. Такое спокойное и… скучающее. Как будто ему предстояла очередная рутинная работа.

— Чего тебе надо? — Кайл сжал меч. Голос его звучал ровно, но я видела, как дрожит его рука.

Но Вэлиан не планировал отвечать на наши вопросы. Он поднял руку, и воздух вокруг нас сгустился. Бренн взревел, рванул вперед, занося щит, но Вэлиан сделал второй пасс, и Бренн замер на бегу. Просто замер, как статуя, с занесенным для удара щитом и открытым в крике ртом.

— Бренн! — крикнула я и рванула к нему.

Кайл перехватил меня, не позволяя двинуться в сторону мага.

— Не подходи, — выдохнул он. — Это не паралич.

— Но он же…

— Мертв, — жестко сказал Кайл.

Я посмотрела на друга, который так любил повторять за мной новые для этого мира слова. Бренн не дышал. Его глаза были широко открыты, но пусты, даже ресницы не дрожали. Из-под щита, из-под той руки, которой он сжимал его кожаные ремни, медленно текла кровь. Тонкая струйка, почти незаметная в полумраке.

— Нет, — прошептала я. — Нет-нет-нет…

— Луиза, — Кайл развернул меня к себе. — Слушай. Сейчас я попробую прорваться к барьеру. Когда я закричу — беги в другую сторону. На подъеме на пятьдесят девятый этаж нет барьера.

Он планирует рвануть ко второму магу, который держит барьер и надеется тем самым отвлечь Вэлиана на себя, чтобы я могла успеть прорваться на этаж выше.

— Я не брошу тебя, — прошептала я, вспомнив, что вообще-то я бессмертная, а ребята — нет.

— Ты бросишь. Потому что если выживешь — отомстишь. — Он сжал мое плечо так, что хрустнули кости. — Обещай.

— Какая милая беседа, — сказал Вэлиан, и я заметила, как он снова совершает руками какие-то пассы.

— Кайл! — крикнула я, поняв, кто цель его магии.

Командир дернулся, и из его груди, прямо под ключицей, вырвался фонтанчик крови. Тонкий, как нить, но бьющий под таким давлением, что я отшатнулась.

Он упал на колено. Меч выпал из руки, зазвенел по камню. Я подхватила его, удержала, не дала упасть. Он смотрел на меня, и в глазах его плескалась боль, но не только боль — что-то еще.

— Бе…ги… — прохрипел он, и кровь хлынула изо рта, заливая подбородок, шею, мои руки.

— Заткнись, — зашипела я, пытаясь зажать рану. Но кровь текла сквозь пальцы, горячая, липкая, бесконечная.

Его не спасти. Я отпустила Кайла на пол и направилась к Вэлиану.

— Ну, — сказала я, зло ухмыляясь в его глаза, — Моя же очередь, верно?

Вэлиан начал крутить новый пасс, я рванула к нему с мечом, но уперлась в барьер. Кончик моего меча высек на барьере искры, но не прорвал его.

— Вэл, ты обещал мне девку, — зазвучал незнакомый голос сзади.

Я обернулась и посмотрела на мага в капюшоне, который впервые подал голос. Он держал ладони с растопыренными пальцами, как будто он инопланетянин, решивший меня поприветствовать. По крайней мере, в начальной школе мы с друзьями именно такими жестами баловались, играя в инопланетян.

Одна его рука была направлена в мою сторону, но другая в сторону барьера, который был у тела Эрика, перекрывая выход на пятьдесят восьмой этаж. Похоже, именно он создатель барьеров.

— Лучше сделать работу чисто, — сказал Вэлиан, продолжая двигать пальцами в замысловатых движениях.

Я внимательно следила за ним, пытаясь все запомнить. Я понимала, что сейчас умру, но это же в моем случае, ненадолго.

— Вэл, я давно не развлекался. Что нам одна девка-то сделает? — продолжил говорить тот, что в капюшоне.

Э-э-э нет-нет-нет, ребята, давайте-ка лучше меня просто убьете.

Вэлиан завершил пассы и опустил руки. Я почувствовала сильную боль в груди. Падая на пол, я улыбалась. Спасибо, мужик. Взамен я тоже убью тебя быстро.

— Не нравится мне она, — услышала я последнее от мага из гильдии Синего Холма.

И вот я уже стою над трупом горгульи.

— Ты мне тоже, — буркнула я, пнув тело каменной и чуть не отбив о нее пальцы.

— Ты как? — спросил Кайл, оглядывая мою окровавленную руку.

Я не ответила, а сразу предвосхитила его следующий комментарий.

— Мы возвращаемся на пятьдесят седьмой, — сказала я жестко.

— Что? Луиза, заче-е-ем, — заныл Бренн, — я же говорил, я ненавижу делать что-то заново, а там уже половина этажа респнулось, нам их зачищать пока туда пойдем, потом завтра зачищать, когда пойдем обратно сюда…

— Я устал, — подал голос и Эрик.

Но я вцепилась в руку Кайла и сказала, смотря прямо в его глаза.

— Это смертельно опасно. Мы там умрем.

Командир же все это время явно чувствовал угрозу. Он же почему-то постоянно был на стороже. Он же должен меня понять.

И это сработало! Кайл заткнул нытье Бренна и приказал возвращаться на лестничный

Только в этот раз Эрик умер прямо у меня на глазах. Когда мы развернулись и собрались идти на пятьдесят седьмой этаж, Эрик, до этого всегда бредущий позади, теперь оказался впереди. И именно на наших глазах мы увидели, как подкосились его ноги, и как из его шеи потекла кровь.

Они опять первым убили лучника, который единственный мог убить мага до того, как они установят барьер или совершат свои странные пассы руками.

Как я могла не обратить внимание, что у Вэлиана слишком хороший слух? Он же тогда прокомментировал слова Кайла… он, соответственно, мог вполне услышать и наш разговор, который мы вели прямо у лестницы, на которой нас ждали убийцы.

В этот раз я, видимо, оказалась не такой уж пугающей для Вэлиана, и меня убили уже со спущенными штанами, когда я почти перегрызла горло магу в капюшоне. Теперь я знала в лицо обоих магов, но меня это не радовало.

Когда я снова воскресла перед мертвой горгульей, меня вырвало.

Глава 27. Пятьдесят седьмой этаж

Я стояла над трупом горгульи, и меня выворачивало наизнанку. Желчь обжигала горло, смешивалась со слюной и капала на каменный пол, но я даже не чувствовала вкуса. В голове пульсировала одна мысль — я догадываюсь, где он прячется.

Маг в капюшоне. Тот, что держал барьер. Похоже, на подступах к лестнице наверх есть какая-то ниша, из которой он и выходит в нужный момент. Видимо, именно из-за этого тайного лаза засаду и устроили именно здесь. Стоит нам ступить на лестницу вверх, и мы окружены и снизу, и сверху.

Я постаралась вспомнить каждую деталь лестничного пролета выше. За этим поворотом, ведущим к лестнице, вроде, слева есть груда обломков. Достаточно высокая груда, чтобы за ней мог спрятаться человек.

Я прошлась вперед, и убедилась. Я ступила за груду, и увидела краешек плаща. Боль. И снова я рядом с мертвой горгульей. Только следов рвоты нет. Значит, я опять умерла. Какая же мощная там стоит ловушка.

— Там, на пятьдесят восьмом, засада. Два мага из Синих Холмов. Они убьют нас всех, если мы пойдем как обычно, — сказала я Кайлу прямо на ухо, чтобы меня услышал только он.

— Откуда ты…

— Просто поверь. — Я смотрела ему в глаза. — Пожалуйста.

Он молчал. Секунду. Две. Потом кивнул.

Кайл приказал, и мы пошли. Быстро, почти бегом, быстро избавляясь от встречных респящихся монстров. Я вела, как собака, взявшая след. Мы так быстро преодолевали пятьдесят седьмой этаж! Но нас все равно нагнали.

Я открыла глаза у трупа горгульи. Как же сильны эти маги. И очевидно, что мы не должны выйти с этих этажей живыми. Вниз идти — слишком далеко и слишком много собираем монстров. Если совсем не убивать монстров, то за нами бежит такая толпа существ, которая, стоит нам остановиться, просто нас затопчет. А если по дороге убивать монстров, то Синие Холмы нас нагонят и убьют.

А если мы поднимемся вверх, то попадем в ловушку, и тоже погибнем.

— Ждите здесь. — Я выдохнула. — Если я не вернусь через десять минут — уходите на пятьдесят седьмой и не поднимайтесь, пока я не приду.

— Луиза… — начал Кайл

— Ждите, — сказала, и рванула за поворот, а затем на лестницу.

За мной никто не бежал. Видимо, мой взгляд был так красноречив, что Кайл послушался.

Вход в пролет на пятьдесят восьмой этаж встретил меня тишиной. Факелы горели ровно, без дрожи. Я убрала меч в ножны, которые когда-то мне подарил Бренн, посмеявшись над моими тряпками для меча.

Я скользнула вдоль стены, прижимаясь к камню, стараясь ступать бесшумно. Я надеялась, что с другой стороны обломков будет проход без ловушек. Но там прохода никакого не было. Я полезла наверх, надеясь в таком случае просто перелезть эту груду. Камни осыпались под ногами, громко зашумев, и маг вышел из своего укрытия. А, значит, и преодолел ту ловушку! Можно нападать!

Я выхватила меч. К счастью, маг не ожидал удара сверху. Я спрыгнула с груды камней и обломков, и лезвие вошло ему в горло с мокрым, чавкающим звуком. Он дернулся, попытался поднять руки, но я уже навалилась всем весом, вдавливая клинок глубже. Наблюдая, как рвется ткань капюшона, а под ним и плоть этого человека. Кровь брызнула теплая, густая, залила мои пальцы, запястья, рукава. Она пахла железом и чем-то еще… сладковатым.

— Я должна была это сделать, — прошептала я, глядя, как его руки бессильно царапают камень.

Он убил Эрика. Он убил моих друзей.

И я обещала Кайлу.

Маг захрипел. Кровь пузырилась на губах, текла по подбородку, заливала шею, грудь. Пальцы перестали скрести пол. Тело обмякло, и я вдруг осознала... что это не монстр, не тварь из подземелья, а человек. Живой человек, который дышал, думал, чувствовал — и вот его нет.

Я отпустила рукоять. Меч остался торчать из горла, рукоять смотрела в потолок. Руки дрожали. Я смотрела на них, покрытые кровью, и не могла пошевелиться.

Он был молодой. Моложе меня, наверное. Что он делал в этой гильдии? Почему пошел убивать?

Я убила человека.

В груди разрастался холод. Не страх, не ужас — пустота. Я смотрела на труп, и внутри ничего не было. Только тишина.

А потом что-то ударило меня в спину. Боль вспыхнула между лопаток, пронзила грудь, вырвала крик, который так и не успел сорваться с губ. Я упала лицом вниз, прямо в лужу крови, которая все еще растекалась от тела мага. Краем глаза увидела фигуру в синем плаще, стоящую у входа в зал. Вэлиан. Он смотрел на меня сверху вниз, и лицо его было спокойным, как у человека, который только что прихлопнул муху.

— Жаль, — сказал он. — Мне нравился этот мальчик.

Тьма.

Я открыла глаза над трупом горгульи.

В груди все еще была пустота. Руки дрожали. Перед глазами стояло лицо того парня — его распахнутые глаза, его хрип, его кровь на моих пальцах.

— Ты как? — спросил Кайл.

Я не ответила. Вскочила и побежала.

Поворот. Лестница. Вэлиан. Он стоял у входа на пятьдесят восьмой. Его надо убить первым, он сильнее мага в капюшон, но, похоже, не умеет создавать барьеры.

Я ударила. Меч вошел в плечо, а не в горло — Вэлиан дернулся в последний момент, успел уклониться.

— Фак, — выдохнула я, прежде чем тьма накрыла снова.

Труп горгульи. Кайл.

— Луиза, стой!

Я не слушала. Бежала. Поворот. Лестница. Но что-то в этот раз пошло иначе, так как перед Вэлианом оказался барьер. Я врезалась в него, отлетела, вскочила. Обернулась и увидела мага в капюшоне. Он был запыхавшийся, капюшон слетел от бега за мной, но руки уже были вытянуты и защищали… похоже, его наставника.

Я ударила мечом по барьеру. Меч скользнул по магии, высек искры. Он смеялся. Мальчишка с острым подбородком смеялся, глядя, как я бьюсь о его защиту.

— Глупая, — сказал он. — Ты даже не маг.

А Вэлиан в этот момент плел пасс. Вопрос о том, чтобы снова оставить меня «на закуску» не стоял, так как за спиной юного мага появились мои друзья. Я не успела увидеть, что они сделали, как Вэлиан меня убил, видимо, завершив свое заклинание.

Труп горгульи. Кайл.

Я села на пол, обхватила голову руками. В висках стучало. Перед глазами плыли круги.

— Ты как? — спросил Кайл, подойдя ко мне и осматривая мою руку.

— Там маг, — сказала я глухо. — Два мага. Они убивают нас каждый раз, как мы поднимаемся.

— Каждый раз? — Кайл присел рядом. — Луиза, о чем ты?

Я подняла на него глаза. Он не поймет. Никто не поймет.

— Мы не пойдем на пятьдесят восьмой, — сказала я. — Мы спускаемся на пятьдесят седьмой и уходим в город.

— Но босс…

— К черту босса!

Он смотрел на меня долго. Потом кивнул.

И мы снова пошли вниз. Быстро, почти бегом, не убивая монстров, просто уворачиваясь. Я вела, выбирая самые безопасные пути. Эрик шел сзади, прикрывая. Бренн молчал, только сопел в спину.

Лестница на пятьдесят седьмой. Еще одна. Пятьдесят шестой.

Монстры грохотали за спиной, но этажи не могут проходиться бегом. Они проходятся днями, а то и неделями. А мы бежим. Нас хватило так надолго, наверное, только за счет выносливости и высоких уровней, которые явно делали нас сильнее.

Но, если я получила уровень недавно, то Эрик — давно. Он замедлился первым, и был мгновенно убит толпой монстров.

Я остановилась и позволила мобам уничтожить и меня.

Горгулья. Кайл.

— Фак! Фак! Фак!

— Ты как? — подошел Кайл с уже надоевшим мне вопросом.

Как? Как? Отвратительно!

Как я и думала, бежать, не убивая монстров — это тоже смертный приговор. Когда я играла в Lineage 2 много лет назад, были даже такие добытчики, которые зарабатывали «паровозиками». Два класса, что могли притворяться мертвыми. Они собирали с этажей или локации кучу агрессивных монстров, бежали к игрокам, притворялись мертвыми, и те монстры такой-то толпой мгновенно убивали игроков, а те от смерти теряли свой шмот. Оставалось только подождать, пока монстры разойдутся, и можно вставать, завершая свой навык притворства и собирая трофеи с игроков.

Что же делать? Я не смогу снова убить, я это поняла, когда замахнулась мечом на Вэлиана. На самом деле, он не столько увернулся, сколько я побоялась бить на поражение.

Да и даже если я снова убью одного, то меня тогда убьет второй. У нас никакой защиты против магии. У нас из дальних атак — только Эрик со своим луком. Наверное, именно поэтому его всегда стараются убить первым.

Допустим, я смогу как-то убить обоих. Каким-то чудом, с какой-нить сотой попытки. И что тогда? Мы же будем обвинены в убийстве местных властей, которыми, по сути, и являлась гильдия Синих Холмов. Снова повешенье? Меня и моих друзей. Хотя после битвы с магами, сомневаюсь, что все мои друзья уцелеют. Особенно Эрик, который является первостепенной целью магов. И который сильно уставший и ослабевший.

— Фак! — снова выругалась я и пнула горгулью.

Я не видела исхода, при котором мы все остаемся в живых.

Видимо, мои выкрики были слишком странные, а шума монстров и сражения уже не было. Отчего маги решили снова спуститься к нам с лестницы.

Эрик упал первым. Просто осел на пол, и из его шеи хлынула кровь. Я обернулась — Вэлиан стоял с поднятой рукой. Рядом с ним, чуть позади, маячил тот, в капюшоне.

— Бегите! — заорала я в какой-то нелепой и отчаянной попытке.

Но Бренн рванул к Эрику. Кайл — за ним. Я метнулась к магам, заслоняя их собой, размахивая мечом. Барьер. Снова этот проклятый барьер.

Вэлиан щелкнул пальцами, и Бренн замер с занесенным щитом — я знала этот взгляд, пустой, мертвый.

— Нет! — закричала я, но было поздно.

Меня снова попытались «оставить на сладкое», но Кайл, буквально на последнем вдохе, их отвлек, и я рванула к груде обломков, прямо в мгновенно убивающую ловушку.

Тьма.

Труп горгульи. Кайл.

— Ты как?

Я должна найти ту золотую середину быстрого бега и убийства монстров, при которой мы можем сбежать вниз и все вместе спастись.

Я побежала вниз без объяснений. Ребята рванули за мной. Бренн что-то мне орал и возмущался, но поспевал за мной. В какой-то момент я перестала слышать его голос, только топот монстров.

Я обернулась и поняла, что уже бегу одна. Остановилась.

Горгулья. Кайл.

— Ты как?

Я молчала. Вставала. Шла. Снова вниз, снова попытка уйти, снова маги настигали нас. Снова смерть. И снова. И снова.

Я перестала считать. Перестала чувствовать. Просто поднималась с колен, вела их вниз, смотрела, как они умирают, и умирала сама.

В какой-то раз я попыталась бежать одна, малодушно подумав, что их уже не спасти, так хоть сама останусь в живых. Я так устала. Мне так больно. И плохо. Оставила уставших и давно не получавших уровни или нормального отдыха друзей… и рванула изо всех сил. В какой-то момент мне казалось, что сердце так колотится, что сейчас остановится. В ушах шумело, а в глазах потемнело. Я добежала аж до пятьдесят пятого этажа, где упала, задыхаясь от бега, который длился… не знаю сколько, но много-много часов. Толпа монстров действительно меня просто затоптала, так как я упала, считай, им под ноги.

В другой раз мы попытались спрятаться. Мы убили всех самых быстрых монстров по дороге, и я знала, что здесь нас догонят маги. Мы затаились в темном углу на пятьдесят шестом, не дышали, не шевелились. Маги нашли.

