Умирать не обязательно

Глава 1

Эта миссия с самого начала пошла наперекосяк.

Сначала их, едва вернувшихся из вражеского тыла, сразу после ужина озадачили новым приказом, хотя по уставу* полагалось минимум трое суток отдыха перед следующим выходом, а у комбата имелись в распоряжении две группы, уровнем подготовки не хуже, плюс вернувшиеся хоть и не трое суток назад, но все же успевших отоспаться и обновить припасы. Впрочем, комбат честно перевел стрелки на штаб армии. В предъявленном им приказе действительно шла речь о том, чтобы с этим заданием за линию фронта отправилась именно группа лейтенанта Гарина.

Делать нечего, надо было собираться. Радовало, что выспаться и немного отдохнуть им все же решили дать – выход назначен на следующую ночь, мозгов штабным торопыгам хватило, чтобы понять, что бойцам нужно хотя бы перевести дух, прежде чем снова топать на ту сторону. Но Гарина напрягала не спешка, и даже не то, что внезапно нашлось все, что он внес в список недостающего снаряжения, а полная неизвестность – как сказал комбат, с задачей их познакомят только перед самым выходом.

В течение суток перед выходом странности только накапливались. Троих разведчиков, что вернулись из прошлого рейда с легкими ранениями, с выхода внезапно сняли. Всегда относившийся к ним с пониманием начальник медслужбы внезапно стал непреклонен – только полностью здоровые. Правда, в глаза смотреть избегал, но в тот момент лейтенант не придал этому значения. Гарин ожидал, что его парней заменят бойцы из других групп, которых они знали, но этого не случилось. Когда вечером в батальон прикатили гости из штаба армии – два джипа и тентованный грузовик, и позади полковника Ульберга нарисовались двое офицеров с серыми петлицами и трое незнакомых парней в камуфляже без знаков различия, Гарин решил, что его людей сняли с рейда ради этих пятнистых «туристов». Лейтенант скривился, но лишь пожал плечами. Могли же просто добавить людей. Или там какое-то ограничение по числу участников? А еще эта срочность... Задуматься над этим Гарин не успел – его позвал комбат.

Лейтенант подошел, представился. Ему представились в ответ. Полковника он знал. В то, что фамилия майора Иванов, а капитана – Петров... ладно, поверит, запомнит так. А вот фамилии "туристов" заставили его с трудом сдержать улыбку. Сидоров, Симаков, Синяков. Три "Си". Вот смеху-то будет, если фамилии настоящие. Сидоров оказался старшим лейтенантом. Двое других – сержантами. Интересно, если «турист» выше по званию, кто будет командовать? Или он не будет претендовать на руководство, побудет «пассажиром», пока до цели не доберутся? Ладно, сейчас все объяснят...

Пожимая руку последнему из «туристов», переспросил:

– Синяков?

– Так точно, товарищ лейтенант, могу наставить.

Оба улыбнулись. А Гарин почувствовал, что этому «сержанту» уже хочется доверять. Чувство юмора в их деле не последний элемент. Впрочем, и двое других особых подозрений не вызывали. Ни повадками, ни взглядами. Профи, явно повыше уровнем фронтовой разведки, но свои. Впрочем, увидим еще, кто тут и насколько свои...

Оружие у «трех Си» не слишком выбивалось из общего разнобоя – у Гарина полгруппы, включая его самого, имели трофейные «Ка-пятые», у «туристов» – тоже трофейные, но «семерки», с укороченными стволами. Похожими, но попроще, автоматами у противника вооружались танкисты, вертолетчики и все, кому пистолет был маловат, а полноразмерная штурмовая винтовка чересчур. Пистолеты у них тоже были, причем Гарин подозревал, что не по одному. А вот ни снайперской винтовки, ни пулемета никто из них не пер. Впрочем, снайпер и пулеметчик у Гарина были свои, но все же... Определенно, не охота на какую-нибудь зловредную персону. Тогда что у них за цель? Взорвать что-нибудь? Рюкзаки-то вон какие увесистые...

Офицеры поочередно повнушали им, уже построившимся, про значимость их миссии и прочее бла-бла-бла. Ульберг, обняв на прощанье, зачем-то прошептал: «вы, главное, сами вернитесь». Ну вот зачем, товарищ полковник, блин, как-то даже что-то попыталось ухнуть вниз внутри. Майор с ничего не выражающим холодным взглядом просто пожал руку, своим же что-то тихо сказал. Наверное, что-то столь же ободряющее, как ему полковник. Хотя не факт.

Полковник и майор ушли с комбатом, а вот «капитан Петров», которому комбат дал двоих сопровождающих, довел их до позиций, и уже здесь, на точке, озвучил задачу.

Похоже, не один Гарин вспомнил все матерные выражения, какие помнил. Разве что «три Си» задачу уже знали, поэтому не крыли начальство даже мысленно. Впрочем, и на их лицах особой радости не наблюдалось.

Конечно, его группу выбрали не просто так – разведчики Гарина трижды, причем в разное время побывали в нужном штабу квадрате. Причем первый раз еще в самом начале войны, когда отступающие войска только-только ушли из тех мест, второй – год назад, когда выступили наводчиками для удара бомбардировщиков по железнодорожному узлу, а третий... третий был совсем недавно, буквально месяц назад. И сейчас Гарин предпочел бы туда не возвращаться ни за какие коврижки. Уж точно не добровольно.

Целью был город. Шукшанск. До войны – второй город Таргайской губернии, почти четыреста тысяч жителей, аэропорт, несколько крупных заводов, в том числе оборонного профиля, куча мелких предприятий, пара не самых крутых, но все же академий. С учетом же того, что до губернского центра даже по прямой выходило двести верст, и при этом оттуда надо было ехать на столицу через Шукшанск, а не наоборот, к тому же из Шукшанска отходили рельсы еще четырех более локальных линий, то в престиже Шукшанск Таргаe мало уступал.

Но это до войны.

Война назревала долго, так что готовить заводы к эвакуации или уничтожению начали до того, как в воздухе запахло порохом. И большей частью вывезли, хотя гул канонады докатился до Шукшанска меньше чем за три недели. С населением вышло хуже. Мало того, что приоритет был отдан вывозу оборудования и прочих ценностей, так многие и уезжать не хотели до последнего момента. Мол, в прошлую войну побыли под оккупацией три года, и ничего – свои больше сожгли, отступая. Лишь когда начали доходить слухи, что захватчики убивают гражданских при малейшем неподчинении, тогда люди ринулись на вокзал или просто прочь из города вглубь страны, кто на машине, кто пешком. В аэропорт бежать было поздно. Самолеты – что пассажирские, что грузовые – улетели в первые четыре дня. Улетали набитые битком – умных, как и запаниковавших, набралось достаточно. Те, что не успели подняться в воздух в эти четыре дня – сгорели прямо в аэропорту, когда утром пятого дня войны над Шукшанском прошли смертоносным ковром вражеские бомбардировщики. Городу тоже досталось – деревянная застройка тогда выгорела полностью, тушить было некому, да и бомбили почти каждый день.

