Ухорез 1-5

Глава 1

Ухорез

4–5 августа 996 г. от ВР[1].

…Несработавший будильник и слишком уж интересный сон подложили мне солидную свинью: я продрал глаза часа на полтора позже, чем планировал, не сразу вспомнил, какой сегодня день, и вынесся на маршрут не в четыре утра, как рассчитывал, а без пятнадцати шесть! Да, к этому времени окончательно рассвело, соответственно, можно было бежать, сломя голову, даже по самой глухомани, но тайга такого отношения не любила и могла наказать, поэтому я, перемахнув через забор Базы, перешел не на любимый волчий, а на обычный быстрый шаг.

Впрочем, лес слушал. Просто потому, что этот навык был вбит в подсознание и не отключался. А еще бездумно анализировал поведение птиц и всякой четвероногой мелочи, принюхивался к слабенькому ветерку, читал следы, двигался плавно, без рывков, периодически сбивался на перекат стопы с пятки на носок по внешнему ребру ботинка, и, конечно же, автоматически контролировал положение карабина. Но в это утро мне везло — на первых трех километрах я заметил только пару лисиц, колонка и десяток белок.

В оврагах перед Лысой горкой живности оказалось еще меньше — я засек только куницу и гадюку. Но это было более чем нормально. Ведь до внешней границы полосы отчуждения «Объекта сто пятнадцать» оставалось менее трех сотен метров, а противопехотные мины, малозаметные препятствия и ловушки разных типов для особо любопытных непрошеных гостей этих мест давным-давно отбили зверью всякое желание шарахаться по этой возвышенности и в низинке, расположенной за нею.

Кстати, перед тем, как перепрыгнуть на северо-восточный склон оврага, я стряхнул с себя остатки расслабления и начал параноить. Хотя точно знал, в каком месте начинается зона ответственности подчиненных батюшки, и даже помогал им доводить до ума «склоны с сюрпризами» — увы, моя помощь никак не сказалась на любви записных шутников первой смены к подначкам в мой адрес, соответственно, шансы вляпаться во что-нибудь типа ловчей петли, поставленной персонально на меня, были достаточно велики.

Как ни странно, все обошлось — я дошел до скального выхода, соваться за который однозначно не стоило даже диверсантам с многолетним опытом, без каких-либо проблем, и… двинулся дальше. По «тропе», созданной лично для меня моим «ангелом-хранителем» и, по совместительству, наставником по подрывному делу. И пусть она вела не к спецобъекту Е. И. В. Комплексной Геологоразведочной Экспедиции, а к конкретному дереву на вершине Лысой горки, с которого при наличии мощного бинокля можно было понаблюдать за сверхглубокой буровой, меня все устраивало. Вот я и замедлился до предела. Ибо пройти по этой тропе можно было, только обладая достаточно серьезной физической подготовкой, хорошей прыгучестью, великолепной координацией движений и умением удерживать равновесие даже в самых экстремальных условиях.

Меня всему этому учили, но… двести семьдесят метров до ствола того самого дерева я преодолевал минут тридцать пять-тридцать семь, вымотался морально и основательно взмок. Увы, время уже поджимало, поэтому отдыхать перед последним рывком я и не подумал — взобрался к «насесту», юркнул под кусок маскировочной сети, положил рядом с собой карабин, торопливо извлек из футляра оптику, прижал к глазам и уставился на «Объект сто пятнадцать».

Нет, ни бурильные колонны, ни вспомогательные здания, ни сторожевые вышки я не изучал, так как за пять лет жизни в Енисейске успел облазить этот комплекс вдоль и поперек — сходу посмотрел на площадку, на которой обычно парковали автомобили Особо Важных Гостей. И мрачно вздохнул, обнаружив, что оба лимузина «Престиж» и все четыре премиальных внедорожника «Зубр» из гаража мэра Енисейска уже прибыли. А значит, гости из Владимира уже в зале управления и либо ждут, либо… уже дождались.

Расстроился — жуть. Хотя разумом и понимал, что преодоление нижней границы слоя Арефьева буром ничего не даст: да, он продырявит слой породы на глубине тринадцать тысяч восемьсот девяносто метров, да, поставит новый мировой рекорд, и да, станет закономерным итогом девяти с четвертью лет работы Экспедиции, но керноприемник с образцами породы поднимется на поверхность не раньше, чем через пятнадцать-семнадцать часов. Тем не менее, мне хотелось поприсутствовать при том самом событии, о котором отец говорил почти каждый вечер на протяжении четырех последних месяцев, и полюбоваться счастливыми лицами руководства Проекта, «головастиков» и даже обычных работяг!

Да, хотелось. Но не моглось. Поэтому я еще раз осмотрел территорию «Объекта сто пятнадцать», оценил результаты трудов рядовых сотрудников Экспедиции, последние дня три-четыре тративших большую часть рабочего времени на наведение чистоты и порядка, немного понаблюдал за бойницами ближайшей сторожевой вышки, но так и не понял, кто из подчиненных отца в ней дежурит, и залюбовался легкой дымкой в Северном ущелье. Просто так, от нечего делать. Потом заметил двух рябчиков, невесть с чего вылетевших к настолько шумному месту, как буровая, засек момент резкого поворота птиц к опушке и самое начало их беспорядочного падения к земле. А через долю секунды в голове вспыхнуло солнце, и окружающий мир схлопнулся в точку…

…Возвращение в сознание затянулось на целую вечность. Из-за жуткой головной боли, отдававшей в глаза, виски и затылок, страшной сухости во рту, безумного сердцебиения, жгучего жара за мечевидным отростком, тошноты, сумасшедшего озноба и крутящей боли во всех четырех конечностях. Поэтому веки я приподнял очень и очень нескоро. Еще через какое-то время понял, что не могу дышать носом, и догадался, что разбил его в кровь в момент потери сознания. А после того, как начал соображать чуть получше и сообразил, что светает, кое-как сдвинул вверх левый рукав, посмотрел на часы и онемел. Так как, судя по времени и дате, провалялся на «насесте» без малого сутки!

«Не вернусь в имение к двенадцати — убьет отец… — мелькнуло на краю сознания. — Задержусь до половины второго — к смертоубийству подключится еще и матушка…»

Вторая угроза пугала значительно больше первой: если с батюшкой, прекрасно знавшим, что в тайге я точно не пропаду, еще можно было хоть как-то договориться, то мама, откровенно не понимавшая смысла «садистских тренировок» и одиночных учебно-боевых выходов, в принципе не шла ни на какие компромиссы. Поэтому-то самые интересные занятия мне проводились либо

Ага, так это и удалось: попытка напрячь мышцы рук превратила их во что-то типа вареных макарон и снова усилила головную боль. Но последняя оказалась во благо — мой мозг, заработавший чуть энергичнее, внезапно связал беспорядочное падение рябчиков с моим отключением и заставил задуматься о судьбе отца. А страх за него помог мобилизовать силы, поднять бинокль, к слову, заляпанный высохшей кровью, поднести к глазам и обратить внимание на неправильную тишину.

Первый же взгляд на Объект подтвердил ощущение, еще не успевшее оформиться в мысль: бурильная колонна не работала, причем не из-за аварии — ни вокруг нее, ни вокруг склада запчастей, ни вокруг здания управления не было ни одного человека, по территории не мотались погрузчики и не горело даже аварийное освещение. Мало того, с территории не уехали ни лимузины, ни внедорожники сопровождения, хотя столичные франты ни за что на свете не согласились бы ночевать ни в казарме для личного состава дежурной смены СБ, ни в домике для рабочих, ни в «номерах» для «головастиков» и мелкого «руководства».

Пока я пытался придумать более-менее логичное — и не очень страшное — объяснение этим странностям, периферийное зрение засекло черную птицу типа ворона, бодренько летевшую к Объекту и… сорвавшуюся в пике в сотне с небольшим метров от «колючки»! То, что это «пике» ни разу не попытка к чему-то спланировать, стало понятно сразу. Но падение в стиле сломанной мягкой игрушки на небольшую проплешину заставило похолодеть: рядом с «новой» тушкой обнаружилось еще две. Судя по расцветке, принадлежавших то ли филинам, то ли совам!

— Значит, подходить к Объекту, как сказал бы папа, чревато боком… — прохрипел я, закашлялся и вытаращил глаза в тщетной попытке удержать слезы. Но куда там: мысль о том, что мой отец, вероятнее всего, находится в эпицентре неведомой хрени, шарахнула по мозгам похлеще правого бокового.

Слава богу, в этот момент перед глазами появилось лицо батюшки, а в ушах зазвучал его голос:

«Сын, поговорка, утверждающая, что трус умирает дважды, врет: он умирает сотни и даже тысячи раз. Но хуже всего не это: он частенько убивает не только себя, но и тех, кто на него полагается. Кстати, ничуть не лучше давать волю и другим сильным эмоциям: они мешают трезво и вовремя оценивать ситуацию, принимать правильные решения и выживать. Поэтому всегда держи себя в руках и делай то, что должно. А страдай или радуйся только после того, как проблема решится…»

Я набрал полные легкие воздуха, задержал дыхание секунд на тридцать-сорок, а потом медленно выдохнул. Да, страх за отца отодвинулся не очень далеко, но думать уже не мешал. Так что я включил голову, пришел к выводу, что мне жизненно необходимо как можно быстрее восстановить физические кондиции, с грехом пополам перевернулся на спину и принялся за суставную разминку. Правда, попробовав начать с подъемов и опусканий головы, понял, что это упражнение меня вырубит, и переключился на вращения кулаков по и против часовой стрелки. И постарался не перебарщивать ни с количеством повторений, ни с темпом. Как вскоре выяснилось, не зря: да, первые несколько минут приходилось отдыхать после каждых семи-восьми повторений любого движения, чтобы не отъехать, зато к тому моменту, как дело дошло до ног, чуть-чуть ослабла даже головная боль. Поэтому на заключительном этапе я рискнул сделать пять медленных скручиваний, достаточно быстро пережил очередную вспышку неприятных ощущений, плавно перевернулся на живот и снова поднял бинокль.

Ничего нового, увы, не увидел: автомобили мэра Енисейска так и стояли на тех же местах, на территории Объекта не появилось ни одной живой души, а бурильная колонна все так же не работала. Я мрачно вздохнул, закрыл глаза и… дернулся, услышал взрыв сигнальной мины. От слишком резкого поворота на половину десятого снова помутилось в голове, но успел заметить звездку, взмывшую над склоном северо-западного холма, оценил расстояние от нее до скважины и пришел к выводу, что растяжку зацепило животное, пребывающее приблизительно в том же состоянии, что и я. Потом зачем-то оглядел небо, засек орлана-белохвоста, целенаправленно летевшего к Объекту метрах, эдак, на шестистах, а значит, заметившего какую-то тушку, затаил дыхание и не ошибся — птицу то ли вырубило, то ли убило даже на такой высоте!

— Будь это газ тяжелее воздуха, убило бы еще и меня. Причем еще ночью… — пробормотал я, прокашлялся и продолжил рассуждать: — А газ легче воздуха уходил бы от скважины вверх… и зацепил бы орлана намного раньше, ибо ветер дул в его сторону. Получается, что это какое-то излучение?

Этот вывод не понравился. Настолько сильно, что я собрался с силами, собрал свое добро и сполз с «насеста» на ветвь, растущую чуть ниже. А после того, как ослабли головная боль, тошнота и головокружение, продолжил спуск в режиме смертельно больной черепахи. Так как понимал, что если потеряю сознание на этом этапе, то гарантированно поломаюсь и не смогу пройти весь остальной маршрут с вероятностью в сто процентов.

Как ни странно, все обошлось. Хотя и не без проблем — через вечность я оказался на земле, справился с очередной вспышкой неприятных ощущений, развернулся спиной к стволу и справил нужду. Ибо уже подпирало. Потом оценил шансы сделать первый шаг по «тропинке» и не провалиться в ловушку-ноголом, прячущуюся под дерном, мысленно извинился перед любимым карабином за нецелевое использование и временно назначил костылем…

…До внешней границы полосы отчуждения я добирался почти три часа. За это время трижды терял сознание, разбил голову и левое колено, очередной раз расквасил нос, стесал кожу с правой ладони и чуть не выколол себе глаз каким-то сучком. Но не подорвался на противопехотных минах, не зацепил ни одной растяжки сигнальных мин и не вляпался ни в одну ловушку. Следующие триста метров — до оврагов перед Лысой горкой — тоже спускался небыстро. И задолбался через них перебираться. Зато потом мне как-то резко полегчало. Да, не полностью, но я стал останавливаться на отдых не через каждые полтора шага, а через

Последнее позволило заметить отъехавшего соболя, явно пытавшегося свалить как можно дальше от неведомой хрени, но переоценившего свои силы, сообразить, что такая добыча пригодится для алиби, и добить зверька. Кстати, полтора лишних килограмма ни разу не облегчили путь, но я задавил желание избавиться «хотя бы» от рюкзака-однодневки и поковылял дальше. В итоге все-таки дошел. До забора научного городка, притворяющегося военным. Пару минут гипнотизировал место, через которое перемахивал не одну сотню раз, и капитулировал перед собственной слабостью… под благовидным предлогом — решил заглянуть на КПП и выяснить последние новости.

До начала улицы Малицкого плелся как бы не полчаса. Перед тем, как выбраться на асфальт, как следует отдохнул и кое-как отряхнул комбез. Затем развернул плечи, перекинул карабин на левое плечо и не поплелся, а пошел по проезжей части, ибо тротуарами тут и не пахло. И, конечно же, был замечен. Супругой поручика Ермолова: мордастая баба с необъятным бюстом, честно заслужившая говорящее прозвище Помело, заметила меня из окна, высунулась наружу чуть ли не по пояс и затараторила в режиме скорострельного пулемета:

— Доброго утречка, ваше благородие! А вы, видать, с охоты? Ого, какой крупный соболь! От всей души поздравляю со знатной добычей…

Следующая «очередь» была не мне, а ее ничуть не менее брехливой и «фигуристой» дочурке:

— Юлечка, золотце, глянь, какого соболя добыл глубокоуважаемый Олег Леонидович — не мех, а чистый восторг…

«Все верно: я был на охоте, а не на секретном объекте…» — подумал я, почувствовал, что начинаю уставать, и в кои-то веки «заметил» Ермолову:

— Раиса Антоновна, не смешите: на соболей охотятся в ноябре-декабре, а августовский мех никакой — у зверей еще не завершилась линька, ость редкая и подшерсток практически отсутствует.

— А зачем вы его тогда убили? — спросила женщина, перестав изображать «чистый восторг».

— Он показался мне больным… — вздохнул я. — И я решил, что его тушку надо показать ветеринарам. Чтобы они проверили, не завелась ли в нашей тайге какая-нибудь зараза. Поэтому-то охоту и прервал…

— Мудрое решение, ваше благородие! — проворковала она, сдвинула свои телеса в сторону и, тем самым, уступила половину подоконника «Юлечке». Ну, а та сходу уронила на него убийственную грудь, обтянутую белоснежной футболкой, поздоровалась и заулыбалась на разрыв щек.

Провоцировать излишним вниманием девицу, готовую выпрыгнуть из трусов ради шанса заинтересовать своими прелестями любого потомственного дворянина, я был не готов. Поэтому ограничился приветственным кивком и пошел дальше. А через несколько минут поднялся на крыльцо КПП, потянул на себя тяжеленную дверь, вошел в узенький коридор, разделенный на две половины «вертушкой» от пола до потолка, остановился перед бронестеклом и заставил себя весело улыбнуться. Матвею Колокольцеву по кличке Звонок, сидевшему в кресле и остановившимся взглядом пялившемуся в стену:

— Привет служакам! Как дежурство? Что нового? Слой Арефьева пробит, или как?

Он уставился мне в глаза, облизал пересохшие губы и тяжело вздохнул:

— Здравствуйте, ваше благородие. Как я понимаю, вы были на охоте как минимум сутки?

— Да… — подтвердил я и нахмурился: — Случилось что-то нехорошее?

Он немного поколебался, но вспомнил, что говорит с сыном начальника охраны Объекта, и задал еще один вопрос:

— О прилете комиссии слышали?

— Да. И знаю, что вчера утром в город должно было прибыть руководство Министерства природных ресурсов и НИИ геофизических методов разведки. Чтобы поприсутствовать при пробитии нижней границы слоя Арефьева.

— Прилетел и министр — Великий Князь Алексей Ильич. На дирижабле «Левиафан». После высадки на плацу нашего городка комиссия загрузилась в лимузины мэра, убыла на наш Объект и не вернулась. В двадцать ноль-ноль за ними уехали Назар Петрович и отделение Сыча. И влетели. В зону поражения первого же «Паруса» — судя по всему, на Объекте что-то произошло, и минно-взрывные заграждения перешли в автономный режим…

Глава 2

5 августа 996 г. от ВР.

…Я понимал, что ждать возвращения отца бесполезно, но — разумом. А сердце надеялось. Поэтому в одиннадцать пятьдесят пять я подошел к окну, из которого было видно КПП, и гипнотизировал закрытые ворота до двенадцати тридцати. Потом вытер лицо, оказавшееся мокрым, и загнал себя в душ. А в десять минут второго заглянул в большое зеркало, счел, что выгляжу терпимо, вышел из квартиры и спустился в гараж. Пешком, так как лифтов в ДОС-ах не было. Пустое парковочное место рядом с машиной матушки заставило сжать зубы, но я не позволил себе расклеиться, забрался за руль, завел двигатель и плавно тронул внедорожник с места.

Пока катил по городу, успел притерпеться к дурному самочувствию еще немного, поэтому, заехав на привокзальную стоянку, достаточно уверенно вылез из салона и всего с тремя остановками добрался до нужного перрона. А там позволил себе сесть — благо, встречающих было немного, и на скамейках у стеночки хватало свободных мест — расслабился и не шевелился до прибытия поезда «Белоярск[2] — Енисейск». На ноги поднялся за несколько мгновений до остановки первого, дворянского, вагона, подошел к двери, немного подождал и через силу улыбнулся смутно знакомой проводнице, первой шагнувшей на перрон.

Матушка появилась в поле моего зрения минуты через две, наткнулась взглядом на мое лицо и едва заметно прищурилась. После чего поздоровалась, позволила забрать небольшой чемоданчик, оперлась на предплечье, вышла из вагона и всю дорогу до машины отвечала на приветствия знакомых. А там с моей помощью забралась на переднее пассажирское сидение — хотя обычно садилась либо за руль, либо на правое заднее — дождалась, пока я займу место водителя, заблокировала двери и всем телом повернулась ко мне:

— Леня не приехал меня встречать. Его телефон вне зоны действия сети, хотя смена закончилась полтора часа назад. А в твоих глазах — отчаяние. Что случилось?

Я поляризовал все стекла, включая лобовое, собрался с духом и начал издалека:

— Вчера в районе полудня планировалось пройти нижнюю границу слоя Арефьева. Мне хотелось поприсутствовать при этом событии. Но в Енисейск решило прилететь все руководство Министерства природных ресурсов и НИИ геофизических методов разведки, а у меня, де-юре, нет допуска на Объект. Поэтому я пробежался до Лысой горки, залез на своего рода насест, сварганенный в кроне одного из деревьев, вооружился биноклем и уставился на бурильную колонну. А через какое-то время потерял сознание. Пришел в себя сегодня очень рано утром в омерзительнейшем состоянии и обнаружил, что на Объекте не горит даже аварийное освещение, бурильная колонна не работает, в поле зрения нет ни души, а на площадке для машин особо важных гостей стоят оба «Престижа» и все четыре «Зубра» мэра…

— Колонна могла остановиться из-за аварии. Но все остальное не лезет ни в какие ворота… — мертвым голосом заявила мама и потребовала продолжать. Вот я и продолжил:

— Спускаться к охраняемой территории я бы не рискнул, даже будучи в идеальной физической форме…

— Ты говорил, что эту полосу минно-взрывных заграждений не пройдет даже самый опытный сапер… — перебила меня она и снова замолчала. А я… не смог перейти к самому главному и отложил эту часть рассказа на потом:

— … поэтому, более-менее оклемавшись, добрался до города, показался Помелу и расспросил Звонка. Так вот, по его словам, вчера утром на Объект убыли не только члены комиссии, но и Великий Князь Алексей Ильич. Насколько я понял, перед их отъездом режим секретности не меняли. Поэтому в двадцать ноль-ноль Назар Петрович и отделение Сыча поехали выяснять, куда пропала вся эта толпа. И погибли. Все, кроме Егорыча: как оказалось, к этому моменту минно-взрывные заграждения перешли в автономный режим, а база данных допусков автоматически обнулилась…

Она вытерла щеку, по которой скатилась одинокая слезинка, и сделала вид, что анализирует ситуацию:

— Если пропал член Императорского рода, то часам к одиннадцати вечера в город должны были прибыть толпы сотрудников спецслужб и полицейских из Белоярска, а часам к трем ночи — еще и десятки Конвойных.

Я невольно вздохнул и поддержал ее игру:

— Мам, Объект сто пятнадцать — секретный. Поэтому в районе полуночи прибыла какая-то спецгруппа и попробовала пройти МВП. А когда поняла, что эту полосу создавали профессионалы классом выше, вызвала саперов. И те, вроде как, что-то делают. А дяденьки и тетеньки в штатском, появившиеся в городе под утро, ищут коллег из-за кордона.

— Работа у них такая… — криво усмехнулась матушка, и я воспользовался этой фразой, как трамплином для перехода к самому неприятному:

— Мам, с вероятностью процентов в девяносто девять папу и всех, кто в момент пробития слоя Арефьева находился на территории Объекта, убило какое-то неизвестное излучение…

— С чего. Ты. Это. Взял? — отрывисто спросила она.

Я рассказал про гибель птиц и «обморок» соболя, провел параллели со своим самочувствием и закончил объяснения еще одним аргументом:

— После возвращения домой я первым делом позаимствовал из папиного стола дозиметр и выяснил, что не фоню. Потом потерзал войсковой прибор химической разведки и тоже не обнаружил ничего криминального. Да, вполне возможно, что мне не хватает знаний, или я неправильно интерпретировал то, что видел, но… саперы, которые доберутся до границы «зоны смерти», либо умрут, либо потеряют сознание. Их тела, естественно, вытащат…

— … а до зала управления доберутся очень и очень нескоро? — сообразив, к чему я клоню, продолжила она, получила безмолвный ответ и закончила мою мысль: — Следовательно, даже если Леня еще жив, но без сознания, его шансы выжить стремятся к нулю… просто потому, что вояки торопиться не будут?

— Скорее, примутся перекладывать груз ответственности с плеч на плечи и искать крайнего… — угрюмо буркнул я и перешел к выводам: — А крайним окажется либо папа — если я ошибаюсь, и никакое это не излучение — либо я.

— … ибо он на протяжении пяти лет нарушал решим секретности, таская тебя на буровую, а последние сутки ты провел в непосредственной близости от объекта, следовательно, мог сотворить все что угодно?

— Угу.

Матушка поиграла желваками и… полезла в телефон. Ход ее мысли был понятен, поэтому я сэкономил нам время:

— Погода испортится часов через шесть-семь. Ближе к полуночи пойдет дождь. И будет лить до понедельника. Да и я хожу по лесу не первый день, так что моих следов на полосе отчуждения никто не найдет. В общем, имеет смысл поднимать на ноги весь научный городок — мы вправе забеспокоиться и все такое. Но было бы неплохо, чтобы инициатива исходила не от нас.

Матушка кивнула, на несколько мгновений ушла в себя, а потом снова поймала мой взгляд и вопросительно мотнула головой.

Я ее понял. И искренне любил. Поэтому сказал правду:

— Держусь. Мысленно повторяя советы папы.

— А как самочувствие?

— По сравнению с тем, что было утром — великолепное. А так… только-только оклемался от прогулки по маршруту «перрон-стоянка». Тем не менее, если ощущения не ухудшатся, то с вызовом врача надо будет повременить…

…Матушка ушла выяснять, почему ее муж не вернулся со смены, сразу после того, как приняла душ и подобрала подходящий наряд. Я проводил ее до двери, немного постоял в прихожей, глядя на любимую куртку отца, затем снова взял себя в руки и, вроде как, отправился в свою комнату, но почему-то оказался на кухне перед открытым холодильником. В этот-то момент меня и накрыло. Настолько жутким приступом голода, что полукилограммовый кусок буженины, запах которой и свел меня с ума, «исчез» от силы минуты за полторы-две. А я продолжил жрать — спорол остатки риса, который собственноручно отварил еще во вторник вечером, обе жареные куриные ножки, попавшиеся на глаза, две упаковки мясной нарезки, шмат сыра и полулитровую банку сгущенки.

Что самое странное, голод не прошел, а просто сильно ослаб. Зато меня торкнуло чувством вины. Из-за мысли «Папы, наверное, уже нет, а

Правда, в том, что я творил, любовью даже не пахло: я сжигал страх потерять батюшку в таких безумных связках, что не передать словами, вкладывался в каждый удар, как в последний, и не замечал ни усилившейся головной боли, ни дикой тошноты, ни жжения в солнечном сплетении, руках и ногах, ни слабости, накатывавшей волнами. Говоря иными словами, бил со всей дури и без остановок даже после того, как стесал всю кожу на кулаках, локтях и коленях, сорвал дыхание и «ослеп» из-за пота, заливавшего глаза. А потом справа-сзади раздался крик матушки, и из меня словно выдернули стержень.

Нет, к ней я, конечно же, развернулся. И даже смог виновато вздохнуть. Но потом опустился на пол прямо там, где стоял, рухнул навзничь, безвольно раскинул руки, закрыл глаза и потерялся в отголосках крика, продолжавшего звенеть в ушах:

«Хватит! Хватит!! Хватит!!!»

— Олег, куда ты дел тушку соболя? — внезапно спросила родительница, и я, ужаснувшись несвоевременности ее вопроса, все-таки вынырнул из омута переживаний:

— Швырнул собакам. После разговора со Звонком. Так как счел, что имел полное право страшно расстроиться…

— Правильно сделал… — заявила она, судя по шуршанию одежды села на пол рядом со мной, затем легла и вздохнула: — Один из «дяденек в штатском» когда-то служил в «Медведях» под командованием твоего отца и обязан ему по гроб жизни. Поэтому поделился толикой уже засекреченной информации. И мне сейчас тоже хочется сорваться — побить мешок, устроить истерику или пореветь. Но через два часа мне надо будет появиться на собрании, на котором нам, вроде как, объяснят, по какой причине вчерашнюю смену не отпустили домой, и сообщат, сколько дней продлится незапланированный аврал.

— Раз «вроде как», значит, никакого аврала нет, верно? — угрюмо спросил я, догадываясь, каким будет ответ, и превратился в слух.

Мама скрипнула зубами и накрыла ладонью мое предплечье:

— Саперы добрались до области, которую ты нарек зоной смерти, и стали дохнуть, как мухи. Гибель первого не заметили — сочли, что он думает, как обойти блок неизвлекаемости. Когда лицом в землю уткнулся и его напарник, решивший подползти поближе, дали команду надеть противогазы и вызвали «химиков». Не обнаружив ни радиации, ни отравляющих веществ, отправили в «зону смерти» третьего. С приказом посмотреть, что за устройство пытались нейтрализовать его коллеги. Этого вытянули сразу. Но все равно не спасли — он умер от обширнейшего кровоизлияния в мозг…

— Вот с-суки, а! — гневно выдохнул я, представив остальные последствия классического армейского раздолбайства в комплекте с командирами мирного времени.

Вместо того, чтобы дать мне по губам, родительница поддакнула:

— Суки. И еще какие: заметили мертвую живность только после того, как потеряли трех человек, немного поэкспериментировали, выяснили, что в «зоне смерти» мгновенно сгорает даже экранированная электроника, и умыли руки. А для того, чтобы не получить по шапке, доложили по инстанции, что фактор, убивающий абсолютно здоровых людей и сжигающий любые приборы, может представлять военный интерес, засекретили все и вся, вытребовали себе чуть ли не полк ученых, уже начали огораживать «аномалию» по внешней границе имеющейся зоны отчуждения и думают, как бы заткнуть нас, родственников погибших!

Уложив в голове все услышанное, я мысленно застонал и поделился с матушкой даже не догадкой, а знанием:

— Если так называемая аномалия возникла из-за сквозной дыры в слое Арефьева, и если в «зоне смерти» действительно сгорает любая электроника, то вытащить тела погибших не получится…

— Я понимаю… — после недолгой паузы призналась она и описала мои ощущения: — Но понимаю разумом. А сердце уверено, что Леня еще жив, и что если вояки хоть чуть-чуть поторопятся, то успеют его спасти…

Я кивнул в знак того, что чувствую то же самое, но мама не увидела — ей уже было не до меня:

— … и вернуть. Нам с тобой. Живым и здоровым. Ведь он, Бешеный Медведь, прошедший десятки горячих точек без единой царапины, просто не мог погибнуть на какой-то вшивой буровой! Не мог, понимаешь⁈ Не мог!!!!!!

Я притянул ее к себе, стоически перетерпел несколько ударов кулаком в грудь, прижал матушку, содрогавшуюся в рыданиях, к себе, и почувствовал, что плачу вместе с ней…

…Мама взяла себя в руки достаточно быстро, извинилась за свой срыв, с моей помощью встала с пола, наткнулась взглядом на мои ссадины, поджала губы и высказала свое фи:

— Раз хватило дури довести свои конечности до такого состояния, значит, хватит и мозгов, чтобы обработать и правильно перевязать раны. Кстати, после того, как разберешься с этой проблемой, займись физикой: до начала учебного года осталось всего ничего, а в столичных лицеях дурней не привечают!

— В столичных лицеях? — эхом переспросил я, и вдумался в более чем логичный, но чертовски неприятный ответ:

— Олег, со службы ушли не меня, а твоего батюшку. И его же отправили в опалу! Да, я уехала с ним, так как любила, люблю и буду любить, но торчать в этой дыре теперь, когда его не стало, не вижу смысла. Поэтому, как только руководство Экспедиции признает, что Леня погиб, мы вернемся во Владимир, поселимся в поместье моих родителей, и дед устроит тебя в Екатерининский лицей. Чтобы ты не только перешел с домашнего обучения на нормальное, но и познакомился с ровесниками-аристократами. Кстати, по какой причине мы поедем в поместье Державиных, а не к Беклемишевым, догадываешься?

Я нехотя кивнул:

— Мои родичи по отцовской линии сочли его опалу ударом им в спину и прекратили всякое общение не только с ним, но и с нами. Хотя точно знали, что его подставили. Кстати, твоя родня тоже будет не в восторге от нашего приезда.

— Верно… — подтвердила она и

— Ладно… — буркнул я, продолжая обдумывать описанные перспективы. Потом следом за матушкой вышел в коридор, навелся на шкаф с тревожными рюкзаками и всем тем, что могло потребоваться внезапно, привычно потянул на себя почти невесомую дверцу, достал с верхней полки аптечку и вздрогнул, как от удара, услышав мелодичные переливы дверного звонка.

Голоса разума, естественно, не услышал — поверил сердцу и родившейся в нем надежде. Но она умерла буквально секунд через десять. То есть, в тот момент, когда я, распахнув дверь, обнаружил за ней не папу, а незнакомого мужчину лет тридцати пяти с тяжелым взглядом, рублеными чертами лица, мощной шеей и широченными плечами.

Впрочем, стоило ему увидеть меня, как взгляд налился чувством вины, а с губ сорвался тяжелый вздох:

— Олег Леонидович?

— Он самый… — подтвердил я. — С кем имею честь?

— Ярослав Михайлович Лемешев. В далеком прошлом — подчиненный вашего батюшки…

— Тот самый, с которым сегодня случайно столкнулась моя матушка?

— Да… — вздохнул бывший «Медведь» и дал понять, что хотел бы пообщаться с ней еще раз.

Я пригласил его в квартиру, проводил в гостиную, попросил немного подождать и рванул в большую спальню. Заходить внутрь, естественно, и не подумал — постучал в дверь, сообщил, что у нас гости, назвал имя-отчество, выслушал ответ и вернулся к Лемешеву:

— Матушка выйдет к вам минут через пятнадцать. Как насчет чая?

Он помрачнел:

— За предложение — большое спасибо. Но пятнадцати минут у меня нет. Нет даже десяти — служба…

— Можете передать то, что надо, через меня… — предложил я, хотя был уверен, что он откажется. Ан нет — согласился. Но после того, как извлек из внутреннего кармана пиджака какую-то хитрую приблуду и нажал на боковой сенсор:

— Сегодня днем Анастасия Юрьевна сказала, что вы — молодая версия родного отца во всех смыслах этого выражения, и что вам можно доверить любые секреты. Так вот, информация, которой я сейчас поделюсь, как раз из этой категории…

— Я ее передам только матушке! — отчеканил я. — Даю слово.

Он кивнул и перешел к делу:

— Скажите ей, пожалуйста, что аномалия убивает все живое и понемногу увеличивается в диаметре, соответственно, из Енисейска надо уезжать. И что верить бредням майора Кравченко не надо — в речи, которую он произнесет на собрании, не будет ни слова правды…

Глава 3

5–6 августа 996 г. от ВР.

…Матушка вернулась с собрания слишком уж тихо, бесшумно разулась и пошла, было, к себе, на цыпочках, но заметила, что я выглядываю из своей комнаты, и неправильно опустила взгляд.

— Рассказывай! — потребовал я, заступив ей дорогу. И холодно добавил: — Папу любишь не только ты…

Она механически кивнула, мотнула головой в сторону гостиной, вошла в нее первой, сходу навелась на кресло, в которое забивалась в самом плохом настроении, отказалась от моей помощи, села, подтянула колени к груди, обхватила их руками и криво усмехнулась:

— Кравченко действительно заврался. Вернее, попытался. Но как только он заявил, что буровая продолжает работать, а очередное ужесточение режима секретности — не более, чем требование Великого Князя Алексея Ильича, Веня Ртищев, приехавший к отцу на каникулы, психанул, подключился телефоном к телевизору и показал запись, сделанную видеокамерой его дрона. Майор и двое «дяденек в штатском» попытались, было, прервать показ, но не потянули против парней из второй смены. Не смогли и уйти — их вынудили вернуться в кресла, перемотали запись на самое начало и посмотрели до самого конца.

— И что на ней? — хрипло спросил я, почувствовав, что вот-вот выяснится самое неприятное.

— Дрон у твоего дружка самодельный. Как и полагается студенту первого курса Белоярского авиационного института. Но камера — с телеобъективом… — начала она издалека, потом решила, что зря тянет время, и с хрустом сжала кулаки: — В общем, Леня точно не выжил — его тело и тело одного Конвойного лежат рядом со входом в оружейку. Знаешь, если бы не мундиры этого вояки и двух его коллег, которые, судя по положению тел, охраняли заднюю дверь здания управления, то Кравченко точно выкрутился бы. А так не придумал ничего лучшего, чем начать игнорировать наши вопросы.

— И?!. — плавясь от ненависти к этому уроду, гневно выдохнул я, и мама хищно оскалилась:

— Его «сломал» все тот же Венька: сообщил, что копии этой записи уже улетели к двум с лишним десяткам его знакомых, проживающих в нескольких городах Империи, и будут выложены в Сеть в том случае, если он не выйдет на связь в течение часа, не озвучит ряд контрольных фраз и не будет выглядеть здоровым…

— А потом, наверное, озверел Буян… — продолжил я, в попытке как можно дольше не думать о подтвержденной гибели батюшки, и попал пальцем в небо:

— Леха озвереть не успел: как только ИСБ-шник потянулся к телефону, к нему рванула толпа женщин и чуть не порвала на лоскуты. В итоге эта парочка была вынуждена признаться, что на Объекте случилась непонятная авария, и что первая смена, Великий Князь, его телохранители, члены комиссии, Назар Петрович и отделение Сыча погибли. Но эвакуировать тела не представляется возможным из-за некоего «реликтового излучения», убивающего все живое и уничтожающего электронику.

— Подписки о неразглашении этой информации с вас взяли? — спросил я.

— Хотели. Но Оксана Митрофанова перечислила все выплаты, которые полагаются по закону семьям погибших,

— Что забираем? — спросил я, загоняя себя в рабочий режим.

— Самые памятные вещи… — ответила она и мрачно вздохнула: — А все остальное отправят во Владимир люди твоего деда.

— Что ж, тогда ты командуешь, а я бегаю между квартирой и машиной…

За первой командой дело не стало — матушка поручила собрать все, что дорого лично мне. Вот я и зашевелился — метнулся к оружейному шкафчику, подчистую выгреб из него свой огнестрел, два самых любимых ствола отца, два набора для чистки всего и вся, четыре цинка патронов, сменную оптику, чехлы и тому подобную мелочевку. Складировать это добро в коридоре не рискнул — был уверен, что как минимум две трети будет отбраковано. Поэтому спустил в машину и заныкал за передними сидениями.

Следующим рейсом перетащил свой тревожный рюкзак, весь холодняк и заготовки под ловушки: да, я понимал, что последние в столице точно не пригодятся, но не смог бросить на произвол судьбы то, что создавалось под руководством батюшки, и помнило тепло его рук. Потом закидал в армейский баул лапы, накладки, бинты, скакалки и все то, без чего не мыслил нормальных тренировок, наткнулся взглядом на любимый мешок и придумал, как его не потерять — написал на листе бумаги требование «Обязательно забрать!!!» и приклеил клейкой лентой так, чтобы было видно от входной двери.

Электронику, шмотье, обувь и аксессуары укладывал поверх снаряги без души, зато «архив» — самую первую детскую скакалку, первый тычковый нож, подаренный отцом на пятилетие, хвост первой самостоятельно добытой белки и остальные материальные подтверждения особо важных вех моего прошлого — упаковывал в пустые цинки реально трясущимися руками. И периодически проваливался в счастливые воспоминания. Впрочем, расклеиваться себе не позволял. Поэтому в какой-то момент счел, что собрал все памятные вещи, последний раз оглядел комнату, в которой прожил пять лет, вынес в коридор баул, подхватил один из маминых, поморщился из-за боли в сбитых костяшках и вышел на лестничную клетку…

…Сборы дались матушке в разы тяжелее, чем мне. Нет, держалась она великолепно. Но опухшее лицо и мертвый взгляд не оставляли простора для фантазии. Поэтому, затолкав в багажное отделение последний баул и закрыв дверь, я придержал родительницу, качнувшуюся, было, влево, за локоток и озвучил принятое решение тоном, не терпящим возражений:

— Машину поведу я.

— Тебе — пятнадцать. А полиция Белоярска знать не знает твоего отца… — напомнила она, но как-то без души.

Я равнодушно пожал плечами:

— Поляризуем переднее стекло. И, если что, заплатим штраф…

Возражать она не стала — с моей помощью уселось на правое переднее сидение, чуть-чуть опустила спинку и закрыла глаза. Впрочем, после того, как я тронул внедорожник с места, повернула ко мне голову, дотронулась до моего предплечья и тихонько попросила:

— Только не по Парковой, ладно?

— Ладно… — эхом ответил я, вырулил из гаража и врубил дворники. Чуть позже требовательно поморгал фарами дежурным по КПП, выехал из военного городка и повернул налево. Так как прекрасно понимал, почему матушке не хочется проезжать по центральной улице Енисейска и натыкаться взглядом на наш любимый сквер, ресторан «Ярило» и торгово-развлекательный центр «Подсолнух». Я бы тоже не бередил душевную рану, но почти каждая улица или переулок заставляли вспоминать прогулки или тренировки с батюшкой, его смех, забавные приказы, легкие подзатыльники и многое, многое другое. Поэтому здравый смысл требовал вдавить в пол педаль газа, чтобы как можно быстрее выехать из города, а сердце заставляло медлить. И запоминать места, по которым я больше не пройду. Вот я и запоминал. Дома, дворы, переулки. Вывески, картинки из чужой жизни за освещенными окнами. Мокрый асфальт, расплывчатые отражения огней светофоров в стремительно разрастающихся лужах и даже темные силуэты деревьев. А потом внедорожник «сам собой» вырулил на Белоярское шоссе, и меня накрыло новыми воспоминаниями — в них я учился водить под руководством отца, отправлялся в первые «далекие» самостоятельные поездки или возвращался в родной Енисейск после суббот и воскресений, проведенных в Большом Мире.

В поворот, на котором меня как-то унесло в кювет, я въехал километрах на сорока в час, надеясь рассмотреть дерево, в которое чуть не впоролся, и… со всей дури нажал на тормоз, так как вовремя заметил неправильный блик на обочине и засек момент разворачивания средства принудительной остановки автомобиля «Еж». А дать задний ход не успел — из-за искусственного аналога придорожного куста на проезжую часть вышли двое здоровячков в мокрых плащах и с «Коротышами» наперевес, с намеком повели стволами и пошли к нашей машине.

— Я разберус-с-сь… — гневно прошипела матушка, открыла дверь и пулей вылетела из салона.

Я, естественно, последовал ее примеру. Но выскочил наружу через свою дверь и лишь после того, как проверил, работает ли видеорегистратор, поэтому сквозь тихий шелест струй и шорканье дворников расслышал только конец первого требования моей родительницы:

— … если не покажете ордер на наш арест!

Здоровячок, двигавшийся первым, пропустил эти слова мимо ушей и снова шевельнул автоматом:

— Анастасия Юрьевна, сдайте нам телефоны и возвращайтесь домой!

— И не подумаем! — рявкнула моя родительница и объяснила, почему: — Контракт с Комплексной Геологоразведочной Экспедицией подписывал мой покойный муж, а не я и, тем более, не мой сын. Законов мы с ним не нарушали и являемся потомственными дворянами с соответствующими привилегиями. Соответственно, вы не имеете права ни останавливать нас с использованием спецсредств, ни отбирать телефоны, ни возвращать в Енисейск. Вопросы?

— Не вынуждайте меня применять силу! — с угрозой в голосе процедил вояка и в тот момент, когда мама, достав телефон, ткнула в сенсор быстрого набора номера, резко ускорился.

Выхватить трубку не успел — среагировав на его рывок, жена отставного Бешеного Медведя убрала ее за спину и правильно сместилась в сторону. Но переиграть тренированного профессионала не смогла — ей не хватило скорости реакции, веса и… тактического мышления — он, не задумываясь, сложил ее пополам мощнейшим ударом ствола «Коротыша» в область печени, предельно жестко взял на болевой, забрал телефон и… лег. Поймав лбом рукоять одного из моих метательных ножей.

Второй нож просвистел мимо виска его коллеги, оказавшегося слишком уж внимательным и шустрым. Но за мгновение, потраченное им на смещение от этой атаки, я успел выдернуть из подмышечной кобуры горячо любимый «Шторм». А промахиваться, стреляя метров с пяти, я отучился лет в десять, так что всадил по пуле в каждое плечо и ближнее колено, сократил дистанцию до нуля, придержал оседающее тело и вытащил из ушей гарнитуры скрытого ношения.

Мгновением позже избавил калеку от автомата и вбил носок ботинка в нижнюю челюсть, чтобы прервать очень уж грязную тираду. Затем метнулся к любителю бить женщин и услышал ледяной голос матушки:

— Олег, этот урод порвал мне связки!

— Понял. И принял… — отрывисто ответил я, подобрал метательный нож, вовремя блеснувший в свете фар, и скользнул к бессознательному телу. При этом двигался, как на тренировке с отцом. То есть, учел, что здоровячок может изображать потерю сознания, поэтому подошел к нему с наименее удобного вектора для атаки, нанес вырубающий удар в основание черепа и, вцепившись в правое запястье, заломил конечность за спину до характерного хруста.

В том же стиле нейтрализовал вторую руку, затем лишил уродца шансов атаковать ногами, перехватив связки в паху и над коленями, убедился в том, что вспышки боли вернули вояку в сознание, заставил посмотреть мне в глаза и недобро оскалился:

— Вы имели наглость ударить мою матушку и порвать ей связки. Так что не обессудьте…

Он попробовал что-то вякнуть, но сорвался на крик, так как я отрезал его левое ухо и отшвырнул в сторону.

Не унялся и после этого:

— Вам это даром не про…-а-а-а!!!

— Может быть… — флегматично ответил я, отбросив второе ухо, вытер клинок о внутреннюю поверхность плаща своего визави, убрал в ножны на левом предплечье, начал обыск и краешком сознания вслушался в голос мамы:

— Здравствуй, пап. У нас с Олежкой серьезные проблемы…

…В Белоярск заезжать не стали — свернули на Кольцевую, проехали километров восемь-девять, съехали под указатель «Морошкино», попетляли по еловому бору и выкатились к КПП аэродрома рода Соловьевых.

Мощные ворота поползли в сторону еще до того, как я начал тормозить, а обнаружившийся за ними «Вепрь» дважды моргнул дальним светом, лихо развернулся на сравнительно небольшом пятачке и помчался в сторону то ли «Сапсана», то ли «Пустельги».

Я, естественно, порулил следом и через считанные минуты подъехал к трапу самолета, оказавшегося видавшим виды желто-оранжевым «Селезнем».

Его расцветка вызвала во мне внутреннее неприятие, но выбирать было не из чего, поэтому я цапнул с заднего сидения ветровку, выбрался из салона, оделся и поздоровался с мужчиной лет сорока с приличным гаком, выбравшимся из внедорожника.

Соловьев — или Слуга этого рода — оказался личностью немногословной и деловой: ответив на мое приветствие, спросил, есть ли у нас багаж, выслушал ответ, пообещал организовать погрузку и не только организовал, но и помог мне перетащить наше добро в грузовой отсек «Селезня». Потом поклонился матушке, как раз выбравшейся из салона, забрал у меня ключ-карту, пожелал хорошего перелета и залез в нашу машину. В этот момент мне показалось, что обрывается очередная струна, соединявшая настоящее с прошлым, но я запретил себе уходить в воспоминания, помог родительнице подняться по трапу, поздоровался со стюардессой, тоненькой, как тростиночка, но с очень большими «коровьими» глазами, и прошел в салон, рассчитанный на десять пассажиров.

Не успел я снять с плеч матушки плащ, помочь ей опуститься в кресло, поправить косынку, поддерживавшую травмированную левую руку, ответить на пару вопросов стюардессы и заняться собой, как в дверном проеме возник командир корабля, поздоровался, представился и сообщил, что перелет до Владимира займет порядка четырех часов. Потом спросил, готовы ли мы ко взлету, выслушал два односложных утвердительных ответа и ушел в кабину.

Борт тронулся с места буквально через полминуты, плавно докатился до ВПП, разогнался, поднялся в воздух и начал набирать высоту. Я смотрел на информационную панель над дверью до тех пор, пока цифры в правом нижнем углу не перестали сменять друг друга, отрешенно отметил, что наша «кроха» поднялась на десять пятьсот как-то уж очень быстро, выглянул в иллюминатор и невидящим взглядом уставился на звезды. На те самые, ориентироваться по которым меня когда-то учил отец. А потом время «мигнуло», и слева-сбоку раздался голос «тростиночки»:

— Приятного аппетита!

Я вернулся из прошлого в настоящее, повернулся к ней, поблагодарил за пожелание, помог матушке пересесть на диван, перед которым, собственно, и стоял накрытый столик, опустился рядом с ней и почувствовал, что меня снова накрывает приступом безумного голода. Справиться с желанием наплевать на правила поведения за столом и спороть салат, здоровенный стейк и порцию жареного риса как можно быстрее удалось без особого труда. Однако яма в желудке не заполнилась и наполовину. Поэтому я соорудил два бутерброда с маслом — благо, хлеба нам не пожалели — умял их и практически всю вазочку с миндальным печеньем. Само собой, поглядывал и на порции мамы, которая их только попробовала, но был не готов терять лицо.

Кстати, голод терзал меня практически весь перелет и настолько достал, что на последних минутах снижения и во время мотаний по рулежным дорожкам аэропорта «Стрешнево» я с трудом сдерживал раздражение, вскочил с кресла сразу после того, как борт остановился, быстрым шагом прошел к шкафчику, в который собственноручно убрал дождевик матушки и свою ветровку, снял их с плечиков и… взорвался действием — стряхнул с запястья руку мужчины, пытавшегося взять меня на болевой, помог ему воткнуться лицом в дверной косяк, развернул к себе спиной и упер выхваченный нож под подбородок.

— Имперская… Служба… Безопасности… — запоздало прохрипел он, но у меня уже сорвало крышу:

— Да-а-а?!!! А представляться и показывать удостоверение перед тем, как совершать какие-либо телодвижения, вас не учили?

Глава 4

6 августа 996 г. от ВР.

…Дед не подвел — он и его адвокат возникли за спинами ИСБ-шников за пару мгновений до того, как напарник моей жертвы предъявил удостоверение, представился и заявил, что мы с матушкой арестованы. По моим ощущениям, собирался и объяснить, за что именно. Но был перебит высоким ухмыляющимся блондином, явно решившим поразвлечься в том числе и за мой счет:

— Да-а-а?!!! А на каком, простите за любопытство, основании?

Услышав его голос, служака пошел красными пятнами, преувеличенно медленно развернулся на месте и… помянул женщину легкого поведения.

Блондин презрительно поморщился:

— Майор, вы не в борделе! Поэтому извольте извиниться перед дамой, затем отправьте своих людей погулять и начните сначала. Только имейте в виду, что я и в этот раз не позволю вам игнорировать Закон. Ну, чего ждете? Я ведь могу и расстроиться…

К моему удивлению, ИСБ-шник послушался — извинился перед нами за «излишне эмоциональную реакцию на появление господина Тухачевского», приказал подчиненным вернуться в машину и предельно вежливо попросил меня убрать нож, выпустить сотрудника Имперской Службы Безопасности из болевого захвата и позволить ему удалиться.

Я вопросительно посмотрел на адвоката, дождался подтверждающего кивка, разжал пальцы левой руки, сделал шаг назад, неспешно вернул клинок на законное место и вспомнил о вежестве. Так что пригласил деда и блондина в салон, предложил ИМ чувствовать себя, как дома, сел рядом с матушкой и демонстративно скрестил руки на груди.

В этот момент майор, обозленный проявленным неуважением, принялся бредить на тему наших преступлений и наговорил так много интересного, что господин Тухачевский зааплодировал. А после того, как служака побагровел от бешенства, насмешливо фыркнул:

— Мирон Яковлевич, пиши вы сценарии к боевикам или ужастикам, цены бы вам не было. А для сотрудника настолько серьезного ведомства, как ваше, вы либо непозволительно тупы, либо непозволительно лживы!

— Что вы себе позволяете⁈ — взбеленился майор, но адвокат пропустил этот вопль мимо ушей, синхронизировал телефон с телевизором, быстренько нашел нужный файл, врубил воспроизведение записи с видеорегистратора и недобро оскалился:

— Сейчас вы увидите, как все происходило на самом деле. Кстати, копию этой записи я уже отправил генеральному прокурору, куратору вашей службы и еще нескольким облеченным властью лицам. Ибо Закон — не дышло, и вам не удастся крутить его так, как заблагорассудится…

ИСБ-шник смотрел «фильмец», то краснея, то бледнея, а Тухачевский то и дело останавливал показ, квалифицировал преступления, совершенные теми двумя здоровячками, называл номера статей, под которые подпадает каждое действие, и суммировал честно заслуженные сроки. А после того, как запись закончилась, перестал строить из себя душку, потемнел взглядом и добавил в голос закаленной стали:

— Ваши сотрудники, незаконно использовав спецсредства, остановили личный автомобиль потомственных дворян, под угрозой оружия вынудили выйти из машины, потребовали отдать личные средства связи, попробовали лишить законного права на свободу передвижения, помешали позвонить мне и нанесли тяжкие телесные повреждения беззащитной женщине… «забыв» представиться, предъявить удостоверения и объяснить причину, вынудившую перекрыть региональную автотрассу без привлечения сотрудников дорожной полиции! Я не первый раз сталкиваюсь с личностями, искренне считающими, что чин, место службы и табельное оружие автоматически поднимают их над Законом, но вы и два Татя с Большой Дороги переплюнули их всех. Поэтому я считаю делом чести заставить тех недоумков ответить за свои преступления по всей строгости так нагло игнорируемого Закона, выяснить, кто отдал преступный приказ арестовать моих клиентов тут, в аэропорту Стрешнево, и добиться увольнения этой личности из ИСБ. А теперь выйдите из самолета, созвонитесь со своим руководством, опишите ситуацию и предупредите, что если преступный приказ о задержании или аресте Анастасии Юрьевны и Олега Леонидовича Беклемишевых не будет отменен в течение четверти часа, то я снова побеспокою генерального прокурора и Великого Князя Виктора Ильича…

— … а я дойду до государя. И найду управу на паскуду, поставившего свою волю выше Закона! — негромко, но очень грозно предупредил дед.

Майор, аж затрясшийся от бессильной ярости и горечи унижения, молча вышел из салона и спустился по трапу, а дед повернулся к нам и уставился на мою матушку с такой болью в глазах, что у меня екнуло сердце:

— Доча, ты как, держишься?

— Да, пап, держусь… — грустно улыбнулась она и добавила: — Впрочем, это не так уж и сложно. Ведь Олег, защитив нас, вколол мне обезболивающее, иммобилизовал сустав, подвесил руку на косынку и всю дорогу до аэродрома Соловьевых вел машину, как по ниточке…

Он вдумчиво оглядел меня с головы до ног, на долю секунды задержав взгляд на перебинтованных кулаках, затем еле заметно прищурился, уставился в глаза и… удовлетворенно кивнул:

— Уши режешь, как отец. А порода все равно наша, Державинская…

…Поднимать генерального прокурора и куратора ИСБ не пришлось — командир группы быстрого реагирования поднялся в самолет на двенадцатой минуте ожидания, заявил, что у его ведомства к нам претензий нет, вернулся в машину, и бронированный «Голиаф», сорвавшись с места с визгом резины, умчался к выезду с аэродрома. Ну, а я сообщил деду, что мы привезли с собой несколько баулов памятных вещей, получил ценные указания, сходил в кабину пилотов, попросил открыть грузовой отсек и потопал припахивать личного водителя старшего родственника.

В любое другое время мысль о том, что баулы надо будет загрузить в новенький черный «Питон», обнаружившийся метрах в десяти от «Селезня», вызвала бы психологический дискомфорт. Так как, по моим представлениям, использовать лимузины в качестве грузовика было нельзя.

А в этот раз просто мазнул равнодушным взглядом по символу богатства и успешности, подошел к левой передней двери, постучал по поляризованному стеклу, чуть-чуть подождал и передал мужчине лет двадцати восьми приказ главы рода.

Мужик

— Я — не мальчик на побегушках, а внук твоего господина. И передал не пожелание, а распоряжение. Так что метнулся к грузовому отсеку самолета, подхватил два баула и в темпе отнес в свою таратайку!

Он побежал. В предписанном направлении. Но на середине дистанции заметил работодателя, ступившего на верхнюю ступеньку трапа, и заблажил:

— Юрий Георгиевич, меня избили и заста— …

— Скажи спасибо, что не отрезали уши… — без тени улыбки заявил дед, помог дочке спуститься на одну ступеньку ниже, и добавил: — Этот мой внук на дух не выносит ленивцев, болтунов и ябед. Так что шевелись, пока он не вышел из себя…

Водила проникся и от избытка энтузиазма перетаскал добрых две трети наших пожитков. Да, в процессе постоянно вытирал кровящий нос платком и страдал, но не филонил. Поэтому я разрешил ленивцу вернуться за руль, влез в салон лимузина, сел в ближайшее свободное кресло и вслушался в разговор деда, матушки и Георгия Георгиевича, обсуждавших законные возможности руководства ИСБ, Министерства природных ресурсов, НИИ геофизических методов разведки и Комплексной Геологоразведочной Экспедиции принудить нас хоть к чему-нибудь. Ничего особо интересного в монологах адвоката не звучало, и я сначала ушел в себя, а потом, видимо, задремал, так как картинка за боковым стеклом «вдруг» застыла, мама и Тухачевский куда-то пропали, а дед, успевший подняться с кресла, громогласно потребовал просыпаться, ибо мы уже дома.

Слово «дом» больно резануло по сердцу. Но я задвинул куда подальше мысли о том, что наш дом остался в Енисейске, и спросил, куда подевалась матушка.

— Она в Первой Клинической больнице. Готовится к срочной операции… — ответил он, пообещал, что с ней все будет нормально, покосился на огромный особняк, «возникший» слева, и вздохнул:

— Я приказал освободить вам крыло, в котором когда-то жила твоя мама. Этот приказ, вне всякого сомнения, выполнен. Но супруги двух твоих старших дядек — Алексея и Константина — на протяжении пяти лет считали его своим. Поэтому наверняка в бешенстве. Высказывать претензии мне не решатся, ибо не дуры. Но постараются настроить против тебя мужей и детей. А детей у них хватает: у Лешки трое сыновей и три дочери, а у Кости — двое сыновей и две дочери. Кстати, девки намного злее и изобретательнее пацанов, так что не верь улыбкам и обещаниям, не подставляй спину и жди подлянок. Далее, в споры вашего уровня я не лезу. Но за серьезные проступки наказываю жестче некуда. Поэтому, воюя с родней, держись в рамках допустимого. И последнее: в вашем крыле ты — старший мужчина, а значит, царь и бог. Так что вправе гнать в шею незваных гостей, устанавливать свои порядки и наказывать нерадивых слуг. Да, чуть не забыл: что у тебя с деньгами?

— С ними — все прекрасно… — честно сказал я, почувствовал, что дед не поверил, и вздохнул: — Отец научил меня охотиться. В том числе и на куньих. Шкуры и шкурки я сдавал в приемный пункт. А деньги практически не тратил.

— Ты хочешь сказать, что Леня отпускал тебя в тайгу одного? — хмуро спросил он, выслушал односложный ответ и, разозлившись не на шутку, задал следующий вопрос: — И с какого возраста ты охотился один?

Я закрыл глаза и сжал кулаки, но не удержал злость, рвущуюся наружу:

— С тринадцати лет. Но заслужил это право, сдав чрезвычайно сложный экзамен самому придирчивому, опытному и ЛЮБЯЩЕМУ экзаменатору во всей Вселенной!

Не знаю, что дед услышал в моем голосе, но отыграл назад:

— Не ершись: я просто мысленно представил в тайге остальных внуков и ужаснулся!

— Я — не они: меня учил выживать отставной Бешеный Медведь…

— … и вырастил настоящим мужчиной, на что способен далеко не каждый отец! — продолжил он, дал мне время остыть и вернулся к прерванной мысли: — Что ж, раз с деньгами у тебя все прекрасно, значит, личные хотелки оплачиваешь сам. А на средства банковской карты, которую я тебе сейчас вручу, приобретешь одежду на все случаи жизни по последней Владимирской моде. И это не обсуждается: мой внук не может ходить в тряпье и выглядеть деревней. Вопросы, предложения, пожелания?

— Есть немного… — буркнул я, перевел неопределенное движение рукой, как разрешение начинать, и начал: — Матушку охраняют?

— Да: я вызвал в клинику отделение родовой дружины еще до того, как мы туда приехали.

— Спасибо, оценил. Мне сообщат, как прошла операция, или поискать телефон клиники самому?

— Сообщу я. Дальше…

— Как ее навещать?

— Поедем вместе. Сразу после завтрака. Потом я отбуду по делам, а тебе оставлю машину и охрану.

Я коротко кивнул и перешел к следующему блоку вопросов:

— Как мне к вам обращаться, на «ты» или на «вы»?

— А ты как считаешь? — спросил он и прищурился.

— В моей системе координат дед, продолжающий искренне любить дочь, сбежавшую за мужем на край света, заслуживает глубочайшего уважения и должен ощущаться близким родичем… — заявил я. — Соответственно, вас хочется называть дедом и обращаться на «ты». Но в чужой монастырь со своим уставом не ходят, поэ— …

— А второго деда, как я понимаю, не хочется? — полюбопытствовал он, не став дослушивать предложение.

— Дед у меня один-единственный! — отрезал я. — А ублюдочного главу рода Беклемишевых, отрекшегося от родного сына, я не считаю ни родичем, ни мужчиной.

— И правильно… — согласился он, вспомнил, с чего мы пришли к этому выводу, и ответил на вопрос, зависший в воздухе: — В моей системе координат внук, защитивший матушку

— Или… — эхом повторил я и спросил, собирается ли он представлять меня роду, и если да, то когда.

Дед удивил:

— Да, конечно. Минут через сорок-сорок пять: я уже дал команду поднять все поместье, но супруги и дочери моих детей не умеют собираться быстро…

Я посмотрел на часы и изумленно выгнул бровь:

— В пять сорок утра по местному времени⁈

Тут ему захотелось пошутить:

— Раз мы с тобой не спим, значит, и остальным не положено…

…Дед проводил меня в нужное крыло сам, показал наши с матушкой владения, объяснил, где находится его кабинет, попросил подойти туда к пяти сорока пяти и куда-то ушел. К этому времени слуги принесли в большую гостиную наш «багаж», и я, почесав затылок, решил временно назначить оружейным шкафчиком один из шкафов в моей гардеробной. Огнестрел, холодняк и все добро, которое требовалось хранить подальше от чужих рук, перетащил в нужное помещение за три рейса, аккуратно разложил на полу, взял в руки папину любимую крупнокалиберную снайперскую винтовку «Точка», определился с ее законным местом, поставил в правильное положение и услышал за спиной раздраженный девичий голос:

— Так вот из-за кого меня выселили из моих покоев…

Я сдвинул ствол винтовки на пару сантиметров влево, счел, что теперь она стоит достаточно устойчиво, развернулся на месте и рыкнул:

— Положи его на место: карабины детям не игрушка!

Блондинистая девица лет шестнадцати в очень уж аляповатом платье с вырезом не под ее почти отсутствующую грудь гневно раздула ноздри и навела ствол на меня. А через мгновение вынужденно сделала два шага назад, обнаружила, что оружие вернулось к хозяину, и заверещала:

— Да как ты посмел ко мне прикоснуться⁈

— Для особо тупых повторю еще раз. И продолжу: карабины детям не игрушка. Направлять оружие на людей не рекомендуется. Эти покои — мои. А значит, можешь возвращаться туда, откуда пришла. Или отправляться по новому маршруту.

Эта дурында изобразила обиду и… метнулась к пистолетам. Благо, те лежали в полутора метрах. Ближайший к ней — «Шторм» — был заряжен. Вот я и зашевелился — отбросил оружие вместе с кобурой в сторону сметающим движением стопы, подкрутил тушку «сестренки» так, чтобы ее развернуло ко мне спиной, прогнул в пояснице и, надавив на лучезапястный сустав, заставил встать на цыпочки:

— Еще одна попытка меня не услышать — и я сломаю тебе руку. Или что-нибудь еще. Ибо тупая, глухая и самовлюбленная дура с оружием — это беда. Ты меня поняла?

Еще один поворот кисти — и девочка взвыла на все поместье:

— Да, поняла! Я больше не буду!!!

В последнее утверждение я не поверил. Но выпустил родственницу из захвата, помог восстановить равновесие и вежливо попрощался:

— Не скажу, что рад знакомству, зато счастлив пожелать всего хорошего.

Она обожгла меня ненавидящим взглядом, тряхнула роскошной гривой и куда-то унеслась. Я, естественно, не расстроился — еще раз заглянул в шкаф, задумчиво потер подбородок и решил поставить рядом с «Точкой» батюшки мой «Вихрь». Потом поднял с пола немецкий карабин «Schwartz-Semprio» с гравировкой «Майору Беклемишеву в благодарность за спасение жизни. М. В. Вадбольский», запретил себе проваливаться в прошлое, торопливо поставил оружие на его новое место и переключился на свои охотничьи ружья.

С ними разобрался достаточно быстро, убрал на нижнюю полку цинки с патронами, направился к пистолетам, услышал перестук чьих-то каблуков и повернулся к дверному проему. И нисколько не удивился тому, что через несколько секунд в нем нарисовалась та же блондинка в сопровождении своей копии, только вдвое старше, и мужчины лет сорока с рыбьим взглядом, тощей шеей и приличным пузом. Он-то ко мне и обратился. Вернее, повысил на меня голос:

— Кто тебе позволил трогать мою дочь⁈

Я мысленно напомнил себе, что калечить родичей как-то неправильно, и постарался спустить проблему на тормозах. Но не прогибаясь:

— Во-первых, не «ты», а вы, ибо мы с вами друг другу не представлены. Во-вторых, ваша дочь проигнорировала мои предупреждения и пыталась взять заряженное оружие. И, в-третьих…

Мое спокойствие взбесило «маменьку». И она заистерила:

— Да как ты с нами разговариваешь, хамло деревенское?!!!

— Заткните свою женщину, или я расстрою вас… — вежливо попросил я пузатого, стараясь абстрагироваться от новых оскорблений. Но он меня, увы, не услышал. Поэтому я сократил дистанцию, вцепился в пухлую ручку, вряд ли поднимавшую что-либо тяжелее стакана, и сломал указательный палец. А после того, как его хозяин проорался, расплылся в ледяной улыбке: — Еще одно оскорбление в мой адрес от кого бы то ни было — я сломаю еще два. Не поймете и этот намек — вынесу челюсть. А потом разозлюсь по-настоящему и забуду о том, что мы родственники…

Глава 5

6 августа 996 г. от ВР.

…Я переступил через порог кабинета главы рода ровно в пять сорок пять и здорово удивился, обнаружив, что в помещении, превосходящем размерами всю нашу енисейскую квартиру, собралось человек пятьдесят. Само собой, обратил внимание и на качество одежды, и на наличие драгоценностей, и на осанку абсолютного большинства, поэтому пришел к выводу, что почти вся эта толпа — мои родственники. И неслабо разозлился. Почему? Да потому, что не увидел теплых чувств ни в одной паре глаз. Вот и попер буром к столу деда. Благо, Державин-старший призывно махнул рукой, и у меня появилось веское основание… хм… не замечать препятствий.

Разделявшее нас расстояние преодолел за считанные секунды, обошел стол из идеально отполированного темно-красного дерева, остановился справа от родича, которого уважал, и превратился в статую. А он, поднявшись с кресла, опустил руку мне

— Это Олег Леонидович Беклемишев, единственный сын моей дочери и внук, уже заслуживший мое уважение.

Фраза, намеренно выделенная интонацией, заставила часть собравшихся зароптать, и дед прервал представление еще более низким рыком:

— Рты закрыли!

В кабинете мгновенно настала мертвая тишина, и глава рода принялся вбивать в сознания родственников утверждение за утверждением:

— Последние пять лет мой зять, дочка и этот внук жили в Енисейске. На днях Леонид трагически погиб, и Анастасия приняла решение вернуться в отчий дом. В данный момент она по ряду причин находится в больнице, зато Олег уже тут — заселился в крыло матери и, как полагается старшему мужчине в семье, стал его хозяином. На этом все. Вопросы, предложения, пожелания?

Как только он договорил любимую фразу и замолчал, мамаша блондинистой дурынды качнулась вперед…

…и подала голос. Вернее, заистерила:

— Папенька, этот мальчишка неуправляем, дик и невероятно опасен: за неполный час пребывания в поместье он успел подомогаться к моей Дашеньке, сломать палец вашему любимому сыну и наговорил нам столько гадостей, что меня до сих пор трясет!!!

Дед… рассмешил:

— Костенька, миленький, а покажи-ка мне свои ушки! Сначала правое, а потом левое… или наоборот. Как я погляжу, они на месте? Значит, ты взбесил Олега не так уж и сильно. И слава богу…

— Простите, не поняла? — растерянно пролепетала эта его невестка, и глава рода перестал валять дурака:

— Ты хочешь сказать, что Олег, которого я лично проводил в его крыло, сразу после моего ухода отправился на поиски приключений, ворвался в ваше, стал домогаться к твоей дочери и оставил ее в покое только благодаря вашему беспримерному героизму⁈

Женщина побледнела, но упрямо продолжила копать себе могилу:

— Н-нет, Юрий Георгиевич, все было не так. Но факт остается фактом: этот мальчишка…

— Для тебя — Олег Леонидович и никак иначе! — холодно уточнил дед, заставил ее обратиться ко мне по имени-отчеству, и прервал этот балаган. То есть, повернулся ко мне и попросил объяснить, что, собственно, произошло.

Я пожал плечами и… с наслаждением потоптался на самолюбии Полины — не знаю, как ее по батюшке — обратившись к старшему родичу на «ты»:

— Дед, после того как ты ушел, я сообразил, что за время осмотра наших новых владений не увидел ни одного оружейного шкафчика. Хранить оружие абы где нельзя — оно, бывает, стреляет. Поэтому я решил убрать свои запасы огнестрела и холодняка в какой-нибудь обычный шкаф, а во второй половине дня приобрести отсутствующий предмет мебели. Пока перетаскивал оружие в гардеробную, ко мне заявилась незваная гостья, схватила первый попавшийся карабин и навела на меня. Да, он был не заряжен. Но такие привычки ни к чему хорошему не приводят, поэтому я его забрал. А потом помешал подхватить с пола кобуру с заряженным «Штормом». Девочка сочла себя оскорбленной и привела родителей. А они начали на меня орать. Чего я страсть как не люблю…

— Дарья, в этом монологе было хоть слово неправды? — спросил глава рода, вперив немигающий взгляд во внучку.

Та нервно сглотнула, немного поколебалась и отрицательно помотала головой.

— Значит, ты заявилась не в свое крыло с претензиями, схватила огнестрельное оружие, направила его на родича и наплевала на его просьбу положить карабин на место. А после того, как Олег забрал у тебя этот ствол, сначала попыталась схватить второй, а затем намеренно оговорила брата перед родителями, верно?

Девчонка… отожгла по полной программе — развернула плечи и выдала убийственный монолог:

— Юрий Георгиевич, я не уважаю мальчишек, строящих из себя мужчин. Вот и решила немного попугать Олега Леонидовича, чтобы выяснить, можно ли рассчитывать на его помощь в экстремальных ситуациях или нет.

— И родителей привела по той же причине, верно? — вкрадчиво спросил дед, выслушал утвердительный ответ и холодно усмехнулся: — Ты знаешь, что я не люблю ложь, но все равно врешь. Что ж, значит, продолжим воспитывать: ты заслужила двадцать плетей, так что сдашься Марине после завтрака…

Дарья пошла красными пятнами и обожгла меня ненавидящим взглядом. А глава рода перевел взгляд на ее матушку и «порадовал» ее:

— А ты получишь тридцать. Ибо в очередной раз не выяснила правду, устроила истерику в чужом крыле поместья и соврала мне. А тебе, Костя, я скажу следующее: не уймешь своих дурных баб — накажу намного серьезнее. Ты меня понял⁈

— Д-да, батюшка… — промямлил тот, и дед, успокоившись, повернулся к рослому брюнету с военной выправкой, стоявшему в отдалении:

— Петр, выставишь двух парней у входа в Лазурное крыло прямо сейчас. Потом попросишь Олега Леонидовича показать его запасы оружия, подберешь подходящий оружейный шкафчик с электронным замком, проконтролируешь доставку и установку, подключишь к системе оповещения и так далее.

— На какое количество ячеек доступа должен быть электронный замок? — деловито поинтересовался отставной вояка.