Всегда находили.

Я

В последний раз они поймали меня отдельно от остальных.

Я бежала, задыхаясь, спотыкаясь, когда воздух сгустился и швырнул меня на пол. Я перекатилась, вскочила, но Вэлиан уже был рядом. По его ногам струилась магия, видимо, он так, или ускорял себя, или избавлял от лишней усталости. Он смотрел сверху вниз, и лицо его выражало скуку.

— Надоела, — сказал он. — Развлекайся.

И ушел догонять моих друзей, которых я в этот раз старалась держать перед глазами, специально отставая.

А тот, в капюшоне, шагнул ко мне. Улыбнулся. Его пальцы, которые несколько раз убивали меня магией, теперь рвали одежду. Я дралась. Кусалась, царапалась, била. Но он был сильнее. Его колени вдавили мои руки в камень. Его дыхание обжигало шею. Его вес расплющивал меня, не давая дышать.

— Тише, тише, — шептал он, и его голос был почти ласковым. — Не дергайся.

Я не помню, когда это кончилось. Помню только боль. И его лицо надо мной, потное, с каплями пота на лбу. И его шепот: «Какая ты… живучая».

А потом он убил меня. Просто, буднично, как добивают раненого зверя.

Я открыла глаза над трупом горгульи.

— Ты как? — Кайл подошел осмотреть мою руку.

Я не ответила. Села. Обхватила колени руками. Уткнулась лицом в колени.

И заплакала.

Глава 28. Это просто бизнес

— Луиза? — Кайл коснулся моей спины, но я дернулась и в страхе откатилась от него.

Командир больше не трогал меня, просто сел на корточки напротив и сказал:

— Осталось совсем чуть-чуть, и мы вернемся в город. И хорошенько отдохнем. Мы все устали.

Он говорил ласковыми терпеливыми нотками, как с ребенком.

Я подняла заплаканные глаза и заметила, что он внимательно осматривает мою руку, видимо, проверяя, не из-за раны ли я плачу.

— Все в порядке, — сказала я и расправила дырку в рукаве, чтобы показать гладкую и не раненую руку.

— Забавное у тебя «в порядке», — ехидно сказал подошедший Бренн.

Эрик же просто растерянно на меня смотрел. Ну да, кажется, они впервые видят мои слезы.

Я прикусила губу, пытаясь заглушить рыдания. Вряд ли охотнице пристало так себя вести в подземелье.

— Не раскисай, — сказал Бренн и, наклонившись, сильно хлопнул меня по плечу.

Я от неожиданности повалилась на задницу… и разревелась сильнее.

— Ты силу соизмеряй, идиот! — услышала я голос Эрика.

— Да я че… я ниче… Она ж крепкая девка… — оправдывался Бренн.

— Луиза, что случилось? — спросил Кайл.

— Я… не справляюсь, — призналась я.

— Это ты-то? Да мы бы сдохли еще на четвертом этаже, если бы не ты. Так что уж кто здесь не справляется, так любой из нас, огромных бугаев, опытных охотников… но никак не девчонка-новичок, знающая эти этажи лучше нашего.

— Это не знания, просто я… предчувствую беду.

— Да мы поняли уже давно.

— И ты справляешься, — сказал Эрик.

— Вы не понимаете! Мне не хватает сил. Навыков…

— А мы по-твоему тут на что? Ты что, считаешь, что сама со всем должна справляться? — спросил Кайл.

— Решила всю славу себе забрать, мелкая?! — возмутился Бренн.

— Друзья… команда на то и существует, чтобы работать вместе и выручать друг друга, — сказал Эрик совершенно незнакомым… каким-то обиженным тоном.

— Вот-вот.

— Вы все погибнете! Прямо сегодня! — заорала я.

— Что ж, так тому и быть, значит. Или ты думала, мы сюда пришли, не осознавая рисков? — спросил Кайл, продолжая сидеть на корточках напротив меня.

— Прямо сегодня, — повторила я уже тише, — прямо сейчас, — добавила, увидев вышедшие из-за поворота фигуры магов.

Я осталась сидеть, безучастно наблюдая, как убивают моих друзей и товарищей. Кайл лежал рядом, он еще не умер, но еле дышал.

— Беги, — прошептал он, булькнув кровью.

Обещание в этот раз он брать с меня не стал. Я поднялась и действительно побежала. К монстрам, которые не так страшны, как люди.

Горгулья. Кайл. И вопрос:

— Ты как?

— Почему Синие Холмы хотят нас убить? — шепотом спросила я Кайла.

— Что? — спросил он.

Но я по его глазам видела — он меня услышал.

— Ты же с самого разговора с Вэлианом подозревал, что что-то не так, поэтому мы так медленно и продвигались. Как ты догадался, что он опасен?

— Тот маг не при чем. Просто мой брат погиб где-то между пятидесятым и шестидесятым этажом.

— Почему точный этаж не известен?

— Так очистительная система…

Точно, все отходы жизнедеятельности и кровь постепенно исчезали из этого подземелья. Похоже, исчезали и трупы. Так что убийство в подземелье — это идеально. Кто докажет, что убили не монстры? Нет тела — нет дела. Да и даже если есть тело, то как бы все равно подозрения на монстров.

— Вот ты всех этих монстров убивал на прошлых этажах, скажи… хоть кто-то из них мог убить всю группу твоего брата?

— Как ты догадалась…

— … иначе было бы тело или как минимум у тебя больше информации о его смерти. Так что?

— Нет, — наконец-то ответил на мой вопрос Кайл. — Он был сильнее меня. Каждый в его группе был сильнее, так их еще и больше было.

Значит, он уже осознал, что его брат был убит вовсе не монстрами.

— Как думаешь, а зачем Синим Холмам его убивать? — спросила я, а затем спросила громче, заметив тень за поворотом, — Эй, Вэл и твой ученик-извращенец, это к вам вопрос. Зачем вам убивать здесь охотников?

Из-за поворота вышел маг в капюшоне, растопырил руки, поставив барьер на выход из этой комнаты. Вскоре появился и Вэл. Я не ожидала от них ответа, все же это только в фильмах злодеи рассказывают о своих планах жертве.

Но я забыла, что, судя по историям из тру крайма, так нередко делают и маньяки.

— Вы просто слишком далеко зашли, ребята. Ничего личного, это просто бизнес, — сказал нам Вэлиан перед тем, как

«Ничего личного, это просто бизнес». Ха! Эту игру любитель Голливуда, что ли, создавал?

Глава 29. Одиночество в команде

— Ты как?

— Я знаю, как погиб твой брат, — шепнула я, но прежде чем Кайл что-то еще сказал, громко и бодро проговорила: — Я отлично! Только что получила божественное вдохновение, и готова еще разок пройтись по этому этажу.

Глазами и руками я пыталась показать, что нам нельзя идти вперед, а нужно идти назад.

— Что ты… — начал Бренн, но Кайл его заткнул, просто накрыв его рот ладонью.

Я же показала, похоже, межмировой знак тишины, приложив палец к губам.

— Давайте хотя бы еще раз этот этаж зачистим, а потом вернемся сюда и отдохнем, — предложила я, сложив руки в молитвенном жесте.

Маги еще не появились, видимо, не заметив пока в нашем поведении ничего подозрительного. Все же мы «собирались вернуться сюда» в их ловушку.

Невольно мои глаза наполнились слезами. Каждый член команды посмотрел на меня и послушались.

— Да я и сам совсем не хочу спать! — сказал Бренн бодро и с натянутой улыбкой.

Он обычно самый тугодумный, но здесь и сейчас первый понял, что нужно не просто согласиться, но и отыграть свою роль.

Мы пошли назад. Не бегом, не крадучись — обычным шагом, как будто ни в чем не бывало. Я даже заставила себя улыбнуться, когда Бренн обернулся и бросил взгляд через мое плечо туда, где за нами никто не следил.

— Ну и чего так медленно? — спросил он громко, с наигранной обидой в голосе.

— На зачистку, — приказал Кайл, бросая на меня обеспокоенные взгляды.

В отличие от Бренна, из командира вышел плохой актер, и тональность его приказа сильно отличалась от привычной. Но, надеюсь, маги не знают, как Кайл ведет себя обычно.

Я шла последней, стараясь не оглядываться. Каждый шорох за спиной заставлял мышцы спины напрягаться, но я не оборачивалась. Нельзя. Если они следят — мы просто группа, которая решила еще немного размяться перед сном. Ничего подозрительного.

В начале этажа уже появилось несколько монстров, которых мы быстро убили.

— Не для того я столько шел обратно, чтобы убить всего три твари. Идем вниз, — снова хорошо отыграл свою роль Бренн.

На лестнице между пятьдесят седьмым и пятьдесят восьмым я пропустила всех вперед. Кайл вопросительно посмотрел на меня, но я отрицательно покачала головой. Не здесь. Не сейчас.

Только когда мы спустились на пятьдесят шестой и скрылись за поворотом, где стена образовывала глубокую нишу, я позволила себе выдохнуть.

— Они нас ждут… ждали… наверху, — сказала я тихо. — Два мага. Один из них — магистр Синих Холмов. Тот, с кем мы говорили на пятидесятом.

Кайл кивнул, будто подтверждая свои собственные подозрения.

— Я знал, — сказал он, и голос его прозвучал глухо. — С того самого момента, как он подошел к нам. Магистры редко спускаются в подземелья без серьезной причины. А интересовался он вовсе не нашими трофеями.

— Он интересовался, есть ли шанс, что мы способны перехватить верхние этажи, — закончил за него Эрик. — У них нет проходной десятки на нескольких верхних этажах. На девяностом и сотом — точно, по остальным я точно не скажу.

А, значит, если мы, например, пройдем десять раз до девяностого, то получать крутые проценты с дропа сможем уже мы. А чем выше, тем богаче улов…

— Тогда почему перед этими этажами нас и не убивать? — спросил Бренн, положив щит рядом, он тяжело дышал, все-таки сложно тащить тяжелое вооружение и притворяться при этом бодрым. — Единицы доходят до высочайших этажей, с чего с нами возиться, если высок шанс, что мы не дойдем?

А может, потому единицы и не доходят, что их «останавливают». Как там сказал Вэл: «Ничего личного, это просто бизнес». Получается, гильдия боится, что мы слишком высоко поднимемся и можем захватить какой-то из кристаллов верхних этажей, прекратив их монополию в этом подземелье.

— Чтобы не дать нам возможность получить высокую точку телепорта, — ответил на вопрос Бренна Кайл. — Подняться на восьмидесятый этаж проще с семидесятого, а не с пятидесятого. Так нам точно перекроют шанс добраться до высших этажей, даже если кто-то из нас выживет.

— Чтобы убить нас пока мы слабы, — высказала и я свою точку зрения. — Чем мы выше поднимаемся, тем выше наш уровень, сильнее наш урон и лучше вооружение.

Возможно, я слишком в игровых терминах это сказала, но, кажется, ребята меня поняли, так как Кайл кивнул, а Эрик прикрыл глаза, пытаясь переварить происходящее. Бренн же, обычно громкий, сейчас казался непривычно маленьким… такой сгорбившийся и без щита.

— Моего брата убили не монстры, — сказал Кайл. Не спросил, утвердил.

Если его убили на этих этажах, и его группа была такой крутой, как он говорил, то почти наверняка.

— Там рядом с лестницей на пятьдесят восьмой есть место, где можно спрятаться и поджидать жертву. Не видела ранее ничего такого же подходящего в безопасной зоне, возможно, нет и дальше на этажах. И то было единственным подходящим местом для засады. Безопасное, без монстров. И при этом можно дождаться, пока охотники вступят на лестницу, и перекрыть им пути подъема и спуска.

— Откуда ты знаешь, если мы так и не дошли до лестницы к пятьдесят восьмому? — спросил Бренн скептично, но мы все проигнорировали его вопрос.

Не время мне сейчас объяснять свои особенности. Хотя на самом деле, я уже пыталась, но ребята приняли все за шутку, и я махнула рукой. Все же действительно мои способности ничем не доказать… кроме смерти. И, может, еще странным, со сбоями, «предсказательным» даром.

— Есть еще информация? — спросил Кайл.

— Один — ученик, умеет ставить барьеры и, наверное, еще ловушки. Барьеры ставит почти мгновенно.

— Значит, особый дар, — сказал Эрик.

Я кивнула, не столько соглашаясь, так как в магии не разбираюсь, сколько принимая к сведению новую информацию.

— А Вэлиан же умеет убивать издалека. Причем разными способами. То какой-то парализацией, то кровотечением. А еще может ускорять свое движение или меньше уставать от бега, не знаю. Но он всегда нас догонял… — на последней фразе я сбилась, поймав картинки-воспоминания, и сглотнув горькую слюну, сказала: — …и только сейчас нам удалось уйти без погони.

Видимо, они ждут

— Так про то, что ты воскресаешь после смерти, было не шутка, — сказал Эрик.

Я вздрогнула, не ожидая этих слов.

Бренн хохотнул, видимо, вспомнив мою «шутку», и как они обсуждали планы на зомбика-Луизу. А Кайл смотрел на Эрика не менее удивленно, чем я.

— И сколько раз ты умирала от рук этих магов? — спросил он, правильно поняв и особенности моего воскрешения.

— Столько же, сколько и вы. Очень-очень, много раз.

— Как они это делают?

— Первым убивают тебя.

Эрик кивнул, признав логичным, что маги в первую очередь убирают с дороги лучника.

— Если мы поднимемся на лестницу, ведущую на пятьдесят восьмой, то ученик ставит барьер на возврат назад, а Вэлиан перекрывает подъем наверх. Если приблизиться к Вэлиану, то тогда ученик поставит барьер и перед ним.

— Видимо, ему тяжело держать сразу несколько, раз он оставляет второй барьер только на крайний случай, — сказал Кайл, наконец-то справившись с растерянностью от наших с Эриком слов.

— А ты уверена, что это два барьера, а не один? Может, он быстро переносит его.

Я задумалась. Прям абсолютной уверенности не было, но…

— Он, когда ставит барьер, делает рукой вот так. — Я показала жест, когда мизинец соединен с безымянным, а указательный — со средним. И между ними пространство. — А, когда ставит второй барьер, то поднимает обе руки в таком жесте, и каждая направлена в сторону, где находится барьер.

— Значит, максимум два барьера, — заключил Кайл… по количеству рук, я предполагаю.

— Опиши последнее убийство, — сказал Эрик.

— Кайл рассказал про своего брата, маги поняли, что что-то не так, и вышли… — начала я и поняла, что, наверное, лучше не это убийство им рассказывать, а то, где мы уже сбегали. — Когда мы разделились, и вы побежали дальше, то Вэл меня обездвижил и направился за вами, а ученик остался… со мной.

Я почувствовала, как желчь поднялась к горлу и замолчала, ожидая, пока приступ тошноты пройдет.

— Фух! Ну и не вовремя у вас шуточки, — сказал Бренн, — я аж чуть не поверил в воскрешение твое, зомбик ты наш…

— Я говорю правду!

— Но-но-но, уж я-то знаю, что мы никогда бы не сбежали, оставив тебя позади. Так что не выдумывай.

— Мы действительно так поступили? — шокированно спросил Эрик, который как раз в мои слова верил.

— Это не подлость! Я просто сама пыталась справиться…

— …а зачем ты сама пыталась справиться? — жестко прервал меня Кайл.

— Потому что я не могу умереть.

— Речь не об этом, Луиза, — еще более сурово сказал командир, — Ты находишься в команде и, соответственно, должна действовать по правилам группы. В которые входит необходимость доверять и полагаться на свою команду. Я замечал, что ты ведешь себя слишком рискованно, подставляя тем самым и себя, и членов группы, но не думал, что ты даже не видишь в этом проблемы! — Кайл почти кричал на меня.

— Я пыталась одна, потому что думала, если я сама их убью, то вы будете в безопасности… — я запнулась, вспомнив лицо молодого мага. — Я однажды убила одного. Того, который ставил барьеры. И надеялась, что могу придумать, как убить обоих. Или сбежать от них. Как видишь… получилось! — сказала я, обводя рукой пустую лестницу, на которой мы стояли.

Хотя, конечно, еще ничего не получилось. Даже если нас не догоняют, не факт, что никто не поджидает нас внизу. И сможем ли мы при таком раскладе вообще покорить это подземелье? И даже, если откажемся от дальнейших походов сюда, точно ли гильдия Синих Холмов оставит нас в покое? Мы же, по их мнению, слишком высоко пробрались.

— Да, я привыкла делать все сама, — сказала я, и голос мой сорвался. — Потому что не на кого было положиться. Никогда. Отец уходил, когда мне было страшно. Бабушка умерла, и я осталась одна в пустой квартире, и никто не пришел. В школе надо мной смеялись, и никто не заступился. Я думала, что если я не справлюсь сама — никто не справится. Но здесь… — я подняла глаза на Кайла, на Бренна, на Эрика. — Здесь я пыталась справиться одна, и у меня ничего не вышло. Я просто умирала снова и снова, и смотрела, как умираете вы. И ничего не могла с этим сделать.

— И попросила о помощи, — сказал Кайл уже спокойным тоном.

— Да! — крикнула, чувствуя, как слезы наворачиваются на глазах.

— А нужно было так сделать сразу, — жестко сказал командир, снова не сдержав металла в голосе.

— Ты идиотка, — переиначил Бренн вывод команды, но не зло, а как-то по-доброму, по-своему.

— Бренн, — осадил его Эрик.

— А что? Она идиотка. Думала, что одна пойдет против магов, пока мы тут сидим? — Бренн встал, поднял щит, и его голос снова стал громким, как всегда. — Командир прав — мы команда. Я не знаю, как там у тебя было в твоей… жизни, но здесь мы сами разберемся, кому за кого умирать. Поняла?

Я смотрела на него и не могла сказать ни слова. Горло сжималось, а глаза и щеки щипало от слез.

— Луиза, — Эрик подошел и коснулся моего плеча. Его голос был тихим, но твердым. — Ты спасла нас больше раз, чем мы можем сосчитать. Не от магов, так от монстров. Ты вела нас через этажи, которые мы никогда бы не прошли сами. Но сейчас… сейчас не твоя очередь все решать. Сейчас наша очередь.