В том первом рейде Гарин увидел, что осталось от города, когда фронт откатился от Шукшанска на полторы сотни верст. Сплошные руины и пожарища, особенно окраины и спальные районы. Центр и кварталы вокруг заводов и железнодорожного узла выглядели по сравнению с ними почти нетронутыми. Тогда ему казалось, что ничего страшнее он не увидит.

Как он ошибался... Второй раз был все же полегче – пришли, подсветили цели, ушли. Города тогда толком не видели, железнодорожный узел большей частью – кроме пассажирского вокзала – располагался на окраине. А вот третий раз...

О третьем рейде он запретил себе вспоминать, после того, как сдал рапорт и ответил на все вопросы по нему. Надеясь, что это поможет больше не столкнуться с тем, что он тогда увидел.

Не помогло.

Он снова шел в Шукшанск.

Но «туристов» нужно было не просто довести до города. Их нужно было всячески опекать и поддерживать, по крайней мере до выполнения задания. Вопрос об обязательном возвращении всей группы не стоял – требовалась лишь доставка отчета о выполнении или невыполнении задачи. Лично он именно так понял суть того, что озвучил им «Петров».

Но капитан с сопровождающими остался в сгущающихся сумерках на той стороне, и вот уже проводники с передовых позиций повернули назад. Теперь вокруг был только враг. Большую часть деревень на предполагаемом маршруте им предстояло обходить. Все равно в каждой сейчас стоял или полицейский гарнизон, или как минимум блок-пост.

На пятый день пути вечером к Гарину подошел Сидоров.

– Надо поговорить, лейтенант.

– Что-то мне забыли сообщить на той стороне? – хмыкнул Гарин, с некоторым сожалением откладывая банку с недоеденной кашей.

– Вроде того, – кивнул старлей. – Ты же понимаешь, что все мы по сути смертники?

– Не дурак, – ответил разведчик. – И все-таки – что высокое начальство решило мне не сообщать?

– Ты в курсе, что на этом участке фронта творятся последний месяц странные дела?

– Можно чуть поконкретнее? – уточнил Гарин, на всякий случай оглядывая окрестности. Своих бойцов он видел всех, кроме четверых часовых, выставленных по углам периметра лагеря (но их метки светились на планшете), людей старлея – просто всех. Уже легче.

– Противник почему-то начал давить на нас, не считаясь с потерями. Особого смысла в этом нет, кроме одного – подальше отодвинуть линию фронта от Шукшанска. На некоторых участках получилось, здесь – нет.

– Именно от города?

– Да. Причем то, что и железнодорожный узел, и склады бомбежками уничтожены практически полностью, их словно совершенно не колышет. Они обороняют сектор даже упорнее, чем когда они существовали.

– И в чем причина?

– А вот это нам и предстоит выяснить.

– Ты же не Сидоров, верно? – вдруг спросил лейтенант.

– Верно, – не стал спорить старлей. – Но тебе-то какая разница? Не думаю, что мы еще увидимся, если все-таки выберемся.

– Согласен, – кивнул Гарин. – Просто приятно думать, что не ошибся.

– Я так и понял, – хмыкнул Сидоров. – Мы договорились? Приказ приказом, но... Поступим по-простому. До города – ты старший. Потому что знаешь дорогу и окрестности. Выйдем к цели – я.

– Ты знаешь район цели?

– Нет, но лучше тебя понимаю, что мы ищем.

– Понятно... – Гарин помедлил, но все же кивнул. – Я не то что бы не понимаю, я просто не знаю и даже не догадываюсь. Короче... Договорились.

– И еще. Когда выйдем к окраине Шукшанска – я тебе кое-что еще расскажу. То, что не должен рассказывать.

– Почему не сейчас? И, к слову, высокое начальство не расстроится?

– А сейчас, лейтенант, смысла в этом никакого. Не нужно это тебе... пока. А высокое начальство, как я уже сказал, нас уже по факту списало. Только не расстраивайся.

– Да я не расстраиваюсь. До этого догадался уже, хоть звезду героя посмертно и не обещали. Вот только догадался уже после того, как мог бы отказаться. Ты, старлей... ложись спать. Утро вечера... мудрёнее может быть.

– А сам?

– Через два часа смена часовых. Тогда и лягу. А ты пользуйся моментом.

Сидоров молча кивнул и ушел к своим.

Ночь прошла спокойно. Эхо артиллерийских залпов еще достигало их слуха, но спать уже не мешало. Слишком далеко.

А ведь «Три Си» неплохо вписались в их вроде бы устоявшийся мирок, думал Гарин, с немалым усилием поглощая завтрак. Многое понимали с полуслова, не смотрели свысока, старательно запоминали маршрутные метки. Несмотря на всю очевидность «билета в один конец», как и его бойцы, «туристы» надеялись вернуться...

По карте выходило, что Шукшанск – точнее, его руины – они увидят завтра к вечеру. И, как сказал Сидоров, это для них оптимальное время. В первой половине дня, мол, туда лучше не соваться. Вражеские патрули будут слишком уж «бодры и веселы». А ближе к ночи они станут более вялыми, неторопливыми и осторожными.

Так, в общем-то, и вышло. Город они увидели сразу после обеда, но пришлось ждать, пока солнце не начнет сползать к горизонту. Лишь тогда они сдвинулись с места. Но еще в эти несколько часов вынужденного сидения в укрытии Гарин обратил внимание, что патрули ходят, не покидая кольцевой дороги, словно по разграничительной линии между внешним миром – где мог быть кто угодно, – и миром внутри периметра, где вообще непонятно, что происходит. Но патрули скорее сунулись бы в заросли, где был риск нарваться на мины или партизан, чем в руины. Как-то по-другому понять то, что патрульные почему-то держались внешней стороны дороги, лейтенант не мог. Причем из инструктажа перед рейдом Гарин понял однозначно только одно – в руинах своих, в том числе гражданских, нет. Что в какой-то мере упрощало задачу.

К сумеркам они уже представляли, как и где преодолеют линию периметра. Сидоров сверился с картой и выбрал точку перехода. Место действительно оказалось хорошее – изгиб дороги плюс не до конца вырубленные кусты, увеличивали мертвую зону, а график движения патрулей этот момент явно не учитывал. В итоге получалось окно почти в пятнадцать минут, в котором на этом участке их бы никто не увидел. Если, конечно, противник не заполняет паузы дронами.

Не заполнял, как оказалось. Дроны были, но редкие «птички» лишь мониторили пространство вокруг патрулей, обеспечивая им возможность избежать внезапного нападения. Интересно, почему? Неужели дроны в основном идут на фронт, а тылам их выделяют по остаточному принципу?

То, что к вечеру погода испортилась и зарядил затяжной дождь, при всех неудобствах их группе было лишь на руку. Патрульные – к удивлению Гарина, это были обычные пехотинцы, а не военная полиция, которую он обычно встречал вдали от линии фронта – меньше смотрели по сторонам и стремились поскорее завершить прохождение маршрута.

– Ну, что скажешь? – раздался рядом шепот Сидорова, однако обращался он не к лейтенанту, а к Симакову, который, как уже знал Гарин, был среди «туристов» за сапера. К слову, последние три часа лейтенант Симакова не видел.

– Заминировано по обе стороны метров на тридцать от дороги. Внаброс ставили, практически все мины видны даже сейчас, но накидано густо, шанс задеть все равно высокий. Я, пока вы тут отлеживались, нашел проход с этой стороны, узкий, но пройти можно... если осторожно.