— Этот вопрос — к хозяину оружия: решать, кому им пользоваться, должен он, а не ты или я. Кстати, в понедельник оформи Олегу разрешение на право ношения и использования его стволов во Владимире и области…

…Петр Ростиславович оказался личностью деловой и немногословной. По дороге к… хм… моему крылу спросил, сдавал ли я экзамены на оружейную лицензию, и если да, то на какую категорию. Услышав слово «четвертую», не выпал в осадок и не потребовал это доказать, как сделал бы любой нормальный взрослый, а спокойно кивнул и замолчал. А после того, как оценил мои запасы оружия, догадался задать правильный вопрос:

— Это — все, что у вас есть, или может добавиться что-то еще?

Я достал из кармана телефон, нашел фотографию оружейного шкафчика в енисейской квартире и сообщил, что оставшиеся стволы, вроде как, должны доставить к концу следующей недели.

Начальник Службы Безопасности рода Державиных кивнул

— Значит, возьму вот такой…

Следующие часа полтора я разбирал, развешивал и раскладывал все то, что мы привезли с собой и старался не думать ни об отце, ни об операции. Но последняя сама напомнила о себе: мне позвонил дед и сообщил, что матушку уже прооперировали и вот-вот переведут в палату. Я, конечно же, назадавал ему десяток уточняющих вопросов, более-менее успокоился и продолжил заниматься делом. А после того, как выполнил весь объем работ, с чувством выполненного долга принял душ, натянул чистое белье и условно домашнюю одежду, немного подождал и без десяти девять выдвинулся на поиски некоей «большой трапезной». Вернее, утопал в прихожую, настроил дверной замок на свою биометрию, вышел в коридор, вернул на место массивную створку и попросил помощи у «постовых».

Маршрут мне описали предельно понятно, так что я перешагнул через порог нужного помещения на две минуты раньше, чем планировал, оглядел о-очень длинный обеденный стол, за которым уже сидело человек двадцать пять, если не больше, обнаружил, что свободных мест всего два, мысленно вздохнул и принялся ломать шаблоны. Нет, ломиться к креслу деда, естественно, не стал — подошел к своему, сиротливо притулившемуся рядом с правым ближним краем стола, и деловито передвинул к торцу. Поднявшийся ропот не услышал — переставил на новое место же оба бокала, «стопку» тарелок, салфетку и столовые приборы, неторопливо сел и поправил нож, лежавший недостаточно ровно.

В этот момент открылась противоположная дверь, и в помещение вошел дед. Народ, естественно, поднялся на ноги в знак уважения к главе рода, а тот, добравшись до своего кресла и оценив «диспозицию», гулко захохотал:

— Ха-ха: и солидно, и логично! Значит, так тому и быть: отныне Ухорез сидит напротив меня, Настенька — рядом с матушкой, а все остальные — где получится…

Дожидаться реакции на это решение, конечно же, не стал — пожелал всем приятного аппетита, подождал, пока горничная поставит перед ним тарелку с сырниками, взял нож с вилкой и сосредоточился на еде. Тем самым, дав понять всем остальным родственникам, что разговаривать не расположен. И они не посмели прервать тишину — уткнулись взглядами в свои тарелки и заработали приборами. Правда, не все: блондинистая дурында и ее мамаша, вне всякого сомнения, «предвкушавшие» близящуюся порку, какое-то время пытались поймать взгляд той самой Марины, которая должна была привести «приговор» в исполнение. Но женщине гренадерского роста с короткой стрижкой, чуть широковатыми плечами и мощными предплечьями было не до этой парочки и их страданий — она получала гастрономическое удовольствие. Причем ни разу не играя: отрезала кусочек сырника, аккуратно макала в лужицу клубничного варенья, отправляла в рот с красиво очерченными губами и прикрывала глаза. Вот страдалицы в какой-то момент и сдались — потемнели взглядами, затем по очереди посмотрели на меня, гневно раздули ноздри и, наконец, принялись за еду.

Всеобщее молчание, естественно, прервал дед. После того, как допил чай, вернул фарфоровую чашечку на блюдце и вытер губы: лаконично, но предельно информативно поставил задачи на день сыновьям, начальнику СБ и некой Инге Валерьевне, затем поднялся из-за стола, переждал шум от спешно отодвигаемых кресел, поймал мой взгляд и снова взбесил особо самолюбивых родичей самой постановкой фразы:

— Внук, через десять минут буду ждать тебя у парадной лестницы…

…Всю дорогу от поместья до Первой Клинической больницы дед сочетал приятное с полезным — знакомил с родней по фотографиям в телефоне, очень толково описывал самые значимые черты характеров сыновей, невесток, внуков и внучек, рассказывал о внутриродовых фракциях, войнах и интригах, отвечал на уточняющие вопросы, привлекал внимание к самым интересным достопримечательностям Владимира и подкидывал ассоциации, помогавшие запоминать приметные ориентиры. А через считанные секунды после того, как «Питон» въехал на территорию больницы, жестом попросил тишины, принял чей-то звонок, выслушал достаточно долгий монолог собеседника, искренне поблагодарил за помощь, сбросил вызов и снова поймал мой взгляд:

— Отец Георгия Георгиевича Тухачевского — друг детства генерального прокурора. Эту ночь провел в Ключах — загородном имении последнего, где, как обычно, допоздна играл в бильярд или дегустировал какое-нибудь редкое вино. Получив от сына запись с видеорегистратора твоей матушки, показал ее Голицыну. А тот не в ладах с нынешним начальником ИСБ. Поэтому «забыл» о том, что сегодня суббота, не постеснялся разбудить Великого Князя Виктора Ильича, курирующего это ведомство, и дал понять, что в понедельник утром, на еженедельном заседании Императорского Совета, обязательно поднимет вопрос о беззаконии, творимом сотрудниками этой спецслужбы…

— Как я понимаю, это был некий намек? — спросил я, и «родственник» удовлетворенно кивнул:

— Он самый. Причем из тех, которые не игнорируют. Поэтому столичное управление ИСБ уже залихорадило — ее руководство спешно ищет достойные выходы из сложившейся ситуации и, вне всякого сомнения, вот-вот начнет названивать Тухачевскому-младшему. Ибо уже имело с ним дело и знает, что о чем-либо договариваться с клиентами этого адвоката за его спиной сродни самоубийству. В общем, лед тронулся в нужную сторону. Так что спокойно ждем следующего звонка Георгия Георгиевича… или визита кого-нибудь из больших чинов в палату твоей матушки.

— Визит больших чинов не отменит ненависти тех, кого я превратил в инвалидов, и их сослуживцев… — криво усмехнулся я. — Ибо боевое братство и все такое…

— Ты прав: не отменит… — согласился дед. — Но ты сделал то, что должно, а зна— …

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но я ни о чем не жалею! — заявил я, почувствовав, что он собирается меня успокаивать. — Скажу больше: я знал, что так и будет, так как вырос на рассказах о боевом братстве и взаимопомощи. А о том, что мне будут мстить, упомянул только для того, чтобы дать понять, что вижу ситуацию не как подросток. То есть, понимаю, что прогиб больших чинов из ИСБ перед матушкой и мною тоже не закончится ничем хорошим — такие люди не прощают унижений, соответственно, люто возненавидят нас. И обязательно воспользуются возможностями, коих у них хватает. А я к этому готов.

Он удивил и реакцией на этот монолог —

— Я тоже готов…

Потом посмотрел в окно — на комплекс зданий, чем-то похожий на Горный институт Белоярска — сказал, что мы уже подъезжаем, и… спросил, что у меня с собой из оружия.

— «Шторм» брать не стал — у меня на него региональное разрешение… — честно признался я. — Поэтому только ножи — четыре метательных и тычковый.

— Точно Ухорез… — как-то странно пробормотал он, задумчиво огладил идеально выбритый подбородок и озвучил принятое решение: — Пройдешь следом за мной мимо досмотровой рамки. А на все вопросы сотрудников СБ буду отвечать я…

Ответил. Достаточно легко. Так что досматривать не стали и меня, и мы, вальяжно прогулявшись по здоровенному холлу, загрузились в один из лифтов и поднялись на двенадцатый этаж. А там пообщались с желчной грымзой в форменной одежде медсестры, подошли к палате, возле которой дежурили аж четыре сотрудника родовой СБ Державиных, постучались, дождались ответа матушки, сдвинули в сторону дверь и переступили через порог.

Моя родительница обнаружилась на высокотехнологичной кровати с поднятой спинкой. Выглядела бледной, но в меру, и была не в настроении. Впрочем, срываться на нас и не подумала — с улыбкой поздоровалась с отцом, подманила меня к себе, ласково растрепала волосы здоровой рукой и ответила на все немые вопросы сразу:

— Операция прошла нормально. Связка полноценно срастется к декабрю. Но потребуется реабилитация длительностью от четырех до шести месяцев. А с печенью, можно сказать, все в порядке — хирургического вмешательства не потребовалось, так что недели через три-четыре будет, как новенькая. Правда, эти три-четыре недели придется поваляться тут, но палата у меня, как видишь, комфортабельнее некуда, лечащий врач заходит чуть ли не каждые полчаса, а медсестер приходится выгонять.

Я покосился на конструкцию на ее левом плече, с трудом задавил ярость и пообещал помочь с реабилитацией.

— В чем-чем, а в этом я нисколько не сомневаюсь… — усмехнулась она и спросила, как прошло знакомство с родственничками.

— Нормально… — буркнул я, а дед заявил, что весело. И вложил меня по полной программе:

— Твой сын поставил на место Дашку, заткнул ее мамашу и сломал палец Косте. А перед завтраком обидел Райку: она распорядилась посадить Олега за местами для Слуг рода, а он переставил свое кресло, сел в торце стола и весь завтрак действовал на нервы… практически всем, кроме меня.

Во время этого монолога матушка потемнела взглядом и переключилась в боевой режим:

— Что ж, раз эта овца забыла прошлую трепку, значит, в этот раз одной вырванной прядью не обойдется…

Я собрался, было, заявить, что справлюсь со всеми проблемами сам, но дед попросил тишины, поднес к уху телефон, выслушал чей-то доклад, хищно усмехнулся и приказал запускать. А потом повернулся к дочери и поделился «разведданными»:

— К тебе приехал начальник столичного управления ИСБ генерал-майор Довлатов и еще два каких-то хлыща. Даем высказаться и… посылаем лесом!

Глава 6

6 августа 996 г. от ВР.

…Логику, риторику и право матушка мне преподавала по остаточному принципу, тем не менее, для расширения кругозора несколько раз показывала видеозаписи речей выдающихся адвокатов современности. Поэтому я считал, что неплохо представляю, на что способен хороший оратор… до тех пор, пока не услышал отповедь деда: глава далеко не самого сильного дворянского рода Империи переехал генерал-майора Довлатова и двух его заместителей, как тяжелый танк прорыва — рваный ботинок!

Да, его позиция изначально была выигрышной, да, он воспользовался диагнозом дочери, да, добавил объема своим выкладкам с помощью лечащего врача, но оперировал фактами настолько легко, непринужденно, красиво и… жестко, что к концу его монолога служаки, наверняка выкручивавшиеся из куда более неприятных ситуаций, почувствовали себя затравленными зверями и взмокли. Но самый убийственный эффект произвели две последние фразы моего родственника:

— В общем, я не верю в ваше искреннее раскаяние и не чувствую в вас готовности взять на себя ответственность за преступления подчиненных. Так что продолжить общение с моей дочерью и внуком вы сможете только через моего адвоката — Георгия Георгиевича Тухачевского — которого наверняка знаете…

Пока эта троица прощалась и выходила из палаты, я безостановочно прокручивал в голове аргументы, озвученные Юрием Георгиевичем, а секунд через двадцать после щелчка дверного замка вдруг прозрел:

— Дед, это ты так перетягивал фокус недовольства ИСБ-шников с нас на себя⁈

Он пожал плечами — мол, а что тут такого? — а матушка подобралась и задала ему вопрос «не в тему»:

— «Дед» и «ты»⁈

Он пожал плечами еще раз:

— Заслужил.

— Спасибо… — после недолгой паузы благодарно выдохнула она, почти незаметно вытерла уголки увлажнившихся глаз и спросила, какие у нас планы на день.

Лезть поперек батьки в пекло я был не готов. Поэтому промолчал. А «батька» дал исчерпывающий ответ:

— Я поеду по встречам, запланированным еще в начале недели, а твой Ухорез — менять стиль с околотаежного на столичный. В салон Яны Волковой. Под охраной Нелюбинских парней. А на обратном пути его прокатят мимо Екатерининского лицея… Да, кстати, скажи, пожалуйста, а насколько хорошо, по-твоему, Олег водит машину?

Не знаю, какой смысл он вложил в уточнение, едва заметно выделенное интонацией, но матушка насмешливо фыркнула:

— Пап, Олега тренировал Леня. Все свободное время от смен. Дальше продолжать?

Дед отрицательно помотал головой, на пару мгновений расфокусировал взгляд, а затем повернулся ко мне и убил:

— Я оформлю тебе водительские права-гарантию в течение пары часов. Так что уже через два с половиной можешь заехать в автосалон «Монарх» и приобрести машину для поездок в лицей, на родовое стрельбище и по личным

— И… зачем? — поинтересовался я, еле успев опустить фразу «аттракцион невиданной щедрости».

На этот вопрос ответила матушка. И тоже… хм… нестандартно:

— В Екатерининском лицее учатся дети из столичных аристократических родов, считающие себя Центрами Вселенной. Так что тебя, приехавшего в ИХ Владимир из жуткой глухомани, начнут гнобить с первого дня. Придираться станут ко всему подряд, начиная от говора и заканчивая «не той» стрижкой. А отсутствие личной машины гарантированно превратит тебя в изгоя. Причем о том, что получать полноценные водительские права тебе еще рано, никто и не вспомнит. Просто потому, что абсолютное большинство Центров Вселенных на четырнадцатилетие получает в подарок права-гарантии, перекладывающие ответственность за нарушения ПДД на глав их рода. И пусть реально управлять машинами дозволяется очень и очень немногим — ибо главам родов невместно отвечать за проступки дурных детишек — твои сверстники считают отсутствие таких прав и личного автомобиля позорным. Кстати, не вздумай покупать внедорожник: тут, в столице, на них катаются сотрудники служб безопасности и силовики — то есть, служаки, а не аристократы.

— Мам, я в легковушках не разбираюсь… — вздохнул я, увидел в ее глазах знакомые смешинки, включил голову, не сразу, но допер, чего она добивается, и невольно улыбнулся: — А еще не представляю, какие автомобили считаются престижными тут, во Владимире. Поэтому ты выбираешь, а я покупаю и езжу.

— Зря ты это сказал… — «угрожающе» промурлыкала она, качнулась к тумбочке, на которой лежал ее телефон, скривилась от боли в плече и виновато вздохнула: — Подай, пожалуйста, трубку. И побудь моими руками…

…От матушки я ушел после обеда. Продегустировав блюда, которые ей принесли, решив, что они приготовлены ничуть не хуже, чем в ресторане «Ярило», и пообещав навестить в воскресенье. С СБ-шниками деда пересекся в коридоре, поздоровался, познакомился, обменялся номерами телефонов, следом за старшим группы спустился к ничем не примечательной темно-серой «Армаде», загрузился в салон, оборудованный держателями для оружия, и занял себя делом — влез в Сеть и скачал на телефон подробную карту города со встроенным навигатором.

Пока катили к салону Волковой, определился с местонахождением поместья Державиных, Первой Клинической больницы и Екатерининского лицея, проложил самые короткие маршруты и постарался запомнить хотя бы часть ориентиров. Потом отвлекся. На сообщение с вложением — теми самыми водительскими правами-гарантиями, сделать которые обещал глава рода.

Изучив виртуальную копию документа и обнаружив «привязку» этих прав к правам деда, снова влез в Сеть, нашел статью, подробно описывавшую нюансы использования этого «костыля» для несовершеннолетних, потерял дар речи — оказывается, за словосочетанием «перекладывают ответственность за нарушение ПДД» скрывался целый пласт крайне неприятных последствий. Каких? Для начала, взять на себя ответственность за несовершеннолетнего мог только глава рода. Далее, штрафы за первые три нарушения «подопечными» ряда правил дорожного движения автоматически умножались на коэффициент пять, с четвертого по десятое — на коэффициент десять, с одиннадцатого по пятнадцатое — на двадцать, а потом блокировали оба документа. Ну, и каждое нарушение фиксировалось в открытом реестре Сети. Тем самым, превращаясь в небольшое, но заметное пятно на репутации личности, поручившейся за младшего родича! В общем, эта статья не только добавила «объема» фразе «И пусть реально управлять машинами дозволяется очень и очень немногим…», но помогла оценить очередной шаг навстречу, сделанный дедом. Поэтому я мысленно пообещал себе ответить добром на добро, свернул обе вкладки, убрал телефон в карман и уставился в окно. На город, в котором не был пять с лишним лет.

Чем меня заинтересовал видавший виды серый внедорожник «Пардус», в какой-то момент поравнявшийся с нашим автомобилем, не скажу даже под пытками. Помню лишь, что заметил царапину по нижнему краю водительской двери, поднял взгляд на поляризованное стекло, вдруг начавшее опускаться, почувствовал, что мы замедляемся перед очередным светофором и… заорал:

— Стрелки! Справа!! Бойся!!!

Наш водила не подкачал — вбил педаль тормоза в пол чуть ли не раньше, чем я договорил первое слово. Поэтому меня кинуло вперед — в подголовник переднего кресла — и неприятно приложило к нему предплечьями, вовремя выставленными в подобии блока. А потом окружающий мир «мигнул», и я оказался на проезжей части. Откатывающимся за задний бампер «Пардуса». Еще через долю секунды в правой руке сам собой возник метательный нож, а тело, поймав нужный момент, выстрелило собою вверх, качнулось вправо-влево и метнуло клинок вроде бы в никуда. Но пока он летел к «медленно распахивавшейся» левой задней двери внедорожника, из проема высунулся светловолосый небритый мужчина с пистолетом и… поймал мой «подарок» правым глазом!!!

«Нихрена себе…» — отрешенно подумал я, приседая и смещаясь вправо, а потом «захлопал» ствол одного из наших СБ-шников, и водила «Пардуса», решив, что акция сорвалась, вдавил в пол педаль газа. Забив на то, что потерял одного из пассажиров. Но стрелок, поддержавший мою самоубийственную атаку, ел свой хлеб не зря — раза по четыре прострелил оба левых колеса, фантастически быстро перезарядился и превратил в дуршлаг обе левые двери! Но точку в этом боестолкновении поставили не мы, а красный «Посвист», вылетевший на перекресток на зеленый и на полной скорости впоровшийся в левое переднее крыло внедорожника, внезапно появившегося перед капотом.

В общем, шарахнуло так, что я чуть не оглох. Впрочем, это не помешало стартовать с места в режиме хорошего спринтера, добежать до изуродованных автомобилей, заглянуть на правое заднее сидение «Пардуса» через оконный проем, лишившийся стекла, и нанести серию ударов тычковым ножом — в правую кисть, дельту и висок окровавленного мужичка, еще не оклемавшегося от чудовищного удара, но уже пытавшегося поднять пистолет на уровень лица. А его подельника, обретавшегося на правом переднем сидении, выдернул наружу «стрелок». Кстати, ничем не рискуя, ибо у «пассажира» оказались перебитыми обе ключицы.

— Водителя — насмерть… — сообщил СБ-шник, аккуратно укладывая тело на асфальт, затем скользнул в салон и вырубил движок. А я метнулся к калеке, пребывавшему в состоянии шока, отвесил ему мощную затрещину, дождался появления искорки понимания во взгляде и рыкнул:

— Кто вас послал⁈ Говори!!!

— Да пошел ты… — презрительно поморщился он

В этот момент рядом со мной снова возник «Стрелок» и крайне вежливо попросил уступить «клиента» ему:

— Олег Леонидович, позвольте мне: я тоже умею проводить экстренное потрошение и, в отличие от вас, являюсь лицензированным телохранителем…

Упираться я не стал — коротко кивнул, наскоро вытер и убрал в ножны тычковый нож, поднялся на ноги, огляделся, обнаружил, что второй СБ-шник вытаскивает из машины водителя «Посвиста», а наш водила обыскивает труп, и потянулся к телефону. Он, как ни странно, выжил, поэтому я набрал деда, коротко описал ситуацию и, врубив камеру, дал оценить картинку.

Он скрипнул зубами и задал риторический вопрос:

— Спецы, говоришь?

— Пластика движений, моторика, взгляды, выправка, характерные мозоли на кулаках и многое другое… — ответил я, поморщился от очередного вопля допрашиваемого и добавил: — Кстати, можешь добавить к этому списку очень сильную волю. И… будь осторожнее: если это — ответка обиженных «гостей», то прилететь может и тебе.

— Обо мне не беспокойся. И жди: я сейчас созвонюсь с Тухачевским, отправлю его к тебе и приеду сам. Далее, приедут полицейские — набирай Георгия Георгиевича и замыкай их на него. На вопросы не отвечай — имеешь право. И… хм… ты и так спокоен. Молодец…

…Адвокат приехал на место происшествия всего через восемнадцать минут и взял власть в свои руки. Первым делом скопировал видеозаписи с регистратора «Армады» и телефона «Стрелка», заснявшего самую интересную часть допроса — признания, потом сходил к автомобилям Скорой Помощи, в которые как раз заканчивали грузить трупы случайных жертв перестрелки, и поговорил с врачами, потом сделал пару звонков, вернулся к нам, услышал завывания сирены полицейской машины и расплылся в недоброй улыбке. А уже через пару минут заткнул двух неимоверно грозных служак, решивших задерживать до выяснения всех подряд, представился, унял их энтузиазм и начал описывать сложившуюся ситуацию намного шире, чем я — деду:

— Порядка двадцати минут тому назад четыре сотрудника второго отдела городского управления ИСБ пытались расстрелять из табельного оружия моего клиента — потомственного дворянина Олега Леонидовича Беклемишева, кстати, являющегося еще и несовершеннолетним…

Капитан с одутловатым лицом и черными мешками под глазами спал с лица и хрипло задал уточняющий вопрос:

— У вас есть веские основания утверждать, что расстрелять вашего клиента пытались именно сотрудники Имперской Службы Безопасности?

— Есть, конечно! — хищно оскалился Георгий Георгиевич и продолжил повествование: — Преступление не удалось: водитель-телохранитель юноши вовремя среагировал на угрозу и затормозил. Но один из убийц в погонах успел выстрелить как минимум двенадцать раз, превратил в решето во-он ту «Ласточку», убил двух женщин и тяжело ранил ребенка семи лет от роду. А теперь перейдем к самому интересному: ни одна из шестнадцати камер системы контроля и наблюдения, установленных на этом перекрестке, почему-то не работает, а в архиве видеозаписей камер СКН Центрального района столицы не отображается ни «Пардус» убийц, ни их лица. То есть, мы видим и машину, и три трупа, и «языка», но, де-юре, их во Владимире нет! Забавно, правда?

— Э-э-э… вопрос с камерами — не к нам: ими занимается другой отдел, а мы…

— Я в курсе… — кивнул Тухачевский. — Просто описал «странности». На всякий случай. А сейчас подкину еще немного информации для раздумий: сюда уже едет бригада экспертов-криминалистов Генеральной Прокуратуры. Так что разберитесь с зеваками, лезущими туда, куда не надо, и подождите порядка четверти часа…

Служаки прониклись и рванули окружать место ЧП специальными лентами, а адвокат поднес к уху завибрировавший телефон, выслушал вопрос невидимого собеседника и кивнул:

— Да, пап, добрался. Давай… Еще раз здравствуйте, Анатолий Игоревич. Да, на месте… Да, общее впечатление составил. И скопировал запись допроса одного из убийц… Нет, просмотреть не успел, но выяснил, что мальчики — из второго отдела городского управления ИСБ… Ага, Комлевские… Сейчас пришлю… Нет, ни внук Юрия Георгиевича, ни сотрудники СБ Державиных не пострадали. Зато пострадали пассажиры машины, двигавшейся по левой полосе проспекта: погибли две женщины, а семилетний ребенок получил две пули в легкое и в данный момент едет в ближайшую больницу… Полицейские на месте… Нет, под ногами не мешаются… Понял… Понял… Как скажете… Хорошо, буду ждать… Всего хорошего…

Не успел он сбросить вызов, как завибрировал мой телефон. И я, подняв его к уху, вслушался в мрачный голос деда:

— Спасибо за совет, внук: я выехал со встречи на автомобиле делового партнера. А в мой «Питон», двигавшийся впереди, прилетела противотанковая ракета, и кумулятивная струя, пробив броню, прожгла спинку моего кресла.

В общем, я в бешенстве. И в данный момент еду в Императорский дворец. Требовать срочной аудиенции у государя.

Я закрыл глаза, не позволил ярости, накатившей из глубины сознания, затуманить разум, и начал извиняться:

— Прости: из-за нас ты…

— Что за бред⁈ — взбеленился он. — Я защищаю РОДНУЮ КРОВЬ! Так что твари, посмевшие покуситься на самое святое — мою дочь и внука — очень сильно пожалеют о своих решениях!!!

Его тирада была логичной, но не убедила. Вернее, чувство вины перед ним никуда не делось. Но «бредить» дальше я не решился и спросил, что мне делать дальше.

— Уезжайте в поместье. Немедленно. А с полицейскими и экспертами-криминалистами Генеральной Прокуратуры пусть общается Тухачевский…

— Уедем… — твердо пообещал я, процитировал распоряжение главы рода адвокату, получил пару-тройку не очень нужных, но толковых советов, пожал протянутую руку, «построил» своих телохранителей, забрал у одного из них мой «потерянный» метательный нож и вернулся в «Армаду».

Как только тронулись с места, мужики поблагодарили меня за спасение их жизней, проигнорировали возражения и дали понять, что у меня появилось трое мотивированных должников.

Я поупирался еще немного, потом почувствовал, что служаки уперлись, и решил истребовать долги сразу:

— Что ж, тогда… скажите, пожалуйста, у вашей СБ имеется спортзал с тяжелыми мешками?

— Имеется, конечно! — отозвался «Стрелок», развернулся вполоборота и задал уточняющий вопрос: — Вам, как я понимаю, нужен манекен килограммов под шестьдесят под бросковую технику?

Я отрицательно помотал головой:

— Неа, как можно более тяжелый и под ударную: с бросковой техникой у меня, к сожалению, неважно, забивать в подсознание неправильные движения я не готов, а сбросить злость необходимо.

— Олег Леонидович, у вас разодраны кулаки! — напомнил он.

— Мелочи… — отмахнулся я, отрешенно отметил, что не только они, криво усмехнулся: — Заживут как-нибудь потом…

Глава 7

6–7 августа 996 г. от ВР.

…В дворянский спортзал для единоборств, который в поместье тоже имелся, я не пошел — не хотел встречаться с родичами, отвечать на вопросы или как-либо реагировать на подначки. Поэтому, заполнив очередную яму в желудке и полчасика отдохнув, отправился в СБ-шный. По случаю вечера субботы в нем не было ни души, поэтому я снял рубашку, повесил на канаты небольшого ринга, добросовестно размялся, перебинтовал руки и подошел к мешку, по которому было удобнее всего бить ногами.

Тренироваться начал в спокойном режиме — нанес по двадцать прямых ударов каждой рукой из левосторонней стойки и повторил то же самое из правосторонней, затем переключился на классические «двоечки», начал «сдваивать» прямые с боковыми и разносить атаки «по этажам», через какое-то время добавил локти с коленями и полноценно разошелся. То есть, плавно разогнал перемещения до текущего скоростного максимума и сосредоточился на многоударных комбинациях.

Да, к этому времени кулаки стали щипать, а от локтей и коленей на мешке появились первые алые пятна, но мне было до фонаря — я постоянно двигался, качал корпус так, как будто уклонялся от атак пары-тройки очень быстрых противников, бил только после нырков или уходов и вкладывал всю массу тела в каждый второй-третий удар.

В какой именно момент сознание привычно «поплыло», не засек. Зато, поймав горячо любимое ощущение «идеальной послушности» тела, принялся экспериментировать — вплетать в достаточно неплохо отработанные связки ударов движения, имитирующие броски метательных ножей, выхватывание тычкового или пистолета, защиту от проходов в ноги и всякие гадости типа метания в противника пуговиц, сорванных со своего костюма.

Само собой, получалось не все, но я упорно маньячил, доводя до ума каждый «эксперимент», и к концу второго часа занятия почувствовал четкое ощущение понимания двух доработанных комбинаций. Пребывай я в обычном состоянии, погордился бы собой со страшной силой. А так просто сменил тип деятельности — подхватил скакалку, висевшую на деревянных козлах, «ушел» от очередного воображаемого удара на центр помещения и изобразил буйного кузнечика.

Прыгал сравнительно недолго — до тысячи повторений. Потом плавно скинул скорость, остановился, вернул чужой спортивный снаряд на место, в три акробатических прыжка переместился к рингу, прокатился под нижним канатом и приступил к заминке. А через несколько минут, укладывая корпус на правое колено, вдруг обратил внимание на то, что колени, локти и кулаки кровят слабее, чем обычно. Потом еще раз оглядел зал, немного пострадал из-за того, что в нем нет ни одного щита для метания клинков, добил растяжку и завалился на спину, чтобы немного помедитировать.

Представить лепесток пламени канонической свечи не получалось как-то уж очень долго — вместо него перед глазами появлялся батюшка в разных фрагментах нашего общего прошлого и обрывал сердце. Да, в конце концов я переупрямил свой разум, но на последних минутах «войны» увидел матушку, сгибающуюся пополам от удара ствола «Коротыша», и чуть было не потерял концентрацию. Зато потом посторонние мысли как отрезало — я провалился в состояние, которое батюшка называл безмыслием, и забыл обо всем на свете, кроме бело-желтого огонька.

Потом как-то резко устал, вывалился в реальность, почувствовал, что дышу, как загнанная лошадь, а в желудке разверзлась очередная яма, кинул взгляд на часы, висевшие на стене, и изумленно хмыкнул, сообразив, что медитировал больше часа.

С ринга сполз с большим трудом, кое-как утвердился в вертикальном положении и поплелся в душевую. За мокрой губкой или тряпкой. Оттирать кровь с мешка и пола было неимоверно лениво, но я себя заставил. Потом ополоснулся, оделся, проверил, не торчат ли ножны скрытого ношения из-под рукавов, и потопал на кухню. Терроризировать поваров. Благо, успел найти с ними общий язык и был уверен, что меня покормят.

Из здания вышел, мечтая о большом куске ветчины, но был остановлен «грозным рыком» самой младшей родственницы — десятилетней Татьяны Тихоновны:

— И что ты там делал столько времени?

Я оглядел излишне деловую дочурку третьего сына Юрия Георгиевича — Тихона — полюбовался практически бесцветными бровями, сдвинутыми к переносице, курносым носиком и недовольно поджатыми губками, придумал убедительное объяснение, но не успел его озвучить.

Так как из-за угла домика вышел второй мелкий представитель рода Державиных — одиннадцатилетний Петр Константинович — и вложил меня по полной программе:

— Бил по груше. Два часа. Потом прыгал на скакалке и валялся на ринге.

— Два часа? То есть, в четыре раза дольше, чем это делает ваш Сашка? — ехидно спросила у него мелкая стервозина.

— Наш Сашка давно перерос этот детский сад… — авторитетно заявил мальчишка и привел «непарируемый» аргумент: — У них, в Военной Академии — спарринги в полный контакт и почти без «защиты»!

Тут я сообразил, что речь идет о старшем сыне Константина Юрьевича — Александре — вроде как, закончившем второй курс Павловской Академии Бронетанковых войск, и постарался не заржать. Ибо имел представление о «боевых навыках», нарабатываемых курсантами-танкистами, артиллеристами и летунами. Тем временем мелочь разошлась не на шутку: девчушка с пеной у рта доказывала двоюродному брату, что нормальные спарринги в полный контакт не позволили бы «Сашке» наесть такую ряху, а мальчишка, вроде как, защищал «защитника отечества», но быстро исчерпал нормальные аргументы и переключился на альтернативные:

— Да что ты, баба из бабьего царства, можешь знать о боевых искусствах?

— Кто баба, я — баба⁈ —

Петр Константинович вспыхнул и отважно бросился в атаку. Татьяна Тихоновна радостно оскалилась и рванула навстречу. Но схватки не случилось — я поймал мелочь за шкирки, поднял в воздух и легонечко встряхнул:

— Может, назначите врагом ровесника или двух из другого рода? Чужого ж бить интереснее…

— На редкость толковая мысль! — на удивление быстро ответила мелкая егоза и продолжила веселить: — Но не для Петькиных мозгов. Кроме того, мы учимся в разных классах, и сейчас — лето… Кстати, одиннадцатого у Маринки день рождения. Значит, к нам приедет куча ее ровесников. Ха!!!

Про Марину — младшую дочку Алексея Юрьевича — я тоже помнил. Но на всякий случай спросил, сколько ей лет.

— Двенадцать! — хором ответили мелкие и начали перебирать имена тех, кому стоит навалять, не замечая, что висят в воздухе!

Я чуть не заржал в голос, плавно вернул детей на землю, почувствовал, что завибрировал телефон, принял звонок, поднес трубку к уху и вслушался в мрачный голос главы рода:

— Где ты есть?

— Только вышел из зала единоборств СБ.

— Жду у себя в кабинете через пять минут…

…Дед обнаружился не в своем кресле, стоящем за дальним торцом стола руководителя, а в одном из кресел, предназначенных для посетителей. И пил. Судя по форме бокала и цвету жидкости — коньяк. Я, естественно, подобрался, и он, почувствовав это, угрюмо вздохнул:

— Я трезв, как стеклышко. А пятьдесят грамм для моей массы тела — как слону дробинка. Впрочем, ты прав: в нашей ситуации успокаивать нервы этим делом, прости за тавтологию, не дело.

— Что-то не так? — спросил я, усаживаясь напротив.

Он поморщился и кивнул:

— Государь был не в настроении. Точнее, злым. Да, точно не на меня, но прервал объяснения на первом же предложении, заявил, что имеет право на отдых, и вежливо послал нас с Тухачевским-старшим и Голицыным к этой самой матери аж до понедельника!

— То есть, ИСБ-шники смогут творить все, что заблагорассудится, еще почти двое суток? — на всякий случай уточнил я и попал пальцем в небо:

— Ага, щаззз!!! — рявкнул он. — Анатолий Игоревич вышел из себя еще в приемной государя, вызвонил Великого Князя Виктора Ильича и на пару с ним поехал в столичное управление. Ставить на уши уродцев, напрочь охамевших от вседозволенности. И если его возможности перекрывают далеко не все потребности, то возможности Белосельского позволят вывернуть наизнанку кого угодно!

Я поинтересовался, как «выворачивание наизнанку» будет выглядеть в реальности, и родственник довольно кивнул:

— Толковый вопрос, внук! Я задал его же. Делиться со мной алгоритмами инспекций этой спецслужбы они, естественно, не стали. Но дали понять, что выяснят, кто, по чьему приказу и какие задания выполнял вчера и сегодня, сверят «теоретические» маршруты перемещения служебных средств связи с реальными, разберутся, кто находился на позиции, с которой отработали по моему «Питону», и так далее. В общем, скучно ИСБ-шникам не будет…

— Тогда почему ты яришься?

— Великий Князь Виктор Ильич курирует только ИСБ. А в этом деле, как мне кажется, торчат и уши вояк.

— Ты хочешь сказать, министра обороны или его подчиненных?

— Угу. Поэтому вмешательство Императора заставило бы задрать лапки всех сразу, а в нынешнем варианте развития событий возможности вояк не изменились.

Я уложил в голове это знание и сделал напрашивавшийся вывод:

— Значит, временно переходим на осадное положение?

Дед утвердительно кивнул:

— Ага, до понедельника. И переносим завтрашнюю встречу с генерал-майором Довлатовым… на вторник. На всякий случай.

Я счел эти решения логичными, дал понять, что полностью согласен, и озвучил небольшое дополнение:

— Тогда я проведу эти двое суток в палате матушки…

…В первую клиническую больницу мы въехали в одиннадцатом часу вечера… в машине Скорой помощи, зарулили в подземный гараж приемного покоя, дождались отмашки заместителя начальника «местной» СБ и, похватав неподъемные баулы, понеслись к служебным лифтам. На двенадцатом этаже тоже выгрузились не сразу, зато до нужной палаты добежали незамеченными, влетели внутрь и занялись делом. Хотя нет, не так: делом занялись четверо «Нелюбинцев» с непростыми военно-учетными специальностями — первый «поймал» служебный доступ к камерам СКН всего корпуса и начал создавать «картинку в картинке», второй принялся огораживать один из углов комнаты бронепластинами, третий насверлил дырок в оконных рамах и дверях, высунул наружу видеоэндоскопы и так далее. А я просто загрузил холодильник запасом еды и напитков, достал, разложил и проверил оружие, положил на тумбочку «лишние» тактические наушники с шумоподавлением и тактические очки, подождал, пока освободится дрель, и наделал дырок под крепления своих ловушек.

«Подготовительные мероприятия» закончили где-то за час, связались все с тем же заместителем начальника СБ больницы и сообщили, что готовы принять пациентку. Он доставил ее эдак через четверть часа — прикатил прямо на кровати — и технично свинтил. Матушка проводила его нечитаемым взглядом, затем хмуро оглядела великолепную четверку служак, уставилась мне в глаза и вопросительно выгнула бровь.

— Эти покои — двухкомнатные и со всеми удобствами… — сообщил я, без труда сообразив, что ее напрягло. — В холодной фазе мы и наши телохранители будем находиться в разных помещениях. А дальше есть варианты.

— Все настолько серьезно? — без какой-либо экспрессии спросила она, и я пожал плечами:

— Не знаю, мам. Но предпочел перестраховаться.

— То есть, все это… — тут она неопределенно повела здоровой рукой. — … найдено, привезено сюда и собрано с твоей подачи?

Я виновато вздохнул:

— Мам, ты у меня одна. Вот я и постарался…

Она рассмеялась, подозвала меня к себе, ласково потрепала по волосам и разрешила продолжать в том же духе. Так что служаки подобрали оба еще не разобранных баула и унеслись в соседнее помещение, а я позаимствовал из холодильника тарелку с бутербродами и бутылку с соком, достал из бокового кармашка своего баула пачку одноразовых стаканчиков и уселся на краешек кровати:

— Постоянно хочу жрать. Впрочем, много двигаюсь, нервничаю и мало сплю…

— А как… общее самочувствие? — спросила она и мазнула взглядом по свежим бинтам на моих руках.

— Прекрасно. Честно… — ничуть не кривя душой, ответил я, протянул ей тарелку, налил сока и перешел к делу: — В общем, так: заглянуть в эту палату, взломав камеры СКН, не получится — во-он те коробочки на объективах вот-вот начнут показывать пустое помещение, в котором по каким-то причинам не выключают аварийное освещение. Во-он те пленочки на окнах тоже создают картинки. Вернее, не позволяют заметить наши перемещения, изменения уровня освещенности и так далее. Объяснять, как работают броне-шторки, не буду — ты знаешь это ничуть не хуже меня. Зато все оста— …

— Оле-е-еж? — знакомо проворковала она, а после того, как я замолчал, виновато наморщила носик: — Я в тебе не сомневаюсь. Поэтому ты говоришь — а я делаю. Вернее, сделаю все, что понадобится. Но — потом. То есть, если понадобится. А сейчас хочу насладиться твоим обществом. Ибо соскучилась. Пойдешь навстречу?

Пошел, конечно: общался с ней аж до двух ночи. Правда, матушка как-то умудрилась вытянуть из меня рассказ о боестолкновении с ИСБ-шниками, но расстроилась не так уж и сильно, а ругаться — не ругалась вообще: в какой-то момент со вздохом назвала защитником и съехала на тему поприятнее. Увы, в начале третьего СБ-шник по имени Прохор засек самое начало взлома сети СКН больницы и уведомил об этом нас. Еще минут через шесть-семь он же сообщил о том, что «незваные гости» повелись на «левые» картинки с камер в палате, из которой мы забрали матушку. А в районе половины третьего еще один служака — Максим — предупредил о «внезапном» исчезновении связи и скором начале штурма палаты-«пустышки», высунулся в окно смежной комнаты и… сделал два выстрела из бесшумного снайперского комплекса. По «неизвестным личностям, спрыгнувшим с крыши на альпинистских „системах“ со штурмовыми автоматами наперевес». И попал. Благодаря чему эти двое незваных гостей не смогли заблокировать скольжение по веревкам и усвистели к далекой земле.

Откровенно говоря, мы были уверены, что потери в штурмовой группе в момент начала акции заставят наших оппонентов ее отменить. Ага, как бы не так — в наш коридор ворвались коллеги «летунов» и, прикрывая друг друга, понеслись к двери все той же палаты-«пустышки». Слава богу, бежали от нас. То есть, вбегая в коридор с лестницы, поворачивали налево и оказывались к нам спиной.

Вот и полегли, как колосья пшеницы, под огнем «Стрелка» — СБ-шника по имени Артем. А потом тот, кто командовал этой операцией, понял, откуда именно стреляют по его людям, и следующая пара «незваных гостей» повернула направо.

Неслись, прикрываясь мощным штурмовым щитом, и пытались задавить нас огнем, но до дистанции броска гранаты не добежали. Сначала Прохор врубил верхний свет, из-за чего вояки с включенными приборами ночного видения на мгновение ослепли. Затем я рванул на себя самый обычный карандаш; примотанная к нему обычная леска, резко натянувшись, размотала с катушки стальную, а та встала на фиксатор на высоте двадцати сантиметров от уровня пола. И штурмовик со щитом об нее запнулся.

Падение получилось и эпическим, и фатальным — очень крупный мужик в тяжелом бронике ушел в горизонталь. А «Стрелок» положил по пуле в надключичные ямки — по сути, прострелив все тело от трапециевидных мышц до низа живота — и перевел огонь на «легкобронированного» штурмовика.

В этот момент по комнате, в которой первую половину ночи прятались наши СБ-шники, отстрелялись из ручного пехотного огнемета. Увы, удачно: взрыв и волна чудовищного жара выбили межкомнатную дверь и превратили нашу палату в душегубку. Но Артем «держал» коридор, Антон страховал, а Прохора с Максимом я незадолго до этого вытребовал в самую защищенную часть «укрепления». Поэтому огненный «язык» опалил только второго номера «Стрелка». А потом Прохор, продолжавший «жить» в «картинках» со своих микрокамер, предупредил о скором вторжении снаружи, и я, сместившись к ближней броне-шторке, негромко рявкнул:

— Мам, глазки и ушки!!!

Проверять, успела ли она опустить очки, не стал — не было времени. Зато удачно отстрелялся по фигуре, влетевшей в палату в осколках оконного стекла — всадил две пули в боковую поверхность «ближнего» бедра, и две — в область селезенки. Последние вошли в тушку, как к себе домой, ибо попали в место, не прикрытое пластинами бронежилета. Вот «гостю» и поплохело.

Нет, противоположную стену он все-таки изуродовал. Двумя очередями по три патрона. А потом поймал еще две пули — в район виска — и скопытился. Скопытился и его напарник, по которому отработал Максим. И тут нас неслабо порадовал Прохор:

— Все, те, кто снаружи, спешно сворачиваются. Вероятнее всего, узнав, что нападение на больницу транслируется в Сеть, и что прямые репортажи ведутся с четырех окрестных высоток!

— Расслабляться пока рановато… — буркнул я, продолжая контролировать краем взгляда тело, бьющееся в агонии, и, противореча сам себе, задал вопрос «не по теме»: — Ма-ам, ты как, в норме?

Глава 8

7 августа 996 г. от ВР.

…Бригада экспертов-криминалистов генеральной прокуратуры уехала из больницы только в десятом часу утра. А еще минут через пятнадцать мне в очередной раз позвонил дед и, наконец, порадовал:

— Все, лед тронулся, внук: государю доложили о ночных нападениях на наше городское поместье и Первую Клиническую, сообщили, что все убитые — военнослужащие второй отдельной бригады специального назначения, и дали почитать самые интересные выдержки из сетевых комментариев. Из тех самых, авторы которых интересовались, почему бездействовал Император, и

— Не расслабимся! — пообещал я, пожелал ему удачи, сбросил вызов и пересказал услышанное сначала матушке, а затем СБ-шникам, перебравшимся в коридор.

Родительница не удивилась — заявила, что «оно к тому и шло», и снова уткнулась в телефон, в котором читала сетевые комментарии под репортажами о ночном нападении на больницу. А служаки поделились соображениями, практически ничем не отличавшимися от моих:

— Вчера днем мы положили трех ИСБ-шников и одного превратили в инвалида, а этой ночью грохнули четырнадцать бойцов ОБСН. У каждого из них есть друзья. И абсолютное большинство этих личностей наверняка сочтет месть нам делом чести… несмотря на то, что мы защищались. Так что теперь все зависит от государя: если он накажет Большое Начальство этих парней так, что ужаснется вся Империя, месть на время отложат. Нет — продолжат хамить и эскалировать конфликты…

Я согласно кивнул, перечислил всем четверым по приличной сумме из своих накоплений и пресек попытки вернуть деньги недовольным рыком:

— Мне нет дела до премий, которые вам пообещал глава рода: вы сделали все возможное для защиты моей матушки, а я — человек благодарный!

Они поклонились гораздо глубже, чем обычно, и я вернулся в палату. А там организовал завтрак из нашей еды — кстати, уже второй — заполнил яму в желудке, убрал с навесного столика родительницы пищевые контейнеры, выслушал ее похвалу и занял себя делом. Чтобы не отключиться от недосыпа.

Чем занялся? Холощением в движении. То есть, выхватывал «Шторм» из кобуры скрытого ношения во время смещений и разворотов на разные углы, наводил ствол на заранее выбранные «цели» и касался спускового крючка.

Занимайся я дома или в спортзале, добавил бы падения с перекатами. А так шлифовал «начальную» технику по классификации батюшки. И пытался загнать себя в состояние безмыслия. Но не успел: сначала отвлекся на доклад Прохора, сообщившего о приезде Конвойных, а затем на общение со старшим группы. Кстати, мужичок оказался ничего, с понятием: первым делом крайне вежливо поздоровался с матушкой, затем демонстративно оглядел место боя и спросил, по какой причине нас не переселили в другую палату. А после того, как услышал, что свободных ЦЕЛЫХ палат на «дворянском» этаже уже нет, сообразил, что за стенами и под полом — сотни пациентов — поиграл желваками и назвал ночных «гостей» кончеными тварями.

Само собой, осмотрел и выгоревшее помещение, поинтересовался, не «писали» ли мы, часом, ночной бой, выслушал ответ, попросил разрешения посмотреть запись, погонял ее на разных скоростях, поблагодарил за этот шаг навстречу, заявил, что начинает расставлять своих людей на позиции, и вышел в коридор. Со своим начальством связался в процессе, коротко описал свои наблюдения — что особенно приятно, будучи на нашей стороне — и организовал защиту «нашей части» коридора. Вот я и счел возможным понизить уровень нашей готовности ко всему и вся — разрешил Артему с Антоном где-нибудь прикорнуть, а сам улегся на пол рядом с кроватью матушкой, подложил под голову ее броник и отключился…

…Продрал глаза в пятом часу дня, сообразил, что меня разбудила мама, в мгновение ока оказался на ногах, торопливо огляделся, не обнаружил ничего опасного и вопросительно посмотрел на родительницу.

— Звонил папа… — довольно мурлыкнула она. — Сообщил, что начальника столичного управления ИСБ, министра обороны и командира второй ОБСН арестовали прямо в кабинете Императора, что группы быстрого реагирования Конвоя отправились арестовывать ИСБ-шников и военных, не погибших во время ночных штурмов, что генеральному прокурору приказано добиться торжества закона, и что государь дал твоему деду слово, что конфликт между нашим родом и силовыми структурами страны закончен.

Отец отучил меня верить в розовых слоников и справедливость сильных мира сего еще в далеком детстве, поэтому я ткнул матушку носом в самый очевидный изъян полученных гарантий:

— Вынужден напомнить, что мы с тобой — не Державины, а Беклемишевы, соответственно, наших родичей, может, и не тро— …

— Олег, ты плохо знаешь своего деда! — насмешливо фыркнула она, не став дослушивать мой монолог. — Он защитил Словом Императора и нас. Так что теперь любое неправильное движение любого представителя силовых структур автоматически превратит его в личного врага государя! А о том, как Виктор Константинович расправляется с врагами, тебе, помнится, не раз рассказывал отец…

Да, о мстительности этого Белосельского я слышал не один десяток раз, поэтому задумчиво почесал затылок и… вслушался в следующие утверждения матушки:

— Далее, меня пообещали переселить в новую палату в семнадцать ноль-ноль, а Конвойные продолжат меня охранять до тех пор, пока их коллеги не арестуют всех фигурантов уголовного дела. Так что ты и твои телохранители можете смело отправляться в поместье. Но есть нюанс…

— Какой? — невольно подобрался я, увидев, что она посерьезнела.

— В то, что этой ночью ты полноценно участвовал в боестолкновении, твои будущие одноклассники не поверят. Не поверят и в то, что во время вчерашнего покушения именно ты среагировал на начало атаки и убил первого противника. Просто потому, что это уязвит и уронит их в их же глазах. По этой же причине любые «неправильности» твоего поведения после «двухдневной войны» гарантированно будут извращаться и трактоваться в худшем варианте из всех возможных.

Тут я, каюсь, затупил по полной программе:

— А что я сделал или сделаю не так?

— Ты не доехал до салона Яны Волковой… — вздохнула матушка. — А она — та еще сплетница.

— Да, но вчера…

— Вчера у тебя была уважительная причина не доехать… — вздохнула она. — А сегодня ее, де-юре, нет. Следовательно, твой отъезд в поместье можно будет трактовать, как признак трусости.

Я посмотрел на себя и сделал напрашивавшийся вывод:

— Ты считаешь, что я должен отправиться в этот салон прямо так, то есть, в камуфляже и с оружием, дабы продемонстрировать флаг?

— Угумс… — согласно мурлыкнула она. — Более того, ты обязан вести себя так, как будто не видишь в произошедшем ничего особенного, изображать скромного, но бесстрашного героя и изредка отвечать на вопросы в ключе, который я сейчас опишу. А для того, чтобы снять все оставшиеся вопросы даже у самых пристрастных толкователей всего и вся, прямо из салона должен отправиться приобретать себе машину. Типа «Война войной — а удовольствие удовольствием…»

Перед тем, как приступить к описанию «ключа», заявила, что неплохо знает хозяйку салона, соответственно, может предсказать ее поведение почти в любых ситуациях. Потом перечислила основные черты характера этой особы и лишь после этого объяснила, как себя вести. Вернее, помогла продумать логику ответов даже на самые заковыристые вопросы, используя имеющуюся информацию. Занятие, как обычно, получилось насыщенным, но интересным. Поэтому я поблагодарил родительницу за науку, приложился к подставленной щечке, позволил растрепать себе волосы и… плотно пообедал. Ибо желудок опять напоминал о себе энергичнее некуда. Закончив с этим делом, пообщался со старшим Конвойным и убедился в том, что в мое отсутствие они никуда не свалят. А затем «построил» своих телохранителей, спросил, куда подогнали нашу «Армаду», и дал команду собирать манатки…

Поездка по городу запомнилась разве что звонком Георгия Георгиевича — адвокат, пребывавший в прекраснейшем настроении, подкинул еще немного информации для осмысления, перечислил вопросы, обсуждать которые с кем бы то ни было не рекомендуется, и дал пару толковых советов. В результате настроение поднялось и у меня, поэтому к моменту, когда Прохор, сидевший за рулем, сообщил, что мы подъезжаем, я смотрел в будущее с оптимизмом. А потом наш автомобиль свернул на тихую улочку исторической части города, и мне стало не до будущего. Почему? Да потому, что салон госпожи Волковой располагался не в каком-нибудь торгово-развлекательном центре, а в хорошо отреставрированном старинном особняке розового цвета! Хотя нет, не так: РОЗОВОГО. Ибо в свете яркого летнего солнышка убивал оттенком в стиле «вырви глаз» и заставлял щуриться!

Как оказалось через долю секунды, мужики ждали моей реакции на это, прости господи, «великолепие», поэтому жизнерадостно заржали. Впрочем, как только закончили веселиться, сообщили, что ТАК убивает только особняк. А одежда, обувь и аксессуары, продающиеся в нем, заслуженно считаются эталонами роскоши, элегантности и стиля.

— Тогда почему перед салоном не припарковано ни одного автомобиля? — спросил я и получил логичный ответ:

— Они припаркованы на подземной стоянке, въезд на которую — рядом с левым торцом здания…

Так оно, собственно, и оказалось: на минус втором этаже обнаружились три бронированных «Питона», три «Зубра» сопровождения, два премиальных седана и… стильный гоночный мотоцикл.

Но залипнуть на него мне помешал новый приступ веселья СБ-шников:

— Это — любимый транспорт Янины Павловны…

— Так, стоп: матушка говорила, что ей порядка сорока пяти! — воскликнул я и не ошибся:

— Сорок восемь! — авторитетно заявил Максим. — Но это не мешает ей выглядеть от силы на тридцать два, гонять на этом «истребителе», эпатировать Высший Свет умопомрачительными нарядами и сводить с ума любителей волочиться за красивыми женщинами.

— Кстати, по слухам, с ней надо держать ухо востро… — добавил Артем. — Она, вроде как, любит изображать наивную дурочку, но чертовски умна и болтлива…

…На мой взгляд, Янина Павловна выглядела от силы на двадцать пять. Зато эпатировать — эпатировала. Костюмом а-ля андроид, крайне нескромно подчеркивавшим великолепную фигуру, девичьим «хвостом» огненно-рыжих волос, одной серьгой и сапогами на очень приличной платформе. А еще очень убедительно изображала беззаботную бесхитростную простушку-хохотушку — при виде меня расплылась в радостной улыбке, развела руки так, как будто заметила любимого родственника и собиралась обнять, танцующим шагом пошла навстречу и заворковала:

— Здравствуйте, Олег Леонидович! Наконец-то вы добрались и до меня! Счастлива видеть в своих пенатах и в великолепном настроении. Как дорога?

— Добрый день, Янина Павловна! — в том же стиле заулыбался я, позволил ей себя обнять и чмокнуть в щеку, сообразил, что и это приветствие, и ни разу не целомудренное касание выдающимся бюстом, вероятнее всего, являются своего рода тестами на скорость мышления, адекватность и что-нибудь еще, и отшутился в рекомендованном матушкой ключе: — Сегодня дорога получилась скучной: ни покушений, ни попыток тарана, ни воздыхательниц, бросавшихся под колеса.

Она очень красиво рассмеялась, приобняла за талию, посоветовала не расстраиваться, ибо потенциальных воздыхательниц во Владимире навалом, потянула к манекенам с костюмами и задала уточняющий вопрос:

— Ваша матушка сказала, что вы решили обновить почти весь гардероб. Это так?

В этот момент подал голос с иголочки одетый пузан года на полтора-два постарше меня, судя по всему, выбиравший новую драпировку для своих телес:

— Было бы что менять: грязный камуфляж — это не одежда…

— А вашего мнения никто не спрашивал… — равнодушно заявил я, поймал его взгляд и обострил ситуацию: — Кстати, это не грязь, а кровь. Причем чужая. И если вы еще раз влезете в мою беседу с Яниной Павловной, то на моем камуфляже появятся новые пятна.

Не знаю, чего он испугался — взгляда, тона или смысла отповеди, но спал с лица, нервно сглотнул и отвернулся. Поэтому я галантно извинился перед дамой за то, что был вынужден отвлечься, и ответил на вопрос, зависший в воздухе:

— Нет, менять свой гардероб я не намерен: он идеально отвечает задачам, под которые покупался. Я хочу его дополнить. Всем тем, что необходимо для выживания во Владимире.

Волкова расхохоталась, весело признала, что столица — те еще джунгли, и спросила, с чего я намерен начать.

— Я⁈ — «искренне удивился» я. — По словам моей матушки, вы — лучший эксперт столицы по моде и стилю. А я специализируюсь на другом. Вот и жил робкой надеждой на то, что получу самую квалифицированную помощь из всех возможных…

— Робкой? — ехидно переспросила веселящаяся женщина, и я сокрушенно вздохнул:

— Ну да: магазины — в отличие от тайги, спортивных залов и стрельбищ — вгоняют меня в уныние. Но в этом есть ВЫ…

Она назвала меня дамским угодником и выкатила ультиматум:

— Помогу. В обмен на рассказ о ваших ночных забавах… Сегодняшних… Тех, которые со стрельбой по живым мишеням и появлением пятен крови на камуфляже…

Я рассказал легенду, созданную на основе советов матушки и Георгия Георгиевича. Но — красочно и слегка завираясь. Поэтому доставил Волковой море удовольствия, а она в ответ порадовала меня — начала подбирать реально стильное шмотье на конец лета, осень и начало зимы. Причем подбирала сама — то есть, не перекладывала это дело на многочисленных помощниц — ждала, пока я переоденусь, оценивала результат и либо кивала, либо что-то меняла. А во время примерки белой рубашки и свободных летних брюк началось веселье — в коридорчик с примерочными заявился пузан в сопровождении дяденьки поперек себя шире. В этот момент я стоял спиной ко входу в это помещение, а Волкова, соответственно, лицом. Вот и отыграла первые такты спектакля так, как будто заранее обсудила со мной желательный сценарий:

— Олег Леонидович, я понимаю, что вы привыкли таскать на запястьях ножны с метательными ножами, но при каждом взгляде на сильные мужские предплечья, спрятанные под длинными рукавами, у меня обрывается душа.

Тут я услышал чье-то сопение, сообразил, почему хозяйка салона вдруг обратила внимание на эту деталь моего туалета, и вздохнул:

— Когда отец — Бешеный Медведь, а ножи, пистолеты и ружья заменяют детские игрушки, привычка ходить с оружием становится частью натуры.

— Кстати, я слышала, что один из ИСБ-шников, напавших на вас вчера днем, был убит броском метательного ножа. И отказываюсь понимать, как можно попасть в глаз движущемуся человеку…

— Если не выпускаешь нож из рук с пеленок… — начал я, среагировал «на какой-то посторонний звук», развернулся на месте, обнаружил эту парочку и задал пузану вопрос на засыпку: — Вы решили вмешаться в нашу беседу еще раз, причем при поддержке телохранителя? Что ж, начинайте. Но — поверьте на слово — в конечном итоге изменится только количество обещанных пятен…

— … зато я получу море удовольствия… — продолжила Янина Павловна, причем уже не улыбаясь. И холодно добавила: — А потом откажу вашему роду, Федор Антипович, и от магазина, и от дома. Раз и навсегда…

Глава 9

8 августа 996 г. от ВР.

…Половину ночи с воскресенья на понедельник мне снился батюшка. Завтракающим перед отъездом на смену, кружащим хохочущую матушку по гостиной, отжимающимся на пару со мной, рассматривающим мою добычу, сидящим в любимом кресле и, конечно же, возвращающимся домой. Что радовало нас до невозможности. Поэтому звонок будильника, прервавший очередной визит в счастливое прошлое, я счел избавлением, встал с кровати, сходил в туалет, натянул футболку, шорты, носки и кроссовки, выбежал из особняка и, постепенно разгоняясь, понесся вдоль забора поместья.

К сожалению, проложить вдоль него дорожку для любителей бегать на свежем… хм… городском воздухе никто не догадался, поэтому пришлось ломиться по «бездорожью». Зато я перепрыгивал через все, что можно было перепрыгнуть, уходил в кувырки под нижние ветви деревьев, с наслаждением смещался вправо-влево в декоративном кустарнике и вспоминал марш-броски по тайге. Дистанцию отслеживал по умным часам, а контролем пульса не задурялся, прекрасно понимая, что этот вариант «пересеченной местности» меня точно не умотает. Так оно и оказалось — пробежав «трешку», толком не вспотел. Поэтому решил, что буду считать эту часть тренировки половиной разминки, перешел на шаг, зарулил в СБ-шный зальчик и обнаружил в нем еще двух «жаворонков».

С Антоном просто поздоровался, а с рыжебородым здоровяком почти на голову выше меня еще и познакомился.

Потом хорошенечко разогрел связки и суставы, забинтовал руки и шагнул к облюбованному мешку. Пока стучал в низком и среднем темпе, Рыжий отрабатывал чудовищный правый боковой на мешке, висящем у ринга. А после того, как я набрал «крейсерскую скорость» и перешел на многоударные комбинации, он заинтересовался, понаблюдал за мной минуты, эдак, полторы-две и вежливо спросил, нет ли у меня желания отработать то же самое, но в паре с толковым спарринг-партнером.

Я, естественно, обрадовался, заявил, что желание имеется, заметил, что он надевает легкий тренерский «жилет», и посоветовал поменять эту приблуду на самую жесткую.

Геннадий сказал, что хорошо набит, но послушаться — послушался. Вот я ему мысленно плюсик и поставил. Второй — ибо оценил и вежливость. Потом натянул «блинчики», следом за здоровяком закатился на ринг, встал, медленно показал, какую связку собираюсь отшлифовать, и начал неспешно ускоряться. Чтобы здоровяк насобачился подставлять лапы в нужной последовательности и сообразил, в какой момент необходимо выводить «переднее» бедро из фокуса атаки. Почувствовав, что спарринг-партнер «поймал» схему движений, я плавно поднял скорость до уровня, на котором лапы «возникали» в нужных положениях вовремя, предупредил, что начинаю вкладываться в удары, и на протяжении двадцати повторений плавно добавлял «тоннаж». А потом СБ-шник разорвал дистанцию, выставил лапы «щитками» и заработал третий плюсик:

— Олег Леонидович, вы бьете намного жестче, чем я рассчитывал, так что мне, пожалуй, стоит надеть защиту голеней и бедер…

Словосочетание «самую жесткую» я не озвучил. И правильно сделал — Рыжий не стал строить из себя мастера алмазной рубашки и… штанов, в темпе подготовился «ко всему на свете» и дал понять, что готов. Следующие сорок пять минут ассистировал баллов на семь из десяти возможных, то есть, на три балла хуже отца. Причем проседал не в скорости адаптации к новым связкам, а в набивке. Из-за чего мне приходилось «резать» мощь ударов по печени и селезенке. Впрочем, даже так помог как

— Олег Леонидович, скажите, пожалуйста, а как у вас обстоят дела с бросковой техникой?

По моим ощущениям, спрашивал не из досужего любопытства, поэтому я сказал правду:

— Мне поставили защиту от проходов в ноги и научили ронять, не падая, так как затачивали под схватки с группами противников и спецов в полном «обвесе». В общем, в партер я попадаю крайне редко, но в нем — полный ноль.

— Могу поставить вам бросковую технику греко-римской борьбы — я прозанимался ею двенадцать лет и выигрывал первенство Пермского края, а в данный момент тренирую личный состав службы безопасности рода. Или, как вариант, могу просто поассистировать, выполняя заходы в одну или две ноги в том режиме, к которому вы привыкли.

Я добросовестно обдумал первую половину предложения, понял, что не хочу тратить время на то, что батюшка считал ненужным, и развел руками:

— Возиться на полу или земле мне, откровенно говоря, не по душе: да, эта техника может пригодиться, но с достаточно невысокой долей вероятности. А для отработки заходов в привычном мне режиме нужен шлем с защитой глаз.

— С защитой для глаз⁈ Зачем?!!! — искренне удивился он.

— Попробуйте зайти. Хоть в одну, хоть в две… — предложил я, решив, что проще показать, чем объяснять.

Здоровяк кивнул и стартовал. Где-то на половине скорости, на которой меня дрессировал отец. И застыл, почувствовав, что уперся глазами в большие пальцы, вовремя выставленные навстречу. Следующие пару секунд оценивал диспозицию. А после того, как сообразил, что мои ладони выполнили функции направляющих и обнулили шансы промахнуться, уважительно хмыкнул:

— Судя по всему, вас готовили не к схваткам по спортивным правилам, а к безусловному уничтожению противника…

Я подтвердил, поблагодарил за помощь, вернулся к мешку и попинал его еще полчасика. Потом помылся, оделся, «размялся» бутербродами с ветчиной на кухне и, заполнив яму в желудке эдак на половину, отправился в большую трапезную. Завтракать с родней…

…Трапеза в такой компании не доставила никакого удовольствия: да, в присутствии деда высказывать мне претензии из-за недавней «веселой» ночки никто не решился, но смотрели, мягко выражаясь, неласково. Тем не менее, я не напрягался — сытно поел, попил вкусный чай и, каюсь, позлорадствовал, наблюдая за блондинистой дурындой и ее матушкой, все еще не оклемавшимися от порки и чувствовавшими себя в креслах крайне некомфортно.

После традиционной «планерки» умотал к себе, переоделся в парадно-выходное шмотье, побрызгался одеколоном, к слову, подобранным все той же Яниной Павловной, цапнул с полки в прихожей солнечные очки и спустился в подземный гараж. Не успел залюбоваться своим «Гепардом», как справа-сзади раздался голос главы рода:

— Настена себе не изменяет — с юности любила спортивные двухместные машины с мощными двигателями, вот тебе этого «кошака» и выбрала. Кстати, красные акценты появились по моей вине: я сказал, что автомобиль Ухореза должен отливать кровью, и дочка с удовольствием пошла мне навстречу…

— Кошаков такого цвета не бывает… — справедливости ради заметил я. — … но машинка — о-го-го. Правда, дури в ней, как по мне, слишком уж много, но я привыкну.

— Нисколько в этом не сомневаюсь… — заявил он и спросил, готов ли я к выезду в город.

— Если честно, то не готов: у вас тут слишком напряженное движение, а сейчас — утро понедельника… — честно сказал я. — Но ведь ты не переиграешь свои планы из-за таких мелочей, верно?

— Верно… — ответил он и, по своему обыкновению, объяснил мотивы решения помотаться по столице на моем «Гепарде»: — Считаю должным лично оценить твои навыки вождения, чтобы понимать, на что ты способен в этом деле, и, в случае чего, иметь веские основания тебя защищать.

Объяснение прозвучало правильно. Поэтому я повел рукой, предлагая ему забираться на пассажирское сидение, подошел к «Кошаку», скользнул за руль, завел движок и вслушался в сытый рык. Увы, потом дед захлопнул свою дверь, и внешние звуки как отрезало.

— Как по мне-сегодняшнему, посадка чуть низковата. И кресла излишне глубокие. Но подари мне кто такую машину лет в семнадцать-восемнадцать, умер бы от восторга. Впрочем, не отказался бы от нее и в тридцать-сорок. А сейчас, сложившись в три погибели, понимаю, что слишком стар для таких экспериментов.

Я не поверил. И правильно сделал — не успели мы тронуться с места, как он включил информационно-развлекательный центр, нашел радиоволну с молодежной музыкой, добавил громкости и заявил, что на «Гепардах» надо ездить именно так. А потом поляризовал все стекла, включая лобовое и хищно оскалился. Как оказалось, не просто так: за воротами поместья обнаружилась толпа журналистов, жаждущих взять интервью у личности, не прогнувшейся перед начальником столичного управления ИСБ и самим министром обороны, отбившейся от штурмовых групп второй отдельной бригады специального назначения и получившей гарантии безопасности от Императора. Но о том, что Юрий Георгиевич может выехать из поместья на спортивном автомобиле, никто, конечно же, не подумал. Поэтому нас останавливать не стали.

— У тебя не машина, а шапка-невидимка! — весело хохотнул дед, вбил в навигатор нужный адрес и… замолчал. Вообще. То есть, не лез с советами, не пытался продавить пол правой ногой и не хватался за все подряд. Поэтому я внутренне расслабился, более-менее привык к нраву «Кошака» и довез нас до подземного гаража какого-то государственного учреждения. А там похвалил:

— Водишь ты толково — правильно оцениваешь обстановку, не суетишься и не нервничаешь. Да, опыта вождения в настолько плотных потоках явно нет, зато практически все манипуляции рулем и педалями совершаются бездумно, на автомате. И зеркалами ты пользуешься, не задумываясь. Поэтому разрешаю выезжать в город тогда, когда заблагорассудится. Правда, это вызовет лютую зависть у Пашки, Славки и Даши, но портить машину под камерами СКН они не рискнут. А остальные проблемы ты наверняка решишь и сам. На этом пока все.

На четвертом этаже проторчали порядка получаса — ждали какого-то чиновника, вызванного на ковер к большому начальству. Потом «предъявили» меня, получили вожделенный документ, снова вышли в коридор, столкнулись с Георгием Георгиевичем и «были отконвоированы» на пятый: как выяснилось уже там, этот ушлый тип успел добиться официального подтверждения факта гибели моего батюшки и создал мне возможность вступить в наследство.

Да, настроение у меня испортилось напрочь. Но я прекрасно понимал, что откладывать решение настолько скользкого вопроса на потом чревато крайне неприятными последствиями. Поэтому собрал волю в кулак и пережил общение с очень уж въедливым и занудным мужичком, явно побаивавшимся не столько Тухачевского, сколько гнева государя, но все равно потрепавшим нам нервы.

Закончив с этим делом, мы всей толпой вышли на улицу, прогулялись по тротуару, ввалились в рыбный ресторан «Ёрш», заняли отдельный кабинет, сделали заказ и врубили стационарную «глушилку». Вернее, врубил. Адвокат. И тезисно поделился последними новостями:

— Завтрашняя встреча пройдет в новом формате: по приказу Императора, перед вами лично извинятся начальник всей ИСБ и исполняющий обязанности министра обороны. Суммы компенсаций за… скажем так, причиненные вам неудобства еще не согласованы, но этот вопрос решает Анатолий Игоревич, так что вы точно не разочаруетесь. Повальные аресты виновных в нарушении законодательства и ведомственных нормативных правовых актов, вроде как, закончились, но, по моим данным, взяли не всех. Государь невесть по какой причине распорядился засекретить информацию о ЧП на сверхглубокой буровой, поэтому вас, Олег Леонидович, и вашу глубокоуважаемую матушку вежливо попросят подмахнуть подписки о неразглашении. Сотрудников ИСБ, остановивших вас на выезде из Енисейска, и конкретную личность, отдавшую им преступный приказ, с позором уволили со службы и отдали под суд. Но он пройдет в закрытом режиме, так что мы, вероятнее всего, не узнаем, что им впаяют. И последнее: по непроверенным данным, первопричиной всех ваших злоключений является застарелая лютая ненависть экс-министра обороны к вашему покойному батюшке…

…После обеда и прощания с Тухачевским мы вернулись к «Гепарду» и поехали в Первую Клиническую. Дед и в этот раз изображал наблюдателя, так что я всю дорогу предельно сосредоточенно обдумывал новости, поэтому смог абстрагироваться от омерзительного «послевкусия», оставшегося от процесса вступления в наследство, и десантировался из салона в достаточно вменяемом состоянии. А через несколько минут, ввалившись в новую палату и увидев матушку бодрой, деятельной и румяной, забыл про ублюдочного клерка, дал высказаться старшему и сдался — осторожно обнял, чмокнул в подставленную щечку и покорно подставил голову. Хотя еще совсем недавно стеснялся, когда родительница ерошила мне вихры в присутствии посторонних.