— И что мы будем делать? — спросила я, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

Кайл усмехнулся. Я впервые видела его улыбку за все эти дни.

— Для начала — перестанем бегать от них, — сказал он. — Если они хотят нас убить, пусть

— У нас нет защиты от магии, — возразила я.

— У нас есть кое-что получше, — Кайл посмотрел на меня, и в его глазах горел холодный, расчетливый огонь. — У нас есть знание. Ты знаешь, как они нападают. Ты знаешь, кто из них что делает. Ты знаешь, где они прячутся и в какой последовательности действуют. Это оружие. И теперь это оружие — наше.

— Мы не сможем их убить, — покачала головой я. — Даже если мы всех убьем, гильдия пришлет новых.

— А мы и не будем их убивать, — сказал Эрик.

Я уставилась на него. Бренн хлопнул себя по лбу.

— Точно! — воскликнул он. — Мы же не обязаны их убивать. Нам просто нужно уйти. Вниз, в город.

— Думаете, у кристалла нас никто не будет ждать?

— А зачем нам кристалл, если есть Корбин, — сказал Кайл, усмехнувшись, и у Эрика тоже появилась улыбка.

Короче, я одна ничего не понимаю, да?

Глава 30. Интересно

Мы спустились на пятьдесят четвертый этаж, на котором респится особый моб, способный телепортироваться. Мы вошли в нужную комнату, где и появляется этот монстр-маг, доставивший в свое время немало проблем. К счастью, он мог появляться только в трех точках комнаты и совсем не двигался, только телепортируясь между точками. Вот на одну из них меня и усадили.

Я сидела на каменном круглом возвышении и ждала, когда появятся цифры, информирующие о появлении Корбина. А ребята в это время убивали монстров комнаты, как только они появлялись.

— Почему вы уверены, что с Корбиным нас никто не тронет?

Я все еще сомневалась в их плане. С тем же успехом мы могли бы спуститься на пятидесятый и без него. Сомневаюсь, что Корбин способен выжить в битве с магистром из гильдии. А я… так не хотела снова увидеть смерть Тощего.

— В группе моего брата была та же особенность, что и у нас, — ответил Кайл, — у них не было мага.

— Где ж их найти свободному охотнику, — буркнул Бренн.

Он, по-моему, все еще обижался на мои слова о той жизни, в которой они убежали, оставив меня позади, хотя я уже оправдывалась, мол, я сама так хотела.

— Маги могут помочь преодолеть защиту.

— Ну, допустим, он скастует эмдеф. Но тогда же у него останется мало маны, а он же говорил, что на активацию стационарного портала на большое количество охотников тратится слишком много сил.

Но, увидев непонимание в глазах Кайла, замолчала. Ладно, может, действительно с магом под боком нас никто не тронет, даже если придется потом всем вместе потусить у кристалла, ожидая, пока у Корбина восстановится мана после того, как он будет несколько этажей кастовать защиту от магии.

— В общем, вы думаете, что маги испугаются другого мага и не тронут нас? — спросила я у Кайла, уже не используя игровой сленг.

— Что-то вроде того.

Но все равно, в этом плане явно что-то не так. Утешает только, что хуже уже быть не может, а уровень я получила совсем недавно, и случайно его точно не получу, потеряв возможность все исправить и спасти жизнь дорогих мне людей.

00:00:19

Ого, ребята были правы, эти круги — не антителепортационная зона, раз моб может применять на них телепортацию!

Корбин появился во всеоружии. Не только в кольчуге, но и с мечом, и с плащом, и с маской.

— Вы уже давно должны были преодолеть пятидесятый этаж! — начал он с возмущения, вместо приветствия.

— Ну мы просто решили сразу пойти дальше…

— А подождать пару часов было так сложно?! — Корбин смотрел на меня сверху вниз и кричал. — По-моему, договоренность была о том, что на пятидесятом мы пересекаемся, и идем отдыхать. Или будешь доказывать, что я глух или туп, и все не так понял? — завершил он злым ехидством.

Я впервые видела его таким злым, поэтому растерялась, и только вымолвила:

— Ну мы и так слишком часто тебя дергали, и…

— … И я хоть раз в помощи отказывал?! — снова крикнул он, нависая надо мной.

Я невольно сжалась в комок, чувствуя, как задрожали плечи. Вот тебе и сильная охотница, убивающая боссов.

— Что с рукой? — спросил он уже без крика или язвительности, заметив кровавые пятна на рукаве, о которых я успела забыть, так давно, мне казалось, произошло то ранение.

— Все в порядке. Мы все целы, — сказала, заметив, что таким же цепким взглядом он осматривает нас всех, отмечая и сильную усталость нашей команды, которой пришлось в быстром темпе зачищать этажи вместо отдыха.

Корбин оценил и место, в котором оказался. А точнее не мог оказаться, так как кроме залов с кристаллами — все остальные зоны считались антителепортационными, но почему-то все же он здесь был. Особенно внимательно он посмотрел на рисунок на круглом возвышении, на котором мы стояли.

— Рассказывай, — сказал он Кайлу, спускаясь с зоны телепортации местного моба.

Я тоже с облегчением слезла с этого холодного камня, на котором просидела слишком много часов. Хотя, скорее, я с него сползла, так затекли у меня ноги.

Голова болела, в ушах шумело. И я прослушала весь краткий пересказ Кайла. Что со мной? Я последняя среди всех нас получила уровень, и должна быть бодрячком.

Наверное, дело в моем психическом состоянии. Тело-то мое обновляется, а вот воспоминания — нет. Воспоминания.

Я увидела респнувшегося монстра и попросила Бренна оставить его мне, чтобы размяться. И чтобы не думать о том, что мне совсем недавно пришлось пережить. И то, что об этом никто не знает — совсем не спасало.

Я била по монстру, не пытаясь попасть по уязвимым точкам, чтобы он подольше пожил и послужил грушей для битья.

Я-то знаю, что было. Видела. Помню.

Каждую мысль пыталась выбить ударом, нанося каждый с особой силой. О. Кажется, я поняла еще одну механику этой игры. Если бить сильнее, с размаху, то урон не увеличивается, но увеличивается шанс на нанесение кровотечения. И на критический удар. Не помню, чтобы у этого монстра в груди была уязвимая точка.

Монстр лежал мертвый у ног.

— Луиза, отправляйся с Корбином в город, — сказал Кайл за спиной.

Что?

— Нет!

— Это

— Мы же договаривались, что вместе спустимся!

— Нет, мы о таком не договаривались, — отрезал командир.

Какого черта? Они же теперь знают, что мне не страшна смерть.

— Я никуда без вас не пойду! — отрезала я.

Он попытался меня схватить, но я с остервенелостью вырвалась, не пожалев себя, отчего остались царапины на коже. Командир сделал шаг назад, не ожидавший такого остервенелого сопротивления. Я от себя тоже этого не ожидала. Но ничего не могу с собой поделать, свежи воспоминания, как меня схватил и удерживал другой мужчина.

— Вот же ж буйный ребенок, — вздохнул Кайл, — Эрик, может, хоть тебя послушается?

— Луиза, мы хотим спуститься вниз и разыграть сцену, что ты погибла, поэтому мы прекращаем свой рейд. Но ты со своей ролью не справишься.

— Кайл еще хуже актер, чем я! — возмутилась тому, что они решили разделиться и остаться совсем без защиты.

— Ты уверена, что когда увидишь этих магов, никак не выдашь своего… страха? — спросил Эрик, и я подавилась следующей фразой, которую хотела крикнуть.

— Даже нам он очевиден, а это они еще не появились, — поддержал эту дурацкую идею с разделением и Бренн.

— Я против этого плана, — отрезала я, и больше не позволила к себе прикоснуться, направившись к выходу из комнаты. Пора спускаться дальше.

А план их меня не просто пугал, а ужасал. Если они погибнут, а я этого не узнаю, и вдруг получу опыт за какой-нить квест? Или, когда будем их с Корбином разыскивать на этажах, не дождавшись, получу с какого-нить монстра уровень, и больше не смогу отмотать все назад?

Улетев отсюда без них, я могу их больше никогда не увидеть. Даже их тела подземелье уберет, так же, как ежедневно уничтожает наши опорожнения кишечника.

Но ребята не ушли из комнаты, и я, не справившись с монстрами в одиночку, вернулась, приведя трех агрессивных монстров, с которыми команда быстро расправилась.

Это что, демонстрация, что я им только мешать буду, да?

Я думала. Думала. Думала.

Команда снова и снова зачищала эту комнату с монстром, способным телепортироваться. А я тряслась от страха.

Оставаться здесь дальше нельзя, вдруг, убийцы, не дождавшись нас, решат, что справятся с нами и без засады, и спустятся вниз. А телепортироваться — это шанс смерти друзей.

Спускаться вниз со мной они отказываются, не веря, что я отыграю свою роль.

Может, умереть, и сразу им предложить план? Но от одной этой мысли меня кидало в дрожь. Я впервые смогла сбежать от магов. А вдруг я в следующий раз снова не смогу и…

— Спускаемся вниз вместе. Пожалуйста, — взмолилась я. — Я уверена, там этих магов не будет, они же стерегут нас на пятьдесят седьмом.

— Так вы действительно нас раскрыли. Интересно, — прозвучал знакомый равнодушный голос.

И я поняла, почему мои друзья никак не среагировали на мои уговоры, смотря мне за спину.

Глава 31. Команда

Вэлиан стоял и оценивающе смотрел на Корбина, как на явно неучтенного противника. Рядом с ним стоял ученик, растопырив обе руки, значит, барьера два, скорее всего позади нас, чтобы мы не могли отступить, и перед Вэлианом, чтобы мы не могли его атаковать.

Ученик был без капюшона и прошелся по мне оценивающим взглядом. Я невольно сделала шаг назад, затрясшись от ужаса.

Нет-нет-нет. Пожалуйста, только не снова!

Я видела, как Вэлиан уже доделал заклинание, целясь в сторону Эрика. Но перед нашим лучником встал Бренн и выставил щит, на который еще недавно Корбин наложил заклинание защиты от магии. Щит слегка засветился… и все. И Эрик, и Бренн остались стоять на ногах, прячась за щит. Вэлиан же не отчаялся и не удивился, а снова принялся выводить замысловатые пассы руками. Кайл тоже зашел за спину Бренну.

Я же попятилась, врезалась спиной в чью-то твердую грудь. Корбин. Он схватил меня за плечо, дернул назад, заслоняя собой. Рука стрельнула болью, но я не жаловалась, так как Корбин каким-то жестом отразил заклинание Вэлиана.

Вэлиан перестал магичить и внимательнее осмотрел нашу композицию. Бренн стоял с магическим щитом, а за его спиной Кайл и Эрик. Меня же прикрывал Корбин, который, как я поняла, в силах оказался уничтожить смертельное заклинание Вэла.

Взгляд Вэлиана остановился на Корбине. Он прищурился, и на его лице впервые за все время появилось что-то кроме скуки. Интерес. Он изучал Тощего, как изучают новое оружие или редкую книгу.

— Нам надо идти, — прошептал Корбин, как маг, видимо, успевший оценить мощь Вэлиана. — Сейчас.

Но куда нам идти? Я оглянулась. Выход из комнаты перекрыт барьером. Ученик держал руки вытянутыми в ту сторону, его пальцы были растопырены в знакомом жесте. Второй барьер стоял перед Вэлианом, отделяя его от нас прозрачной, но, судя по всему, непроницаемой преградой и от магов, и от второго выхода из этой комнаты.

Корбин поднял руку, и я увидела, как воздух между его пальцами начал искриться. Слабый голубоватый свет, похожий на тот, что источали кристаллы в стенах, но более живой и переливающийся другими оттенками. Он сфокусировался в маленький шар, и Корбин бросил его в барьер.

Шар ударился о сияющую стену и... рассыпался, как песок о стекло. Искры брызнули в стороны, погасли, не причинив вреда. Барьер даже не дрогнул.

Я не видела реакцию Корбина, но сама ощутила еще более сильный страх, если это возможно. Ведь теперь понятно, что этот барьер не пробивается не только физически, но и магией.

— Я в ученики кого попало не беру, — сказал Вэлиан, и в его словах послышалась гордость. Он перевел взгляд на своего спутника. — Этот мальчик — уникум. Дар, который встречается раз в поколение. Жаль, что ты не сможешь оценить его талант сполна, — добавил он, и его взгляд скользнул по мне, задержавшись на секунду.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти до крови впиваются в ладони.

— Твоя магия, — Вэлиан повернулся к Корбину, и в его глазах снова загорелся интерес, — грубая, неотесанная, но сильная. Кто тебя учил?

Видимо магистр действительно заинтересовался Корбиным, коли сказал сейчас слов больше, чем за все предыдущие жизни.

— Самоучка, — ответил Корбин. — В отличие от некоторых, мне не нужно убивать, чтобы доказать свою ценность.

Вэлиан рассмеялся. Тихий, сухой смех, который не вязался с его спокойным лицом.

— Убивать? Дитя, это

— А ты, значит, распоряжаешься? — спросил Кайл из-за спины Бренна. Его меч был наголо, но он не действовал, понимая бесполезность. — Моим братом тоже «правильно распорядились»?

Вэлиан посмотрел на него. В его глазах не было ни капли интереса.

— Не знаю, кто ты и кто твой брат. Но могу допустить, что он был так же глуп, как и ты, и слишком глубоко сунулся не в свое дело и не в свое подземелье.

Офигеть, он нас убивал, даже не поинтересовавшись, ни кто мы, ни как нас зовут!

— Ты! — Бренн рванул вперед, занося щит, но Кайл перехватил его, так как сейчас от самообладания танка зависели их жизни. Кайл что-то прошептал Бреннону, зная командира, наверняка сообщил ему о том, что его специально выводят из себя, и Бренн велся.

Вэлиан не пошевелился. Он смотрел на Бренна, на его щит, и на его лице снова появилось выражение скуки.

— Продолжайте, — сказал он. — Мне интересно.

Он тянул время, я чувствовала это каждой клеткой. Слишком отличалось его поведение от привычного мне. Он что-то ждал. Но чего?

Если он хотел, чтобы Корбин потратил побольше маны, то стоило продолжать атаковать его или меня. Но, видимо, в таком случае, ману потратит и Вэлиан. Может, он ждал, пока мы потеряем бдительность, и при следующей атаке Бренн как-то неверно поставит щит (вдруг, от этого что-то зависит при защите) или отвлечется Корбин и не успеет защитить себя в следующей атаке. Но это сложно сделать, так как Вэлиан явно не умеет совершать мгновенные атаки, а пока он шевелит своими пальцами, любой успеет подготовиться к атаке.

— Корбин, — прошептала я, дергая его за рукав. — Он чего-то ждет. Нам нужно...

— Знаю, — перебил он, не повернувшись ко мне. Его глаза были прикованы к Вэлиану. — Барьер не пропускает магию, но, может, через него можно пройти физически…

— Даже удар меча не пробьет барьер, — перебила я его измышления.

— Действительно уникум, — буркнул Корбин, похоже, переведя взгляд на ученика все еще стоявшего с растопыренными руками.

Я тоже на него посмотрела и столкнулась со знакомым вожделеющим взглядом. Тошнота подкатила к горлу, и я отвернулась, чувствуя, как меня уже буквально колотит от страха.

— И долго мы будем любоваться друг другом? — спросил Бренн, никогда не любивший ждать.

— О, думаю, совсем недолго, — усмехнулся Вэлиан, но продолжал стоять и просто осматривать нас.

Что? Что он ждет? Сомневаюсь, что его ученику на его дар совсем не требуется никакой маны, да и стоять, держа так руки, довольно тяжело. Стратегия ожидания выгоднее нам, это мы должны тянуть время, а не Вэлиан.

И тут я увидела, как маг начал двигать руками, готовя заклинание, и услышала «Какого...» от Бренна. Я обернулась к другу и увидела, что в его руках больше нет щита. Щита, который спасал моих друзей от магии за счет наложенного на него Корбиным заклинания.

Я вспомнила свои слова: «Если моб умрет — щит исчезнет». Тот, внизу, в яме на тридцать седьмом. Он умер.

Эрик поднял лук, готовясь выстрелить, но Вэлиан уже прекратил творить пассы руками.

Я не увидела заклинания. Не услышала звука. Только почувствовала, как воздух в комнате стал тяжелым, вязким, и как Эрик упал. Он упал лицом вниз, и из-под его тела начала проявляться лужа крови.

— Нет! — крикнул Кайл и метнулся к телу, проверяя, жив ли еще его друг.

— Корбин! — заорала я, хватая Тощего за грудки. — Уводи их! Телепортируй всех!

— Не могу! — его лицо было белым, на лбу выступила испарина. — Слишком много. Я не...

— Тогда забирай Луизу! — крикнул Кайл.

— Нет!

— Это приказ! — Кайл посмотрел на меня, и в его глазах не было страха. Только сталь. — Ты обещала. Помнишь? Ты обещала, что если выживешь — отомстишь. Так выживи, мать твою!

Откуда он это знает? Я не рассказывала, что в одной из жизней давала такое обещание. Он не может знать! Кайл… просто догадался?

Корбин не стал ждать. Он схватил меня за пояс, прижал к себе так, что хрустнули ребра, и я почувствовала, как под нами вспыхивает свет. Голубой, знакомый, обжигающий холодом.

— Нет! Отпусти! — я била его кулаками, царапала лицо, пыталась вырваться.

Свет становился ярче, и сквозь него я видела, как Вэлиан поднимает руку снова. Как Бренн, оставшийся без щита, бросается к Кайлу, заслоняя его собой.

А потом Бренн замер в неестественной позе.

— НЕЕЕЕЕЕТ! — мой крик утонул в сиянии, и мир сжался в точку.

Я открыла глаза и увидела колонны. Серые, каменные, высокие. Плитка под спиной была холодной, и свет падал сверху, тусклый, дневной, не похожий на сияние кристаллов в подземелье. Стационарный телепорт в деревне Корбина. Я дома. В смысле, в его городе. В смысле, я здесь, а они там.

— Вернись! — заорала я и вцепилась в Корбина, который стоял надо мной, тяжело дыша. — Верни нас обратно!