– А потом?

– Нужно пробежать по дороге влево метров сорок, там похожая фигня. Видимо, сбоила техника. Тоже узенько. Я пойду первым, остальные за мной. Не прямо след в след, но в стороны расходиться не советую. И сделать это надо быстро.

– Все поняли?

Вскоре прошли патрули – сначала слева направо, через пять минут второй, уже справа налево. Так, теперь пятнадцать минут, пока не появится следующий слева.

– Вперед! – прошептал Сидоров, и Симаков первым двинулся к насыпи, остальные вытянулись в цепочку за ним. Преодолев первое минное поле, группа выбралась на дорогу и все почти бегом рванули за Симаковым. Гарин бежал в конце, держа на прицеле ту сторону, где скрылся патруль, прошедший раньше.

Но им повезло. Патрулирование все еще шло по графику – когда следующая пятерка вражеских автоматчиков показалась из-за поворота, Гарин сотоварищи уже преодолели минное поле за дорогой и укрылись в руинах. Пропустив этих вражеских солдат и и тех, что шли им навстречу, и следующую пару патрулей, и убедившись, что те не заметили никаких признаков нарушения периметра, разведчики двинулись вглубь разрушенных кварталов.

Примерно через полчаса, периодически прячась от пролетавших вдоль полуразрушенных зданий дронов странного вида, группа добралась до площади Героев Балатона. Сумерки становились все гуще, и Гарин с Сидоровым, не сговариваясь, выбрали неприметное здание в боковой улице, на карте обозначенной именем генерала Багрова. Как ее называли оккупанты, Гарин не знал, Сидорова же это не интересовало. От всех прежних этажей осталось два с половиной. Группа перебежками пересекла открытое пространство и нырнула в полузасыпанный подъезд.

Первым делом, как все скрылись внутри, Симаков поставил растяжку, после чего они поднялись на второй этаж. Здесь им повезло – почти сразу попалось помещение без окон, при этом соседние помещения были частично обрушены, так что с одной стороны уйти через них было можно, а вот подобраться с той стороны незаметно противнику было бы проблематично. Кроме того, разведавший подвал сержант Долгушев утверждал, что там есть выход в туннели общегородской канализации, и как минимум полквартала можно пройти, не выходя на поверхность.

Ночь решили все же переждать здесь – она ожидалась холодной, что автоматически делало их ярче для вражьих тепловизоров. После ужина Гарин распределил дежурства до утра, на всех, включая себя и старлея. И прежде чем Синяков отправился дежурить внизу (в пару с ним в «спальном отсеке» оставался Сидоров), объявил о передаче командования. Теперь первым номером был старлей, он – вторым. Вопросов это не вызвало, бойцы сами догадались, что они тут за проводников, носильщиков и огневую поддержку – очень уж повадки «туристов» отличались от «местных».

Когда Синяков ушел вниз, заняв позицию с видом на первую растяжку и заодно поставив еще одну, уже на лестнице и лучше замаскированную, Гарин подсел к Сидорову:

– Ну что, командир, что ты мне хотел рассказать, когда доберемся?

– Прежде всего, завтра мне понадобится полное подчинение со стороны твоих людей. Что бы мы ни делали. А делать мы будем, наверное, очень странные вещи.

– А можно без загадок?

– Ты можешь обещать, что мне не придется тратить время на объяснение приказов? – словно не услышав его, повторил старлей. Гарин кивнул:

– Обещаю. Утром еще раз им это втолкую.

– Хорошо.

– Что тебе сказали о задании?

– Внятного – ничего. По сути, все свелось к тому, что мы ваш транспорт и огневая поддержка.

– Слушай, лейтенант... Ты фантастику любишь?

– Любил. До войны.

– Какую?

– В смысле какую?

– Ну, фэнтэзи там, колдуны, драконы...

– Не, – хмыкнул Гарин. – Про космос предпочитал. Еще про параллельные вселенные почитывал, но не с демонами, а с другими цивилизациями, пусть и не гуманоидными.

– Прекрасно... Все гораздо лучше, чем я думал... Так вот, представь, что здесь, в Шукшанске, открылся портал из такой другой вселенной. И те, кто вышел из него, вступили в контакт с нашим врагом. Возможно, уже договорились о чем-то. А враг не хочет, чтобы мы об этом узнали – потому и пытаются нас отогнать подальше.

– Что?!

– Смотри. Видел ты у нас что-нибудь подобное?

Сидоров развернул вынутую из кармана распечатку. На помятой, но пока еще целой цветной картинке отлично просматривалось нечто двуногое, ощетиненное чем-то стреляющим – возможно, пушечно-ракетными блоками.

– Шагоход? Видел... Но только в кино.

– И понимаешь, что с нашими технологиями такое можно только имитировать?

– А это не имитация?

– Вот мы это и должны выяснить. Это задача-минимум. Задача-максимум – выйти с ними на контакт в обход противника.

– А задача-медиум есть? – нервно хмыкнул Гарин, все еще осмысливая увиденное.

– Закрыть портал, если не сможем договориться, – с какой-то безысходностью в голосе проговорил старлей. – Точнее, взорвать его.

– Твою ж мать... Вы же не тактический ядерный заряд притащили?

– Нет, но ты пойми – портал, если сдетонирует – а он стопудово это сделает, ему для этого и гранаты хватит – в тротиловом эквиваленте потянет на полсотни мегатонн самое меньшее.

– А радиация?

– Тут мы пока ничего не знаем, но скорее всего да. В радиусе сотни километров тут будет практически лунный пейзаж... Только нам будет уже все равно, – помолчав, добавил Сидоров, – мы вряд ли успеем убраться из зоны поражения.

Гарин молчал, обдумывая услышанное.

– Как же ты собирался рапорт отправить?

Сидоров, наверное, заржал бы, не будь рядом собирающихся спать бойцов.

– Ты думаешь, им там не будет видно, когда рванёт?

– А потом?

– А потом, наверное, и война закончится. Думаешь, у них много кто знает о Контакте? Вполне возможно, всех причастных сметет взрывом. А их не до конца въехавшие вожди решат, что наши какую-то супербомбу применили.

– Ладно. Далеко мы от портала?

– Ну, как тебе сказать... В идеальных условиях за час бы пешком дошли. Вот, – ткнул он пальцем в экран планшета, – примерно здесь. Площадь Революции. Только у нас условия не идеально благоприятные, а идеально плохие.

– А тех, у кого есть такие... шагоходы, видел кто-нибудь?

– Нет, – Сидоров отрицательно качнул головой. – Никто. Ну, то есть, у нас нет никого, кто смог бы о них рассказать. Даже те, кто сделал это фото, скорее всего, погибли.

– То есть, чрезмерным человеколюбием гости не страдают... – задумчиво протянул Гарин.

– Эксперты полагают, что они , скорее всего, от нас не сильно отличаются. Внешне, во всяком случае. Иначе бы их уже смогли бы срисовать. Дизайн у их техники странный, но все же вполне человеческий. Вооружение у шагоходов тоже в пределах нашей фантазии и возможностей – автоматические пушки и ракеты. Может быть, электроника у них покруче нашей.