Потом организовал деду кресло, сел сам — под правую руку мамы — задал десяток вопросов о ее самочувствии, врачах и медсестрах, счел, что они делают свое дело отнюдь не спустя рукава, и замолчал. Так как заговорил глава рода:

— Доча, поделиться парой веселых новостей о твоем сыне?

— О том, что он обаял Волкову, я уже знаю — она позвонила мне вчера вечером и довела до смеховой истерики.

Он задумчиво хмыкнул, заявил, что об этом не слышал ровным счетом ничего, и поделился своими новостями:

— Вчера вечером вокруг «Гепарда» Олега водила хороводы вся мелочь, жены твоих братьев, Тихон и половина наших домочадцев. Тихон, как обычно, просто любовался, домочадцы проявляли любопытство, а остальные бесились. Из-за того, что я выделил для этой машины место под двумя видеокамерами и разослал всем нашим родственникам сообщения, в которых предупредил, что любая попытка «случайно» повредить автомобиль Олега закончится бессрочной ссылкой за Полярный круг — в поместье под Полоцком.

— Пап, ты ж потоптался по самому святому! — «застрадала» матушка и снова затихла, так как заметила в его глазах смешинки, догадалась, что самое веселое еще не озвучено, и не ошиблась:

— Это — мелочи. Куда забавнее ультиматумы, которые мне сегодня перед завтраком выставили Пашка, Славка и Даша: по их мнению, я обязан купить парням по «Стрижу» в максимальной комплектации, а охамевшей дочке Кости — «Аврору». Причем еще сегодня и до возвращения твоего сына в поместье.

— Помнится, Паша раза два или три разбивался на обычном «Авангарде», а Дарья как-то заявляла, что девушкам невместно крутить баранку…

— Сразу видно, что ты узнавала о жизни в роду по телефону… — подколол ее отец и поделился актуальными данными: — Павел вдребезги разбил четыре машины: подаренную мною на шестнадцатилетие, и три «Авангарда» СБ, так что лишился водительских прав и будет кататься пассажиром до тех пор, пока не компенсирует роду потери и не заработает себе на автомобиль сам. Станислав проявил себя еще веселее: изображал уличного гонщика, одалживая машины у одноклассников. Две машины проиграл. А в начале апреля не справился с управлением на мокром асфальте и поцарапал аж девять автомобилей, мирно стоявших у тротуара. Так что тоже должен роду немаленькие деньги. Ну, а Дарья действительно не видела себя за рулем. До вчерашнего вечера. Поэтому выпросила в подарок на шестнадцатилетие колье с изумрудами стоимостью с хороший автомобиль. А сегодня утром заявила, что я несправедлив, так что должен ей ярко-красную «Аврору».

— Па-ап, а задница у нее уже зажила? — внезапно разозлившись, спросила матушка.

Он посерьезнел и отрицательно помотал головой:

— Нет. И в ближайшие дни не заживет: вся эта троица перешла границы дозволенного, поэтому после завтрака получила по тридцать плетей…

— Миленько… — удовлетворенно мурлыкнула она и спросила, что у нас в планах на оставшуюся часть дня.

— Визит в Екатерининский лицей… — хором ответили мы, а потом дед добавил:

— Встреча с ректором, оформление документов, снятие мерок для формы и тому подобная ерунда. А что?

Она немного поколебалась и виновато посмотрела мне в глаза:

— Навести меня еще раз, ладно? А то я умираю от скуки…

Глава 10

8 августа 996 г. от ВР.

…Ректор Екатерининского лицея

Этот «нюанс» выяснился совершенно случайно: вкладывая Станислава деду, Алевтина Андреевна заявила, что этот мой братец на уроке истории имел глупость заявить, что Первую Русско-Немецкую войну выиграл младший брат Императора Николая Третьего, Великий Князь Борис Алексеевич по прозвищу Святой. Я, естественно, фыркнул, и женщина, решив самоутвердиться еще и за мой счет, спросила, что мне показалось смешным.

— Да все… — усмехнулся я. — У Императора Николая Третьего братьев не было вообще; во время Первой Русско-Немецкой войны ему было четыре года; Великий Князь Борис Алексеевич приходился ему дядей, заслужил прозвище Ярый и выиграл Вторую Русско-Турецкую войну, а конфликт, упомянутый моим родичем, мы, фактически, проиграли, ибо отдали за унизительный мир половину Польши.

Морозова выпала в осадок, затем включила голову и поинтересовалась, сколько мне лет. А после того, как узнала, что пятнадцать, изумленно выгнула бровь:

— Этот материал проходится в десятом классе, а вас, по моим данным, собираются устроить в девятый.

Я равнодушно пожал плечами, но уколол:

— В нашей глухомани время течет намного медленнее, чем тут, в столице. Особенно долгими снежными зимами. Вот мы и убиваем его чтением древних фолиантов, рукописных свитков и табличек с клинописью. Правда, задачи по алгебре, физике и химии, выбитые на последних, скучноваты, но на безрыбье, как говорится, и рак рыба.

Дед жизнерадостно расхохотался. А уже через мгновение, заметив, что проректор побагровела, потемнел взглядом и недобро оскалился:

— Алевтина Андреевна, с Олегом занималась моя дочь Анастасия. Та самая, которая в свое время сдала все выпускные экзамены вашего лицея на высший балл и до сих пор считается его лучшей ученицей. Поэтому считать этого парня неучем, мягко выражаясь, не стоит. Вы ведь меня поняли, верно?

Тетенька резко переобулась и радостно заявила, что это меняет дело. Тем не менее, «приступив к делу», начала определять уровень моих знаний, задавая вопросы с подковырками. И допрыгалась. Вопросе на двенадцатом-тринадцатом — я, не отвечая, задал встречный:

— Алевтина Андреевна, я хоть и из глухомани, но точно знаю, что эта тема проходится на первом курсе технических вузов, а не в восьмом классе общеобразовательных лицеев. Может, все-таки вернетесь к программе вашего учебного заведения?

Вернулась. Потерзала меня еще порядка получаса и признала, что моих знаний достаточно для зачисления в их девятый. Правда, общаться с нами ей к этому времени расхотелось, но лично меня это только обрадовало. Ведь, стремясь избавиться от нас как можно быстрее, женщина побила все рекорды скорости оформления документов. Да, «забыла» позвонить в «придворное» ателье, но деда знали и там. Поэтому проблему со «строительством» формы мы решили самостоятельно, вернулись к машине, попадали на сидения, и мой старший родич хлопнул меня по предплечью:

— Олег, Морозову ты уел красиво. Но обрел очередного врага. А их у тебя и так хватает. Я не призываю тебя склонять головы перед кем бы то ни было — просто постарайся просчитывать последствия своих слов и поступков заранее. На этом, пожалуй, закончу воспитательный процесс и задам шкурный вопрос: ты завезешь меня в поместье?

Завез, конечно. Несмотря на то, что к моменту нашего выезда из лицея успел начаться вечерний час-пик, и езда по городу радовать перестала. По этой же причине я не стартовал к матушке сразу после того, как высадил деда перед парадным крыльцом, а загнал «Кошака» в гараж, наведался на кухню и плотно поел. Немного «потупил» и перед выездом из района — нашел ближайший цветочный магазин, попросил продавщицу собрать роскошный букет из самых темных роз, завернуть в прозрачный целлофан и перевязать ленточкой в цвет бутонов. Потом наведался в частную кондитерскую за эклерами с заварным кремом и в продуктовый магазин за свежевыжатым ананасовым соком, сложил покупки на пассажирское сидение и покатил в сторону центра…

…Матушка оценила все.

И, поблагодарив за заботу, припахала по полной программе. Но мне было в кайф — я умчался на поиски подходящей емкости еще до того, как родительница озвучила соответствующую просьбу, одолжил у дежурной медсестры простенькую, но настоящую вазу, налил воды, «правильно» обрезал стебли под внимательным взором любимого контролера, поставил букет на подоконник, два раза сдвинул, закрепил навесной столик на направляющих и так далее.

Пока мама уминала любимые печеные и запивала любимым соком, млел от ее улыбки. Потом убрал столик, подробнейшим образом описал «визит» в лицей и получил совет, диаметрально противоположный совету деда:

— Я слышала про эту старую суку, и могу с уверенностью заявить, что ты выбрал идеальную линию поведения. Да, Морозова попробует делать гадости чужими руками. Но программу девятого класса мы с тобой уже прошли, так что придраться к твоим знаниям Алевтина не сможет. А за все остальное ее надо будет наказывать — требовать проверки твоих знаний в присутствии независимой комиссии. Поверь на слово: первое же фиаско заткнет эту тварь на все два года твоей учебы и… станет великолепным намеком для остальных преподавателей. В общем, дави их интеллектом, а я буду гордиться и тобой, и собой!

— Мам, ты у меня чудо… — выдохнул я, усаживаясь на пол и подставляя голову под ее правую руку.

— Наконец-то ты это понял… — «сварливо» заявила она, но пальчики в волосы запустила. И минут на пять-шесть выбила меня из реальности. А потом вернула обратно неприятным требованием:

— Днем ты улыбался, но был чем-то очень сильно опечален. Рассказывай!

Я поднял голову, чтобы видеть ее глаза, и грустно улыбнулся:

—

— Ты прочитал завещание и удивился его лаконичности? — спросила она, явно зная, о чем идет речь. Вот я и задал встречный вопрос:

— Оно писалось при тебе?

Матушка вздохнула:

— Судя по всему, дату составления завещания ты не заметил…

— Не заметил… — эхом повторил я. — А что, она имела какое-то значение?

— Твой отец составил этот «документ» еще во время службы в Медведях. За несколько часов до отлета в командировку, из которой мог не вернуться. Тебе тогда было лет восемь, но ты считал себя моим защитником. Вот и сказал Лене, чтобы он за меня не волновался, ибо ты меня защитишь от всего на свете. Тогда этот текст и родился: «Сынок, защищай маму — она у нас чудо! А я вас любил, люблю и буду любить вечно…»

Я сглотнул подкативший к горлу комок и вытер глаза рукавом:

— Вы написали его, дурачась?

— Нет: твой любимый папка был приверженцем принципа «Никто, кроме нас…». Вот и выкладывался на каждом задании до предела. За что, в конечном итоге, и поплатился… Так, стоп: оставим прошлое прошлому и вернемся в настоящее. Скажи-ка мне, мелкий паршивец, где сейчас стоит наш«Гепард»?

— На первом подземном ярусе этого корпуса… — ответил я. — А что?

— А то, что в выбор этой машины я вложила всю душу без остатка, но до сих пор ее не видела! Ну, и как это, по-твоему, называется?

— Тебе ж, вроде как, пока нежелательно самостоя— …

— Олег, ты ведешь себя, как замшелый старикан! — не став дослушивать мой монолог, возмущенно воскликнула она. — Уже через час в больнице не останется даже мелкого начальства, моя кровать — на колесиках, грузовых лифтов тут завались, а ты у меня не задохлик! Дальше объяснять?

Я отрицательно помотал головой, предложил организовать экскурсию в гараж прямо сейчас, получил по лбу за торопливость, немного подурил и через вечность решил задать еще один неприятный вопрос:

— Ма-ам, ты в больнице не первый и даже не второй день, но тебя ни разу не навестили ни братья, ни их жены, ни племянники с племянницами. Почему, не объяснишь?

Она подергала себя за мочку уха и расфокусировала взгляд:

— Твой дед когда-то являлся генеральным инспектором фельдъегерской службы и мотался по всей Империи даже не неделями, а месяцами. Поэтому воспитанием Алексея, Константина и Тихона занималась твоя бабка — Анна Васильевна.

Особа она авторитарнее некуда, поэтому сломала всех троих. И они, повзрослев, нашли себе таких же командирш. А я росла бунтаркой: делала только то, что считала правильным, жестоко мстила за несправедливость и не позволяла собой помыкать…

Как я понял из дальнейшего рассказа, дед пытался выправить ситуацию с сыновьями — преждевременно ушел в отставку, возился с парнями чуть ли не круглые сутки на протяжении пары лет, а потом понял, что опоздал, устроил жене фантастический разнос и стал вкладываться в дочку. А она, почувствовав поддержку, продолжила насаждать справедливость в отдельно взятом роду. И жесточайшим образом пресекала любые попытки «командирш» интриговать, проталкивать мужей к власти и строить из себя правящих Императриц. Вот в ее «царствование» в поместье и царила благодать. А потом мама влюбилась в папу, вышла замуж и переехала к супругу. Но ее зуботычины так и не забылись. Поэтому Раиса Генриховна, Полина Борисовна и Снежана Яновна ненавидели ее лютой ненавистью, затюкали мужей и настраивали детей против тетки чуть ли не с пеленок.

— В общем, семейка у нас — тот еще гадюшник… — вздохнула матушка, закончив экскурс в очередной неприятный промежуток прошлого, поняла, что мы опять перебрали негатива, и решила сгладить эффект провокационным дополнением: — Вот я к твоему батюшке и прикипела. Несмотря на то, что он оказался настоящим мужчиной и превратил меня, прирожденную бунтарку, в домашнюю клушу.

Тут я, конечно же, страшно возмутился и аргументированно доказал, что ее утверждение не соответствует действительности. А после того, как мама капитулировала, почувствовал, что снова проголодался, встал с пола и пошел к холодильнику. По дороге спросил у родительницы, нет ли у нее, случайно, желания умять бутерброд с сыром, вытащил из наручных ножен клинок, чтобы нарезать им кусок «Пошехонского», краем глаза засек появление щели между торцом входной двери и косяком, заметил краешек глушителя и почти без участия разума вложился в кистевой бросок. А через долю секунды выхватил из кобуры «Шторм», всадил две пули во фрагмент ноги, оказавшийся в поле зрения, и отрешенно порадовался мату, раздавшемуся из коридора. Тормозить и не подумал — в два прыжка долетел до идеальной позиции для контратаки, вбил в торец створки левый ботинок, рухнул на бок и выстрелил еще четыре раза. Потом дотянулся до руки урода в вязаной маске, втащил его в палату и устроил экспресс-потрошение — «отперфорировал» внутреннюю поверхность бедра тычковым ножом от колена вверх, прижал клинок к гениталиям и задал единственный вопрос:

— Сколько вас? Ответишь неправильно — кастрирую…

— Я один… — прохрипел он и… как-то странно усмехнулся: — А ты весь в отца — такой же быстрый и жесткий. Я этого не ожидал. Вот и спустил в трубу мечту всей жизни…

— Олег, а покажи-ка мне лицо этого урода! — внезапно потребовала мама, и я, сорвав с «урода» маску, вынудил посмотреть в нужную сторону. Сам в это время «слушал» коридор, поэтому дуэль взглядов прошла мимо меня. Зато не прошел одновременный обмен любезностями:

— Да, это я, Настя. И я все так же ненавижу твоего чистюлю-мужа!

— Как был ты, Коля, трусом, так трусом и остался. Правильно тебя Леня вышвырнул из Медведей!

Коля попробовал обложить ее матом, но я всадил нож в один из раневых каналов и провернул. Хам мгновенно вырубился, и наступившую тишину разорвал голос матушки:

— Пристрели его, Олег. Как бешеную собаку: таких

Причем уже не тебя: раз ты оказался сильнее, значит, они атакуют твоих близких…

Я подошел к делу творчески — ткнул ножом в глаз. Потом обыскал очень неплохо прикинутое тело, воспользовался портативным видеоэндоскопом, убедился, что в коридоре никого нет, и вздохнул:

— Там, вроде бы, чисто. Но…

— Сынок, Чистяков — ликвидатор крайне низкого уровня и убежденный одиночка: он убивает… вернее, убивал только наверняка и без риска для себя-любимого, а при первом же намеке на опасность всегда делал ноги. Кстати, почему бы тебе не позвонить заместителю начальника СБ больницы? Пусть осмотрит коридоры и проверит, не убил ли наш гость дежурных медсестер. А деда и Тухачевского поднимай уже потом…

— Да здравствует очередная бессонная ночь… — вздохнул я, взялся за телефон и замер: — Мам, нас только что пытался убить представитель силовой структуры. То есть, Слово государя было проигнорировано!

— Ага! — хищно оскалилась она. — Поэтому эта ночка выдастся бессонной не только у нас…

Этот нюанс заметили не только мы: уже через две минуты после моего звонка главе рода меня набрал генеральный прокурор, представился, прислал подтвержденную электронную копию служебного удостоверения и попросил три фотографии убийцы — его лицо в фас, оно же, но в профиль и все тело так, чтобы было видно и снаряжение, и оружие. Еще минуты через три-четыре до меня достучался заместитель начальника СБ больницы и мрачно сообщил, что камеры СКН нашего корпуса, оказывается, показывают «веселые картинки», а на самом деле дежурный администратор в фойе первого этажа и дежурная медсестра нашего, двенадцатого, мертвы. А еще через четверть часа он же предупредил о приезде двух ГБР Конвоя и дал понять, что «дворцовые» злы, как цепные псы.

Может быть, так оно и было. Но старший группы, поднявшейся на наш этаж, вел себя предупредительнее некуда: докричался до меня из коридора — видимо, не горя желанием нарваться на пулю — поздоровался, представился, предъявил удостоверение, заявил, что его люди уже взяли под охрану выход с лестницы и лифтовый холл, нашли два трупа и хотели бы забрать третий. Я препятствовать не стал — подождал, пока тушку унесут, и утопал в туалет. За шваброй.

Пока замывал зловонную лужу, краем уха прислушивался к отрывистым командам, то и дело раздававшимся из коридора. Потом помыл руки, вернулся к холодильнику и нарубил бутербродов. Закончив с этим делом, закрепил на направляющих кровати матушки навесной столик, отнес на него тарелку и два бокала с соком, пожелал родительнице приятного аппетита и обломался снова. Из-за предупредительного стука в дверь.

Встал, подошел, сдвинул в сторону, поймал мрачный взгляд все того же Конвойного и превратился в слух.

— Олег Леонидович, мои люди пробежались по крышам и лестничным клеткам соседних высоток, нашли следы подготовки снайперских лежек и пришли к выводу, что майор Чистяков отказался от сравнительно безопасного способа устранения из-за многослойных экранов, обнуляющих возможность использования тепловизора. Говоря иными словами, предусмотрительность сотрудников вашей СБ спасла жизнь вашей матушке и вам…

«Нас спасла наука папы, вбившего в меня все необходимые знания…» — мысленно вздохнул я. И счел необходимым задать вояке пару неприятных вопросов: — Спасибо за информацию. Я их отблагодарю. А теперь скажите, пожалуйста, почему ваши коллеги снялись с охраны палаты моей матушки, если этот конкретный «мститель» находился в бегах, и… какое количество ему подобных уродов на самом деле все еще гуляет на свободе?

Лгать мне в глаза ему не хотелось. Говорить правду, вероятнее всего, «не моглось». Поэтому он выбрал третий вариант — развел руками и заявил, что не может ответить на этот вопрос.

— Понятно… — разочарованно заявил я, извинился, вытащил из кармана завибрировавший телефон, посмотрел на экран, удивился, обнаружив, что мне снова звонит генеральный прокурор, принял вызов и поднес трубку к уху: — Да, ваше высокопревосходительство?

— Олег Леонидович… — начал Голицын, сделал паузу, собрался с духом и мрачно вздохнул: — Несколько минут тому назад был убит ваш дед. Примите мои соболезнования…

Глава 11

9 августа 996 г. от ВР.

…Загонная охота на снайперскую пару, убившую деда и Тухачевского, закончилась в третьем часу дня.

Взять убийц живыми не получилось — вояки из второй ОБСН прошли не одну горячую точку, знали свое дело туго и не ушли в тину только потому, что Император, озверев, приказал закрыть город, согнать к нему личный состав всех войсковых частей, дислоцированных в радиусе двухсот километров от столицы, взять под контроль абсолютно все уличные камеры, остановить все движение и запретить населению любые перемещения. В общем, этих деятелей отследили, обложили со всех сторон и, в конечном итоге, грохнули. После чего Владимир вернулся к нормальной жизни, а к нам приехал генеральный прокурор. Сообщать о свершившейся мести, извиняться от имени Императора и предлагать помощь.

Мы его, естественно, и приняли, и выслушали. Благо, не забыли, что он с самого начала играл на нашей стороне и делал все, что мог. Но от помощи отказались. Вернее, поблагодарили за предложение и заявили, что она нам пока, вроде бы, не нужна. Голицын видел мертвый взгляд матушки, поэтому молча кивнул, жестом показал мне на свой телефон, попрощался и ушел. А мы потерялись в воспоминаниях и выпали из реальности до шести вечера.

Хотя нет, не так: потерялась в воспоминаниях и выпала из реальности только мама. А я рвал себе душу не столько за деда, сколько за нее. Несмотря на то, что он сделал мне очень много хорошего и, по сути, погиб из-за того, что защищал нас.

Переживали бы и дальше. Но в восемнадцать ноль-ноль в палату пришел лечащий врач, проигнорировал возражения пациентки и укатил ее на какие-то процедуры. А в двадцать десять — то есть, где-то через четверть часа после их завершения — к нам заявилась «делегация» Державиных. И Алексей Юрьевич, поддерживаемый Анной Васильевной и дражайшей супругой, прямо

— Настя, папу убили из-за тебя и твоего отпрыска. Такое не прощается, поэтому я изгнал тебя из рода и забыл о том, что ты — моя сестра. Далее, машину, купленную на деньги отца, уже грузят на эвакуатор. Водительские права-привилегию, оформленные на Олега, я отзову после того, как вступлю в наследство. И приложу все силы для того, чтобы твоего сопляка выгнали из ли— …

На этом слове он вынужденно прервался, так как почувствовал горлом острие тычкового ножа и услышал мой равнодушный голос:

— У вас тридцать секунд на убедительнейшие извинения. Не услышу — перережу глотку…

Женщины одновременно охнули и побледнели. А новый глава рода… обмочился. То ли вспомнив, что я уже убивал, а значит, эти слова — отнюдь не пустая угроза, то ли сообразив, что Конвойные, дежурящие в коридоре, не могли не услышать прозвучавшее оскорбление, а значит, я буду в своем праве. А потом срывающимся голосом попросил прощения.

Да, получилось не очень убедительно, но придираться к формулировкам я поленился, поэтому убрал нож и предложил продолжать.

Алексею Юрьевичу продолжать не хотелось — по ногам текло, лужа под ними увеличивалась в размерах, а запах действовал на нервы. Но я не отпускал захват за предплечье, вот несчастный тюфяк и попробовал соскочить, заявив, что, собственно, уже сказал самое главное.

Я презрительно усмехнулся и заговорил сам:

— Машина — подарок деда МНЕ! Не прикажете вернуть ее на место прямо сейчас — заставлю пожалеть. Далее, в вашем поместье — наши вещи. Я вывезу их завтра вечером. Не найду хоть чего-нибудь — начну резать ворье, рядящееся под благородных, и не уймусь до тех пор, пока вы не вернете мне пропажу. И последнее: меня приняли в лицей не по блату, а по результатам тестирования. Вы вправе потребовать его повторения, но после того, как я его пройду п еред комиссией из министерства образования, обязательно загляну в гости к уже-не-родне. Причем отнюдь не с подарками…

После этих слов я вытащил из кармана банковскую карту деда, вложил в нагрудный карман пиджака Державина, сказал, что чужого мне не надо, выждал секунды три-четыре и снова вооружился тычковым ножом. Только в этот раз вытянул его из ножен очень медленно:

— Как я понимаю, вы решили рискнуть здоровьем. Что ж, ваш выбор…

— Вам показалось!!! Я просто ждал, пока вы договорите!!! — проверещал он, достал телефон, кого-то набрал и приказал немедленно вернуть «Гепард» на то же самое место, выслушал возражение собеседника и вообще сорвался на визг: — Слава, я сказал, что его НАДО вернуть! Так что разворачивай этот чертов эвакуатор и вези машину обратно в больницу!!!

— О, Слава… — усмехнулась матушка откуда-то из-за моей спины. — Что, Леш, тебя прогибает даже младший сын? Я в восторге…

Я был уверен, что это замечание заставит взорваться Раису Генриховну, и без того лопавшуюся от возмущения. И не угадал: она промолчала. Зато заговорила моя уже-не-бабка:

— Настя, не обостряй…

— «Анастасия Юрьевна» и «не обостряйте»! — холодно уточнил я. — Ваш старший сын изгнал вашу дочь из рода.

— Тогда почему «Слава» и «Леша»⁈ — окрысилась старуха и получила ни разу не тот ответ, на который рассчитывала:

— Потому, что инициатором изгнания была ваша сторона, и моя матушка вправе считать себя как несогласной, так и оскорбленной.

Разобравшись с этим вопросом, перешел к следующему — показал Раисе на внутреннюю дверь и сообщил, что «где-то за ней» имеется туалет, а в нем, «если мне не изменяет память», стоят швабра и ведро.

— Простите? — не поняла она.

Я объяснил:

— Мыть пол за вашим мужем я не собираюсь, а вам сам бог велел. Так что вперед. А все остальные могут подождать в коридоре. Кстати, я вас отпущу только после того, как пол будет приведет в должное состояние, а «Гепард» вернется на место.

Женщина чуть не лопнула от злости, но я этого «не заметил». Так как вышел в коридор и обратился к ближайшему Конвойному:

— Передайте, пожалуйста, вашему командиру две просьбы. Первая — по режиму доступа в эту палату: раз мою матушку изгнали из рода, значит, из списка исключений автоматически удаляются все Державины. Вторая — по нашему имуществу: моя машина — абсолютно новая, соответственно, должна вернуться на парковочное место без единой царапинки. Иначе я сочту, что ваша ГБР относится к порученному делу спустя рукава…

Вояка набычился, но не взорвался:

— Вы… понимаете, кому и что говорите?

— Естественно! — холодно ответил я. — Вам поручили не подпирать стены в коридоре, а беречь жизни. Следовательно, вы были обязаны взять под охрану и транспортное средство, которое могло быть заминировано. В том числе и во время перемещения на эвакуаторе. Дальше объяснять, или додумаете эту мысль самостоятельно?

Я был прав на все сто процентов. И он это знал. Поэтому молча кивнул, вызвал командира, передал мои просьбы, выслушал реакцию и… огрызнулся:

— Да⁈ А мне почему-то кажется, что ни Олег Леонидович, ни Анастасия Юрьевна не давали согласия на какие-либо манипуляции с этим «Гепардом», а значит, нас ткнули носом в наш же просчет…

…Голицын позвонил ровно в шестнадцать тридцать, поинтересовался, в каком моральном состоянии пребывает матушка, выслушал ответ и спросил, готова ли она принять начальника ИСБ, исполняющего обязанности министра обороны и его, генерального прокурора, или запланированную встречу стоит перенести на другой день.

Я сказал, что откладывать эту встречу мы не видим смысла. Анатолий Игоревич согласился, сообщил, что они подъедут к восемнадцати ноль-ноль и задал чертовски нужный вопрос:

— Олег Леонидович, а с потребностями вы пока не определились?

Тут я наступил на горло гордости и вздохнул:

— Определились: в связи с тем, что Алексей Юрьевич Державин сегодня изгнал матушку из рода и пообещал в

— О, как… — ошарашенно выдохнул он, услышав первое же утверждение. А после того, как я договорил, уверенно заявил, что обе проблемы решаемы… и будут решены завтра утром, посоветовал не расстраиваться из-за подлости бывших родственников и пролил бальзам на мою истерзанную душу:

— С момента того самого ЧП вы, ваша матушка и ваш дед делали то, что должно. Так что вашей вины в гибели Юрия Георгиевича однозначно нет. И пусть Алексей Юрьевич в своем праве, такое отношение к родной сестре однозначно выйдет ему боком. Но мы об этом еще поговорим — я постараюсь задержаться после встречи хотя бы на четверть часа. Если, конечно, позволите.

— Позволим, конечно… — пообещал я, поблагодарил за желание помочь, подождал, пока он отключится, и передал все услышанное матушке.

Следующие полтора часа тянулись, как резиновые. Даже несмотря на то, что матушку свозили на очередную получасовую процедуру, а я убивал время холощением. Зато после «доклада» Конвойного о прибытии Особо Важных Гостей оно ускорилось как бы не в разы: «гости» возникли на пороге палаты «через считанные мгновения» после того, как выгрузились из лимузинов в подземном гараже, вручили мне пакеты с апельсинами, яблоками и другими «подношениями», поздоровались, представились и рассыпались в извинениях. Само собой, не все — Голицын опустился в одно из кресел, которые по моей просьбе прикатила медсестра, и изобразил мебель. Зато «включился» после того, как начальник ИСБ и исполняющий обязанности министра обороны сочли эту часть обязательной программы выполненной, сели и перешли к теме компенсаций — дав этой парочке закончить, со вздохом заявил, что озвученные предложения уже не актуальны, и сообщил напрягшимся мужчинам, что ночное покушение на наши жизни и гибель главы рода Державиных, кроме всего прочего, лишили нас с матушкой крова.

Его не поняли. В смысле, сразу. Зато после лаконичных, но предельно понятных объяснений предложили выделить нам квартиру в ведомственных жилых комплексах и не нашли понимания даже у Анатолия Игоревича:

— Господа, о чем вы? Последние несколько суток представители ваших ведомств безостановочно пытались уничтожить Олега Леонидовича и Анастасию Юрьевну. Ну, и как они, по-вашему, будут себя чувствовать в ведомственных ЖК, среди друзей и товарищей своих несостоявшихся убийц?

Почувствовав, что Голицын играет за нас, мужчины снова повинились и, видимо, решили не мелочиться. Поэтому удвоили изначально озвученные суммы компенсаций, дождались моего подтверждающего кивка, спросили, на чей банковский счет переводить деньги, «поймали» реквизиты моего, «решили вопрос» минуты за четыре, попросили не держать зла, откланялись и свалили. А генеральный прокурор, проводив их нечитаемым взглядом, вытащил из внутреннего кармана пиджака портативную «глушилку», врубил и постарался нас успокоить:

— Компенсации выделены не из личных средств, а из бюджетов ведомств. Начальник ИСБ совершенно точно не замазан в этой истории и не понес урона чести, выполнив распоряжение Императора и извинившись за преступления одного из подчиненных, а значит, мстить не будет. А генералу Феоктистову впору вас благодарить: он дорвался до вожделенной должности лет на шесть-семь раньше, чем мог рассчитывать в самых смелых мечтах. Говоря иными словами, неприятных сюрпризов со стороны этих личностей можете не ждать.

Мы с матушкой одинаково склонили головы в знак благодарности за объяснения, и он уставился мне в глаза:

— Далее, вопросы с вашей эмансипацией и последующим получением полноценных водительских прав я уже решил: завтра в девять ноль-ноль вам позвонит мой личный помощник, объяснит, куда подъезжать, и проведет по всем кабинетам. Он же — само собой, если сочтете необходимым — поможет с поисками квартиры и заключением любых договоров. Так как является очень хорошим юристом.

Я склонил голову еще раз, и Голицын поймал взгляд матушки:

— И последнее: я тут навел кое-какие справки и выяснил, что завтра в четырнадцать ноль-ноль Алексей Юрьевич прибудет к нотариусу вашего деда. Вступать в наследство. А о том, что в наследстве упомянуты и вы, вам, судя по всему, не сообщил. Я расстроился, связался с Игнатом Вячеславовичем Полбиным, задал пару вопросов и добился понимания. Поэтому максимум в четырнадцать десять вам поступит запрос на подключение к видеосвязи, и вы сможете поприсутствовать при оглашении последней воли покойного. Кстати, если ваш старший брат прервет звонок, просто подождите: нотариус в курсе, чем для него закончится любая попытка нарушить закон, так что обязательно перезвонит.

— Спасибо, Анатолий Игоревич… — негромко сказала она и предложила попить с нами чаю.

Как ни странно, он согласился — подождал, пока я все организую, взял с тарелки бутерброд с бужениной, принюхался к ее аромату и вздохнул:

— Если честно, то я забыл, когда нормально ел. А тут — пласт мяса с палец толщиной и не очень красивая, но маленькая чашечка на один глоток кофе, а здоровенная кружка с чаем, который я люблю намного больше. Чувствую, что вот-вот начну оживать…

…Голицын собрался на работу в начале восьмого. Я счел необходимым его проводить. И проводил. До точной копии дедовского «Питона». Потом навестил «Кошака», убедился в том, что он цел и невредим, благодарно кивнул Конвойному, дежурившему на этом ярусе подземного гаража, снова поднялся в палату, проигнорировал кресла и сел на пол рядом с кроватью матушки.

Она потрепала меня по волосам и спросила, думал ли я уже о том, как мы будем жить в новых реалиях.

Я невольно вздохнул:

— Думаю. Практически постоянно…

— Поделишься своими мыслями?

— Попробую… — буркнул я и начал с самого неприятного: — Рода за нами больше нет. Значит, придется выживать вдвоем. Забиваться в какую-нибудь глухомань не вариант: даже если сегодняшние «бегунки» были последними, то там, на периферии, мы будем слишком далеко от Императора и его гнева. Да, здесь сегодняшняя загонная охота тоже постепенно забудется, но там наши шансы исчезнуть без следа, как мне кажется, в разы выше…

—

— Снимать квартиру… не хотелось бы: мы станем ассоциироваться с безземельными аристократами или дворянами-скороспелками, следовательно, будем выглядеть неважно. А покупать поместье или особняк — несмотря на наличие средств — неоправданный риск: преданных слуг у нас, к сожалению, нет, а подставлять спину непроверенным — полный и законченный идиотизм. Получается, что надо покупать достойную квартиру в каком-нибудь элитном жилом комплексе, в теории, расположенном недалеко от Екатерининского лицея.

— Ну да: элитный жилой комплекс — это хорошая охрана… — согласилась матушка и снова превратилась в слух.

— Не только… — буркнул я. — Нам с тобой нужен еще и очень серьезный спорткомплекс, дабы минимизировать количество необязательных выездов за охраняемую территорию. А все остальное пока в тумане: я понимаю, что буду учиться, но в нашей семье два человека, и учитывать твои интересы надо еще на этапе поиска квартиры.

— Для Ухореза, без особого труда нейтрализовавшего и сломавшего профессионального ликвидатора, а потом заставившего обмочиться нового главу рода Державиных, ты слишком рассудителен… — пошутила она и опять посерьезнела. — Впрочем, я тобой горжусь. И мысленно называю Защитником. Кстати, о защитниках: как ты себя чувствуешь?

То, что у этого вопроса имеется второе дно, я чувствовал кожей. Так что дал заранее подготовленный ответ:

— Судя по тому, что прибавил в росте два сантиметра, набрал почти пять килограммов веса и отжимаюсь на двадцать с лишним раз больше, чем в конце позапрошлой недели — матерею на глазах.

Ее отпустило. Видимо, от мысленного «перевода» объяснений в фразу «Раз расту и становлюсь сильнее, значит, организм в норме…» Поэтому легче стало и мне. И я напомнил ей о вопросе, на который так и не получил ответа:

— Так чем ты планируешь заняться для души?

— Сначала восстановлюсь. Потом налягу на тренировки и начну учиться стрелять. Чтобы не позориться на твоем фоне. А через какое-то время вернусь в юность, куплю еще один «Гепард» и займусь делом мечты — экстремальным вождением.

— Намек понял! — улыбнулся я и встал с пола.

— Какой намек? — недоуменно нахмурилась она.

— На необходимость немедленно провести тебе обещанную экскурсию…

Глава 12

10 августа 996 г. от ВР.

…Петр Романович Ремезов, личный помощник генерального прокурора, оказался на редкость пробивной личностью. Да, серьезнейший статус позволял добиваться желаемого силой, но этот юрист предпочитал использовать очень быстрые мозги, обширнейшие знания, дьявольскую хитрость, врожденный артистизм и великолепно подвешенный язык, так что наблюдать за тем, как он «решает вопросы», было и чертовски интересно, и безумно познавательно.

Он пытался подобрать ключик и ко мне. Перед самым началом анабазиса похвалил «Кошака» и признался, что когда-то бредил мощными спортивными машинами. Почувствовав, что эта тема меня нисколько не зацепила, отложил поиск подходов эдак часа на два. А после того, как помог эмансипироваться и получить весь комплект документов, зашел со стороны универсальных боевых искусств, техники работы холодняком и практической стрельбы накоротке. Не ощутив ожидаемого отклика и тут, сделал вторую «паузу», за время которой поспособствовал получению полноценного водительского удостоверения. И снова «атаковал». Мимоходом поделившись своим отношением к настоящим воякам и «для примера» упомянув названия всех трех самых прославленных спецподразделений, одним из которых, естественно, оказались Бешеные Медведи.

Само собой, не забывал и поздравлять. С каждым новоприобретенным статусом. А по дороге к жилому комплексу «Золотые Ключи», в котором мы с матушкой решили приобрести квартиру, порассуждал о разнице в менталитете горожан и жителей суровой Сибири.

Да, я мог порадовать его хоть искоркой интереса к поднимаемым темам, но так и не стал. В основном из-за того, что переживал из-за родительницы, оставшейся в больнице в гордом одиночестве и наверняка рвавшей себе душу переживаниями. Впрочем, после того, как Петр Романович проверил договор купли-продажи, дал добро на совершение сделки, проконтролировал переход права собственности на сетевой страничке соответствующего реестра и от души поздравил с обретением собственности в столице, я поблагодарил его за помощь и пригласил отобедать в одном из ресторанов ЖК. А после трапезы отвез к зданию генеральной прокуратуры и даже коротко кивнул в ответ на предложение при необходимости звонить, не задумываясь. Хотя понимал, что без особой нужды этого не сделаю. Чтобы не обзавестись «неоплатным долгом» перед настолько хитрожопой личностью.

Пока возвращался в «Ключи», позвонил матушке и рассказал последние новости. А после того, как загнал машину на одно из двух своих парковочных мест, прервал разговор, пообещал набрать еще раз, но попозже, и отправился на поиски управляющего жилым комплексом.

Нашел. Представился. Сообщил, что приобрел двести вторую квартиру и что собираюсь установить в ней профессиональный оружейный шкафчик. А потом попросил содействия в плане транспортировки, установки и подключения этой приблуды к системе контроля СБ.

Управляющий оказался человеком дела — поинтересовался, выбрал ли я уже конкретную модель, выслушал односложный отрицательный ответ, влез на сетевую страничку оружейного магазина, с которым «давно сотрудничает», дал время определиться с желаниями, предложил очень неплохую скидку и… ненавязчиво впарил достаточно навороченный сейф. Потом выкатил мне счета на покупки и весь комплекс услуг, убедился в поступлении средств на счет юридического лица, получил разовые коды доступа в квартиру, выяснил, где монтировать приобретения, и пообещал, что все работы будут закончены уже к десяти вечера!

В общем, следующую задачу — аренду небольшого грузовичка — я решил через него же. И тоже не разочаровался — уже через полчаса после того, как был оплачен очередной счет, к служебному входу в жилой комплекс подкатил симпатичный светлый «автомат»-пятитонник,на удивление легко и быстро «привязался» к моему «Кошаку» и бодренько покатил следом. И пусть кортеж из двух настолько разномастных автомобилей со стороны выглядел забавно, мне было плевать — я делал то, что требовалось, и не комплексовал от слова «вообще». А с половины дороги позвонил Артему, сообщил ориентировочное время и цель прибытия, предупредил, что приеду на двух машинах, и попросил решить вопрос с незамедлительным въездом

СБ-шник пообещал сделать все, что в его силах, и доложить о решении вышестоящего начальства даже в том случае, если ему запретят это делать, сбросил вызов, набрал меня буквально через пять минут и виновато вздохнул:

— Олег Леонидович, ворота откроют. Но есть ненулевые шансы на то, что не сразу — могут вмешаться ваши братья…

…Позволять экс-родичам строить из себя вершителей моей судьбы я не собирался. Поэтому набрал матушку, попросил у нее прямой номер Алексея Юрьевича, «постучался» к нему, заявил, что подъезжаю, и дал понять, что на попытку помурыжить меня у ворот или где-нибудь еще воздам ему лично.

Воспоминания об испытанном унижении еще не выветрились из памяти без пяти минут нового главы рода, а повторять испытанное очень не хотелось, так что на территорию поместья меня впустили без проволочек. Правда, Павел со Станиславом, обнаружившиеся рядом с КПП, проводили мои автомобили ненавидящими взглядами, но я их проигнорировал — объехал особняк против часовой стрелки, подогнал «автомат» к окну своей бывшей гардеробной, закрыл «Гепард» и потопал к ближайшему входу. А уже через полминуты обнаружил, что дверной замок, еще недавно настроенный на мою биометрию, уже перепрограммирован, а дверь открыта.

Я собрался, было, смертельно обидеться и как следует разойтись, но оружие оказалось в шкафу. Да, стоящим не на своих местах, но в том же самом количестве. Тем не менее, я поддался требованиям паранойи и решил провести неполную разборку всех стволов, чтобы убедиться в том, что не пропало ни одной детали. Начал с отцовской «Точки». Обнаружив патрон в ее патроннике, не на шутку разозлился, поднял верхний цинк, наткнулся взглядом на второй, вскрытый, и… получил прекраснейшую возможность сорваться — возникший на пороге Павел Алексеевич — восемнадцатилетний студент владимирской академии искусств — поинтересовался, с чего это я вдруг такой наглый. При этом имел глупость использовать обсценную лексику, поэтому поймал левый боковой в печень, сложился в три погибели и прилег отдохнуть. Из-за чего его шестнадцатилетний братец Станислав Алексеевич — кстати, тот самый, который пытался наложить лапы на мой «Гепард» — и потерял дар речи. Ну, а я воспользовался возможностью толкнуть речь в тишине и сообщил, что пишу все происходящее на телефон, соответственно, был в своем праве. А после того, как заметил в глазах парня бессильную ярость, сделал провокационное предложение:

— Впрочем, если у тебя есть желание помахать кулаками, то я поддержу этот почин. Правда, сильно сомневаюсь, что такому домашнему мальчику, как ты, это понравится, но в данном случае удовольствие — дело десятое. Ведь тут — вопрос чести, верно?

— Тебе это даром не пройдет! — без особой уверенности в том, что говорит, прошипел он.

И, тем самым, подставился:

— Что, настолько боишься огрести от того, кто на год младше, что предпочтешь отомстить чужими руками?

— Ты… ты… ты… — начал, было, он, но понял, что повторяется, психанул и куда-то унесся. Кстати, забыв о стонущем старшем брате. Так что это тело великодушно вынес в общий коридор я. После чего вернулся в гардеробную и продолжил заниматься делом.

В процессе обнаружил, что из двух пистолетов стреляли, вызвал к себе начальника СБ и потребовал записи, на которых запечатлен весь цикл проникновения в покои, изъятия оружия, вскрытия цинков и стрельба. Дабы, в случае чего, не оказаться фигурантом какого-нибудь уголовного дела. А для того, чтобы служака не уперся, честно предупредил, что если записи вдруг не найдутся, то я вызову полицию, сообщу, что моим оружием кто-то пользовался, и устрою обитателям поместья веселую жизнь.

Мужик прекрасно понимал, чем чреват подобный вызов, поэтому запись нашлась, и я, просмотрев ее с начала до конца, со спокойной душой продолжил подготовку к переезду. А ближе к середине погрузочно-разгрузочных работ принял звонок матушки, услышал в ее голосе «не такие» нотки, подобрался и ответил на заданный ею вопрос чуть распространеннее, чем собирался:

— Закончу минут через пятнадцать — перетаскал в грузовик все, кроме твоей одежды и обуви. А что?

— Заканчивай побыстрее и выезжай из поместья, не задерживаясь! — не попросила, а потребовала она.

— Ускоряюсь… — «доложил» я и спросил, что случилось.

Матушка как-то странно засопела и вздохнула:

— Случилось… завещание: папа поручил сыновьям продолжить родовое дело и разделил между ними акции сети гостиниц, двух заводов и чего-то там еще в равных долях. А все ценные бумаги, средства на своем личном счету и небольшой домик в Крыму оставил нам с тобой. Да, братья получили в разы больше, чем мы. Но Райка надеялась, что Алексей унаследует абсолютно все, и настропалила его именно на это. Поэтому в данный момент он в бешенстве и теоретически может натворить дел.

— Пусть попробует! — злобно ощерился я и облек в слова даже не мысли, а ощущения: — Я забираю НАШЕ имущество из поместья, в котором какое-то время жил АБСОЛЮТНО ЗАКОННО. Причем забираю не втихаря, а заранее предупредив нынешнего владельца о своем приезде. Поэтому ускорялся, думая, что нужен тебе. А торопиться из-за грядущего приезда уже-не-родича или его плохого настроения даже не подумаю.

Она помолчала в трубку секунд семь-восемь, а затем заговорила совсем другим тоном:

— Ты прав: нам невместно пугаться кого бы то или чего бы то ни было. Так что не спеши…

…Я взял с подоконника гардеробной самый последний баул минут через двадцать после того, как закончил беседовать с матушкой, отнес в грузовой отсек «автомата», прикоснулся к сенсору закрывания двери и вальяжно пошел к «Гепарду». А шаге на пятом-шестом услышал голос блондинистой дурынды, повернул голову вправо и обнаружил, что она смотрит на меня из окна второго этажа. В принципе, ее риторический вопрос можно было и проигнорировать, но я не хотел выглядеть ни робким, ни забитым, поэтому «ответил»:

— Воспитанные люди начинают общение с приветствия. Запомнить это правило удается не всем, но у меня с пониманием внутренней логики этикета проблем нет, поэтому, для начала, здравствуйте…

Державина аж задохнулась от возмущения, а я, как ни в чем не бывало, продолжил

— Далее, обращаться ко мне вам следует на «вы». Ибо мы, по решению нового главы вашего рода, более не родственники. И последнее: торопиться мне не с чего: я забираю СВОЕ и никуда не спешу…

— Что ж, тогда… Олег Леонидович, а куда ВЫ, бездомный, увезете СВОИ вещи? На вокзал? Под какой-нибудь мост? Или в палату такой же бездомной мамашки?

Я стартовал с места на втором «бездомном», как следует разогнался, оттолкнулся от стены вверх, вытянулся, достал до карниза, без особого труда закинул себя на подоконник, догнал девчонку, решившую сбежать, схватил за волосы и вынудил встать в коленно-локтевую позу. Потом задрал подол платья на спину, стянул ярко-красные кружевные трусы до середины тощих бедер и выдернул из брюк ремень.

— Ты что творишь? — ошалело спросила она после того, как поняла, что не вырвется, и перестала трепыхаться.

— Наказываю. За неуважительное отношение к моей матушке… — ответил я и холодно усмехнулся: — Кстати, начнете орать — набежит народ, увидит вас в непотребной позе и раззвонит об этом наказании на всю Империю. Так что потерпите: двадцать ударов ремнем — это не так уж и много. Особенно для личности, с детства привыкшей к плетям…

— Я отомщу! — предупредила она и взвыла. Но — негромко. Ибо понимала, что лучше перетерпеть боль, чем превратиться во всеобщее посмешище. А я приложился к белоснежным ягодицам, украсившимся первой алой поперечной полосой, второй раз, поймал постоянный темп и ответил на «жуткую угрозу»:

— Дарья Константиновна… вы выросли во Владимире… и всю жизнь общались… с домашними мальчиками-зайчиками… А меня воспитывал… отставной Бешеный Медведь… причем в разы жестче… чем вы в принципе… можете себе представить… Поэтому я не боюсь… ни угроз, ни крови… И если сочту, что вы… представляете хоть какую-то… опасность для моей семьи… то прирежу вас, не задумываясь… Кстати, я нисколько не… преувеличиваю: у меня уже есть… небольшое личное кладбище… Все, двадцать, значит, вы отмучились… На чем я остановился? Ах, да, на личном кладбище. Так вот, оно реально имеется, и вы уже сделали пару шагов в его направлении. На этом, пожалуй, закончу. Ибо сказал все, что хотел. Хотя нет, не все: ваша попа без следов побоев выглядела куда симпатичнее. Счастливо оставаться…

Возвращать трусы и подол на место не стал — разжал руку, сжимавшую «хвост», выпрямился, развернулся к экс-сестренке спиной и принялся вдевать ремень в петельки. При этом вслушивался в гневное сопение и косил глазом на боковую грань большого зеркала, в которой пусть смутно, но отражались телодвижения Державиной. Однако уходить от удара в затылок или в спину не потребовалась: да, поднявшись на ноги и приведя себя в божий вид, Дарья сжала кулаки и пару секунд искала, чем бы меня огреть, но потом передумала. И задала дурацкий вопрос:

— Почему ты… ой, вы били ремнем, а не ладонью?

Я пожал плечами и сказал правду:

— Во-первых, это было наказание, а не попытка получить извращенное удовольствие. А, во-вторых, я не хотел, чтобы вы в очередной раз обвинили меня в домогательствах.

— А почему повернулись спиной? Вы ведь понимали, что я могу ударить, к примеру, во-он той вазой?

Тут я затянул ремень, одернул куртку, повернулся лицом к Державиной и уставился ей в глаза:

— Наш дед сделал нам с матушкой очень много добра. И я из уважения к нему держал себя в руках все время, пока вы и ваши родичи вели себя… крайне некрасиво. Попытайся вы меня ударить, переполнили бы чашу терпения и заставили увидеть в вас не пусть и бывшую, но родственницу, а врага. А врагов я не жалею: как показывает опыт, они принимают жалость за слабость и бьют снова. Как правило, в спину…

Я был уверен, что эта отповедь заставит девчонку переосмыслить свое поведение и извиниться. Ан нет — она просто опустила взгляд и ушла в себя. Но меня устроило и это — я вежливо попрощался, дошел до окна, вышел из покоев так же, как вошел, добрался до машины, сел за руль и завел двигатель. А уже через минуту, вырулив на аллею, ведущую к КПП, поморгал дальним светом и прикипел взглядом к знакомой фигуре, обнаружившейся рядом с воротами. Они, конечно же, открылись. Но я все равно остановился, опустил боковое стекло, поздоровался и превратился в слух.

— Здравствуйте, Олег Леонидович! — вежливо поприветствовал меня Геннадий, переступил с места на место и рубанул правду-матку: — Изгнание вашей матери из рода — поступок позорнее некуда. И я не стану служить главе рода, способному на такое. Новое место уже нашел. Но задержался, узнав, что вы приехали за вещами. Так как считал должным сказать, что для меня было честью помогать вам с тренировками. Удачи вам во всех начинаниях, ваше благородие. И всего хорошего…

Я выбрался из машины, пожал здоровяку руку и предложил подкинуть.

Рыжий поклонился:

— Спасибо за предложение. Но меня ждут. Во-он в том «Вепре».

— Тогда до свидания… — попрощался я, сел в машину и тронул ее с места.

Пока рулил по прямой, поглядывал в правое боковое зеркало, так как сзади катил «автомат» и мешал наблюдать за экс-спарринг-партнером. А после того, как свернул на Кленовую аллею, позвонил матушке, «доложил», что уже еду в сторону «Золотых Ключей», и дал понять, что с Алексеем Юрьевичем не сталкивался.

— Ну, и хорошо… — заявила она и поинтересовалась, что у меня в планах на оставшуюся часть дня.

— Довезти, выгрузить и поднять наши вещи в квартиру, навести порядок, дождаться доставки оружейного шкафчика и сейфа, проконтролировать их монтаж, проводить посторонних и перепрограммировать дверной замок. Дабы вернуться к тебе со спокойным сердцем.

— То есть, ты и сегодня останешься у меня? — обрадованно спросила она.

Я подтвердил.

— Здорово! Тогда привези что-нибудь вкусненькое…

— Эклеры?

— Да!!!

— Привезу. Что-нибудь еще?

— Да нет, пожалуй. Кстати, Олег, а ты Голицына поблагодарил?

— Этот вопрос можно было и не задавать…

Глава 13

12 августа 996 г. от ВР.

…На Карачаровское кладбище я приехал к одиннадцати сорока пяти. Припарковав «Кошака» на открытой стоянке, взял с соседнего сидения один букет гвоздик, выбрался из салона, подошел к информационному терминалу, вбил фамилию «Державины» и скачал схему прохода к их сектору. Народа, двигавшегося в том направлении, хватало. Большинство друг друга знало хотя бы шапочно, поэтому, как минимум, обменивалось полупоклонами. А на меня, непонятного мальчишку, друзья, бывшие сослуживцы, дальние родственники и знакомые деда только косились. Но меня это устраивало. Поэтому я шел по маршруту без задержек. И, в конце концов, дошел.

Ни катафалка, ни толпы безутешных экс-родичей рядом со здоровенной ямой еще не было, зато обнаружилось несколько СБ-шников. И один из них — «Стрелок» или Артем — заступил мне дорогу, грозно нахмурился и виновато вздохнул:

— Здравствуйте, Олег Леонидович. Я понимаю, что вас сюда привело, и, окажись на вашем месте, сделал бы то же самое. Поэтому сейчас сделаю вид, что пытаюсь убедить вас уйти, а вы проигнорируйте мои требования…

Я состроил подходящее выражение лица, равнодушно пожал плечами и «раздраженно заявил» ни разу не то, что казалось со стороны:

— Привет, Артем. Спасибо за понимание и за проявленное уважение.

— Всегда пожалуйста, ваше благородие… — «злобно» заявил он, невесть с чего переключившись на титулование, и спросил, как здоровье матушки.

— Потихоньку восстанавливается. Но ходить ей, увы, пока не разрешают. Из-за травмы печени. Поэтому она наблюдает за происходящим через камеру моего телефона.

— Добрый день, Анастасия Юрьевна! — выдохнул служака, поклонился и вполголоса продолжил «наезжать»: — Примите мои искренние соболезнования — ваш батюшка был достойнейшей личностью, и мы скорбим вместе с вами. А еще выздоравливайте побыстрее. И берегите себя…

— Матушка передает вам спасибо. Через мою гарнитуру… — высокомерно заявил я, прошел мимо «Стрелка», остановился чуть поближе к яме, огляделся и наткнулся взглядом на госпожу Волкову, подходившую к собравшимся в компании доброго десятка мужчин и двух женщин. Выглядела любительница эпатажа не так провокационно, как в нашу первую встречу, и, судя по всему, пребывала в расстроенных чувствах. Аристократов, подтянувшихся к месту погребения раньше нее, обошла… довольно своеобразно: уделяла внимание только тем, кто его заслуживал, а остальных в упор не замечала. И плевать хотела на злость, раздражение или ненависть, появлявшиеся в их взглядах.

Ко мне подошла. Поздоровалась. Высказала соболезнования — по моим ощущениям, искренние. А потом… попросила разрешения постоять рядом со мной!

— Не то, чтобы я был против, но хотелось бы понимать, зачем вам это надо… — вполголоса сказал я.

Женщина грустно усмехнулась, переместилась на новое место, оперлась на мое левое предплечье и перешла на не очень тихий шепот:

— Юрий Георгиевич был личностью, и я его уважала. Ваша матушка тоже является личностью. И хотя мы из разных поколений, но я общаюсь с ней с удовольствием. На этом список Державиных, от которых хотя бы не воротит, заканчивается. Поэтому я хочу проводить вашего деда в последний путь, стоя рядом с вами — Беклемишевым, напоминающим этого Державина в молодости.

— Вы знали его молодым? — полюбопытствовал я, чтобы заполнить очень уж затянувшуюся паузу.

Янина Павловна медленно кивнула:

— Да. И даже была в него влюблена. Года три или четыре. Несмотря на то, что он был намного старше. А еще — только не смейтесь! — до сих пор на дух не выношу его жену. Хотя она окольцевала Юру еще до того, как я в него втрескалась…

Смеяться я, естественно, не стал. Но с удовольствием послушал еще две истории из юности госпожи Волковой. А потом в поле нашего зрения появился генеральный прокурор и, по сути, повторил телодвижения «моей спутницы» — обошел собравшихся по кругу, поздоровался с нами и попросил разрешения проводить моего деда в последний путь, стоя рядом с нами.

Я возражать и не подумал, поэтому Голицын, отзеркалив положение Янины Павловны относительно меня, спросил, собираюсь ли я на похороны Георгия Георгиевича.

— Да, конечно… — ответил я, мысленно вздохнув, задвинув куда подальше чувство вины, снова давшее о себе знать, и уставившись на катафалк, только-только возникший в начале аллеи.

— Правильное решение… — заявил он и постарался успокоить: — Кстати, Георгий Семенович винит в гибели сына не вас, а экс-министра обороны.

Потом немного поколебался и добавил:

— К сожалению, некоторые друзья Георгия Георгиевича иного мнения, и могут повести себя… несколько неадекватно. Поэтому вам стоит прийти туда в моей компании: большую часть особо вспыльчивых личностей это либо заставит задуматься, либо испугает, а меньшую… меньшую вы, в случае чего, убедите вести себя достойно сами. Ибо мне, по вполне понятным причинам, придется находиться рядом с другом.

Предложение было роскошным. И я его принял. Так как был не готов превращать похороны в разборки. А через пару мгновений приятно удивился еще раз. Решению Янины Павловны:

— Толь, я составлю вам компанию. И постою с Олегом Леонидовичем: да, я — не ты, но желающих ссориться со мной среди ровесников Гоши не так уж и много…

…Присутствие рядом со мной Анатолия Игоревича и Янины Павловны перепортило настроение всем Державиным, за исключением, разве что, самых мелких. Но выгонять меня с похорон не решилась даже супруга нового главы рода, плавившаяся от ненависти ко мне с первого и до последнего мгновения «мероприятия».

Приблизительно в том же ключе прошли и похороны Тухачевского-младшего: меня ненавидели аж шестеро мужчин, но подойти не рискнули. И слава богу: я приехал на кладбище отдать последний долг личностям, которым был обязан, а не развязывать новые конфликты. По этой же причине я решил свалить чуть раньше основной массы людей, поэтому в какой-то

— Олег Леонидович, я бы хотела навестить вашу матушку, но, по слухам, ее охраняют Конвойные и заворачивают всех желающих, включая бывших родичей. Вы не поможете с решением этой проблемы?

Я выслушал коротенький монолог родительницы, продолжавшей висеть на связи, и утвердительно кивнул:

— С превеликим удовольствием…

Янина Павловна рассыпалась в благодарностях, снова оперлась на мое предплечье и всю дорогу до стоянки ненавязчиво сглаживала неприятное послевкусие, оставшееся от поведения особо героических защитников чести и достоинства покойных. А там и удивилась, и удивила. Удивилась тому, что я приехал за рулем спортивной машины, а удивила тем, что сделала то же самое. Только прикатила не на «Гепарде», а на роскошной черно-желтой «Авроре».

Правда, после сравнения ТТХ выяснилось, что ее машинка мощнее как бы не в полтора раза, но мне за глаза хватало и дури «Кошака», так что я нисколько не расстроился. Мало того, честно признался, что водитель из меня пока так себе, а столичный трафик здорово напрягает. И Волкова сделала правильные выводы — предложила вести, вцепилась в задний бампер и не отлипала от него до тех пор, пока мы не зарулили в подземный гараж Первой Клинической.

Кстати, там я лишний раз убедился в том, что эта тетка говорит то, что думает, и старается не врать без особой на то причины. Как убедился? Да очень просто — выбравшись из автомобиля, она открыла багажник и достала пакет, забитый всякими вкусностями, а значит, действительно собиралась навестить мою матушку, а не придумала это на кладбище. Вот мне и полегчало. Поэтому я провел Волкову сквозь «кордоны» Конвойных, поднял на наш двенадцатый, проводил в нужную палату, дал дамам обменяться приветствиями, сообщил, что мне пора в ателье Екатерининского лицея, и откланялся.

На самом деле ехать за готовой формой было рано. Но меня плющило от голода, поэтому я спустился к «Гепарду», нашел в навигаторе ближайший ресторан и поехал набивать желудок.

В пятницу во второй половине дня народа в нем оказалось многовато. Но все компании были взрослыми. Поэтому я чувствовал себя невидимкой — меня, мальчишку в пиджаке без гербов, просто не замечали. И это радовало со страшной силой — я с наслаждением умял овощной салат, первое блюдо, два вторых, мясную нарезку и два куска яблочного пирога, спокойно расплатился и в кои-то веки ушел в туман, не вляпавшись даже в обычную перепалку.

Ничем не расстроил и визит в ателье — премиленькая улыбчивая шатенка практически заставила меня примерить оба повседневных и оба спортивных костюма, одну из шести рубашек и один из трех галстуков, попросила хотя бы раз в два месяца появляться для снятия новых мерок — ибо расту — упаковала все шмотье в портпледы и пакеты, пообещала, что мне понравится учиться в их лицее, и проводила до лифтового холла.

Думать о том, что учеба в прежнем режиме понравилась бы мне в разы сильнее, я себе не позволил, чтобы не расклеиться — добрался до «Кошака», аккуратно сложил «добычу» на пассажирское сидение, сел за руль, выехал из гаража и порулил домой. Вернее, пополз. Так как к этому времени начались вечерние пятничные пробки, и столица практически встала.

До «Ключей» добирался почти сорок минут — при том, что ночью, по пустому городу, до них можно было бы долететь от силы за пять — и озверел. Не столько от темпа езды, сколько от беспардонности водителей лимузинов, игнорировавших практически все правила дорожного движения, создававших аварийные ситуации на ровном месте и прикрывавшихся внедорожниками сопровождения! В общем, припарковав машину на ее законное место, подняв шмотье в квартиру и повесив портпледы в шкафы, я почувствовал, что просто так не успокоюсь, поэтому переоделся и спустился в спорткомплекс. Срывать злость на мешках, включаться в полноценный тренировочный режим и, для полного счастья, сравнивать картинку с сетевой странички «Золотых Ключей» с реальностью.

Самая первая грань реальности — «разговор» с нереально перекачанным дежурным тренером, ошивавшимся рядом со стойкой администратора и от безделья забивавшим баки ее хозяйке — только добавила раздражения: этот тип сходу предложил мне блок из десяти персональных тренировок в тренажерном зале, имел наглость не услышать вежливый отказ, завуалированно дал понять, что такие задохлики, как я, не пользуются успехом у девчонок, и сделал то же самое предложение, только — как выразилась бы матушка — в профиль. Узнав, что я пришел в зал для единоборств, изумленно выгнул бровь, спросил, в курсе ли я, что сила удара пропорциональна массе тела, и заткнулся только после вмешательства администратора. А минут через пятнадцать-двадцать — то есть, после того как я размялся и начал готовиться к работе на мешках — заявился посмотреть, чем я занимаюсь, и фактически поднял меня на смех, заявив, что бинтовать руки надо иначе, что бить по мешкам, толком не представляя, как это делается, даже не бессмысленно, а вредно, и что тренироваться надо под присмотром профессионалов.

Я мазнул взглядом по его нагрудной бирке с именем и уставился в глаза:

— Алексей, если мне что-нибудь понадобится, то я вас обязательно найду. Либо у стойки администратора, либо в тренажерном зале.

— Ваше благородие, я просто пытаюсь уберечь вас от неминуемых травм и последующего разочарования в боевых искусствах! — «участливо» заявил он и окончательно разозлил:

— Алексей, меня научили правильно бинтовать руки в пять лет. А ставить удары начали в четыре…

— Я понимаю, что вы свято верите в непогрешимость отца или старшего брата… — сокрушенно вздохнул он и застыл. Ибо почувствовал мой тычковый нож горлом и услышал ледяное шипение справа-сбоку:

— Еще одно неуважительное слово про моего покойного отца — и я отрежу вам слишком длинный и слишком грязный язык!

«Химик» спал с лица и едва заметно кивнул в знак того, что все понял. А я и не думал замолкать:

— Далее, я пришел в этот зал тренироваться, а не повышать ваше личное благосостояние. Поэтому если вы не

Не знаю, что именно испугало эксперта по всему и вся — угроза отрезать язык или перспектива увольнения — но стоило мне убрать нож, как «химик» сложился в поясном поклоне, извинился, использовав титулование, попросил разрешения уйти, дождался моего кивка и испарился.

К сожалению, мое раздражение стало только злее, поэтому я быстренько закончил начатое дело, перебрался к самой дальней высокотехнологичной настенной «подушке», судя по количеству манипуляторов, позволявшей бить не только руками, но и ногами, дотронулся до матовой поверхности терминала управления и создал новую учетную запись. Пока вводил в соответствующие поля имя, рост и вес, «прописывал» восьмиударную комбинацию, которую собирался довести до ума, и задавал параметры «сопротивления», зверел от медлительности программной оболочки. Не сумев отказаться от предложения приступить к тестированию, возненавидел программиста-перестраховщика. А после того, как все ударные поверхности подушки и «лапы» манипуляторов, наконец, мигнули зеленым, не поверил своему счастью. Тем не менее, ушел от невероятно медленного правого прямого удара «ногой» в живот скольжением влево-вперед, всадил правый боковой в зазеленевшее «солнечное сплетение» «подушки», целую вечность ждал, пока «зазеленеет» условный подбородок, и не поверил своим глазам, когда манипулятор, изображавший «локоть», рванул к моему лицу не после трехсекундной паузы, а «практически сразу».

Кстати, программиста я ненавидел зря: электронный спарринг-партнер адаптировался к моим скоростным возможностям к концу третьего тестового повторения комбинации. Да, задрать темп еще немного не позволил — начал встречать «ревуном» каждую шероховатость в выполнении ударов, отводов, блоков или передвижений. Зато начал «отвечать». Причем все жестче. И, что самое приятное, включил «вариабельность». То есть, стал атаковать похоже, но не так. Тем самым, вынуждая подстраиваться на ходу.

Да, это тоже раздражало. Но, если можно так выразиться, правильно. Вот я и забыл обо всем на свете, кроме лап на манипуляторах и самой «подушки» — люто ненавидел и их, и ее, зверел от «сопротивления», вкладывался в каждый удар, как в последний, и в какой-то момент доигрался — порвал левую «щеку» и разворотил внутренности правым боковым!

Первые секунды две-три после вынужденного выключения приблуды смотрел на нее квадратными глазами и пытался понять, что это было. А потом услышал из-за плеча ту же самую фразу, которая крутилась на краю сознания:

— Нихрена себе…

Повернувшись на голос, обнаружил поджарого дядьку лет сорока пяти в потертой борцовке с нагрудной биркой и двух «свеженьких» аристократов, явно прервавших разминку из-за меня, развел руками и выдал единственное логичное объяснение произошедшему:

— Судя по всему, «прорезался» какой-то заводской брак…

— Наверное… — согласился тренер.

И добавил: — Кстати, себя можете не винить: сегодня утром эту «подушку» колотил клиент весом за сто двадцать килограммов и с очень хорошо поставленным ударом. Так что, скорее всего, он что-то надорвал или заставил потрескаться, а вы просто нанесли последний, добивающий удар. Впрочем, бьете, как из пушки. И двигаетесь великолепно — сразу видно хорошую школу.

Он однозначно не льстил и не пытался к чему-либо подвести, поэтому я благодарно кивнул, снова посмотрел на изуродованный снаряд, решил, что его прекрасно демонтируют и без моей помощи, потом прислушался к себе, понял, что не устал, и перебрался к самому тяжелому мешку…

Глава 14

15 августа 996 г. от ВР.

…Я опять проснулся минут за двадцать до срабатывания будильника. Просто потому, что выспался. Открыв глаза и с наслаждением потянувшись, посмотрел, который час, решительно откинул одеяло, сел и снова лег. Так как вспомнил, чем закончилась медитация после вечерней тренировки, и решил провести следственный эксперимент.

Лепесток пламени канонической свечи представился с полпинка. Такой же яркий, близкий и жаркий, как накануне. И в состояние безмыслия удалось войти так же быстро. Мало того, у меня появилось стойкое ощущение, что оно — мое. То есть, постоянно «где-то рядом» и включится по первому требованию.

Что самое забавное, там, в безмыслии это нисколько не удивило — я еще немного полюбовался заметно приблизившимся огоньком, «отпустил» его и попробовал представить себя. Белым невесомым облачком. «Прорвало» и это упражнение: образ появился перед внутренним взором не темным и даже не светло-серым, а белоснежным. Мало того, аж сиял от того самого переизбытка силы, о котором когда-то так интересно рассказывал папа. Вот я «на себя» и залип. Сначала растерянно, так как привык долго и упорно «высветлять» тело и сражаться с «грязными» пятнами, а тут этого не требовалось. А после того, как «принял ситуацию» — завороженно.

Млел от восторга целую вечность. Потом вспомнил о тренировке, нехотя вернулся в реальность, восхитился легкости, с которой тушка «перетекла» в вертикальное положение, и рванул по стандартному маршруту. А уже минут через двадцать-двадцать пять вошел в фойе спорткомплекса, поздоровался с администратором, навестил раздевалку и нарисовался в помещении с кардио-тренажерами. В нем обнаружились только дежурный тренер и рыжеволосая пышка, явно задавшаяся целью похудеть, поэтому встречающая каждое утро на «эллипсе».

Я, в отличие от нее, активировал беговую дорожку, выбрал угол наклона, дистанцию и скорость, шагнул на тронувшуюся ленту и начал разгоняться. И пусть бежать «по прямой», налегке, в сухом помещении и без естественных препятствий было скучновато, зато можно было работать над техникой бега, ни на что не отвлекаясь, смотреть телевизор или наблюдать за происходящим в бассейне, находящимся прямо за поляризованным стеклом.

Первый километр с небольшим я вкладывался в себя. А потом на бортик вышла уже единожды виденная профессиональная пловчиха, и я уставился на нее.

Нет, не на фигуру — у дылды ростом за метр девяносто пять грудь и талия отсутствовали, как класс, а задница была слишком уж плоской: я ждал начала тренировки. Чтобы полюбоваться фантастически красивой техникой плавания и запомнить еще несколько упражнений, позволяющих научиться двигаться в воде так же легко и быстро.

Анализировал чуть ли не каждое движение этой особы всю

Позавтракал там же — в уютном кафе при спорткомплексе. Правда, умял не какой-нибудь «здоровый» салатик — как компания молодящихся дамочек лет пятидесяти, сплетничавшая через столик от моего — а три куриных бедра и полуторную порцию риса. А после того, как насытился, поднялся домой и переключился в режим ожидания.

Как ни странно, оно не затянулось — экспедитор транспортной компании «Горизонт» позвонил мне ровно в девять утра и сообщил, что уже подъехал к «Золотым Ключам», соответственно, ждет дальнейших ценных указаний. Я выяснил номер и марку машины, связался с управляющим ЖК, организовал пропуск, оплатил погрузочно-разгрузочные работы, подождал еще немного и впустил в квартиру работяг с первой партией нашего добра, приехавшего из Енисейска. Потом наблюдал за процессом и обдумывал, что куда поставить или положить. После того, как все закончилось, спустился к экспедитору и отблагодарил за пунктуальность малой денежкой, перекинутой на личный счет. И отправился на свою Голгофу. В смысле, вернулся домой, полюбовался горой коробок, загромоздивших всю гостиную, и начал их разгребать.

«Веселился» час с лишним. А в районе одиннадцати позвонила матушка, выслушала мой доклад и озадачила:

— Оле-еж, ты мне нужен тут. По возможности, побыстрее.

Меня мгновенно переключило в боевой режим:

— Что случилось?