— Не могу, — его голос был хриплым, лицо бледным, как полотно. — Это заклинание, конечно, требует не так уж много маны, но я не могу использовать его чаще раза в день.

Я впервые услышала слово «мана» от кого-то еще, кроме себя. Видимо, Корбин выбрал услышанное не раз от меня слово, чтобы я его лучше поняла. Но я не понимала!

— Но стационарные порталы! — я вскочила, схватила его за плечи, тряхнула. — Мы можем телепортироваться через них! Скорее в подземелье!

Отсюда до города, затем пешком до подземелья, а затем телепорт на пятидесятый этаж и вверх и… И что? И умирать? Ведь Эрика и Бренна иначе уже не спасти.

Корбин покачал головой. Он смотрел на меня, и в его глазах была усталость, такая глубокая, что у меня внутри все оборвалось.

— Не получится, — сказал он тихо. — На стационарный портал нужно много маны. А я... я использовал почти все.

— Почти? — я вцепилась в его руки. — Но не все же? Ты можешь... ну, немного... еще немного!

Он усмехнулся. Криво, болезненно, и я увидела, как его глаза закатываются.

— Я прихвастнул, — прошептал он. — Это заклинание... оно

Его ноги подкосились. Я попыталась подхватить его, но только смогла замедлить его падение. Он был слишком тяжелым, чтобы его удержать, даже несмотря на всю мою прокачку силы от уровня к уровню. Он лежал на плитке, а я прижала его голову к себе, чувствуя, как его дыхание становится поверхностным, прерывистым.

Глава 32. Каждый охотник должен знать…

— Эй! — заорала я, оглядываясь по сторонам. — Помогите кто-нибудь!

Из здания портала вышел стражник. Тот самый молодой, с круглыми глазами, которого я помнила по первым дням в этом мире. Он узнал меня, узнал Корбина, и лицо его вытянулось.

— Что случилось?

— Магическое истощение, — выпалила я, хотя понятия не имела, так ли это на самом деле. — Нужно к знахарке.

Стражник вышел, я услышала только свист. Вскоре он вернулся и вместе с каким-то мужиком они дотащили Корбина до телеги и водрузили на сено. Этот неизвестный мне мужик, судя по висящему мечу, тоже кто-то из местной стражи, повез нас в сторону от портала.

Телега тряслась по булыжной мостовой. Корбин не приходил в себя, только иногда вздыхал и морщился, как от боли. Я сжимала его холодную руку и думала о Кайле, о Бренне, об Эрике. Они остались там. С Вэлианом. И с этим... учеником.

Глаза защипало, но я не заплакала.

Знахарка — та самая девушка, которая когда-то лечила меня после трактирщика — открыла дверь раньше, чем мы успели постучать. Она посмотрела на Корбина, на меня, на стражника и молча указала на кровать.

Девушка, или женщина (в местном средневековье я еще не научилась определять возраст людей), которая когда-то подарила мне платье, осмотрела Корбина и подтвердила мое предположение о магическом истощении.

Знахарка сказала стражнику пойти в какой-то там дом и сообщить матери Корбина о случившемся. И видимо, дом Корбина (или матери Корбина) оказался неподалеку, так как вскоре этот стражник вернулся вместе с очередным неизвестным мне мужчиной. Они сказали, что мать приказала перенести Корбина к ней. Знахарка кивнула. Я внутренне возмутилась, что они зачем-то туда-сюда таскают больного, и последовала за этими извергами, чтобы они хотя бы не добили моего друга по дороге. А, если честнее, то просто не знала куда идти, поэтому на автомате следовала за бессознательным Корбином.

Оказалось, что дом его матери оказался чуть ли не соседним. Внутри было чисто, но как-то пусто. Стол, пара стульев, сундук у стены и две кровати. На одной из них лежала женщина, приподнявшаяся при нашем приходе.

Она была бледна, худа, с провалившимися щеками и седыми волосами. Но глаза, живые и умные, сразу же вцепились в меня, а затем переметнулись на Корбина, которого мужчины аккуратно укладывали на вторую кровать, стоявшую у противоположной стены.

— Поставьте, — сказала она, и голос ее, несмотря на болезненную слабость, звучал твердо. — Так. Подушку выше. Укройте.

Мужчины подчинялись без единого слова. Когда Корбина устроили, седой повернулся к женщине:

— Что еще?

— Воды и чистой ткани, — ответила она мужику, а затем повернулась ко мне и как будто оправдалась: — Магическое истощение опасно обезвоживанием. Да и просто сильно сушит кожу.

Стражник ушел, а седой принес то, что у него попросили. Затем ушел и он.

Я стояла у порога, не зная, остаться или уйти. Женщина смотрела на меня, и в ее взгляде не было враждебности, только тяжелое любопытство.

— Ты та, из-за кого он каждый день в полдень пропадает, — сказала она. Не спросила — утвердила.

— Да. — Мой голос прозвучал хрипло. — Я... простите. Это из-за меня он так… — добавила, имея в виду текущее состояние Корбина.

— Из-за себя, — отрезала женщина. — Он всегда был таким. Кидался помогать, не думая о последствиях. В отца пошел.

Она замолчала, разглядывая лицо сына. Я смотрела на них, больную мать, и обессилевшего сына, и чувствовала, как внутри что-то ломается. Откровенно говоря, я всю эту поездку не раз пыталась себя успокоить мыслями о том, что это просто неписи, и нельзя так из-за них убиваться. Но эта больная женщина с умным взглядом меньше всего походила на запрограммированного персонажа.

И оттого картинки смерти моих друзей возвращались в памяти особенно яркими и жуткими образами.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Луиза.

— А меня Элинор, можешь звать матушкой или Эл.

Да я не посмею.

— Рассказывай, — сказала она.

Не посмела я и промолчать. Да и есть ли смысл в моем молчании и попытках обмана? Мне все равно умирать и возвращаться в прошлое. Хорошо бы к тому моменту придумать хоть какую-то идею по спасению моих друзей. И кто знает, может, эта женщина с умными глазами даст подсказку.

Элинор слушала меня молча, в процессе обтирая руки и лицо сына, а еще, кажется, ее собственные руки немного светились. Неужели она тоже маг, и силы Корбин получил от нее?

Я рассказала про катакомбы, про тысячу смертей, про то, как училась убивать монстров, теряя счет времени. Про то, как вылезла на свет и встретила Корбина. Про то, как нашла группу. Про Бренна, который ворчал, но всегда шел вперед. Про Эрика, который молчал, но всегда прикрывал спину. Про Кайла, который верил мне, даже когда я сама себе не верила.

И про подземелье. Про то, как мы шли этаж за этажом. Про то, как встретили магов. Про Вэлиана, который смотрел на нас, как на мусор. Про ученика, чей взгляд я до сих пор чувствовала на своей коже.

Про то, как они убили Эрика. Про то, как Бренн упал, прикрывая Кайла. Про то, как Корбин телепортировал меня, а я вырывалась, потому что не хотела бросать друзей.

— И теперь я должна их спасти, но не знаю как, — закончила я, и голос мой сорвался.

Тишина. В доме было слышно, как дышал Корбин и как за окном ветер шевелил солому на крыше.

— Ложись спать, — сказала Элинор.

Я подняла на нее глаза. Она смотрела на меня без жалости, но и без осуждения. Просто устало и спокойно, слишком спокойно для тех ужасов или бреда, который я ей только что рассказала.

— Я не могу... Я должна...

— Ты должна лечь и поспать, — повторила она. — С такими самоубийственными порывами я тебя никуда не отпущу.

Я вскочила. Все-таки зря

— Вы не понимаете… — начала я, но Элинор подняла руку.

Я не увидела, как она это сделала — просто дверь, которая все это время была на щелочку приоткрыта, с легким стуком закрылась. И вместо нее теперь была сплошная стена.

— Факова магия! — выкрикнула я с гневом, глядя на дверь, которую теперь не смогла бы открыть.

— Не вся магия — убивать, — Элинор опустила руку и откинулась на подушку, тяжело дыша. Этот простой жест стоил ей огромных усилий. — Теперь послушай меня.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Она смотрела на меня, и в ее глазах не было сомнений.

— Ты не понимаешь, что значит быть охотником, — сказала она. — Ты думаешь, это про силу. Про умение убивать монстров, про хитрость, про навыки. Но это не так.

Я хотела возразить, но она продолжала:

— Охотник никогда не сражается один. Никогда. Даже самые сильные работают в команде. Потому что охота — это доверие. Это когда ты знаешь, что тот, кто прикрывает твою спину, не убежит. Это когда ты готов умереть за других, но не лезешь в пекло один, думая, что так будет лучше.

Ее голос стал тише, но жестче.

— Ты говоришь, что хотела спасти их. И попыталась взять на себя то, что должны были делать все вместе. И что в итоге? Они погибли. И теперь ты хочешь вернуться и сделать то же самое.

— Я не...

— Хочешь, — отрезала Элинор. — Потому что не умеешь иначе. Ты не знаешь, что такое команда и не доверяешь никому, кроме себя.

Я открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. Потому что как будто в ее словах было зерно правды.

— Ты даже не поняла, почему их задели твои слова про то, что они тебя бросили. И твое непонимание и уверенность, что так и надо, полагаю, обидели их еще сильнее. Даже не представляю, каково им было с таким отвратительным напарником, как ты.

Я продолжала молчать, потому что она озвучивала мои же мысли, просто как-то извращенно их переиначивая глазами постороннего.

— Они поступили, как и положено охотникам. А ты вместо благодарности хочешь уничтожить то единственное, что им удалось спасти. Вместе с их гордостью.

— Да к черту гордость, когда на кону жизнь! — выкрикнула я, все сильнее злясь на эту женщину.

— О, кто бы говорил. Я не глупа и заметила с каким отвращением ты говорила о том ученике. А еще как обходила концовки некоторых своих смертей. Ведь ты тоже могла поставить свою жизнь выше своих чувств и избежать битвы с этими магами. Достаточно было оставить убийц разбираться с командой, а самой сбежать. Уверена, ты смогла бы это сделать, если бы не пыталась спасти всех.

— Это подло!

— А то, что ты хочешь сделать с последней волей охотников, — не подло?! — спросила Элинор, впервые повысив голос..

Я почувствовала, как на моих глазах навернулись слезы, и Элинор смягчилась.

— Ты как новорожденный ребенок, впервые увидевший этот мир, и многого не понимаешь. Но кое-что, думаю, тебе ясно, — Элинор указала на Корбина. — Мой сын рисковал собой ради тебя. Потратил почти всю ману, чтобы вытащить тебя оттуда. А ты хочешь бросить его и уйти, даже не дождавшись, пока он очнется.

— Я... — начала я и запнулась.

— Ложись спать, — сказала Элинор. — Никуда ты не пойдешь сегодня. Завтра поговорим.

— Но...

— Дверь открыть не сможешь, — напомнила она. — Я тоже не дура и понимаю, что если ты сейчас убежишь, то сделаешь только хуже. И себе, и ему, и тем, кого пытаешься спасти.

Я посмотрела вокруг на стены без дверей с единственным окном, закрытым ставнями. На бледное лицо Корбина, слабо освещаемое магическими огнями в этой комнате.

Может, действительно поспать. Как говорится, утро вечера мудренее. Я все равно уровень за сон не получу, а значит, все еще будет шанс спасти друзей. А на свежую голову я, может, что-то придумаю. Элинор, наверное, сама сильно переживала, чуть не потеряв из-за меня сына, вот и наговорила всякого.

Я завтра еще раз попробую с ней поговорить и получить совет, как от сильного мага, способного на такие трюки, как исчезновение двери. Надеюсь, на свежую и трезвую голову она посоветует что-то получше, чем смерть моей команды в момент, когда есть шанс их спасти.

Глава 33. Утро вечера не мудренее

К сожалению, Элинор не то что не изменила своего мнения, но и вовсе как будто обозлилась.

Ее можно понять, ведь именно из-за меня ее сын чуть не погиб. Но слова про то, что действия Синих Холмов понятны, разозлили уже меня.

Мол, может, даже не зря гильдии запрещают одиночным и неорганизованным группам подниматься на высокие этажи. Даже в случае успеха, одиночные охотники создадут прецедент, который вдохновит многих и приведет неготовых к командному и сложному сражению группы на этажи, которые не подвластны их силам. Так как вариант получать снаряжение с каждого последующего прохождения других групп затмит их логику и разум.

Итог: охотники будут умирать в еще больших количествах.

Но размышления и споры о малом и большом зле — не моя сильная сторона. Впрочем, как и любые разговоры для такого задрота, как я. И мой веский довод «Бе-э-э, ме-э-э» не был услышан.

И вот Элинор взяла клюку и под ручку с седым покинула дом, не забыв растворить дверь, чтобы я как раз таки дом покинуть не смогла. И как у такой стервы родился столь предупредительный сын?

Хотя, судя по всему, дверь у нее в принципе так закрывалась, так как никакого засова или дырки для ключа я в ней не видела.

Я поправила юбку нового платья, выданного мне Элинор, и от скуки начала вышагивать по дому туда-сюда. Естественно, надолго меня это не развлекло, а других дел не было. И вот я второй час обыскиваю весь дом, просто потому что лежать без движения нет сил. Может, я хотя бы книгу какую найду?

В итоге я, как какой-то воришка, роюсь в тумбочке Элинор. А не так уж бедно они и живут, вон какой красивый браслет! Я надела переливающееся из разных камней украшение на руку и залюбовалась тем, как оно ловило и преломляло магический свет

Я так увлеклась, что чуть не пропустила момент, когда стена вновь проявила дверь. Я открыла рот поприветствовать Элинор, в надежде все-таки наладить с ней отношения и получить освобождение «досрочно». Однако в дом вошел Вэлиан и его ученик.

Меня заколотило от страха. Я знала, что ждет меня, когда против них я остаюсь одна.

Подумал об этом и ученик, заметив лежащего на кровати без сознания Корбина.

— Дом мага — плохое место для атаки. Но без самого мага — это не более чем дом с парой сюрпризов, — сказал Вэлиан, спокойно пройдясь вдоль стены с дверью.

Какой он стал словоохотливый, стоило однажды ему разговориться.

Дверь за их спинами закрылась и превратилась в стену, подтверждая мое предположение, что это способ закрытия двери у этого дома. И я осталась в замкнутом пространстве, одна против двух сильных магов.

Ученик облизнулся, и меня чуть не вырвало. Мне нужно постараться, чтобы они убили меня быстро. И есть только один способ это сделать — представлять для них угрозу.

Я сделала несколько шагов до лежащей на стуле формы стражника. Элинор сняла с Корбина кольчугу, сапоги и меч, и положила их сюда. Мне нужен был меч.

На мою удачу, мне позволили это сделать. Повезло мне и еще кое в чем: когда ученик растопырил пальцы, освещение в доме полыхнуло более ярким светом, а сам ученик в шоке посмотрел на свои руки.

Барьер не появился. Дом двух магов сделал непрошеным гостям худший из сюрпризов. Я чудом не расплылась в довольной улыбке, ведь у меня появился шанс отомстить. Я помню, что снова обещала это Кайлу.

Глава 34. Какая удача

Ученик смотрел на свои руки с таким выражением, будто они его предали. Он снова растопырил пальцы, попытался вытянуть их перед собой, но ничего не произошло. Только свет в доме полыхнул еще раз, ярче, ослепительнее, и я увидела, как по стенам пробежали голубые искры.

— Что за... — выдохнул он.

— Идиот, — спокойно сказал Вэлиан ученику, а затем добавил, уже повернувшись в сторону Корбина: — Какой хороший маг не поставит защиту на свой дом?

Он не выглядел испуганным, значит, даже сейчас он оставался опасным.

Я заслонила собой кровать с бессознательным Корбиным, невольно переключив внимание на себя. Но мои действия были продиктованы не столько желанием встать между другом и убийцей, сколько необходимостью добраться до меча.

Я схватила оружие одним быстрым движением, и без предупреждения и разговоров рванула к Вэлиану, как самому опасному из противников.

Тяжелый, непривычный моей руке меч описал дугу, целясь в шею. Но Вэлиан уклонился с поразительной для его возраста быстротой. Лезвие скользнуло по плечу, распороло ткань синего плаща, но не коснулось плоти.

— Неплохо, — сказал он, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на уважение.

Ученик метался по комнате, пытаясь найти место, где его дар заработает снова. Он натыкался на стены и шептал что-то несвязное. Я не могу описать его действия точнее, так как смотрела не на него, а на Вэлиана.

Второй удар пришелся в грудь. Он отбил его чем-то — маленьким кинжалом, который выхватил из-за пояса, и я даже не заметила, когда он успел его достать. Металл звякнул о металл, искры брызнули в стороны.

— Она убьет нас! — заверещал ученик.

— Заткнись и помоги, — рявкнул Вэлиан, и впервые в его голосе появились эмоции. Раздражение. Злость.

Ученик схватил со стола тяжелую миску и запустил в меня. Я уклонилась, но потеряла секунду, и Вэлиан тут же этим воспользовался. Клинок полоснул меня по руке, неглубоко, но кровь хлынула сразу, заливая пальцы, делая рукоять скользкой.

Я не отступила. Я сжала меч крепче, перехватила мокрой ладонью и снова пошла вперед. Я била и била. Меч входил в стены, выбивал щепки из стола, разбивал миски. Вэлиан уклонялся, отбивался, иногда доставал меня кинжалом, оставляя на теле новые раны. Кровь текла по лицу, по рукам, по груди, но я не чувствовала боли. Только ярость.

Ученик кинулся ко мне сзади. Я услышала его топот, развернулась, и меч вошел ему в живот раньше, чем он успел поднять руки. Он смотрел на меня широко открытыми глазами, и в них был такой ужас, такой детский испуг, что на секунду я замерла.

— Пожалуйста, — прошептал он, и кровь пузырями выступила на губах.

Я вспомнила, как он смотрел на меня в подземелье. Как его руки рвали мою одежду. Как он шептал: «Какая ты... живучая».

Я провернула меч.

Он осел на пол, зажимая рану, но кровь текла сквозь пальцы, заливала доски, растекалась по полу алым озером. Я выдернула клинок, перестав пялиться на неприоритетную цель.

Магистр стоял у стены. Его лицо было бледным, но не от страха — от напряжения. Пальцы двигались в замысловатом пассе, и я узнала это движение. То самое, которое убивало моих друзей.