– То есть, это от их дронов мы прятались по пути сюда?

– Думаю, да. Наши происходят от вертолетов или самолетов, их же летают на каких-то других принципах. Антигравитация или еще что. Ты же сам видел – натуральный головастик с лампочками.

– Ага, как в кино... – пробормотал Гарин, машинально кивнув. Задание окончательно перестало ему нравиться. Дезертировать? Доживешь максимум до завтра. Прямо здесь застрелиться? Все равно за командира сейчас Сидоров... Нет. Лишить их жизни и так желающих много. Ладно, если уж сдохнуть, то с музыкой.

– Ложись спать... командир. Свежие головы нам всем завтра пригодятся...

Сидоров молча кивнул, как-то потерянно улыбнулся и ушел в угол, где уже посапывал Симаков. Гарин посидел немного в полумраке. Костер не разводили – дроны вполне могли засечь даже тепло их тел, а уж открытый огонь... Так что одежду предстоит сушить на себе. Хорошо хоть лето выдалось теплое, даже ночью не замерзнешь. Ладно, переживаемо.

Дождавшись, когда засопит и Сидоров, он поднялся и осторожно двинулся к лестнице.

– Синяков?

– Товарищ лейтенант?

– Ну что тут?

– Тихо. Никого. Дроны летают... Раз в десять минут, тройками. Не останавливаются.

– Значит, не засекли нас.

– Ага... Но очень уж часто жужжат. Или у них много таких игрушек, или контролируют не очень большую зону.

– Думаешь, есть у нас шанс?

Синяков долго молчал, потом из темноты донесся шепот:

– Если честно, мы могли вас от кольцевой отпустить. Дальше не заблудились бы. Но втроем у нас не очень много шансов. Мы ведь о них ничего не знаем.

– Без обид, сержант.

– Сергей, – вдруг назвался тот. – Нам в общем-то нельзя раскрываться, но думаю, что теперь можно.

– Юрий, – просто ответил Гарин.

– Будем знакомы, – хмыкнул Синяков. – Жаль, что вот так. Ты мне понравился, лейтенант.

– Ты мне тоже.

– У тебя есть какие идеи, как нам до их портала дойти?

– Пока нет. Но я думаю. Долгушев считает, что можем подобраться по канализации.

– Я бы скомбинировал. Например, подобраться под землей, а когда подойдем поближе, выйти наверх.

– Согласен. Уверен, что ближе к порталу туннели или засыпаны, или заминированы. Или еще как перекрыты.

– Давно воюешь?

– Почти с самого начала.

– Надо же... Я вот только год. В смысле на фронте. И мы не так как вы – укололи и смылись, потом отлеживаемся, пока врачи не разрешат или начальство не скомандует.

– Но ты профи, – уважительно произнес Гарин. – Я о взрывчатке и половины твоего не знаю.

– У тебя другой уровень, – возразил Синяков, – ты командир, тебе достаточно понимания, что с ней можно сделать, особенно если у тебя под рукой есть спец вроде меня. Твоя задача – координация действий таких, как я, а не просто бежать впереди и орать, махая пистолетом. Понимаешь?

– Понимаю... Чем ты до войны занимался?

– Не поверишь, – хихикнул Сергей, – айтишником был. Игры разрабатывал. Бегалки-стрелялки, в основном. Но вот зрение сумел не угробить за компом, так что даже снайперскую подготовку прошел. Правда, оказалось, что как подрывник я круче.

– Надо же...

– Ага, сам до сих пор не верю, – фыркнул из темноты Синяков.

– Ладно, не буду мешать... – начал было Гарин, но Сергей возразил:

– Посиди еще немного. Не мешаешь. Меньше шансов случайно заснуть.

– Надеешься выжить?

– А мы все надеемся. И я. И ты. Мы же не камикадзе. Пусть нам и сказали честно, что вернуться шансов ноль, все равно надеемся. Глупо, но человек не может иначе.

– Верно, – выдохнул Гарин и замолк.

– Поспи, Юра,– спокойно проговорил из темноты Сергей, когда пауза начала затягиваться. – Завтра будет длинный день... Для кого-то – наверняка длинный.

– Для кого-то он может оказаться очень коротким.

– Думаю, ты доживешь до вечера, – хмыкнул Синяков. – Сам-то чем до войны занимался?

– Историю в школе преподавал.

– Хорошее дело. Историю надо знать.

– И зачем, по-твоему?

– Чтобы не повторять прошлые косяки.

Разговор затих. Синяков не пытался развить тему, видимо, вглядываясь в сумрак. Гарин думал, как продержаться до двух часов ночи, когда он разбудит кого-то из бойцов на смену Долгушеву и Бондареву, которые караулили выходы наверх.

– Ты бы поспал, лейтенант, – вдруг проговорил Синяков. – Если хочешь, устраивайся тут, рядом со мной, я тебя разбужу, когда надо будет.

– Надо будет в два, – поразмыслив, ответил Гарин, пристраивая рюкзак под голову.

– Разбужу, – заверил его сапер. – Плюс-минус десять минут.

– Договорились, – сказал Гарин и прикрыл глаза. И тут же вырубился. Наглухо. Без сновидений. Пока кто-то не начал трясти его за плечо.

– Два часа, как ты просил, – проговорил из темноты голос Синякова.

– Спасибо, – ответил лейтенант, – все в порядке?

– Да, все тихо, даже дроны только раз в полчаса пролетали. Не притормаживали даже.

– Это хорошо.

– Ага. Подожди, я Симакова разбужу, тогда спи дальше...

Шуршание. Шепот. Снова шорохи.

– Симаков?

– Да, товарищ лейтенант. Вы спите, до утра будет тихо, я думаю. Вас во сколько разбудить?

– Как светать начнет.

– Принято. Спокойной ночи.

– И тебе того же.

Но, закрыв глаза, Гарин не спешил провалиться в сон. Черт, как все-таки хочется вернуться. Если эти, из-за портала, почти такие же как мы, и контакт с нашими врагами скорее случайность, чем осознанный выбор пришельцев... Есть ли шанс договориться с ними?

Он так и не пришел к ответу. Заснул...

– Лейтенант? – из сна его вырвал голос Сидорова. – Рассвет. Давай обговорим кое-что, тогда будем будить остальных.

Гарин кивнул и приподнялся. Увидев уже проснувшегося Синякова, и повернувшего к ним голову Симакова, кивнул им тоже. Доброе утро, мол. Те так же качнули головами в ответ и снова отвернулись. Похоже, эти двое уже прошли инструктаж. Лейтенант разбудил Долгушева, тот принялся за остальных.

Где-то наверху солнце уже поднялось над горизонтом, слепя оптику дронов. Но они этого не видели – Долгушев вел группу за собой, вглядываясь в сумрак подземных коридоров. Им повезло – портал находился в старой части города, где когда-то проложили целую сеть туннелей, обеспечивавших более-менее эффективное функционирование городской канализации. Когда империя рухнула, и новая власть спустя какое-то время взялась за промышленное развитие города, сеть частично расширили, но исключительно в промзонах, новые жилые районы получали больше дешевые трубопроводные системы, полудеревенским окраинам иногда не доставалось и этого.