— Пока ничего. Но в полдень приедет мой старший братец. С какой-то небольшой просьбой…

— С просьбой⁈ — гневно переспросил я. — К сестре, которую изгнал из рода⁈

— Ага… — желчно подтвердила она и загнала мой гнев в нужную колею: — Поэтому я и хочу воздать ему «добром» за «добро».

— Понял. Буду. Тебе что-нибудь привезти?

Она сказала, что ей не хватает только меня, попросила не рисковать и сбросила вызов…

…В Первую Клиническую я приехал без двадцати двенадцать, хотя, по случаю утра понедельника, движение в столице оставляло желать лучшего. Первый пост Конвоя прошел сквознячком, а в фойе двенадцатого этажа был остановлен и озадачен командиром смены:

— Доброе утро, Олег Леонидович. Прошу прощения за то, что остановил, но считаю должным сообщить, что сегодня в полночь нас, вероятнее всего, отзовут: сегодня ночью одна из групп быстрого реагирования «Медведей» нашла и уничтожила последнего фигуранта уголовного дела о покушении на вас и вашу матушку, находившегося в бегах. В общем, если вы собираетесь искать нам замену, то самое время начинать.

Я поблагодарил его за информацию, предупредил о том, что к нам, вроде как, должно прибыть некоторое количество представителей рода Державиных, из вредности разрешил запустить в палату максимум двоих и потопал дальше. А через полминуты улыбнулся родительнице, восседавшей на своей кровати ничуть не менее величественно, чем правящая Императрица.

— Привет, сынок! — засияла она, весело заявила, что я у нее красавчик, наткнулась взглядом на пакет в моей левой руке и спросила, что там.

— Шмотки. Твои любимые. Думаю, пригодятся… — отрывисто сообщил я и подставил голову под ее правую руку. А после любимой «экзекуции» привел волосы в порядок, подкатил одно из кресел к кровати, сел и спросил, кто будет солировать в этот раз.

— По умолчанию — ты. Ибо глава семьи. А я, если что, подключусь… — ответила она, попросила «организовать ей» бокал сока, посмотрела на дверь, в которую постучали именно в этот момент, и криво усмехнулась: — Да ладно, не может такого быть: Леша не умеет приезжать куда-либо вовремя!

— Видимо, припекло… — буркнул я, пересек палату, сдвинул створку в сторону, оглядел Алексея Юрьевича и Анну Васильевну, опиравшуюся на его руку, мысленно отметил, что Раиса Генриховна, вероятнее всего, не захотела возвращаться туда, где заставляют мыть полы, и под хоровое приветствие экс-родственничков сделал шаг в сторону. Потом кивнул. Холоднее некуда. И повел рукой, предлагая усаживаться в кресла для посетителей.

Сели. Одновременно — что здорово покоробило. И новый глава рода Державиных… попросил мою матушку одолжить ему хотя бы половину денег, полученных по наследству! Само собой, объяснил и причину — сообщил, что для нормального функционирования сети гостиниц, родовых предприятий и ферм катастрофически не хватает оборотных средств, что часть постоянных деловых партнеров «почему-то» ушла в тину, новые поставщики дают «не те» цены, а Императорский банк отказал ему-бедняжечке в кредите, и что пришло время выплачивать зарплаты, а не с чего. Но больше всего меня восхитило утверждение: «Ты должна меня понять, ведь мы не чужие…»

— Не чужие, говорите? — презрительно переспросил я, почувствовав, что моя родительница вот-вот взорвется. И задал напрашивавшийся вопрос: — А почему вы не вспомнили о том, что мы не чужие, тогда, когда изгоняли мою матушку из рода, пытались украсть мою машину, запретили нам приезжать на похороны деда и отменили заказ на перевозку нашего имущества из Енисейска во Владимир⁈

— В тот момент я был вне себя от отчаяния из-за гибели отца и действовал в состоянии аффекта! — на голубом глазу солгал он и попробовал вернуться к более комфортной теме, но тут заговорила моя матушка:

— Алексей Юрьевич, а скажите-ка мне, пожалуйста, какие суммы вы уже получили от родных братьев, оставшихся в роду?

Державин пошел красными пятнами и дал понять, что пока нисколько, но вопрос решается.

— А деньги, как я понимаю, нужны для поддержания на плаву только вашей трети родовых предприятий? — желчно уточнила она, почувствовала, что попала в точку, и описала ситуацию так, как увидела: — То есть, вы, трое наследников прежнего главы, сначала с энтузиазмом разделили полученное имущество, наплевав на советы управляющих, затем поняли, что оно должно было функционировать в комплексе, не смогли договориться между собой и начали искать возможности на стороне. А конкретно вы сочли меня наивной дурой с памятью, как у золотой рыбки, и заявились давить на

— Доча, Алешенька был неправ. И искренне раскаялся. А сейчас пытается удержать на плаву не свою долю унаследованного имущества, а весь род! — патетически заявила Анна Васильевна и тоже нарвалась:

— Значит, теперь я стала дочей? А где была ваша материнская любовь в тот момент, когда ваш любимый сын заявил, что папу убили из-за меня и моего отпрыска, сказал, что такое не прощается, и сообщил, что не только изгнал меня из рода, но и забыл о том, что я его сестра⁈ Почему вы молчали тогда, когда «Алешенька» бил меня по самому святому, требуя, чтобы я не приезжала на похороны папы сама и не присылала на кладбище Олега⁈ Почему орали, что завещание папы надо оспорить, узнав, что он не забыл и обо мне⁈

— Настенька, я…

— Я вам больше не Настенька! — гневно рявкнула моя родительница. — Я взяла с вас пример и уже забыла о том, что у меня были вы, братья, невестки и племянники с племянницами. Зато помню каждый ваш плевок в душу…

Принимать и озвучивать решение ей было не по статусу. Поэтому этот монолог продолжил я:

— … в общем, я не одолжу вам ни рубля: вас для нашей семьи более не существует…

…Державины ушли злыми, как собаки. Закрывая за ними дверь, я вдруг наткнулся взглядом на ближайшего Конвойного, вспомнил о том, что вечером их отзовут, вернулся к матушке, поделился с этой информацией и предложил нанять телохранителей. В каком-нибудь ЧОП-е.

Она отрицательно помотала головой и заявила, что не видит смысла.

— Почему? — спросил я и получил логичный ответ:

— Император не стал бы рисковать своей репутацией второй раз, а значит, «Медведи» действительно уничтожили самого последнего «бегунка». Вывод напрашивается сам собой: нам с тобой ничего не угрожает. Ну, и какой смысл городить огород?

— Я бы все равно перестраховался… — упрямо заявил я.

— Угу. Из-за того, что любишь и по-настоящему беспокоишься… — мягко улыбнулась она. — По этой же причине торчишь у меня по полдня, стараешься оставаться на ночь и закармливаешь всякими вкусностями. И это чертовски приятно. Но сотрудники ЧОП-а, увы, не потомственные Слуги, и доверять им, мягко выражаясь, наивно. В общем, мне кажется, что стоит решить проблему иначе — просто-напросто договориться с руководством клиники, чтобы на этом этаже выставили дополнительный пост из сотрудников ее СБ. Кстати, с этой проблемой сподручнее разбираться мне. А тебе не мешало бы слетать в Крым.

— В Крым? — переспросил я, почувствовал, что она не шутит, и задал уточняющий вопрос: — И зачем⁈

Мама грустно улыбнулась:

— Дед оставил нам с тобой домик в курортном поселке «Западная бухта». Тот самый, который я обожала все детство и всю юность. В данный момент он охраняется людьми обозленного Алексея. А мне бы очень не хотелось, чтобы по его приказу из этого особнячка вывезли все, что мне дорого до сих пор. Так что отправляйся-ка ты в Елизаветинский аэропорт прямо сейчас, лети в Крым и сочетай приятное с полезным — посылай Державинскую охрану к этой самой матери, меняй замки, устанавливай новую сигнализацию, нанимай местный ЧОП и расслабляйся на море. Хотя бы по вечерам. Ну, и не забывай звонить: да, ты будешь заниматься очень важным делом, но я исстрадаюсь от одиночества и желания оказаться рядом. И еще: не трать время на сборы и тому подобную ерунду — ты у меня мальчик небедный, так что купишь все необходимое на месте. А билет для тебя приобрету я. За то время, которое ты проведешь в пробках.

Упереться не получилось: матушка привела аргумент «Нам это надо…», и я взял под козырек. Вернее, чмокнул ее в щеку, потребовал скучать изо всех сил, сказал, что буду ждать звонка, и вышел из палаты. Пока добирался до машины, прошел все пять стадий принятия неизбежного. Поэтому, сев за руль, решительно вбил в навигатор название аэропорта, в котором, вроде как, еще не бывал, подождал появления маршрута, завел двигатель и тронул автомобиль с места. Пока полз к нужной окраине, злился на Алексея Юрьевича, из-за которого вынужден лететь к черту на рога, бросая матушку одну. Ну, и самым краешком сознания надеялся, что приобрести билет «на юга», да еще и в середине августа, не получится.

Ага, щаззз: стоило мне выехать на Псковское шоссе, как на телефон упал электронный билет на рейс Владимир-Персеполь. А через несколько секунд меня набрала родительница, спросила, где я нахожусь, выслушала подробный ответ и обрадовалась:

— Значит, к рейсу успеваешь. Кстати, пока я доставала билет, сообразила, что ни одна из твоих оружейных лицензий в Крыму работать не будет. Так что сдай пистолет в соответствующее хранилище в аэропорту, а холодняк можешь оставить. Только не забудь передать его стюардессе до того, как пройдешь в салон. Далее, внедорожники не в чести и в Персеполе. Поэтому бери напрокат нормальную машину. Только не вздумай экономить: там дворян встречают в том числе и по марке автомобиля. И последнее: особняк справа от нашего — если смотреть со стороны моря — принадлежит Захаровым. Старший сын главы когда-то был тварью, каких поискать. А значит, и детей воспитал себе под стать. Имей ввиду…

— Хорошо… — покладисто согласился я, плавно съехал на тему повеселее и почти все оставшееся время пути скрашивал матушке одиночество. А потом ее опять забрали на процедуры, и я сосредоточился на деле — припарковался, прошел в зал отлета, сдал на хранение «Шторм», прошел регистрацию на рейс, плотно перекусил в первой попавшейся кафешке и отправился шарахаться по магазинам.

Приобрел только небольшую спортивную сумку, плавки, два полотенца, мыльно-рыльные принадлежности, пляжные шлепки и солнечные очки. Потом потопал к сектору, в котором успели начать посадку, немного постоял в чисто дворянской очереди, прошел в самолет и обнаружил, что в кресле, смежном с моим, сидит девчонка моего возраста плюс-минус год. Представив, во что может превратить полуторачасовой перелет среднестатистическая болтушка, мысленно поморщился. Но поздороваться — поздоровался, затем представился, наткнулся на ледяной взгляд блондинки и вслушался в ее недовольную тираду:

— Вы уверены, что это место действительно ваше, или вы просто решили воспользоваться представившейся возможностью и познакомиться?

Я еще раз оглядел ее с головы до блестящей сумочки, лежавшей на бедрах, и рубанул правду-матку:

— Понимаю, что вам не понравится мой ответ, но место по соседству с вашим действительно мое, а знакомиться я не собирался, не собираюсь и точно не соберусь, так как пребываю в неподходящем состоянии души…

Девица привычно разгневалась, но, как следует обдумав мою отповедь, пришла к выводу, что придраться к формулировкам будет достаточно сложно, презрительно фыркнула, задрала курносый носик еще выше и уставилась в иллюминатор.

«Слава богу…» — подумал я, затолкал сумку в ближайший шкафчик для ручной клади, вернулся к своему креслу, сел, вывел на гарнитуру любимый музыкальный сборник, врубил воспроизведение и закрыл глаза…

Глава 15

15 августа 996 г. от ВР.

…О существовании блондинистого Центра Вселенной с соседнего места я забыл чуть ли не раньше, чем вышел из самолета в переходной рукав. Кстати, по уважительной причине — предложил помощь аристократке лет шестидесяти с гаком, затерроризированной двумя гиперактивными внучками, которым, по моим ощущениям, было года по четыре. Нет, женщина держалась, и держалась героически. Но нести на себе и две непоседливые пудовые «гирьки», и сумку ей было тяжеловато, вот я и предложил «гирькам» посмотреть на мир с высоты моих плеч.

Девицы сравнили мой рост и рост их «бабулечки», пришли к выводу, что соглашаться надо, и изобразили обезьянок. Да, чуть было не передрались за право сидеть на правом плече из-за того, что с него было видно и окружающий мир, и «бабулечку», но, получив по леденцу в красивом фантике, забыли обо всем на свете, кроме рисунков и вкуса «добычи». Поэтому мы с их «жертвой» познакомились и довольно мило общались до тех пор, пока не дошли до зала прилета. А там нам наперерез рванула улыбающаяся супружеская чета чуть помладше моей матушки, забрала у меня радостно верещащие утяжелители, поблагодарила за помощь и предложила подвезти… в любое место Крыма.

И от главы семейства, и от «спасенной» дворянки ощущалось так много настоящего тепла, что я расплылся в ответной улыбке и, ничуть не кривя душой, заявил, что с удовольствием принял бы их помощь, не реши арендовать машину.

Тут Артем Антонович Залесский понимающе усмехнулся, пересадил двойняшек на левое предплечье, пожал мне руку, подсказал, в какую сторону идти, пожелал хорошего отдыха и сосредоточил все внимание на дочурках, начавших взахлеб рассказывать какую-то страшную историю. Вот я и свалил. В указанном направлении. А секунд через тридцать услышал слева-сзади знакомый голос:

— Юра, вот этот парень меня преследует!

В гулком басе «Юры» послышались сомнение напополам с тщательно скрываемым раздражением:

— Вы в этом уверены?

— Раз говорю, значит, уверена!!! — разозлилась блондиночка и приказала сделать хоть что-нибудь.

— Арина Кирилловна, для того чтобы сделать «хоть что-нибудь», нужны веские основания… — устало вздохнул тот же мужчина.

— Тебе мало моего слова⁈ — взбеленилась эта особа, а секунд через десять заговорила совсем другим тоном: — Папенька, меня преследует какой-то очень подозрительный парень, а Юра отказывается делать хоть что-нибудь!!!

Я закатил глаза, добрался до «пачки» лифтов, ткнул в сенсор вызова, вошел в открывшуюся кабинку, развернулся на месте, наткнулся взглядом сначала на эту самовлюбленную дуру, а затем на ее телохранителя и восхитился выводам, сделанным «Центром Вселенной»:

— Вот видишь, он на меня смотрит! И зашел в один из лифтов, нужных нам!!!

Громила в хорошем летнем костюме, прижимавший к уху ярко-розовый телефон и вслушивавшийся в ценные указания «папеньки», мрачно вздохнул и высказал свое мнение о «проблеме»:

— Кирилл Сергеевич, этот юноша, вне всякого сомнения, потомственный аристократ, прилетел в Персеполь тем же рейсом, что и ваша дочь, вышел из самолета раньше нее, помог Инге Тимофеевне Залесской донести до зала прилета внучек, очень тепло пообщался с Артемом Антоновичем и направился к этим лифтам, не видя нас. А теперь скажите, пожалуйста, в чем я, по-вашему, могу обви— …

Продолжения этого монолога я не услышал — дверцы лифта закрылись, кабинка поехала вниз, а весьма миловидная девушка, жестом просившая меня немного подождать, поправила чуть растрепавшиеся волосы и рассыпалась в благодарностях.

— Мелочи… — улыбнулся я, любуясь затейливой прической, смеющимися глазами и великолепной фигурой. Потом на краю сознания мелькнула мысль «Олег, она лет на пять старше…» и слегка расстроила. Но я все равно озвучил комплимент, пришедший в голову:

— Кажется, я понял, почему во Владимире так быстро наступает осень…

— И почему же? — полюбопытствовала она.

— В начале августа на море уезжают девушки с теплыми улыбками, и город начинает замерзать…

— Но ведь мы возвращаемся… — напомнила она. — К началу сентября…

— Верно… — кивнул я и повел рукой, предлагая первой выйти из остановившейся кабинки. — Но оставив душу в лете и фоня неизбывной грустью. А грусть — это осень чувств.

— Определенно, ваша версия объясняет ВСЕ… — преувеличенно серьезно заявила она, потом рассмеялась, пожелала мне всего хорошего и качнулась в сторону коридора, судя по указателям, ведущего к остановкам автобусов и такси. Вот я и воспользовался представившимся шансом продлить знакомство:

— Девушка-лето, если вы доверите мне ручку чемоданчика, то я помогу донести его до остановки. А если сочтете достойным чуть большего доверия и подождете, пока я заберу уже арендованную машину, то доберетесь до места назначения не на общественном транспорте. Правда, поездки с ветерком не обещаю — не люблю неоправданный риск и надувание щек…

— Интересный аргумент… — задумчиво пробормотала она, оглядела меня с головы до ног и напомнила, что крымский полуостров достаточно большой.

Пришлось колоться до донышка:

— Я приехал сюда по делам семьи, решать которые начну с

— Убедили… — после недолгих колебаний мурлыкнула она, вручила мне чемоданчик, оперлась на предложенное предплечье и представилась: — Марина Вольская. Студентка вто— … вернее, уже третьего курса ВАА.

— Приятно познакомиться… — ответил я. — Олег Беклемишев. С первого сентября стану учащимся девятого класса Екатерининского лицея.

Она изумленно выгнула бровь, но высказать мнение о моем возрасте не успела — на минус первый приехала еще одна кабинка и выпустила наружу Анну Кирилловну и ее телохранителя. Телохранитель врубился в диспозицию с первого же взгляда и скосил взгляд на хозяйку. А ту начало плющить по полной программе. Сначала из-за меня, «обнаружившегося в поле зрения», а затем и из-за Вольской. Что именно блондиночке не понравилось в моей спутнице, я так и не понял, но развеселился. А через мгновение получил море удовольствия от реакции студентки на ненависть в глазах лицеистки — вместо того, чтобы расстроиться или разозлиться в ответ, Марина ее «не заметила». Но «привычно» вжалась бюстом в мое плечо, потянула в правильный коридор и перешла на волнующий шепот. Правда, всякую романтическую муть несла только первые секунд тридцать. Потом с теми же придыханиями спросила, чем именно я так расстроил одну из самых самовлюбленных представительниц славного рода Ильиных, выслушала объяснения, жизнерадостно рассмеялась, заявила, что дуры должны страдать, и из вредности потерлась щечкой о мою дельту…

…Я показался сотруднику прокатной конторы слишком юным, поэтому он проверил, имеется ли мое водительское удостоверение в соответствующей базе данных и попросил перечислить на счет их компании удвоенный депозит. При большом желании последнее завуалированное требование можно было и опротестовать. Но тратить время на это дело было лениво. Поэтому я пожал плечами, пошел навстречу любителю перестраховаться, забрал ключ-карту от «Элегии», снова подхватил чемоданчик Марины, подождал, пока она вцепится в мою руку, и повел девушку следом за специально обученным человечком.

Всю дорогу до гаража я слушал щебет девушки, пересказывавшей самые забавные слухи о «сопернице», и, в то же самое время, предвкушал близкое знакомство с кабриолетом своей мечты. Поэтому, наткнувшись взглядом на вишневый автомобиль, уже вывезенный из бокса на площадку выдачи, на пару мгновений выпал из реальности.

А потом в левый бок уперся локоток госпожи Вольской:

— Олег, ты взял напрокат «Элегию»⁈

— Ага.

— Для того, чтобы впечатлить меня?

Врать ей я не видел смысла, поэтому сказал правду:

— Нет: во Владимире я катаюсь на «Гепарде», так как кабриолеты там нужны от силы пару месяцев в году. А эта машина понравилась еще в апреле, в день публикации первых шпионских фотографий новой модели. Поэтому, увидев на сетевой страничке этой прокатной конторы автомобиль Мечты, решил себя побаловать.

— «Гепард» — тоже самолет… — авторитетно заявила она, с моей помощью уселась на пассажирское сидение, вытянула стройные ножки, огляделась, пощупала обивку и заявила, что ее подружки обзавидуются напрочь.

— Что за подружки? — поинтересовался я, убрав чемоданчик в багажник, сев за руль и начав подстраивать под себя сидение, зеркала, педальный узел и руль.

— Две одногруппницы и одноклассница… — ответила Марина, почему-то решила, что этой информации недостаточно, и продолжила в том же духе: — Отец одноклассницы лет пять тому назад прикупил особнячок в Рассветном, а Юлька — особа компанейская. Поэтому мы каждое лето приезжаем сюда и три-четыре недели развлекаемся так, что шум стоит. В этому году мои подружки прилетели сюда в конце июля, а я по ряду причин освободилась от семейных дел только сегодня утром.

— Раз подружки две с лишним недели отрывались без тебя, значит, ты вправе отомстить, приехав на «Элегии»! — авторитетно заключил я, забил в навигатор название этого курортного городка, спросил точный адрес, добавил его в ту же строку, нажал на сенсор поиска маршрута, согласился с первым же предложенным и плавно тронул машину с места. Пока катил по «подземелью», врубил ИРЦ, нашел подходящую музыку и добавил громкости.

К этому моменту Марине, анализировавшей технику вождения, чуть-чуть полегчало, и она задала забавный вопрос:

— Арина болезненно самолюбива. Значит, приказала остановить машину где-нибудь неподалеку от этого тоннеля и пялится в окно. Ты не упадешь в обморок, если я привалюсь к твоему плечу и начну поглаживать правую руку?

…До Рассветного доехали минут за сорок и еще порядка четверти часа катались по улицам городка, оказавшегося не таким уж и маленьким. А потом Вольская показала мне на «перекошенное» здание ночного клуба с говорящим названием «Тектонический сдвиг», показала, где парковаться, созвонилась с одной из подруг, сообщила, что мы подъехали и стоим на «обычном месте», выдохнула слово «Жду!» и выбралась из машины.

Пока дожидались девчонок, стояла, прислонившись к двери, смотрела в ночное небо, любовалась звездами и, видимо, предвкушала встречу. Услышав радостные восклицания подруг, сорвалась с места, перецеловала всех трех, подвела ко мне и представила ИМ МЕНЯ, мужчину. Хотя, по логике, должна была сделать наоборот. А потом похвасталась автомобилем. Причем так, что одноклассница и одногруппницы пришли к выводу, что я арендовал «Элегию» только для того, чтобы выпендриться перед их подругой.

Пока я переваривал эти «сюрпризы», рассказала о том, что поставила на место Ильину. И тоже сдвинула акценты, скажем так, не в самую правильную сторону. Затем великодушно разрешила мне полюбоваться самыми отвязными красотками Крыма и заявила, что они, конечно, выглядят взрослыми тетями, но в душе все еще юны и непосредственны.

Эти особы действительно выглядели взрослее своих двадцати.

Но мне было плевать — к этому моменту все мелкие шероховатости сложились в одну крайне неприятную картину, поэтому я разозлился. Нет, выходить из себя и не подумал — просто достал из багажника чемоданчик и аккуратно поставил на тротуар, пожелал дамам всего хорошего, сел за руль и уехал.

Следующие полтора часа остывал. Хотя нет, не так: злился я минут пять. А потом позвонил матушке, сообщил, что уже в Крыму, ответил на первый уточняющий вопрос и абстрагировался от воспоминаний о «взрослых тетях». Но стоило наткнуться взглядом на указатель «Западная Бухта», сообщить об этом родительнице, согласиться с

— Что ж, Земля круглая, где-нибудь да столкнемся, и я отвечу так, что мало не покажется… — пробормотал я, поворачивая на набережную, вгляделся сначала в черное зеркало моря, отражавшее огни на противоположном берегу бухты, а затем в особнячки первой линии, отрешенное отметил, что покойный дед оставил нам с матушкой домик в очень красивом месте, «привязал» конец маршрута на навигаторе к конкретному зданию и коснулся педали тормоза.

Всего на мгновение. А затем сообразил, что мне не нравится в картинке, которую вижу, надавил на педаль газа и перекрыл выезд из небольшого двора видавшему виды грузовику. Затем заглушил движок, врубил диктофон на телефоне, вернул последний во внутренний карман пиджака, выбрался из салона, подошел к двум амбалам, выносившим из моего особнячка шикарный антикварный диван, и мило поинтересовался, что тут, собственно, происходит.

Меня послали. Более-менее культурно, но в направлении, которое мне не нравилось с детства. Поэтому я подождал, пока «дяденьки» затолкают мой диван в кузов, и сложил пополам ближнего полноценным ударом в печень.

Дальний, судя по неоднократно ломаному носу и паре шрамов на лице, имевший неслабый опыт уличных потасовок, выхватил из кармана приличный складень, но раскрыть не успел — хвостовик моего метательного ножа влетел точно в середину лба и на мгновение отвлек. А второго шанса я не дал — возник рядом, выбил оружие, лишил амбала подвижности, перебив малую берцовую кость левой ноги ударом голени чуть выше ахиллова сухожилия и вцепился в пальцы левой руки. Вцепился, само собой, не абы как. Поэтому мужичок взвыл и встал на цыпочки.

— Что. Вы. Делаете. В моем. Доме. И куда. Вывозите. Мою. Мебель? — отрывисто переспросил я, дав жертве проораться от боли.

Тут жертва начала что-то понимать, но… разозлилась. И попыталась ткнуть меня в глаза пальцами свободной руки. Но на такие атаки я не велся лет с двенадцати, поэтому сломал те, которые держал на болевом, всадил колено в печень, рубящим ударом по основанию черепа отправил тело, сложившееся пополам, в тяжелый нокдаун, и… откатился в сторону, уходя от удара еще одного любителя помахать складнями.

Кстати, в перекат ушел не от балды, а впритирку со своим метательным ножом. Поэтому метнул его еще до того, как выкатился в стойку, и, конечно же, попал. В правый квадрицепс здоровяка, выносившего из особняка кресло, заметившего «беспредел» и рванувшего в атаку.

Мат проигнорировал, сократил дистанцию и воспользовался тем, что раненый решил оценить серьезность полученной раны — всадил стопу левого кроссовка в неосмотрительно выпрямленное «переднее» колено, сместился в сторону невооруженной руки и снес тело левым боковым в челюсть. А потом озверел. От матерной тирады первого «носильщика», собравшегося с силами и вставшего из позы эмбриона на четвереньки.

Нет это «озверение», в свое время «поставленное» батюшкой, не лишало способности трезво мыслить. Оно отключало гуманизм. Полностью. Вот я и разошелся — перебил ублюдочному матершиннику правую ключицу и правую малую берцовую кость, приложился к остальным жертвам так, чтобы они даже при очень большом желании не смогли никуда свалить, позвонил в полицию, коротко описал суть проблемы, сбросил вызов и вошел в дом. Очень вовремя — как оказалось, в мою сторону неслась троица простолюдинов, вооруженных разномастными ножами.

Первого я положил наглухо сходу — вбил метательный нож прямо под острый кадык на тонкой и длинной шее. Второго сначала остановил. Броском одного из шести резных стульев, кем-то аккуратно выстроенных вдоль левой стены. После чего зажмурил. Вторым метательным ножом, «возникшим» в левой глазнице. Потом выдернул ремень с правильной пряжкой, встречным ударом в лицо помог затормозить третьему, всадил пряжку в кулак руки с ножом, судя по громкости вопля, повредил пальцы и вошел в ближний бой уже через мгновение после того, как из них выскользнул складень.

Этот мужичок обладал весьма впечатляющим мышечным корсетом и бычьей шеей, так что перед началом атаки я выпустил из рук ремень, выхватил тычковый нож и «отперфорировал» сначала ладонь, выставленную навстречу, а затем бицепс этой же руки, почему-то не дотянулся до горла и пошел другим путем. В смысле, сместился почти за спину, натянул нижний край футболки с очень красивым рисунком какого-то бойцовского пса на голову противнику и «ужалил» его в проекцию правой почки…

Глава 16

16 августа 996 г. от ВР.

…Разговор с ИСБ-шником, прибывшим на место происшествия через четверть часа после наряда полиции, начал напрягать предложения с третьего. Но я дослушал монолог служаки до конца, презрительно поморщился, достал из кармана телефон и набрал Голицына.

Генеральный прокурор принял вызов практически мгновенно, вежливо поздоровался и спросил, что случилось.

— Доброй ночи, ваше высокопревосходительство… — поприветствовал его я, полюбовался закаменевшим лицом офицера, не ожидавшего услышать из моих уст настолько серьезный титул, и перешел к делу: — Прошу прощения за поздний звонок, но у меня тут сложилась чрезвычайно интересная ситуация: мой дом в Западной Бухте Крыма пытались ограбить представители местной криминальной группировки с претенциозным названием «Морские волки», я пресек это преступление своими силами и, как законопослушный гражданин, вызвал полицию. А прибывший следом за патрульным экипажем и группой быстрого реагирования капитан Имперской Службы Безопасности Ярослав Максимович Пименов открытым текстом дал понять, что я обидел очень серьезных людей, что наверняка сяду и что единственный способ хоть как-то облегчить мою участь — это заплатить виру. То есть, передать свой особняк этим самым «очень серьезным людям». Через него. Запись монолога отправляю…

Капитан попытался выхватить у меня телефон, но не преуспел. Потом потянулся за табельным стволом, но завороженно уставился на метательный нож, внезапно возникший в моей правой руке, вспомнил, что я с ним неплохо обращаюсь, и выставил перед собой обе ладони в знак того, что все понял.

Вот я и продолжил повествование:

— Ярослав Максимович только что попытался отобрать у меня трубку, но вовремя понял, что рискует разделить судьбу большей части грабителей, и уже не горит желанием строить из

Голицын задал несколько уточняющих вопросов, уложил в голове все услышанное и потребовал вывести его голос на внешний динамик телефона. Потом вежливо представился, заставив Пименова посереть, и выкатил самый настоящий ультиматум:

— Капитан, вы сядете в любом случае — порукой тому мое слово. Но есть варианты. В первом суд учтет вашу добровольную и всестороннюю помощь Олегу Леонидовичу, соответственно, вы получите не максимальный срок. А во втором… во втором вас, кроме всего прочего, законопатят в Заполярье, в исправительное учреждение строгого режима «Северное сияние». Где вам, экс-сотруднику ИСБ, очень не понравится.

— Ваше высокопревосходительство, я помогу Олегу Леонидовичу всем, чем смогу! — торопливо протараторил служака, как только генеральный прокурор замолчал.

— Вот и замечательно… — удовлетворенно заключил тот, пообещал мне перезвонить через несколько минут и отключился.

Я предполагал, что так и будет, поэтому снова врубил диктофон, убрал телефон в карман, поймал взгляд капитана и потребовал поделиться всей известной ему информацией о «Морских волках».

Служака, сломленный утверждением «Вы сядете в любом случае…», коротко кивнул, переключился в режим доклада и восхитил как глубочайшим «пониманием предмета», так и структурированностью знаний. Поэтому я даже заслушался. Первым слоем сознания. А на втором царила мысль «Если вы так много знаете, то почему эти твари все еще на свободе?» Впрочем, обдумывать варианты противодействия «очень серьезным людям» не мешала. Так что в какой-то момент я прервал словоизлияния ИСБ-шника, поставил ему боевую задачу, выскользнул из комнаты в темный коридор и врубил турборежим.

Первым делом забежал в кабинет и позаимствовал из него зажигалку для сигар, которую мародеры сочли ненужной и оставили валяться на слишком уж массивном столе. Потом заглянул в первую попавшуюся спальню и заиграл черную шелковую простыню. Спустившись на первый этаж, заглянул в пустой кухонный блок и позаимствовал несколько красивейших ножей для стейков, деревянную поварешку и четыре тонкостенные стеклянные бутылки с каким-то элитным алкоголем. Закончив с этой частью подготовки, вернулся в фойе, сложил «снарягу» на стулья, так и оставшиеся стоять возле стены, вальяжно вышел из особняка, обнаружил, что и патрульный экипаж полиции, и ее ГБР «куда-то исчезли», врубился в намек, переиграл свои планы и заторопился — сбегал за «снарягой», подбежал к грузовику «Морских Волков», заглянул под его правое заднее крыло, нашел бензобак, как следует рассмотрел передний торец и удовлетворенно кивнул. Потом вбил пробки во все четыре бутылки, вылил примерно половину содержимого, вырезал из ручки поварешки чопик, постелил простыню на асфальт, лег и попробовал перерезать топливопровод подачи. Увы, шланг оказался армирован слишком хорошо, так что пришлось дырявить сам бензобак. С торца, стенки которого были намного тоньше дна. А после того, как наполнил емкости под так называемый коктейль пластунов, забил чопик в дырку, выскользнул из-под грузовика, нарезал «фитилей» из все той же простыни, заткнул горлышки и, подобрав «инструментарий», рванул к выходу с территории поместья.

Через дорогу перешел, никуда не торопясь — изображал отдыхающего, решившего окунуться в море поздно ночью. А после того, как мимо пронеся какой-то кабриолет, спустился по лестнице за каменный парапет, остановился на первой же площадке, расставил рядом с собой бутылки, разложил ножи так, чтобы они оказались под правой рукой, позвонил ни разу не добровольному помощнику и поинтересовался, не видать ли незваных гостей в его секторе ответственности.

ИСБ-шник угрюмо вздохнул:

— Олег Леонидович, я уже говорил, что «Морские волки» считают Крым своей вотчиной и заботятся о своей репутации. Так что подъедут по бульвару, в открытую.

— Я помню. Но не люблю, когда мне бьют в спину… — усмехнулся я и задал вопрос посерьезнее: — А вам они, случайно, не звонили?

Врать он не рискнул:

— Звонили. Четверть часа тому назад. Приказали вас забалтывать еще минут двадцать-двадцать пять. И пообещали предупредить о своем приезде за минуту-полторы. Чтобы я успел скрыться.

Я собрался, было, спросить, по какой причине он не уведомил меня об этом звонке, но в этот момент ко мне «постучался» Голицын, и рука «сама собой» нажала на пиктограмму переключения на вторую линию:

— Анатолий Игоревич, у меня пока все спокойно…

— Я в курсе — мне кинули картинку со спутника, на которой видно и ваш особняк, и кортеж из трех темных «Зубров», подъезжающих к нему со стороны автодороги Персеполь-Западная Бухта… — сообщил генеральный прокурор и скрипнул зубами: — Перехватить их на трассе не получилось: обращаться за помощью к руководству Крымской ОСБН я не захотел по целому ряду причин, а дежурному звену ударных вертолетов, поднятых с военно-морской базы «Змеиный остров», до Бухты еще порядка семи минут лета. В общем, уходите из особняка на север или северо-восток: да, владение пострадает, но его можно будет восстановить, а жизнь дается всего раз, и терять ее из-за пусть дорогого, но имущества однозначно не стоит. Далее, ваш второй аудиофайл я получил и прослушал, счел рассказ капитана Пименова о преступлениях «Морских Волков» достаточным основанием для возбуждения уголовного дела, связался с командиром бригады морской пехоты и так далее. Соответственно, не позже, чем через полтора часа в Крыму начнется полноценная войсковая операция, целью которой станет полное уничтожение этой криминальной структуры и выкорчевывание ее связей в силовых структурах полуострова.

— Анатолий Игоревич, скажите, пожалуйста, а насколько далеко кортежу «Волков» до моего особняка?

— Они будут у вас через две минуты двадцать секунд. С вероятностью процентов за девяносто пять — со стороны Морского Бульвара. Так что уходите немедленно…

Я чуть-чуть приподнял простыню, посмотрел направо — на одиночную машину, выехавшую на Бульвар с какой-то улицы, и недобро оскалился:

— Спасибо за исчерпывающий ответ и заботу, но я предпочту повоевать. Ибо не умею сдаваться без боя и в своем праве…

Голицын удивил — вместо того, чтобы попытаться надавить или начать убеждать не дурить, попросил дать

— Спасибо, Анатолий Игоревич… — благодарно выдохнул я, очередной раз оценил диспозицию, оглядел подступы к своей позиции и перешел в режим ожидания. То есть, расслабился, вымел из головы все лишние мысли и даже расфокусировал взгляд.

Впрочем, на появление трех пар световых пучков на половине третьего отреагировал мгновенно, присел на корточки, по очереди потряс три рабочих «коктейля», чтобы «фитили» получше пропитались «огнесмесью» и ткнул в сенсор включения зажигалки. Потом выпрямился, подождал, пока «Зубры» затормозят, нацелил на них телефон, который до этого прислонил к одной из балясин, и изумленно хмыкнул: на боковых дверях всех машин обнаружилась аэрография, изображавшая знакомый якорь на фоне морских волн.

Пока восхищался наглостью «хозяев Крыма», из автомобилей неспешно выбрались двенадцать человек, открыли задние двери своих внедорожников и начали с ленцой вооружаться… хорошо знакомыми «Коротышами»!

Голицын тоже обратил внимание на эти автоматы, заявил, что выяснит, откуда у гражданских лиц такие интересные стволы, а затем заметил в руках одного из бандитов ручной противотанковый гранатомет и скрипнул зубами:

— Определенно, полуостров нуждается в Очень Большой Чистке…

— Угу… — еле слышно подтвердил я, зажег фитили на двух бутылках, выпрямился, подождал, пока мстители развернутся к особняку, и под слитный лязг взводимых затворов отправил «коктейли» в полет. Именно так, как когда-то учил батюшка. Затем метнул третий и взялся за ножи для стейков.

Да, их центровка оставляла желать лучшего, зато радовали расстояния до целей и вес. Поэтому первый клинок вошел в височную кость здоровяка с гранатометом, ошалело уставившегося на волну пламени, покатившуюся по ближайшему «Зубру». Два следующих ножа тоже нашли свои цели. Только воткнулись под левую лопатку и под левую ключицу «командирам экипажей». А потом кто-то из особо глазастых «Волков» сообразил, откуда я работаю, развернул свое воинство и первым дал очередь в мою сторону.

Я, естественно, не обрадовался, но отправил к бандитам последнюю бутылку. Причем так, чтобы ее разнесло об асфальт прямо перед ними. А сам тем временем подхватил оставшиеся ножи, телефон и простыню, спрыгнул на песок, пробежал метров двадцать до противоположной половины лестницы, поднялся на копию площадки, с которой работал, и метнул еще три клинка.

Монолог Голицына, посоветовавшего немедленно убегать, пропустил мимо ушей — вернулся на песок, вжался в подходящую тень и накрылся черной тканью. Потом прорезал в ней две дырки, вложил телефон в нагрудный карман и снова переключился в режим ожидания…

«Волк», принявший на себя командование остатками «группы быстрого реагирования», оказался тактиком… ни разу не от бога: расстреляв магазина три, добежав до парапета и не обнаружив на пляже ни души, уверенно заорал, что я наверняка прыгнул в море, но без воздуха долго не продержусь, и погнал свое воинство к воде. Кстати, не забыл и о правилах безопасности. Поэтому одну «боевую тройку» отправил по условно левой стороне лестницы, а сам в сопровождении еще двух «героев» рванул к песку по моей, условно правой. А для того, чтобы ненароком не нарваться, двигался в арьергарде. Вот в какой-то момент и подставил мне спину.

Не воспользоваться оказией было выше моих сил, поэтому простыня улетела в сторону, а я, скользнув вперед, помог мужичку запрокинуть голову и нанес три молниеносных реза — поперек правого локтевого сгиба, чуть выше места прикрепления правой грудной мышцы к плечу и поперек горла. Потом забрал автомат из отключившейся конечности, всадил по две пули в идеальные «ростовые мишени» и завалил одну «дальнюю». А двум последним «Волкам» настоятельно рекомендовал бросить оружие, опуститься на песок и изобразить морские звезды.

Послушался всего один. Поэтому второй отправился к предкам в самом начале «скоростного разворота со смещением в сторону» и забился в агонии.

— Да уж, учили вас на совесть… — уважительно пробормотал генеральный прокурор, полюбовавшись результатами побоища, а через считанные секунды переключился в рабочий режим: — Олег Леонидович, вертолеты идут на ваш телефон точно с северо-запада и будут над вами через тридцать-тридцать пять секунд. Кстати, рев моторов должен быть слышен уже сейчас…

— Да, слышен… — отозвался я, и Голицын продолжил в том же духе: — Эти два борта — ударные. Поэтому они повисят в воздухе над пляжем и горящими внедорожниками. А военно-транспортные прибудут минут через семь-восемь и высадят взвод морских пехотинцев. Кстати, автомат можете не отбрасывать — я на связи с пилотами обеих машин, так что в вас никто стрелять не будет…

…Пилоты «Ураганов» действительно не видели во мне законную цель

— зашли на пляж на сверхмалой высоте, совершили красивейшие развороты на месте, приветственно помахали оружейными пилонами и разделились. Первый навелся на «морскую звезду», а второй ушел… хм… раздувать пожарище. И раздул. Да так «удачно», что «выстрел» от РПГ, валявшийся рядом с ближним внедорожником, решил полетать. И прилетел. В одну из балясин парапета. Ну, а термобарическая боевая часть, рванув метрах в десяти-двенадцати от меня, доставила море удовольствия.

Нет, завалить не завалила. И даже не контузила — что, честно говоря, здорово удивило. Но один из языков пламени, почти дотянувшийся до моей тушки, сбил дыхание, вызвал вспышку все усиливающегося жара в легких и переключил сознание в боевой режим. Вот я к морю и рванул. Прямо сквозь песчаный вихрь под первым вертолетом. При этом точно не дышал, но верхняя часть легких как-то резко остыла, а жар «сполз» к солнечному сплетению, в момент прыжка в воду чуть было не заставил взвыть от боли и… вдруг пропал. Словно смытый фантастически приятной прохладой, по моим ощущениям, проникшей в тело через всю поверхность кожи и… собравшейся все в том же солнечном сплетении!

Не знаю, почему, но в тот момент я подумал о том, что пилот вертушки вот-вот поднимет панику, поэтому наступил на горло умопомрачительно сильному желанию скользить к горизонту над самым дном до тех пор, пока хватает воздуха, всплыл на поверхность, развернулся в сторону берега, поднял вверх правую руку и показал летунам, уже сдвинувшим боевую машину в

«Вы продолжайте караулить пленника и оружие, валяющееся возле машин, а я побалдею тут, в море. Ибо вода фантастически теплая…»

Ну и, конечно же, показал трубку, погибшую смертью храбрых. А после того, как пилот первого вертолета в том же стиле заявил, что все понял, отплыл еще метров на пятнадцать, лег на спину, закинул руки за голову, расслабился, закрыл глаза и… неожиданно для самого себя провалился в медитацию. Но в какую-то странную: вместо привычного лепестка пламени перед внутренним взором вдруг вспыхнул чудовищно яркий факел! А через несколько мгновений — то есть, после того как «зрение» адаптировалось к этой картинке, я скорее почувствовал, чем увидел мощнейший воздушный вихрь, закручивавшийся вокруг этого источника света, и сообразил, что здоровенное алое пятно под «огоньком» — это его отражение в бескрайнем зеркале воды…

Глава 17

16 августа 996 г. от ВР.

…В сетевые многопользовательские игры я ни разу не играл — не хватало времени из-за слишком уж напряженного графика тренировок и учебы. Тем не менее, представление об этом виде времяпрепровождения имел. Благодаря аж четырем завзятым игроманам-ровесникам и еще пяти-семи из ближайшего окружения батюшки. Поэтому слово «инициация» появилось в сознании уже через мгновение после того, как «внутренний взор» уперся в водную гладь. Ну, а следующий вывод — «Тут не хватает еще двух классических первоэлементов!» — я сделал еще через долю секунды и решил провести следственный эксперимент.

Да, критическая составляющая мышления в тот момент однозначно пребывала в коме. Зато работала фантазия. Вот и подсказала неплохой способ воспользоваться оказией и инициироваться еще по одной стихии. Поэтому я вернулся на мелководье, скинул кроссовки, снял носки, встал на дно, закрыл глаза и попробовал потянуться к «матушке-Земле».

Что самое забавное, получилось — меня торкнуло ощущением нереально приятной тяжести, медленно поднимавшейся по ногам от стоп к солнечному сплетению, а через вечность накрыло самой настоящей эйфорией.

Нет, дурить я не начал. Хотя, каюсь, страшно хотелось заорать или, хотя бы, вскинуть вверх сжатый кулак. Вместо этого я «заглянул» в себя, почти не удивился, обнаружив под факелом кусок скалы размером с хороший остров, и заставил себя вернуться в реальность. Справиться с предвкушением Чуда и выключить фантазию оказалось сложнее. Но характерный посвист несущих винтов военно-транспортных «Онег» помог сосредоточиться на «проблемах ночи». Вот я и зашевелился — серий жестов попросил пилота «Урагана» взмыть повыше, ушел под воду с головой, пережидая рукотворный самум, смыл с себя песок и выбрался на берег. Потом обыскал ближайший труп, экспроприировал очень недешевый телефон, отправил с него текстовое сообщение Голицыну, немного подождал, принял входящий вызов и минимизировал шансы попасть в цепкие ручки военных медиков:

— Еще раз доброй ночи, Анатолий Игоревич. Я в полном порядке — взрыв термобарической боевой части «выстрела» от РПГ отразился от парапета и меня не задел. А в море я унесся на автопилоте, решив с гарантией погасить огонь, который мог не заметить из-за пятен, в тот момент мелькавших перед глазами.

Генеральный прокурор перешел на еле слышный шепот и спросил, что у меня со слухом.

— Все прекрасно и с ним, и со зрением, и с кожными покровами! — весело ответил я. — Скажу больше: огонь не опалил даже брови с ресницами. И пусть я не девочка, чтобы заботиться о своей внешности, но оба этих факта все равно радуют. А на телефон, погибший смертью храбрых, плевать: куплю новый. Или, как вариант, затрофею этот. После того, как дам с ним поработать вашим специалистам. Кстати, о специалистах: сюда прибудет кто-нибудь из них, или мне общаться с одними морпехами?

— Спецборт вылетит из Владимира только минут через тридцать-сорок — мои люди до него еще не доехали… — вздохнул Голицын. — Так что прибудут к вам ориентировочно в пятом часу утра. Но можете их не ждать: начало ночи у вас выдалось нервным, поэтому после прибытия морпехов можете отправляться отдыхать. Если, конечно, получится…

— Получится. Без вариантов… — уверенно заявил я. — Этот стресс-тест — далеко не самый жесткий из тех, к которым мне приходилось адаптироваться. Так что засну за милую душу… как только сочту, что мне ничего не угрожает.

Он пообещал, что с угрозами справятся часовые, которых по его приказу выставят возле моей спальни, извинился за то, что должен отвлечься, попросил звонить при любых непонятках и проблемах, пожелал добрых снов и сбросил вызов.

Я собрался, было, убрать трофей в карман, но вовремя сообразил, что стою в мокрой одежде, поднялся к лестнице, разделся, отжал шмотье, натянул влажные штаны и перебрался к догорающим «кострам». Чтобы подлетающие «Орланы» не «порадовали» песчаными бурями. Но все обошлось — вертушки зависли над проезжей частью Морского Бульвара и скинули по четыре троса, подождали, пока по ним съедут морпехи, и только после этого ушли куда-то в сторону.

Кстати, вояки не тупили от слова «совсем»: одно отделение унеслось на пляж, второе окружило пожарище и трупы на набережной, а третье рвануло следом за плотно сбитым, но очень подвижным командиром ко мне.

— Здравия желаю, Олег Леонидович! — поприветствовал меня он сразу после того, как остановился.

Затем сообразил, что забыл поднять линзу шлема, исправил недоработку, представился, заявил, что получил боевой приказ взять под охрану и место боя, и мой особняк, и спросил, не буду ли я возражать против последнего пункта.

Я ответил на приветствие, протянул ему руку, подождал, пока он снимет перчатку, пожал жилистую и сухую ладонь, а потом ответил на вопрос:

— Нет, конечно: это в моих интересах. Кстати, задержите капитана ИСБ Пименова, который должен ошиваться где-то на втором этаже. И имейте в виду, что трупы, валяющиеся в коридорах и некоторых комнатах особняка, не осматривались экспертами-криминалистами — местная полиция их почему-то не вызвала. Да и сама героически ушла в

— Ну, так «Морские Волки» кормят половину силовиков полуострова… — презрительно фыркнул майор, отправил свое отделение в особняк и добавил: — Но сегодня владычество этой банды закончится: нашу бригаду спустили с поводка и приказали забыть о гуманизме.

— Великолепный приказ! — ухмыльнулся я. — Позволяет… как следует разойтись.

Почувствовав, что я в прекраснейшем настроении и не строю из себя аристократа, Разин расплылся в ехидной улыбке и демонстративно дотронулся до левого уха:

— О да! Кстати, судя по докладам моих парней, вы тоже развлекались, ни в чем себе не отказывая, и… страшно расстроили летунов, мечтавших немного пострелять по охамевшим бандитам.

Я притворно вздохнул:

— В этой трагедии виноват не я, а «Волки»: это они примчались сюда на крыльях праведного гнева и сходу решили изуродовать мой особняк. Вот я и обиделся…

— У вас за плечами — очень хорошая школа, ваше благородие… — внезапно посерьезнев, заявил майор и как-то странно усмехнулся: — Мне тут советуют прельстить вас службой в морской пехоте. Но я, пожалуй, прислушаюсь к мнению командира взвода — человека, с которым прошел огонь, воду и медные трубы: он считает, что вы — прирожденный диверсант. Поэтому у нас — то есть, в Хаджибейской академии морской пехоты — ваш талант гарантированно загонят в рамки уставов и, тем самым, зароют в землю. В общем, если решите делать карьеру в Вооруженных Силах, то поступайте только в Ковровскую академию служб специального назначения.

Я задвинул в самый дальний угол памяти воспоминание о том, что папа закончил именно «Коврик», поблагодарил за совет, данный от всей души, и сказал чистую правду:

— Если решу пойти по военной стезе, то поступлю в КАССН. Но мне пока еще пятнадцать, соответственно, делать окончательный выбор я буду только весной девяносто восьмого года. А сейчас, с вашего позволения, найду какую-нибудь спальню, не заляпанную кровью, и лягу спать…

…Спал, как убитый, до звонка будильника, выставленного на десять утра. Продрав глаза и вспомнив веселую ночку, дотянулся до своего телефона, лежавшего на тумбочке, попробовал включить, обломался, набрал матушку с трофейного, услышал ее голос и невольно заулыбался:

— Привет, мам, это я, Олег. Звоню с чужой трубки — моя наглоталась морской воды и, судя по всему, умерла.

— У тебя все в порядке⁈ — встревоженно спросила она. — Я только что посмотрела новости и в шоке от того, что творится у вас, в Крыму…

— Что творится у нас, в Крыму, я пока не знаю… но представляю. Так как послужил первопричиной начала войсковой операции.

— Рассказывай! — потребовала она, и я рассказал. Сначала тезисно, а после того, как родительница поверила в то, что со мной действительно все хорошо, начал отвечать на уточняющие вопросы. «Кололся» порядка двадцати минут, потом почувствовал, что начинаю повторяться, и съехал на тему поинтереснее:

— Мам, я считаю, что этот особняк надо продавать. И отнюдь не из страха перед местью «Волков», которых вот-вот задавят. Просто постоянного дохода у нас с тобой нет, выбираться сюда мы сможем в лучшем случае раз в году, а содержание недвижимости такого размера — дело недешевое. Впрочем, если этот особняк для тебя по-настоящему важен, то мое предложение снимается.

— Продаем! — заявила она, почувствовала, что я напрягся, и объяснила это решение подробнее некуда: — Еще вчера этот особняк ассоциировался с детством. А сейчас, после твоего рассказа об очередной подлости Алексея, все очарование как ветром сдуло. Поэтому, представляя свои покои и коридор, по которому можно было добежать до лестницы, вихрем сбежать на первый этаж, вынестись под жаркое южное солнышко и увидеть море, я вижу совсем другую картинку: брата, выгоняющего прислугу, отзывающего сотрудников нашей СБ в столичный особняк и передающего бандитам коды доступа к пара— …

— Он передал их через какого-то местного посредника… — уточнил я. — И если этот человек уйдет в тину, то я не смогу аргументированно доказать вину Алексея Юрьевича…

— Не суть важно… — фыркнула она. — Главное, что ТАМ мне комфортно УЖЕ НЕ БУДЕТ.

— Что ж, тогда я быстренько выясню, что творится в особняке и вокруг него, потом найду в Сети агентство, занимающееся прода— …

— Этим делом займусь я. А то уже одурела от безделья… — перебила меня матушка. — Кстати, выставлять особняк на продажу прямо сейчас невыгодно — в Крыму такой бардак, что не передать словами, а значит, получить хорошую цену за недвижимость будет практически невозможно…

Я согласился. И матушка озвучила Особо Важные Ценные Указания:

— В общем, купи новый телефон, выясни, можно ли тебе возвращаться во Владимир, и… посвяти хотя бы несколько дней нормальному отдыху в любом другом курортном городе или поселке черноморского побережья Кавказа…

…Закончив разговор с матушкой, я посмотрел на часы, почесал затылок и решил, что после настолько тяжелой ночи имею полное право отсыпаться хотя бы до одиннадцати, закрыл глаза, расслабился и ушел в себя. Бескрайнее море, скалистый остров, факел и вихрь оказались на месте, и я, позалипав на все четыре образа, попробовал «увидеть» свою тушку.

Этот образ не представлялся достаточно долго. Но стоило мне изменить угол зрения и «посмотреть» на тело не изнутри, а со стороны, как выяснилось, что оно не белое, а светло-синее, что в солнечном сплетении мерно пульсирует четырехцветная сфера размером с кулак, и что это сияние волнами «утекает» в пять мощных магистральных каналов, постепенно добавляя яркости ажурной паутине из тонюсеньких нитей, пронизывающих силуэт всего организма!

Я постарался сосредоточиться на ритме пульсации и довольно быстро почувствовал ее за мечевидным отростком. А вот «сопроводить» ее по правой руке от плеча до пальцев не получилось. Причем ни с первого раза, ни с пятого, ни с десятого. Вероятнее всего, из-за того, что не хватало чувствительности. Но я не расстроился, так как заметил, что подобное «сопровождение» мыслью чуть-чуть усиливает «яркость» волны и позволяет ей пробиться чуть дальше.

Пока маньячил, пытаясь хоть раз дотолкать энергию хотя бы до локтя, засек еще один параллельный процесс — превращение магистральных каналов в пучки из четырех «стихийных», попробовал вмешаться и после первой же попытки подтолкнуть Огонь почувствовал настолько сильный жар в левом подреберье, что быстренько вспомнил принцип «Не навреди». Тем не менее, чуть-чуть оклемавшись от этой вспышки «удовольствия», решил провести еще один эксперимент — «выключил»взгляд в себяи попробовал почувствовать Воздух. Тот самый, который меня окружает.

Сначала не получалось от слова «вообще»: то, что во мне пробудилось, не понимало, чего я от него требую. Но стоило сфокусировать внимание на той части воздуха, которой дышал, как меня торкнуло пониманием — я ощутил и его, и влагу. Причем как-то понял, что в каждой такой «порции» содержится почти максимально возможный объем Воды.

Я решил проверить это знание, влез в Сеть, вбил в поисковую строку запрос и выяснил, что влажность воздуха, выдыхаемого человеком, стремится к ста процентам!

«Получается, что все происходящее — не горячечный бред…» — подумал я и продолжил разбираться с новыми возможностями. Для начала выяснил, что в состоянии чувствовать воду в выдыхаемом воздухе «аж» на расстоянии полуметра от «ядра». Потом научился ощущать «обычный», но в значительно меньшем объеме, обрадовался, на кураже добавил к экспериментам Огня, конденсировал на торсе «целую» каплю воды и… чуть не отъехал от дичайшей усталости.

Восстанавливался порядка двадцати минут, решил, что на сегодня таких тренировок достаточно, с огромнейшим трудом встал с кровати, доковылял до ванной комнаты душевой кабинки, встал под теплый душ и… почувствовал, что оживаю!

Нет, возвращаться в кровать и маньячить дальше не решился — вернул себя в нормальное состояние, высушил волосы и тушку, вернулся в спальню, заправил кровать, оделся, обулся, вышел из покоев и отправился на поиски живых. А уже через минуту, спустившись на первый этаж, обнаружил в фойе не кого-нибудь, а господина Ремезова собственной персоной!

Он меня, естественно, тоже заметил. Так как сидел лицом к лестнице на одном из стульев, все так же стоявших вдоль стены, и что-то лениво изучал в знакомом рабочем планшете. Вот и поздоровался первым:

— Доброе утро, Олег Леонидович! Рад видеть вас в добром здравии…

— Доброе утро, Петр Романович! — улыбнулся я и не удержался от шутки: — Прилетели отдохнуть на море в самый разгар высокого сезона?

— Почти… — ухмыльнулся он, отложил планшет в сторону, встал, пожал мне руку и задал весьма своевременный вопрос: — Как я понимаю, вы еще не завтракали, верно?

Я развел руками:

— Увы и ах — продрал глаза чуть более получаса тому назад.

— Значит, имею честь пригласить вас перекусить чем бог послал… в этот благословенный особнячок… — весело промурлыкал он, подхватил рабочий инструмент и повел свободной рукой, показывая, куда идти. Вот я и пошел. А по дороге обратил внимание на отсутствие зловонных пятен на паркете, задал напрашивавшийся вопрос и получил чертовский приятный ответ: — Заплатил малую денежку прислуге из соседнего особняка. Вот девушки и расстарались.

— А тела, судя по всему, уехали в какой-нибудь морг?

— Да… — подтвердил юрист, пропустив меня в одну из гостиных, зашел следом, по-свойски уселся за накрытый стол, пожелал мне приятного аппетита и снял металлическую крышку со своей тарелки: — Блинчики с мясом. Из кафе «Лебедушка». По слухам, божественно вкусные. Пробуем?

— Приятного аппетита! Естественно… — заявил я, зеркаля его действия, вооружился ножом и вилкой, продегустировал блинчик и согласился с тем, что вкус у него — божественный.

Следующие несколько минут мы с Петром Романовичем наслаждались гастрономическим удовольствием и обсуждали климат Крыма. А после того, как блинчики и графин со свежевыжатым апельсиновым соком приказали долго жить, юрист аккуратно вытер губы салфеткой, положил ее на тарелку и посерьезнел:

— Анатолий Игоревич поручил ввести вас в курс последних новостей. Итак, де-юре войсковая операция, начавшаяся в четыре тридцать утра, еще не закончена. Поэтому Крымский полуостров наглухо перекрыт, а морпехи рвут и мечут. Но де-факто вояки выполнили практически все задачи, опосредованно поставленные перед ними генеральным прокурором, то есть, задержали или уничтожили все руководство и порядка восьмидесяти пяти процентов рядовых членов «Морских Волков», сравняли с землей основную штаб-квартиру этой криминальной структуры, взяли штурмом четыре склада вооружений, восемь подпольных публичных домов, двадцать шесть игровых залов, шесть пунктов передержки живого товара и два складских комплекса с контрабандой, а ГБР нашего ведомства арестовали более полутора сотен местных силовиков, так или иначе вовлеченных в деятельность этой банды. Да, отдельные личности успели уйти в тину, но ненадолго: Император в ярости, поэтому отправил к нам достаточное количество высококлассных сыскарей и еще четыре бригады морской пехоты, разрешил экстренное потрошение самых информированных преступников и, что самое интересное, распорядился топить любые лоханки, которые попробуют уйти в сопредельные страны по морю. Так что скрыться от правосудия удастся очень и очень немногим.

После этих слов Ремезов сделал небольшую паузу, собрался с мыслями и хищно усмехнулся:

— А теперь скажу несколько слов о вас: все ваши действия были признаны правомерными, соответственно, никаких претензий к вам у Государства нет. Зато образовался долг. Поэтому восемнадцатого августа в двенадцать часов дня вы должны быть у Золотых Ворот Владимирского Кремля. Форма одежды — костюм. И, конечно же, без какого-либо оружия. Что еще? Ах, да: как будете готовы покинуть Крым, позвоните мне, и я посажу вас на один из спецбортов, курсирующих между Персеполем и столицей…

Глава 18

18 августа 996 г. от ВР.

…Продрав глаза по будильнику и вспомнив, что до отлета из Крыма осталось всего пять часов, я подорвался с кровати, натянул плавки, забежал в туалет и вынесся из номера. До моря долетел за считанные минуты — благо, гостиница «Нереида» находилась на первой линии — скинул шлепки у линии прибоя, снова разогнался, прыгнул, рухнул в прохладную воду и растворился в фантастически приятном ощущении скольжения в своей стихии.

Вынырнул метрах в сорока пяти от берега, лег на спину, закрыл глаза, расслабился, без особого труда загнал себя в состояние безмыслия и порядка четверти часа «помогал» пульсации ядра «оживлять» периферийные каналы. Да, моими стараниями нормальный уровень свечения удалось отодвинуть до середины предплечий и голеней, но процесс шел, и это радовало со страшной силой.

Закончив с этой частью запланированной программы, занялся намного более сложной задачей — ускорением деления магистральных каналов на отдельные стихийные. Выкладывался все те же четверть часа, но даже так отодвинул «границу превращения» от силы сантиметра на полтора. А так как это достижение являлось личным рекордом, я немного погордился собой-любимым, а затем принялся усиливать каждую отдельно взятую стихийную пульсацию, воздействуя на нее на том самом уровне, который нашел накануне вечером.

Да, прирост мощности тоже выглядел не ахти, но он однозначно был. А меня уже не вырубало. Поэтому я себя мысленно похвалил и со спокойным сердцем переключился на самое интересное — эксперименты со Стихиями. Хотя вру: сначала восстановился, «впустив» в себя Воду и позволив ей омыть энергетическую систему. Зато после того, как тело аж зазвенело от избытка мощи, создал пусть жалкое, но управляемое подобие ветерка над лицом, чуть-чуть разогрел МОЙ Воздух Огнем, за пару минут высушил лоб, нос и скулы, создал капельку над собой, заставил взлететь сантиметров на семь-восемь и «отпустил». Так как почувствовал, что заканчиваются силы.

После второго сеанса полного восстановления создал еще одну капельку и воздействовал на нее Огнем до первых признаков возвращения слабости. При этом не позволял воде испаряться. Для чистоты эксперимента. А потом решил оценить температуру.

Ронять каплю на лицо, слава богу, не стал — сдвинул ее к левой дельте, отпустил, заработал самый настоящий ожог, погордился собой еще немного и… сотворил очередную неведомую хрень: натравил на него воду. Причем и морскую, и свою. Результаты шокировали с первых же мгновений — боль как ветром сдуло уже секунде на второй. Потом черное пятнышко в этой части «облачка» начало медленно, но уверенно светлеть и исчезло… всего каких-то минут через двадцать-двадцать пять!

«О, а вот и регенерация подкатила…» — отрешенно подумал я, поискал хоть какие-нибудь признаки появления в ядре сектора Жизни, но не нашел ровным счетом ничего, слегка расстроился, вернулся в реальность, позволил ногам «утонуть» и поплыл к мелководью. Уделять внимание Земле. Вернее, и ей, и Огню, так как единственная манипуляция, удавшаяся накануне вечером — изменение формы одной-единственной песчинки — получилась только после ее «размягчения».

В этот раз эти стихии позволили немного больше: «избранная» песчинка согрелась значительно быстрее, «сама собой» превратилась сначала в плоский блин, затем в подобие иглы, разделилась на две части, снова слиплась и… аж две секунды провисела над ладонью, поддерживаемая Воздухом. И пусть этот эксперимент вымотал меня до состояния нестояния, в море я окунался, плавясь от гордости и восторга. А после сеанса восстановления отжег еще круче — выбравшись на берег, высушилветеркомкожу лица и шеи!

«То ли еще будет…» — весело подумал я, подошел к ближайшему лежаку, взял свое полотенце, начал сушить левую руку, наткнулся взглядом на место, которое обжег во время эксперимента с нагреванием капли, и продолжил эту мысль: — «Само собой, если тренироваться. А тренировки могут быть весьма болезненными. Впрочем, не раскачивать прорезавшуюсярегенерацию— это полный и законченный идиотизм…»

Эта мысль потянула за собой другие, ничуть не менее важные. Поэтому всю дорогу до своего номера я строил планы на будущее. Потом быстренько ополоснулся, оделся, привел себя в порядок, плотно позавтракал в ресторане гостиницы, рассчитался и спустился в гараж. А после того, как завел движок, тронул машину с места и вырулил на оперативный простор, придумал новое тренировочное упражнение:

«Кабриолет — это возможность работать с плотными потоками Воздуха. Ну, и что мне мешает воевать с ними всю дорогу до аэропорта?»

…Спецборт, место в котором организовал Петр Романович, прилетел в Персеполь за очередной партией арестованных. Да, их было всего двенадцать. Но каждого сопровождали конвоиры, поэтому большая часть второго салона самолета оказалась забита ни разу не приветливым народом. Впрочем, у меня не было никакого желания общаться ни с экс-покровителями «Волков», ни с самими «Волками», поэтому я оккупировал самое козырное кресло в салоне для особо важных персон, попросил симпатичную, но слишком уж мрачную стюардессу принести десяток бутербродов и литр минералки, сделал вид, что включаю музыку, уперся затылком в подголовник и продолжил тренировки.

Выкладываться не выкладывался, так как ни моря, ни душа рядом не было: минуты три-четыре «помогал» ядру «оживлять» периферийные каналы, затем приблизительно столько же времени «усиливал» стихийную пульсацию и переключался на Воду, Огонь ирегенерацию— конденсировал крошечную капельку на тыльной стороне левой ладони, нагревал до ожога и залечивал его по уже апробированной методике. Да, уставал даже так. Но — в меру. Поэтому «зевнул» весь перелет, но заметил начало снижения, вернулся в реальность, добил последний бутерброд и как следует расслабился. А эдак через полчаса первым поднялся на ноги и попрощался с экипажем, без особой спешки вышел в переходной рукав, объяснил, что я делал в этом самолете, старшему группы встречающих, добился понимания с помощью звонка Ремезову и потопал по направлению к залу прилета.

Пока забирал «Шторм» и спускался к «Кошаку», окончательно пришел в себя, так что, сев за руль, набрал матушку и всю дорогу до «Ключей» веселил ее страданиями по «Элегии». Кстати, этот кабриолет действительно запал мне в душу. Но покупать еще и его я не видел смысла. Вот и дурачился. А после того, как загнал машину на ее законное место, предупредил родительницу, что включаю турборежим, ответил на пожелание удачи, сбросил вызов и пулей вылетел из салона.

Следующие минут двадцать метался по квартире, как пуля по стальному контейнеру — убрал пистолет в сейф, быстренько ополоснулся, надел самый строгий парадно-выходной костюм, побрызгался одеколоном, отполировал обувь и даже причесался. Потом спустился в гараж, снова сел за руль, вбил в навигатор «Золотые Ворота Владимирского Кремля» и тронул автомобиль с места. Ага, нервничал. Поэтому чуть не забыл снять и затолкать в бардачок ножны скрытого ношения, затупил на двух последних светофорах и не сразу понял жест Конвойного, отсканировавшего номер моего «Гепарда».

Но второе повторение той же серии жестов помогло успокоиться, так что я медленно въехал на территорию Кремля, на первом же перекрестке повернул направо, зарулил на эстакаду подземного гаража для посетителей и спустился на минус второй этаж. А там получил очередные ценные указания от смутно знакомого Конвойного, припарковался на указанном месте, выбрался наружу и ответил на настоятельную просьбу:

— Оставлять в машине нечего: огнестрел я с собой не брал, а холодняк убрал в бардачок…

Вояка поблагодарил за понимание, попросил следовать за ним и пошел к лифтовому холлу. Там прогнал меня через рамку стационарного сканера, дождался отмашки коллеги, неотрывно пялившегося в экран, дотронулся до сенсора вызова кабинки, впустил меня внутрь, зашел следом и прокатил нас до плюс четвертого. С этого момента и до приемной государя время вело себя как-то не так: во время проверок на многочисленных постах растягивалось, как резина, а в коридорах и анфиладах, наоборот, летело, как сумасшедшее. И не позволяло как следует налюбоваться божественно красивыми статуэтками, картинами, чеканкой, резными дверями, люстрами, бра и другими предметами обстановки. В результате перед лицом секретаря главы государства я предстал в легком раздражении. Впрочем, изобразил изысканный поклон, внимательно выслушал инструкции, уложил в голове самые важные правила поведения в присутствии Императора, дал понять, что все понял, и был допущен в святая святых Кремля.

До «приметного квадрата» на паркетном полу дошел на автомате, замер, поклонился, выпрямился, изобразил статую и, наконец, вгляделся в Виктора Константиновича — оценил короткую стрижку, рубленые черты лица, тяжелый взгляд и все еще атлетичную фигуру, счел, что придворные фотографы почти не ретушируют внешность этого мужчины, уставился в серо-стальные глаза и перешел в режим ожидания.

Государь, изучавший меня, еле заметно прищурился и, наконец, прервал молчание:

— Добрый день, Олег Леонидович.

— Добрый день, Ваше Императорское Величество… — эхом отозвался я и снова замолчал.

— Хорошо держитесь… — продолжил он, сделал еще одну паузу и изменил сценарий аудиенции, озвученный его секретарем: — Располагайтесь: разговор предстоит долгий, а в ногах, как известно, правды нет.

Я, естественно, сел. В ближайшее кресло для посетителей. Опустил руки на подлокотники и снова поймал взгляд Белосельского.

— Вы очень похожи на покойного отца. И это в разы усиливает угрызения совести…

Последней фразы я не понял. Но задавать вопросы был не вправе, вот и промолчал. А Император и не думал замолкать:

— Он был достойнейшим офицером и служил Империи не за страх, а за совесть. За что неоднократно получал ордена в том числе и из моих рук. А я, как выяснилось на днях, его предал: поверив наветам министра обороны, с позором выгнал из «Медведей», лишил наград и отправил в опалу, запретив появляться в столице в течение двадцати лет. Да, материалы, сфабрикованные господином Куракиным, выглядели чрезвычайно убедительно. Но я должен был засомневаться… Должен был. Но не стал. Ибо в тот момент был в ярости из-за гибели двенадцати заложниц, шести офицеров этого спецподразделения и четырнадцати сотрудников полиции. А видеозаписи из командно-штабной машины однозначно подтверждали вину вашего отца…

Тут он расфокусировал взгляд, несколько секунд смотрел сквозь меня, а затем вернулся из прошлого в настоящее и объяснил сразу все непонятки:

— Кажется, я начал не с того. Исправляюсь. Итак, разбираясь в недавней серии происшествий с вами и вашей матушкой, я несколько раз ловил себя на мысли, что упорство, с которым вас сначала пытались удержать в Енисейске, а потом и убить, ничем не обосновано. Поэтому в какой-то момент разозлился и решил прогнать Куракина через медикаментозный допрос. Первую зацепку получил через считанные минуты после начала процедуры — выяснил, что экс-министр обороны люто ненавидел вашего отца. Само собой, начал задавать наводящие вопросы и выяснил первопричину: оказалось, что операцией по освобождению заложников в шестом швейном училище Казани на самом деле командовал Куракин. То есть, отдавал приказы, игнорируя советы аналитиков, пропускал мимо ушей предупреждения офицеров групп захвата, подстраховки и инструментального контроля, слишком рано отозвал саперов и так далее. В результате ЕГО действий «штурмовики» вляпались в минно-взрывную засаду и потеряли шесть человек, а террористы начали стрелять и убили еще двадцать шесть человек. Вашего отца, командовавшего группой захвата, очень сильно контузило и довольно серьезно ранило. Но он нашел в себе силы вернуться в КШМ и избил Куракина до полусмерти. А четверо его друзей удалили записи с камер тактических шлемов и во время следствия не сказали ни слова об этом воздаянии…

Я закрыл глаза и «на мгновение» ушел в себя. Поэтому часть монолога государя прошла мимо:

— … сфабрикованных видеозаписях ваш батюшка игнорировал приказы и командира подразделения, и министра обороны, гнал подчиненных вперед и, в конечном итоге, превратил самую обычную операцию в трагедию. Вот я и разгневался. А Куракин, добившись своего, начал зачищать следы — за полтора следующих года так или иначе уничтожил друзей вашего отца. А его не смог. Ибо Леонид Евгеньевич вышел из вертикали власти, устроился в структуру, никак не зависящую от Куракина, и крайне редко выбирался из тайги даже в Белоярск. А воспоминания об испытанном унижении продолжали жечь душу. Вот постепенно и трансформировались в маниакальное желание уничтожить все, что дорого вашему отцу…

— И что теперь будет с господином Куракиным, Ваше Императорское Величество? — спросил я, наплевав и на инструкции секретаря, и на возможное недовольство телохранителей Белосельского.