— Поздно, — сказал он, и в его глазах мелькнуло торжество.

Боль пришла не сразу. Сначала я почувствовала жар. Странный, разливающийся откуда-то изнутри, будто в груди зажгли свечу. А потом кровь хлынула из носа, из ушей, изо рта — горячая, соленая, бесконечная. Я упала на колени, пытаясь сделать вдох, но в легкие попадала только кровь.

Вэлиан шагнул ко мне, доставая кинжал. Добить. Он не рисковал приближаться, пока я была занята его учеником, но сейчас, когда я была на коленях, когда кровь заливала глаза, он решился.

— Жаль, — сказал он. — Было... интересно.

И тут браслет на моем запястье вспыхнул.

Тепло разлилось по руке, по плечу, по груди. Не обжигающее, как от заклинания, а живое, тягучее, как мед. Я ощутила прилив сил, а боль утихла, оставляя после себя только пульсирующую слабость. И мне хватило сил, чтобы поднять меч.

Вэлиан не успел даже удивиться. Клинок вошел ему в горло — ровно, глубоко, как учили меня мои же смерти. Он захрипел, выронил кинжал, схватился за лезвие, пытаясь вытащить, но пальцы скользили по окровавленной стали.

Я хотела сказать, что это ему месть за Кайла, Бренна и Эрика. Но я не смогла, вместо этого закашлялась кровью.

Вэлиан упал на колени, потом на бок. Он еще какое-то время шевелился, а затем обмяк. Кровь текла из раны, заливая пол, смешиваясь с кровью ученика. Я стояла над ним, сжимая меч, и смотрела, как уходит жизнь из его глаз. Скучающих, равнодушных, даже сейчас не испуганных.

Но смерть не приходила.

Я провела рукой по лицу — сухо. По груди — чисто. По рукам — ни одной царапины. Только кровь на одежде, на мече, на полу. Чужая кровь.

Я подняла глаза и увидела браслет на запястье. Камни в нем больше не переливались — они потускнели, стали серыми, мутными, будто из них выкачали весь свет. Точно, этот браслет придал мне сил, наверное, он меня и вылечил. Какая невероятная удача.

— Удача, — хрипло сказала я и засмеялась, зная, что все равно нужно умереть.

Так как я слабо следила за действиями ученика, то пропустила момент, когда ему удалось открыть дверь. Точнее, превратить стену в дверь.

Я подошла к ней, и с легкостью ее распахнула. Я свободна.

Глава 35. Разница в уровнях

Когда я закрыла за собой дверь, та стеной не стала. Или ученик в панике сломал замок, или с внешней стороны дверь выглядит обычной.

Ближайшим местом с мобами, которое я знала, были катакомбы.

Я не оглядывалась. Шаги гулко отдавались в пустоте улицы. В крови, с мечом в руке, я, наверное, выглядела так, что люди сами шарахались в стороны. Женщина с корзиной перешла на другую сторону дороги, не дожидаясь, пока я приближусь. Мужчина у крыльца одного из домов замер с кружкой в руке, провожая меня взглядом, полным смеси страха и любопытства. Я избегала встречаться взглядами с ними. Стражи на пути не попадались, и это было хорошо, так как никому бы не рекомендовала в тот момент перекрыть мою дорогу к цели.

Катакомбы встретили меня тем же запахом сырой земли и плесени, который я запомнила навсегда. Я спустилась вниз, минуя знакомые коридоры с красноватыми, будто пропитанными ржавчиной, стенами. Света здесь было меньше, чем в прошлый раз, или мне просто так казалось. Трупы крыс лежали все там же, где я их убила в самом начале, в другой жизни. Только теперь они отвратительно воняли, и этот тяжелый, сладковато-гнилостный дух ударил в нос, заставляя желудок сжиматься. Не респятся. Значит, мне нужно дальше.

Я прошла мимо них, стараясь не дышать, и углубилась в знакомые тоннели. Когда-то они казались мне бесконечными и полными ужаса. Сейчас я шла по ним, как по карте, нанесенной на подкорку.

Я вышла в ту самую комнату, где все началось. Где были первые респящиеся монстры. Я помнила каждую трещину на камне, каждый угол, откуда они вылезали. И они были здесь, только… убежали! Спрятались в щелях.

Странно, но допустим…

Были мобы, которых я знала лучше других. Я последовала знакомыми коридорами до той комнаты, в которой провела больше всего времени в этом мире.

Тощий, с которым я когда-то сражалась, стоял у колонны. Рогатая возилась в углу. Копейщик замер у стены. Чуть далее в комнате виднелись фигуры остальных, если я верно помню, в сумме их здесь — семеро.

Я прошла в центр и замерла в ожидании. Ничего. Они не двигались. Смотрели в мою сторону пустыми глазами, но не нападали. Я сделала шаг к Тощему. Он склонил голову, словно принюхиваясь, и… отступил. Просто развернулся и отошел к стене, спиной ко мне. И это агрессивный монстр!

Копейщик же, заметивший мое приближение, и вовсе вернулся в стену, как будто и не респался совсем.

— Что? — прошептала я, не веря своим глазам.

Я замахнулась и ударила Тощего. Меч вошел в плечо, и над головой твари вспыхнуло «-340». Тощий сдох с одного удара. Логично. У него же практически нет брони и здоровья, и я убивала его с нескольких ударов и будучи ниже двадцатого уровня.

Я ударила Рогатую. «-310». Она взвизгнула, сгорбилась и попятилась в самый темный угол.

Я опустила меч. Сердце колотилось где-то в горле. Насколько же мой уровень теперь выше, что меня боятся… монстры?

Мне нужно умереть. Срочно. Иначе я потеряю возможность вернуться и спасти команду. Я в панике скинула браслет — тот самый, который спас меня от заклинания Вэлиана. Он упал на каменный пол с глухим звоном и заблестел, отражая магический свет множеством мелких зайчиков.

Браслет из дома мага меня вылечил, мог и от агрессии мобов защищать.

Я встала перед второй Рогатой. Она смотрела на меня, и в ее глазах, если эти наросты можно назвать глазами, читалось что-то похожее на животный ужас. Она отступила, и я ударила по ней, целясь в незащищенное горло. Критический урон мгновенно убил ее. Фак! Мне нельзя убивать, не дай бог, уровень повышу, и тогда не смогу ничего исправить.

Что с этими мобами?

Что бы я ни делала… хоть бей их, хоть танцуй, хоть кричи, хоть рыдай (к сожалению, все варианты проверила) — ничего не действовало.

Что ж… в некоторых играх есть защита от фарма низкоуровневых мобов, чтобы высокоуровневые игроки не мешали нубикам, да и просто, чтобы прокачка не была слишком легкой и скучной, убивая весь интерес игры.

Но чтобы мобы совсем не нападали, а при попытке удара — убегали… Я такого не встречала никогда. Похоже, разница в уровнях была катастрофической. Я для них стала чем-то вроде дракона, которого нельзя трогать, и в идеале стоит вообще держаться подальше.

Мне стало смешно. Не весело в смысле, а по-особенному горько, ведь я пришла сюда умирать, а меня здесь боялись.

Я пнула камень, села на пол, обхватив голову руками, готовясь к очередному витку истерики. И тут до меня дошло. В подземелье меня больше никто не ждет. Я сама убила этих магов. В этой жизни, в этой реальности, они мертвы и не помешают прийти в подземелье, чтобы получить максимально быструю смерть.

Я поднялась, подобрала браслет, сунула его за пазуху и вышла из катакомб.

У портала сидел тот самый стражник, который помогал нести Корбина. Увидев меня, он подобрался, но, заметив мой взгляд (и кровавый вид), промолчал. Я выложила браслет на стол перед ним. Спросила, хватит ли этого, чтобы активировать портал в Ривертон. Он покосился на украшение, на меня, снова на украшение, но спорить не стал. Позвал мага-старика из соседнего дома. Тот шел медленно, кряхтел, и я едва сдерживалась, чтобы не закричать от нетерпения. Но деревня есть деревня. Телепорты здесь — событие.

Магия старика была грубой. Когда голубой свет охватил меня, я едва не задохнулась от тошноты. Меня вывернуло наизнанку прямо на плитку портальной площади Ривертона. Стражники покосились, но ничего не

До пещеры, ведущей в Подземелье, я добиралась сама, своими ногами, сквозь лес по смутно знакомой дорожке. Ни один монстр мне не встретился.

У кристалла внутри подземелья я выбрала пятидесятый этаж. Свет телепортации полыхнул, и я оказалась в знакомом зале, где мы когда-то неподалеку убили дракона. Кстати про него, зачем мне на пятьдесят первый к паукам, которые будут долго и мучительно меня ковырять, если можно спуститься к дракону?

Я зашла в пещеру босса и восхищенно осмотрела знакомую сказочную тварь. Дракон проснулся, сладко потягиваясь. Он скептично осмотрел мою одинокую фигуру и клацнул зубами на моей груди, разделяя мое тело на две неровные части. Видимо, верхняя, вкуснее. Могу понять, хотя бы не с говном.

Что ж, дракоша, 1:1, мы сравняли счет. Ведь мы с ним, по сути, находимся в одинаковых условиях: существуем только для того, чтобы умереть, а затем воскреснуть. Бессмертные по своей сути.

Движением языка, дракон сменил мое положение, и снова хрустнул пастью. Зуб вошел мне в глазницу.

Тьма. А потом я открыла глаза, стоя над трупами магов в доме Элинор.

Меня вылечило не кольцо, а получение уровня. Двадцать восьмой. Я получила его, когда убила магистра Вэлиана и его талантливого ученика.

Опыт приходит не только за убийство монстров.

Мои друзья мертвы навсегда.

Глава 36. Получение уровня лечит раны, но не психику

Я покинула дом Элинор, как только вымыла браслет и вернула его на место. Дверь, как и в прошлый раз, выпустила меня без вопросов. Я оставила в доме два трупа и бессознательного друга.

И снова направилась в Подземелье Ривертона. А вдруг… кто-то из моей команды все еще жив? Смог сбежать или защититься.

Я поднималась по этажам в одиночку. Несколько раз умирала, и в последний из дней, когда очнулась над трупами магов, решила снять платье и переодеться в чистую и более удобную одежду Корбина, которую находила в сундуке. А то у меня от понимания, чья кровь на мне, иногда случались панические атаки, что сильно мешало подъему по этажам.

Когда я дошла до места гибели моих друзей, там было уже пусто. Подземелье, как и всегда, прекрасно за собой убирало, не оставляя на камнях даже капель крови.

Я зачистила пятьдесят восьмой и села на лестничном пролете, ведущем на пятьдесят девятый. Вгрызлась в мякоть сочного местного фрукта. Интересно, если эти подземелья так активно уничтожают все инородное, то почему эти фрукты здесь прижились?

Я легла прямо на ступеньки, не пытаясь найти более удобного места, и уставилась на факел, наблюдая за его движением. Не знаю, сколько я так «пролежала», но уснуть мне так и не удалось. Уставшая, я поднялась, чтобы изучить пятьдесят девятый этаж.

Мои друзья, похоже, были мертвы. Корбина я видела после каждой своей смерти, но всегда в бессознательном состоянии и неподалеку от убитых мною людей.

Вот и сейчас, после смерти на пятьдесят девятом, я очутилась все в том же кровавом платье, с браслетом на руке и над трупами магов.

А зачем я поднимаюсь по этажам? Да еще и в одиночку. Команды-то больше нет, и именно я виновата в их смерти. Я села на пол и уперлась взглядом в лужу крови, постепенно впитывающуюся в дерево и становящуюся все темнее и темнее.

Когда Элинор вернулась, она закричала и бросилась проверять своего сына. Я это понимала только по шуму в комнате, который звучал как будто сквозь толщу воды.

Затем Элинор ощупала меня, что-то мне говоря, но я ее не понимала и продолжала пялиться на кровь.

Есть ли смысл мне теперь пытаться жить?

Перед глазами замелькали сапоги стражей, исчез труп, поменяла свое положение и я, но все равно повернулась и продолжила смотреть на пятно крови.

Стемнело, Элинор сидела рядом, ее руки и голос дрожали от слабости, все же, насколько я помню, она была больна. Я подняла на нее глаза, она это заметила и громко сказала:

— Ты не виновата, ты ни в чем не виновата, — сказала она громко, слишком громко, видимо давно пытаясь до меня «докричаться».

Я поморщилась. Фак, она же в этой реальности помнит мой рассказ про смерти и путешествие во времени. И про мою вину. И моя смерть уже не обнулит эту информацию… как и смерть команды.

Наверное, Элинор пытается меня оправдать, узнав цели нападения мага, но кое-что я ей еще не рассказывала, а это еще раз подчеркивает, как я подставила собственную команду и довела до смерти, после которой и тела-то не остается.

— Виновата, — ответила ей спокойно. — Я придумала идею с кражей щита. И я знала, что щит Бренна исчезнет. Более того, я же уже видела, что монстры сражаются между собой. Когда мы вели щитоносца, то как минимум один раз его убивали другие мобы. Случайно, но все же урон был. А мы завели щитоносца в яму, где респится другой монстр. Прыгающие пауки, конечно, слабее щитоносца… у которого наверняка защита от яда. Но он-то был без щита и руки. Сколько бы он продержался? Даже если щитоносец убивает паука, то паук-то вновь появляется рядом, с полным здоровьем. — Я сглотнула слюну и попыталась подвести итог своих слов: — Вполне возможно, что в какой-то момент регенерации щитоносца не хватило, или там какой-то маны на эту регенерацию. И он погиб от лап паука. И вместе с ним исчез и щит. Почему, увидев, что монстры атакуют… могут атаковать друг друга, я не подумала о том, что убить щитоносца в яме способны не только люди? Почему настояла на своей идее, отказавшись от покупки нового щита?

— А ты уверена, что щитоносца убил паук? — это был голос не Элинор.

Я перевернулась на другой бок. Оказывается, напротив моей кровати находилась кровать Корбина. Его глаза были открыты. Как я рада, что он очнулся, не хочу быть виновной еще и в его смерти.

— Ты уверена, что кто-то из Синих Холмов не догадался, откуда может быть такой знакомый по виду щит? А затем на нужном этаже не заметил пропажи одного из монстров? Не нашли и не убили «пропажу»? И чего, по-твоему, ждали маги перед нападением?

Точно, Вэлиан же вел себя странно, я еще подумала, что он чего-то ждет. А, значит, он ждал, когда убьют щитоносца. Оказывается, этот хладнокровный и умный

Что же получается, был кто-то третий из Синих Холмов, кто виноват в смерти моей команды? Тот, кому отдали приказ убить щитоносца…

Глава 37. Семидесятый этаж

Проанализировав события из прошлого и еще поговорив и с Корбиным, и с Элинор, и со стражей, я все же решила, что более вероятно именно мое предположение о смерти щитоносца.

Со стражами я говорила по причине заведения дела, но не о смерти в подземелье, а о трупах в доме Элинор.

Чтобы открыть дело о смерти моей команды, что смешно… мне нужно обращаться в Синие Холмы. Ведь именно под их юрисдикцией находится и город Ривертон, и Подземелье.

И я продолжила свои попытки зачистить Подземелье в одиночку. Мне просто было не за что больше держаться — только за идею о том, чтобы совершить то, чего Синие Холмы так боялись.

Я решила, что доберусь до высших этажей и заберу их себе. Но, конечно, без команды мне приходилось сложнее обычного.

Шестидесятого босса я прошла раза с пятидесятого, получив новый уровень. Видимо, совершив убийство в одиночку, получаешь больше опыта.

У кристалла оказалось множество незнакомцев в Синих Холмах, видимо, популярный этаж для рейда. Все они шокировано смотрели, как я в одиночку подхожу и получаю трофеи за убийство босса.

На шестьдесят первый этаж я пошла так же в одиночку, сопровождаемая молчанием позади. Десятки человек из гильдии так и не смогли сказать хоть слово за все время с моего выхода из логова босса и вплоть до моего исчезновения с их глаз.

Видимо, я первая, кто смогла убить босса в одиночку.

Семидесятого этажа я достигла, по моему внутреннему календарю, где-то через несколько лет, так часто приходилось мне умирать.

Я зашла внутрь с любопытством оглядываясь. Как давно хотела увидеть, что же за босс здесь находится. Надоело из раза в раз умирать на шестьдесят девятом этаже, оказавшемся слишком сложным для той, которая к этому этажу становилась слишком уставшей.

В последний раз, когда я прошлась под молчаливыми взглядами на шестидесятом этаже, был, наверное, где-то трехсотым разом. Только мне это однообразие так надоело, что в этот раз, уходя, я показала Синим Холмам факи. Надо было видеть их рожи, хехе.

Я огляделась, не видя босса на семидесятом этаже. Только огромная пещера и груды камней. Но вот, стоило мне пересечь какую-то невидимую линию, как эти груды ожили, оказавшись толпой големов.

Босс не в единственном числе? Что-то новенькое, такого здесь еще не было. Потрясающе! Я перехватила меч поудобнее и ударила по броне ближайшего. Меч высек искры, но не нанес никакого урона. Это что, какая-то особая броня?

Я отскочила от второго голема, который разбежался и попытался меня сбить.

Тот, которого я ударила, открыл пасть и заорал, обдав меня болезненной звуковой волной и вонючим смрадом. Однако это не помешало мне взмахнуть мечом и воткнуть ему в пасть. Голем сдох с одного удара, причем никакого оповещения о критическом повреждении не было. Видимо, это какой-то особый вид мобов, который убивается только если «нажать» (ага, острием меча) на определенную «кнопку».

Третьего голема я проглядела, и он сшиб меня на пол, больно придавив. Оказавшись рядом, он тоже решил на меня поорать, и я, быстро вскочив на ноги, воткнула ему меч в язык. Голем дернулся, я невольно выпустила меч из рук. Голем закрыл пасть, вгоняя меч в себя глубже. Я увидела, как начал падать убитый мною голем с мечом во рту, и не успела заметить, как в меня врезался другой. Секунду я летела от удара, затем врезалась спиной в стену и еще один голем, оказавшийся рядом с этой стеной, врезал каменной рукой мне в лицо. Ощущения такие же, как от дубины босса на шестидесятом.