– Все, дальше под землей не пройдем, – сказал сержант, останавливаясь у очередной развилки. – Через двести шагов решетка, еще через сто – поворот, а за ним, похоже, туннель обрушен. Потока воздуха не чувствуется, движения воды тоже нет.

– Тогда куда?

– Левый туннель, – ответил за Долгушева старлей. – Метров через триста сможем выбраться наружу. Окажемся под зданием городской библиотеки. Или под тем, что от него осталось.

– До цели далеко?

– От библиотеки – километр-полтора.

– Далековато... – протянул Гарин. Сидоров хмыкнул:

– А что делать... Вся надежда на то, что пришельцы закрыли город, и здесь сил захватчиков нет, а у самих пришельцев силы ограничены – даже дронов у них немного. И они пытаются компенсировать количество качеством.

– В смысле один дрон пришельцев стоит десятка наших?

– Вроде того. Ладно, двинули.

Сидоров не ошибся, и в предсказанном им месте группа выбралась наверх, в полузасыпанный дворик позади бывшей библиотеки. Забрались через пролом в стене в здание, после чего основная масса занялась приведением себя в порядок, а командиры выбрались наверх, осмотреть окрестности.

Увы, видно было не очень. Точнее, ничего не видно. Библиотека не была самым высоким зданием в округе, к тому же после обстрелов и бомбежек верхний этаж просто срезало, да и предпоследний обозначали лишь огрызки стен и остатки перекрытий. Соседние здания, даже если от них остались только стены с пустыми глазницами окон, перекрывали обзор на совесть.

– Вон там, – ткнул старлей куда-то вдоль улицы, которая за следующим перекрестком загибалась влево. – За поворотом еще прилично, метров семьсот-восемьсот навскидку. Там, где была площадь Революции.

– Площадь Революции, говоришь...

– Да, а что? – старлей уставился на Гарина полным недоумения взглядом.

– Пошли вниз, пока дроны нас не засекли.

– Пошли, но так о чем речь?

– Там расскажу. Вспомнил кое-что.

Они спустились по полураздолбанному лестничному пролету и скрылись в полумраке, и не видели, как над местом, где они недавно стояли, прожужжал чужой дрон. Робот, впрочем, тоже ничего не заметил, лишь поднялся повыше, чтобы не зацепить торчащий кривым зубом обломок стены.

– Ну так что ты вспомнил про площадь Революции?

– Это старый район, точнее, один из самых старых. Там была сеть старых туннелей. Канализация. После этой самой революции в этой части города коммуникации прокладывали заново, туннели просто заблокировали, заложив входы, чтоб по ним никто не лазил. Можно попробовать пробиться по ним. Поверху все равно шансов немного.

– Мысль интересная... Я так понимаю, карты тех туннелей у тебя нет?

– Откуда? Мы же фронтовая разведка, а не стратеги... А вот почему у тебя нет?

– Откуда? – в тон ему хмыкнул Сидоров, – если о них никто не помнит? А ты знаешь, где в них можно забраться?

– Я знаю пару мест, где раньше были входы, – ответил Гарин. – И думаю, что даже если пришельцы обрушили туннели, мы сможем подобраться незамеченными гораздо ближе, пройдя под землей хотя бы часть пути. Уйдем – вряд ли. Но к порталу подберемся... может быть.

– Понятно, – кивнул старлей. – И где первая точка? То есть, ближайшая?

На первой точке их ждал облом. Мало то, что вход был взорван, так еще там обосновался патруль – четыре вполне человеческие фигуры, завернутые в почти космические скафандры, и два шагохода, похожих на тот, что на фото.

Вторую никто не охранял, но руины наводили на мысль, что им понадобится экскаватор и с полсотни рабочих, ковыряющих что помельче.

На третьей им повезло. Вход уцелел и никем не охранялся. Но как далеко получится пройти – никто не знал, подсказок не было. Здесь Сидоров решил разделить группу – часть бойцов во главе с Симаковым скрылась в руинах. Гарин не возражал – вдруг этим парням повезет больше? Но и оставшуюся часть старлей тоже разделил – на основную группу, которую возглавил сам и в которую забрал сержанта Долгушева, как знатока местной канализации, и резервную, в которой оказались Гарин и Синяков.

Любопытно, думал лейтенант, осторожно продвигаясь по заброшенному подземелью вслед за Синяковым, груз «трех Си» разделен между тремя группами. Он-то предполагал, что это составной заряд, исходя из довоенных данных о тактических ядерных зарядах... а тут, похоже, три дублирующих... Хотя Сидоров прямо сказал, что для разрушения портала и обычной гранаты хватит. Что же тогда они несут?

Он понимал, что получение ответа вряд ли переживет. Но любопытство трудно заглушить.

Наконец они вышли к точке, где замечательно совпадали обрушенное продолжение туннеля и канализационные люки над головой.

– Будем ждать темноты? – поинтересовался Синяков. Гарин промолчал, что-то подсказывало ему, что не только Сидоров не старлей, но и Синяков явно старше его по званию, и никакой он не сержант.

– Если не сможешь выглянуть, не вылезая наверх, то да, – ответил Сидоров. Сержант хмыкнул, и, поставив рюкзак на землю, вытащил из него нечто, оказавшееся в итоге очень продвинутой мутацией перископа.

– Чисто, можем выбираться, – сказал Синяков, закончив разведку, и первым полез наверх. Через пять минут задвинутый на место и присыпанный мусором люк исчез из виду, но уже с другой стороны.

Черт, найдем ли мы его на обратном пути, думал Гарин, стараясь запомнить изувеченный пейзаж. А ведь уже смирился, что назад им не дойти, а тут, надо же, переживает, что люк не найдет...

Они вышли в улочку, втиснутую между рядами изрядно побитых и обожженных зданий. Сидоров притормозил вторую группу, теперь они шли за первой на пределе видимости. Логика в этом была – в случае столкновения с противником у второй группы будет больше шансов уйти. Положить патруль, даже не усиленный, у них вряд ли выйдет. К тому же, чем ближе к порталу, тем выше шансы на то, что к пришельцам подоспеет подкрепление до того, как диверсанты помножат патруль на ноль и уйдут.

Гарин почувствовал странную вибрацию почвы и тут же в наушнике прохрипел голос Сидорова:

– Гарин! Синяков! Уходите! Это приказ!

Улочка впереди взорвалась вспышками и оглушительной стрельбой из всех видов оружия. И тут же все стихло. Первая группа превратилась в пыль.

А потом Гарин увидел, как на перекрестке появились два шагохода. Точно такие, как на той картинке. Только один, сделав несколько шагов, попытался повернуть в их сторону, но с грохотов завалился на бок, подняв облако пыли. А вот второй...

Все-таки электроника у них лучше нашей, понял он, когда короткая очередь ударила его в закрывавшую плечо броню. Броня выдержала, но силы удара хватило, чтобы сбить его с ног. Но прежде чем он упал, другая очередь хлестнула его по ногам. Бронепластины снова сделали свое дело, но нормально ходить он сможет не скоро. И, кажется, несколько пуль все-таки нашли незащищенную плоть. Боже, больно-то как...