Но глава государства счел это нормальным. Или, как вариант, не стал показывать свое недовольство:

— Он уже казнен. Вместе со всеми помощниками. Но их смерти подарят вам, разве что, чувство злого удовлетворения. А с остальным уже помогаю я. Во-первых, специальным указом восстановил справедливость. В частности, признал свою ошибку, вернул вашему отцу награды, внес в список ветеранов спецподразделения «Бешеные Медведи» и отменил опалу. Во-вторых, помогу вашей матушке вернуться в Высший Свет, а вам — поступить в любое высшее учебное заведение Империи вне конкурса. И, в-третьих, избавлю вас и вашу матушку от необходимости зарабатывать себе на жизнь…

Последнего утверждения я тоже не понял. Но Белосельский достал из ящика стола две банковские карты и толкнул ко мне:

— Тут

Отказываться от этого шага навстречу я и не подумал — коротко кивнул, встал, дотянулся до карт, убрал во внутренний карман пиджака, вернулся на место и снова поймал взгляд государя.

— Теперь поговорим о ваших личных заслугах перед Империей… — заявил он через мгновение и ответил на немой вопрос, появившийся в моих глазах: — Криминальный синдикат «Морские Волки», подмявший под себя практически все ветви власти Крымского полуострова, был уничтожен только благодаря информации, добытой вами. И бой с так называемой «группой устрашения» вы провели блестяще…

Тут он поднялся с места, подождал, пока я замру в новом положении, и убил:

— … поэтому я жалую вас орденом Архангела Михаила третьей степени…

И ведь действительно пожаловал, вручив бархатный футляр с гербом Империи и пожав руку. А потом продолжил издеваться. Хотя не мог не видеть, что я несколько не в себе:

— О том, что этот орден считается высшей военной наградой Российской Империи, вы наверняка знаете. Поэтому заострю ваше внимание на «мелочи», на которую обычно не обращают внимания: кавалеры этого ордена любой степени автоматически получают право внеконкурсного зачисления в любой вуз страны. Кстати, указ о вашем награждении — открытый, соответственно, вы вправе носить этот орден даже на гражданской одежде.

Я кивнул снова, запоздало заметил, что государь снова сел, «прочитал» его жест-требование, опустился в кресло, положил футляр перед собой и снова превратился в слух.

— И последний вопрос, который хотелось бы обсудить, касается земли… — заявил он, как только я опустил руки на подлокотники. — Насколько я знаю, вчера вечером ваша матушка выставила на продажу особняк в Западной Бухте, а значит, единственная недвижимость, которая останется у вашей семьи после избавления от этой — квартира в жилом комплексе «Золотые Ключи». А это, на мой взгляд, несерьезно. Особенно с учетом того, что вас не сегодня-завтра примутся обхаживать Беклемишевы и Державины.

Я снова забил на правила поведения в присутствии Императора и заявил, что этих родов для нас более не существует.

— Все правильно: уходить под руку к предателям — последнее дело… — согласился Белосельский и загрузил: — Поэтому с сегодняшнего дня вы — глава независимой ветви рода Беклемишевых. Но независимая ветвь без родовых земель — нонсенс. И я готов подарить вам землю. Но есть нюанс: тут, то есть, во Владимирской области, свободных земель практически нет, следовательно, найти достойный кусок будет проблематично, и он будет совсем небольшим. Зато где-нибудь за Уралом я запросто выделю вам действительно солидные территории. Что скажете?

Я не задумался ни на мгновение:

— Ваше Императорское Величество, земли в окрестностях столицы нас в принципе не интересуют. Мы бы предпочли пустить корни где-нибудь возле Енисейска, но не в нем самом: жить в этом городе будет слишком тяжело, а вот рядом с вековой тайгой, с которой нас с такой любовью знакомил мой батюшка — по-настоящему комфортно…

Глава 19

18 августа 996 г. от ВР.

…Первое, что я сделал, поднявшись домой, это убрал в сейф футляры с наградами и пачку документов. Потом вернул «Шторм» на законное место, захлопнул дверцу, убедился в том, что она заблокировалась, и вышел в Сеть. Магазин, торгующий высококлассными «глушилками», нашел с полпинка, приобрел самую навороченную стационарную и самую мощную портативную, заказал срочную доставку на свой адрес, кинул взгляд на таймер обратного отсчета, появившийся в уголке странички, и отправился «заедать шок», как выразилась бы матушка.

Наваристый гуляш и отбивная по-французски примирили меня с новой действительностью, а курьер службы доставки, прибывший к «Ключам» без опозданий, настроил на оптимистичный лад. Поэтому, подняв коробки домой, я распаковал маленькую прямо в прихожей, проверил приборчик с помощью прилагавшегося «тестера» и убрал во внутренний карман пиджака, посмотрел на себя в ростовое зеркало и снова вышел в общий коридор.

Всю дорогу до Первой Клинической планировал предстоящий разговор. Но, поднявшись на двенадцатый этаж и с большим трудом доказав паре дюжих охранников, что являюсь тем самым Олегом Леонидовичем Беклемишевым, который имеет право круглосуточного посещения девятой палаты, чуть-чуть завелся. В хорошем смысле этого выражения. А после того, как потерялся в счастливом взгляде матушки, вообще забыл обо всем на свете. В результате о желании поделиться с нею последними новостями вспомнил уже после того, как закормил ее эклерами, помог помыть руки, сел на пол и подставил голову под ласковые пальчики.

Вставать было лениво. Но я себя заставил — заблокировал дверной замок, достал и включил «глушилку», сел на край кровати и… пошел на поводу у проснувшейся паранойи:

— Мам, эта приблуда — не из дешевых, но полноценную проверку я не проводил. Поэтому начну вот с этого…

Договорив, влез на сетевую страничку Кремля, нашел специальный указ, вручил матушке телефон и подождал, пока она ознакомится с текстом. Само собой, наблюдал и за реакцией. Поэтому сжал зубы, когда у нее увлажнились глаза, и не дышал все время, пока она формулировала «вердикт». А после того, как услышал слово «Сильно…» и почувствовал, что родительнице полегчало, прервал молчание:

— Это еще не все. Открой банк-клиент на своем телефоне, вбей цифры вот с этой карточки и оцени твою часть виры…

Открыла. Вбила. Оценила. И расфокусировала взгляд. Секунд, эдак, на десять. Зато потом удовлетворенно кивнула и снова уставилась мне в глаза.

— А вот еще два интересных документа… — продолжил я и снова протянул ей свой телефон.

Первый документ — указ о выделении моей ветви рода Беклемишевых в независимую — заставил матушку задуматься. А второй — о пожаловании меня орденом Архангела Михаила — нисколько не шокировал:

— А что, логично. И прекрасно вписывается в общую картину. Но есть нюансы…

— Их нет… — догадавшись, о чем она, уверенно заявил я. — Родовые земли у

— Это меняет дело… — задумчиво пробормотала она, на несколько секунд ушла в себя, а затем спросила, собираюсь ли я строиться.

— Вопрос непростой. Поэтому и его, и все остальные нюансы нынешней ситуации мы обсудим после того, как тебя выпишут.

— Что ж, слово Главы Семьи — закон! — дурашливо заявила мама и снова посерьезнела: — Поэтому поделюсь частью своих новостей. Новость первая, хорошая: по словам лечащего врача, есть ненулевая вероятность того, что меня выпишут числа двадцать пятого-двадцать седьмого. Да, раз в три-четыре дня придется приезжать на процедуры, но это мелочи…

— Здорово! — обрадовался я и снова превратился в слух:

— Новость вторая, тоже ничего: нашелся покупатель на наш особняк в Западной Бухте. Да, тот самый Захаров, о котором я тебе уже рассказывала, но он готов заплатить нормальную цену, так что я жду только твоей санкции.

— Мам, не юродствуй… — вздохнул я. — Особняк — твой. И воспоминания, связанные с ним — тоже. Так что решать, оставлять его или нет — тоже тебе.

— Поняла… — кивнула она и удивила: — Поэтому продам сегодня вечером. А пока поделюсь третьей новостью: мои братья переругались вдрызг, и Тихон, как самый слабый, уехал вместе с семьей в поместье под Полоцком. А оно — между нами говоря, дыра дырой…

…После обмена новостями я снова сел на пол и порядка двадцати минут сочетал приятное с полезным — наслаждался ласковыми прикосновениями здоровой руки матушки к волосам и пытался использоватьвзгляд в себяне на себе. Увы, без толку: этот навык позволял заглянуть в собственное тело, но в упор не видел чужое.

Расстроился я — жуть. Но маньячить не перестал. Наоборот, попробовал усилить свою чувствительность, направляя Воду в голову и точечно — к глазам. Хотя разумом и понимал, что «вижу» отнюдь не ими. Убивался бы и дальше, но в какой-то момент в дверь постучали, и мне пришлось выяснять, что там стряслось. Как выяснилось, «стряслась» моя родня со стороны отца. То есть, мой дед, его супруга и наследник «наконец-то решили» навестить невестку!

Пока выслушивал доклад СБ-шника, вспомнил предсказание государя, описывавшее именно эту ситуацию, криво усмехнулся и решил, было, послать родственничков далеко и надолго, но сообразил, что моя родительница может быть другого мнения, повернулся к ней и вопросительно мотнул головой.

— Я бы их послушала. Из любопытства. Но если ты против, то настаивать не буду… — сообщила она, и я пошел навстречу — попросил служаку привести к нам страждущих. Потом огляделся по сторонам, шустренько перенес одно из трех кресел, обнаружившихся в палате, к кровати, два оставшихся сдвинул к противоположной стене и… хм… счел, что это хорошо.

Пока возвращался обратно, в коридоре послышался перестук каблуков, а еще через несколько мгновений в помещение вошли дед с бабкой. Первый растянул губы в намеке на улыбку, а второй это дело удалось чуть получше. А я почему-то задумался о том, что Евгению Львовичу можно дать шестьдесят с приличным гаком, а Юлии Борисовне — нет.

Пока разглядывал седые волосы первого и подкрашенные губы второй, в палату вплыл еще один родственник — старший брат моего батюшки и наследник главы рода Беклемишевых Илья Евгеньевич.

Этот — слава Аллаху — заявился не с пустыми руками. Но сходу попер к кровати. Вручать матушке букет.

— Стоять! — негромко рыкнул я, озверев от этой милой бесцеремонности. — Начните с приветствия.

— Племяш, не ершись… — заявил он, даже не замедлив шаг, и попробовал похлопать меня по щеке. Зря: я вцепился в «подаренные» пальцы, надавил в нужном направлении и поставил взвывшего дядьку на колени:

— Для особо самовлюбленных и тупых личностей скажу еще раз: начните с приветствия, а там посмотрим. И еще: хлопать меня по лицу не советую — терпеть не могу панибратство.

— Отпусти!!!

— «Отпустите, пожалуйста…» — уточнил я и надавил сильнее.

Намек был понят, и Беклемишев-младший не только переформулировал просьбу, но и перешел на «вы». Правда, при этом завозмущались старшие, но без перегибов, поэтому их монологи я не услышал, разжал пальцы и отправил дядьку на исходную. Потом сухо ответил на три пожелания доброго дня и поинтересовался, каким ветром эту троицу занесло в наши пенаты.

Но дед проигнорировал очень уж неудобный вопрос и обратился к моей маме:

— Доченька, а почему молчишь ты?

— Во-первых, не «доченька», а Анастасия Юрьевна. Во-вторых, мой сын — глава семьи и независимой ветви рода Беклемишевых… — равнодушно ответила она. — … соответственно, когда говорит он, я молчу. И, в-третьих, я на память не жалуюсь, благодаря чему могу повторить ваш «напутственный» монолог, произнесенный пять с лишним лет тому назад, слово в слово. Надо?

— Кто старое помянет, тому глаз вон… — вздохнул он. А я подхватил:

— … а кто забудет, тому оба. Так вот, мы НЕ ЗАБЫЛИ. Поэтому-то я и спросил, что вы тут потеряли. Но ответа до сих пор не услышал. Вы решили испытать мое терпение?

— Внук, я…

— «Олег Леонидович» и никак иначе! — холодно рыкнул я, и дед сдался:

— Олег Леонидович, пять лет тому назад я, как и государь, был уверен в вине вашего батюшки. Поэтому-то и поступил так, как поступил. Но сегодня, прочитав императорский указ, понял, что совершил страшнейшую ошибку, и приехал извиняться. За то, что позволил себе поверить в вину любимого сына и вырвал из сердца все чувства к нему, вам и вашей матушке…

— Мы тоже вырвали из сердца все теплые чувства к вам и вашей родне… — холодно оскалился я. — Поэтому извинения я принимаю, но сблизиться с нами не позволю. Ибо теплых чувств нет ни в вас, ни в нас, а предавший единожды предаст

— Олег Леонидович, не рубите сплеча: каждый человек имеет право на ошибку! — патетически воскликнул он, но я не повелся:

— Евгений Львович, можете считать, что я вас простил. Но сближаться с вами и с кем-либо из ваших родственников НЕ ХОЧУ. Просто потому, что не смогу уважать личностей, променявших веру в сына, брата и далее по вполне понятному списку на возможность появляться на мероприятиях Высшего Света в прежнем режиме.

Тут выпендрился наследничек:

— Это вы так пытаетесь нас оскорбить⁈

Я презрительно фыркнул:

— Илья Евгеньевич, вы сами себя оскорбили. Предав самого достойного представителя своего рода. А я всего-навсего заявил, что не смогу уважать ни одного из вас. Но если вы считаете мои слова оскорблением, то вызовите меня на дуэль — я, слава богу, эмансипировался, так что урона вашей чести не будет. Ну, я жду…

— Не вызовет… — предсказала мама и от души потопталась на самолюбии деверя: — Знает, что ты — плоть от плоти Лёни, а тот рвал глотки всем подряд.

— Что ж, тогда считаю беседу законченной: одно извинение я принял, два других даже не услышал и предельно подробно описал свою позицию… — бесстрастно заключил я, повелительным жестом заткнул бабку, решившую прервать молчание, и попрощался: — Всего хорошего, дама и господа…

…Выпроводив бывших родичей в коридор и закрыв за ними дверь, я повернулся к матушке и вопросительно мотнул головой.

— Ты — такой же жесткий, как твой отец… — без тени улыбки сказала она. — И это радует. Но только с одной стороны. А вторая откровенно пугает. Ведь если он рвал глотки всем подряд, будучи взрослым, тренированным мужчиной и, до кучи, офицером спецподразделения, то ты еще юноша, и за твоей спиной, увы, только я.

— Все будет хорошо. Вот увидишь… — пообещал я, опустился на пол рядом с кроватью и подставил голову.

Волосы она растрепала, но с темы не съехала:

— Я поддержу тебя во всем. Но постарайся не лезть на рожон хотя бы год-полтора, ладно?

— Постараюсь. Но пообещать ни во что не ввязываться, как ты наверняка понимаешь, не смогу…

Она медленно кивнула, на пару мгновений ушла в себя, а затем спросила, собираюсь ли я наказывать Алексея Юрьевича за подставу с особняком.

— Хотелось бы… — честно признался я. — Но у меня нет доказательств вины этого горе-родственничка. Ведь теоретически «Волки» могли узнать об увольнении прислуги и охраны от кого-нибудь из уволенных, а логика и мои догадки, увы, не аргументы. В общем, пусть живет и радуется.

— Радоваться он однозначно не будет… — внезапно ухмыльнулась мама, поймала мой вопросительный взгляд и объяснилась: — Нас НЕ ограбили, ты по итогам схватки с бандитами обзавелся боевым орденом, а особняк вот-вот продастся, следовательно, мы ничего не потеряем. А все вышеперечисленное — трагедия. Для Раисы, мать ее, Генриховны. А на ком эта стерва будет срывать зло?

Я невольно улыбнулся:

— На горячо любимом муже!

— Именно! — весело ухмыльнулась она, дотянулась до завибрировавшего телефона, приняла звонок и поздоровалась: — Добрый день, Янина Павловна…

А потом Волкова начала расстреливать ее вопросами, и партия матушки начала веселить:

— Прелестно: лечусь в самом гуманном режиме… Нет, болей давно нет… Недели через две-две с половиной… Ага: узнала буквально час назад… Я вся внимание… Да, тут… Вывожу…

Вывела. Голос собеседницы на внешний динамик трубки, и та атаковала меня:

— Здравствуйте, Олег Леонидович. От всей души поздравляю с высокой наградой и желаю, чтобы она была не последней! Кстати, я ни разу не видела столь молодых кавалеров ордена Архангела Михаила, поэтому изнываю от желания исправить это досадное недоразумение…

— Здравствуйте, Янина Павловна. Рад слышать ваш голос, от всей души благодарю за поздравление и вынужден расстроить: орден я оставил дома, так что помочь с решением вашей проблемы сегодня однозначно не смогу…

Она назвала меня на редкость коварной личностью, поваляла дурака еще несколько минут, потом пообещала матушке навестить ее в субботу во второй половине дня, пожелала нам всего хорошего и отключилась.

— Первая ласточка… — усмехнулась матушка. И как в воду глядела: почти весь следующий час я провисел на телефоне, принимая поздравления. Потом устал, вырубил его к чертовой матери, почувствовал, что снова проголодался, и предложил заказать что-нибудь вкусненькое.

— Хочу что-нибудь экзотическое… — закапризничала моя родительница, влезла в Сеть, как-то уж очень быстро нашла страничку китайского ресторана «Тайшань», назаказывала блюд человек на пять-шесть и пообещала, что мне все понравится.

Я спорить не стал. Но отомстить отомстил — оплатил самую большую упаковку ее любимого клубничного мороженого и пять литров свежевыжатого ананасового сока. Потом собрался, было, расслабиться, но не тут-то было — в дверь снова постучали, и я, выглянув наружу, обнаружил не только дежурного СБ-шника, но и генерального прокурора.

На виноватый вздох первого ответил понимающим взглядом, а второму пожал руку и пригласил в палату. Там он и разошелся — подарил «больной» роскошнейший букет роз из тридцати с гаком, задал несколько вопросов о самочувствии, ходе лечения и перспективах выписаться пораньше, поздравил с моей наградой и заявил, что она воспитала достойного сына. Потом принял наше приглашение поужинать, поймал мой взгляд и перешел к делу:

— Олег Леонидович, я приехал сюда от имени и по поручению государя: вчера вечером, просмотрев видеозапись вашего боя с «Волками», он спросил, почему вы большую часть времени метали ножи, хотя великолепно стреляете. А после того, как узнал, что ваша оружейная лицензия позволяет использовать личный короткоствол только в двух городах и двух областях, распорядился оформить полную. В общем, оставлять пистолет в аэропортах вам больше не придется.

— Большое спасибо и государю, и вам! — благодарно заявил я, тщательно изучил и убрал в карман о-о-очень интересное удостоверение и ответил на вопрос «А почему именно 'Шторм»?«:

Анатолий Игоревич поинтересовался, какие еще стволы мне нравятся, выслушал довольно распространенный ответ, удивился одному из пунктов и в процессе сравнения ТТХ карабинов «Шлаг» и «Вихрь» продемонстрировал очень серьезное знание матчасти. Потом признался, что с детства болен охотой на крупного зверя, но за последние лет десять выбирался на природу всего два раза из-за катастрофической нехватки свободного времени. Похвастался и парой-тройкой самых значимых трофеев, показав фотографии.

В общем, мы настолько увлеклись обсуждением охотничьих ухваток и повадок дичи, что прибытие первого курьера службы доставки стало для меня сюрпризом. Впрочем, я быстренько переключился в рабочий режим, накрыл на стол, встретил второго курьера, засветил матушке ее любимое мороженое и увидел во взгляде тот самый отклик, собственноручно разлил сок по бокалам и пожелал старшим приятного аппетита. Они ответили тем же самым, а потом у Голицына ожил телефон.

Анатолий Игоревич извинился за то, что вынужден будет принять вызов, секунд сорок слушал невидимого собеседника, поблагодарил за информацию, отключился, поймал мой взгляд и расплылся в хищной улыбке:

— Олег Леонидович, морпехи майора Разина только что взяли командира боевого крыла «Морских Волков». Что интересно, при попытке загрузиться в мини-субмарину «Малютка», вроде как, утонувшую еще в восемьдесят пятом году. Таким образом, эта криминальная структура полностью уничтожена, а расследование ее деятельности перешло на качественно новый уровень…

Глава 20

26 августа 996 г. от ВР.

…Утро пятницы началось с очередного мини-прорыва в освоении магии — я смог трансформировать часть поверхности небольшого «тренировочного» голыша во что-то вроде каменного ежа, не используя Огонь.

Да, камень все равно нагрелся, а над кончиками острейших игл задрожал воздух, но на такие мелочи мне было плевать. Ведь я провел воздействие на одной Воле, изменил «тренажер» всего за восемь секунд и почти не устал! Вот и плавился от восторга, гордости и… предвкушения будущих чудес все время, пока восстанавливался под теплым душем. А потом задвинул все чувства куда подальше, загнал себя в состояние безмыслия и решил заняться шлифовкой имеющихся навыков по программе, которую разработал за восемь дней издевательств над собой-любимым.

Первым делом «проинспектировал» периферийные каналы и еще раз убедился в том, что моя энергетическая система полностью «развернулась». Потом «помог» ядру разделить последние сантиметры магистральных каналов на стихийные, охренел от фантастически приятного ощущения дикой мощи, прокатившейся по телу, попробовал усилить пульсацию Воды в левой руке и… охренел снова: эта стихия, «выступив» за пределы тела на миллиметр-полтора, обволокла конечность слабо мерцающей «перчаткой»!

Я осторожно дотронулся до нее пальцами правой руки и почувствовал не воду, а что-то вроде полиэтиленовой пленки — гладкой, скользкой и сухой.

«Сухая вода — это оксюморон…» — отрешенно подумал я, дотронулся до «перчатки» носовым платком, убедился в том, что он не намок, и продолжил эксперименты — попробовал ее поцарапать, и не смог. Зато продавил. Сильным шлепком ладони. И загрузился. Почему? Да потому, что почувствовал боль в ударной поверхности, отток энергии из ядра и легкую слабость.

Восстанавливать «перчатку» не стал. В смысле, именно эту. Зато создал аналогичную, но из Земли, пошевелил пальцами «защищенной» руки, выпал в осадок от гибкости «камня», не без труда задавил желание провести ходовые испытания «кастета» на ближайшей стене и заменил его на огненный.

Этот тоже восхитил. Причем и хищной красотой, и функциональностью — он жег только снаружи. А изнутри не чувствовался вообще!

— А вот ипокровыиз многопользовательских игр… — пробормотал я, сбросил огненный, создал воздушный и обрадовался снова. Но уже тому, что новый вариант защиты был практически невидим.

Потом поймал кураж, объединил Огонь с Землей и получил Лаву, сдуру дотронулся до нее указательным пальцем и заработал очень серьезный ожог. Да, вылечить — вылечил. Но эдак через час. Так как созданиепокроваиз двух стихий практически обнулило запасы энергии и вымотало почти до предела, а восстанавливаться достаточно быстро я еще не умел. И пусть эта «ошибка» не позволила поработать со стихиями, зато подняла настроение и оставила очень приятное послевкусие. Вот я им и наслаждался все время, пока терроризировал себя физухой, пока подстегивалрегенерацию, завтракал и собирался.

Сиял и всю дорогу до ближайшего цветочного магазина. Благодаря чему заинтересовал собой продавщицу. Нет, клеиться ко мне она не стала, решив, что я уже влюблен и покупаю букет для любимой девушки, но две лишние пуговицы на блузке все-таки расстегнула. И несколько раз наклонилась так, чтобы я смог оценить волнующую красоту прелестей.

Кстати, прелести были действительно хороши. И в любой другой день я, вероятнее всего, постарался бы познакомиться с их хозяйкой. А тут задавил проснувшийся интерес, но… сделал Наталье комплимент, оставил приличные чаевые, забрал букет, вернулся к машине и сорвал ее с места с визгом резины.

Увы, пятничные пробки начали обламывать уже на выезде из района, но я держался. Вернее, раз за разом напоминал себе о том, что матушку, наконец, выписывают, и эта мысль снова возносила портящееся настроение на седьмое небо. Поэтому к Первой Клинической больнице я подкатил в прекраснейшем расположении духа, припарковался достаточно близко от входа в лифтовый холл, «вооружился» шедевром из цветов, поднялся на «родной» двенадцатый и обнаружил, что моя родительница уже ждет. В коридоре, в нескольких шагах от поста охраны. Сумки со шмотьем стояли на креслах для посетителей, так что напрашивавшийся вывод сделался сам собой:

— Все, ты уже свободна, как птица?

— Ага! — подтвердила она, поздоровалась, «отняла» букет, полюбовалась им со стороны, затем оценила ароматы и чмокнула меня в щеку: — Спасибо, сынок! Я в восторге…

…Матушка радовалась жизни, хорошей погоде и возможности катить по Владимиру на спортивном автомобиле всю дорогу до «Золотых Ключей». Да, несколько раз темнела взглядом, но задвигала неприятные воспоминания куда подальше и с новыми силами продолжала шуточную перепалку. Увидев наш ЖК, заявила, что в реальности он

Изучала каждое отдельно взятое помещение и выглядывала в окна как бы не полчаса. Потом вернулась в гостиную, дала понять, что жилье у нас о-го-го, растрепала мне волосы и посерьезнела:

— Я оценила абсолютно все. И согласна с тем, что организовывать уют в стиле, к которому мы привыкли в Енисейске, было бы слишком больно, а твои «островки» прошлого вызывают не боль, а теплую грусть. Спасибо, сынок…

Мне резко полегчало:

— Всегда пожалуйста… Душ принимать будешь?

Она отрицательно помотала головой:

— Неа: я ополоснулась незадолго до твоего приезда.

— Голодна?

— Тоже нет. Но если яма в твоем желудке опять требует внимания, то попью чай. Хотя нет, не чай, а сок. Мой любимый.

— Организую… — пообещал я и зарулил: — В общем, переодевайся в домашнее и подходи в кабинет — нам надо поговорить…

Переоделась. Подошла. Уселась в чем-то понравившееся кресло. Взяла бокал, пригубила и вопросительно уставилась на меня.

Я начал издалека — сообщил, что установил в этом помещении мощную стационарную «глушилку», показал, как она активируется, «привязал» доступ и к биометрии родительницы, собрался с мыслями и рассказал, кто именно и по какой причине пытался нас убить. При этом не скрывал ровным счетом ничего, хотя прекрасно знал, насколько болезненна эта тема.

Матушка выслушала мои откровения с каменным лицом, задала всего два уточняющих вопроса, вдумалась в ответы и криво усмехнулась:

— Что ж, теперь я понимаю, почему Белосельский выплатил настолько серьезную виру.

— Вира и специальный указ, восстановивший справедливость — далеко не все, чем он попытался компенсировать вину Куракина… — со вздохом сказал я. — Государь пообещал помочь тебе вернуться в Высший Свет, пожаловал мне орден Архангела Михаила в том числе и для того, чтобы я смог поступить в любой вуз Империи вне конкурса, и подарил нам Очень Много Земли. Но до нее я еще доберусь. А пока задам напрашивающийся вопрос: ты удовлетворена его решениями?

— Леню они, конечно, не вернут… — мрачно вздохнула она. — Но если доказательства вины твоего батюшки фабриковались спецами Куракина, то у Императора не было ни единого шанса не поверить этим материалам. Так что Виктор Константинович, по сути, стал такой же жертвой обмана, как ты и я. Тем не менее, взял на себя чужую вину и воздал нам добром за боевые заслуги одного из офицеров Бешеных Медведей. Говоря иными словами, Император сделал намного больше, чем был должен, и это достойно уважения.

— И я того же мнения… — ничуть не кривя душой, признался я, заметил во взгляде родительницы одобрение, снова собрался с мыслями и перешел ко второму вопросу: — А теперь я расскажу, что, по моим ощущениям, случилось на буровой, а ты постарайся не спешить с выводами и дослушай до конца, ладно?

Она утвердительно кивнула и знакомо прищурилась. И это добавило мне толику уверенности в себе:

— Для начала напомню факты, которые не оспоришь: четвертого августа бур должен был пробить слой Арефьева; в тот момент, когда это должно было произойти, весь народ, находившийся на территории Объекта сто пятнадцать, мгновенно умер; я, наблюдавший за его территорией с опушки леса, потерял сознание часов на шестнадцать-семнадцать; вернувшись в сознание, еле-еле добрался до дому и начал есть, как не в себя, а излучение продолжало убивать людей даже через сутки с лишним после аварии…

Она кивнула еще раз. Видимо, в знак того, что все перечисленные факты соответствуют действительности. И я со вздохом вытянул перед собой левую руку:

— Теперь посмотри, пожалуйста, на центр тыльной стороны ладони. Как видишь, на нем ничего нет. А теперь появилась капля воды… увеличилась в размерах… и качнулась из стороны в сторону, хотя ладонь неподвижна. Тронь каплю и оцени ее температуру.

— Комнатная… — выполнив просьбу, доложила она.

— А сейчас?

— Ого, какая горячая!

Я испарил каплю и создал «перчатку» из Огня:

— А вот еще одно доказательство тезиса, который я сейчас озвучу…

Озвучивать тезис не пришлось — моя родительница додумалась до моего вывода сама:

— Ты хочешь сказать, что слой Арефьева сдерживал магию, а наши дурни пробили в нем дыру, и теперь она распространяется по всей Земле⁈

Я подтвердил:

— Ага. Скажу больше: давление магии под этим слоем было настолько сильным, что струя, прорвавшаяся через крошечную — естественно, по меркам планеты — дыру, инициировала слишком быстрые мутации. А меня зацепило пусть достаточно плотным, но фоном. Поэтому мой организм перестраивался почти три недели и к сегодняшнему дню обзавелся ядром, пятью крупными магистральными каналами и умопомрачительно сложной паутиной мелких. И да: я ее вижу. Навыком, который назвалвзглядом в себя. А в тебя заглянуть не могу. Хотя пытаюсь уже дней восемь…

— С ума сойти… — потрясенно пробормотала она, а я, дав ей привыкнуть к этой данности, поделился еще одним кусочком сногсшибательного знания:

— Кстати, магия полноценно проявилась лишь после весьма своеобразной инициации: ядро «включилось» от жара взрыва термобарической боевой части «выстрела» от РПГ и пробудилось в Огонь, несколькими мгновениями позже я пробежал сквозь воздушный вихрь, созданный несущим винтом вертолета, и обзавелся Воздухом, потом рухнул в море и обрел Воду, а еще через десяток минут успел цапнуть Землю, встав босыми ногами на гальку на мелководье. В результате ядро разделилось на четыре приблизительно одинаковых сектора, а через какое-то время в том же самом стиле стали делиться магистральные каналы.

— Да уж, новости — хоть стой, хоть падай… — выдохнула она и потянулась к «перчатке».

— Эта — обожжет… — предупредил я и поменял Огонь на Воду. — А эта — нет. Но при попытке пробить травмирует.

— То есть, это — своего рода защита от внешнего воздействия?

— Или, как вариант, одно из побочных эффектов невесть чего может еще и защищать… — справедливости ради уточнил я и развел руками: — Метод проб и ошибок позволяет делать сколь-либо верные выводы лишь после накопления критической массы информации. А я экспериментирую всего ничего и толком ничего не умею… Тем не менее, уже выяснил, что магия способна одаритьрегенерацией. Поэтому и выпросил у государя родовые земли не в западной части Империи, а под Усть-Ангарском.

— Так, стоп! Ты хочешь ска— …

— Я хочу сказать, чторегенерациявосстановит твое плечо намного быстрее, чем традиционная медицина. И что выживать в мире, в который уже пришла магия, оставаясь… хм… простецом, мягко выражаясь, глупо.

— И ведь не поспоришь… — буркнула она и спросила, разобрался ли я в возможностях этого навыка.

Я деактивировал «перчатку», сдвинул на центр стола голыш, вырастил на нем одну-единственную иглу, демонстративно проткнул ею кожу между большим и указательным пальцами левой руки, дал осмотреть ранку матушке, попросил засечь время и вылечил. За каких-то двадцать семь минут.

Она наблюдала за процессом с квадратными глазами, а после того, как убедилась, что от сквозной дырки не осталось даже светлого пятна, тихонько хихикнула:

— Так, нам срочно требуются РПГ и вертолет. Ибо Енисей заменит море, а его берег — морское дно…

…Матушка держала лицо больше часа. То есть, придумывала и задавала вопрос за вопросом, предлагала интересные направления для экспериментов, анализировала все то, что я показывал, помогала планировать будущее и так далее. А после того, как мы определились со всем, что надо будет сделать на каждом из трех основных этапов… хм… развития семьи, встала из-за стола, подошла к окну и невидящим взглядом уставилась вдаль.

— Прости… — виновато выдохнул я, нарисовавшись рядом и прижавшись щекой к здоровому плечу.

— А тебя-то за что? — грустно спросила она. — Должность начальника СБ Комплексной Геологоразведочной Экспедиции Лене предложил его хороший товарищ, квартира в Енисейске и достойный оклад позволили пережить самые тяжелые годы опалы, а о том, что пробивать слой Арефьева не стоит, никто не знал. Ну, а я… я просто подумала, что если твоя теория верна, то у твоего отца не было ни единого шанса выжить…

— Я тоже частенько об этом думаю… — признался я. — И успокаиваю себя тем, что, окажись папа на моем месте, делал бы то же самое. То есть, обретя ядро и обнаружив регенерацию, помог бы инициироваться и тебе.

— Так и было бы… — согласилась она. — Поэтому я инициируюсь. Если это в принципе возможно. И помогу тебе стать самым сильным магом Земли. А если инициироваться не получится, то… все равно помогу.

— Все получится! — пообещал я. — Мы придумаем алгоритм безопасной инициации, превратим тебя в волшебницу, вылечим плечо и как разойдемся…

Матушка рассмеялась, прижала меня к себе, звонко чмокнула в висок и «злобно нахмурилась»:

— Последовательность действий ошибочна: разойтись мы обязаны уже сегодня. Чтобы дальше жить на кураже.

Спорить я и не подумал — согласно кивнул и спросил, с чего начинаем.

— С плотного перекуса, конечно! Ведь тебе, начинающему магу, нужна энергия! — преувеличенно серьезно заявила она. — А после перекуса надо будет прокатиться в тот салон, в котором ты купил «Гепард», и приобрести такую же веселую машинку для меня: до первого сентября осталось всего ничего, а сталкиваться лбами из-за одного-единственного автомобиля каждый божий день как-то не хочется…

…В автосалон «Монарх» приехали в половине второго, припарковались в подземном гараже, прокатились на лифте, вышли в фойе, поздоровались с администратором, проигнорировали его взгляд на корсет, топорщивший плащ матушки, и прошли в просмотровый зал спортивных автомобилей. Клиентов в нем не было вообще, поэтому моя родительница приподнялась на цыпочки, оглядела помещение орлиным взглядом, навелась на темно-красный «Стриж», стоявший перед кабинетом управляющего, и чуть-чуть ускорилась.

Обходить машинку по кругу не стала: остановилась у информационного стенда, прочитала несколько первых строчек, разочарованно поморщилась и подозвала к нам продавца-консультанта по имени Антон. А после того, как тот подошел, сложился в поясном поклоне и поздоровался, заявила, что ей нужен «Стриж» в этом же цвете, но с темно-вишневым салоном и в максимальной комплектации.

Не знаю, что парень увидел в ее глазах, но поклонился еще раз, включил рабочий планшет, влез в какую-то базу данных и буквально через полминуты сообщил, что такой экземпляр имеется, но находится в одном из автосалонов Новгорода.

— Доставить в ЖК «Золотые Ключи» сможете? — спросил я.

— Конечно, ваше благородие! — уверенно ответил он, потыкал в экран своей приблуды и добавил: — Я забронировал автовоз, так что ваш автомобиль прибудет во Владимир еще сегодня.

— Тогда с вас счет на оплату… — заявил я, заметил, что матушка хмуро смотрит на экран вибрирующего телефона, повелительным жестом отправил консультанта немного погулять и вслушался в начавшийся разговор. Вернее, в «партию» своей родительницы:

— Здравствуй, Ярослав. Звонишь чем-нибудь расстроить? Удивительно… Спасибо за поздравления — я их обязательно передам… Да, во Владимире… Нет: Олег начинает учиться в Екатерининском лицее, так что будем в столице и в конце августа, и в начале сентября… Хорошо: как прилетишь — позвони… Всего хорошего, была рада услышать…

Глава 21

27 августа 996 г. от ВР.

…Я был уверен, что в субботу утром матушка, по своему обыкновению, встанет в половине восьмого. Поэтому, продрав глаза в шесть ноль-ноль и сгоняв в туалет, сел на пол в своей спальне, погонял стихийные пульсации от ядра до периферийных каналов во всех четырех конечностях и занялся более серьезным делом — попробовал растянуть «перчатку» на всю руку.

Начал с Огня, привычно «поджег» кисть, затем распространил покров на предплечье, прислушался к своим ощущениям и как-то

Продержав их секунд десять, почувствовал, что начинаю уставать. Из-за недостаточно высокого уровня контроля. Поэтому «скинул» обе и… услышал тихий голос матушки:

— А если «растягивать» покров из двух стихий?

— Сейчас попробую… — пообещал я, открыл глаза, обнаружил, что моя родительница стоит у окна, оглядел ее с головы до ног и дал волю чувствам: — Ты у меня такая красивая!

— Скажешь, тоже… — смутилась она, но я не заткнулся:

— Мам, тебе идет даже ортез: на этой водолазке он выглядит элементом футуристического костюма. Да, та часть, которая под тканью, топорщится, но заставляет представлять какой-нибудь кулон, спрятанный от посторонних взглядов!

Кстати, а почему ты надела эти шортики?

— Вообще-то я думала, что ты отведешь меня в спортзал и поставишь на беговую дорожку: по мнению физиотерапевта, первую неделю амбулаторного лечения я должна проходить по полкилометра прогулочным шагом каждый божий день.

Я мгновенно оказался на ногах, но она вернула меня на место:

— Не-не-не, продолжай: я хочу увидеть, какую часть тушки ты сможешь защититьпокровомиз двух, трех и четырех стихий!

Сел. Сосредоточился, сформировал «перчатку» из Лавы, довольно легко «закрыл» предплечье, «загрузил» следующий слой периферийных каналов и «дотянул»покровдо середины бицепса. Продолжать не стал — почувствовал, что рано. Так что доложил об этом «надзирательнице», попробовал влить впокровиз двух стихий третью — Воздух — и понял, что не могу. Уперся в стену и при попытке добавить Землю. Потом поэкспериментировал с защитами из двух стихий и выяснил, что могу создать любые, кроме сочетания Огонь-Вода.

Кстати, вариант Земля-Вода не понравился визуально, так как выглядел обычной грязью. Земля-Воздух тоже не впечатлил — ощущался прессованным песком. Вода-Воздух рассмешил, вызвав ассоциации с газировкой. А Огонь-Воздух понравился — постоянно движущиеся огненные вихри завораживали и, по мнению матушки, должны были пугать противников.

— Будем считать, что потолок твоих нынешних возможностей —покровиз двух стихий от кончиков пальцев до середины бицепса или двапокроваиз одной стихии по локоть… — заявила матушка после того, как я открыл глаза. И сразу же добавила: — Значит, надо тренироваться. Но таскать на себе можно толькопокровиз Воздуха, так как его не видно. Кстати, а ты выяснял, как эта защита взаимодействует с одеждой и обувью?

Я вздохнул:

— Смотря какая. Из Воды и Воздуха, можно сказать, никак. Земля рвет все, что не прилегает к коже. А Огонь — опаляет или сжигает. Поэтому ножны на предплечьях не страдают. Но если я вытащу из них нож, то вернуть обратно не смогу.

— Что ж, тогда развлекайся, формируя и сбрасывая воздушныепокровыв течение всего дня. Причем не только на руках. А все остальные стихии и их сочетания будешь прокачивать на домашних тренировках… — заключила она, дождалась подтверждающего кивка и спросила, чем я планирую заниматься дальше.

Я встал с пола и пошел к креслу, на которое с вечера побросал одежду:

— По-хорошему, пора восстановить энергию. Поэтому тебя я поставлю на дорожку, а сам уйду в бассейн и попробую совместить приятное с полезным — плавать, удерживая водянойпокрови гоняя вокруг себя водяные смерчи…

…К десяти утра я умотал себя вусмерть и настолько проголодался, что, вернувшись домой, рванул к холодильнику, вытащил килограммовый кусок окорока, отрезал пласт толщиной сантиметра в полтора, впился в него зубами и аж застонал от удовольствия.

— Так вот для чего ты закупил такие объемы мяса! — ехидно хихикнула матушка, подкравшись справа-сзади, попросила отрезать кусочек побольше и ей, с удовольствием умяла и спросила, что мне приготовить.

— Готовить ты не будешь. Как минимум до тех пор, пока не вылечишься! — тоном, не терпящим возражений, заявил я. — Поэтому переодеваемся во что-нибудь более-менее цивильное и спускаемся в какой-нибудь ресторан. Кстати, чуть не забыл: в полдень нам надо быть дома — приедет горничная, которую я взял на испытательный срок.

— Горничная? — эхом повторила матушка.

Я пожал плечами:

— Одна рука у тебя фактически не работает, поэтому в больнице тебя переодевали, мыли, вытирали и так далее дежурные медсестры. Вот я и решил, что помощница тебе не помешает.

— Спасибо, сынок… — благодарно выдохнула она и ушла переодеваться.

Встретились в гостиной, эдак через четверть часа, спустились на первый этаж и зашли в ресторан «Самоцвет», кухню которого я успел оценить.

В общем зале не было ни одного посетителя, но я все равно попросил проводить нас в отдельный кабинет. Там помог матушке опуститься в кресло и развернул перед ней меню. Потом уселся напротив, определился со своими желаниями, подождал, пока родительница озвучит свой выбор, и сделал заказ.

Во время трапезы обсуждали всякую ерунду типа начинающейся осени и моих планов на первый учебный день, но то и дело поглядывали на кресло, которое мог бы занять папа, и расстраивались. Впрочем, держали эмоции при себе и старательно изображали, что все в порядке. Поэтому я наелся до отвала, а главная сладкоежка нашей семьи заполировала основное блюдо чаем и двумя розетками с земляничным вареньем. К слову, матушка продолжила играть и после того, как я расплатился — заявила, что это заведение ей понравилось, что блюда приготовлены с душой, и питаться в нем можно хоть три раза в день.

Я согласно кивнул, помог ей встать с кресла и вывел в общий зал. А через несколько мгновений почувствовал, что рука, лежащая на моем предплечье, напряглась, и сообразил, что это связано с глумливой улыбкой, появившейся на лице темноволосого дворянина лет сорока двух-сорока пяти, сидевшего за одним из столиков с двумя мужчинами постарше и внезапно заметившего нас.

Промолчи он, я бы точно не взорвался. Но этот ублюдок имел наглость обратиться к

— Ну, и как тебе, Настюха, вдовья доля? А ведь я предупреждал, что этот недоумок когда-нибудь убьется и оставит тебя у разбитого ко— …

Моего рывка он не заметил. Так что я вышел на нужную дистанцию еще до того, как этот тип договорил, и вложился в правый боковой. Ну, а кулак, усиленный Воздухом, превратил нижнюю челюсть «провидца» в кашу из дробленых костей. Он, естественно, мгновенно потерял сознание, а я развеял навык, медленно повернулся к его спутникам и недобро оскалился:

— Здравствуйте. Ваш знакомец имел наглость оскорбить мою матушку и моего отца. Зря: я, Олег Леонидович Беклемишев, такого не прощаю. Кстати, у вас есть ко мне какие-нибудь претензии?

— Нет… — после недолгих раздумий ответил тот, который поплотнее, а второй просто помотал головой.

— Замечательно… — улыбнулся я. — Прошу прощения за то, что невольно прервал вашу трапезу, и счастливо оставаться…

…Уйти нам, естественно, не удалось. В смысле, сразу: нас остановил сотрудник службы безопасности ресторана, вежливо поздоровался, извинился за то, что вынужден просить нас не покидать ресторан до завершения анализа происшествия, и сообщил, что запись уже в работе.

Я пожал плечами, дал понять, что не в обиде, и посоветовал вызвать к моей жертве врача.

— Уже вызвали, ваше благородие… — сказал служака, на несколько секунд «поплыл» взглядом, а потом поклонился и выдал занимательную речь: — Ваше благородие, по словам начальника смены, вас действительно оскорбили, так что у нас к вам претензий нет и быть не может. Да, у членов ГБР полиции, которая подъедет минут через восемь-десять, может оказаться другое мнение, но вы, насколько мне известно, проживаете в нашем жилом комплексе, значит, если что, ответите на их вопросы, верно?

— Верно… — подтвердил я и добавил: — Отправьте их в двести вторую квартиру: я в ближайшие несколько часов никуда не уеду.

— Заходите к нам еще — будем рады… — заявил он, поклонился он еще раз и демонстративно сделал шаг в сторону.

Я ответил любезностью на любезность — похвалил таланты поваров и пообещал, что появлюсь в ближайшее время — качнулся вперед, вывел маму в фойе и повел к лифтам.

Пока поднимались на наш двадцатый, она не произнесла ни слова. И по коридору шла молча. Зато после того, как мы ввалились в прихожую и закрыли за собой дверь, криво усмехнулась:

— Ты поломал Валентина Яковлевича Кислицына, сватавшегося ко мне году, эдак, в семьдесят девятом-восьмидесятом, а следующие лет семь-восемь завуалированно намекавшего на то, что готов ответить взаимностью на мои чувства. Человек он препаскуднейший — самоутверждается за счет слабых, пресмыкается перед сильными, лжет, лжесвидетельствует, делает подлости и так далее. Сам по себе не опасен: Кислицыны — род из второй тысячи рейтинга влиятельности дворянских родов. Но связей у этой твари хватает. Поэтому до пожалования тебя орденом Архангела Михаила мог доставить неприятности. А сейчас ты задавишь и большинство его покровителей. Но если правильно подготовишься. И да: спасибо, сынок — этого типа надо было наказать именно так…

…Звонок ожил минут через двадцать. Я вышел в прихожую, посмотрел на картинку с домофона, открыл дверь, поймал взгляд дюжего полицейского, обнаружившегося в коридоре, и вежливо поздоровался. А служивый начал хамить — назвал меня мальчиком, обратился на «ты», попытался вцепиться в руку и, не сумев взять захват, сообщил, что я арестован.

— Господин капитан, для начала поздоровайтесь, извинитесь за то, что обратились ко мне, потомственному дворянину и кавалеру ордена Архангела Михаила, не используя титулование и на «ты», покажите служебное удосто— …

— Мальчик, ты, кажется, не понима— … — гневно начал он, но вовремя заметил, что я постукиваю пальцами по верхнему торцу телефона, торчавшего из нагрудного кармана, правильно интерпретировал намек, заткнулся и пошел красными пятнами. А я продолжил давить:

— Ну же, я весь внимание!

Он, конечно же, уступил. В этом конкретном вопросе:

— Ваше благородие, прошу прощения за то, что обратился к вам, не используя титулование, но вы нанесли господину Кислицыну тяжкие телесные повреждения, соответственно, обязаны ответить перед Законом за серьезное преступление!

— Скажите, пожалуйста, а вы уже просмотрели видеозапись конфликта? — полюбопытствовал я.

Он насмешливо фыркнул:

— Просмотрел. А это что-то меняет?

— На мой взгляд, это меняет все… — бесстрастно заявил я, пригласил его в квартиру, завел в гостиную и повел рукой в сторону стола: — На фотографии в рамке — мой покойный отец. Или Бешеный Медведь, за годы беспорочной службы Империи заслуживший шесть боевых орденов. А господин Кислицын имел наглость назвать его недоумком. Мало того, он оскорбил и мою матушку. Соответственно, я, потомственный дворянин, всего-навсего воспользовался возможностями, даруемыми Грамотой о правах, обязанностях и вольностях дворянского сословия, и не более. Кстати, текст этого документа вы наверняка изучали в училище, а значит, обязаны помнить самые важные положения…

Он невольно сглотнул, а я закончил монолог двумя ударами милосердия:

— Мой орден лежит чуть левее отцовских и был получен из рук государя. Обращаться к нему за справедливостью я, естественно, не стану. Но если вы не вернетесь в правовое поле, то перешлю запись нашей беседы генеральному прокурору Анатолию Игоревичу Голицыну, с которым знаком лично…

Полицейский, вероятнее всего, хорошенечко «заряженный» кем-то из спутников особо упертого ухажера моей родительницы, слился еще на слове «государь». А после того, как оценил перспективы, описанные в последнем предложении монолога, решил не будить лихо, пока оно тихо, сложился аж в поясном поклоне, извинился за то, что не вник в суть проблемы, заявил, что я во всем прав, и свалил, даже не взяв с меня показаний. Но я не расстроился — закрыл за ним дверь, вернулся в гостиную, в которую успела выйти матушка, и вопросительно мотнул головой.

Она улыбнулась и озвучила вердикт:

— Держался — лучше некуда. Да, над стилем изложения мыслей можно поработать, но, в общем

Я подхватил ее под локоток, увел в кабинет, врубил «глушилку» и криво усмехнулся:

— Мам, я ударил его в «перчатке» из Воздуха. Прикосновения к нижней челюсти не почувствовал, но успел увидеть, что ее разнесло вдребезги. Почти уверен в том, что повредил и верхнюю. Ну и, до кучи, можешь смело добавить к диагнозу сотрясение мозга и травмы шейного отдела позвоночника. Ибо бил я где-то в две трети силы…

— Черт, теперь мне хочется прочитать диагноз в несколько раз сильнее! — весело заявила она, назвала меня Защитником, посмотрела на часы и заявила, что пора убирать со стола, ибо показывать фотографию моего батюшки и наши с ним ордена будущей горничной не обязательно…

…Трель дверного замка раздалась точно в полдень.

— Она пунктуальна… — отметила матушка, посмотрев на часы. Я кивнул, вышел в прихожую, открыл дверь и обнаружил, что Анна Филипповна Лосева — весьма симпатичная особа и выглядит значительно моложе своих тридцати.

Делиться с ней своими наблюдениями, естественно, не стал — уставился не на пухлые губы и не на выдающийся бюст, а в зеленые глаза, поздоровался, представился, выслушал ответное приветствие и пригласил в квартиру.

Дипломированная медсестра и массажистка, судя по личной карточке, сменившая восемь мест работы только в текущем году, немного поколебалась и вошла в прихожую. Там аккуратно поставила на пол сумочку, напряглась, почувствовав, что я помогаю снять легкую куртку, поблагодарила за помощь, заглянула в гостиную, обнаружила в ней мою родительницу и… перестала напоминать перетянутую струну.

«Видать, обжигалась даже на собеседованиях…» — мрачно подумал я, представил Лосеву матушке, а матушку — ей, хотя, по большому счету, вторую половину представлений можно было опустить, повел рукой, предлагая Анне Филипповне опуститься в кресло, сел в свое и ответил на все еще не заданные вопросы потенциальной горничной:

— Шестого августа моей матушке сшили порванные связки. Левое плечо, как видите, все еще в ортезе, соответственно, в данный момент ей требуется помощь в быту, а через какое-то время понадобится помощь с реабилитацией. Далее, если я правильно интерпретировал ряд нюансов вашего поведения, то вы уходили от прошлых работодателей из-за того, что они начинали видеть в вас женщину и теряли берега. С моей стороны подобных поползновений не будет: я ищу не «грелку», а высококлассного специалиста. Хотя нет, не так: высококлассного специалиста ищет моя матушка, поэтому после того, как я закончу описывать граничные условия, проведет полноценное собеседование и сообщит решение, а я его гарантированно приму. И последнее: в моей ветви рода всего два человека, а помощь матушке нужна с утра до позднего вечера. В принципе, я могу нанять двух помощниц для работы посменно. Но согласен с поговоркой «У семи нянек дитя без глазу», так что предпочту выделить комнату в этой квартире и платить два оклада одной-единственной. На этом у меня все. Если есть вопросы лично ко мне, то задавайте. А то я вот-вот уйду в кабинет и займусь своими делами.

Лосева покосилась на мою родительницу и заставила ее усмехнуться:

— Анна Филипповна, мой сын является главой семьи и независимой ветви рода отнюдь не номинально…

Глава 22

1 сентября 996 г. от ВР.

…Первый день осени начался с очередных свершений — уже минуте на пятой занятия по магии я побил личный рекорд времени превращения голыша в «ежика», вырастив на нем иглы менее, чем за четыре секунды, а еще через четверть часа «украсил» в том же стиле «перчатку» из Земли. Но больше всего восхитило не это — после завершения экспериментов с двумя стихиями я вдруг обнаружил, что мои магистральные каналы снова начали сливаться в один, и этот новый выглядит значительно толще, чем его предтеча! Надо ли говорить, что в момент появления матушки на пороге моей спальни я сиял на зависть любому прожектору? Наверное, нет. Впрочем, не суть важно — главное, что эта радость была замечена, и родительница потребовала колоться.

О рекорде я даже не заикнулся — понимал, что на этом этапе развития магических навыков подобное не может не случаться. Поэтому сходу показал новый вариант «перчатки» и согласился со всеми пунктами услышанного вердикта:

— Выглядит кошмарненько. И при практическом использовании такойкастетдолжен наносить ужасающие травмы. Но, на мой взгляд, бить иглами нецелесообразно — они, по определению, должны быть хрупкими. Поэтому попробуй вырастить не их, а лезвие. Кроме того, адаптируй лезвие под Воздух — невидимый тычковый нож станет очень неприятным сюрпризом для любого противника. И последнее: подобное лезвие, но из Огня, кроме всего прочего, будет прижигать раны. А для тебя, Ухореза — это свет в окошке…

Лезвиеполучилось с полпинка. Правда, коротенькое — сантиметра в два. Но стоило укоротить «перчатку» до лучезапястного сустава, как «лишняя» энергия позволила вытянуть каменный клинок сантиметров на двенадцать. А с этим можно было работать. Получился и воздушныйтычковый нож. Точно с такими же параметрами. И мне захотелось его испытать. К сожалению, время уже поджимало, поэтому я скинул навык, поделился с матушкой информацией о слиянии стихийных магистральных каналов, выслушал вывод, ничем не отличавшийся от моего, и унесся в ванную.

Пока восстанавливался и принимал душ, полюбовался налезвияиз Огня, Воды и Лавы. Но без фанатизма. Потом привел себя в порядок, перебрался в свою гардеробную, натянул костюм лицеиста, посмотрел на себя в зеркало, подумал, что предпочел бы носить камуфляж или «песчанку», задвинул куда подальше «левые» мысли и потопал в гостиную. Завтракать.

Матушка уже сидела на своем месте, но при моем появлении встала и склонила голову в знак уважения перед главой семьи. Анна Филипповна тоже засвидетельствовала свое почтение. Только изобразила идеальный книксен. Я, естественно, ни разу не обрадовался. Но объяснения родительницы еще не забылись, поэтому я вежливо поздоровался, повел рукой, позволяя Лосевой продолжить накрывать на стол, прошел к своему креслу, сел и взял со стола салфетку.

— Тебе идет и эта форма.

Я пропустил ее замечание мимо ушей, подождал, пока помесь горничной и массажистки поставит передо мной глубокую тарелку с рисовой кашей на молоке, пожелал родительнице приятного аппетита, вооружился ложкой и потерялся в гастрономическом удовольствии. После каши умял бутерброд со свежайшей ветчиной, выпил чашку чая, посмотрел на часы, слегка обломался, поблагодарил Анну Филипповну и решительно встал:

— Все, мне пора…

— Удачи! — мурлыкнула матушка, с моей помощью поднялась с кресла и отправилась меня провожать. В прихожей легонечко шлепнула по тыльной стороне моей левой ладони, почувствовала «отклик» воздушногопокроваи удовлетворенно кивнула. А через пару мгновений развеселила нестандартным напутствием: — Первое впечатление два раза не произвести. Поэтому докажи самовлюбленным детишкам, что в Екатерининском лицее появился новый царь и бог…

Я представлял себя одновременно царем и богом до тех пор, пока не сел за руль. Потом выбросил из головы эту дурь, завел двигатель, плавно тронул «Кошака» с места и покатил к эстакаде. По городу катил, никуда не торопясь, но даже так доехал до лицея за каких-то семь минут, встроился в очередь из лимузинов и седанов представительского класса, порядка четверти часа полз по территории и, в конце концов, припарковал машину на минус третьем этаже административного корпуса — на месте, арендованном до конца учебного года. Выбравшись из салона, прогулялся до лифта, поднялся на первый этаж, вышел из кабинки в здоровенное фойе и огляделся.

Госпожа Морозова обнаружилась на одиннадцати часах — стояла возле окна и о чем-то беседовала с невысоким круглолицым мужчиной с прической а-ля воронье гнездо. Я навелся на эту парочку, кинул взгляд на часы и выбрал правильный темп. Поэтому возник в поле зрения проректора ровно в восемь сорок. Но дамочка, не простившая мне испытанного унижения, недовольно поморщилась и начала общение с претензии:

— Олег Леонидович, вам надо быть пунктуальнее!

— Во-первых, здравствуйте… — поздоровался я с обоими. Затем сдвинул вверх левый рукав, демонстративно постучал по циферблату и бесстрастно продолжил: — А, во-вторых, я пришел вовремя. Так что жду извинений.

Круглолицый растерянно сглотнул, а Алевтина Андреевна пошла красными пятнами, посмотрела на свои часики — кстати, украшенные далеко не самыми мелкими бриллиантами — убедилась в том, что мое требование обосновано, и имела глупость заявить, что мог прийти и раньше.

— С чего это вдруг? — насмешливо поинтересовался я. — Я ценю и свое, и ваше время, поэтому не трачу его зря. Кстати, вы до сих пор не поздоровались, не извинились и не представили меня своему коллеге.

Терять лицо еще сильнее она не захотела, так что пожелала доброго утра, попросила прощения и церемонно представила меня Арсению Геннадьевичу, а его, соответственно, мне. После чего заявила, что господин Михайлов — мой классный руководитель и, по совместительству, преподаватель истории, дала понять, что куда-то торопится, и послала нас лесом. В смысле, знакомиться с классом…

…Всю дорогу от административного корпуса до кабинета биологии, в котором, вроде как, должен был пройти первый урок, Арсений Геннадьевич рассказывал мне о лицее, его славных традициях и великих выпускниках. При этом то и дело косил на меня глазом и, вероятнее всего, пытался сообразить, как себя вести с личностью, не испугавшейся гнева целого проректора. К чему именно пришел — и пришел ли вообще — не знаю, так как в какой-то момент мы переступили через порог огромного помещения и оказались в перекрестии взглядов двенадцати парней, девяти девчонок, преподавателя и скелета, мирно стоявшего в правом ближнем углу.

Пока народ и учебное пособие пялились на меня, а я разглядывал их, историк извинился перед биологом за то, что вынужден прервать его урок, а потом толкнул коротенькую речь:

— Судари и сударыни, минуточку внимания! Имею честь представить вам вашего нового одноклассника — Олега Леонидовича Беклемишева. Насколько я знаю, он переехал во Владимир из Енисейска, прошел учебную программу первых восьми классов на домашнем обуче— …

— А Енисейск — это где? — лениво поинтересовался белобрысый парень с наглой и самодовольной физиономией, сидевший за самым последним столом дальнего ряда в компании весьма симпатичной рыжеволосой красотки.

Михайлов… восхитил — вместо того, чтобы заткнуть малолетнего хама и продолжить монолог, ответил на его вопрос:

— Этот городок, Константин Матвеевич, расположен севернее Белоярска, на берегу одноименной реки, в вековой тайге…

— … то есть, в несусветной дыре, верно? — презрительно поморщился этот недоумок и «потерял ко мне интерес».

Я промолчал, так как никаких оскорблений в мой адрес не прозвучало. Тем не менее, историк счел необходимым попросить прощения за «некоторую резкость суждений господина Лодыгина» и попросил меня рассказать о себе хоть что-нибудь.

Идти ему навстречу не хотелось. Но понимая, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, я пожал плечами и выдал самый минимум нужной информации:

— Родился и прожил первые десять лет тут, во Владимире. Потом вместе с родителями переехал в Енисейск. Ходил в тайгу. Охотился. Тренировался. А в начале августа этого года мой отец погиб. И мы с матушкой верну— …

— То есть, вы у нас теперь сиротинушка? — весело хохотнул «господин Лодыгин» и… смертельно побледнел. Заткнулись и все любители похихикать. Так что я обратился к детишкам, гипнотизировавшим мой метательный нож, «возникший» в стене сантиметрах в десяти от головы белобрысого, в мертвой тишине:

— Моя реакция на следующую шутку о моем покойном отце или матушке будет еще жестче: я отрежу шутнику язык. Порукой тому мое слово.

Тут биолог заявил, что так нельзя, и… тоже заткнулся. От моего рыка:

— Я еще не закончил!

Потом я поймал взгляд дурачка, продолжавшего пребывать в шоке, и недобро оскалился:

— Господин Лодыгин, я жду извинений. У вас тридцать секунд на подбор

Терять лицо перед всем классом и двумя преподавателями он был не готов. Но из стены торчал только хвостовик метательного ножа, и это пугало. Да и обещание, озвученное прилюдно, тоже действовало на нервы. Вот парень и сломался. Правда, «убедил» меня только со второй попытки — что тоже не лучшим образом сказалось на его репутации. А я коротко кивнул в знак того, что этот вариант извинений принят, повернулся к биологу, вспомнил, как к нему обратился наш классный руководитель, и ответил на прозвучавшую претензию:

— Яков Семенович, любой дворянин обязан быть человеком чести. А тех, кто способен глумиться над чужим горем и самоутверждаться за счет других, я дворянами не считаю. Не считаю и людьми. Поэтому наказываю соразмерно проступкам. Ибо являюсь настоящим патриотом своей Родины и при любой возможности избавляю ее от быдла, отравляющего жизнь законопослушным, но излишне мягким подданным Его Императорского Величества. Вопросы?

— Звучит неплохо… — насмешливо заявил он, вероятнее всего, решив, что соглашаться с мальчишкой ему невместно. — А что стоит за этими словами? То же самое самоутверждение, только за счет тех, кто слабее вас?

— Поступки, Яков Семенович… — спокойно сообщил я и добавил: — Мне нет необходимости самоутверждаться: меня воспитывал экс-Бешеный Медведь и привил правильный взгляд на жизнь.

— Яков Семенович, а ведь вы вот-вот потеряете лицо… — ехидно заявила брюнеточка с очень уж замысловатой прической, сидевшая за первым столом среднего ряда.

— И почему же? — спросил он, вперив в нее раздраженный взгляд.

— Да потому, что в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое августа Олег Леонидович в одно лицо вырезал полтора с лишним десятка бойцов «Морских Волков» — криминальной группировки, контролировавшей весь Крым. За что был пожалован орденом Архангела Михаила третьей степени. Кстати, остовы сгоревших внедорожников, трупы бандитов и огромные лужи крови я видела своими глазами, так как отдыхала в соседнем особняке! А теперь вопрос к вам: что более героического вы совершили за сорок с лишним лет своей жизни?

…Брюнетка с навороченной прической оказалась Захаровой. Ага, одной из тех самых Захаровых, которые, по мнению моей матушки, должны были вырасти тварями. Весь первый урок я анализировал поведение этой девицы и пришел к выводу, что моя родительница в кои-то веки ошиблась. Ан нет, как выяснилось уже на втором, Раиса Львовна искренне считала себя Центром Вселенной, ни во что не ставила даже собственную «свиту» и не упускала ни одной возможности самоутвердиться за счет других. Да и меня «поддержала» только для того, чтобы побольнее ужалить преподавателя. Впрочем, ко мне не лезла. И не позволяла двоим самым самолюбивым ухажерам косо смотреть в мою сторону. То ли решив не рисковать членами свиты, то ли дожидаясь, пока меня проверит на излом кто-нибудь другой.

Приблизительно в том же стиле вели себя и остальные одноклассники, за исключением Константина Лодыгина — этот тип ушел в туман на первой же перемене и, вероятнее всего, уехал домой. В общем, два первых урока я, можно сказать, отдыхал — ответил на один-единственный вопрос преподавателя биологии по программе прошлого года и решил простенькую задачу по химии. А на второй перемене меня… хм… догнало прошлое: стоило выйти в коридор и повернуть налево, в сторону кабинета физики, как мне заступили дорогу старшеклассники — двое крепышей чуть пошире меня и Святослав Алексеевич Державин!

Первую скрипку, конечно же, начал играть экс-родственничек — поймал мой взгляд, подбоченился, задрал нос и на голубом глазу заявил, что я в этом лицее больше не учусь!

— Во-первых, не «ты», а «вы», ибо мы с вами больше не родственники… — равнодушно «парировал» я. — Во-вторых, воспитанные личности начинают общение с приветствия. И, в-третьих, с чего вы это взяли?

— Я так решил! И даю тебе полчаса на исчезновение из моего лицея. Иначе тебя будут ломать каждый божий день!

— Называть своим Екатерининский лицей, основанный Иваном Третьим, мягко выражаясь, самонадеянно… — бесстрастно заявил я и продолжил давить: — Далее, от ваших решений мне ни холодно, ни жарко. И последнее: даю слово, что я не исчезну. Ни через полчаса, ни через час, ни через два. Так что можете начинать выполнять прозвучавшее обещание. Кстати, утверждение «вас будут ломать» вызывает презрение: окажись на вашем месте любой уважающий себя мужчина, использовал бы местоимение «я»: «Я буду ломать…»

Державин чуть не лопнул от злости еще на первом предложении моей отповеди. После того как в толпе, стремительно собиравшейся вокруг нас, послышались первые смешки, сжал кулаки. А когда сразу несколько зрителей хором посоветовали ему начинать, изобразил полководца — взмахнул рукой и отправил ко мне крепышей. Но им почему-то не понравилось мое спокойствие, и атаки не случилось.

— Может, взмахнете могучей ручищей еще раз? А то получилось как-то неубедительно… — полюбопытствовал я и вызвал взрыв. Хотя нет, взрывчик. Или даже пыхтение — Станислав Алексеевич побагровел и раза три выдохнул одно и то же местоимение:

— Ты… ты… ты…

— Все, надоело… — заявил я, схватил его за пальцы правой руки, дернул на себя, заставил прогнуться в спине и выдернул из брюк стильный кожаный ремень. Затем провернул кисть, вынуждая говоруна встать на три кости, и раз десять перетянул поперек задницы, параллельно вбивая в сознание фразу за фразой:

— Не ставьте себя выше государя даже в розовых мечтах. Не выдавайте желаемое за действительное. Не подставляйте тех, кто с вами дружит. И не забывайте, что мы с вами не родственники и не друзья, соответственно, ко мне надо обращаться на «вы» и по имени-отчеству…

Потом отпустил, подождал, пока он выпрямится, повесил ремень на его шею и заставил посмотреть мне в глаза:

— Станислав Алексеевич, в этот раз я не тронул ваших товарищей, а вас, можно сказать, пожурил. А в следующий о гуманизме даже не вспомню. Ибо угроза «Вас будут ломать…» уже прозвучала, и это развязало мне руки.

На этом закончил — выпустил из рук «орудие возмездия», прошел мимо парня, бледного от унижения, и его бойцовых псов,

С чего оно появилось? Да с того, что практически все мелкие дворяночки строили из себя Императриц — величественно плыли по коридору в форменных костюмах, доработанных высококлассными портными, смотрели на всех и вся сверху вниз, таскали на себе сеты дорогущих драгоценностей и основательно перебарщивали с косметикой! В общем, знакомиться и, тем более, общаться с такими зазнайками не хотелось от слова «вообще». Но одна из «зазнаек» — моя одноклассница Валерия Денисовна Миронова — не почувствовала этот посыл. Поэтому вошла в искомый кабинет через считанные мгновения после меня и «атаковала»:

— Олег Леонидович, а правда, что орден Архангела Михаила вам вручил сам Император?

Глава 23

1 сентября 996 г. от ВР.

…После пятого урока меня вызвали к ректору. Что интересно, за мной пришла проректор и отвела в административный корпус чуть ли не за ручку. По дороге многозначительно молчала — по моим ощущениям, злорадствуя — а в приемной господина Аксенова поймала взгляд секретаря и расплылась в злой улыбке:

— Вот, доставила…

Я этого «не заметил» — вежливо поздоровался с желчной грымзой лет, эдак, тридцати пяти, сел в ближайшее кресло, прикрыл глаза и занялся делом — начал формировать и сбрасывать воздушныйпокров, прикрывая то правое, то левое подреберье. Алевтине Андреевне мое спокойствие, естественно, не понравилось, но мне было все равно: я старался создавать защиту максимально быстро и ни на что не отвлекался порядка пятнадцати минут. А потом меня, наконец, пригласили в кабинет, и я без особой спешки прошел в святая святых Екатерининского лицея.

Антон Павлович не понравился мне с первого взгляда. Причем отнюдь не из-за внешности — хотя в глубине души и отказывался понимать, зачем так разъедаться — он счел невместным поворачивать ко мне голову, так что скосил глаза, слегка выгнул левую бровь и… продолжил изучать какой-то документ.

Как играть в такие игры, мне в свое время объяснил отец, поэтому я спокойно дошел до ближайшего кресла для посетителей, сел и с интересом уставился в окно.

Ректору это, естественно, не понравилось, но он умел учиться на чужих ошибках — минуты через три-четыре отложил бумаги в сторону, поздоровался и попробовал загнать в чувство вины:

— Олег Леонидович, на вас поступили жалобы. В первый же день учебы.

Продолжить я ему не позволил:

— Дырка от ножа в кабинете биологии появилась по моей вине. Выставьте счет, и я его оплачу. А все остальные претензии — не ко мне.