Тьма. Я открываю глаза, вижу, как умирает голем с мечом во рту. Чувствую удар в грудину и слышу хруст своих ребер. Удар о стену, и еще один хруст.

Тьма. Я оглядываюсь и наблюдаю, как в меня врезается голем. Как он отдаляется от меня, так как я лечу от его удара. Я вижу, как он раскрывает пасть, планируя заорать.

Тьма. Та же картина, в какую сторону голову не поверни. Та же боль. Те же звуки.

Кажется, убив того голема, я получила уровень и тем самым «автосохранилась».

«Сохранилась» прямо перед смертью.

Глава 38. Бесконечный круг ада

1004.

Как прекрасен этот единственный вздох, который я успеваю сделать перед смертью. Затем только нестерпимая боль и накатывающая тьма.

1005.

А в первую смерть я даже не успела понять, что умираю. А сейчас знаю каждый отголосок этой смерти.

1006.

Как невыносимы эти повторяющиеся звуки! Если от одной и той же жуткой картинки я спасаюсь тем, что закрываю глаза. То заткнуть уши я не в силах.

1007.

Когда-то в другой своей жизни я читала, что какие-то заключенные сходили с ума от звука падающей воды, потому что это был бесконечно повторяющийся звук.

1008.

Я тоже схожу с ума от боли и безысходности. У меня всего секунда, чтобы уйти от смерти, и этого катастрофически недостаточно. Ох, если бы я апнулась хотя бы на пару секунд раньше: на первом големе, например!

…

3000

Новая жуткая цифра моей смерти. Хотя, наверняка я давно обсчиталась, и смертей гораздо больше. К тому же я не сразу и считать-то их начала…

3001

Сложно считать, когда тебе ломают кости и убивают примерно раз в две-три секунды. Но на чем еще сосредоточиться?

…

Наверное, я уже перешагнула отметку в пять тысяч смертей? Нет, думаю, можно уже отсчет от десяти тысяч вести, так как за это время я столько успела. И подумать. И проклясть.

10.001 (допустим).

Кажется, я попробовала все. Дергаться в каждую из возможных сторон за ту секунду жизни, что мне дана. Обдумать все, что только в силах обдумать находящийся в агонии человек.

10.002.

Ни злость, ни отчаяние, ни надежда, ни попытки кричать, плакать — не помогают. Откровенно говоря, на них даже не хватает времени в секунду.

10.003.

Ну почему, почему так сложно привыкнуть к боли! Мне так не хватает этой одной секунды дыхания и блаженства

…

10.006.

Это никогда не кончится.

…

Я перестала даже пытаться считать где-то после сотни тысяч смертей. Числа потеряли смысл. Каждая смерть — такая же, как предыдущая. Такая же, как следующая.

Иногда я сдавалась.

Просто ждала удара. Он приходил через мгновение после «воскрешения». Всегда. Боль вспыхивала, гасла, и я снова открывала глаза над трупом первого голема. Три секунды. Сотни таких раз.

Потом я снова пыталась.

Пробовала увернуться от первого удара, но это невозможно. Это мгновение, похоже, меньше секунды. Однако за две сотни раз я научилась слегка поворачиваться, скорее делая это в воздухе, чем успевая до удара. И теперь, при большом желании, я влетала в стену не спиной, а боком. Мое тело хрустнуло иначе. Какое блаженство услышать хоть какой-то новый звук.

Пробовала откатиться сразу после приземления. Триста смертей, прежде чем я смирилась с тем, что это невозможно, так как голем у стены сбивает меня сразу после удара о стену, считай, практически в полете.

Однако если я влетаю в стену боком, то я могу приподнять руку — ту, что не врезается в стену. На выяснение последнего потребовалась тысяча смертей.

И я снова сдалась, умирая раз за разом с закрытыми глазами и пытаясь успеть насладиться своим единственным вдохом, совершаемым в полете.

Тысячи смертей без единого моего осознанного движения. Просто чувствовать, как ломаются ребра, как тьма заливает глаза, как свет возвращает меня обратно.

Потом снова воля к жизни вернулась, и я что-то пыталась.

Пробовала бить в полете, в мгновении перед полетом и в мгновении после. Но мне все так же остались доступны только небольшой поворот и подъем руки в конце, что, конечно, недостаточно для удара. Две тысячи смертей, чтобы убедиться в этом.

Пробовала закрыться руками. Вместо поворота просто в полете поднять руки в сторону, с которой ударит второй голем. Три тысячи смертей. Голем ломал руки, потом ребра. Порядок другой. Боль другая. Итог тот же.

Потом я снова сдалась, и уже на особенно долгий срок. Потому что даже если бы случилось чудо, и я вырвалась из этого кокона, здесь такое количество големов… а я одна и безоружна. Мне не добежать до выхода даже в случае, если бы я смогла избежать этих ударов.

Но спустя следующие десятки тысяч смертей я снова начала сходить с ума от боли и этих факовых повторяющихся звуков! И я вновь пыталась что-то сделать. Не спастись, но хотя бы изменить звучание собственной смерти.

Да, я определенно сходила с ума, но, к сожалению, сумасшествие не стирало мне память.

И я отказала себе даже в том единственном вдохе, что у меня был. Просто не дышала следующие несколько тысяч смертей. Как будто наказывала себя за то, что сделала в прошлом, за то, что попала в эту ситуацию. Как будто я не заслуживала даже этого единственного почти сладкого вдоха.

Но и это мне надоело, и я окончательно сдалась где-то после миллиона смертей.

Миллион смертей — кажется каким-то невероятным числом, но это было только начало моего бесконечного ада. Ведь выхода из этой временной ловушки не существовало.

Глава 39. Интерфейс

Я уже почти не чувствовала боли, наблюдая за своими смертями как будто со стороны, настолько я научилась отрешаться от себя и своего тела.

Я представляла себя призраком, висящим над телом Луизы, которая была уже мертва. В общем-то психологически так и было.

Представлять себя в полете было легко, ведь теперь большая часть моей жизни состояла из полетов. Из тех трех секунд, что я жила, две из них — я летела до стены. Так что две трети своей жизни я летала, ахахаххаах.

Я точно спятила. Окончательно. Бесповоротно. Потому что нормальный человек не смеется в полете, когда у него сломаны ребра. Нормальный человек не рассматривает трещины на потолке в ожидании удара о стену. Нормальный человек не разговаривает с големами.

Но я разговаривала, я часто успевала что-то прошипеть в полете, несколько слов, но все же. Они мне даже отвечали. Молча, но я их понимала.

Убить! Убить! Убить!

Я слышала это в ответ каждый раз. Я много что еще слышала, мой мозг придумывал мне все новые и новые звуки, заглушая реальные.

Удар. Я летела. И в полете, пока камни подо мной сменяли друг друга, на потолке вдруг проступили буквы. Английские. Белые. Четкие.

«Many-Faced Golem».

Я прочитала надпись над головой того, который бил меня первым, и расхохоталась в воздухе.

— Многоликий, — сказала я вслух в следующем своем полете, снова разглядев ту же надпись над головой голема.

Значит, мой мозг решил поиграть со мной не только в новые звуки, но и придумать имена тем, кто меня убивает. Чтобы было веселее. Чтобы я не скучала в эти три секунды.

«-987».

Красная цифра вспыхнула надо мной, когда кулак врезался в грудину. Я успела заметить ее краем глаза, прежде чем меня отправило в полет.

— Спасибо, что сообщили, — прокомментировала я, вращаясь в воздухе.

Галлюцинации. Чистой воды галлюцинации. У меня их раньше не было, но миллионы смертей — это миллионы смертей. Рано или поздно моя крыша должна была окончательно протечь.

Удар о стену. Хруст. Я слышала, как ломается позвоночник. Этот звук я узнавала из тысячи. Из миллиона. Треск сухих веток под ногами. Только это не ветки.

«-217».

Еще одна цифра надо мной. Я падала на пол, и второй голем, тот, что ждал у стены, уже занес лапу.

«-1107».

Тьма.

Свет.

Снова удар. «-987». Полет. «-217». Кулак. «-1107».

Снова. Снова. Снова.

Снова. Снова. Снова.

Снова. Снова. Снова.

А потом, в один из полетов, я заметила ее. Тонкую полоску внизу, на самой периферии зрения. Зеленую. Она пульсировала в такт моему сердцу, уменьшаясь с каждой цифрой. «-987» — и исчезает половина полоски. «-217». Еще немного меньше зеленого. «-1107». Полоска уменьшается до нуля, и на меня накатывает тьма.

— Полоска здоровья, — сказала я в следующем полете.

У меня есть полоска здоровья!

В следующие полеты я хохотала, получая подтверждение своему предположению.

Значит, не только имена над головами. Мой мозг решил добавить интерфейс. Как в игре. Чтобы я чувствовала себя как дома. Чтобы смерть была привычнее, роднее.

Рядом с зеленой полоской, чуть ниже, была вторая. Голубая. Тоненькая, почти пустая.

— И мана, — я хихикнула, и кровь изо рта смешалась со слюной.

У меня есть мана.

Я

И оно появилось.

Прямо перед глазами, поверх летящего в меня голема, повисло прозрачное окно. Строчки, цифры, иконки.

Я не успела его рассмотреть, и попыталась снова вызвать в следующий свой полет. И в следующий. И в следующий. Окно, не успев появиться, исчезало вместе с моим ударом о стену. Но полет за полетом, и я научилась открывать это окно быстрее. Раз за разом я вчитывалась в написанные там строчки.

Name: Louise

Ха-ха-ха, логично.

Race: Human

Интересно, а здесь бывают другие расы? Я же даже такое не успела узнать об этом мире, блуждая в петлях своих смертей.

Level: 36

А я думала — он меньше. Видимо, где-то я все же с подсчетами ошиблась, так как определить подъем уровня я могла только по заживлению ран и своим возвращениям после смерти. Однако первые свои уровни я получала так часто и быстро, что вполне могла пропустить получение парочки из них.

Class: Mage

Эм, что? Я не воин, а… маг?

Глава 40. Барьер

Name: Louise

Race: Human

Level: 36

Class: Mage

Спустя неисчислимое количество смертей я научилась открывать и окно своих навыков. У меня была прокачанная скрытность, что не удивительно, учитывая мои действия в катакомбах. Также был здесь и навык владения мечом, судя по иконке с оружием. Видимо, все-таки можно использовать навыки не своего класса, но, возможно, с какими-то ограничениями, так как я даже по своей команде замечала, что они искуснее меня, хотя мы явно были примерно одного уровня.

Все остальные мои навыки ни о чем мне не говорили, ни иконкой, ни названием. У них у всех был первый уровень, видимо, потому что я ни разу не применяла магические навыки и, соответственно, не тренировала их. Да я вообще даже не представляла, как их можно активировать. Но ничего, у меня вся жизнь впереди.

К сожалению, открыть какой-либо из навыков для более глубокого изучения у меня так и не получилось. Я научилась открывать это следующее окошко, но умирала до того, как успевала увидеть буквы в нем. Даже то, что я научилась не терять концентрацию и во время удара о стену, мне не помогло. Все равно времени не хватало на переключение окон на конкретный навык.

Тогда я решила пытаться натренировать тот единственный навык, который видела четко и множество раз. Нет, не телепортацию, она требовала больше времени, чем длилась моя жизнь, даже в исполнении Корбина, что уж говорить обо мне. Или о том старикашке-телепортаторе, он вообще минут пять его кастовал, хотя, уверена, даже его навык выше моего. Думаю, даже если бы я знала, как совершать телепортацию, то это наверняка бы отняло у меня не меньше десяти минут. А у меня в наличии всего 2-3 секунды.

Я принялась осваивать навык барьера.. Я сомневалась, что он вообще мне доступен, так как тот ученик назывался талантливым. Но самому факту заклинания никто из моих друзей не удивился, их поразила только прочность того барьера. Вполне возможно, такое заклинание существует и подходит для всех магов, просто не в столь мощной вариации.

И вот смерть за смертью я пытаюсь растопырить пальцы в знакомом из детства жесте инопланетянина. Как же я скучала по детству. Время, когда я еще не была антисоциальной личностью и не закрылась в квартире, выходя только иногда за продуктами, а после ковида, когда появилась доставка с «оставить у двери», и вовсе выбираясь только по необходимости переоформить какой-то документ. А еще иногда на игровые фестивали.

Только необходимость удаленно подрабатывать помогла мне не растерять окончательно умение разговаривать с людьми.

Но зато я столько часов отыграла в игрушки, неужели я не разберусь с одним долбанным заклинанием?!

Я пыталась снова. Первая. Вторая. Тысячная попытка сложить пальцы в нужном виде прямо в полете.

Мизинец к безымянному. Указательный к среднему. Я растопыривала их, пока летела к стене. У меня жест получался теперь каждый полет, но ничего не происходило.

Воздух не уплотнялся. Свет не менялся. Только, когда кулак голема врезался, вначале хрустели руки.

«-987».

Полет. Я смотрела на свою руку. Она дрожала. Не от страха — от напряжения. Я сжимала пальцы так сильно, что сводило сухожилия. Но барьер не появлялся.

Удар о стену. Позвоночник ломается с сухим треском, который я слышу даже сквозь собственный хрип.

«-217».

Кулак второго голема.

«-1107».

Тьма.

Свет. Удар. Полет.

Я складывала пальцы быстрее. На подлете. В момент удара. В падении. Пыталась удержать жест, пока второй голем заносил лапу.

Ничего.

В миллион какой-то там смерти со сведенными судорогой пальцами-инопланетянами что-то изменилось. Я начала чувствовать тепло, не сильное, едва заметное, как от пламени свечи. Оно разлилось по ладони, и воздух перед моими растопыренными пальцами чуть дрогнул. Искра. Прозрачная, тонкая, как паутина.

Барьер лопнул в ту же секунду, даже не сформировавшись.

Я ударилась о стену спиной. Позвоночник хрустнул. Я засмеялась, захлебываясь кровью.

— Получилось, — прошептала я, когда искра вспыхнула снова где-то еще через пару сотен смертей.

Она погасла быстрее, чем я успела моргнуть.

Еще сотня смертей. И еще. И еще. Наверное, уже больше тысячи прошло, а я все еще даже искру умею вызывать через раз.

Но я не сдавалась, что для меня еще одна тысяча или еще один миллион смертей? Это же малая часть пережитого.

Я научусь ставить барьер, тут без вариантов.

Барьер появился, вспыхнув более яркой искрой. Он висел в воздухе в двух ладонях от моей руки. Прозрачный, круглый, размером с блюдце. Я видела, как дрожит его поверхность, как переливается голубым.

Я врезалась в стену. Барьер лопнул от удара, но рука... рука не сломалась. Только плечо вывернуло, и боль стрельнула в шею.

— Фак, — выдохнула я, плюясь кровью и падая на пол.

Второй голем занес лапу.

«-1107».

Тьма.

Еще пара сотен смертей, и я ставлю барьер каждый полет. А в этот раз даже смогла активировать его чуть пораньше. Я летела к стене, сжимая пальцы в жесте, и голубая сфера висела перед моей рукой. Я врезалась, услышала знакомый хруст позвоночника, но не закричала, так как хотела научиться держать барьер и после удара. Не получилось.

Ладно, тогда попробую выставить его перед стеной, чтобы смягчить удар о нее, так как уж очень он сбивает мою концентрацию, а

В полете я развернулась и выставила руку в сторону стены, чтобы в красках наблюдать, в какое месиво она превращается от удара. Барьер не помогал, он каждый раз следовал перед моей рукой, разбиваясь о стену первым. А когда я меняла положение руки, чтобы самой врезаться в барьер, он лопался, никак меня не задерживая. Я даже не чувствовала его плотности, когда пролетала сквозь него. Какой же он мягкий и бесполезный!

Пережив сотни неудачных попыток, я перестала направлять руку в сторону стены, слишком много усилий и концентрации это требовало. Да и видок перед глазами открывался так себе, я бы блеванула, если бы могла. Допустим, я бы могла создать крепкий барьер, то нафига он мне рядом со стеной? Если я врежусь в крепкий барьер, а не в крепкую стену, сильно ли это уменьшит мой урон? И от голема же не избавит, он вот тут, рядышком со стеной, пара сантиметров моего падения от стены ничего не решит. А поставить барьер подальше от стены я не успеваю, все же на поворот, подъем рук и нужный жест требуется слишком много времени

Может, если я не буду делать разворот, и скастую барьер пораньше, он успеет «настояться» и стать крепче?

И последовали тысячи смертей, при которых я училась удерживать барьер и после удара спиной о стену. К счастью, вскоре я поняла, что этот хруст о стену означал не перелом позвоночника, а какой-то другой кости. Ну или это все же перелом позвоночника, но он не устранял полностью мою способность контролировать руки. Ведь научившись окончательно отрешаться от боли, я научилась и удерживать руки на весу в нужном жесте. Я даже делала это, почти не дрогнув, автоматически совершая руками амортизирующее движение, ведь я досконально знала и момент, и силу удара.

И вот я, сползая по стене, вижу перед своими глазами созданный мной барьер. Трещины бежали по его поверхности, как паутина, но он держался. Наконец-то после удара о стену я удержала не только жест, но и барьер!

Голем ударил, его кулак с легкостью преодолел барьер, разорвав его на маленькие искорки-пузырьки. Я подняла голову и увидела знакомую цифру: «-1107», обрамленную сияющими клочками моего барьера, как фейерверком.

Красиво умирает моя единственная надежда на спасение.

Урон не уменьшился даже на единицу.

Следующие смерти я раз за разом удерживала барьер, но кулак все с той же легкостью его разбивал, даже не замедлившись и на секунду. И не изменив урона.

Уровень моих магических навыков был слишком низок и годился только на создание красивого фейерверка искр.

И я расхохоталась. Умирая раз за разом, я каждый раз безумно смеялась в полете.

Глава 41. Кольцо

Коли я научилась не терять концентрацию в полете, я научилась и не терять перед глазами открытые окна. Постепенно, я открыла каждый из своих навыков, и прочитала о них все, что помещалось в окошко. К сожалению, там описывалось только действие навыка, но не как его делать. Даже нашла свой барьер, который на первом уровне был способен только на слабое уплотнение воздуха.