Оказавшегося на линии прямого выстрела Мамаева просто разорвало в клочья. Голова Иванцова просто разлетелась как переспелый арбуз, и обезглавленное тело, выронив автомат, медленно опустилось на потрескавшийся асфальт. Лучше всех отреагировал Синяков, успевший отскочить за груду обломков. Правда, стрелять он оттуда не мог...

– Уходи, прошептал в микрофон Гарин, – найди Симакова. Попробуйте выполнить задание. Или хотя бы вернуться. Чтобы о нас...

Сержант не успел ответить – откуда-то с той стороны, куда по ощущениям Гарина ушла третья группа, донесся шум скоротечного боя. Через минуту все стихло. Запасной план не сработал, понял лейтенант.

– Ты тоже понял, да? – хмыкнул в ухе голос Синякова. – Одни мы с тобой остались. Черт, столько толкового народу положили. А по итогу все равно ядерный удар будет...

– Что?

– А что ты думал? В гуманизм будут играться? Если враг не хочет разговаривать по теме, его затыкают. Или как там?

– Если враг не сдается, его уничтожают, – механически проговорил Гарин, – вспомнив старую цитату.

– Вот, точно. Хотя по ситуации я сейчас точнее сказал... – прохрипел Синяков, похоже, его тоже зацепило. – Как думаешь, если сейчас рвануть, достанет до портала?

Гарин молчал.

В отличие от Синякова он видел и слышал приближающийся шагоход. Здоровенная и явно очень тяжелая машина. Пожалуй, даже подствольный гранатомет тут был бы бесполезен, а у него и этой штуки нет. К тому же автомат Мамаева, у которого подствольник имелся, лежал сейчас шагах в двадцати от него. Не дотянуться, не добежать, и не факт, что гранатомет заряжен.

И вдруг Гарин увидел, что перед шагоходом идет человек...

Что за хрень?!

Перед боевой машиной шла... женщина.

В каждой руке что-то вроде автомата с подствольником и прочими навесами. Но оружие не было ему знакомо.

Броня, закрывающая плечи и сливающаяся с руинами, и нагрудник, своей формой подчеркивающий, что перед ним не мужчина или какое-то бесполое существо.

Сапоги... или ботфорты? Во всяком случае, выше колена. Какие-то ремни по обнаженной коже – а на ней были не штаны, а самые натуральные шорты, да и живот ниже груди не был прикрыт не то что броней, даже тканью.

Волосы – длинные, светлые, но тусклые... седые?.. развевающиеся на ветру.

Лицо... с виду вполне обычная женщина, довольно красивая, возраст так с ходу не определить, но еще молодая, скажем, тридцать плюс-минус пять. Хотя может быть и меньше двадцати пяти – война старит быстро.

Но суть в другом. Живой человек – не персонаж компьютерной игры или японской манги – так не оденется. Что-то здесь было неправильно. Абсолютно неправильно... Да все неправильно! Черт! Реальный боец не может сочетать броню и такие участки ничем не прикрытой плоти! Как тот хохмач говорил? А, вот! Подиумные доспехи! Броня, прикрывающая грудь, ничего не стоит, если всадить ей очередь в живот или врезать по ногам выше колена. Не говоря уже о том, что на голове даже кепки нет, не то что каски. При этом руки полностью закрыты рукавами. Значит... Значит, это не броня. Возможно, это всего лишь оболочка для какого-нибудь генератора защитного поля. Блин, вот начитаешься фантастики, и лезет в голову всякое... Так, ладно. У него шансов уже нет в любом случае. Но вот у кое-кого еще есть.

– Сержант, – проговорил он, надеясь, что Синяков его слышит, – прикинься ветошью. У тебя есть шанс если не выполнить задание, то хотя бы уцелеть. Меня не вытащишь, только погибнешь. Спасать меня запрещаю. Считай, что я уже мертв. Затаись, потом уходи. Это приказ.

– Принято. Выполняю, – коротко протрещал наушник и затих.

Гарин поднял голову. Девушка и шагоход приближались. Над шагоходом жужжали два небольших дрона, явно разведчики. Так, Сидоров говорил, что стоило бы поговорить с пришельцами. Убить он сейчас все равно никого не убьет.

Гарин отбросил автомат. Все равно магазин почти пуст, перезарядить он просто не успеет, а этому монстру автоматные пули как комариные укусы, если не слабее. Чтобы разбить роботу оптику, нужно знать, где она в этом нагромождении деталей. Убить женщину? Можно подумать, ему позволили бы это сделать.

Женщина наконец-то его заметила. Остановилась, несколько секунд разглядывала, потом двинулась к нему.

– Кто ты? – произнесла она на общеимперском, остановившись в нескольких шагах от него и на секунду скосив взгляд на лежащий в стороне «ка-пятый». Странный акцент, машинально отметил Гарин, никогда такого не слышал. На всякий случай положил руку, до этого державшую оружие, на живот.

– Гарин. Юрий Гарин.

– Гагарин? – переспросила она с расширившимися от изумления глазами.

– Нет. Гарин. Не знаю никакого Гагарина.

– Звание?

– Не понял...

– Ты же военный?

– А, воинское звание... Лейтенант... А ты кто?

Женщина промолчала. Потом спросила:

– Что ты здесь делаешь?

– Это мой город.

– Не поняла?

– Это наша территория. Те, с кем вы вступили в контакт – захватчики.

– Вступили в контакт... Ты знаешь, кто мы?

– Мне объяснили. Хотя мне все еще трудно поверить.

– Кто объяснил?

– Неважно. Он уже мертв.

Женщина подошла ближе, отбросила ногой автомат, присела на бетонный обломок.

– Зачем вы пришли? Ты ведь был не один, верно?

– Ваши так называемые союзники, – Гарин криво улыбнулся, – убили здесь всех, кто не покинул город.

– Что? – ее глаза расширились от изумления, – они сказали, что город брошен...

– В этом городе до войны жило четыреста тысяч человек. Мы вывезли не больше четверти, больше не получилось. Судьба остальных нам неизвестна.

– Но...

– Мы не лучше их, – проговорил Гарин, чувствуя, как видимый мир понемногу мутнеет. – Но это наша земля. Мы имеем право здесь жить, право ее защищать. Любой ценой. От любого врага. От вас в том числе. Ничего личного. Если вы с нашими врагами – можете ли вы быть нам друзьями?

– Чего вы хотите? – наконец спросила незнакомка, когда лейтенант уже начал думать, что разговор окончен.

– Или поговорить с теми, кто у вас главный, или чтобы вы ушли.

– Что вы собирались сделать? – в ней явно проснулись подозрения.

– Взорвать портал, если не договоримся, – Гарин попытался улыбнуться, но вместо этого скривился от боли.

– Но ведь вы убили бы очень много людей! – в выражении ее лица не осталось ничего, кроме ужаса.

– Ваши союзники уже убили больше. И убьют еще, даже если завтра война закончится.

– Но почему?!

– Насилие – в природе человека, – философски заметил лейтенант.

– Вы не хотите это остановить?

– Остановить войну? Хотел бы. Что касается насилия вообще... Так далеко я не замахиваюсь.

– Если не оказать тебе медицинскую помощь, ты умрешь.

– Все, кто пришел со мной, уже умерли. Трупом больше, трупом меньше. Моя смерть уже ничего не испортит.

– У тебя есть семья?