— Почему это? — грозно нахмурился он.

Я равнодушно пожал плечами:

— Если вы уже просмотрели записи инцидентов с моим участием, то не могли не обратить внимание на то, что я каждый раз только отвечал на чужие оскорбления и хамство. А если еще не нашли время для ознакомления с этими видеодокументами, то нам вообще не о чем разговаривать. Ведь жаловаться на кого бы то ни было — не в моих правилах.

Он опешил, несколько секунд обдумывал услышанное, а затем заявил, что записи, естественно, просмотрел, поэтому-то и считает, что моя реакция в каждом отдельном случае была неоправданно жесткой. А обещание отрезать шутнику язык вообще не лезет ни в какие ворота.

Тут я позволил себе холодно усмехнуться:

— Антон Павлович, я, сын Бешеного Медведя, всю сознательную жизнь исповедую принцип талиона и не собираюсь изменять своим убеждениям ни за что на свете. Говоря иными словами, на любую агрессию ваших учеников буду отвечать агрессией. Причем так, чтобы пример одного самоуверенного дурня отбивал всякое желание надувать щеки всем остальным.

Ректору это не понравилось, и он зашел с другой стороны: объяснил, что Владимир — это не провинция, что порядка восьмидесяти процентов учащихся Екатерининского лицея являются представителями аристократических родов из первой сотни, и что конфликтовать с ними крайне неразумно.

Я разозлился по-настоящему:

— Вы, человек, которому поручено формировать мировоззрение детей и подростков, предлагаете мне, потомственному дворянину, прогибаться перед охамевшими отпрысками влиятельных отцов и дедов⁈ Этого НЕ БУДЕТ: слова «честь», «достоинство» и «благородство» для меня не пустой звук, так что я буду отвечать на оскорбления и хамство так, как считаю должным!

— Вы меня не так поняли! — возмущенно воскликнул он и настолько энергично всплеснул руками, что его второй подбородок заходил ходуном.

— Что ж, тогда скажите, что я должен был сделать, к примеру, услышав приказ в течение получаса исчезнуть из лицея и больше в нем не появляться? Только без общих слов: я хочу услышать решение, которое гарантированно сработает с первого раза и гарантированно не ухудшит мою репутацию!

Он побагровел, но ничего стоящего, естественно, не придумал. Поэтому я презрительно фыркнул, встал с кресла и закончил бессмысленный разговор:

— Не можете. А еще решили высказать претензии мне, а не виновникам конфликтов. Не знаю, как в вашей, а в моей личной системе координат такое отношение называется пристрастностью. И я в вас разочаровался. Счастливо оставаться…

…Возвращаться на последний урок ради десяти минут пребывания в классе я поленился — спустился в гараж, добрался до своего «Гепарда», сел за руль, завел двигатель и плавно тронул машину с места. Покинув территорию лицея, поймал за хвост своевременную мысль и покатил сочетать приятное с полезным. До цветочного магазина доехал за считанные минуты, прогулялся до логова Натальи, поздоровался, сделал заулыбавшейся девушке комплимент и заказал очередной роскошный букет.

В этот раз пуговички на блузке не расстегнулись из-за отсутствия оной, но обтягивающая футболка позволила оценить выдающиеся достоинства «в общем». А частые повороты уже не юной, но красотки к вазам-цилиндрам

В общем, девушке опять достались приличные чаевые, а я, забрав букет, вернулся в машину и поехал домой. Пробок на этой части маршрута не было, так что в гараж зарулил уже минуты через две-три, припарковался, подхватил букет и рванул к лифтам. Пока ехал на двадцатый, изнывал от нетерпения. А там быстрым шагом дошел до нашей двери, ворвался в гостиную и напрягся, обнаружив в ней капитана Лемешева, о чем-то беседовавшего с матушкой.

Нет, цветы я ей, конечно же, вручил. И даже увидел радость в глазах. Но ее было в разы меньше, чем хотелось бы, и это расстроило. Пришлось загонять чувства куда подальше, здороваться с гостем, садиться во главе стола, задавать обязательные вопросы и выслушивать стандартные ответы. Но от силы через четверть часа Ярослав Михайлович вдруг заявил, что ему пора, попрощался и свалил.

Я загрузился еще сильнее, почему-то решив, что в мое отсутствие он подбивал клинья к молодой и красивой вдове. Как вскоре выяснилось, зря: не успел я себя накрутить, как родительница заявила, что нам надо поговорить, увела меня в кабинет, врубила «глушилку» и успокоила:

— Ярослав приехал поделиться последними новостями из Енисейска. Новость первая: расширение «зоны смерти», вроде как, прекратилось. Новость вторая: ее нынешняя внешняя граница заканчивается в шести километрах от нашего военного городка. Новость третья: по уверениям ученых, изучающих эту аномалию, плотность неизвестного излучения упала процентов на семь-восемь, но оно все равно убивает практически мгновенно. Новость четвертая: всех жителей Енисейска уже переселили в другие города, сам он стал режимным, ученых в нем видимо-невидимо, а бал правит не руководство Комплексной Геологоразведочной Экспедиции, а вояки.

Из структуры, о существовании которой Ярослав раньше даже не догадывался. И еще: эти же вояки куда-то увезли практически всех, кто хотя бы раз подходил к «зоне смерти» ближе, чем на километр…

— Если кто-нибудь из них уже инициировался, то вояки начали гонку на результат… — хмуро пробормотал я, представив все услышанное.

Родительница согласно кивнула, потом сообщила, что из Енисейска турнули даже ИСБ-шников, и спросила, как прошел мой день.

— Весело… — криво усмехнулся я, прислушался к себе, пришел к выводу, что не мешало бы подкрепиться, и добавил: — Видеозаписи конфликтов покажу во время обеда. А о результатах экспериментов — после него, ладно? А то я голоден, как целая стая волков…

— Проглот! — улыбнулась она, встала без моей помощи и величественно выплыла в коридор. Я рванул следом, добрался до гостиной, успел проявить себя галантным кавалером, опустился в свое кресло, подождал, пока матушка построит Лосеву, и, проводив взглядом девушку, помчавшуюся на кухню, вопросительно мотнул головой.

Вопрос был понят влет, и моя родительница перешла на еле слышный шепот:

— Продолжает радовать. Сегодня сделала фантастический массаж, навела порядок и приготовила обед. И пусть ни уху, ни жаркое я пока не пробовала, но часа два захлебывалась слюной от аппетитнейших ароматов. Кстати, у меня создалось ощущение, что Лосева оценила наше отношение и теперь готова лечь костьми, но доказать, что нам нужна именно она, а не кто-нибудь еще.

— Попробуй ее разговорить. И если почувствуешь, что она нуждается, выплати премию. К примеру, за добросовестность… — попросил я, дождался короткого кивка, синхронизировал телефон с телевизором и вывел на экран запись знакомства с классом.

Через считанные мгновения после того, как началось воспроизведение, на пороге нарисовалась Анна Филипповна, сообразила, что мы смотрим что-то… хм… документальное, и спросила, ей погулять или как.

Я отрицательно помотал головой и дал понять, что не считаю эти записи конфиденциальными. Вот девушка и начала косить глазом на экран. Впрочем, на стол накрывала шустро, так что я сосредоточился на анализе реакций мамы. А она жила «происходящим» до самого конца ролика. Зато потом повернулась ко мне и злорадно оскалилась:

— Я в восторге: ты осадил и этого мальчишку, и преподавателя. Причем так, что придраться к тебе не решится даже ректор!

— Решился… — усмехнулся я. — Но запись разговора с ним я покажу чуть позже. А пока посмотри, как меня встретил один из твоих племянничков…

Смотрела, играя желваками, до начала наказания. А когда услышала свист ремня, звук удара и короткий вскрик, рассмеялась:

— Ты что, отхлестал Славика его же ремнем⁈

— Ну да…

— Силе-е-ен!

— Старался… — скромно ответил я, дал ей дослушать свою отповедь брату и «завел» третий файл.

Его она смотрела, затаив дыхание. А после того, как видео закончилось, презрительно фыркнула:

— В мое время Аксенов вел литературу, был худеньким, как тополек, и не таким забитым. Впрочем, перед влиятельными аристократами прогибался и тогда. Поэтому-то в ректоры и пробился. Кстати, эта запись способна его похоронить — если государь увидит, как ЕГО доверенное лицо уговаривает ЕГО подданного лебезить и пресмыкаться перед кем бы то ни было, взбесится и вывернет Антона Павловича наизнанку.

Я сказал, что не собираюсь использовать эту запись без особой нужды, вырубил телевизор, убрал телефон в карман и с тоской оглядел сервированный стол, на котором не было ничего съестного.

Лосева испарилась буквально через мгновение. А уже минуты через три занесла в гостиную поднос с двумя парящими порционными горшочками, в темпе поставила на край стола, принесла один из горшочков мне и пожелала приятного аппетита.

Я потянул носом, сглотнул слюну и еле заставил себя подождать, пока горничная «осчастливит» мою родительницу. Потом попробовал уху, выпал в осадок, мысленно назвал ее божественной, получил море удовольствия от этой порции и попросил добавки.

Второе «зашло» ничуть не хуже. И я счел необходимым это отметить:

— Анна Филипповна, огромнейшее спасибо за настолько вкусный обед. На

Лосева приятно удивила:

— Готовить буду. С большим удовольствием. А вот от дополнительной половины оклада откажусь. Ведь вы и так платите мне два. И позволяете жить на всем готовом. Хотя не обязаны.

— Он видит, что я вами довольна, и воздает добром за добро… — сыто мурлыкнула матушка и зачем-то обострила разговор: — Повторю еще раз: это предложение — воздаяние за ваше отношение ко мне, а не попытка обаять вас.

Лосева слегка покраснела, но взгляд не опустила:

— Я это почувствовала, Анастасия Юрьевна. Поэтому-то и сказала, что буду готовить с большим удовольствием. А еще… я залезла в Сеть, проверила утверждения одноклассницы Олега Леонидовича и плавлюсь от гордости из-за того, что служу настолько достойной личности, вот!

Это ее «вот» прозвучало как-то по-детски. И добавило еще толику моей уверенности в том, что это — не игра, а искренность. Впрочем, комментировать комплимент я не стал — пожал плечами, затем перечислил Анне Филипповне обещанную премию, поблагодарил за обед и встал из-за стола, помог матушке и увел ее в кабинет. А там снова врубил «глушилку», закатал левый рукав и создал тюнинговую «перчатку» из Земли с иглами на внешней поверхности предплечья:

— В школе я экспериментировал с Воздухом. И научился создавать такую «бронепластину» на торсе. Правда, защитить его целиком пока не получается, зато я научился перемещать фрагмент такогопокроваот проекции печени к проекции селезенки и обратно. Да, в данный момент перемещение занимает порядка четырнадцати секунд, но лиха беда начало.

— Интересненько… — заявила она, рассмотрела «иглы», сочла, что для защиты нужны именно такие — то есть, короткие и с широким основанием — и заявила, что навык перспективный.

— Угу… — согласился я и перешел к достижению «повеселее»: — А еще я убедился в том, что ярость каким-то образом добавляет мне сил: нож, который я притер к голове Лодыгина, ушел по хвостовик не в деревянную, а в бетонную стену. И бросок, по моим ощущениям, получился заметно резче, чем обычно. Поэтому я пришел к выводу, что та «подушка» в спортзале погибла смертью храбрых от моего удара.

— Чувствую, что нам надо строиться. Под Усть-Ангарском… — на полном серьезе заявила матушка. — Чтобы экспериментировать, не боясь вызвать чей-нибудь нездоровый интерес.

— Угу… — кивнул я, посмотрел на часы и съехал с темы: — Мам, ты в тир пойдешь, или похолостишь оружие дома?

— Пойду, конечно: я до смерти устала сидеть в четырех стенах, а тут — хоть какое-то разнообразие. Кстати, после тира — сразу спортзал, или как?

Я подтвердил.

— А что у тебя с домашним заданием на завтра?

— Один предмет. Сделаю за полчаса. Перед сном.

— Тогда после зала своди меня погулять, ладно?

Повел. Хотя после полутора часов работы на большом ударном мешке еле стоял на ногах. Но, выбравшись на охраняемую территорию и вдохнув условно чистый воздух, ожил. Поэтому спустил матушку к самому большому пруду, обнаружил в воде карпов, лениво шевелящих плавниками, и удивился. Потом полюбовался кувшинками и декоративным кустарником на той стороне «водоема», повернулся к родительнице, увидел в ее глазах грусть и спросил, что ей не так.

— Все так… — вздохнула она. — Просто я, оказывается, привыкла к тайге. А эта, прости господи, природа кажется игрушечной. Скажу больше: я бы с большим удовольствием сходила с тобой на охоту. Или просто побродила по знакомым местам и погрустила.

Я сглотнул подступивший к горлу комок, приобнял ее за талию и хрипло пообещал:

— Сходим. И побродим. И погрустим. Ты только выздоровей, ладно?

В этот момент у матушки закаменела спина. А еще через мгновение она еле слышно прошептала:

— К нам вот-вот подойдут отец Валентина Кислицына и два охранника. Этот человек опасен. Будь предельно вежлив и не подставляйся.

— Говорю я или ты? — спросил я, переключаясь в боевой режим.

— Ты. А я, если что, поддержу…

Кислицын со товарищи нарисовался в поле моего зрения секунд через тридцать, поздоровался с нами обоими, представился, дал мне ответить тем же самым и мягко выкатил претензию:

— Олег Леонидович, вы превратили моего сына в инвалида — для того, чтобы собрать обломки его нижней челюсти в единое целое, потребовалось семь сложнейших операций, для иммобилизации трещины в верхней челюсти потребовался хирургический остеосинтез, из-за тяжелого сотрясения мозга у Валентина появились проблемы с памятью и слухом, а позвонки шейного отдела позвоночника ставил на свои места опытнейший мануальный терапевт.

Я равнодушно пожал плечами:

— Ваш сын оскорбил и мою матушку, и моего покойного отца. А я нанес один-единственный удар. Кстати, вы ведь видели видеозапись конфликта, верно?

Он нехотя кивнул:

— Да, видел.

— Тогда чего вы ждете?

Он потемнел взглядом и преувеличенно спокойно сообщил, что его сын находится в состоянии искусственной комы.

Но не впечатлил:

— Яков Ярославович, вы не можете не знать, чем должны заканчиваться любые конфликты между дворянами. А в этом конкретном конфликте нет ничего непонятного: ваш сын перешел границы допустимого и был наказан. Но до сих пор не признал вину, не извинился и не перечислил виру. Будь он сиротой, я бы учел его состояние. Но за ним стоит род. Поэтому я недоумеваю и потихоньку склоняюсь к мысли, что вы либо разделяете его отношение к моим родителям, либо видите некую выгоду в продолжении конфликта, либо называете Валентина Яковлевича сыном, не считая его им. Поэтому готовлюсь и к войне, и к ударам в спину…

Глава 24

2 сентября 996 г. от ВР.

…Четверть часа, убитые на ускорение слияния магистральных каналов, и лишние два сантиметра итогового результата дали фантастический эффект — я с первой же попытки смог растянуть «перчатку» из двух стихий на всю руку, а чуть позже закрылпокровомвсю переднюю часть корпуса! В том же ключе усилились и все остальные навыки:лезвияудлинились почти на три сантиметра, превращение голыша в «ёжика» получилось на секунду быстрее,кастетстал значительно плотнее, а граница зоны контролявихрейотодвинулась почти на полметра. Но больше всего порадовал заметный прирост… хм… магической выносливости: за полтора часа тренировки мне пришлось восстанавливаться всего два раза! Поэтому на завтрак я вышел в прекраснейшем настроении, порадовал матушку изысканным комплиментом, получил море удовольствия от вкуса еды и размера моей порции, заявил Анне Филипповне, что она меня когда-нибудь раскормит, и по секрету признался, что эта перспектива почему-то не пугает.

Эта немудреная шутка сотворила чудо — Лосева улыбнулась.

Абсолютно открыто — то есть, без затаенной тревоги в глубине глаз. Что тоже легло мне на душу, как родное. А ровно в восемь утра в уютный мирок нашей квартиры ворвалась Большая Жизнь. Внезапно оживив телефон и продемонстрировав фотографию Голицына.

Я, естественно, принял вызов, ответил на приветствие и снова вслушался в голос генерального прокурора:

— Прошу прощения за настолько ранний звонок, но я счел необходимым кое о чем предупредить до того, как вы выйдете из дома.

— Ничего страшного: я давно на ногах, так как через полчаса должен буду выдвинуться на учебу… — «успокоил» его я, хотя прекрасно понимал, что не сказал Анатолию Игоревичу ничего нового.

— Я на это и рассчитывал… — сообщил он и перешел к делу: — Итак, вчера вечером вас усиленно пробивали по всем открытым базам некие Кислицыны. Пробовали влезть и в закрытые. Само собой, опосредованно. Поэтому в районе трех ночи переполнили чашу нашего терпения — в четыре утра к главе этого рода заявился в гости мой первый заместитель и, скажем так, повозил мордой по столу. А после того, как выяснил причину столь болезненного интереса этой личности к вам и вашей глубокоуважаемой матушке, намекнул на то, что пролонгация конфликта с самым молодым кавалером ордена Архангела Михаила за всю историю существования этой награды может быть расценена, как демонстрация неуважения к Его Императорскому Величеству, не только пожаловавшему, но и лично вручившему вам этот орден. Кислицын, конечно же, проникся. И наверняка постарается закончить ваше противостояние. Но, с достаточно высокой долей вероятности, не уймется — отложит месть на год-другой, а потом ужалит. Причем не сам, а чужими руками. В общем, имейте это в виду и… не атакуйте, если кортеж из машин с гербами Кислицыных вдруг перекроет вам дорогу сегодня или завтра…

Голицын как в воду смотрел: лимузин Якова Ярославовича помешал мне выехать из гаража. Атаковать я, конечно же, не стал — выбрался из автомобиля, выслушал и принял формальные извинения, подтвердил поступление на счет о-о-очень солидной виры, пожелал аристократу, мрачному, как грозовая туча, всего наилучшего, вернулся в машину и покатил дальше. Через минуту набрал матушку, поделился результатами встречи с отцом ее обидчика, ответил на пару-тройку забавных комментариев и забыл о существовании Кислицыных. Так как заехал на территорию лицея и настроился на конфликты пожиже.

Но вокруг моего парковочного места оказалось тихо, как на кладбище. Поэтому я выбрался из салона, прогулялся до лифтового холла и обнаружил в нем блондинистую дурынду, явно дожидавшуюся меня. Как ни странно, в ее взгляде не было ни лютой ненависти, ни застарелой обиды. Мало того, Даша поздоровалась со мной первой, обратившись по имени-отчеству и на «вы». Вот я и ответил тем же самым:

— Доброе утро, Дарья Константиновна. Рад видеть вас в добром здравии.

Душой не кривил. И не издевался. Так что девчонка расслабила плечи и перешла к делу:

— Олег Леонидович, весь вчерашний день Станислав пытался убедить отца объявить вам межродовую войну. А когда понял, что Алексей Юрьевич этого не сделает, взбесился еще сильнее и начал обзванивать друзей. К чему они, в итоге, пришли, я даже не представляю. Но на завтраке Слава злобно скалился. И это не к добру. В общем, будьте сегодня поосторожнее, ладно?

Я спросил, зачем она меня предупредила, и получил неожиданный ответ:

— Я переосмыслила свое поведение, пришла к выводу, что была наказана за дело, оценила и справедливую жесткость наказания, и ваше молчание, сочла необходимым изменить свое отношение к жизни, потихоньку избавляюсь от прежних привычек и задалась целью заслужить ваше уважение. Так что это предупреждение — второй шаг вам навстречу.

— А каким был первый? — полюбопытствовал я, отрешенно отметив, что она, скорее всего, не врет и… говорит то, что считает должным, прямо перед камерой СКН.

Державина пожала плечами:

— Я сделала все, чтобы отговорить Славу от задуманной им подлости. Но он меня, увы, не услышал.

Это утверждение тоже ощущалось искренним. Так что я проигнорировал голос проснувшейся паранойи и сделал первый шаг навстречу:

— Ваше желание измениться приятно удивило, и я желаю вам удачи на этом непростом пути. А за предупреждение спасибо — буду беречься чуть-чуть энергичнее…

…В кабинет русского языка и литературы я вошел за четыре минуты до звонка на урок, поздоровался с классом, мысленно отметил, что мне ответило всего человек шесть, что большая часть из них — девчонки, и что Константина Лодыгина почему-то не видать, добрался до своего стола, сел и прижал правую ладонь к экрану учебного терминала. Все оставшееся время перемены отвечал на приветствия одноклассников и одноклассниц, периодически возникавших на пороге, и делал вид, что скучаю. Хотя работал над скоростью формированияпокрова. Тем же самым занялся и после прихода преподавателя: он, рассказав биографию великого «русского» поэта Равиля Сафина, зачитал с экрана рабочего терминала самое известное стихотворение этой личности — «Пойми и прости…» — и заявил, что весь сентябрь мы будем знакомиться с творчеством этого

Экспериментировал и на истории: преподаватель — классический «шпак на всю голову» — разбирая захват и оборону Самсунского плацдарма во время Второй Русско-Турецкой войны, выдавал настолько убогие описания героизма и тактических изысков наших морских пехотинцев, что я усиленно старался не вдумываться в формулировки, чтобы не взорваться.

Зато на геометрии наслаждался учебой: преподаватель показывал нам настолько оригинальные и красивые варианты решения задач, что захватывало дух! В общем, именно стараниями господина Пожарского я вышел на большую перемену в отличном настроении и полюбовался аппетитной попкой рыженькой десятиклассницы, величественно «плывшей» по коридору в ту же сторону, что и я. А на подходе к туалетам заметил некоторый переизбыток парней, с интересом наблюдавших за чем-то происходящим во дворе, мысленно вздохнул и решил не оттягивать неизбежное. Поэтому сошел с маршрута, потянул на себя дверь, украшенную стилизованной буквой «М», переступил через порог и направился к свободной кабинке. Шаге на шестом-восьмом лениво посмотрел на двух плотненьких десятиклассников, «мывших руки» и обсуждавших чьи-то сиськи, скользнул взглядом по зеркалам, засек самое начало Большого Вторжения и загнал себя в состояниебезмыслия.

Естественно, не забывал и «слушать мир». Поэтому через долю секунды после изменения частоты шагов преследователей чуть-чуть довернул голову вправо и всадил пятку правой ноги в печень парню, уже взмахнувшему ножкой от деревянного табурета.

Бил в две трети силы, поэтому беднягу свернуло в позу эмбриона еще до падения на пол. А я поднырнул под точно такую же ножку, но зажатую в руке черноволосой каланчи со стильной челкой, закрывавшей один глаз, и правым боковым разнес «моднику» нижнюю челюсть. Второй нырок со смещением — в «нелогичную» сторону — заставил сбиться с шага сразу двух атакующих. И я воспользовался их заминкой с высочайшим КПД — сломал в колене опорную ногу левого и разнес ближнюю ключицу правого. А потом засек сразу четыре высверка стали и неприятно удивился: мало того, что на меня напала толпа из одиннадцати человек с ножками от табуреток, «увенчанными» стальными посадочными местами для крепежей, так у самых героических нашлись еще и весьма приличные тесаки!

Убивать ровесников я был не готов, места в туалете было немного, а двое любителей сисек, как выяснилось, занимались каким-то видом единоборств и, что самое неприятное, умели работать в паре. Поэтому пришлось «включить» магию — заблокировать два одновременных удара по «этажам» предплечьями вперчаткахиз Воздуха, проломить грудину тому из крепышей, который по какой-то причине ощущался опаснее, и прикрыться им от атаки второго. Увы, в этот момент до нас добежали парни с ножами, и я дал волю ярости — шлепком ладони по лезвию отвел в сторону клинок, которым меня пытался проткнуть двоюродный братец, и кинул один из своих метательных ножей в заморенного рыжего уродца, дожидавшегося возможности пырнуть в бок или в спину.

Попал. В правую половину груди пониже ключицы. И наверняка пробил легкое. Потом зевнул серию из двух ударов в живот. Вернее, не зевнул, а был вынужден под них подставиться, так как не успевал отбить все удары и тычки, а смещаться было некуда. Но защитил атакуемую областьпокровомиз двух стихий. А когда почувствовал, что второй укол меня как минимум поцарапал, озверел напрочь — всадил носок ботинка в пах второму крепышу и подставил его под удар тесака блондинчика с не по-мужски длинными волосами, всадил второй метательный нож в брюнета, как раз собравшегося метнуть в меня свое оружие — ножку — вырвался из окружения, пересоздалпокровна кулаках и начал раздавать полноценные плюхи. А после того, как поломал оставшихся противников, услышал крайне грязное обещание, скрипнул зубами, поднял с пола первый попавшийся тесак, взвесил в руке, присел на корточки рядом с любителем альтернативных вариантов изнасилований и холодно усмехнулся:

— Сомневаюсь: кастраты на такое неспособны…

Отрезал две трети хозяйства, демонстративно смыл в унитаз и вручил орущему парню его же ремень:

— Перетяните то, что осталось. А то истечете кровью. Я же пока займусь любителями помахать недо-мечами.

Начал со Станислава Алексеевича, подвывавшего от боли в сломанной ключице — подошел, взял за ухо, взмахнул трофейным клинком, отшвырнул кусок плоти в сторону и криво усмехнулся:

— Вы слышите только себя. Значит, этот орган вам не нужен…

Державин тоже заорал. Да так, что зазвенело в ушах. А я перебрался к следующему «меченосцу» и повторил экзекуцию. Только закончил ее другим нравоучением:

— Дворянин, по определению, обязан рассматривать любое предложение через призму «достойно-недостойно». Вы же этого не сделали. Поэтому я счел необходимым оставить напоминание о недостойном поступке, совершенном под сторонним влиянием…

Отрезал бы еще парочку ушей, но мне помешали. Сначала учительница лет, эдак, сорока, ворвавшаяся на истошные крики наказанных, обнаружившая тела в лужах крови и начавшая истерить, а затем толпа лицеистов, решивших выяснить, чем же закончилось мое «воспитание». Еще минут через пять-шесть в туалет ворвались СБ-шники, послали лесом учащихся, вызвали полицию, медиков лицея и одиннадцать экипажей Скорой Помощи, а затем попробовали наехать на меня. Зря — я выслушал излишне эмоциональный монолог старшего и недобро оскалился:

— Держите себя в руках: вы разговариваете с потомственным дворянином и главой независимой ветви дворянского рода. Далее, разбираться в этом ЧП вам не придется. А сотрудникам полиции и личному помощнику генерального прокурора Российской Империи, согласившемуся представлять мои интересы, я покажу видеозаписи происшествия, и, тем самым, сниму все вопросы к себе. И последнее: уймите своего подчиненного, пытающегося вытащить из раны в легком метательный нож — ничем хорошим для раненого это не закончится…

…Петр Романович приехал чуть раньше, чем обещал, самостоятельно поднялся в кабинет ректора, куда меня к этому времени «отконвоировали», вошел в помещение, заткнул капитана полиции, пошедшего на второй круг, представился и вежливо попросил показать запись конфликта.

Возражать сотруднику генеральной прокуратуры служака не рискнул, поэтому я включил воспроизведение по третьему разу и объяснил странность происходящего:

— Я подготовился к тяжелому дню — приобрел четыре высококлассные микрокамеры и надежно закрепил под воротником костюма. Это

— Коэффициент замедления — два? — на всякий случай спросил Ремезов, дождался утвердительного кивка и изъявил желание посмотреть «фильм» на «четверке»-«пятерке». После того, как я изменил режим, замолчал. И не сказал ни слова за все время демонстрации «склейки» из четырех частей.

А потом поймал мой взгляд и выдал интересный вердикт:

— Олег Леонидович, претензий К ВАМ не может быть по определению: на вас напала группа лиц, вооруженных холодным оружием, с целью нанести тяжкие телесные повреждения, но готовых и к убийству. Первую половину схватки вы работали предельно гуманно. А после того, как атакующие решили убить вас любой ценой, нейтрализовали их немного жестче и воспользовались возможностями, даруемыми Грамотой о правах, обязанностях и вольностях дворянского сословия. Скажу больше: я считаю абсолютно адекватным даже резекцию полового члена личности, пообещавшей изнасиловать вашу мать. Ибо эта личность уже доказала действием свою готовность совершать тяжкие и особо тяжкие преступления. Я готов представлять ваши интересы, но уверен, что моя помощь не понадобится: вы — кавалер ордена Архангела Михаила, так что Анатолий Игоревич гарантированно возьмет это уголовное дело под свой личный контроль, и не допустит ни одного нарушения закона. Говоря иными словами, я считаю, что вы можете возвращаться на уроки. Но если у господина капитана есть какие-либо возражения, то я его очень внимательно выслушаю.

Последнюю фразу Петр Романович интонацией не выделял, но морально сломал и полицейских, и ректора. Поэтому командир ГБР заявил, что согласен с «господином Ремезовым», а хозяин кабинета «сообразил», что я, бедняжка, пережил тяжелейший стресс, и отпустил меня с уроков! Но я не свалил. Дабы ни одна паскуда не смогла меня обвинить, к примеру, в пугливости. Так что спокойно вышел из кабинета, прогулялся до нужного учебного корпуса, нашел кабинет географии, постучался, открыл дверь и возник на пороге.

Географичка, явно наслышавшаяся всяких ужасов, на мгновение выпала в осадок, но потом взяла себя в руки, ответила на приветствие и разрешила пройти к своему столу.

Этот участок «маршрута» я прошел под довольно громкий гомон, сел, врубил терминал и услышал язвительное восклицание Захаровой:

— Лешенька, не смеши: Олег Леонидович множил на ноль противников поопаснее детишек с палками и ножами. Поэтому то, что тебя пугает до дрожи в коленях, для кавалера ордена Архангела Михаила — досадная неприятность.

Что ей на это ответил Навроцкий, я не разобрал. Но додумал. Благодаря второму уколу главной стервы класса:

— Да-а-а⁈ Я могу процитировать это утверждение старшеклассникам и помочь им выбрать тебе одиннадцать противников?

Затюкать парня до полусмерти девчонке не позволила училка — хлопнула ладонью по кафедре, дождалась наступления тишины и обратилась ко мне:

— Олег Леонидович, раз вы пришли на мой урок, значит, готовы учиться. Поэтому объясните, пожалуйста, классу, почему предприятия по производству алюминия строятся не там, где добываются бокситы…

Глава 25

3 сентября 996 г. от ВР.

…В субботу утром, гоняявихривпритирку к границе текущего предела дальности контроля, я вдруг сообразил, что и это упражнение, и манипуляции с голышом являются вариантами дальнобойных воздействий. «Прозрение» заставило включить голову в турборежим и по цепочке ассоциаций привело к серии принципиально новых экспериментов со стихиями.

На первом этапе я научился разгонять все тем жевихремплотный шарик из смятой бумаги, начал повышать вес перемещаемого предмета и, в конечном итоге, смог уверенно отодвинуть от себя на сто семьдесят пять сантиметров и подержать на весу патрон от «Шторма». На втором раскурочил пять патронов, немного помучился с Огнем и, в конечном итоге, заставил вспыхнуть порох все на тех же ста семидесяти пяти сантиметрах от ядра. А на третьем превратил влезвиеводу, налитую в стакан. И пусть на все вышеперечисленное ушло два с половиной часа без учета времени, убитого на восстановление, настроение улучшилось как бы не в разы. Поэтому на поздний завтрак я вышел, улыбаясь во все тридцать два зуба, весело поздоровался с дамами, поцеловал матушку в щеку, улыбнулся Лосевой, плюхнулся в свое кресло и признался, что страшно голоден.

Пока уминал умопомрачительно вкусные оладушки с медом и запивал их ароматным чаем, пробовал «играть» с температурой. Но обломался — да, нагревать получалось все и вся, а остужать, увы, ничего.

«Оледяных иглахиснежных буранахпока можно даже не мечтать…» — расстроенно подумал я ближе к концу трапезы и начал хулиганить — в те моменты, когда Анна Филипповна уходила на кухню, подхватывалвихрямиволосы родительницы или двигал ее столовые приборы. Потом додумался до возможности нагреть серьги, но побоялся обжечь. Пока смотрел на мочку уха, допер, что нагревать можно не только предметы, но и части тела противников, вспомнил, что при температуре тканей человеческого тела выше пятидесяти градусов белок начинает коагулировать очень быстро, представил результаты подобного воздействия на глазные яблоки, ужаснулся и решил поделиться своими мыслями с родительницей. Но отвлекся. На звонок Голицына.

Анатолий Игоревич взял быка за рога сразу после обмена приветствиями — попросил приехать к нему к полудню. По возможности, с матушкой. После чего устало пошутил:

— Я понимаю, что вы — глава семьи и ветви рода, соответственно, не нуждаетесь ни в провожатых, ни в советчиках. но присутствие на этой встрече Анастасии Юрьевны упростит процесс решения некоторых вопросов.

— Мы прибудем вдвоем… — пообещал я, подождал, пока генеральный прокурор сбросит вызов, посмотрел на часы и решил, что, по моим меркам, времени еще предостаточно, а по меркам любой уважающей себя женщины — катастрофически мало. Поэтому пересказал разговор с Голицыным матушке и восхитился скорости, с которой она построила Лосеву и на пару с ней унеслась в гардеробную.

Ну, а сам переоделся, никуда не торопясь, оглядел себя в зеркале, решил, что выгляжу достаточно представительно для своего возраста, перебрался в кабинет и занялся тренировками — начал перемещать вокруг себявихрем«избранный» патрон. Вернее, пытаться контролировать его положение в поле периферийного зрения. И раздвигал пределы возможного до появления на пороге моей

Как оказалось, рановато:

— Оле-еж, я только что разговорила Аню. Сам разговор перескажу по дороге, а пока признаюсь, что сочла необходимым выделить ей средства на покупку нормальной осенней одежды и отправить за покупками…

Я пожал плечами:

— Мам, я нанял ее для помощи тебе. Поэтому делай все, что считаешь нужным, а я поддержу.

Она грустно улыбнулась:

— Ты так меня совсем избалуешь…

— Ага. Так что бойся… — ухмыльнулся, подхватил ее под здоровый локоть и вывел из кабинета.

Пока спускались в гараж, откровенно валял дурака, поднимая ей невесть с чего испортившееся настроение. А после того, как посадил на пассажирское кресло «Кошака», оббежал машину, скользнул за руль и закрыл дверь, мягко попросил рассказывать.

— Она тоже вдова, сынок… — мрачно вздохнула родительница, жестом потребовала начинать движение и продолжила рассказывать: — Муж работал официантом в каком-то небольшом кафе на рабочей окраине. Два года тому назад в этом заведении вспыхнула драка, быстро переросшая в поножовщину, бессмысленную и беспощадную. Один из дерущихся, от кого-то отмахиваясь, случайно зацепил ножом четырнадцатилетнюю девчонку, отмечавшую день рождения вместе с родителями. Зацепил серьезнее некуда — у нее началось артериальное кровотечение. Супруг Лосевой, прятавшийся в подсобке вместе со всем остальным персоналом, заметив фонтан крови, выбежал в зал и делал все, чтобы ее остановить, до тех пор, пока второй пьяный урод не решил, что он убивает «несчастного ребенка» и не проломил «убийце» голову графином. Егор перенес четыре сложнейшие операции, провел в коме шесть с половиной месяцев и тихо угас. Родственники — и его, и Анины — ушли в тину в день, когда ей выставили самый первый счет. Так что за все и вся платила только она. В итоге потратила все накопления семьи, продала практически все, за что можно было выручить хоть какие-то деньги, и влезла в долги. Впрочем, в данный момент никому ничего не должна. Благодаря тому, что после смерти мужа пыталась забыться в работе на износ. Но натерпелась всякого, потеряла веру в людей и поставила на себе крест. А это не дело. В общем, я решила ее поддержать. И, как выразился бы твой папка, поставила ей первую боевую задачу…

…К зданию генеральной прокуратуры подъехали в одиннадцать сорок пять и припарковались рядом с Ремезовым, дожидавшимся нас возле парадной лестницы. А уже в одиннадцать пятьдесят четыре переступили через порог кабинета Голицына, ответили на его приветствие, опустились в кресла, на которые он нам показал, и порядка четверти часа вдумывались в его монолог. А в четверть первого входная дверь снова распахнулась, и в помещение начали заходить угрюмые дворяне лет от пятидесяти пяти и старше. Единственным исключением из этого правила оказался Алексей Юрьевич Державин — ему, если мне не изменяла память, было что-то около сорока пяти.

При виде нас толпа из одиннадцати человек почувствовала себя еще более неуютно. А после того, как доперла, что мы сидим рядом с генеральным прокурором не просто так, даже пала духом. И правильно сделала — Анатолий Игоревич продемонстрировал свое отношение к ситуации с первых же слов:

— Итак, господа, ваши родичи совершили преступление и ответят за него по всей строгости Закона. Повторю еще раз: по всей строгости. Ибо эти юные недоумки, кроме всего прочего, имели наглость проявить неуважение к Его Императорскому Величеству Виктору Константиновичу. Единственное, с чем пока еще не определился государь — с целесообразностью публикации в Сети видеозаписей позорного нападения толпы вроде как дворян на кавалера ордена Архангела Михаила. Ведь, с одной стороны, публикация этой записи пойдет на пользу Империи, так как заставит остальных юных аристократов поумерить гонор. Но, с другой стороны, выставит ваши рода на посмешище. И поручил принять решение мне…

Намек был понят. Влет. Абсолютно всеми. Но отвечать на него «в лоб» Самому Генеральному Прокурору было «не по правилам», так что следующие минут пять-семь прожженные интриганы создавали ощущение, что выбирать второй вариант… хм… не вариант, ибо они служат Родине верой и правдой, а значит, заслуживают некоторого снисхождения. Кроме того, делали вид, что осуждают преступления родичей, и демонстрировали готовность немедленно ответить за эти проступки серьезнейшими вирами.

Голицын предсказал, что так и будет, поэтому я анализировал монологи глав родов, как учебные материалы. И параллельно пытался понять, насколько сильно этих личностей бесит предстоящее наказание их отпрысков «по всей строгости закона», и насколько вероятна их месть нам с матушкой.

Выводы, увы, не радовали — да, абсолютное большинство на нас почти не смотрело, но ненависть ощущалась чуть ли не кожей. Особенно от главы рода любителя альтернативных вариантов изнасилований и… от моего дядьки — Алексея Юрьевича.

Как вскоре выяснилось, их чувства к нам-любимым не прошли и мимо внимания Анатолия Игоревича. Поэтому в какой-то момент он сделал вид, что колеблется, и поделился с «благодарными слушателями» своими сомнениями:

— Как ни обидно это признавать, но у меня создается стойкое ощущение, что в данный момент вы просто-напросто пытаетесь выкрутиться из ситуации с наименьшими репутационными потерями и уже планируете месть человеку, который проявил великодушие аж дважды. То есть, не стал убивать ваших детей или внуков и не опубликовал видеозаписи ВАШЕГО позора. Да, именно вашего, Александр Антонович. Ведь именно ваши недоработки в воспитании подрастающего поколения превратили этих юных дворян в преступников.

— Ваше высокопревосходительство… — подал голос один из дедов, явно почувствовав, что запахло жареным.

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но лично у меня нет никаких претензий к Олегу Леонидовичу. Более того, я считаю, что он сделал то, что должно, признаю вину своего внука, приношу глубочайшие извинения за то, что он натворил, уже компенсировал моральный ущерб достойной вирой и даже не думаю о мести. Ибо, оказавшись на месте Олега Леонидовича, сделал бы то же самое.

— Готов подписаться под каждым словом Ильи Николаевича… — заявил второй дедок. И криво усмехнулся: — Более того, второй день радуюсь тому,

…Голицын сломал всех до единого. Но так, что главы родов ушли из его кабинета чуть ли не счастливыми. Ну, а мы задержались. Чтобы поблагодарить Анатолия Игоревича за то, что он для нас сделал. Но генеральный прокурор прервал мой монолог на середине второго предложения и вздохнул:

— Олег Леонидович, я служу Империи не за страх и не за совесть — я живу ее чаяниями и делаю все, что в моих силах, для того чтобы она процветала. В том числе и избавляя ее от человеческой «пены». Да, иногда мне приходится идти на компромиссы. Но — на очень и очень небольшие. Поэтому с тех пор как я был назначен на свою должность, ни один преступник, совершивший тяжкое или особо тяжкое преступление и попавшийся в руки правосудия, не избежал справедливого наказания. И пусть моя принципиальность нравится немногим, ее ценит государь. Поэтому недовольные утираются. Утерлись и эти. Так как знают, чем чреваты попытки надавить, подмазать или «решить вопрос» через знакомых. А вы напоминаете мне… меня же. Только в юности — воспринимаете мир исключительно в черном и белом свете, не допускаете существования полутонов, уничтожаете зло во всех его проявлениях и даже не помышляете о возможности отступить или сдаться. Жить так, как живете вы, очень непросто, очень небезопасно, но достойно. Поэтому-то я вам и помогаю. Ну, или мешаю тем, кому ваша принципиальность не по нутру. В общем, мне за глаза хватило простого «Спасибо», а все остальное — от лукавого…

Я встал с кресла, поклонился, выпрямился и снова сел.

— Пожалуйста… — «ответил» Голицын и плавно съехал с темы: — Да, чуть не забыл повиниться: моей внучке настолько понравился ваш подарок, что он переехал из моего кабинета в ее спальню. Будь девочка постарше, я, может, и посопротивлялся, но эта четырехлетняя егоза вьет из меня веревки…

— О каком подарке идет речь? — полюбопытствовала матушка, и Голицын сдал меня с потрохами:

— Олег Леонидович преподнес мне чучело своего первого охотничьего трофея — огненно-рыжей белки. А внучка в нее влюбилась…

— Откровенно говоря, я в свое время тоже была очарована этим шедевром самого лучшего таксидермиста Енисейска, но вовремя проснувшаяся совесть не позволила отбирать у тогда еще совсем юного охотника настолько красивое и значимое подтверждение его талантов.

— Да, талантов у вашего сына хватает… — ухмыльнулся генеральный прокурор и легонечко подколол меня: — Он даже подарок подобрал так, чтобы я даже при очень большом желании не смог отнести его к категории дорогих и отказаться. А ведь эта белка бесценна, и я, охотник-любитель, понимаю это, как никто другой…

Следующие пару минут он мечтал вслух об охоте в глухой тайге, а потом снова сменил тему и обратился к матушке:

— Анастасия Юрьевна, я понимаю, что со стороны извинения Валерия Романовича Осоргина перед вами выглядели недостаточно убедительно, но, поверьте на слово, я выжал из этой личности максимум возможного…

Моя родительница мягко улыбнулась:

— Анатолий Игоревич, я когда-то приятельствовала с его дочерью, так что прекрасно представляю характер этого человека. Скажу больше: я была уверена в том, что он ляжет костьми, но не произнесет люто ненавидимые им словосочетания «Прошу прощения…» или «Я признаю вину…», и готовилась восхититься размерам виры. Поэтому пребываю в шоке от ваших талантов. Ну, а про внука Валерия Романовича не хочу даже вспоминать, чтобы не потерять лицо — если отрезание ушей меня уже не удивляет, то новое слово в наказаниях провинившихся дико смешит второй день.

— Я тоже… хм… впечатлился… — признал генеральный прокурор, давя в себе смех, а через мгновение взял завибрировавший телефон, посмотрел на экран и помрачнел: — Суббота. А работы — как в середине недели…

Мы поняли намек, еще раз поблагодарили за помощь и откланялись. А через несколько минут попрощались еще и с Ремезовым, проводившим нас до машины. За матушкой, конечно же, поухаживал я, затем сел за руль, завел двигатель, тронул «Кошака» с места и предложил отпраздновать наступление временного затишья.

— И как ты себе это представляешь? — полюбопытствовала она.

Я пожал плечами:

— Например, купить кусок свиной шейки и наскоро замариновать. Потом открыть карту Владимирской области, найти какое-нибудь симпатичное озеро и выдвинуться туда. Кстати, если верить прогнозам синоптиков, то бабье лето скоро закончится, а выезжать на природу в моросящие дожди — извращение.

Родительница согласилась с последним утверждением, посмотрела на пока еще синее небо с небольшими белоснежными облачками и заявила, что погода шепчет, и добавила сырой идее конкретики:

— Если ехать — то на Запольское озеро: оно чистое и облагороженное, но не такое посещаемое, как все остальные. Правда, выдвигаться туда лучше на внедорожнике — там, где есть асфальт, нормально не отдохнешь. И последнее: мне кажется, что нам стоит взять с собой Аню — да, шашлык ты пожаришь сам, а все остальное тут, во Владимире, всегда поручается слугам. Кроме того, раз я решила привязать к нам эту девочку, значит, пора начинать.

— Так, стоп: ты говорила, что тут, в столице, внедорожники не в чести!

— Верно… — ухмыльнулась она. — Но мы едем НА ШАШЛЫКИ. А это — совсем другое дело: для поездок на природу ревнители дворянских традиций приобретают монстриков типа «Лесника».

Но с мощными двигателями, защитой днища и бампера, дополнительной светотехникой и так далее. Кстати, под багажные отделения этих внедорожников созданы специальные транспортные контейнеры для всего, что может пригодиться на пикнике. Только — повторю еще раз — возиться с этим добром ТЕБЕ и МНЕ будет невместно.

Я задавил улыбку и преувеличенно серьезно задал уточняющий вопрос:

— То есть, покупаем «Лесника» и набор для пикника, отгоняем «Кошака» в «Ключи», закупаемся мясом и вкусняшками, где-нибудь подбираем Лосеву и рулим жарить шашлыки?

— Ага!

— Тогда

Глава 26

3 сентября 996 г. от ВР.

…На Запольское озеро приехали только в половине шестого вечера. На облагороженной части берега останавливаться не стали — все площадки вокруг стационарных мангалов были заняты, отдыхающий народ пребывал навеселе, а нарываться на очередные проблемы как-то не хотелось. Расслабляющихся компаний хватало и на условном бездорожье. Но стоило проехать порядка восьмисот метров, как «сам собой» нашелся пусть узенький, но абсолютно пустой пляж. Да, не песчаный и даже не галечный, а земляной, зато вода была кристально-чистой, а полный штиль радовал отсутствием «чужих» запахов.

Матушка, узурпировавшая обязанности командира экипажа и штурмана, повелительно указала пальцем на небольшую площадку, на которую можно было установить наш новенький мангал, и я, развернув «Лесника», подогнал его к этому месту задом. Потом выгрузил тяжеленный «набор для пикника» и пакеты с продуктами на траву, отогнал машину чуть подальше, притопал обратно и занялся священнодействием — сборкой и установкой навороченной хреновины. Лосева тоже выкладывалась по полной программе — для начала раскрыла и поставила на условно горизонтальный участок земли два шезлонга, помогла моей родительнице опуститься в ближний и организовала бокал со свежевыжатым ананасовым соком. Затем откинула ножки у «основного» и «разделочного» столиков, перетащила первый поближе к матушке, поставила на второй кастрюлю с маринованным мясом, достала из чехла пачку шампуров и нашла в пакетах пачку с солью грубого помола.

По моим ощущениям, прислуживала в удовольствие, поэтому я на какое-то время отвлекся на магию. Сначала раздувал «обычный» огонь Воздухом, а потом начал добавлять жару Огнем. В процессе почувствовал что-то вроде сродства к этой стихии, но очень-очень слабое, и, немного помучившись, смог создать над углями огненныевихри. Обрадовался со страшной силой, но унял проснувшийся энтузиазм и перебрался к разделочному столу.

Пока насаживал мясо на шампуры, периферийным зрением наблюдал за Анной Филипповной, нарезавшей помидоры, огурцы и лук для салата. Пару раз заметил, как она чему-то улыбается, и внутренне расслабился. Чуть позже выполнил просьбу попробовать готовый салат и сказать, хватит ли соли, перца и подсолнечного масла. А потом проинспектировал мангал, разбил слишком крупные угли на части, немного ускорил процесс прогорания и приступил к священнодействию номер три.

На этом этапе ко мне подошла матушка. Видимо, вспомнив почти такой же отдых, но с папой, прижалась щекой к плечу, справилась с накатившим отчаянием, заявила, что запах мяса уже сводит с ума, и еле слышным шепотом спросила, отрабатываю ли я хоть что-нибудь.

Лосева находилась у нас за спиной, поэтому я создал огненныйвихрьв уголке мангала, подвигал из стороны в сторону, вытянул в высоту и «оторвал» от основного объема огня. Потом задул. Воздухом. И сконденсировал в том же углу несколько капелек Воды.

— А что с четвертой стихией? — так же тихо спросила она.

Я немного подумал, сформировал что-то вроде толстойземляной иглыс «ее» стороны мангала, заметил, как этот конус осыпается, и вздохнул: — Земля — не камень. Но я почти уверен, что ее можно как-нибудь упрочнить. Так что тут — непаханное поле для экспериментов.

— В идеале стоило бы сосредоточиться на одной-единственной, чтобы как можно быстрее поднять умение ею манипулировать на сколь-либо серьезный уровень… — шепнула она. — Но не развивать остальные три как-то глупо.

— Угу… — кивнул я, по очереди перевернул шампуры и прибил Водой язычки пламени, появившиеся в местах падения капелек жира. Потом «ушел» в землю под ногами, прислушался к своим ощущениям, разворошил верхний слой почвы и тихонько хмыкнул: — Мам, я, оказывается, чувствую камни. То есть, объекты разной плотности стихии Земли.

— Интересно, а насколько сильно изменится эта чувствительность после того, как закончится слияние магистральных каналов? — полюбопытствовала она.

Я сказал, что мне это тоже интересно, и начал переворачивать шампуры снова. Потом ушел в прошлое — в почти такой же пикник, но с участием отца — и не потерялся в нем только благодаря матушке, вовремя ткнувшей в бок тоненьким, но сильным пальчиком. Пришлось возвращаться в настоящее, дожаривать шашлык, снимать шампуры с мангала и передавать Лосевой. Ибо — как выяснилось из очередной мини-лекции — я сделал Самое Главное. А все остальное надо было перепоручать прислуге.

— Наша жизнь в Енисейске ощущалась честнее, что ли… — буркнул я, усадив матушку в ее шезлонг и опустившись в соседний.

Она подтверждающе кивнула. А уже минуты через полторы-две нагло нарушила одну из столичных традиций — предложила ГОРНИЧНОЙ разделить с нами трапезу. Кстати, девушка потеряла дар речи и решила, что ослышалась. Пришлось вмешиваться мне:

— Анна Филипповна, правила поведения в моей ветви рода определяем мы. А шашлык надо есть горячим. В общем, приятного аппетита…

…Девять немаленьких шампуров шашлыка, полный салатник… хм… салата из свежих овощей, две лепешки из тандыра и полтора литра лимонада погибли смертью храбрых от силы за четверть часа. Умяли бы и последние куски мяса — ибо оно получилось — но объелись так, что не могли даже дышать. Поэтому я ссыпал их в пластиковый контейнер и закрыл, чтобы не мозолили глаза, матушка расслабилась и изобразила счастливый кисель, а ее помощница врубила турборежим и начала убирать со стола.

Расхолаживать Лосеву я и не подумал. Но мысленно посочувствовал. Потом собрался, было, последовать примеру родительницы и полюбоваться небом, еще не начавшим темнеть, но услышал приближающийся рык мощного мотора, посмотрел влево, наткнулся взглядом на два клона нашего «Лесника», снял ветровку и закатал рукава.

— А ты страте-е-ег… — подколола меня матушка, сообразив, для чего я это сделал. А после того, как я «решил спуститься к воде» и встал, добавила: — Ну да, со спины возраста не видно. Зато атлетичная фигура, кобура под мышкой и ножны на предплечьях бросаются в глаза… и отбивают всякое желание знакомиться с двумя беззащитными женщинами.

«…трезвым дуроломам… — мысленно уточнил я, остановившись в шаге от линии прибоя. — А пьяным, увы, море по колено…»

Пока внедорожники добирались до нас, создавалвихрив «толще» воды, подводил к границе области уверенного контроля, пытался отодвинуть ее еще немного и вслушивался во все усиливающийся грохот басов. Когда машины проехали мимо и начали замедляться, невольно вздохнул. А потом вернулся к шезлонгам, уселся в свой, вытянул ноги и вздохнул:

— Молодежь. Поддатая. Наверняка начнут дурить.

Родительница пришла к такому же мнению:

— Ага: судя по голосам, которые я слышала — мелочь ненамного старше тебя. А в этом возрасте спокойный отдых никому не интересен. Собираемся?

— Вот еще! — фыркнул я. — Мы приехали отдохнуть на природе. И будем отдыхать так, как считаем нужным, до тех пор, пока не надоест!

— Ты ужасно грозен! — тихонько хихикнула она. — Впрочем, прозвище «Ухорез» и понятие «забитость» в принципе не сочетаются. Кстати, Ухорез, ты плавать собираешься?

Я утвердительно кивнул. Потом оценил расстояние от нас до Лосевой и еле слышно добавил:

— Хочу попробовать нагревать воду Огнем на скорости естественного восстановления энергии.

— Чтобы нагрузить себя и хоть немного усилить восстановление?

— Ага.

— Толковая идея… — заключила она. — Проверяй. А я буду завидовать, любоваться озером и, пожалуй, выясню, что себе накупила Аня.

Я порасслаблялся в шезлонге еще немного, потом переоделся в салоне «Лесника», спустился к озеру, вошел в холодную воду по середину груди и «включил»покровиз Огня. «Пятнами» в разных частях тела. Поймать баланс между расходом и восстановлением энергии удалось далеко не сразу, но, в конечном итоге, я справился. И усложнил задачу — медленно развернулся к берегу и попробовал «магичить», сочетая фокусировку сознания на «пятнах» Огня с разглядыванием окружающего мира.

Получалось откровенно плохо. Из-за того, что «пятен» было шесть, а контроль я освоил из рук вон плохо. Вот и «терял» то одно, то два, то три чуть ли не при любом переносе взгляда с объекта на объект. Потом как-то резко устал. Морально. И минуты пять полежал на спине. Благо, к этому моменту вода вокруг меня успела согреться. Потом потренировался в том же ключе еще четверть часа, заметил, что в нашу сторону выдвинулось одно тело, «вырубил» Огонь, полностью восстановил энергию, вышел на берег, поднял с плоского камня кобуру с пистолетом и нацепил на себя.

Парень, подходивший к нам, выставил перед собой открытые ладони и пьяно проорал, что идет с миром. «Прочитав» мой приглашающий жест, чуть-чуть ускорился, остановился шагах в десяти от мангала и спросил, не одолжим ли мы им соль, а то они ее забыли. А потом прикипел взглядом к моему лицу и растерялся:

— Олег Леонидович?

— Да, Федор Антипович… — спокойно подтвердил я, и пузан из салона Янины Волковой, некогда заявивший, что грязный камуфляж — это не одежда, спал с лица.

Соль он все-таки забрал. Из рук Лосевой, выполнившей мое безмолвное распоряжение. Но ушел… вернее, унес свою разъевшуюся тушку, пребывая в расстроенных чувствах.

— Ты его знаешь? — полюбопытствовала матушка, как только шарик жира на ножках удалился от нас метров на восемьдесят-девяносто.

Я описал нашу судьбоносную встречу, и родительница хихикнула:

— И как тебе было не стыдно обижать авторитетнейшего эксперта по всему и вся, в кои-то веки высказавшего мнение не с дивана и не родичам?

Анна Филипповна прыснула, а я развел руками:

— В тот момент я не знал, что он — авторитетнейший. И не догадывался, что его могут сопровождать Два Грозных Телохранителя. А когда узнал, сразу же впал в состояние ступора. Поэтому не успел убедительно испугаться до ухода этой троицы!

— У тебя есть шанс исправиться… — ехидно ухмыльнулась она. — Если пузырек приведет сюда своих друзей и попробует самоутвердиться.

— Сегодня исправляться лениво: я объелся и пребываю в благодушном настроении… — сообщил я, закончил испарять влагу со своей тушки, и пошел к машине. Сушить волосы полотенцем…

…Удивительно, но факт: Колосков к нам не вернулся. Ни один, ни с друзьями. Даже после того, как к их компании подъехали два «Вепря» с пьяной молодежью. Поэтому мы понаслаждались природой до половины десятого, неспешно собрались, загрузили свое добро в машину, неспешно вернулись к облагороженным местам и покатили к трассе.

Мне было хорошо. В том смысле, что грусть о батюшке «висела где-то рядом», но ощущалась не ледяной, а теплой. Матушка тоже о чем-то грезила и выглядела не разбитой, а просто грустной. Ну, а с губ Лосевой, сидевшей прямо за ней, вообще не сходила слабая, но счастливая улыбка.

К сожалению, эта идиллия закончилась в паре километров от Окружной — нашей горничной прилетело какое-то сообщение, и она, прочитав его, аж посерела.

— Что случилось? — спросил я, по наитию добавив в голос металла.

Она немного поколебалась и раскололась до донышка:

— Мой предыдущий работодатель… не смирился с моим отказом греть ему постель. Поэтому каким-то образом нашел доходный дом, в котором я снимаю квартиру. Сотрудники его СБ только что выломали дверь, выбросили все мои вещи в мусоропровод и, вероятнее всего, ждут моего приезда. Так как хозяин требует немедленно приехать домой и оплатить замену всего того, что было сломано по моей вине.

— Своеобразный способ добиваться взаимности… — злобно процедила матушка и поинтересовалась, как фамилия «работодателя».

— Поликарпов, Анастасия Юрьевна… — хрипло ответила женщина.

— Слышала про таких. Мелкие, но паскудные сошки. Лет десять тому назад пытались влезть в железнодорожные перевозки под протекцией второго заместителя начальника Владимирской железной дороги, но проворовались чуть ли не в первые же месяцы, попались, были вынуждены продать поместье в центре, перебрались то ли на северную, то ли на северо-восточную окраину города и занялись какой-то полукриминальной ерундой.

— Анна Филипповна, скажите, пожалуйста, в квартире было что-нибудь памятное? — спросил я и попал в точку:

— Да, Олег Леонидович, было… — всхлипнула

— Что ж, тогда мне нужен адрес доходного дома.

— Олег Леонидович, эти проблемы — мои! — твердо сказала она и вывела из себя матушку:

— Пока ты служишь нам, слово моего сына — закон!

Лосева прокусила губу, несколько мгновений воевала с проснувшейся гордостью, а затем капитулировала:

— Бульвар Ветеранов, сто шестьдесят три…

Я вбил этот адрес в навигатор — так как понимал, что моей родительнице с нерабочей левой рукой будет неудобно тянуться к терминалу ИРЦ — выбрал самый короткий маршрут и озвучил второе распоряжение:

— Напиши хозяину и сообщи, что подъедешь в течение двадцати минут…

…Мы подъехали к нужному доходному дому на юго-западной окраине Владимира через шестнадцать минут и убедились в том, что Анна Филипповна не ошиблась — рядом с обшарпанным пятиэтажным зданием обнаружился видавший виды «Зубр» с гербом рода Поликарповых на передней двери.

Я поляризовал стекла «Лесника» еще в автосалоне, поэтому спокойно проехал мимо, пересчитал СБ-шников, которым оказалось жарко, и зарулил в первый же переулок. А там остановил машину, вырубил двигатель и поймал взгляд Лосевой в зеркале заднего вида:

— Я вылезу из салона первым и пойду в сторону вашего доходного дома прогулочным шагом. А ваша задача — выйти на улицу на минуту позже меня, сделать вид, что торопитесь домой, и, периодически сбиваясь с шага на бег и обратно, обогнать меня метрах в десяти от «Зубра» Поликарповых. Вопросы?

— Вопросов нет: обгоню в десяти метрах! — как-то уж очень храбро ответила она и закусила губу.

— Все будет хорошо! В смысле, тебе понравится… — хохотнула матушка и помахала мне правой ручкой в стиле «Кыш отсюда!»

Я послушался — выскользнул наружу, расстегнул куртку, чтобы было удобнее вытаскивать пистолет, засунул левую руку в карман штанов и вышел из переулка. Никуда, естественно, не торопился — заглядывал в окна первых этажей домов, мимо которых проходил, пялился на симпатичных женщин, коих мне встретилось аж две, и откровенно скучал. Топоток кроссовок Анны Филипповны услышал метрах в двадцати от «Зубра», шагов через пятнадцать уставился на ее попку — кстати, весьма и весьма аппетитную — а секунд через пять после этого обгона недоуменно нахмурился, заметив, что четверо дядек, выбравшихся из внедорожника, заступили «красотке» дорогу. Само собой, услышал и хамский монолог здоровяка, выбравшегося из правой передней двери:

— Лезь в машину, и поживей! И не вздумай дурить: нам поручили тебя привезти. А в каком виде — не уточняли…

— Господа, мне кажется, или вы нарушаете закон? — спросил я, замерев метрах в пяти от этой компании.

Меня оглядели с головы до ног, сочли неопасным и послали «лесом». Но недостаточно грубо. Поэтому я обратился к «красотке»:

— Сударыня, скажите, пожалуйста, что от вас хотят эти люди?

— Они разнесли мою квартиру, выбросили вещи, а теперь собираются меня похитить! — протараторила она и сделала шаг в мою сторону.

Тут мне пообещали переломать ноги, если не исчезну в неизвестном направлении. Причем трехэтажным матом. А Анну Филипповну попробовали схватить за руку. Но не успели — я обиделся и начал стрелять. Попал все четыре раза. В правые плечевые суставы охамевших тварей. Потом вежливо попросил их встать на колени и попросил «сударыню» сбегать в квартиру, посмотреть, не пропало ли в ней, часом, что-нибудь дорогое, вернуться и рассказать.

Ее как ветром сдуло. А я набрал две единички и обратился к дежурному оператору:

— Здравствуйте. Пришлите, пожалуйста, группу быстрого реагирования полиции и машину Скорой Помощи к сто шестьдесят третьему дому Бульвара Ветеранов: я, Олег Леонидович Беклемишев, номер оружейной лицензии ЛС-четыреста сорок два АВ, только что предотвратил похищение женщины и во время задержания преступников прострелил каждому руку.

Оператор заявила, что моя личность подтверждена, а вызов принят, спросила, имеется ли у меня возможность показать картинку, полюбовалась «преступниками», сообщила ориентировочное время прибытия «экипажей» и сбросила вызов. Тут отвис «здоровяк» и потянулся к телефону здоровой рукой.

— Даже не думайте… — холодно усмехнулся я и шевельнул «Штормом» в качестве непарируемого аргумента.

Он попробовал надавить, сообщив, что является сотрудником службы безопасности Поликарповых, что этот дворянский род неимоверно крут, и что я уже нажил себе серьезнейшие проблемы.

— О-о-о, так вы выполняли преступный приказ! — обрадовался я. — А чей именно, не скажете?

— Парень, ты, кажется, не понял: у тебя уже нарисовались Серьезнейшие Проблемы! — повторил этот дурень и едва заметно шевельнул левой, здоровой, рукой. Зря: я видел, что его наголо бритый подчиненный готовится выхватить ствол. Поэтому проигнорировал попытку меня отвлечь и выстрелил еще раз. За долю секунды до того, как пальцы левши сомкнулись на рукояти пистолета. А после очередной матерной тирады разозлился: — Господа, вы в очередной раз оскорбили дворянина. Под запись на микрокамеры. Мое терпение иссякло. Так что следующий, обратившийся ко мне на «ты» и матом, получит пулю в лоб.

Они мгновенно спали с лица и вели себя примернее некуда до появления Лосевой. А она, подбежав ко мне, поделилась результатами осмотра квартиры. Причем куда распространеннее, чем после получения сообщения.

Я дослушал ее монолог до конца, снова поймал взгляд здоровяка и криво усмехнулся:

— Зря вы это сделали. Впрочем, три здоровые руки на четверых у вас все еще имеются, так что перед поездкой в изолятор временного содержания вам придется покопаться в мусоросборнике и найти все, что вы имели наглость выбросить…

Глава 27

4 сентября 996 г. от ВР.

…Всю ночь с субботы на воскресенье я развивал магию… в невероятно красочных и интересных снах. И пусть после пробуждения практически все иллюзорные «прорывы» забылись, зато осталось приятнейшее послевкусие от ощущения

Первый эксперимент нового типа провел после того, как выбрался из душевой кабинки — попробовал испарять воду со своей тушки как можно более крупными «пятнами». Потом поймал себя на мысли, что все равно мелочусь, закрыл глаза, целую вечность пытался почувствовать весь воздух в заметно увеличившейся области контроля, поймал нужное ощущение, неимоверным усилием воли вывел всю эту массу из «состояния покоя» и начал закручивать вокруг себя слева направо.

Первые несколько секунд война со стихией давалась тяжелее некуда. А потом ощущение слияния с Воздухом перескочило на новый уровень, и меня накрыло фантастически приятным ощущением правильности происходящего. Вот я и… хм… перенапрягся снова. Зато успел разогнать «зародыш» будущегосмерчадо скорости, на которой он заставлял колыхаться полотенце, висящее на полотенцесушителе!

Через полчаса я попробовал отжечь в другом ключе: поймал все то же ощущение единства с воздухом — что, кстати, получилось намного быстрее — превратил всю влагу в области контроля в туман, сконденсировал и… успел немножечко нагреть Огнем капельки получившегосядождя!

Орать от восторга не стал. Но сбегал за телефоном, отправил матушке сообщение с просьбой подойти в мою ванную комнату, вернулся обратно и снова вломился в душевую кабинку. Восстанавливать запасы энергии и, в то же самое время, повышать влажность воздуха.

Она примчалась минуты через три. Встревоженной, но бодрой. Оглядела меня с головы до ног, внутренне расслабилась, ответила на пожелание доброго утра и потребовала рассказывать.

— Лучше покажу… — ухмыльнулся я, быстренько перебрался в центр помещения, закрыл глаза, сосредоточился и продемонстрировал целую серию площадных воздействий: что-то вродетумана, достаточно горячийдождьи зародышсмерча. В результате высушил запасы энергии, но в тот момент на такие мелочи было наплевать — меня интересовало мнение родительницы. И оно не заставило себя ждать.

Кстати, эмоциональная часть мнения оказалась совсем коротенькой. А потом у матушки включилось любопытство, и она забросала меня вопросами:

— Как я понимаю, радиус области контроля вырос еще сантиметров на сорок-сорок пять?

— Ага: теперь я «держу» примерно два метра двадцать сантиметров!

— Отлично! А что с затратами энергии на столь серьезные воздействия?

— Первое применение каждого высушило резерв в ноль. А сейчас его хватило на все три. Или четыре — если считать нагревание капель за отдельное.

— А насколько сложно контролировать такой объем разумом?

— Как ни странно, терпимо…

— Молодец! — сыто мурлыкнула она, заставила подробнейшим образом описать процесс формирования каждого отдельно взятого нового навыка и ощущения, испытываемые при этом, задумчиво подергала себя за кончик носа и выдала чертовский интересный вердикт: — В данный момент практической пользы от… хм… заклинаний такого низкого уровня нет, но это направление развития чрезвычайно перспективно. И первое, что тебе нужно сделать — это научиться отодвигать фокус воздействия как можно дальше от себя. Чтобы не страдать от своих собственных атак. Далее, раскаленныетуманыидожди— это навыки под ненастья, то есть, под осень и весну. В жару имеет смысл поднимать в воздух мелкие песчинки и закручивать всмерч, асмерчв мороз — это сумасшедшие обморожения. Кстати, воздух, намеренно пересушенный конденсацией перед атакой, тоже не подарок: мы, люди, эволюционировали при влажности воздуха в диапазоне от сорока до шестидесяти процентов, так что выход за эти границы вызывает серьезнейший дискомфорт. В общем, тренируйся дальше… а я продолжу медитировать.

— О-о-о, начала, все-таки⁈ — обрадованно воскликнул я.

— Ага… — без тени улыбки ответила она: — Раз привычка медитировать на образ свечи помогла тебе обрестивзгляд в себя, значит, надо быть полной дурой, чтобы игнорировать эту возможность ускорить будущий прогресс…

…Тренировку закончил в девять утра, полностью восстановил резерв, высушил волосы, оделся, еще раз посмотрел на часы, наткнулся взглядом на дату и внезапно сообразил, что ровно месяц назад не стало папы. В этот раз задвинуть боль потери куда подальше не получилось: накатившее отчаяние вернуло меня в прошлое и заставило потеряться в воспоминаниях — провело по тайге к границе полосы отчуждения «Объекта сто пятнадцать», вынудило повторить переход по «полосе препятствий», подняло в «гнездо», вывесило перед внутренним взором «мертвую» бурильную колонну и задержало в этом мгновении на целую вечность. А потом «где-то очень далеко» раздался тихий шепот, к плечу прикоснулась теплая ладонь, и меня вернуло в настоящее.

Но в нем оказалось… странно: я не стоял, а сидел, прислонившись к шкафу, лицо ощущалось влажным, а поле зрения что-то заслоняло.

Еще через мгновение это «что-то» пошевелилось, и до сознания дошел смысл утверждения матушки:

— … жизнь. И никуда от этого не деться…

— Папа погиб ровно месяц тому назад… — хрипло выдохнул я, не узнал собственный голос, но все равно продолжил выплескивать свое отчаяние: — Из-за никому не нужных экспериментов уродов-'яйцеголо— …

Договорить не получилось — родительница притянула меня к себе. И грустно вздохнула:

— Терять близких — невыносимо. Но умирать вместе с ними неправильно. Поэтому надо жить теми, кто еще жив. То есть, мне — тобой, а тебе — мною. Да, перестраиваться на новый лад очень тяжело — к примеру, я ревела по ночам почти две недели. Но потом представила себя на месте Лени, посмотрела на нас его взглядом и пришла к выводу, что мне было бы больно смотреть, как моя жена и сын плавятся от горя. В общем, давай его радовать. Каждый божий день. Ладно?

Я кивнул. Хотя легче мне не стало. Потом испарил влагу со щек, врубилрегенерацию,

— Все, я в норме, мам.

Она заглянула мне в глаза, не сразу, но кивнула и посоветовала умыться.

Умылся. И отжался сто раз. Для полного счастья. Затем собрался с духом и отправился в гостиную. Завтракать. Первые четверть часа трапезы то и дело проваливался в прошлое. Потом все-таки взял себя в руки, почувствовал вкус еды и даже заметил тревогу в глазах Лосевой. Ну, а включившаяся голова помогла понять, что ее могло обеспокоить, и криво усмехнуться:

— Анна Филипповна, мое отвратительное настроение никак не связано со вчерашним «весельем»: ровно месяц тому назад не стало моего батюшки, и у меня перед глазами то и дело появляются картинки из счастливого прошлого. Кстати, о «веселье»: Григорию Даниловичу Поликарпову сейчас не до вас. И будет не до вас, так как признательные показания СБ-шников превратили его в обвиняемого по о-о-очень неприятной статье Уголовного Кодекса.