Следующим, что я начала изучать, были мои артефакты. К сожалению, чтобы их открыть, мне нужно было вначале открыть профиль, а затем уже их. А вот список навыков был прямо в профиле под данными о моем классе. Поэтому я успевала открыть каждый из них, когда стекала по стенке с переломами и вкусом крови во рту.

Кое-что в артефактах меня зацепила — это изменяющееся число под значком, изображающим мое кольцо, которое я когда-то нашла здесь на десятом этаже. Нигде больше числа не менялись. Даже то, что я много тренировала барьер, никак не сказалось на его уровне, ведь после смерти он обнулялся.

Не сказывались мои смерти и на полученном опыте. Если во многих уровнях, после смерти, ты мог потерять опыт, и потеряв много опыта из раз в раз — даже потерять уровень. То здесь все было иначе, смерть возвращала меня на три секунды назад, обнуляя весь накопленный опыт или полученные за это время уровни навыков. Ведь в ином случае, мой барьер был бы уже сильно прокачен, а не остался на том же уровне.

Так что же особенного в этом нубовском кольце? Оно не может быть сильным артефактом, потому что на десятом этаже подземелья крайне дешевый и никому не нужный лут. И даже если, допустим, нам повезло, и выпало бы что-то самое крутое, что может только быть на том этаже, то оно бы исчезло и улетело к Синим Холмам. Значит, определенно точно, эта безделушка — бесполезная и слабая вещичка.

Как же она учитывает… каждую мою смерть? В этом я уверена, так как после каждой моей смерти цифра на кольце становилась на один больше.

Получается… я умирала 18.679.884 раза? Уже 18.679.885. Почти девятнадцать миллионов, да?

Я продолжала открывать окно артефактов каждую смерть, просто ожидая, когда же доберусь до круглой цифры в двадцать миллионов.

Думаю странно считать, что кольцо создано, чтобы подсчитывать количество смертей владельца? Конечно, это идеально подходит в плане бесполезности, но сомневаюсь, что все настолько плохо. Ведь все артефакты, добытые нами, оказывали свое положительное воздействие, пусть и слабое.

А значит, эти цифры что-то значат. Обычно такими цифрами над иконкой артефакта показывают или уровень, или откат, или заточку, или накопленную силу. На откат не похоже, уровни навыков выглядят иначе, соответственно и на артефактах бы смотрелись не так. К тому же цифры есть только у кольца. Получается, это накопление чего-то, например, маны. Например, кольцо заряжается смертью своего носителя. Это было бы достаточно бесполезно, так как умереть можно только один раз, и носить незаряженное такое кольцо — это как предлагать себя убить, мол, только тогда артефакт обретет значение.

И вот интересно… я-то могу умирать множество раз, и как-то, наверное, с моего сознания или выброса какой-нить энергии, кольцо это считывает.

Осталось только понять, как использовать свои накопленные смерти.

Я пробовала самые разные движения рук, нажимания на кольцо и даже пару раз его сбрасывала в полете. Кстати, тогда цифра не увеличивалась на единицу. Так что я убедилась, что это именно подсчет моих смертей.

Может, если открывать голосовыми командами, то я буду открывать интерфейс быстрее?

И вот смерть за смертью, я подбираю команды для открытия профиля. И удалось это всего с седьмого раза! Действительно, голосовое открытие интерфейса

…

А вот я и перешагнула двадцать миллионов смертей. Ахахахах. Ну давай, Луиза, может, именно сейчас моя команда окажется подходящей и подействует на кольцо.

Я знала, что оно начинает слегка светиться, когда его прикладываешь к месту с оголенной кожей, обычно я использую другую руку, которая находится ближе всего к нему.

— All in the skill "Storm Barrier", — проговорила скороговоркой в полете команду направить все очки в мой навык барьера.

От удара о стену вышибло воздух, но я автоматическим, отработанным движением сложила пальцы в знакомом жесте уже прямо перед кулаком голема.

Вспышка света, и берьер возник прямо посреди руки голема, разрубая своей мощью ту пополам. По инерции голем врезается в барьер и рассыпается на мелкие камушки.

Я выставляю в том же жесте и вторую руку, на которой потухало сияние кольца, которое почти затерялось среди искр возникшего барьера.

Големы подбегали, ударяли, но не могли пробиться. Один из них, как и тот, чью руку разрезало, от удара о барьер — рассыпался на мелкие камушки.

Я попыталась встать, но ноги не слушались. Все-таки это был именно перелом позвоночника.

Я поползла на одной руке к выходу, другой рукой защищаясь от големов, просто удерживая и направляя барьер в место атаки.

Оставляя за собой кровавый след, я доползла до выхода, вползла в проход и убедилась в том, что пока идет бой с рейд боссом, выхода из комнаты нет.

Я не могу ходить, моей маны все меньше, и способна я только создавать барьер. Если я умру, то снова вернусь в петлю времени.

Страх сковал мое сердце и руки, и потеряв концентрацию, я потеряла и возможность удерживать барьер. Вернуться к жизни после миллионов смертей оказалось сложнее, чем умирать.

Глава 42. Человек может уйти из ада, но ад из него — никогда

Не знаю, что со мной произошло. Это помешательство или сумасшествие, но я просто создавала барьер за барьером прямо посреди туш големов, разрубая их пополам.

Я все еще не видела урона над ними, но знала, что эти големы, точнее этот босс с именем Многоликий был значительно выше меня по уровню. Ведь я знала с игр, что означает красный никнейм монстра.

Однако мой барьер теперь был уровня двадцати миллионов и резал босса, как нож.

Хотя я тут рассказываю, как резала големов, но на самом деле, практически ничего не помню с того момента. Кажется, я что-то орала, плевалась кровью, развеивала и вновь создавала барьер рядом с пастью очередного врага. Несколько раз меня достали и ударили, но не столько кулаками големов, сколько их останками. Так как при разрушении големы превращались в обычные глыбы.

Я помню, как перед моими глазами возникло окно победы над боссом и еще что-то. Помню, как снова ползла к выходу, уже открывшемуся. Я ползла к кристаллу, чтобы коснуться и улететь, но доползти, судя по всему, так и не смогла, потеряв сознание.

— Я слышу, что ты очнулась, так что изволь открыть глаза и объяснить, что ты делала на семидесятом этаже… в одиночку? — послышался знакомый гневный голос.

Но я поспешила воспользоваться идеей и притворилась, что все еще лежу без сознания.

— Спящие так не сопят.

Я открыла глаза, чтобы встретиться взглядом с прищуренными глазами Корбина.

— Это ты меня вытащил, — догадалась я, вспомнив, что кристалл — это зона телепортации, и как только наступила двенадцать часов дня, Корбина наверняка туда притащило.

— О, а ты меня радостно встречала в виде кровавой тушки.

Я расплылась в улыбке. Я вырвалась! Живу! Не умираю каждые три секунды! Да! Да! Да!

— Эй, ну хватит. Да я просто испугался, — голос Корбина изменился, стоило ему заметить, что я лежу и реву. — Так больно?

— Больно? — я спросила и расхохоталась, — О, нет, прекрасно. Как же мне замечательно!

— Это ты еще не знаешь, что ближайшие три месяца тебе не встать с постели. И это, если ты решишь продать все свои трофеи. И стоили они того, чтобы практически лишиться ног?

Практически? Так я еще и калекой не останусь? Господи, спасибо! Спасибо! Спасибо!

Я не сразу поняла, что благодарю вслух. Что вцепилась в пальцы Элинор, сказавшей последнюю фразу, что в исступлении их целую.

Мой ад был окончен.

— Вот и как тебя ругать, — сказала смущенно Элинор, пытаясь вырвать руку из моего захвата.

Корбин стоял рядом с ней совершенно шокированный.

— Надеюсь, больше ты в охотники не сунешься, — сказала Элинор, как только ей удалось вернуть свою конечность.

Охота? Монстры? Бесконечные смерти? Адская боль из раза в раз. Хруст костей. Один и тот же звук. Снова. Снова. Снова.

— Что с ней?!

— Хватит ее тормошить, корсет еще повредишь.

— Ее всю трясет!

— Вот залей в рот, пусть поспит.

Глава 43. Что же почитать

У меня было много времени свыкнуться с пережитым адом. Пусть у меня это так и не получилось, но хотя бы то ли панические атаки, то ли припадки случались все реже и все слабее. К сожалению, в этом мире не было психологов. И к сожалению, смерть не обнуляла мои воспоминания.

Я лежала без движения уже второй месяц и каждый раз, стоило мне задуматься о смерти, как мне становилось плохо. Вначале я решила для себя, что больше никогда не буду охотиться, но потом поняла, что это не вариант.

Почему? Все просто. Стоит мне умереть, и я вернусь в тот ад.

Ведь за смерть голема я не получила уровня.

А судя по тому, что я убила магов здесь в деревне, местные города — не являются такой уж безопасной зоной, как это обычно происходит в ММОРПГ играх. Убить кого-то здесь очень даже можно.

Заняться мне было нечем. Корбин работал в страже, а Элинор лежала на кровати напротив, с каждым днем становясь все бледнее. Я успела и забыть, что Корбин когда-то сказал, что его мать больна.

Ни я, ни Элинор не особо любили местную литературу, так как это в основном были очень скучные писания о мироустройстве. Но игр, фильмов и других развлечений здесь не существовало. Так что мы только

Так я узнала, что ее болезнь не лечится. И даже крутой маг, которого они вызвали для лечения моего позвоночника, совершенно бессилен в ее случае. Просто ее тело становится все слабее.

Я молча слушала, а сама внимательно осматривала ее профиль, насколько мне позволял интерфейс. Так я узнала, что ее болезнь — это, по сути, дебафф. «Проклятье черной слизи» в переводе. И существовал один способ, который, по идее, снимает все дебаффы. Однако мне не позволят его исполнить.

Поэтому мне приходилось ждать и надеяться, что я скоро встану на ноги, и смогу помочь этой чудесной женщине. Потому что мне хотелось совершить хоть что-то хорошее в этом мире для той, которая единственная не испытывала ко мне ни капли жалости и не боялась честно сказать о моих ошибках.

Еще я узнала, для чего ей нужен тот браслет. Она как раз сейчас лежала и потирала пальцами запястье другой руки, на котором уже совсем тускло блестели камни того браслета.

Я когда-то подумала, что он способен лечить, но это не совсем так, он поддерживает силы, снимает усталость и облегчает боль. Это то, что позволило мне совершить последний удар, убив Вэлиана, который, как магистр высокого уровня, принес мне огромное количество опыта. Достаточного, чтобы дать мне новый уровень и окончательно убить мою команду.

А своих мертвых друзей я видела каждую ночь. Мне, наверное, должен был сниться ад семидесятого этажа, но нет, раз за разом я видела, как умирают Кайл, Эрик и Бренн. И снотворное совершенно ничем мне не помогало.

— Как самочувствие, девочки?

В дом вошел Корбин, видимо, служба уже закончилась. Он днем телепортировался, проверял нас с мамой, и сразу уходил обратно. А вечером сразу после службы являлся на несколько часов. Это, оказывается, был дом только Элинор. А вторая кровать, которую я заняла, принадлежала тому мужику, нанятому присматривать за больной женщиной. Теперь он с ночевкой никогда не оставался, всегда являясь утром и уходя прямо перед приходом Корбина.

Друг подошел к маме и пожал ей руку, не столько ради приветствия, сколько чтобы оценить ее состояние и силы. В последние дни она все сильнее слабела, все меньше со мной разговаривала… все сильнее угасала.

Первый месяц она еще была такой бодрой, помогала мне учиться магии вместе с Корбиным. А сейчас только наблюдала за нами из-под полуопущенных ресниц и изредка ехидно комментировала мои потуги.

Корбин тоже отметил состояние матери и совершенно забыл про занятия со мной, и просто сидел рядом с ней, что-то рассказывая.

Я же, чтобы не подслушивать их личные разговоры, вызвала интерфейс, углубившись в его изучение. Вообще я уже, мне кажется, перечитала здесь все, что можно и нельзя.

Кольцо оказалось действительно заряжается за счет смерти носителя. И накопленные заряды можно вложить в любой навык, и он увеличится даже в обход стандартных ограничений уровня навыков.

Ограничения уровней навыков — это уровень игрока. То есть по идее, максимальный возможный уровень моих навыков на данный момент — это тридцать шесть. Но есть исключения. Если это навыки не твоего класса, то их максимальный уровень значительно ниже имеющегося уровня. Для меня это навыки скрытности (полагаю, это навык вора) и владение мечом (навык воина). Они у меня на данный момент времени не могут быть выше двадцать четвертого уровня.

А еще, победив монстра или босса, я получаю карточку информации о нем. Так у меня в голове была уже целая книга про монстров. Голем семидесятого этажа, кстати, обладал резистом к физическим атакам и слабостью к магическим. Именно поэтому его так легко было убить барьером, оказавшимся, по сути, магической силой молнии, но невозможно ранить мечом. Единственное исключение — пасть, там были мягкие ткани, которые привязывали эти ходячие камни к мане, которая ими управляла. И ударом меча ты их просто разрубаешь.

В общем, очень удобная штука — эта книга. Надо будет ее переписать, это же какая помощь охотникам! Да и чтиво поинтереснее местного.

Хотя, наверное, лучше начать все же со своей собственной истории. Открою здесь художественный жанр.

Глава 44. Завершение карьеры

Манипуляциями, я-таки уговорила Корбина позволить мне затащить его мать в подземелье. На самом деле, это оказалось довольно просто, с учетом того, что Элинор уже, считай, умирала. А еще я обещала, что мы только на десятый этаж и без него никуда — ни ногой.

И вот я держу монстра, прижимая к земле и прошу Корбина влить побольше сил в браслет матери. Чтобы та могла сделать один единственный удар.

Элинор с трудом поднимает руку, совершает пасс, добивая монстра. И, о чудо! Я вижу, как меняется ее уровень с пятнадцатого до шестнадцатого.

Оказывается, Элинор в юности все же удалось побыть охотником, но недолго. Ей эта стезя не понравилась, и она ушла в ученые маги, где и получила свой дебафф.

Я внимательно осматриваю ее профиль, и убеждаюсь, что дебаф спал. Однако Элинор все еще была бледна и не могла встать на ноги.

Это, наверное, как с шрамом Эрика. Слишком долго она находилась в истощении, что «божественное вдохновение» считает это уже частью ее организма.

Но я увидела в ее профиле кое-что еще — повышение всех ее статусов. Включая силу и выносливость. А значит, если мы сейчас не сдадимся, и повысим ей еще с десяток уровней, то Элинор не умрет! По крайней мере, точно не скоро.

Мы продолжили путешествие по этажам. Я убивала всех тех, кто бил дальней атакой или был слишком изворотлив, чтобы его удержать. Большей частью я работала по привычке мечом, подаренным мне Элинор… в благодарность за убийство магов. Я только изредка вызывала барьеры, так как на них требовалась мана, которую я старалась экономить для тренировок или крайнего случая.

Я всегда оставляла одного моба для Элинор, и удерживала его, пока она с трудом кастовала заклинание. С каждым разом у нее получалось все лучше.

Корбин, вдохновленный тем, что мать уже встала на ноги и отметивший, что мне справиться с монстрами — не составляет труда, позволил нам подняться выше.

Я изменила тактику. Вначале сама зачищала комнату, так как по моему анализу артефакта-браслета, узнала, что он заряжается магией подземелья лучше, чем сам Корбин его заряжает. Однако, мана с монстров-то высвобождается в основном после их смерти. В общем, браслет действовал, как местные фрукты, чувствуя себя наиболее прекрасно в местах активного убийства мобов.

Зачищая комнату,

Когда же появлялся нужный монстр, я его останавливала барьером и ждала, пока Элинор скастует заклинание. Иногда ей теперь требовалось несколько заклинаний за раз, но и опыта с такого монстра она получала больше. Да и браслет был заряжен и очень ей помогал.

Следующих мобов я долго убивала новыми заклинаниями, вместо перерубания своим барьером. Во-первых, мне нужно было повысить уровень этих заклинаний. Во-вторых, оттянуть время убийства следующих после нужного монстра. В общем, настраивала респ, как когда-то в катакомбах или ММОРПГ играх.

Как только видела, что опыт Элинор становится меньше, чем раньше, сразу командовала подъем. На лестнице мы спали, а затем поднимались выше. К счастью, в отличие от катакомб, в которых, наверное, совсем слабые монстры, здесь ни разу не случилось того бага с убеганием мобов. А еще на тридцать пятом этаже я получила новый уровень, наконец-то навсегда избавившись от страха вернуться в адскую петлю. Что иронично, получила я его после убийства знакомого щитоносца, однажды заведенного моей командой в яму паука, где его этот паук (или Синие Холмы) и убили.

Мы активно поднимались по этажам, Элинор уже сама передвигалась и прилично сражалась против монстров.

Так продолжалось, пока мы не поднялись на сорок восьмой этаж.

Там я увидела каменного голема. Не того, что на семидесятом, но я и забыла, как он внешне похож на него. Я почувствовала, как у меня заболела грудь, затряслись руки и отказали ноги. Это был обычный моб с белым никнеймом, а, значит, совершенно мне не опасный. Но он знакомо замахнулся кулаком и нанес урон мне в грудь.

И вместо того, чтобы встать, отряхнуться и вступить в бой, я сжалась на полу в комок, не в силах сделать хоть что-либо.

Убили голема Корбин и Элинор.

Так закончилась моя карьера охотника.

Эпилог

Я выбрала мирную жизнь, о чем ни капли не жалею. Конечно, мои путешествия закончились, а жить пришлось в стартовой человеческой деревне, по недоразумению называющейся городом. Все же в Ривертоне слишком дорого стоит ночлег и… слишком много Синих Холмов.

Но я не жалела о своем выборе.

Сто десять лет в этой деревне. Я знала каждую половицу в доме, каждую трещину на потолке, каждую неровность на тропинке от крыльца до калитки. Деревня выросла, обзавелась каменными домами вместо деревянных, даже мостовую закатали. Но наш дом стоял на том же месте, и половицы скрипели все так же.