– Нет. Жениться не успел. Родители погибли в начале войны.

– Мне очень жаль.

– Это война. Кстати, вы так и не представились.

– Ольга Светаева. Лейтенант. Как и ты.

– Оля... Добейте меня и уходите.

– Но вас можно спасти!

– Какая разница, кто меня расстреляет? Свои, чужие, ваши? Вы же все равно не сможете признать, что вам лучше закрыть дверь и не лезть в чужую войну. Если вы до сих пор этого не сделали...

Девушка опустила плечи. Из ее глаз текли слезы. Он ее понимал. Гораздо проще стрелять в того, кто стреляет в тебя. Но когда перед тобой человек, который и так скоро умрет... Которого у тебя нет причин ненавидеть...

Вдруг она вскочила.

– Это патруль 47-11! По итогам боя с неизвестными потерян один «семнадцатый», два дрона-разведчика, четверо раненых, других потерь не имею. Нападавшие уничтожены. У меня пленный! Требуется эвакуация и медицинская помощь!... Да, жду.

Какие четверо раненых? Гарин не видел других бойцов пришельцев. Хотя логично – два шагохода, по два стрелка к каждому... или это включая пилотов? Или раненые отстали? Плюс по паре дронов для разведки и точечных ударов. Хотя нет, она сказала, что два дрона потеряны... Похоже, их сбила группа Сидорова...

Мысли путались. Но он чувствовал, что еще пара минут, и сможет встать и самостоятельно идти. Впрыснутые в кровь адреналин и обезболивающее делали свое дело.

Ольга повернулась к шагоходу. И в этот момент позади «ходока» появились... нет, не дроны. Не вертолеты. А здоровые дуры с реактивными движками, способные не только взлететь или сесть вертикально, но и очень вольно обращаться с векторами тяги. Вот только это были не эвакуаторы, а ударные машины. Пока один, развернувшись, зачистил вторым слоем перекресток, где остались группа Сидорова и подбитый шагоход, и, вероятно, те четверо раненых, о которых говорила Ольга, второй долбанул по шагоходу, который пока еще был цел – этот даже не успел развернуться.

Гарин все понял. Сейчас их тоже зачистят. Он не знал, зачем так пришельцам нужен этот мертвый город, почему им не нужен живой пленный, но что делать, он понял. Лейтенант вскочил, подхватив свой автомат, сгреб Ольгу и ее стволы в охапку, и рванул туда, где должен был прятаться Синяков. Далеко бы он не ушел, но его рывка хватило.

Синякова за кучей обломков не было, но сержант, уходя, оставил открытым люк. Гарин успел. И сбросить вниз оружие, и спустить совершенно ошалевшую девушку, и залезть самому, и даже задвинуть крышку люка на место.

И даже услышать, как на нее сыплются обломки. Что ж, чистильщики ограничились тем, что просто их заперли, не пытаясь распылить на атомы.

– Подберите оружие и за мной, – скомандовал он. Ольга подчинилась, он слышал ее шаги и дыхание за спиной.

– Лейтенант? – услышал он в наушнике знакомый голос, после нескольких минут блужданий. – От люка держитесь левых поворотов. Если получится, выйдете туда, где мы выбрались наверх.

– Понял, попробую.

Минут через пятнадцать они все-таки вышли к знакомому месту – последней перед выходом развилке.

– Лейтенант? Кто с вами? – вдруг раздался в ухе голос Синякова.

– Она с третьей стороны. Но не их представитель.

– В смысле?

– Ее пытались зачистить вместе с нами. Списали, как нас.

– Ее? Зачистить? Ни хрена се...

– Ага, лучше не скажешь.

Спустя несколько минут они брели по подземельям, старательно удаляясь от опасного места. Потом выбрались где-то в руинах, вдалеке от утратившей всякие приоритеты цели.

Найдя подходящий полуподвал, наконец-то смогли перевести дух. Перекусили. Гарин чувствовал себя неловко. Они-то с Синяковым были завернуты полностью, открыты только лица и пальцы рук, а вот Ольга... Ей явно было неуютно.

– Вы не тушуйтесь, Оля, – добродушно проговорил из полумрака Синяков. – Мы сейчас в одной лодке.

– В лодке? А куда мы плывем?

– Хороший вопрос, – хмыкнул сержант. – Но меня больше волнует, сможем ли мы выбраться из города.

– Зачем? – как-то совсем уж безэмоционально спросила Ольга.

– Чтобы выжить.

– Думаете, охота за нами продолжится? Мы не сможем спрятаться?

– Не знаю, но наше командование... предполагало нанести по городу ядерный удар, если ваши не уйдут и не захотят разговаривать с нашими, скажем так. Они, судя по всему, не захотели – уже выбрали сторону в этой драке. Так что у нас только один путь, тем более, что связи со своими у нас нет.

– А мне что делать? – вдруг почти всхлипнула Ольга. – Мне назад хочется, очень. Я никого не предавала. Служила, может, и плохо, но честно. Я люблю свою страну. Но если вернусь, меня убьют. Останусь здесь – тоже долго не проживу.

– Ну, одну мы вас тут не оставим, – ободряюще проговорил Синяков, а Гарин в очередной раз подумал, что тот никакой не сержант.

А вот ему самому есть ли смысл возвращаться?

А если пройти через портал на ту сторону?

– Зачем вы пришли сюда? – спросил он. А Ольга вдруг заплакала.

– Наш мир умирает. Нас мало осталось. Ну как мало... Около миллиарда. Но... Ваш мир, несмотря, на все войны и экологические проблемы, мог бы стать нашим новым домом. Нам бы хватило места, нас бы устроили те места, где вам самим жить трудно. У нас есть технологии и кое-какие ресурсы, которые можно вытащить оттуда даже тогда, когда сам мир станет непригодным для жизни.

– Теперь многое становится понятным, – протянул Синяков. – Значит, говорить с вашим командованием все равно придется. Лейтенант, – повернулся он к Гарину, – придется вернуться. Хотя я тоже думал о том, чтобы в случае неудачи раствориться где-нибудь у нейтралов.

– Согласен. Вот только как успеть? Связи нет, а к своим мы можем выйти слишком поздно. Мы ведь успели доложить, что дошли до города, долго ждать не будут, когда поймут, что все пошло не по плану.

– Верно. А если... А если выйти на ваших? – Синяков повернулся к Ольге.

– Но...

– Тут главное, чтобы нас не убили сразу, – улыбнулся Синяков одними уголками губ. – И поскольку до темноты еще далеко, то откладывать на завтра не будем.

– Потому что завтра у нас может не быть, – пробормотал Гарин. Синяков все же услышал и хмыкнул: – именно.

Через полчаса они шли по засыпанной обломками улице. Ольга впереди, с обоими своим стволами в руках. Мужчины позади, по обе стороны от нее, убрав оружие за спину. У Синякова – еще и рюкзак с адской машинкой.

До портала, имевшего вид полукруглой арки, в которую вполне мог проехать танк... или пройти шагоход, вроде тех, что они уже видели своими глазами, оставалось метров шестьсот. Но для этого требовалось пройти через встроенный в мощное заграждение КПП. Будка, больше похожая на дот. Ворота, которые не всякий танк сумеет проломить. В общем, много всего для трех легко вооруженных бойцов. Правда, содержимого рюкзака Синякова хватит, чтобы сделать из КПП большую воронку, но тогда портал не пострадает. Ибо даже отсюда его не достать.