Она покраснела, заявила, что искренне соболезнует мне и «Анастасии Юрьевне», немного поколебалась и мрачно вздохнула:

— Суд состоится нескоро, я — мещанка, а у Григория Даниловича имеется аж два брата, исповедующих принцип «Нет человека — нет проблем» и точно знающих, что исчезновение единственного свидетеля и жертвы позволит им… многое.

— Все верно… — внезапно поддержала ее матушка: — Те же СБ-шники могут заявить, что дали признательные показания под давлением, и уголовное дело развалится.

— Подключать Голицына я не готов… — признался я. — Мы и так перед ним в неоплатном долгу. А превентивно грохнуть братьев Поликарповых не могу — это противозаконно.

— Тогда почему бы нам не посвятить пару-тройку недель инспекции?

Я обдумал это предложение и озадаченно хмыкнул:

— В принципе, реально. Ведь репутационных потерь из-за внезапного отъезда можно не бояться — я появлялся на уроке после драки в туалете, а значит, показал флаг; ректор только обрадуется передышке; за пару недель машина правосудия наберет ход, а найти и обидеть меня в тайге — задача не из простых. В общем, единственная проблема — твое состояние.

— Состояние — мелочи: я — идеальный рычаг давления, поэтому поездки в больницу и обратно без охраны будут идиотизмом. А с ней — самоубийством. Впрочем, печень практически не беспокоит, а с плечом… и со всем остальным поможет Аня… — уверенно заявила она, поймал растерянный взгляд горничной и хищно усмехнулась: — Мы отправляемся инспектировать родовые земли. А о том, что они у нас есть, знает всего несколько человек…

…На территорию аэропорта Стрешнево въехали в районе двух часов дня, ушли под указатель «Акционерное общество „Полет“» и через минуту с небольшим подкатили к аккуратному трехэтажному зданию, граничащему с летным полем. Не успел я зарулить на открытую стоянку и припарковаться, как дверь центрального входа распахнулась и выпустила наружу Константина Антоновича Силина.

Я поморгал ему фарами и выбрался из салона, через полминуты пожал протянутую руку и спросил, что там с вылетом.

Исполнительный директор одной из элитнейших частных авиакомпаний Империи пожал плечами и заявил, что все разрешения, включая Соловьевское, уже получены, а экипаж борта прогревает двигатели, так что вылететь можно в любой момент.

— А что с местом для моего автомобиля?

Он ответил и на этот вопрос:

— Как я и обещал, мы выделили ему место в летном ангаре «Пустельги», арендованной вами.

— Что ж, тогда объясните, куда ехать…

Силин перекинул на мой телефон файл для навигатора, пожелал всего хорошего, и вернулся в здание. А я снова сел за руль, повозился с навигатором, проехал по маршруту, появившемуся на экране ИРЦ, и остановился рядом с серебристой «Пустельгой», уже выкатившейся из ангара.

Трап нам опустили буквально через минуту, и я включил турборежим — помог подняться в самолет матушке, познакомился с экипажем, с помощью второго пилота загрузил в грузовой отсек все четыре баула, отогнал «Лесника» на парковочное место, вернулся обратно, взбежал по ступенькам и попросил стюардессу передать командиру корабля, что можно взлетать. Потом прошел в салон, сел на диван, поймал испуганный взгляд Лосевой и мягко улыбнулся:

— Анна Филипповна, следующий этап нашего «путешествия» начнется через четыре часа, но… в районе половины девятого вечера.

Догадавшись, что я решил помочь ее горничной справиться со страхом перед полетами, родительница весело подхватила:

— На самом деле субъективно время сожмется в точку. Ведь от силы через четверть часа мы превратим свои сидения в уютные спальные места и заснем. А проснемся уже под Белоярском.

— Интерес к полетам быстро приедается… — вздохнул я и снова перетянул внимание женщины на себя: — В детстве я не отлипал от иллюминаторов весь перелет. А сейчас отключаюсь еще до завершения набора высоты. Из-за того, что такие самолеты настолько безопасны, что не позволяют ощутить даже намека на риск. И это невероятно скучно…

«Бредили» все время, пока «Пустельга» катила по рулежным дорожкам, разгонялась и взлетала. Потом я трансформировал три кресла, постоял лицом к хвосту самолета, дождался отмашки родительницы, лег сам и отключился. Проснулся в начале снижения из-за изменения внутрисалонного давления, еле слышным шепотом успокоил перепугавшуюся горничную и снова умотал в конец салона. После того, как дамы привели себя в порядок, деловито поднял спинки кресел в штатное положение, сходил в гости к стюардессе и попросил нас покормить. А минут через сорок-сорок пять помог матушке спуститься по трапу, познакомился с главой рода Соловьевых, прибывшим на аэродром, чтобы засвидетельствовать нам свое почтение, мазнул взглядом по нашему «Вепрю», стоявшему за лимузином Владислава Александровича, и вежливо отклонил приглашение на ужин. Само собой, выдав убедительное объяснение. И, оставив родительницу общаться с другом покойного отца, занялся делом — забрал ключ-карту от внедорожника у того же Слуги, которому когда-то отдал, на пару со вторым пилотом перетащил в машину наши баулы, поблагодарил за «доставку» и перечислил небольшую премию.

В общем, именно моими стараниями мы выехали с аэродрома в девять вечера

В тот момент мы неслись по неосвещенному участку дороги, а вековые сосны, сплошными стенами стоявшие неподалеку от обеих обочин, внушали трепет. Вот горничная и задала напрашивавшийся вопрос:

— И все эти двести девяносто километров пройдут по такой глухой тайге?

Мы невольно рассмеялись:

— Тайга начнется километров через девяносто-сто. Глухая — через сто восемьдесят-двести. А это — просто лес.

— Меня, горожанку, пугает даже этот… — призналась она, не дождалась ни подначек, ни насмешек, и съехала на еще более неприятную тему: — Олег Леонидович, скажите, пожалуйста, почему вы со мной возитесь? Ведь я еще на испытательном сроке!

— Как долго вы бы хотели служить моей матушке? — спросил я, выделив интонацией три самых важных слова.

Лосева решительно тряхнула волосами и, по моим ощущениям, сказала чистую правду:

— До глубокой старости.

— А на вас можно будет положиться?

Тут она ушла в себя и выдала ответ поинтереснее:

— Если ваше отношение ко мне не изменится в худшую сторону, то я буду жить только чаяниями вашей семьи. В противном случае отплачу за спасение жизни и чести верной службой в течение пяти-шести лет, а потом уволюсь и постараюсь найти другую работу.

Я удовлетворенно кивнул и предложил выбросить «из уравнения» тезис «изменится в худшую сторону».

Анна Филипповна «прозрела»:

— Вы почувствовали, что я готова служить не за страх, а за совесть, и не видите смысла откладывать помощь на потом?

— Не совсем… — сыто мурлыкнула матушка. — Олег почувствовал, что ты УЖЕ служишь не за страх, а за совесть, и решил, что тебе испытательный срок не нужен. А помог бы В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ. Просто потому, что так воспитан.

Горничная поклонилась. Сидя. Потом сообразила, что поклон увидел только я, поблагодарила нас вслух и… попросила добавить ей обязанностей.

«Госпожа» насмешливо фыркнула и заявила, что их ей и так хватает, а я воспользовался представившейся возможностью реализовать идейку, которую обдумывал с полудня, и спросил у Лосевой, каким спортом она занималась в юности.

— С шести до двенадцати — спортивной гимнастикой. Заслужила место в сборной Владимира и один раз взяла третье место на первенстве города. Потом начала слишком быстро расти, и меня сочли бесперспективной. Следующие пять лет играла в волейбол. За школу. Но серьезных успехов не добилась из-за слишком маленького роста. А после того, как выпустилась, забыла о спорте, так как пришлось зарабатывать себе на жизнь.

— Отлично. Тогда я поручаю вам восстановить физическую форму, чтобы ассистировать моей матушке на тренировках в тренажерном зале, в рукопашке и в практической стрельбе из короткоствола…

Глава 28

4–5 сентября 996 г. от ВР.

…Усть-Ангарск проехали в половине двенадцатого ночи, на первом же перекрестке повернули налево и через шесть километров уткнулись в глухие ворота высотой метра четыре с приличным гаком и еще более внушительный забор, облицованный тесаным камнем. Камер СКН я не заметил, хотя знал, что они есть, и сначала поморгал дальним светом, а затем посигналил, и створки, которые, по моим ощущениям, могли выдержать таранный удар грузовика, медленно поползли в стороны.

— А стена-то о-го-го… — задумчиво пробормотала матушка, повернулась ко мне и поинтересовалась, что за объект нам подарили.

— Усть-Ангарскую Великокняжескую Охоту… — со вздохом признался я. — Одну из усадьб, конфискованных у Великого Князя Алексея Ростиславовича в позапрошлом году. С тех пор, вроде как, не использовалась, но охраняется до сих пор. Кстати, мне разрешили «переманить» нынешнюю охрану — если она мне, конечно же, подойдет. Ибо все восемь СБ-шников — местные, и вряд ли захотят переселяться в другую усадьбу. Впрочем, их услуги оплачены до конца года, так что время терпит.

— Значит, в худшем случае нам надо будет заключить контракт с каким-нибудь частным охранным предприятием?

Я утвердительно кивнул, въехал на территорию, пристроился к заднему бамперу видавшего виды «Зубра» и покатил по довольно широкой дорожке, вымощенной все тем же тесаным камнем. А минуты через две притормозил на одном из поворотов, прикипел взглядом к стильному двухэтажному особнячку и невольно присвистнул.

— Иллюминацию включили в честь нашего приезда? — спросила мама, выслушала односложный ответ и заявила, что ей уже нравится не только сам домик, но и отношение к нам-любимым.

Мне тоже все нравилось. До тех пор, пока мы не въехали в огромный подземный гараж и не обнаружили в нем полтора десятка единиц техники — два вездехода, четыре рамных внедорожника «Егерь», четыре квадроцикла, четыре снегохода и снегоуборочную машину.

«Все это наверняка было приобретено еще Великим Князем Алексеем Ростиславовичем, конфисковалось, повисело на балансе усадьбы и перешло мне по наследству. А государь, вероятнее всего, не вникал в детали, так что не представляет, что он подарил в комплекте с землей…» — мысленно «успокоил» себя я, но появившийся дискомфорт никуда не делся.

Если бы не рослый и очень широкоплечий мужичок лет пятидесяти пяти, выбравшийся из «Зубра», то точно накрутил бы себя по полной программе. А так заглушил двигатель, выскользнул из салона, поздоровался, представился и протянул охраннику руку.

Он удивился такому панибратству, но аккуратно сжал ладонь своей «лопатой», сообщил, как его зовут, и аккуратно спросил, кем я прихожусь новому владельцу усадьбы и окрестных земель.

— Я и есть владелец, Антип Назарович… — без тени улыбки заявил я и на всякий случай показал документы. — Приехал недели на две с матушкой и ее личной помощницей. Посмотреть, что именно мне подарили, определиться, строить тут что-нибудь свое или оставить имеющееся, и прогуляться по своей земле.

Он сложился

— Лесть, лишние церемонии и дурное уничижение не люблю и не терплю. Кстати, судя по выправке, служили, и отнюдь не срочную?

— Так точно, ваше благородие! — отрапортовал он и развернул плечи.

— Тогда объясню иначе: я — сын Бешеного Медведя, погибшего месяц назад. С соответствующей профдеформацией. Вопросы?

— Никак нет! — так же бодро, но заметно тише и с сочувствием во взгляде выдохнул он, немного поколебался и решительно добавил: — Примите мои искренние соболезнования.

Я склонил голову в знак благодарности и спросил, есть ли в усадьбе хоть одни покои, в которые не стыдно заселить потомственную дворянку, и понял, что ляпнул что-то не то, еще до того, как договорил. Потом выслушал чуть велеречивый, но предельно информативный монолог и развел руками:

— Со стандартами вашего ведомства знакомиться не приходилось, так что не обижайтесь и не удивляйтесь вопросам, которые я буду задавать. Впрочем, о стандартах, усадьбе и вашей службе поговорим чуть позже. А пока хотелось бы поднять дам в их покои, организовать легкий перекус и затащить на жилой этаж наш багаж.

Жаров пообещал припахать супругу, достал из кармана рацию, нажал на тангенту и попросил «Машу» спуститься в гараж.

Маша — или, как выяснилось чуть позже, Мария Тарасовна — вышла из лифта минуты через две, подошла к нам и присела в реверансе. А уже секунд через тридцать увела с собой мою матушку и Анну Филипповну. Мы же взяли по два баула и пошли следом. Пока поднимались на второй, хозяйский, этаж, я спросил у провожатого, есть ли в покоях оружейные шкафчики и снова дал маху — как оказалось, они имелись во всех покоях усадьбы, ибо она изначально строилась под нужды охотников.

В общем, свои стволы я разместил в предмете мебели, больше похожем на сейф, настроил замок на свою биометрию и захлопнул массивную дверцу. Потом подхватил сумку с продуктами, вместе с Жаровым вышел в коридор, обнаружил, что баулы с женским шмотьем, оставленные у соседней двери, уже исчезли, и был препровожден в относительно небольшую, но очень уютную гостиную с настоящим дровяным камином.

Не знаю, что сотрудник Управления Делами Е. И. В. Двора увидел в моих глазах, но метнулся к нему и быстренько разжег. Затем подошел к ничем не примечательной резной деревянной панели, открыл встроенный шкаф и начал таскать на стол посуду и столовые приборы. А еще через пару минут на пороге нарисовалась Мария Тарасовна, наткнулась взглядом на продукты, которые я успел выложить на стол, всплеснула руками и затараторила:

— Ваше благородие, зачем вам эта магазинная химия, если есть я? Сейчас все будет…

…Я проснулся по будильнику и не сразу сообразил, где нахожусь. Зато после того, как включились мозги, снова закрыл глаза, активировалвзгляд в себя, оценил яркость сияния ядра и магистральных каналов, сбросил навык и расплылся в безумной улыбке. Почему? Да потому, что вечерний «тест» мне не приснился, и тут, километрах в семидесяти от Енисейска, магии было в разы больше, чем во Владимире!

Нет, дурить не стал. Хотя, каюсь, так и подмывало: перед тем, как начать эксперименты, вытащил из баула дорогущий сканер и проверил свои покои на наличие «левой» электроники, а потом врубил «глушилку».

Двадцать минут, традиционно уделяемые ускорению слияния каналов, дали убийственный результат — я «удлинил» каждый не на четыре сантиметра, а на двенадцать-пятнадцать и НЕ перенапрягся. Впрочем, все равно отправился в ванну, благо, с водой в усадьбе проблем не было — и охренел от скорости восполнения энергии. А после того, как заполнил резерв и начал формироватьпокров, не поверил своим глазам — воздушнаяперчаткабез особого труда «вытянулась» до плеча, точно такая же закрыла всю вторую руку, а энергия не иссякла!

Ничуть не меньше восхитили и результаты экспериментов с навыками — причем и точечными, и площадными: лезвие воздушноготычкового ножастало двое длиннее, резко увеличившаяся область контроля позволила создатьдождьво всем помещении и испарить Огнем почти четверть объема капель до их падения на пол, а экспериментировать сосмерчемя не решился. Чтобы ненароком ничего не разнести.

В общем, к восьми утра по местному времени я вымотался до предела, но поднял на новый уровень ощущения сродства со стихиями и более-менее освоился с воздействиями в заметно увеличившемся радиусе зоны контроля. И пусть точность фокусировки хромала на обе ноги, зато я научился бить на три метра и сорок с лишним сантиметров. А в начале девятого ко мне пришла матушка, и я сначала похвастался успехами, а затем поделился выводами:

— Как ты, наверное, догадываешься, я в принципе не представляю, какая плотность магического фона нужна для мутации типа моей. Зато уверен, что шансы инициироваться тут, в Усть-Ангарске, в разы выше, чем во Владимире. И тут мы вступаем на тонкий лед моих догадок: я уверен, что одной из самых важных составляющих успеха является Воля. То есть, если ты по-настоящему упрешься в желание обрести Дар и будешь вкладывать в медитации всю душу без остатка, то рано или поздно заставишь свой организм мутировать в нужном направлении. Если нет — как говорится, есть варианты.

— Олеж, меня агитировать не надо: я УЖЕ уперлась и УЖЕ медитирую… — заявила она. — К примеру, сегодня встала в шесть и прозанималась этим делом полтора часа. В общем, можешь переходить к конкретике: как ты изменишь свои планы с учетом наличия в охране усадьбы егерей?

Я вспомнил ночной разговор с Жаровым и уже принятые решения, кинул взгляд в окно, за которым окончательно рассвело, и начал издалека:

— Если верить прогнозам погоды, то до следующего понедельника тут будет прохладно, но сухо. Поэтому всю эту неделю мы будем осматривать свои владения и прилегающие территории. Но не пешком, а на квадроциклах. Карту-пятисотку я уже скачал и наметил маршруты. Сегодня днем прокатимся на северо-восток, почти параллельно берегу Ангары, километров на пять-семь. И очень медленно. Чтобы не навредить твоему плечу и посмотреть, как с этой техникой управляется Лосева.

— Основной принцип — «Мне надо отдохнуть — заодно и помедитирую»? — на всякий случай уточнила она.

Я подтвердил:

— Ага: тут чистый воздух и места, которые ты обожаешь. А медитациями ты увлеклась в далекой юности и подсадила на них меня.

Матушка сказала, что эту легенду она Ане уже озвучила, и задала вопрос потолковее:

— «Лепесток» — это разделение векторов отъезда и возвращения?

Я утвердительно кивнул:

— Да: не хочу облегчать жизнь людям Поликарповых.

— Это ведь не все, чем ты постараешься минимизировать риск?

— Нет, конечно! — хищно оскалился я. — Но эта часть моих планов пока сыровата. Так что опишу ее ближе к вечеру.

— Тогда ответь, пожалуйста, на последний вопрос: насколько серьезно подсаживать на медитации Аню?

Тут я пожал плечами:

— Она — твой человек. Вот и решай сама. А я поддержу…

…В гараж спустились после сытного завтрака. Я сходу направился к Антипу Назаровичу и его напарникам, а матушка приветливо кивнула шеренге из четырех мужчин и повела Лосеву к квадроциклам. Проводить мастер-класс по управлению этой техникой.

Отставные вояки, до подписания контрактов с Управлением Делами Е. И. В. Двора повидавшие и Крым, и рым, оценили мой внешний вид с первого взгляда. Поэтому проигнорировали «детский» возраст, негромко, но слитно ответили на приветствие, по очереди представились и коротко рассказали о себе, а потом прочитали жестикуляцию, подобрались и превратились в слух. И я их не разочаровал:

— По уверению командира вашей смены, вы — личности, заслуживающие уважения, и профессионалы, каких поискать. Кроме того, обзавелись семьями, воспитываете достойных детей, давным-давно вросли в эту землю и хотели бы остаться на прежнем месте службы. В принципе, это более чем реально — я в любом случае буду нанимать охрану и предпочту, чтобы мое родовое гнездо было под присмотром спаянного коллектива людей, проверенных временем, а не рвачей-однодневок, которых тут, под Усть-Ангарском, ничего не держит. А теперь подкину информации для раздумий. Так как понимаю, что вы будете присматриваться ко мне не менее пристально, чем я к вам. Итак, эта усадьба и охотничьи угодья, некогда называвшиеся Усть-Ангарской Великокняжеской Охотой, были пожалованы мне государем за боевые заслуги перед Империей и стали родовыми землями независимой ветви рода Беклемишевых. В данный момент в моей ветви два человека — я и моя матушка. Тем не менее, врагов у меня хватает: защищая свое имущество в Крыму, я положил группу быстрого реагирования местной банды «Морские Волки» и фактически инициировал ее полное уничтожение государством; отбившись от внезапного нападения толпы старшеклассников Екатерининского лицея и опосредованно вынудив глав их родов заплатить виры, противопоставил себя одиннадцати родам; помешав СБ-шникам еще одного аристократического рода похитить личную помощницу моей матушки, подвел под статью дворянина, воспылавшего похотью, и, тем самым, взбесил его братьев. Впрочем, выживших «Морских Волков» ищут по всей Империи, так что им не до меня, главам одиннадцати обиженных родов по ряду причин тоже не до мести, а последние страдальцы являются горожанами на всю голову и мне не противники. Причем сразу по двум причинам: во-первых, меня воспитал отставной Бешеный Медведь, а, во-вторых, последние пять лет я не вылезал из тайги под Енисейском. В общем, я в состоянии положить незваных гостей и один. Благо, нахожусь на своей земле и вправе рвать вооруженных вторженцев в лоскуты. Но могу дать вам шанс проявить себя и заслужить право получить место в службе безопасности пусть молодого, но зубастого дворянского рода.

После этих слов я сделал небольшую паузу, заглянул во все четыре пары глаз и ответил на незаданные вопросы:

— С решениями я вас не тороплю; даю слово, что приму отказы без каких-либо негативных последствий для вас и ваших семей; с теми, кто фактически уйдет под мою руку, заключу соглашение, согласно которому официально возьму на себя всю ответственность за противодействие моим врагам; выдам достойные премии за каждого нейтрализованного или убитого противника; оплачу лечение раненым; возьму на содержание семьи убитых и так далее. Кстати, я предлагаю возможность зацепиться за дворянский род не только вам, но и вашим сменщикам, соответственно, вы вправе обсуждать все услышанное и с ними. Но если информация уйдет дальше, то я разочаруюсь. И последнее: усадьбу я осмотрел и, в принципе, доволен. Так что сегодня порадую матушку, за время пребывания в столице соскучившуюся по чистому воздуху и тайге. Вернусь после обеда и буду готов к продолжению разговора. На этом все. Вопросы?

— Есть. Один. Разрешите задать? — подал голос черноволосый крепыш лет сорока, дождался моего кивка и спросил, когда, по моим предположениям, могут появиться «мстители».

Я сказал чистую правду:

— Мы покинули Владимир на самолете компании «Полет», которая, по моим сведениям, не сливает на сторону информацию о маршрутах клиентов. Сели на аэродром союзного рода, в Белоярск не заезжали и не засветились ни в одном населенном пункте, а Поликарповы — далеко не самый влиятельный род Империи. Говоря иными словами, не факт, что они вообще нас найдут. Но я включу паранойю завтра в ночь. И не расслаблюсь до отъезда — так воспитан.

— Мы начнем готовиться к их приезду сегодня… — решительно заявил Антип Назарович и недобро усмехнулся: — Даже если за вами приедут и не горожане, то наш прием им точно не понравится…

— Я вас услышал. Большое спасибо. Буду на связи… — отрывисто сказал я, приложил два пальца к правой брови и направился к дамам. Добравшись до квадроциклов, приятно удивился, обнаружив, что на них стоят электрические двигатели, работающие практически бесшумно.

Потом допер, что вся техника усадьбы подбиралась под нужды охотников, снял с себя рюкзак-однодневку и затолкал в багажное отделение. Потом зафиксировал «Вихрь» в специальном держателе, поймал взгляд матушки и вопросительно мотнул головой.

— Движок «задушила» напрочь,

Я коротко кивнул, подал ей руку и помог забраться на заднее сидение моего квадроцикла. Потом забрался на свое место, подождал, пока Лосева отзеркалит мои действия, посмотрел на нее и мягко улыбнулся:

— В режиме, заданном вашей госпожой, этот монстрик точно не задурит. Поэтому расслабьтесь и просто держитесь следом за мной. Далее, минут через десять-пятнадцать я остановлюсь. Чтобы позвонить ректору и сообщить, что уехал из Владимира по делам рода. А потом помогу исправить недочеты…

Глава 29

6 сентября 996 г. от ВР.

…К утренней тренировке я приступил, предвкушая очередное чудо. Как вскоре выяснилось, не зря: через считанные мгновения после слияния пятого магистрального канала меня накрыло ощущением всесилия. Да, всего на миг, но послевкусие от временного изменения мировосприятия туманило разум все время, пока я разбирался с последствиями долгожданного прорыва.

Первый тест, откровенно говоря, разочаровал — прирост сродства с одиночными стихиями показался смехотворным. Но стоило создатьперчаткуиз Лавы, как все встало на свои места: слияние существенно упростило работу с парами стихий и позволило «смешивать» их на качественно ином уровне. Скорость восполнения энергии, если и подросла, то от силы процента на три-четыре. Зато расход на формирование навыков существенно упал. Радиус зоны контроля увеличился всего на двенадцать-четырнадцать сантиметров, зато точность фокусировки воздействий как бы не удвоилась.

В общем, прорыв получился не количественным, а качественным. И это радовало до невозможности. Особенно в свете выводов, сделанных во время первого выезда в тайгу.

Что это были за выводы? Да после целого дня натурных экспериментов я понял, что практической пользы от моей магии почти нет: да,покровзащищал от комарья, слепней и других насекомых в разы лучше любого репеллента, но на нынешнем уровне моего развития, как мага, ни о каком боевом применении имеющихся навыков не могло быть и речи. Ведь даже если цель — мелкие птицы или более-менее шустрая живность — оказывалась в пределах области контроля, то я не успевал сформировать точечные атаки.

А по медленным, как правило, промахивался. Да, теоретически мог шарахнуть и по площади. Но не бил. Во-первых, не хотел палиться перед Лосевой, а, во-вторых, понимал, что выдам пару-тройку атак смехотворной мощности, высушу резерв и, по сути, закончусь, как боец. Вот к вечеру и расстался с последними иллюзиями. После чего решил вкладываться в свое развитие еще энергичнее. Так что утренний прорыв позволил увидеть свет в конце тоннеля. Вернее, еле заметный отблеск там, где когда-нибудь появится белое пятно…

Тренировку закончил ровно в восемь ноль-ноль, по традиции поделился с матушкой результатами, быстренько оделся, предложил родительнице руку и повел «сдаваться» Марии Тарасовне.

С Анной Филипповной столкнулись в коридоре. Я «не заметил» россыпь комариных укусов на лице, шее и кистях, и пожелал страдалице доброго утра. А после того, как выслушал ответ, вдумался в «нестандартное» продолжение:

— Чувствую себя непроходимой дурой: привычка экономить на всем и вся позволила сберечь какой-то объем репеллента, но теперь я вся чешусь!

— Зато наверняка сделала напрашивавшиеся выводы… — мурлыкнула ее госпожа, пребывавшая в прекраснейшем настроении: — … то есть, поняла, что мой сын не дает пустых советов.

— Я это знала и так… — вздохнула женщина. — Но привычка, увы, вторая натура. А изжить эту пока не удалось.

— Ничего, изживете… — успокоил ее я, открыл дверь, пропустил дам вперед, вошел в гостиную, наткнулся на изумленный взгляд Жаровой и развел руками: — Издержки воспитания. Кстати, доброе утро, хозяюшка. Покормите?

«Хозяюшка» мгновенно забыла о моем невместном поведении, ответила на приветствие, протараторила, что завтрак давно готов и ждет, унеслась на кухню и через считанные мгновения вернулась обратно с подносом. Тарелку с еще горячими блинами водрузила в центр стола, затем поставила перед нами по три розетки — с икрой, медом и сгущенкой — налила чай с какими-то травами и пожелала приятного аппетита.

Прислуживала нам все время трапезы. По моим ощущениям, с большим удовольствием. А после того, как почувствовала, что мы наелись, сообщила, что вторая смена уже ждет «мое благородие» в гараже.

Я попросил передать, что спущусь ориентировочно через полчаса, от всей души поблагодарил за вкусный и сытный завтрак, первым поднялся на ноги, поухаживал за родительницей и дал команду собираться. Сам собрался, что называется, бегом, и четверть часа пообщался со второй половиной егерей — познакомился, убедился в том, что и эти отставные вояки жаждут заслужить постоянное место в моем роду, поэтому уже начали готовить усадьбу к визиту незваных гостей, и вдумался в описания их концепции защиты моих земель. Высказывать свое мнение не стал — пообещал сделать это после возвращения из очередных покатушек. Так что отправил отставных вояк заниматься своими делами, встретил матушку и ее помощницу, проверил заряд аккумуляторов наших квадроциклов, помог родительнице забраться на ее место, сел за руль и тронул машинку с места…

…Начало второй поездки порадовало в разы больше начала первой — Лосева, более-менее освоившаяся с управлением квадроциклом, достаточно уверенно набирала скорость больной черепахи, зеркалила маневры и тормозила. Кроме того, не паниковала перед пологими спусками и подъемами, «бесстрашно» форсировала ручейки и практически перестала выискивать взглядом «кровожадных хищников».

Нет, расслабиться я, конечно же, не расслабился — все так же «жил» в боковых зеркалах, отслеживая чуть ли не каждое шевеление живого балласта, выбирал дорогу в том числе и с учетом талантов Анны Филипповны, был готов к неприятным сюрпризам и при любой возможности добавлял женщине хоть немного уверенности во мне и моих способностях.

Кстати, первый привал устроил только для того, чтобы заранее ослабить страхи горничной перед жуткой глухоманью — остановился на склоне холма, обдуваемом легким ветерком, подождал, пока квадроцикл Лосевой затормозит слева от нашего, и поймал ее взгляд:

— Вчера мы объезжали все овраги, возвышенности и участки более-менее густого леса, благодаря чему вы наработали базовые навыки управления этим

— Ань, самый страшный таежный зверь — это человек… — без тени улыбки заявила матушка и криво усмехнулась: — А мой покойный муж пять лет подряд учил Олега охотиться и на такое зверье. В общем, самый страшный зверь этих мест — за нас. Так что сочувствуй тем, кто заступит нам дорогу…

Не знаю, какие именно выводы сделала Лосева во время этой остановки, но за следующий час езды по бездорожью не сделала ни одной сколь-либо значимой ошибки. Поэтому, остановившись во второй раз, я удовлетворенно кивнул и начал стандартные объяснения с похвалы:

— Анна Филипповна, вы прогрессируете семимильными шагами. Но, вне всякого сомнения, устали пребывать в постоянном напряжении. Ну, а для меня это не нагрузка. Поэтому я подежурю, а вы можете расслабиться, подремать или помечтать о возвращении во Владимир.

Она заметила смешинки в моих глазах и рискнула отшутиться:

— Не-не-не, я учусь растворяться в великолепии дикой природы, так что о возвращении во Владимир даже не вспоминаю. Кстати, а тут, на природе, не опасно медитировать на образ свечи?

— На вашем уровне освоения медитации лесных пожаров можно не бояться… — мысленно хохотнув, авторитетно заявил я,

и женщина подыграла: облегченно перевела дух, спрыгнула с квадроцикла, быстренько извлекла из чехла два коврика из пористой резины и постелила на чем-то понравившемся месте. После того, как я помог матушке опуститься на ближний, села на второй и на удивление легко приняла позу лотоса. Потом пристроила руки на бедра в положении «как учили», закрыла глаза и все полчаса привала упорно пыталась сначала представить язычок пламени, а затем и удержать этот образ перед внутренним взором.

Отсутствию прогресса не расстроилась — признавшись в его отсутствии, заявила, что все равно переупрямит свое сознание, скатала коврики, вернула на место и побрызгалась репеллентом.

Ее настрой лег на душу, как родной. Поэтому с одиннадцати утра и до трех часов дня я сочетал полезное с необходимым на каждом привале: охранял дам и, в то же самое время, исступленно тренировался — уничтожал комаров и слепней, «раскаляя» их Огнем, пытался насадить жуков на иглы, которые выращивал на мелких камнях, конденсировал влагу в крошечные капельки, разогревал и, не позволяя испаряться, перемещал вокруг себя. А еще создавал и сбрасывалтычковые ноживсех четырех стихий с лезвиями разной длины, двигал фрагментыпокровапо телу и… фантазировал. То есть, придумывал новые варианты использования имеющихся возможностей и пытался творить.

Да, получалось очень и очень немногое. Зато идеи, которые удавалось реализовать, либо дарили реально нужные или перспективные навыки, либо открывали целые пласты понимания магии, либо добавляли энтузиазма.

Кстати, один из нужных навыков придумался совершенно случайно — меняя длину и форму лезвия воздушноготычкового ножа, я отвлекся на тень какой-то пичужки, внезапно мелькнувшею в траве, «оторвал» клинок, удержал на весу и сообразил, что, в принципе, могу им кого-нибудь пырнуть, не входя в ближний бой. «Ткнул» в тоненькую веточку ближайшего куста и обломался, доперев, чтолезвиюкатастрофически не хватает либо массы, либо скорости.

Добавить массу Воздуху было нереально, поэтому я уперся во второй параметр. И пусть серьезных успехов не достиг, зато на каком-то этапе этого эксперимента смог создать четыре тонюсенькихлезвияи раскрутить в намеке насмерч! А вот надежную опору под каменнуюиглуиз «спекшейся» земли я создал вполне осознанно. Сразу после того, как первая экспериментальная, вытянувшись вертикально вверх, не пробила, а оттолкнула кусок коры. Да, оценив затраты времени и энергии на это непотребство, пришел к выводу, что пользоваться таким «комплектом» навыков нецелесообразно, однако собой-любимым немного погордился…

Полет разошедшейся фантазии прервали во время обеденного привала. Сначала матушке позвонила Янина Павловна, чтобы пригласить на премьеру какого-то спектакля, и я, невольно слышавший ответы родительницы, в какой-то момент почувствовал, как сильно ей не хватает выходов в Свет. А через четверть часа после завершения этого разговора вдруг ожил мой телефон. И, продемонстрировав фотографию Голицына, лишил свободы маневра.

В общем, вызов я принял, поздоровался, пропустил мимо ушей ответное приветствие и вслушался в претензию, которая не могла не прозвучать:

— Олег Леонидович, признаюсь честно: вы меня расстроили! Еще вчера я был уверен в том, что заслужил толику доверия, а сегодня, в начале десятого утра, наткнувшись на вашу фамилию в еженедельной сводке происшествий, долго не мог понять, что могло заставить вас усомниться в моем бескорыстии!

— Анатолий Игоревич, дело не в вас, а в моих принципах… — начал я. — В моем представлении, любые отношения должны строиться на паритетных началах. А в нашем случае имеет место быть игра в одни ворота: я постоянно влипаю в переделки, а вы постоянно помогаете. И это вызывает сильнейший дискомфорт…

— Вы почему-то не видите маленький, но чрезвычайно важный нюанс: я не вытаскиваю вас из переделок и не спасаю от тюрьмы, а просто-напросто контролирую соблюдение Закона. Повторю еще раз: вы не совершаете преступления, а помогаете их пресекать. То есть, упрощаете мне работу и улучшаете мою репутацию в том числе и в глазах государя. А это — поверьте мне на слово — дорогого стоит.

Тут я невольно вздохнул:

— Анатолий Игоревич, меня учили логике с риторикой, и учили неплохо. Так что и я при большом желании могу доказать, что белое — это черное, а черное — белое, или найти положительные стороны в самом мерзком поступке. Но факты — упрямая вещь: вы мне помогаете, а я не в состоянии отплатить добром за добро по целому ряду объективных причин. Таких, как разница в возрасте, практически полное отсутствие точек пересечения интересов, ваш ведомственный запрет на прием подарков и так далее. Поэтому каждое

— Вы забыли добавить «в идеальном мире»! — перебил меня Голицын и добавил в голос закаленной стали. — А в нашем, реальном, материалы, которые физически невозможно оспорить, частенько испаряются из уголовных дел. И обвиняемые в тяжких и особо тяжких преступлениях отделываются легким испугом, а пострадавшие отправляются на нары. И это не попытка убедить вас в том, что черное — это белое: согласно материалам уголовного дела, которое я только что проштудировал, вы, находясь в состоянии то ли алкогольного, то ли наркотического опьянения, разнесли квартиру в доходном доме, устроили беспорядочную стрельбу на улице, тяжело ранили законопослушных горожан, пытавшихся вас остановить, заставили их ковыряться в мусоре и скрылись от экипажа группы быстрого реагирования полиции. А потом исчезли из города. Поэтому в данный момент решается вопрос об объявлении вас во всеимперский розыск!

Я потерял дар речи, а генеральный прокурор и не думал замолкать:

— Что самое неприятное, следователи постарались на славу: не знай я вас лично, поверил бы показаниям сотрудников полиции, владельца доходного дома, двенадцати жильцов, трех случайных прохожих и видеозаписям с камер СКН, запечатлевших ваше «преступление». А так передал последние своим специалистам, получил убедительные доказательства того, что картинки были «нарисованы» очень хорошими специалистами, нашел еще несколько мелких нестыковок и пришел к выводу, что вас пытаются оболгать. И… делают ставку на то, что ни вы, ни ваша матушка, ни Анна Филипповна Лосева не сможете защититься, так как не попадете на суд! А теперь ответьте, пожалуйста, на один-единственный вопрос: вы все еще считаете, что упростили мне жизнь?

Я задавил накатившее бешенство и с хрустом сжал кулаки:

— Нет, не считаю. Но позавчера вечером был уверен в том, что полиция — структура, защищающая интересы государства и его жителей, а Владимир — не Крым, поэтому, продажных силовиков в столице значительно меньше.

— Владимир — действительно не Крым. Но в нем правят Большие Деньги. Поэтому продажных силовиков в разы больше… — желчно уточнил Голицын и перешел к конкретике: — Ладно, сравнение количества продажных силовиков в разных частях Империи отложим на потом. А пока скажите, пожалуйста, у вас сохранились видеоматериалы, доказывающие вину «законопослушных граждан»?

— Конечно.

— Отправьте их мне. Прямо сейчас. Далее, мне потребуются видеозаписи показаний Анастасии Юрьевны и Анны Филипповны, сделанные согласно инструкции, которую я сейчас пришлю. И последнее: как я понимаю, в данный момент вы находитесь в родовом особняке, подаренном вам государем?

Я подтвердил.

— Эта усадьба должна была охраняться отставными военнослужащими с боевым опытом. И если вы их еще не уволили, то убедите заключить разовые контракты с вашей ветвью рода по образцу, который я тоже вот-вот пришлю, а затем вместе с ними уводите женщин в тайгу и не возвращайтесь в усадьбу до десяти-одиннадцати часов утра.

— Нас едут убивать? — спокойно спросил я, и Голицын взорвался:

— Да, Олег Леонидович, вас едут убивать! И как минимум одна группа наемников уже прибыла в Белоярск, арендовала в аэропорту внедорожники «Зубр» и выехала в город. Но инкриминировать им пока нечего. А мои люди загрузятся в самолет не раньше, чем через полчаса!!!

Он переживал. По-настоящему. И рвал жилы, пытаясь помочь. Поэтому мое настроение рухнуло в пропасть. Впрочем, рефлексировать было некогда, вот я и задвинул все чувства куда подальше, переключился в боевой режим и начал выдавать фразу за фразой:

— Выводы сделал и прошу прощения за непозволительную наивность. О том, что нас решат уничтожить, подумал еще до того, как сдал СБ-шников Поликарповых полиции. Поэтому нашел с охранниками усадьбы общий язык. Но бегать от наемников не буду. Тем более, находясь на своей земле и будучи вправ е пресекать вторжения так, как заблагорассудится. Впрочем, помощь приму — буду рад информации о количестве наемников, о которых вы только что упомянули, и приезду следователей… после созвона со мной…

Глава 30

6–7 сентября 996 г. от ВР.

…Мы вернулись в усадьбу в восьмом часу вечера, спокойно поднялись к себе, ополоснулись, переоделись и поужинали. А потом я спустил матушку и Анну Филипповну в бильярдную, расположенную в подвале, принес им мой «Шторм», три запасных магазина и рацию, посоветовал скрашивать ожидание игрой и вернулся в свои покои. Перед тем, как заняться делом, вызвал к себе Жарова. Поэтому «половинчатую» защиту от тепловизоров установили в две пары рук. А потом я вытащил из баула три упаковки со «спецсредствами», и у Антипа Назаровича отпала нижняя челюсть:

— Ваше благородие, а зачем вам резиновые бабы⁈

Я дурашливо похлопал ресницами, сделал вид, что застеснялся, и снова посерьезнел:

— Если наполнить их горячей водой, подключить вот к этим портативным термостатам и уложить в кроватки, то при правильной подготовке спален…

— … тепловизоры покажут ваши силуэты⁈ — протараторил он, сообразил, что перебил, и торопливо извинился.

— Именно… — подтвердил я и ответил на немой вопрос, появившийся в глазах отставного вояки: — Нет, идея не моя — я позаимствовал ее из рассказов батюшки о веселых курсантских буднях. Кстати, окна в спальнях-ловушках надо будет открыть и затянуть противомоскитной сеткой — так незваные гости ничего не сломают.

— Ах, вот по какой причине вы забраковали наши планы и распорядились, чтобы Тимофей, Ярослав и Максим соорудили стрелковые позиции в точках, выбранных вами!

— Открою страшную тайну: я готовился к этому визиту. Поэтому перед выездом в аэропорт накупил в сетевых магазинах очень много интересного…

Это самое «интересное» размещали в стратегически важных точках до долгожданного доклада Щепкина — он, отправленный к мосту через Енисей, засек те самые «Зубры» и сообщил, что наемники уже на подъезде.

Я нажал на тангенту рации, поблагодарил Ивана Борисовича и обратился ко всем остальным защитникам моих родовых

— Народ, через двадцать минут занимаем позиции. Тимофей Романович, Ярослав Вадимович и Максим Алексеевич, проверяете качество маскировки всех остальных. Доклады — в оговоренном режиме. Работаем…

Перед тем, как начать «работать», я сгонял в туалет. Потом вытащил из кобуры отцовскую «Тишь» и дослал патрон в патронник, вернул пистолет обратно, влез в костюм с говорящим названием «Леший», нацепил тепловизор, вышел из усадьбы и показался стрелкам.

— Вижу только лицо… — доложил Бажов, воспользовавшись своим ПНВ. А после того, как я опустил «маску», добавил: — Все, исчезло и оно…

«Ну, так костюмчик-то непростой…» — отрешенно подумал я, перешел на волчий шаг и растворился между деревьями приусадебного парка. После того, как добрался до своей позиции, трижды щелкнул по микрофону рации и перевел народ в «тихий» режим.

Следующие полтора часа — то есть, до четверти первого ночи — получал доклады в «альтернативном режиме». Благодаря чему узнал, что наемники съехали с трассы в лес в километре от Усть-Ангарска, что, судя по кое-каким особенностям выбранного маршрута, проложили его по спутниковым картам, что бросили машины на одной из четырех полян, «заряженных» егерями, и в каком именно месте перебрались через забор моих владений. Поэтому вовремя выдвинулся им наперерез, встретил эту восьмерку на половине пути к усадьбе и скрытно проводил до «опушки».

Пока они рассматривали здание в ПНВ, просканировал радиочастоты, нашел ту, на которой шли переговоры, послушал ценные указания командира группы и разозлился. Поэтому оттянулся чуть в сторону, прикрылся стволом вековой ели от незваных гостей, снял с правой руки варежку «Лешего» и жестами выделил персональные цели Бажову, Спицыну и Макарову. А после того, как услышал три двойных щелчка, подтверждающие получение приказа, вернул варежку на место, выбрал позицию поудобнее и перешел в режим ожидания.

«Бездельничал» до часу ночи. Услышав в чужом канале словосочетание «Минутная готовность…», бесшумно достал и снял с предохранителя «Тишь», выглянул из-за ствола ели, обнаружил, что трое самых деятельных «гостей» уже готовят к применению одноразовые ручные пехотные огнеметы, дважды щелкнул по микрофону и загнал себя в состояниебезмыслия.

Первые несколько мгновений длились целую вечность. Но потом эта троица начала поднимать «трубы» к плечу — а значит, уже оставила на них «правильные» отпечатки пальцев, и я начал стрелять. По локтевым суставам правых рук и плечевым — левых.

Наемники оказались теми еще волчарами: уже на втором щелчке затвора пистолета со встроенным глушителем начали клониться кто куда, чтобы сбить тоннельное зрение и уйти в перекаты. Но «мои» стрелки оказались шустрее — пули, выпущенные из их карабинов, сложили пополам командира группы и двух «крайних» бойцов. Затем «повело» мою вторую цель, а третья выпустила из рук РПО и вытянулась в длинном прыжке к ближайшему дереву.

Долететь — долетела. Но — с перебитым коленом. Тем не менее, ушла в кувырок, дотянулась до штурмового комплекса и… во время выката в стойку на колене поймала еще две пули — в плечи. После чего упала навзничь и взвыла от бессильной злости. А вот двух последних наемников положить не удалось — эти мужички двигались так, как будто чувствовали стрелков, поэтому «мои» промазали. Раза по два-три. И унялись. Чтобы ненароком не зацепить товарищей, изображавших засадный полк на векторе, выбранном гостями для бегства. А я в это время перебивал ноги любителям пострелять из РПО.

Кстати, мой приказ не рисковать ни в коем случае был выполнен точнее некуда — вместо того, чтобы тормозить беглецов, отставные вояки включили микро-лебедки, натянувшие между деревьями стальные струны, подождали, пока навернется чуть более шустрый наемник, прострелили ему конечности и сменили позиции. Так что осколки гранаты, брошенной «медленным», никого не зацепили. Не зацепили и четыре очереди, выпущенные «на подавление». А потом щелкнул карабин Щепкина, успевшего не только обездвижить «Зубры», но и просочиться на территорию — и последнему «гостю» раздробило правую руку.

Мы не стали рисковать и после этого — с приличной дистанции лишили всех наемников возможности что-либо делать верхними конечностями, затем избавили от всей снаряги, растащили в разные стороны, качественно сломали «экстренными потрошениями» и дали возможность «высказаться» на камеры телефонов. Первую помощь оказали уже потом. И занялись кто чем — «егеря» перетащили тушки на центральную аллею и выложили в ряд, а я позвонил Голицыну, сообщил, что у нас все в порядке, переслал видеозаписи допросов и ответил на десяток уточняющих вопросов.

— Да уж, жесткая вы личность, Олег Леонидович… — уважительно заявил Анатолий Игоревич сразу после того, как окончательно успокоился. Затем собрался с мыслями и снова переключился в рабочий режим: — Мои подъезжают к мосту через Енисей. Старший группы — майор Блинов Александр Витальевич. Он наберет вас сам. И сделает все, что должно…

…Майор Блинов оказался не только профессионалом экстракласса, но и педантом чистой воды. Нет, меня и моих людей, можно сказать, не доставал — взял с каждого показания и оставил в покое. Зато своих подчиненных загонял до полусмерти. Впрочем, именно его стараниями к шести утра «отстрелялись» даже эксперты-криминалисты, которым пришлось напрягаться больше всех. Впрочем, меня порадовало не это, а три мелких, но важных шага Александра Витальевича мне навстречу. Какие именно? Для начала он не стал накладывать лапу на наши трофеи — заявил, что они взяты с боя и на моей земле, а значит, теперь принадлежат мне. Потом подробнейшим образом расписал алгоритм переоформления огнестрела на меня и ткнул носом во все подводные камни, которые в принципе могли выйти боком. А перед тем, как отбыть восвояси, так же подробно объяснил, почему не стоит трофеить арендные «Зубры».

И пусть я не собирался их забирать, кое-какие нюансы рассказанного добавили целый пласт новых знаний, которые не могли не пригодиться.

В общем, от общения с этой личностью осталось настолько приятное послевкусие, что я пообещал себе похвалить Блинова во время первого же разговора с Голицыным, и со спокойной душой занялся вопросами, зависшими в воздухе. То есть, построил егерей, перечислил каждому очень приличные «боевые» — причем в армейских стандартах, но с коэффициентом «три» — дал время оценить мое отношение к своим людям, толкнул благодарственную речь и… закончил ее в любимом ключе покойного батюшки:

—

Считать мужики умели. И неплохо представляли цены на все то, что я им подарил. Поэтому рассыпались в благодарностях. А Жаров, собравшись с духом, заявил, что служить благородному, не прячущемуся за спины своих людей и берегущему их жизни, непривычно, но чертовски приятно. Остальной народ угукнул, поклонился в пояс и принялся навьючивать на себя трофеи.

Помогли и мне — подняли мою часть «снаряги» к моим покоям. Так что я спокойненько перетаскал ее в шкафчик, переоделся в домашнее, слил воду из резиновых баб, свернул и затолкал их в чехлы, демонтировал экраны и унес все это добро к себе. А потом спустился в бильярдную и обнаружил, что дамы медитируют. Поэтому сел в ближайшее кресло, вытянул ноги, закрыл глаза и отъехал в страну снов…

…Проснулся от вибрации телефона и не сразу понял, где нахожусь. Но на экран посмотрел. И, увидев фотографию Голицына, принял вызов.

Анатолий Игоревич не стал тянуть кота за причинное место и перешел к делу:

— Доброе утро. Прошу прощения, если разбудил, но я с новостями. Итак, первая и самая значимая: глава рода Поликарповых и оба его сына задержаны, доставлены в следственный изолятор и вот-вот заселятся в одиночные камеры. Новость вторая, радующая ненамного меньше: начались аресты сотрудников полиции, почти разваливших уголовное дело против Григория Даниловича Поликарпова и пытавшихся выставить виновным в нескольких преступлениях вас. Новость третья, дополняющая первые две — мои люди вызвали на допрос всех лжесвидетелей. Новость четвертая, неожиданная: государь откуда-то узнал о ночном бое в вашей родовой усадьбе, вызвал меня к себе, расспросил и приказал устроить показательный процесс… не позже, чем через две недели.

Тут я вспомнил о разнице во времени, посмотрел на часы и озадаченно почесал затылок: они показывали двадцать три минуты третьего! Еще через мгновение я наткнулся взглядом на плед, сползший на колени, и окончательно проснувшийся разум помог допереть, что меня накрыли и «бросили».

Пока тупил, Анатолий Игоревич успел предупредить о том, что на процессе, вероятнее всего, придется выступить и нам, и пообещал сообщить о дате его начала «хотя бы за сутки-двое». Потом начал прощаться, и я, вспомнив данное себе обещание, похвалил майора Блинова. Причем отнюдь не в двух словах.

— Да, он — профессионал, каких поискать… — согласился генеральный прокурор. — Правда, моментами перегибает с въедливостью, но в нашем деле это не минус, а плюс.

Я согласился. А через полминуты убрал телефон в карман, встал, сладко потянулся и потопал на выход.

Вламываться в покои матушки, естественно, не стал — постучал в дверь, немного подождал и ничуть не удивился, что мне открыла Анна Филипповна. В гостиную прошел следом за ней, обнаружил родительницу на обеденном столе, оценил выражение ее лица и весело задал напрашивавшийся вопрос:

— Размяли до состояния киселя?

— Ага… — сыто мурлыкнула она, не открывая глаз, и подколола: — Будешь себя хорошо вести — попрошу Аню превратить в кисель и тебя. Кстати, мы умедитировались вусмерть, но пришли к выводу, что заниматься этим делом в бильярдной не так приятно, как на природе. Поэтому ответь-ка вот на какой вопрос: мы завтра едем на покатушки, или как?

— Едем, конечно! — заявил я, усаживаясь на диван, поделился с дамами всем, что узнал от Голицына, и озвучил вывод: — В общем, Поликарповым уже не до мести. А наши земли недоисследованы…

Матушка удовлетворенно кивнула и спросила, не проголодался ли я, часом. Услышав ожидаемый ответ, попросила Лосеву сходить и «построить» Марию Тарасовну. А после ухода помощницы сдала ее по полной программе:

— Первую половину ночи переживала за тебя. После того, как услышала твой голос и фразу: «Расслабьтесь, наемники нейтрализованы…», пару минут смотрела на трясущиеся пальцы. А после моего рассказа о наших тренировках под руководством Лени заявила, что больше не хочет быть обузой. Поэтому на пару со мной медитировала до восьми утра, после завтрака почти полтора часа занималась холощением, а днем собирается бегать. Если ты сочтешь это безопасным, то вокруг усадьбы. Нет — по лестницам. Чтобы как можно быстрее вернуться в прежнюю физическую форму.

— В общем, тетка она упертая, верно?

— Тетка? — притворно возмутилась матушка, «злобно» добавила, что Аня младше нее, выслушала мои извинения и перестала валять дурака: — А если серьезно, то с ней нам определенно повезло.

— И с егерями — тоже… — продолжил я, подробнейшим образом описал ночное побоище, рассказал, как и чем премировал отставных вояк, а после возвращения Лосевой посмешил дам описанием реакции Антипа Назаровича на резиновых баб.

— Я тоже потеряла дар речи… — справедливости ради напомнила личная помощница моей родительницы и добавила: — Причем первые секунд десять пыталась сообразить, для чего вам сразу три такие «красотки».

— Тебе просто-напросто не хватило фантазии, а у моего сына ее завались! — авторитетно заявила матушка, расфокусировала взгляд, явно представив что-то веселое, жизнерадостно рассмеялась и наотрез отказалась делиться своими мыслями. Впрочем, я и не настаивал — выяснил у Лосевой, к которому часу будет подан обед, посмотрел на часы и умотал к себе. Чтобы не мешать дамам приводить себя в божий вид.

В коридор вернулся за три минуты до назначенного времени, встретил эту парочку, проводил в гостиную, помог матушке опуститься в кресло, сел сам

Женщина, нервно закручивавшая и раскручивавшая поясок, покраснела, опустила взгляд и… сложилась в поясном поклоне:

— Ваше благородие, огромное вам спасибо, что запретили нашим мужьям рисковать, и… за то, что видите в них не пешек, которыми можно жертвовать, не задумываясь, а людей! Кстати, благодарю от имени всех баб и детей…

Я заявил, что не сделал ничего особенного, и это утверждение сорвало женщину с нарезки:

— Ничего особенного⁈ За год до ареста Великий Князь Алексей Ростиславович пытался взять медведя-шатуна.

В сильный мороз и будучи в подпитии. Падал чуть ли не через шаг и наливался злостью. Упав раз пятнадцатый и разбив лицо об наст, в сердцах пальнул абы куда. Попал в егеря, двигавшегося в сорока метрах правее и чуть позади. Да, не убил, а ранил. Но раздробил колено. И, как ни в чем не бывало, пошел дальше. А на следующий день «решил вопрос» с полицией, заявил нашим мужикам, что калеки ему не нужны, перечислил Коле небольшую сумму на лечение и забыл о его существовании!

— Мой сын — не из таких… — негромко, но очень веско сказала матушка.

Жарова заставила себя успокоиться и подтверждающе кивнула:

— Мужики рассказали, что Олег Леонидович работал первым номером, что стрелял в татей в упор и что за все время боя не сделал ни одного лишнего движения. Поэтому можете рассчитывать не только на наших мужей, но и на нас — мы будем держать ваш особняк в чистоте, стирать, готовить и снабжать вас закрутками…

Глава 31

10 сентября 996 г. от ВР.

…Суббота начала радовать с раннего утра. На самой первой тренировке я смог растянуть воздушныйпокровна всю верхнюю половину тела, включая голову, сдвинуть его фрагмент от печени к селезенке всего за две секунды, три раза подряд вскипятить конкретную капельку воды впритирку к границе области контроля и создать «зародыш»смерчас двенадцатью «парящими»лезвиями. Его я назвалмясорубкой— чтобы не путать с обычным — и пообещал себе при первой же возможности провести полноценные ходовые испытания в каком-нибудь густом кустарнике. Чтобы посмотреть, способны лилезвияхотя бы царапать, и понять, стоит вкладываться в усиление этого заклинания или нет.

Во время завтрака поддерживал температуру воды в заварочном чайнике и совершенно случайно почувствовал сродство с фарфором. Издеваться над посудой не стал, но решил расширить «область» экспериментов с Землей. А часа через три активнейшей «войны» с потоком воздуха, бьющим в лицо при езде на квадроцикле, вдруг почувствовал, что восстанавливаю энергию и от этой стихии! И пусть в этом варианте скорость восполнения резерва оставляла желать лучшего, я обрадовался до невозможности и продолжил маньячить. Но в новом режиме — начал вкладываться в более энергозатратные заклинания типа «зародышей»смерчей, благодаря чему сделал еще один качественный рывок в освоении магии — сначала удержал контроль над одним из таких образований после того, как его фактически сдуло с меня порывом ветра, а потом понял, как создавать заклинания в стороне от себя. Вот и разошелся — на открытых участках маршрута создавал небольшойсмерчпо ходу движения и таранил квадроциклом.

Увы, отжигать в том же духе во время привалов не получалось — крутить Воздух на маленьких скоростях давным-давно надоело, а на больших я рисковал спалиться. Вот и терроризировал Землю — создавалиглыразного размера на скорость, «спекал» под ними почву и пытался пробивать «цели» любого типа.

Впрочем, все это были еще цветочки. А долгожданные ягодки случились после «женской» медитации в самой дальней точке маршрута: толком не успев открыть глаза, матушка поймала мой взгляд, радостно улыбнулась и заявила, что на нее напал дикий жор.

— Я почему-то тоже проголодалась значительно сильнее, чем обычно… — призналась Анна Филипповна буквально через мгновение. — Судя по всему, мой организм в шоке от физических нагрузок двух последних дней и требует дополнительного внимания.

— Может быть… — пожал плечами я, вытаскивая из багажника своего квадроцикла сумку с продуктами. Потом на пару с Лосевой расстелил на траве покрывало, помог родительнице сесть, подождал, пока горничная организует все остальное, пожелал дамам приятного аппетита и ушел в «вычисления»: «Меня накрыло жором сразу после возвращения в сознание, то есть, менее, чем через сутки после „удара“ магией. Но в тот момент я находился впритирку к границе „зоны смерти“, поэтому хватанул намного более высокую „дозу“, чем матушка и Анна Филипповна. А инициировался суток через одиннадцать-двенадцать. Причем большую часть этого времени проторчал во Владимире, в котором магофон в разы менее плотный, чем тут. Получается, что эту парочку может торкнуть уже через неделю-полторы пребывания в усадьбе?»

Обдумав эту мысль, неожиданно сообразил, что егеря и члены их семей живут под повышенным магофоном порядка месяца, а значит, запросто могли не только мутировать, но и инициироваться. И в принципе способны обратить внимание на резкое повышение аппетита моих спутниц.

Пока обдумывал целесообразность поездки в Усть-Ангарск или какой-нибудь другой поселок, чтобы закупиться продуктами, матушка смолотила свою порцию и попросила Лосеву достать из пакета два «лишних» пищевых контейнера, прихваченных аккурат на этот случай. Один, естественно, отжала, а второй практически приказала «уничтожить» помощнице. А потом толкнула меня коленом, поймала взгляд и потребовала отменить мораторий на охоту:

— Оле-еж, я только что сообразила, что сто лет не ела птицу, запеченную в глине, представила ее вкус и захлебываюсь слюной! Ты ведь порадуешь свою любимую матушку такой мелочью?

— И что тебе добыть? — полюбопытствовал я. — Рябчика? Куропатку? Дикушу? Или спуститься к Енисею и настрелять уток?

Она сделала вид, что думает, и выдала свой любимый шуточный ответ:

— Пару рябчиков, пяток куропаток, пяток дикуш и хотя бы одну утку!

Я рассмеялся, пообещал постараться, добил свою порцию, подождал, пока дамы закончат трапезу, и дал команду собираться…

…С дичью нам везло со страшной силой — уже к семнадцати ноль-ноль я

Насчет влюбленности не скажу ничего, а вот страха в ней действительно стало меньше. Кроме того, пропал «городской гуманизм»: в тот момент, когда я завалил косулю, даже не поморщилась и предложила помощь в разделке. Не паниковала и после того, как начало темнеть — держала рекомендованную дистанцию, совершенно спокойно переехала через речушку глубиной эдак сантиметров в сорок пять, не побоялась составить матушке компанию в походе до ветру «в жуткую темноту леса» и не удивилась тому, что мы «внезапно» подкатили к забору усадьбы. Вот я эту героиню и похвалил. После того, как въехал в гараж, припарковался и подключил квадроцикл к источнику питания:

— Анна Филипповна, я в восторге: вы весь день вели себя, как сказали бы в армии, образцово-показательно!

Женщина отшутилась. В разы смелее, чем обычно:

— Просто поверила в то, что вы за нас. И страх исчез…

— Приятно слышать… — улыбнулся я, выложил пакеты с дичью на пол, затем закинул за спину свой рюкзак-однодневку, похватал два «дамских» и весь огнестрел, подождал, пока женщины начнут движение, и встроился в их «ордер» замыкающим. А через считанные мгновения выдвинулся вперед, так как из лифта вышла Жарова, охнула, всплеснула руками и рванула навстречу.

— Мария Тарасовна, если хотите помочь, то вызовите в гараж кого-нибудь из мужчин — я добыл косулю и несколько боровых птиц, а для вас пакет с дичью будет тяжеловат…

Она пообещала вызвать мужа и спросила, что и как нам приготовить.

На этот вопрос ответила моя родительница:

— Каре косули под каким-нибудь ягодным соусом. С жареным рисом или с картофельным пюре.

— А вино подобрать, или спуститесь в погреба сами?

— А у нас есть и винные погреба? — заинтересовалась матушка, прочитала ответ в глазах «хозяйки», вопросительно уставилась на меня, сообразила, с чего это вдруг я смотрю на ее правое подреберье, и вздохнула: — Нет, пожалуй, дегустировать вина мне пока действительно рановато. Что ж, тогда… Оле-еж, а ты не свозишь нас после ужина в Лесное[3]?

— И… зачем? — полюбопытствовал я.

— Хочется чего-нибудь вкусненького. А тут, в Усть-Ангарске, наверняка нет ни одного круглосуточного продовольственного магазина.

— Вы правы, Анастасия Юрьевна: ближайший круглосуточный магазин находится именно в Лесном… — подтвердила Жарова. — Но до него пятьдесят восемь километров!

— Это мелочи… — отмахнулся я. — Главное, чтобы там нашлись и фрукты, и сладости.

— Тогда вам надо ехать в торговый дом Вощининых. На улицу Стасова — там есть все…

Магазин этого купеческого рода был и в Енисейске, так что я кивнул, поблагодарил женщину за подсказку, попросил не тянуть с ужином, так как мы жутко проголодались, и поднял дам на хозяйский этаж. А там качнулся, было, к своим покоям, почувствовал вибрацию телефона, посмотрел на экран и удивленно хмыкнул — ко мне стучалась блондинистая дурында собственной персоной!

Вызов я, естественно, принял, поздоровался с сестричкой, выслушал ее приветствие и вместо того, чтобы заговорить о погоде или еще о чем-нибудь нейтральном, заявил, что весь внимание.

Она приняла предложенные правила игры и перешла к делу:

— Я опять с предупреждениями: к сожалению, идиотизм Славы оказался заразным, и теперь отомстить вам собрались Саша с Пашей. Я честно пыталась их отговорить, но без толку: первый считает себя непревзойденным дуэлянтом из-за того, что учится «аж» на третьем курсе военной академии, и жаждет заслужить славу единственного защитника чести рода Державиных, а второй решил заинтересовать собой какую-то капризную девицу и застолбил за собой место секунданта! Что самое обидное, эти дурни придумали четыре идиотских способа вынудить вас вызвать Сашу на дуэль, чтобы он смог выбрать оружие и заставить вас стреляться на пистолетах, а о том, что вас с раннего детства учил стрелять Бешеный Медведь, даже не думают. Ведь Слава вот-вот получит срок «из-за вас», а значит, честь рода запятнана, и этот позор требуется смыть вашей кровью!

— Как я понимаю, это предупреждение — третий шаг ко мне навстречу? — спросил я, вспомнив разговор в гараже административного корпуса лицея.

Девчонка мрачно вздохнула:

— Нет: я не хочу терять пусть дурного, но родного брата. Поэтому сделала все, что в моих силах, чтобы удержать его от самоубийственного поступка, но безуспешно. Вот и молю о помощи: поломайте его, пожалуйста, не вызывая на дуэль, но не убивайте!

Я чувствовал в голосе блондинки настоящий страх за брата, поэтому решил провести следственный эксперимент:

— Дарья Константиновна, я уехал из Владимира по делам рода и вернусь обратно не раньше, чем в следующий понедельник. Таким образом, у вас есть три дня для того, чтобы вправить мозги родному брату, и дней семь-восемь на перевоспитание двоюродного. Это не значит, что я вам отказываю. Просто мне кажется, что переломы только усилят ненависть Александра Константиновича и эскалируют конфликт. А мне, откровенно говоря, надоело наказывать пусть и бывших, но родичей…

…Мария Тарасовна приготовила каре косули на десять баллов из десяти возможных — мы умяли по две порции и с удовольствием заполировали бы их третьей, но не позволила емкость желудков. Выбираться из-за стола и куда-то рулить сразу после настолько сытной трапезы я был не готов. Поэтому нашел способ задержаться — предложил Жаровой узаконить отношения. В смысле, уйти под мою руку на должность экономки, подписав официальный контракт. Пока женщина приходила в себя от столь сногсшибательного предложения, я определился с размерами оклада

— Мария Тарасовна, мы ценим людей не за красивые слова, а за поступки, поэтому случайных людей в роду моего сына не было, нет и не будет. А вы — человек дела, а значит, способны обеспечить нам надежный тыл и наверняка дослужитесь до статуса Слуги. В общем, Олег Леонидович счел вас достойной шанса изменить жизнь. Теперь выбор за вами…

Жарова сложилась в поясном поклоне, вытерла увлажнившиеся глаза, поймала мой взгляд и… выдала чертовски интересный монолог:

— Ваше благородие, огромнейшее спасибо за предложение, но ответить на него прямо сейчас я не смогу. Так как замужем и без одобрения супруга никакие решения не принимаю…

— Я считаю такие отношения правильными… — ничуть не кривя душой, заявил я. — Скажу больше: семьи, в которых супруги живут разными чаяниями, и поэтому не держатся друг за друга, я семьями не считаю и под свою руку не возьму. В общем, советуйтесь с Антипом Назаровичем со спокойным сердцем. Только имейте в виду, что я признаю лишь один вид службы — не за страх, а за совесть. Поэтому за тех, кто будет служить мне именно так, встану горой, а всех остальных пошлю лесом.

Женщина снова поклонилась и пообещала поговорить с мужем сегодня же. А мы, наконец, нашли силы встать из-за стола, поблагодарили Жарову за изумительный ужин и пошли собираться в дорогу. Пересеклись через четверть часа в коридоре, спустились в гараж, загрузились в «Вепрь» и выехали на оперативный простор.

До КПП катили в ленивом режиме, а после того, как вырулили за ворота, я поддал газку, врубил дальний свет и… потерял дар речи, увидев, как самый обыкновенный заяц-беляк, испуганный этой вспышкой, вдруг размазался в воздухе, перемахнул всю проезжую часть по диагонали, ушел во второй, такой же чудовищно-длинный прыжок, и исчез в лесу!!!

— Оле-е-еж, что это сейчас было⁈ — спросила матушка и прикусила губу, додумавшись до напрашивавшегося ответа.

— Сам в шоке… — соврал я, кинул взгляд в зеркало заднего вида, увидел квадратные глаза Лосевой, сидевшей на середине заднего сидения, сообразил, что она тоже заметила это «чудо», и решил… хм… не грешить по мелочам: — Зайцы прыгают на три-четыре метра и на коротких дистанциях разгоняются до шестидесяти километров в час, а этот переместился как минимум на девять и, вне всякого сомнения, побил все рекорды скорости!

— Интересно, за счет чего? — задумчиво пробормотала моя родительница, уставившись на сплошную черную стену опушки.

Меня тоже интересовал ответ на этот вопрос. Поэтому разошедшаяся фантазия подкидывала вариант за вариантом — от толчков в спину порывами какого-нибудьветрадо неких изменений в КПД мышц задних лап. А потом я додумался до мысли поинтереснее и неожиданно для себя поделился ею с дамами:

— К увеличению дальности единичного прыжка и скорости бега не может не прилагаться заметное улучшение скорости реакции и мышления. Иначе первый же прыжок не на открытом месте закончится столкновением с каким-нибудь препятствием, а это — с учетом наличия хищников — верная смерть!

— Мне кажется, что должно улучшиться и зрение. Ведь перепады высот, камни и ямки никто не отменял… — добавила матушка. — Кроме того, дальние прыжки невозможны без повышенной силы мышц и связок, другой прочности костей, огрубения кожи подушечек лап и так далее. А значит, мы только что видели самого настоящего зайца-мутанта…

— … а если есть зайцы-мутанты, то, теоретически, могут существовать и мутанты-хищники… — продолжила Анна Филипповна и зябко поежилась.

«А ведь действительно могут!» — подумал я, представил рысь, способную прыгать так же, как этот заяц, и ужаснулся. А через пару мгновений вдумался в ответ родительницы и пришел к выводу, что она додумалась до чертовски своевременной идеи:

— Если этот заяц — не уникум, то в Сети должны появиться статьи тех, кто сталкивался с чем-либо подобным. Ну, и что нам мешает хотя бы раз в сто лет знакомиться с последними новостями или, как вариант, порасспрашивать наших егерей?

— В Сети слишком много мусора… — буркнул я, не стал добавлять, что она контролируется государством, и закончил начатую мысль: — А егерей я, пожалуй, порасспрашиваю — они живут тут не первый месяц, частенько ходят в лес пешком и достаточно хорошо знают повадки местного зверья для того, чтобы замечать странности.

— А вы подобные странности не замечали? — осторожно спросила Лосева, явно вспомнив наши рассказы о том, что мы жили где-то неподалеку.

Я отрицательно помотал головой:

— Неа. Хотя все лето пропадал в тайге и валил все, что шевелилось.

— Да, запасы дичи у меня в принципе не заканчивались… — подтвердила мама и съехала с болезненной темы на «смежную»: — А всякие вкусности, увы, заканчивались слишком быстро. Из-за того, что ты, Олег, самый настоящий проглот! И о чем это, по-твоему, говорит?

Я мысленно усмехнулся и выдал единственно верный ответ:

— О том, что в торговом доме Вощининых ты скупишь все и вся…

Глава 32

11 сентября 996 г. от ВР.

…Всю ночь с субботы на воскресенье мне снилось мутировавшее зверье, схватки с одиночными и стайными хищниками, владевшими магией, и тому подобная хрень. Побеждал я — если мне не изменяет память — в лучшем случае один раз из пяти, а в остальных четырех не успевал либо заметить атаку, либо увернуться, либо контратаковать. Или, как вариант, не пробивалпокровыкак бы не на порядок мощнее моих. Последний кошмар оказался самым жутким — там, в тайге, созданной буйной фантазией спящего разума, на меня напал тигр, без особого труда опрокинул навзничь и отгрыз левую руку.

В общем, проснулся я в холодном поту, обнаружил, что конечность на месте, но сильно затекла, подождал, пока уймется бешено колотящееся сердце, посмотрел на часы, решил, что вставать в пять утра —

Первым делом посмотрел прогноз погоды на ближайшие десять дней и убедился в том, что синоптики, в кои-то веки, не ошиблись, а значит, во второй половине дня начнутся дожди и будут лить до четверга. Потом нашел сетевые странички пяти лучших магазинов одежды, снаряжения и оборудования для единоборств, находящихся в Белоярске, оплатил все, что теоретически могло помочь с новыми прорывами в освоении магии, и оформил срочную доставку до усадьбы. Закончив с этим делом, нашел страничку сетевых магазинов «Стрелок», затарился боеприпасами и кое-какими спецсредствами, попасся на страничках магазинов, торгующих снарягой для военнослужащих и сотрудников частных охранных предприятий, торговых домов, продающих кондитерку, и местного импортера экзотических фруктов, потратил еще немного денежек, свернул поисковик, встал с кровати и умотал в душ.