Я лежала на кровати и смотрела в окно. Занавески не задернуты — зачем? Солнце все равно не слепит. Только свет, ровный и тусклый, как в тот первый раз, когда я вылезла из катакомб. Я, кстати, так и не приняла освещение магическими кристаллами. Думаю, что подземелье заставило меня полюбить солнечный свет. Факелы и свечи мне казались уютнее, а затем и вовсе привыкла засыпать и вставать вместе с солнечными лучами.

Где-то в доме хлопнула дверь. Голоса. Я узнала их оба, хотя слух уже не тот, что раньше.

— Он опять в сарай полез, — сказала Линда, моя дочь. — Говорила же, пусть сидит в кресле.

— А ты попробуй ему скажи, — ответил Кейн, сын. — Он тебя и слушать не станет.

Они говорили громко и с местным столь полюбившимся мне акцентом. Я увидела, как они вошли в комнату, как остановились у порога, переглянулись.

Линда похожа на отца. Те же скулы, тот же взгляд, который она прячет за вежливой улыбкой. Но руки — мои. Тонкие, длинные пальцы, которые она постоянно чем-то занимает. То травы перебирает, то бинты режет. Знахарка, как и хотела. Я помню, как она в двенадцать лет принесла мне первую настойку, сказала: «Мама, это от головы». Действительно от головы оказалось: чудом не отвалилась.

Элинор, по-моему, померла только чтобы избавиться от дальнейших экспериментов внучки. Но я, конечно, так вслух не шучу, Линда росла очень чувствительной. С ней из-за этого всегда было сложно, слишком сострадающая именно в русском значении этого слова (страдает вместе со страдающим). Наверное, только своей профессией она и спасалась, так как единственное, что ее могло успокоить — это, если она чем-то в проблеме могла помочь.

Кейн же моя копия во всем. Та же непоседливость, тот же черный юморок и огромная броня, которая не подпускает никого близко. Те же «лисьи глаза», из-за которых меня чуть не повесили в первый день. Только он ими щурится, когда смеется, отчего они превращаются почти в щелочки. А я вот так и не научилась смотреть на мир с улыбкой, хотя не подумайте чего… я прожила свою жизнь счастливо.

С Корбиным не всегда было легко. Однажды на старости лет что-то стукнуло в его башку, и он исчез на три месяца, подавшись в охотники. Все-таки он был слишком привязан к матери, и вот так, пусть и запоздало, решил пережить свое горе. В подземелье среди монстров.

Кейну хорошо запомнился тот период. Это для Линды ничего особенного не произошло, она, наверное, за своей учебой в другом городе, даже и не знала о пропаже отца. А вот Кейн, мечтавший о стезе охотника, вдруг оказался на другой стороне: тех, кто этого охотника ждет и волнуется, выживет ли он. Так мечты и пропадают.

Я не рванула за мужем только потому, что знала, что он справится, а еще Кейн тогда еще несовершеннолетним был, нужно было приглядывать за ним.

Корбин вернулся, получил от семьи люлей и больше в охотники не совался. А я и подавно туда не стремилась, и после своей панички рядом с големом, ни разу к монстрам не сунулась. Да я даже петуху ни разу шею не рубила, всегда оставляя это на своих мужчин.

Я заметила, как Кейн вытер руки о занавески на окне. Вот засранец! Сам уже отец, а привычки детские так и остались. И ведь вижу же, что сразу после работы пришел. А у кузнецов, между прочим, руки, даже помытые, черные следы оставляют! И это на моих, пусть и подвыцветших, но все равно светлых и милых занавесках с ромашками!

Но сил ругаться не было, я уже много дней не вставала с кровати, старость давала о себе знать. Да и разве на этого увальня я уже повлияю? Пусть

— Мам, — Линда подошла ближе и поправила одеяло. — Ты как?

— Жива, — буркнула, все еще обиженная из-за занавесок.

Она улыбнулась улыбкой отца. Той самой, за которой можно и не заметить реальных эмоций, если не знать человека.

Линда из-за чего-то сильно переживала, но у меня не было сил и на расспросы.

— Отец сейчас придет.

Я кивнула. Конечно, придет. Он всегда приходил. Даже когда забывал, кто я.

Шаги в коридоре. Медленные, тяжелые. Корбин всегда ходил быстро, легко, бесшумно. Сейчас его походка уже не та: шаркающая и сопровождающаяся стуком трости.

Корбин появился в дверях, медленно прошаркал по коридору и остановил свой взгляд на мне.

— А это кто? — спросил он у детей. Голос его дрожал, и от старости, и от растерянности. — У нас гости?

Это у меня ослабло тело, а вот мозг и память были еще крепки, у Корбина же было ровно наоборот. Но счастье, что мы вообще до такого возраста дожили, не иначе сказались наши высокие уровни, укрепившие и оздоровившие наши тела на многие годы вперед.

— Жена твоя, — сказал Кейн, который еще пытался напоминать отцу об очевидных вещах.

— Нельзя так шутить про мать! — возмутился Корбин и отвесил увесистый шлепок ладонью по спине сына.

Я почувствовала злорадную радость. Месть за занавески свершилась.

— Как можно называть старой мою Луизу? Где она, кстати? Опять к маме сбежала, так как самой готовить лень?

— Ага, — ответила Линда все с той же улыбкой, правда еще более натянутой.

Ей тяжело давалось поддерживать отца, нередко думающего, что его мать жива, а я — молода и красива. Но знахарский опыт научил ее работе с теми, кто страдает деменцией. К сожалению, спорить и уж тем более обвинять в том, что он забыл о таких важных вещах — было бесполезно, а то и страшно, ведь, если доказать ему, что мать умерла, то Корбин снова будет переживать ее смерть, как в первый раз.

— Так и кто ты? — спросил Корбин, подойдя к постели ближе, видимо, его особенно смущало, что я занимала кровать его жены.

Несмотря на то, что в английском не было разницы «ты» и «вы», я буквально чувствовала, что это выканье к совершенно незнакомому человеку.

— Старуха одна, — сказала я с грустью. — Забрела погреться. Ты не против?

Он нахмурился. Морщины собрались у переносицы, отчего щека наоборот слегка разгладилась и обозначила почти растворившийся шрам в виде птицы. Он ведь так и не исчез с подъемом уровней, так как был слишком стар.

Я посмотрела на его хмурое лицо и сама как будто перенеслась в прошлое и увидела того Тощего, который когда-то смотрел на меня в кузнице, решая, арестовывать или нет.

В той кузнице теперь работал наш сын.

— Чего ж не пустить, — пробормотал он. — Отдыхай, грейся.

Он подошел к кровати и сел на стул, который Кейн пододвинул. Усаживался он, кряхтя, а стул скрипнул под его весом. Он уже не тот широкоплечий мужчина, который ловил меня в переулках. Просто старик, как и я.

— Холодно нынче, — сказал он, посмотрев не на меня, а в окно.

— Холодно, — согласилась.

Через десять минут он снова спросил, кто я, и я сочинила новую легенду. Затем он вдруг подскочил, почти как молодой и с беспокойством спросил у дочери:

— Линда, а мать где? Давно ее не видел, не случилось ли чего…

— Ты только что с ней говорил, отец, — сказал Кейн, чуть ли глаза не закатывая.

Ах ты ж, неблагодарный! Захотелось встать и тоже отвесить ему шлепок по спине. Вот нет в нем терпения к старикам.

— Не было такого, — Корбин покачал головой. — Я бы запомнил.

Линда помогла отцу снова сесть, сообщая, что я скоро приду домой.

— Ну да ничего, днем все равно меня переместит к ней, — сказал Корбин, успокоив этим самого себя.

В этот раз глаза закатила уже я. Нас вот уже лет пятьдесят как не перемещало. Открыв для себя интерфейс, я разобралась и в том, какие у меня висят квесты. Забила на все, кроме обязательного, из-за которого все эти телепортации изначальной стражи деревни и случались.

Достаточно было просто снять обвинения с той девушки с «лисьими глазами» на портрете. С подсказками интерфейса и должностью мужа, мы быстро справились с этим, как только я попросила его о помощи. Однако, узнав, что его теперь не будет телепортировать каждый полдень ко мне, он почему-то вместо благодарности устроил мне выговор.

Ну да… у нас с Корбиным не сказать, что всегда все гладко было. Все же мы слишком разные да и вообще из разных миров.

Я посмотрела на его руки. Они лежали на коленях, скрюченные, со вздутыми венами. Те самые руки, которые когда-то сжимали меч, которые творили заклинания, которые держали меня, когда я вырывалась и кричала, что хочу вернуться в подземелье. Теперь они просто старые руки.

Я с трудом приподняла свои и осмотрела. Мои были такие же.

И вот Корбин снова:

— А где Луиза? — спросил он у дочери.

— Пироги печет, — сказал Кейн, видимо, сдавшись на сегодня промыть отцу мозги.

Корбин засмеялся, смех его быстро перешел в кашель.

— Луиза не печет пирогов, — сказала с усмешкой.

— Откуда знаешь? — спросил муж с улыбкой.

— Старухи все знают, — ответила я.

Он фыркнул, но продолжил улыбаться. А улыбка у него не изменилась. Даже когда лицо покрылось морщинами, даже когда зубы выпали, даже когда глаза потеряли остроту… улыбался он все так же.

— А как же пироги с малиной? — спросил Кейн удивленно.

— Их Элинор готовила, — раскрыла я секрет сыну.

— Так вот почему ты их перестала готовить! — озарило моего великовозрастного.

Перестала готовить? Я вообще ни разу их не готовила. Здешняя утварь и печка так и не стали для меня чем-то знакомым и понятным. Да я и в своем-то мире не занималась готовкой, не взялась за это и здесь.

Линда заговорила с с братом о его кузне и не нужны ли ему еще травы для лечения ожогов. Несмотря на то, что здесь невозможно самому себе нанести вред, это всегда умудрялись сделать его подмастерья, то вылив на кого-то чан с кипятком, то ударив молотком по чужой руке…

— Хочешь

— Да, — ответил он, не повернув головы, а продолжая смотреть на меня, — а ты, Луиза?

Мое сердце заполошно забилось в горле. Давно муж не обращался ко мне по имени.

— Как узнал? — хрипло спросила его.

— Твои прекрасные глаза единственные в таком мире, они не утратили свой блеск даже спустя годы…

— … а если правду? — перебила я.

— Кольцо. Ты же его никогда не снимаешь, — сказал Корбин, усмехнувшись и кивнув в сторону моей руки, которую я недавно вытащила из-под одеяла, чтобы сравнить с его рукой.

Действительно. Здесь не принято было носить кольца после свадьбы, и я нацепила на безымянный палец правой руки тот самый артефакт с десятого этажа, который вытащил меня из адской петли. Это кольцо напоминало мне то, что я пережила и, чего мне стоило мое решение о спокойной и мирной жизни.

А еще о моей погибшей команде: о людях, которые первые в моей жизни показали, что такое семья.

Артефакт показывал ноль накопленных баллов. После того, как я все баллы вложила в барьер, я больше ни разу не умирала. Так что это кольцо было не более, чем безделушкой и напоминанием о былом.

— А как тебя зовут? — спросил Корбин.

Я перестала пялиться на кольцо и посмотрела на непонимающий взгляд мужа.

— Луиза, — буркнула я, недовольная, что узнавание мужа продлилось так недолго.

— Прямо как мою жену.

— Потому что я и есть твоя жена, — сказала я раздраженно с показательным закатыванием глаз.

Говорила же, что Кейн — весь в меня.

Он долго на меня смотрел. Так долго, что мне стало неловко и даже страшно, как в тот первый раз, когда он поймал мой взгляд в кузнице.

— Нет, — сказал он. — Ты не она. Она молодая. И красивая. А ты... — он замолк и, махнув рукой, добавил: — …старая.

Ну спасибо.

Линда отвернулась к окну. Кейн сжал челюсть так, что желваки заходили ходуном.

А я засмеялась. Засмеялась не счастливым легким смехом, как это делают нормальные люди. А как тогда, в полете, когда ломались ребра и кровь шла изо рта. Только теперь я лежала на кровати, и смех выходил хриплым и сиплым, как у старой вороны.

— А ты, старик, — сказала я, когда откашлялась, — тоже не красавец.

Он нахмурился и с удивлением осмотрел свои руки, как недавно я осматривала свои.

— Я в молодости ничего так был, — буркнул он. — Мог любую.

— Любую? — переспросила.

— Любую, — он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то знакомое. То самое, что я видела, когда он когда-то сказал: «Не обязательно так крепко». — Вот, например, одну воровку. Сбежала от меня, зараза. Я ее поймать не мог, хоть и ловил.

— Ловил?

— Ловил, — он вздохнул. — Каждый день в полдень. Я ее ловил, а она ускользала.

— И что, так и не поймал?

— Поймал, — он посмотрел на свои руки и счастливо улыбнулся. — Хороший улов оказался.

Я услышала смех. Это Кейн смотрел на нас с улыбкой и любовью и посмеивался над нами, стариками. Линда тоже улыбалась, но еще и вытирала слезы умиления.

Наверное, мы и правда забавная парочка. Но я рада, что дети все поняли. Я могла быть злой на слова, да что там и на действия тоже, но всем сердцем любила свою семью. Корбин мог меня не узнавать, но любил ничуть не меньше.

Что-то тревожное возникло в груди, и я поспешила озвучить то, что так давно не говорила:

— Я так вас всех люблю.

Почему-то это только сильнее напугало Линду. А вот Кейн по-простому ответил:

— Мы тебя тоже любим.

Тревожное чувство перешло в боль в спине, а затем и в левой руке тоже. В глазах темнело, но я слышала отдаляющийся плач Линды и слова Корбина:

— Я же поймал, а ты снова ускользаешь.

Боль распространилась и на грудь и была слишком сильная — такую самой себе не нанести. Видимо, пришло мое время.

Что ж, я давно поняла серьезность своего состояния по натянутой улыбке Линды и тому, что она стала каждый день приходить и притаскивать к нам и Кейна, у которого вообще-то недавно третий сын родился, и было не до матери.

Я почувствовала, что заплакала от боли. Фак, я хотела уйти из жизни с улыбкой на лице. Но эта спокойная мирная жизнь без грамма боли заставила меня и вовсе забыть, что такое боль.

Линда, наверное, сейчас ревет в три ручья, так как знает, что меня уже не спасти. Эх, наверное, не надо было мне ее отпускать в медицину. Но разве ж взрослой дочери — прикажешь?

Я недавно спрашивала ее, не жалеет ли она, что пошла в знахарки, но она не ответила и спросила вместо этого:

— А ты не жалеешь?

— О чем?

— О том, что осталась. В деревне. С нами. Я же многое узнала теперь о людях и их телах, умею их… оценивать. А еще видела твой барьер, которым ты тогда соседского мальчишку спасла… Он же был невероятно мощный. Как и твое тело для твоего возраста. Ты ведь с такой силой могла… да что угодно могла! Почему выбрала застрять в глухой деревне?

Я посмотрела на нее. На ее лицо, в котором столько от отца и столько от меня. На ее руки, которые лечили других, потому что не смогли вылечить бабушку и… меня. На ее глаза, которые видели, как я просыпалась с криком, как закрывала уши руками, когда петух кукарекал слишком громко, как меня трясло, когда Кейн делился своими мечтами об охоте.

— Не жалею, — ответила я. — Ни дня.

Мои воспоминания сменились следующими. Видимо, перед смертью прожитая жизнь пролетала перед моими глазами. И вот я стою над трупом щитоносца, оборачиваюсь и вижу Кейна… нет, юного Корбина.

А я и забыла, что он когда-то был таким еще юным мальчишкой. Оказывается, наш сын больше похож на него… хотя характером все равно — больше мой.

Я улыбнулась. Тогда Корбин был младше моего сына, а я же его воспринимала как взрослого мужика. Он увидел мой взгляд и улыбку и удивленно вскинул бровь.

Точно, мы же в подземелье, когда мы с ним еще не были настолько близки.

Но ведь тогда здесь

Она подошла ко мне спросить, что случилось, и я, не сдержавшись, сжала ее в объятьях и заплакала. Как давно я ее не видела! Эту женщину, заменившую мне мать. Как я рада, что однажды мне пришла мысль про оздоровление через уровни, как много времени это нам с ней дало!

— Э-э-э, — сказала Элинор шокированно и попыталась вырваться.

Да так чувствительно, что я вновь почувствовала боль.

— Кажется, нам надо сделать перерыв, — сказала Элинор, опираясь на стенку, видимо сопротивление моим обнимашкам потребовало серьезных усилий от истощенной дебафом женщины.

Корбин идею одобрил, убивая оставшихся в комнате мобов.

Подождите.

Все тогда было не так.

Этих монстров убивала я, а Корбин находился рядом с матерью, следя, чтобы никакой моб до нее не добрался. И какой… перерыв? Я же тогда только уровень получила, потеряв всю накопившуюся усталость: я еще практически не владела магией, и продолжала сражаться мечом, что требовало больших сил. Было так приятно их себе вернуть. Точно, я же еще обрадовалась, что больше не надо страшиться возвращения в адовую петлю. На воодушевлении я тогда сразу на следующий этаж их повела.

Стоп.

Получила уровень?

Последний свой уровень в моей жизни.

Я посмотрела на свои юные руки и на меч, с которым, похоже, я бросилась обниматься с Элинор — не удивлена, чего она испугалась и сопротивлялась.

Мое тело двигалось так легко: без боли и усилий.

Меч выпал из моих рук, я смотрела на свое кольцо, которое было на другом пальце и отображало один накопленный балл.

— Фак! Фак! Фак! Фа-а-а-а–ак!

Постэпилог

Спасибо, что испытали все ужасы бессмертия вместе со мной. Пусть даже если мы оба считали бессмертие положительной штукой до этой книги.

Читайте другие мои книги об играх:

— “Киберспортсмен и недотрога» (он — экстраверт, а у нее боязнь прикосновений).

— “Леди Баг и Супер Скот» (он любит ее в игре, а она — в офисе).

А также историю о втором шансе:

— “Автор, ты издеваешься?” (она попала в книгу и слышит слова автора).

Примечания

Player(s) versus player(s) или PvP (с англ. — «игрок против игрока») — сражение между игроками.

Вернуться

Пати (от англ. party — «группа», «отряд») — это временное объединение игроков для совместного прохождения заданий, убийства монстров, зачистки подземелий или участия в PvP-сражениях

Вернуться