– Ну что? – проговорил скорее сам себе Гарин.

– В смысле что? Поздно уже назад поворачивать, – проворчал все-таки услышавший его Синяков, который поставил свой рюкзак на землю, сунул руку внутрь и вскоре вытащил обратно, но прежде Гарин услышал несколько внятных щелчков. И ему очень не хотелось думать, что они могут означать. Ольга лишь всхлипнула. Ей было страшно. И безумному спокойствию этих двоих она искренне завидовала, не желая себе в этом признаваться.

– Остановитесь и назовите себя! – прогремело из невидимых динамиков. Ольга вышла вперед, подняв руки:

– Лейтенант Светаева, командир патруля 47-11.

– Подтверждаю. Кто эти люди?

– Представители другой воюющей стороны.

– Не понял? – в металлическом голосе убавилось железа и прибавилось недоумения.

– Они хотят поговорить с командованием.

– Пусть представятся, – сказал голос после довольно длинной паузы.

– Лейтенант Юрий Гарин, – он обернулся на Синякова. Момент истины?

– Майор Сергей Синяков, – ну вот, угадал на свою голову, подумал Гарин.

Металлический голос молча минуты две, потом озвучил разрешение пройти с естественным вполне требованием разрядить оружие. Само оружие, как ни странно, сдать не потребовали. Но десяток солдат во главе с офицером, который представился капитаном Альтовым, окружили их.

Чуть позже им предложили пройти через портал, вместе с Ольгой, обосновав это тем, что побеседовать с ними захотел кто-то из высшего командования на той стороне. Это выглядело странно – неужели в штабе экспедиционного корпуса, как мысленно обозначил силы чужаков майор, нет никого достаточно компетентного для первичной беседы? Но выбирать было не из чего. Когда они двинулись к портальной арке, Ольга прошептала:

– Я думаю, это ловушка. Назад вас не выпустят.

– А тебя?

– Не знаю...

– Скажи, что будет, если во время... перехода что-нибудь взорвать? – вдруг спросил майор. Ольга и Гарин уставились на него, пытаясь скрыть изумление, но потом девушка тихо сказала:

– Теоретически... Возможен сбой и переход в какую-то случайную точку. Если нас просто не размажет. Но я не знаю, проверял ли кто-нибудь эту теорию... Вы хотите...?

– Именно. Мы не нужны ни нашим, ни вашим. Даже если переговоры состоятся, не факт, что они придут к идеальному финалу. В том числе... и прежде всего – для нас. Почему бы нам просто не исчезнуть?

– Но ведь вы...

– Девочка, а почему нас не разоружили, как ты думаешь? Делаю ударение на то, что вас зачистили, а после этого позволили тебе вместе с нами пройти туда, куда далеко не всех пускают?

– Чтобы... чтобы можно было убить при попытке сбежать? Ну, то есть, им тоже предстоит перед кем-то отчитываться...

Майор ухмыльнулся:

– Именно. Все-таки хорошо, что ты уцелела. Приятно иметь дело с умным человеком. Юра, – повернулся он к Гарину, – ты не тормози, ладно? Не разочаровывай меня.

Лейтенант покраснел. Ольга ему действительно понравилась, но о возможных отношениях он даже не думал. Какой смысл, если каждая минута может стать последней? Да и знакомы они... всего ничего. Но Ольга тоже смутилась, а Гарин вдруг понял, что майор гораздо старше, чем выглядит. Ас маскировки. А Сидоров тогда что... был минимум полковником? Впрочем, какая разница? Из всей их сводной группы живы только он и сержант Синяков... то есть майор.

Они остановились на платформе перед аркой, майор снял рюкзак и поставил его на бетон, пока старший конвоя отвлекся, набирая на пульте кодовую комбинацию, запускающую портал. Остальные, похоже, следили только за тем, чтобы майор не потянулся к оружию.

– Вперед, – сказал этот капитан, причем произнес это тоном, не предполагающим возражений. Они шагнули в пульсирующую муть, причем рюкзак майора так и остался по ту сторону черты, прочерченной между стойками арки. Муть сошлась вокруг них, избавив от знакомства с результатом работы устройства, которое пришельцы сами позволили принести к порталу.

Взрыв получился на взгляд с этой стороны совершенно не впечатляющий, даже ничего мимо не просвистело, но все же что-то вокруг неуловимо изменилось. Что – майор не успел понять, потому что его мягко, но ощутимо ударило в спину и видимый мир качнуло, как вытряхиваемую простыню, а их сразу же куда-то выбросило с немалым ускорением, так что никто из их троицы не устоял на ногах... и не остался в сознании. Ему же оставалось радоваться, что он не успел задействовать запасной вариант с гранатой внутри портала – даже слабый взрыв внутри червоточины мог иметь куда более жуткие последствия, чем разрушение точки входа снаружи...

Когда пришли в себя, оказалось, что они лежат на земле, среди невысокой и почти высохшей травы. Каждое движение поначалу отзывалось болью, но, как оказалось, переломов или вывихов никто не приобрел. Вокруг тянулась бесконечная степь. Вдали, у самого горизонта виднелось что-то похожее на горную гряду.

– Это определенно, не наш мир... – проговорила Ольга, первой осознавшая, что попала не домой. Впрочем, двое мужчин, вставших рядом, ни о каком доме не думали вовсе.

– Да и не наш тоже, – хмыкнул майор. – У нас небо другого цвета должно быть. И воздух здесь... Лето тут настоящее, в общем. Чувствуете, насколько теплее, чем там? Значит, получилось.

– И что теперь? – растерянно спросил Гарин.

– Девушку обними, лейтенант, – фыркнул Синяков. – Или я это сделаю. На правах старшего по званию.

Юрий хотел огрызнуться, осознав, что всех их звания теперь не больше чем фикция, Ольга явно тоже собралась что-то сказать, хотя бы чисто из принципа, но тут вдалеке на фоне гор обозначилось стремительно движущееся облако пыли. Похоже, там была грунтовая дорога и по ней что-то куда-то ехало. Причем ехало быстро, явно быстрее, чем могла бы конная повозка даже с очень нервным возницей, что могло означать лишь довольно высокий уровень здешнего технического прогресса.

Может, все не так уж и плохо?

Они подобрали оружие и снаряжение – не оставлять же все это сусликам, не оценят, – и не спеша двинулись в направлении дороги. Большую часть арсенала и рюкзак Ольги навьючил на себя майор. Причем, глядя на него, Гарин готов был поклясться, что майора дополнительная нагрузка нисколько не напрягала, скорее успокаивала. Сам он забросил за спину свой рюкзак и автомат, и взял девушку за руку. Примятая трава уже поднялась и на том месте ничего не напоминало о том, что здесь недавно случилось. Впрочем, они и не оглядывались.

Солнце медленно сползало к горизонту. День почти догорел. Эта история тоже закончится, когда они выйдут на большак. И начнется другая.

2025, апрель – май

----------------------------------------------------------

*ни один из реально существующих уставов, имеющихся в нашем мире, при написании этого текста не пострадал