С этого момента и до двадцати минут седьмого издевался над резервом — тянул в него энергию из воздуха и воды, но ничего не тратил. Да, чувствовал только все усиливавшийся дискомфорт, но упирался до последнего. Надеясь, что моя энергетическая система поймет этот «намек» и начнет направленную мутацию в жизненно необходимом ключе.

Умотав себя до слабости в коленях, активировалрегенерацию, высушил тушку и волосы, оделся, обулся и вышел в коридор. А там «подобрал» дам, вывел наружу и зарулил — поручил матушке пройти один-единственный круг по дорожке, «разведанной» Лосевой, Анне Филипповне предложил пробежать два-три в среднем темпе, а сам постепенно разогнался до скорости, которую папа называл «детской», и снова «включил» Волю. То есть, представлял, что толкаюсь все мощнее и мощнее, мысленно «тянул» себя вперед, и не позволял себе даже думать о том, что трачу время на ерунду.

Морально задолбался уже к концу второго круга. Но пробежал третий в том же режиме. А на четвертом расслабился. Вернее, выключил «убеждение» и начал подталкивать себя Воздухом. Хотя и понимал, что это паллиатив.

Кстати, получалось, и достаточно неплохо. Но требовало постоянного внимания и тратило энергию, что в боевой обстановке могло выйти боком. Тем не менее, на двух последних кругах я выложился до предела, вернул дам в дом и отправил медитировать в покои матушки. А сам ушел в свои и до девяти утра убивался по обычной программе.

На завтрак пошел довольным мелкими, но, если можно так выразиться, системными успехами, дождался женщин в коридоре, выслушал два доклада и завел в гостиную. Там поздоровался с Жаровой, заканчивавшей сервировать стол, поухаживал за родительницей, сел сам и вдумался в скороговорку Марии Тарасовны:

— Ваше благородие, я, как и обещала, посоветовалась с мужем. Он сказал, что соглашаться надо. Так как вы уважаете не только себя и других дворян, но и нас, мещан. Поэтому, если вы не передумали брать меня под свою руку, то я с радостью подпишу контракт… тогда, когда будет удобно вам!

Я отправил на ее телефон нужный файл, посоветовал его внимательно изучить или посоветоваться с юристами, и сказал, что никуда не тороплюсь. То есть, на поиск подводных камней у нее есть вся следующая неделя.

Без пяти минут экономка насмешливо фыркнула:

— В контрактах, подписанных нашими мужиками, подводных камней не было. Ну, и с чего это вдруг они появятся в моем?

— Их нет и в вашем… — спокойно ответил я. — Но я всегда играю в открытую. Так как исповедую принцип «Относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе…» Вот и не тороплю.

Жарова поклонилась, ойкнула и унеслась на кухню. А через пару минут поставила передо мной тарелку с умопомрачительно ароматным жарким из мяса косули, налила в бокал ягодный морс и пожелала приятного аппетита.

Я поблагодарил, сглотнул слюну, подождал появления аналогичных горшочков перед дамами, попробовал блюдо и похвалил кулинарные таланты «хозяюшки». Потом спорол первую порцию, попросил добавки и, получив, «внезапно вспомнил» о зайце-мутанте, рассказал о нем Марии Тарасовне и виновато улыбнулся:

— Понимаю, что в это трудно поверить, но мы видели этот прыжок косого своими глазами и до сих пор под впечатлением!

Жарова немного поколебалась и решила сказать правду:

— Вы не первые, кто замечает странности в поведении зверей и птиц: с тех пор, как под Енисейском рванула буровая, в тайге начала твориться всякая дичь. К примеру, дня за два до вашего приезда один из опытнейших охотников Усть-Ангарска не смог взять самую обычную кабаргу: попасть — попал. Но — как в бетонную стену: пуля деформировалась, но шкуру не пробила!

— Бил из мелкашки? — на всякий случай уточнил я.

— Конечно. Чтобы не попортить шкуру. И с расстояния менее тридцати метров, а он с такой дистанции не промахивается уже лет двадцать. Еще один охотник — но не наш, а из Кулаково — божится, что видел, как рысь возникла из воздуха за мгновение до падения на холку подсвинка. А мой сын не смог выследить лису, стащившую курицу из соседского курятника — видел рыжую своими глазами, но не нашел в траве ни одного следа!

— Интересненько, однако… — пробормотал я, расфокусировав взгляд, и снова вернулся в реальность, так как успел врубиться в смысл следующего утверждения Марии:

— Будь это вранье, проверять его никто бы не стал. А к нам периодически наведываются военные из-под Енисейска — расспрашивают всех подряд о странностях в поведении животных и птиц, выкупают чем-то понравившуюся добычу и… ненавязчиво интересуются странностями в поведении людей…

…Первый грузовик службы доставки прибыл в усадьбу в пятнадцать минут первого. Водитель остался в машине, а монтажники-наладчики пошли следом за мной, изучили помещение, которое я решил превратить в спортзал, заявили, что на все работы уйдет порядка восьми часов, и занялись делом под присмотром Антипа Назаровича. А я вернулся к матушке и

Пока егеря таскали боеприпасы, спецсредства и стандартные армейские баулы со снарягой в большую оружейку, позвонил водила третьего и сообщил, что умудрился свернуть не туда, так что приедет на четверть часа позже.

Я мысленно обозвал его растяпой, кивком приказал Макарову следовать за мной, дошел до оружейки и хлопнул ладонью по одному из баулов:

— Максим Алексеевич, тут — обещанная снаряга. Причем не только на осень-весну, но и на зиму. Раздайте коллегам, заставьте примерить и убедитесь в том, что все подходит по размерам. Далее, во-он в том сером транспортном контейнере — «база» комплекта с говорящим названием «Дроновод». Изучите инструкцию, установите терминал в караулке, разберитесь в управлении и привыкайте держать в воздухе по три-четыре «птички» круглые сутки: они оборудованы неплохими тепловизорами и позволят существенно упростить службу. И последнее: эти боеприпасы я купил для вас. Так как считаю, что сотрудники службы безопасности моего рода обязаны пребывать в идеальной боевой и физической форме. Поэтому приведите в божий вид заброшенное стрельбище и займитесь тренировками. Конкретно в стрельбе минимальная загрузка выглядит так: от ста контролируемых выстрелов в день сериями по десять и анализом попаданий в перерывах; работа и с сильной, и со слабой руки; стрельба в движении, стоя, с колена и лежа; использование армейских стресс-тестов и отработка смены магазинов. А физуха — хотя бы на уровне военнослужащих срочной службы десантуры или морской пехоты. Вопросы?

— Есть. Один… — отозвался он, дождался жеста, предлагающего начинать, и начал: — Мы готовимся к очередной войне?

Я отрицательно помотал головой:

— Главу рода Поликарповых и двух его сыновей, оплативших наемникам наше убийство, уже арестовали, поместили в следственный изолятор и, вне всякого сомнения, посадят. Так что эта война закончилась, а показательный судебный процесс наверняка заставит остыть других моих недоброжелателей. Но я на дух не выношу служак в стиле «дедушка со ржавой двустволкой», вот и прописал в контрактах требования к вашим физическим кондициям.

— Мы их достигнем очень быстро. Вот увидите! — пообещал он и добавил: — Служить господину, который в теме, в разы приятнее, чем чувствовать себя дедушкой со ржавой двустволкой, которого в любой момент могут отправить на вольные хлеба, на паперть или к предкам…

…Монтажники-наладчики закончили все работы в девятом часу вечера, вызвонили меня, хорошенечко погоняли высокотехнологичное оборудование в демонстрационных режимах, подождали, пока я оценю систему контроля за тренировочным процессом «Темп» и качество звукоизоляции, ответили на пяток уточняющих вопросов, получили честно заслуженные премии и уехали в Белоярск. А я вернулся в гостиную, обнаружил, что дамы гоняют чаи, доел брошенный медовик и сообщил, что наш спортзал готов принять клиентов, соскучившихся по нормальным физическим нагрузкам.

В Марии Тарасовне проснулось любопытство, и матушка, заметив это, захотела пошутить:

— Какая интересная формулировка! Особенно с учетом того, что у меня травмировано плечо, а Аня — один сплошной сгусток боли из-за переизбытка молочной кислоты в перетруженных мышцах. Впрочем, вариант «Завидуйте — я вот-вот дорвусь до любимых „подушек“!» расстроил бы в разы сильнее…

— Мам, я купил две беговые дорожки — для тебя и для сгустка боли… — сообщил я, и родительница, заулыбавшись, заявила, что это — совсем другое дело. А Жарова, посмотрев на Лосеву с непередаваемым сочувствием, задала нам чертовски интересный вопрос:

— Может, сказать Антипу, чтобы растопил баньку и замочил веники?

— Мне в баньку пока нельзя… — расстроенно призналась родительница и посмотрела на личную помощницу: — А тебе, Ань, она точно пойдет на пользу.

Экономка поняла намек влет и протараторила, что может ее как следует пропарить, и получила соответствующий «приказ» еще до того, как Анна Филипповна включила «скромницу».

Попариться захотелось и мне. Поэтому я забил за собой время с двадцати трех ноль-ноль и «до упора», поблагодарил Марию Матвеевну за вкусный и сытный ужин, встал из-за стола и в сопровождении дам спустился в спортзал.

Первые полчаса тестировал оборудование и отвечал на вопросы мамы. Потом переоделся, неторопливо размялся, забинтовал кисти, нацепил самые тонкие снарядные перчатки и включил свою гордость — высокотехнологичную «подушку» для профессиональных ударников-супертяжей. Имя, рост и вес ввел, что называется, бегом, затем выбрал адаптивный режим подстройки под мои возможности, активировал продвинутый режим тестирования, подождал, пока «зазеленеют» ударные поверхности и «лапы» манипуляторов, выбросил первый удар и начал плавно наращивать темп.

Добравшись до нынешнего потолка скорости, разорвал дистанцию, выждал положенные пять секунд и нанес левый прямой в центр вспыхнувшего зеленого «пятна». На этом этапе вкладывался в каждый удар в полную силу, чтобы создать еще один слой карты возможностей. Причем бил не только кулаками, но и всеми остальными ударными поверхностями, включая предплечья, и не чураясь «экзотики» типа ударов в прыжке. А после второй пятисекундной паузы перешел к комбинациям.

В этот момент матушка хихикнула и сообщила чем-то восхитившейся Лосевой, что тренироваться я пока не начинал, а все то, что она видит — это не что иное, как создание базы данных имеющихся возможностей.

Кстати, тренировку она так и не увидела — минут за десять до завершения третьего этапа в зал бесшумно вошла Мария Тарасовна и увела «сгусток боли» париться. Поэтому после третьей паузы я переключил «подушку» в режим «свободная схватка», подошел к матам, на которые бросил верхнюю одежду, докопался до «глушилки», врубил и повернулся к родительнице:

— Я пришел к выводу, что энергетическая система подстраивается под потребности носителя. Поэтому у вчерашнего зайца-беляка появилсярывок, позволяющий уйти от преследования, а у меня, уродовавшего руки первые дни после гибели папы, прорезаласьрегенерация. И если мои догадки верны, то тебе надо создавать рукотворные ссадины, к примеру, пилочкой для ногтей, а мне — для пробуждения продвинутой реакции ирывка— уходить от слишком быстрых атак манипуляторов. Правда, есть ненулевая вероятность того, что мое ядро уже сформировалось и не захочет создавать навыки других стихий, но я очень надеюсь, что это не так.

— Ссадины я себе организую… — пообещала она и вздохнула:

— Правда, надо будет

Я утвердительно кивнул:

— Ну да: я собираюсь принимать удары на блоки, усиленныепокровом, а со стороны такой уровень «набивки» будет выглядеть жестковато.

— А вкладывать в удары ярость собираешься?

— Да. Поэтому и купил «подушку», рассчитанную на профессиональных бойцов весом до ста пятидесяти килограммов.

— Чувствую, драться с тобой скоро станет форменным самоубийством… — хихикнула она и снова посерьезнела: — Ладно, начинай разгоняться, а я пока похожу по дорожке и подумаю, что соврать Ане…

Я кивнул, затолкал в рот капу, поднял с пола и натянул защитный шлем, повернулся к «подушке», изобразил жест, активирующий выбранный режим, скользнул на среднюю дистанцию, показал самое начало «двойки» в голову, выбросил правый прямой удар ноги в область мочевого пузыря, раскрутился на левый крюк и был вынужден нырять под встречную атаку. Мгновением позже пропустил удар «голенью» по боковой поверхности левого бедра, но подкрутился, ушел в падение на колено, ударил правой ногой с разворота и наткнулся на жесткий блок. Пришлось выкатываться в стойку с разрывом дистанции и изображать бросок метательного ножа в горло, чтобы не потерять темп.

Вторая, третья и четвертая атаки закончились так же бесславно, а потом я дал волю холодной ярости — сформировалпокровына предплечьях, начал принимать удары не вскользь, а «кость в кость», ворвался в ближний бой и «разрядился» серией ударов локтями и коленями. И пусть в самом конце этой связки чуть не зевнул восходящий удар «коленом» в челюсть, почувствовал кураж. Но не дурной, а управляемый. Поэтому, порубившись на предельной скорости, отскочил за пределы зоны контроля «подушки», временно прервал процесс, поднял скорость противодействия на три процента и рванул в новую, заведомо самоубийственную атаку.

Покровыпослетали уже через считанные мгновения из-за того, что мне перестало хватать уровня контроля. Но я сражался, как берсерк, не обращая внимание на вспышки боли, до тех пор, пока не сбил дыхание. Но тормозить и не подумал. Поэтому поймал «правый прямой» в солнечное сплетение, не смог вдохнуть, вложился еще в два удара, чудом ушел от слишком быстрого левого бокового, понял, что не успеваю заблокировать «локоть», летящий в висок, потянул руку вверх «на разрыв связок» и… почувствовал, что «угол» манипулятора «чуть-чуть замедлился». Да, это не спасло меня от плюхи, но я «лег», улыбаясь во все тридцать два зуба. Ибо понял, что нащупал нужный путь…

Глава 33

16 сентября 996 г. от ВР.

…Сразу после завтрака Анна Филипповна увела матушку на плановые процедуры. А я поднялся в мансарду, открыл окно, полюбовался проливным дождем, закрыл глаза, ушел в состояниебезмыслияи загнал себя в ощущение слияния сразу с двумя стихиями — Воздухом и Водой.

Это упражнение я практиковал пятый день, так что почувствовал всю «переднюю полусферу» достаточно быстро и занялся делом — сфокусировал внимание на сравнительно небольшой области, пронизываемой падающими каплями, и «включил» Огонь. Нет, не по площади, а точечно. То есть, пытался согревать капли, «возникающие» на верхней границе условной сферы, до их «исчезновения» за нижней.

Задача была адски тяжелой, но в какой-то момент сознание «мигнуло», от ядра к голове прокатилась теплая волна, и мир знакомо замедлился. Да, так же слабо, как и в предыдущие дни, но в этом режиме количество успешных попыток выросло процентов на пять. Вот я и обрадовался. Самым краешком сознания. И, для полного счастья, «потянул» энергию из обеих стихий. Благо, неплохо освоил этот процесс и почти не тратил ресурсы мозга даже на первичную «активацию».

Маньячил сравнительно недолго — до самой первой волны усталости, как вскоре выяснилось, накатившей на четырнадцатой минуте издевательств над самим собой. Но в четверг я продержался всего двенадцать, а в среду вообще отъехал, решив перетерпеть «помутнение рассудка», поэтому достал телефон, открыл файл, в который записывал результаты экспериментов, и вбил в ячейку за буквой «у» —ускорением— новую цифру. К этому моменту тушка успела остыть, так что я согрелся сотней отжиманий, прислушался к себе, пришел к выводу, что тяжестью в желудке после сытной трапезы уже даже не пахнет, последний раз посмотрел на мокрую тайгу и спустился в спортзал. Впрочем, давать себе полноценную нагрузку, конечно же, не стал — неспешно переоделся, порядка получаса занимался холощением, а потом хорошенечко размялся, забинтовал руки и проверил, как создаются, летают и втыкаются «экспериментальные» воздушныелезвия, придуманные и освоенные накануне вечером.

Первые две дальнобойные атаки получились откровенно так себе: да, я попал в мощные дубовые мишени, собственноручно закрепленные на стене вокруг любимой «подушки», но с точностью плюс-минус лапоть. Зато после того, как поймал почти забывшееся ощущение и полноценно сфокусировался на контроле Воздуха,лезвияначали втыкаться все ближе и ближе к центрам «щитов» и оставлять прорези глубиной до полутора миллиметров.

Тут меня невесть с чего накрыло предвкушением чуда, и я, торопливо включив «подушку» в режим свободной схватки, начал отжигать. Ну, или если без громких слов, то ловить плюхи, выживать и изредка «огрызаться». Кстати, войти в состояниеускоренияполучилось значительно быстрее, чем накануне вечером, и тоннаж получаемых плюх значительно упал. Еще через некоторое время я умудрился «метнуть»лезвиев ближний левый щит и, как выяснилось значительно позже, попал в самый край. Да, в результате чуть было не зевнул прямой удар «ногой» в живот, но каким-то образом увернулся… а секунд через пять-семь запоздало сообразил, что сместился в сторону тем самымрывком, ради которого и закупал все это оборудование!

Второй раз точно такое же смещение получилось очень и очень нескоро. А на третьем меня повело и завалило набок. Причем не от удара, а от «сбоя» вестибулярного аппарата. При этом «подушка» автоматически переключилась в режим ожидания, так что я закрыл глаза и активировал взгляд в себя еще до того, как ядро полыхнуло жаром, отправило по магистральным каналам три мощнейшие волны энергии и начало «опухать»!

В общем, процесс его качественного изменения я «видел» с первого и до последнего мгновения.

Пока он менял диаметр — и, вероятнее всего, пропускную способность — неприятные ощущения практически пропали, но я решил дать энергетике полноценно переключиться в новый режим. Поэтому минут десять валялся на полу, потом встал, поэкспериментировал с тушкой, пришел к выводу, что она работает нормально, включил беговую дорожку и прошел один километр. А после того, как закончил, спрыгнул на пол, лег на маты, снова рассмотрел ядро и энергетическую систему, пришел к выводу, что они «выглядят» ярче и «здоровее», чем раньше, немного поколебался и начал экспериментировать.

Первым делом измерил радиус области контроля и обнаружил, что он вырос до пяти метров пятнадцати сантиметров. Затем создал «стандартный» воздушныйпокров— от кончиков пальцев до локтевого сустава — примерно оценил затраты энергии и пришел к выводу, что они упали больше, чем на десять процентов. Определение нынешнего объема резерва отложил на потом, подошел поближе к «щитам», отправил в них полезвиюи онемел — мало того, что все четыре штуки легли в круги радиусом в двадцать сантиметров, так еще и прорезали далеко не самое мягкое дерево миллиметров на шесть! Впрочем, больше всего шокировали результаты экспериментов сускорениемирывком– первое «включилось» с полпинка и стало заметно более глубоким, а второе позволило смещаться на двадцать два сантиметра в любую сторону, но раз в семь-восемь секунд.

В общем, закончив тестирование обновленной энергетической системы, я на радостях сделал заднее сальто подускорением, в момент приземления метнуллезвиев левый дальний щит, сместился в сторону от воображаемого удара в голову и рухнул навзничь, представив, что в меня шмальнули дробью. Пока падал, натянул воздушныйпокровпочти на все тело, погасил заметно усилившейся защитой удар об пол, раскинул руки и расплылся в счастливой улыбке.

Следующие минут двадцать-двадцать пять усиленно ленился. И самым краешком сознания проводил параллели между пережитыми мини-мутациями и уровнями персонажей из многопользовательских игр. В процессе решил, что инициация, подарившая полноценную энергетическую систему, превратила меня в мага первого уровня, разделение магистральных каналов на стихийные подняло на второй, их слияние вознесло на третий, а сегодняшнее увеличение диаметра ядра и утолщение «головного» магистрального канала переместило на четвертый. Помечтав о возможностях, даруемых пятым, шестым и далее, решил, что обозначать уровни цифрами не так пафосно, как какими-нибудь красивыми словами. Магов первого уровня назвал новиками, хотя вредная часть моей натуры и навязывала термин «задохлик». Магов второго уровня окрестил учениками. А через пару мгновений после того, как начал перебирать варианты названий для третьего, ожил телефон. Причем разразился мелодией, «завязанной» на звонки матушки.

Понимая, что прерывать мою тренировку без особой причины она бы не стала, стартовал к нему из положения «лежа», принял вызов, не глядя на экран, поднес трубку к уху и спросил, что случилось.

— Ты мне нужен. Прямо сейчас… — преувеличенно спокойно сообщила она и добавила: — По возможности, с «глушилкой». Жду…

— Уже иду… — в том же стиле ответил я, пробежался до двери, заставил себя успокоиться, неспешно вышел в пустой коридор и делал вид, что никуда не спешу, до тех пор, пока не оказался в покоях родительницы. А там на всякий случай заблокировал дверной замок, ворвался в комнату, превратившуюся в массажный кабинет, врубил «глушилку», уставился на матушку, лежавшую на столе, и вопросительно мотнул головой.

— Инициировалась. Аня. Минуты четыре тому назад. Почти уверена, что в Жизнь. Сообщила о своих ощущениях сразу. А время идет. Кстати, самый минимум информации о сути происходящего я ей уже дала. И считаю, что в эту девочку вкладываться НАДО…

— Понял… — буркнул я, перевел взгляд на Лосеву, пребывавшую в легком шоке, и скомандовал: — За мной, бегом!

Проверять, рванула следом или нет, и не подумал — долетел до ванной комнаты, сдвинул в сторону дверцу душевой кабинки и рыкнул: — Раздевайтесь до нижнего белья, включайте максимальный напор воды, закрывайте глаза и представляйте, что тянетесь к струям всем естеством! Почувствуете конец вторичной инициации — скажете в то же мгновение. Чтобы я успел дать вам следующую стихию. Кстати, я буду стоять лицом к стене и не повернусь…

Последнее предложение оказалось лишним — Анна Филипповна начала срывать одежду еще до того, как я начал разворачиваться на месте. Потом влетела в кабинку, врубила душ, затихла секунд на сорок пять и затараторила:

— Кажется, все — ощущения, похоже на испытанные во время первой инициации, повторились один-в-один!

— Выбирайтесь из кабинки и тянитесь к Воздуху! — приказал я, раскрутилсмерчи протараторил следующий приказ: — После того, как «возьмете» и эту стихию, натянете первый попавшийся халат и пробежитесь следом за мной до задней двери усадьбы. А после того, как окажетесь на улице, запрыгнете на клумбу, встанете босыми ногами на землю и потянетесь к ней…

Смерч крутил порядка минуты. Вокруг области, в которой не ощущал ни Воздуха, ни Воды. А потом эта область сместилась не к шкафчику с халатами, а ко мне, и за правым плечом раздался расстроенный голос Лосевой:

— Эту стихию «взяла». Но откуда-то знаю, что три уже имеющиеся — мой максимум, и что попытка «взять» четвертую только навредит.

— О, как! — неприятно удивился я, почесал затылок и решил не рисковать: — Что ж, тогда приводите себя в порядок и приходите к нам.

Из ванной вышел сразу после того, как договорил, прикрыл дверь, сел так, чтобы видеть лицо родительницы, поставил рядом «глушилку», которую таскал с собой, и задал напрашивавшийся вопрос:

— Ма-ам, а с чего ты взяла, что Анну Филипповну инициировало именно в Жизнь?

— Она делала мне массаж. И вкладывала в каждую манипуляцию всю душу без остатка. В тот момент, когда добралась до травмированного плеча, вдруг заявила, что, кажется, чувствует трансплантаты, понимает, что эти сухожилия мои же, но ощущаются не на своем месте, охнула и неосознанно шарахнула волной приятных ощущений, заметно уменьшившей дискомфорт под местом артроскопического прокола.

— Авзгляда в себяу нее, часом, не появилось?

Анна Филипповна отзеркалила мою усмешку:

— Олег Леонидович, я не предам. Ни вас, ни вашу матушку. И не уйду от вас, что бы мне ни предлагали и чем бы ни угрожали! Клянусь всем, что мне дорого…

— Что ж, я вас услышал… — коротко кивнул я и чуть-чуть скорректировал первоначальные намерения: — … поэтому помогу понять суть происходящего. Итак, четвертого августа этого года сверхглубокая буровая спецобъекта Его Императорского Величества Комплексной Геологоразведочной Экспедиции, расположенного неподалеку от Енисейска, добурилась до глубины тринадцать тысяч восемьсот девяносто метров и пробила нижнюю границу слоя Арефьева. Не знаю, на что рассчитывали ученые, продавившие этот проект, но в момент пробития этой границы из дыры ударил вертикальный столб некой энергии, мгновенно убил всех, кто находился на объекте, и начал насыщать атмосферу магическим фоном. Тем самым, который вынудил мутировать зайца-русака, множество других животных, вас, меня и как минимум несколько человек, разбиравшихся в причинах трагедии, из-за чего спецобъект взяли под охрану спецслужбы, жителей Енисейска куда-то спешно переселили, а некие вояки начали мотаться по области и выискивать любые странности. Кстати, меня инициировало аж в Крыму, из чего можно сделать вывод, что поток энергии, бьющий из дыры в слое Арефьева месяц с лишним, постепенно насыщает магофоном атмосферу всей планеты.

Закончив со вступлением, я перешел к конкретике:

— Я инициировался в середине августа и, кроме всего прочего, обзавелся прокачиваемойрегенерацией. Мне она была нужна постольку-поскольку, а моей матушке должна была помочь с восстановлением после травмы. Вот я и воспользовался первой же возможностью вернуться сюда, в окрестности буровой, плотность магофона в которых, по определению, выше, чем где бы то ни было. Кроме того, решил повысить и ваши шансы выжить в грядущем переделе мира. Ибо вы заслужили и наше уважение, и доверие. Кстати, у вас есть сомнения в том, что появление магии приведет к страшнейшему бардаку?

— Нет, нету… — уверенно ответила она. — Судя по тому, что я увидела в ванной, магия — это Сила. А значит, гарантированно сведет с ума все население Земли.

— Мы тоже так думаем… — со вздохом сказал я. — Вот и изучаем магию в меру своих возможностей. Только я — на практике, а моя матушка пока только теоретизирует. Впрочем, раз вы уже инициировались, значит, завтра днем я попробую инициировать и ее. И тогда КПД наших изысканий вырастет еще немного. И пусть мы не сможем угнаться за Государством, зато, при должном упорстве, превратимся в силу, с которой придется считаться доморощенным Властелинам Вселенной и всевозможным тварям в человеческом обличье, которые решат использовать магию во зло.

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но я — с вами. В смысле, буду развиваться так, как вы сочтете нужным, и поддержу в любых начинаниях… — как-то уж очень спокойно заявила Лосева и заставила мою родительницу удовлетворенно кивнуть.

Я тоже обрадовался этому обещанию, но с мысли не сбился:

— Приятно слышать. Особенно с учетом того, что у вас, вероятнее всего, пробудилась одна условно мирная и две условно боевые стихии.

Анна Филипповна едва заметно потемнела взглядом и порадовала снова:

— Мне не нравится ощущение беззащитности. Поэтому я буду счастлива, если вы позволите развиваться в обоих направлениях.

— Разрешу… — твердо сказал я. — И даже поставлю первые боевые задачи. Самая первая звучит так: вам надо освоить навык, который я назвалвзглядом в себя— мне он позволяет «видеть» свою энергетическую систему, а вам, потенциальному целителю, по логике, может позволять рассматривать и энергетические системы пациентов. И, как мне кажется, позволит повысить КПД целительских навыков…

Следующие минуты три я убил на подробнейшее описание своего пути к этому «взгляду», а потом перешел к следующей боевой задаче:

— Далее, если вы закроете глаза и потянетесь к окружающему миру, то в какой-то момент почувствуете и воздух, и содержащуюся в нем влагу. Кстати, я всего через несколько часов после инициации смог сконденсировать каплю воды. Да, устал до полусмерти, но, встав под душ, почувствовал, что вода в больших количествах позволяет восполнять потраченную энергию. И последнее, чему вам надо будет научиться в ближайшие дни — это формировать фрагменты будущей защиты. Я называю еепокровоми начинал во-от с такойперчатки. Кстати, их можно формировать из всех доступных стихий или их сочетаний…

Анна Филипповна смотрела за тем, как я меняюпокровы, квадратными глазами. А после того, как с моего предплечья исчез последний, лавовый, тряхнула волосами, вытрясла из меня всю информацию об этом типе навыков, пообещала упереться в тренировки и додумалась до чертовски интересного предложения:

— Олег Леонидович, раз у вас имеются ирегенерация, ивзгляд в себя, то, может, попробуем мой массаж с выплесками энергии на вас и выясним, не вредят ли они организму и энергетической системе? А то обычный массаж не противоречит принципу «Не навреди…», а этот — пока не ясно. И мне бы очень не хотелось хоть чем-нибудь навредить вашей матушке…

Глава 34

17 сентября 996 г. от ВР.

…Матушка нарисовалась на пороге спортзала в половине восьмого утра, поздоровалась, подошла к беговой дорожке, посмотрела на терминал, заявила, что оставшиеся шестьсот метров я пробегу достаточно быстро, и потопала к матам. Пока я добивал «пятерочку», успела поднять и врубить «глушилку», вернуться ко мне и заявить, что после Аниного массажа ее тело аж звенит от переизбытка силы.

Да, завиралась — Жизнь

— Да, вымогательница! Но если моя идея выгорит, то я обрету стихию Мечты!

— Мам, а если и ты упрешься в потолок из трех стихий? — спросил я и получил хорошо обдуманный ответ:

— И что с того? Огонь меня в принципе не привлекает. Отсутствие Земли не расстроит. Целительство — однозначно не мое. А с Воздуха и Воды мы, как я понимаю, начнем. Кстати, мой вариант не потребует выезда из усадьбы в дождь с канистрами бензина на квадроциклах и однозначно не вызовет ненужных вопросов. И еще: ты ведь не забыл, что Голицын просил вернуться во Владимир не позже, чем в воскресенье вечером, следовательно, откладывать первую попытку меня инициировать, мягко выражаясь, не стоит?

— Не забыл… — со вздохом повторил я, вспомнив вчерашний разговор с генеральным прокурором, решительно вырубил дорожку и спросил, где носит Лосеву.

Матушка почувствовала, что победила, и довольно ухмыльнулась:

— В душе: слила на меня всю энергию и пытается научиться ее восполнять. Но примчится по первому же свистку…

— Тогда «свисти» и гони в твою ванную комнату. А я схожу ополоснусь, переоденусь в сухое и все такое… — решил я, спрыгнул на пол, ушел врывок, похвастался, что он стал на три сантиметра длиннее, забрал у родительницы «глушилку», дал опереться на предплечье и повел к двери…

В ванную комнату ввалился минут через двадцать пять, поздоровался с Лосевой, полюбовался точеной фигуркой матушки, натянувшей ярко-красный раздельный купальник «из прошлой жизни», запретил себе уходить в грустные воспоминания и спросил у дам, готовы ли они к следственному эксперименту.

Анна Филипповна коротко кивнула и забилась в дальний угол, а еще-не-волшебница села правым боком ко мне на коврик для медитаций, намеренно постеленный рядом с душевой кабинкой, выпрямила спину, закрыла глаза, расслабилась и заявила, что будет готова через минуту.

Я выждал полторы. А потом начал закручиватьсмерчтак, чтобы поток воздуха, бьющий матушке в лицо, усиливался очень медленно и не выбивал из состояния сосредоточения. Кроме того, нещадно «резал» заклинание по высоте и не позволял «выворачивать» дверцы шкафа. На пик мощности вывел минут за шесть-семь, прикипел взглядом к личику родительницы и мысленно взмолился, чтобы у нее все получилось. В этот момент где-то на краю сознания промелькнула подленькая мыслишка, что наши планы могут не выдержать столкновения с действительностью, и срыва в инициацию может не случиться. Но я запретил себе сомневаться в нас, раз десять мысленно повторил, что раз мутировала Лосева, то должна мутировать и мама, напомнил себе о том, что последняя нахватала более высокую «дозу», начал высчитывать, насколько, и… чуть не завопил от счастья, когда родительница триумфально вскинула вверх правый кулак!

Подняться на ноги ей помогла Анна Филипповна. И снова вернулась на свое место. А я унял разбушевавшееся заклинание, повоевал с проснувшимися страхами и чуть не зевнул момент, когда новоявленная волшебница вырубила душ, выскользнула из кабинки, поймала мой взгляд и заявила, что «видит» и Воду, и Воздух!

Тут я зачем-то активировалускорение, кинул умоляющий взгляд на Лосеву, как-то почувствовал, что она готова ко всему на свете, вытащил из кармана полицейский электрошокер, закусил губу и «выстрелил» по мокрому телу.

Матушку начало «медленно» складывать пополам, и я, ускорив себярывком, поймал ее задолго до падения. Причем, как выяснилось чуть позже, умудрился не потревожить травмированную руку. А через вечность заметил, что на лице любимой вредины появляется торжествующая улыбка, вернулся к нормальному течению времени и хрипло выдохнул:

— Не скажи, получилось⁈

— Да!!! — негромко, но радостно взвыла она: — В моем внутреннем мире — самый настоящий шторм. То есть, вихрь над морем пронизан молниями!!!

— А что с возможностью «взять» четвертую стихию?

Она ушла в себя и вскоре отрицательно помотала головой:

— По моим ощущениям, ядро и без того на пределе…

— А почему этого предела не чувствую я⁈ — расстроенно воскликнул я.

— Вероятнее всего, из-за того, что прошел по самому краю и мутировал либо сильнее, либо дольше, либо жестче, чем мы… — ответила родительница, вцепилась в мою руку, поднялась на ноги, чмокнула меня в щеку, назвала самым классным сыном на свете и… задала вопрос на засыпку: — Оле-е-еж, может, попробуешь «взять» и Молнию?

…Молнию я все-таки «взял». После того, как полностью слил резерв и «настроился» на эту стихию… поймав четыре заряда подряд! Само собой, они были не первыми, поэтому «удовольствия» я наполучал немерено. Но сиял — на зависть летнему солнышку. И нет, не из-за того, что обзавелся пятой стихией: я еще даже близко не представлял, что она может дать, зато не чувствовал ощущения «переполнения» ядра, а значит, в теории, мог «взять» еще и шестую.

Кстати, радовался и тому, что у матушки сам собой прорезалсявзгляд в себя. Ибо описанная ею картинка «шторма во внутреннем мире» один в один повторяла то, что видел я. Само собой, с поправкой на количество имеющихся стихий.

Ну, и последней составляющей радости стала реакция Лосевой на наши прорывы — она сияла как бы не ярче нас, поздравляла эмоциональнее некуда и однозначно не завидовала от слова «совсем».

В общем, влагу я с себя испарил настолько энергично, что чуть не замерз и был вынужден «включить» огненныйпокров, в темпе собрал свое шмотье и свалил из ванной. Пока дожидался куда менее шустрых «волшебниц» и воевал с проснувшимся голодом, полюбовался новым сектором, появившимся в ядре, нашел точки, в которых «мультистихийные» магистральные каналы начали «отторгать» Молниевые, попробовал подтолкнуть пульсацию и почувствовал, что она заметно быстрее, чем пульсации Воздуха, Воды, Огня и Земли.

Следующие минут двадцать-двадцать пять «помогал» каналам делиться,

— Все, теперь до завтрака дотерпим… — хихикнула матушка, посмотрела на часы и послала меня куда подальше. В смысле, переодеваться к трапезе, до которой осталось всего ничего.

Позавтракали в уже привычном ключе. То есть, забили ямы в желудках, получили море гастрономического удовольствия и обсудили с экономкой непрекращающийся дождь, осень, наступившую слишком быстро, и зиму, которая, по уверениям синоптиков, будет холодной и снежной. Потом от всей души поблагодарили Марию Тарасовну за старания, вернулись к матушке и разбежались. Вернее, свалил только я. После того, как поставил ей и Анне Филипповне персональные задачи. Куда? В свои покои. Готовиться к попытке реализовать еще одну безумную идейку.

Готовился добросовестнее некуда: надел термобелье, камуфляж «осень» и «Лешего», раскатал «бахилы» последнего, чтобы спрятать ботинки, втихаря спустился на первый этаж, выскользнул из усадьбы через заднюю дверь, без резких движений, автоматически засекаемых периферийным зрением, дошел до деревьев, скрылся за стволами и подобрался поближе к КПП. А потом лег, накинул на себя «Пелеринку», имитирующую самую обычную траву, и пополз вперед, двигая накидку коротенькими «волнами» в ритме порывов ветра. Ну и, конечно же, ворошил настоящие травинкиветеркоми конденсировал на них капли, чтобы затереть мокрую полосу, остававшуюся за мной.

По условно мертвой зоне полз, если не соврать, почти час. И еще минут сорок по сантиметру перемещался на обочину, на которую не мог не поглядывать дежурный егерь. А там отрешился от ощущений тела, убедил себя в том, что невидим, переключился в состояниебезмыслияи… провалялся в нем до часу дня.

Увы, обрести навык рыси не получилось. Но я не расстроился. Несмотря на то, что промок до нитки и основательно продрог — в том же стиле дополз до деревьев, замер в неподвижности, согрелся с помощью огненногопокрова, встал и потопал домой. Так как жрать хотелось, как из пушки.

Пока добирался до своих покоев, завидовал женщинам, занимавшимся рядом с заначками и наверняка утолявшим голод. Потом в темпе ополоснулся, натянул сухую одежду и отправился в гости.

Новоявленные волшебницы встретили меня гордыми улыбками и по очереди доложили о своих успехах: как выяснилось, матушка «разделила» по семь-восемь сантиметров магистральных каналов, а Анна Филипповна смогла «увидеть» свой «внутренний мир» и научилась восполнять энергию, стоя под душем. Пришлось хвалить, предрекать новые свершения и… признаваться, что мой эксперимент потерпел фиаско. Кстати, рассказывать, какой именно, не стал — вовремя заявил, что зверски проголодался, подождал, пока Лосева достанет мне упаковку мясной нарезки, и собрался, было, на минуту-другую выпасть из жизни, но тут заговорила матушка и заставила подобраться:

— Мне только что звонил Ярослав Михайлович. Дал понять, что нам надо пересечься, и что он сможет выкроить время только завтра в течение дня. Так что тебе надо набрать Силина и вызвать «Пустельгу» на аэродром Соловьевых часам к девяти утра…

…После обеда мы спустились в спортзал. Матушка включила дорожку и запланировала «прогулку» на километр, Анна Филипповна села на маты в позу лотоса и ушла в медитацию, а я размялся, забинтовал руки и на середине разминки был вынужден принять звонок блондинистой дурынды.

Сестренка и в этот раз извинилась за то, что звонит в выходной день, и перешла к делу:

— Начну с неприятной, но ожидаемой новости: вчера днем закончился процесс над Славиком и его «свитой». Ему и еще троим парням дали по четыре года в дворянской колонии общего режима, а остальным любителям нападать толпой на одного человека — от двух до трех лет. Приговоры окончательные и обжалованию не подлежат, так что вся эта компания либо уже уехала к месту заключения, либо вот-вот уедет. Далее, дядя Леша в бешенстве. Из-за того, что хваленый адвокат, обошедшийся роду в воистину бешеные деньги, не смог скостить ни месяца со срока, предложенного стороной обвинения. Тем не менее, держит свою ненависть к вам при себе. По слухам, из-за того, что откуда-то узнал, чем закончилась попытка Поликарповых убить вас руками целого отряда дорогих наемников. А Паша — скотина, каких поискать: пропустил лекции, побывал на суде, встретил Сашу, вырвавшегося в увольнение поздно вечером, и всю ночь разжигал в нем желание отомстить. В результате моя сегодняшняя попытка унять его пыл закончилась в разы хуже, чем я могла себе представить: меня сходу обматерили и в буквальном смысле вышвырнули из гостиной. Ибо я, видите ли, паникую на пустом месте, так как наемники, отправленные за вашими головами, были дешевками, этих дешевок уничтожила охрана усадьбы, еще недавно принадлежавшей Великому Князю Алексею Ростиславовичу, а вы во время боя наверняка прятались по самым глубоким подвалам и тряслись от страха. В общем, я сделала все, что могла, и теперь умываю руки.

— Убивать не буду. Даю слово… — пообещал я, почувствовав в ее голосе то ли надрыв, то ли признаки приближающейся истерики.

— Спасибо, Олег Леонидович… — поблагодарила она, заявила, что будет должна, и рассмешила: — Кстати, у вас появились мелкие, но очень грозные защитники: Петя с Танькой который день доказывают всем старшим родичам, что конфликтовать с вами — полный и законченный идиотизм, ибо вы — у-у-ух — то есть, тренируетесь целыми днями, а наши доморощенные герои заходят в спортзалы только на экскурсии. Петька — флегматик, поэтому высказывает это мнение не так часто. А Таня напрочь затюкала Пашу, получила десять плетей, стоически перенесла наказание и продолжает в том же духе. Только теперь использует новый аргумент: «Олегу Леонидовичу и в голову бы не пришло срывать злость на девочке на семь лет младше себя. А ты, трус, поднял на меня руку…» В общем, в нашем поместье так «весело», что не передать словами. И последнее: приблизительно в том же стиле ведет себя и ваша одноклассница Раиса Захарова. Только глумится над лицеистами, пытающимися утверждать, что вы сбежали из столицы из панического страха перед неминуемой местью однокашников.

— Если есть желание заработать денег на

Она заявила, что не в том настроении, поделилась еще парой мелких новостей, по второму разу поблагодарила за обещание не убивать ее родного брата, снова не вспомнила о двоюродном, пожелала хорошего дня и сбросила вызов.

Я пересказал все услышанное маме, сначала посмеялся над шуточным предложением морально поддержать юных защитников, а затем нашел в нем рациональное зерно, выяснил, что до дня рождения Татьяны осталось всего ничего, а у Пети оно аж в феврале, придумал пяток вариантов «поддержки» и с чувством выполненного долга переключил внимание на «подушку».

Начал, как обычно, с «активации»ускоренияи выбора режима схватки. Но в этот раз не стал задирать скорость противодействия. Наоборот, минуты за полторы подобрал уровень, на котором мог сочетать рукопашку с атаками воздушныхлезвий, не уродуя ударную технику. Затем зарубился в настолько плотном, жестком и вязком «бою», что смог выполнить первое «чистое»смещениетолько секунд через сорок пять — то есть, через вечность по меркам бойца, работающего на пределе возможностей. А где-то через четверть часа почувствовал первый результат таких «издевательств» над собой-любимым: боковыесмещенияирывкивперед стали получаться заметно легче и чаще, аускорение«замедлило» окружающий мир еще немного.

Останавливаться ради того, чтобы скорректировать скорость тренажера, я, каюсь, поленился. И усложнил себе жизнь, создав фрагментыпокрована предплечьях и голенях. Да, удерживать концентрацию стало в разы сложнее, зато я почувствовал, что прогрессирую, поймал кураж, начал вкладываться в некоторые удары и, наконец, поймал состояние, в котором они усиливались… ну, пусть будет «физикой». Правда, в конечном итоге, основательно перебрал с нагрузкой и вымотался так, что пропустил серию из четырех убийственных плюх, вылетел за пределы области досягаемости манипуляторов и понял, что без хорошего отдыха или посторонней помощи не встану, зато почувствовал себя абсолютно счастливым.

А через несколько мгновений услышал откуда-то справа шепот Анны Филипповны:

— Анастасия Юрьевна, скажите, пожалуйста, с какого возраста ваш муж начал тренировать Олега Леонидовича?

— Полноценно — с четырех лет. А самые первые упражнения стал давать в год с небольшим.

Само собой, в игровой форме… — ответила матушка и, по моим ощущениям, загрустила: — Леня возился с сыном почти все свободное время. Я сначала ревновала. Но высказала претензии всего один раз. Вернее, начала высказывать, но вовремя почувствовала, что режу по живому, обратила внимание на то, что его взгляд потух, извинилась, решила поддержать этот почин и ни разу не пожалела. Хотя нет, не так: я считаю то решение самым важным и самым правильным решением в моей жизни.

Я мысленно вздохнул, поймал момент, когда меня начало «затягивать» в воспоминания о счастливом прошлом, сообразил, что с моей родительницей происходит то же самое, и протянул нам руку помощи:

— Ма-ам, мне кажется, что нам стоит устроить что-то вроде прощального ужина с егерями. Чтобы в спокойной обстановке поставить боевые задачи на все время нашего отсутствия, дать почувствовать свое внимание и так далее. Что скажешь?

— Ты прав: такой ужин пойдет на пользу… — заявила она, догадалась, что стояло за этим вопросом, и приняла ожидаемое решение: — Марию Тарасовну построю я. Сразу после того, как ты определишься с форматом мероприятия. То есть, решишь, приглашать на него супруг сотрудников СБ или нет…

Глава 35

Ловите обычный бонус. А дополнительный, судя по количеству сердечек, не так уж и нужен ))))

18 сентября 996 г. от ВР.

…В гараж спустились в пять двадцать пять утра и обнаружили там толпу егерей с супругами. Поздоровались, наслушались всяких-разных пожеланий, пожелали народу всего хорошего, загрузились в «Вепря» и выехали под дождь. К КПП катили в сопровождении одного из внедорожников, постояли перед воротами, дожидаясь, пока Антип Назарович лично откроет их для нас, разок придавили клаксон и порулили дальше.

— Интересная получилась поездочка… — сыто мурлыкнула матушка, судя по всему, пребывавшая в прекраснейшем настроении. — Мы выяснили, что наш особнячок не нуждается в переделке, обзавелись первыми слугами и, конечно же, инициировались. Кстати, перед тем, как встать с кровати, я заглянула в себя и обнаружила, что за семь часов сна зона разделения моих магистральных каналов выросла сантиметров на двенадцать. И теперь страдаю из-за того, что добиться такой скорости естественных мутаций во Владимире не получится из-за недостаточно плотного магофона. А что с прогрессом у тебя, Ань?

Лосева подалась вперед и виновато вздохнула:

— Я пока не могу оценить темпы разделения: ядро «увидела» всего один раз, уже засыпая, и… не могу ручаться за то, что это был не сон и не фантазия. Но, по субъективным ощущениям, капельки воды конденсируются чуть-чуть быстрее. И воздух ощущается как-то роднее, что ли…

— То ли еще будет… — предсказал я, вырубил дальний свет, переключил дворники в прерывистый режим работы, как как ливень временно стих, и предложил дамам воспользоваться имеющейся возможностью медитировать под «нормальным» магофоном.

— Не заскучаешь? — спросила родительница, выслушала односложный отрицательный ответ и обратилась к помощнице: — Ань, Олег прав: пока есть возможность развиваться по-настоящему быстро, надо выкладываться до предела. Поэтому уходим в себя…

Ушли. А я полюбовался пустой дорогой и придумал себе занятие — начал создавать и «сбрасывать»покровыразных типов то на левом, то на правом предплечье. Эдак через полчасика, устав от однообразия манипуляций, влил в воздушный вариант этой защиты предельный объем энергии и попробовал «укоротить»перчатку. Вернее, пробовал. Минут пятнадцать, если не дольше. И все-таки переупрямил непокорное заклинание. Потом достаточно долго разбирался, за счет чего это получилось, и, в конечном итоге, сформировал «усиленный»покров. Который, теоретически, должен был держать более высокий входящий урон.

Потраченную энергию восполнил, опустив стекло на полсантиметра и «сев» на Воздух с Водой. Закончив с этим делом, какое-то время «растягивал» резерв. А после того, как устал и от этого упражнения, почувствовал, что проголодался, достал

— Олег Леонидович, я, наконец, увидела свою энергетическую систему и поняла, как активируетсявзгляд в себя!!!

Я заглянул в зеркало заднего вида, полюбовался ее сияющим личиком и проартикулировал первый вопрос:

— И как вам эта картинка?

— Красивая… — еле слышно выдохнула она и перешла в режим доклада: — Но самое главное то, что магистральные каналы разделились всего на треть. То есть, ненамного больше, чем каналы Анастасии Юрьевны, инициировавшейся почти на сутки позже меня. Следовательно, манипуляции Волей на самом деле ускоряют процесс. В общем, оставшуюся часть пути я хочу потратить именно на это…

Я коротко кивнул в знак того, что не возражаю, но, как оказалось, чуть-чуть поторопился:

— Но сначала разомну вам трапеции. Само собой, если позволите. А то мы тренируемся, а вы управляете автомобилем, и это несправедливо…

Позволил. Минут пятнадцать-двадцать балдел как от умелых ручек, так и от вливаний «тепла». А потом заметил на лбу и крыльях носа целительницы капельки пота, сообразил, что она опять слила весь резерв, и легонечко за это пожурил:

— Анна Филипповна, ваша добросовестность приятна. Но выжимать все соки из только что сформировавшейся энергетической системы однозначно не стоит: берегите ее, она еще пригодится. Причем и вам, и нам. Договорились?

Она виновато улыбнулась, шепотом пообещала не перегибать палку, откинулась на спинку сидения и закрыла глаза…

…На аэродром Соловьевых въехали в восемь сорок пять, сели на хвост знакомому «Вепрю», доехали до «Пустельги», уже стоявшей в самом начале взлетно-посадочной полосы, выбрались из машины, поздоровались со Слугой рода, отдали ключ-карту от нашего внедорожника, попросили поблагодарить Владислава Александровича за внимание и поднялись на борт самолета. Там тоже пришлось поработать языком — поприветствовать экипаж, сообщить, что мы практически без багажа, разрешить взлет и изъявить желание позавтракать.

Кстати, в этот раз страха в Лосевой не было — она не тряслась ни во время взлета, ни при наборе высоты, ела с аппетитом, уверенно разложила кресло в горизонталь и отключилась чуть ли не раньше, чем легла. Я тоже заснул очень быстро и спал, как убитый, до приземления, поэтому, субъективно, перелет до Владимира не занял и получаса. А там нас порадовала погода: в девять утра по местному времени в столице было плюс двенадцать тепла, ветер отсутствовал, как класс, а с чистого неба светило все еще яркое солнышко.

Вот мы ветровки надевать и не стали. Не стали врубать и печку в салоне «Лесника». Наоборот, к выезду с аэродрома катили с опущенными стеклами и наслаждались бабьим летом. А на трассе хорошенечко разогнались, так как в воскресенье утром жители города рвались на природу, а наша сторона дороги была полупустой.

Как только я набрал крейсерскую скорость, попросил матушку достать из бардачка планшет, влезть в Сеть и поискать интересные подарки для мелких защитников.

— И что ты им собираешься подарить? — полюбопытствовала она, открыв бардачок.

— Петру Константиновичу — радиоуправляемую модель внедорожника… — сходу ответил я, так как еще не забыл, о чем мечтал в одиннадцать лет. — А чем можно порадовать Татьяну Тихоновну, откровенно говоря, в принципе не представляю.

— Зато представляем мы! — весело хохотнула родительница, потребовала помощи у Анны Филипповны и потерялась на сетевых страничках магазинов игрушек. А через четверть часа прервала процесс поисков и повернулась ко мне:

— Так, стоп: а разве Тихон с женой и детьми не в Полоцке⁈

Тут я невольно поморщился:

— Нет: по словам Даши, Снежане Яновне там так сильно не понравилось, что она убедила мужа поделиться с Алексеем Юрьевичем частью наследства в обмен на право вернуться в столичное поместье.

— Мои братья — в своем амплуа… — презрительно фыркнула матушка: — Один покупает право жить в поместье отца, а второй продает. П-прибила бы. Всех троих. Вместе с женами и большей частью детишек…

Успокоилась достаточно быстро. А уже через несколько минут показала мне модель армейского внедорожника «Скорпион» и сообщила ее ТТХ.

— Не очень яркая, зато мощная… — заключил я, трогаясь со светофора, и добавил: — Бери. И оформляй доставку к поместью Державиных к двадцати ноль-ноль.

— Ты собираешься в гости? — удивилась родительница.

Я рассмеялся:

— Нет, конечно: во-первых, мне однозначно не обрадуются, а, во-вторых, так я крупно подставлю защитников и, вероятнее всего, лишу наших подарков. Поэтому позвоню Даше и воспользуюсь тем, что она, вроде как, мне должна.

— Толково… — удовлетворенно заключила она, продолжила поиски и от силы через десять минут снова показала мне картинку:

— Это — кукла-андроид, копирующая героиню девчачьего сериала «Бесприданница». Высотой сорок два сантиметра, неплохо танцует, при подключении к Сети может отвечать на вопросы и, что самое главное, является «базой». То есть, любая уважающая себя девица может переодевать ее хоть по десять раз на дню. Ибо магазины забиты шмотьем, обувью и аксессуарами для этой куклы на все случаи жизни.

— Бери и ее! — скомандовал я, набрал сестренку, поздоровался и огорошил вопросом на засыпку: — Дарья Константиновна, вы все еще считаете себя в долгу передо мной-любимым?

Она ответила на удивление серьезно. И с горечью, чувствовавшейся в каждом слове:

— Была бы счастлива изменить прошлое, полюбить вас, заслужить вашу любовь и гордиться самым достойным братом на свете. Увы, путешествия во времени невозможны, так что я чувствую себя дурой и искренне надеюсь, что когда-нибудь смогу заслужить хотя бы уважение. Ну, а мой долг перед вами никуда не делся…

— Тогда пойдите мне, пожалуйста, навстречу: встретьте машины служб доставки, которые подъедут к вашему поместью к восьми вечера, заберите подарки для Петра и Татьяны, найдите возможность вручить и сообщите моим защитникам, что это — моя искренняя благодарность за их умение отстаивать свои принципы. Кроме того — если это, конечно, возможно — прикройте меня. То

— Встречу, заберу, подарю, постараюсь убедить и прикрою… — твердо пообещала она и спросила, не передумал ли я появляться в лицее на грядущей неделе.

— Я уже во Владимире… — честно ответил я. — А что?

— У меня появились основания воспользоваться вашим предложением и заработать денег… — не очень понятно объяснила она, запоздало сообразила, что это утверждение выставляет ее не в лучшем свете, и исправилась: — Вернее, воспользоваться им для того, чтобы поставить на место пару злоязыких сук…

…Лемешев переступил порог нашей квартиры ровно в полдень, хотя «поймал» разовый код доступа на территорию «Золотых Ключей» минут за пятнадцать до этого. Обнаружив перед собой меня, поздоровался, пожал руку, разулся, надел домашние тапки и принял приглашение пройти в гостиную.

Следующие минуты полторы тоже отыгрывал обязательную программу — пожелал матушке доброго дня, сделал изысканный комплимент, спросил, как ее плечо, и высказал надежду на то, что восстановление пройдет быстрее, чем обещали врачи. Зато потом начал удивлять — извинился, достал телефон, встал и унес его в прихожую. А после того, как вернулся, шепотом заявил, что хотел бы поговорить в кабинете и под «глушилкой».

Возражать я и не подумал. Поэтому через пару минут ИСБ-шник чуть-чуть расслабился и перешел к делу:

— Предупреждаю сразу: то, что я скажу, покажется вам либо несмешным розыгрышем, либо откровенным враньем. Но это не так: я должен был Лёне не одну жизнь и уважаю вас, поэтому… крупно рискую. В общем, выслушайте первые несколько предложений и дождитесь доказательств, ладно?

Мы одновременно кивнули, и он рубанул правду-матку:

— На Земле появилась магия. Благодаря дыре, пробитой в слое Арефьева буром Енисейской Сверхглубокой. По утверждениям ученых, этот самый слой сдерживал давление настолько чудовищного магофона, что он, пробившись наружу тоненькой — по меркам планеты — струйкой, мгновенно преодолел расстояние до поверхности, убил всех, кто находился на территории Объекта Сто Пятнадцать, принялся насыщать атмосферу и через какое-то время вызвал направленные мутации как в людях, так и в животных. Внешне мутации не видны, так как являются чисто энергетическими. Но в некоторых условиях организмы, завершившие мутацию, инициируются и обретают ядро, развитую сеть каналов, проводящих магию, и возможность оперирования своей стихией. Теперь посмотрите, пожалуйста, на мою правую руку. Как видите, ладонь абсолютно сухая. А сейчас я начинаю конденсировать на нее влагу из воздуха, не двигаясь и не используя никаких технических приблуд. К сожалению, влаги в воздухе немного, да и я — лишь в самом начале пути, поэтому покажу вторую стихию — Воздух. Вернее, «подую» на каждого из вас ладонью. Что с точки зрения традиционной физики, невозможно.

«Подул». Слабенько-слабенько. Но, по моим ощущениям, потратил либо весь, либо почти весь резерв. И продолжил объяснения:

— Я инициировался в прошлые выходные. Причем совершенно случайно: катал на гидроцикле племянницу, как следует разогнался, на что-то отвлекся, не заметил «ус» от скоростного катера, впоролся в эту волну, не удержал руль и вместе с девочкой отправился полетать. Она, слава богу, не пострадала, а меня, как я уже дал понять, инициировало в две стихии: в Воздух — из-за полета на большой скорости — и в Воду из-за падения в озеро. В среду на меня решила наложить лапы та самая спецслужба, которая закрыла Енисейск, и продавила перевод. Но в ту же самую среду, во время совершения плановых прыжков с парашютом, инициировался в Воздух практически весь личный состав одного из полков воздушно-десантных войск, базирующегося сравнительно недалеко от Белоярска, в четверг стало известно о еще одной массовой инициации, но только в Воду, и перевод в ту структуру отменили. Зато в четверг в нашем ведомстве сформировали спецотдел по противодействию магам-преступникам, которые наверняка появятся, и перевели меня туда.

Закончив с этой частью объяснений, Лемешев собрался с мыслями и перешел к «самому главному»:

— По утверждению все тех же яйцеголовых, защититься от воздействия магофона на данный момент невозможно. Несмотря на то, что пробы почвы, взятые из слоя Арефьева, очень неплохо изучены. А значит, на Земле вот-вот начнется форменный кошмар: как только инициировавшиеся «мутанты» хоть немного разберутся с силами, которыми обзавелись, немалая часть попробует использовать их во зло — грабить, убивать и рваться к власти. Поэтому жизнь законопослушных граждан очень сильно усложнится. А если учесть, что в эту «гонку вооружений» наверняка включатся и государства, будущее нас ждет… крайне неприятное. Вот я и решил повысить ваши шансы на выживание — объяснить, как инициироваться в самой первой волне и обрести не одну, а две стихии. Кстати, в нашем ведомстве ходят слухи, что стихий может быть и три. Вернее, что три стихии — абсолютный предел для человеческого организма. Но я не смог найти первоисточник этой информации, зато знаю, как обзавестись двумя конкретными, и выяснил, что, по имеющейся статистике, две стихии обретает менее пяти процентов «мутантов». А значит, у вас есть неплохие шансы войти в категорию «элита».

Я оценил порыв души Ярослава Михайловича. И, как ни старался, не нашел в его взгляде ни тени намека на плотский интерес к моей матушке. Вот самую чуточку и расслабился. Как оказалось, зря: ИСБ-шник взял и перешел к самому неприятному:

— А теперь подкину немного информации из категории «Для служебного пользования». По утверждениям аналитиков нашей службы, как только в Сети наберется некий критический объем данных о магии, планету захлестнет волна инициаций фанатов многопользовательских игр, и главам всех государств Земли придется придумывать алгоритм контроля за магами. Как именно он будет выглядеть у нас, пока, конечно же, никто не представляет. Но спектр имеющихся возможностей невелик. Следовательно, может быть реализовано все, что угодно, начиная с введения принудительной регистрации магов и заканчивая их… то есть, нашим обязательным призывом на военную службу. Далее, насколько я знаю, в данный момент маги появились только у нас. Из-за чего засуетилась агентура других государств: рвется в окрестности Енисейска, пытается найти, захватить и вывезти новоявленных магов за границу, нарыть всю возможную информацию о магии и так

Как для изучения их организмов, так и для развлечения. А это, по логике, даст вам неплохой постоянный доход.

Пока он описывал нам алгоритмы обогащения, я вдруг вспомнил о том, что Лемешев — сотрудник спецслужбы с соответствующей профдеформацией, а значит, у его «помощи» может оказаться второе дно. Поэтому задвинул куда подальше появившееся было желание заявить, что мы уже инициировались, дождался завершения объяснений и перестраховался:

— Да уж, будущее нас, судя по всему, ждет крайне неприятное. Однако инициироваться, не выяснив, какова вероятность сорвать инициацию, и чем, с точки зрения Закона, грозит обретение дара, как мне кажется, не стоит. Тем не менее, я от всей души благодарю за желание помочь, обязательно обдумаю все плюсы и минусы, посоветуюсь с матушкой и приму обоснованное решение. А еще буду искренне благодарен за как можно более подробное описание вашего способа инициации в Воду и Воздух, принципов работы с пробужденной магией и освоенных вами заклинаний…

Глава 36

18 сентября 996 г. от ВР.

…Лемешев уехал в аэропорт прямо от нас. Слегка расстроенным моей пугливостью, но преисполненным надеждой на то, что матушка меня все-таки переупрямит. Я не стал его расстраивать — пожелал хорошей дороги, выпустил из квартиры, закрыл дверь, сходил на кухню, попросил Лосеву отвлечься от готовки и забрал в кабинет. А там опустился в свое кресло, коротко пересказал Анне Филипповне все услышанное от Ярослава Михайловича, а потом помог дамам увидеть ситуацию под… хм… любимым углом зрения моего батюшки:

— Попытка руководства структуры, взявшей под контроль Объект Сто пятнадцать, Енисейск и их окрестности, монополизировать магию, с треском провалилась: в подковерную войну за новый кусок властного пирога вступили спецслужбы и министерство обороны. Благодаря инициации личного состава полка воздушно-десантных войск последнее обзавелось не только приличным количеством новоявленных магов, но и технологией их массового «создания», что, по определению, обнуляет шансы той самой структуры наложить лапу на всех «мутантов» Империи. А вот ИСБ пока в отстающих. Поэтому создало спецотдел для противодействие магам, загнало в него всех инициировавшихся сотрудников и отправляет эту толпу под Белоярск. В учебный центр, спешно меняющий специализацию. Еще одну необъявленную войну ведут чужие разведки с нашей контрразведкой — первые пытаются урвать информацию, наши разработки и носителей Дара, а вторая отлавливает чужую агентуру и противодействует попыткам захвата наших соотечественников. В общем, в этом противостоянии так много вовлеченных структур и исполнителей, что ни о каком поддержании режима секретности не может быть и речи. Так что первая волна всеобщего интереса к магии накатит в ближайшие сутки-двое.

Матушка согласно кивнула, ее помощница помрачнела, а я мысленно усмехнулся и перешел от вступления к основной части объяснений:

— Судя по количеству заклинаний, продемонстрированных Лемешевым, и по уровню их проработки, в данный момент в ИСБ нет даже намека на базу данных по магии, то есть, силовые структуры нашей страны не сотрудничают. Тем не менее, информация будет собираться очень и очень быстро, ибо народа — а значит, и подопытных мышек — в каждом ведомстве предостаточно, и нет никаких проблем ни с толковыми аналитиками, ни с учеными, ни с финансами. Таким образом, в этой гонке вооружений мы уже проиграли. Но — государству, конфликтовать с которым не собираемся. А вот с дворянскими родами можем и пободаться. Причем даже с самыми многочисленными.

— И за счет чего? — желчно поинтересовалась моя родительница, по моим ощущениям, расстроившаяся не на шутку.

Я насмешливо фыркнул:

— Мам, узнав о начале первой волны инициаций, главы родов заторопятся и породят десятки миллионов магов с одной стихией. Да, появится и некоторое количество счастливчиков с двумя, но их будет значительно меньше. А теперь вдумайся вот во что: второй и третий этапы мутаций энергетических систем — то есть, разделение магистральных каналов на стихийные и слияние последних в мультистихийные — вызывают качественные изменения. Поэтому те маги-«единички», которые не смогут раскачать ядра на повторные инициации, не смогут конкурировать с «двоечками», а двоечки, «соответственно», окажутся слабее нас уже на старте этой самой «гонки вооружений». А ведь у нас имеется еще одно немаловажное преимущество: усадьба в непосредственной близости к точке с самым высоким магофоном на всей планете. То есть, возможность развиваться быстрее абсолютного большинства «соперников». Ну и, до кучи, у нас собралась неплохая команда: я — боец ближнего боя, ты — классическая волшебница-«дальница», и Анна Филипповна — боевая целительница. И пусть твоя помощница — чистой воды «городская», зато с солидным багажом в виде опыта занятий Большим Спортом. Короче говоря, если она упрется…

— … а она уже уперлась… — негромко, но веско заявила Лосева.

— … то мы совершим хороший стартовый рывок, как следует разгонимся и уйдем в отрыв… — закончил я.

Матушка задумчиво подергала себя за кончик носа и прищурилась:

— Оле-еж, а ты собираешься припахивать к процессу наших егерей?

Я невольно ухмыльнулся:

— Конечно! Мало того, я собираюсь занять вполне конкретными делами даже членов их семей.

— Тогда… с чего начинаем?

— Сейчас расскажу…

…Я ушел в медитацию сразу после обеда. А в начале восьмого вечера, наконец, создалперчаткуиз Молнии, полюбовался фантастически красивым мерцанием крошечных искорок, на удивление легко «растянул» этот фрагментпокровадо плеча, погордился собой еще немного и приступил к серии заранее обдуманных экспериментов.

Сформировать покров из Молнии в сочетании с Землей и Водой не смог — первый вариант требовал постоянной подпитки новой стихией, а второй так ни разу и не получился. Зато получились два других — с Воздухом и Огнем. Но сравнивать их с остальными освоенными двустихийнымипокровамия пока не мог, поэтому перешел к следующему этапу — вспомнил школьный курс физики, ушел в медитацию,

Вопреки моим опасениям, эксперимент удался в полной мере. То есть, подушечку пальца и лезвие соединила тоненькая ослепительно-белая нить, едва заметно запахло озоном, а палец не пострадал ни от удара током, ни от ожога! Я, естественно, обрадовался и продолжил отрываться в том же духе. Только отодвинул нож на самую границу нынешней области контроля, влил в новую «нить» значительно больше энергии и получил тот же результат… в комплекте с «зайчиками» перед глазами.

После того, как эти пятна исчезли, создал над клинкомтуман, ударил снова, оценил легкость, с которой прошла эта дальнобойная атака, мысленно окрестил ееразрядом, немного пострадал из-за того, что она демаскирует, сходил за ножом и в момент прикосновения к его рукояти ударил Молнией через всю ладонь.

Энергии потратилось чуть меньше, зато не было вспышки. И я решил, что такое рукопожатие или подзатыльник могут пригодиться. Затем собрался, было, попробовать еще одну теоретическую возможность использовать эту стихию в бою, но ожил телефон, и я, посмотрев на экран, шустренько принял вызов:

— Добрый вечер, Дарья Константиновна. Звоните сообщить, что передали подарки моим доблестным защитникам?

В динамике раздалось радостное верещание потоньше и повыше, чем могла бы выдать блондинистая дурында:

— Добрый вечер, Олег Леонидович! Это я, доблестная защитница Танька! Я попросила Дашу вас набрать и от всей души благодарю за самый классный подарок на свете!!!

Следующие минуты полторы девчушка так радостно делилась своими восторгами и так добросовестно описывала самые важные ТТХ андроида, что я расплылся в довольной улыбке. А потом «где-то далеко» послышался тихий, но возмущенный монолог второго защитника, и сестренка проявила явно не свойственное ей великодушие: призналась, что право первой благодарности ей уступил «Петька», заявила, что я — самый крутой брат во всей Вселенной, пожелала оставаться таким «всегда-всегда» и нехотя передала телефон «чуть менее крутому братцу».

Первая часть его скороговорки отличалась от услышанной чуть ранее разве что описанием ТТХ подарка. А потом мальчишка плавно съехал на тему, судя по голосу, бесившую до невозможности, и не на шутку разозлил:

— … а Сашка с Пашкой, в отличие от вас, предпочитают болтать. Поэтому уже раззвонили по всему Владимиру, что в следующие выходные вызовут вас на дуэль и сначала опозорят на всю Империю, а потом прибьют. И теперь мы с Танькой вне себя от бешенства: их хвастовство гарантированно опозорит наш род еще сильнее!

Тут затараторила и «Танька»:

— В том, что вы справитесь с этими дурачками, мы не сомневаемся. Нас бесит то, что они строят из себя великих дуэлянтов, не победив ни на одной официальной дуэли! Кстати, хвастался бы только наш Сашка, который хоть тренируется, мы бы еще как-то поняли. А с чего раздухарился Паша — студент академии искусств, в жизни не поднимавший ничего тяжелее кисточки?

— Как я понимаю, эти клоуны еще в поместье? — полюбопытствовал я, изо всех сил постаравшись, чтобы в моем голосе не чувствовалось злости.

— Пашка — в поместье. А Сашка уехал. В семь вечера. Чтобы не загреметь на гауптвахту за опоздание из увольнения… — доложила девочка.

— Жаль… — пробормотал я, немного поколебался и добавил: — Значит, сегодня я воспитаю только вашего двоюродного брата. А воспитание родного отложу на потом.

— О-о-о!!! — хором простонала мелочь. — Вы приедете в гости⁈

— Ага! — подтвердил я. — Ждите к девяти-четверти десятого. Только не спугните мне самого великого дуэлянта всех времен и народов, ладно?

— Мы — могила! — выдохнула Татьяна, а Петр поддакнул и передал трубку Дарье Константиновне…

…Я подкатил к поместью Державиных в семь минут десятого, остановил «Кошака» перед воротами, опустил стекло и немного подождал. Оскорблять дворянина обращением через динамик системы контроля доступа СБ-шники, естественно, не рискнули, поэтому из КПП вышел незнакомый дядька, крайне вежливо поздоровался и поинтересовался целью нашего прибытия.

— Личные претензии к одному из членов рода… — честно ответил я, дал мужику время переварить столь своеобразную причину, и добавил: — Имейте в виду, что я, по ряду причин, пишу все происходящее на микрокамеры, так что публикация в Сети видеозаписи отказа в законном праве высказать эти самые претензии этому самому члену рода гарантированно выйдет боком не только лицу, имевшему наглость проявить ко мне неуважение, но и всем остальным Державиным. А так у рода есть неплохие шансы решить проблему мирно. Ну, и каким будет ваше решение?

Служака чуть-чуть присел, увидел мою родительницу и… сложился в поясном поклоне:

— Здравствуйте, Анастасия Юрьевна. Примите мои соболезнования в связи с гибелью вашего батюшки. Я служил ему верой и правдой без малого десять лет, а в августе был в отпуске и…

Фразу он не закончил — виновато вздохнул и опустил взгляд. Но матушке хватило и этого:

— Здравствуй, Пахом. Спасибо за поддержку. Не вини себя — убивать папу отправили профессионалов. И, тем самым, вырыли могилы и себе, и им. А что ты, «личник», делаешь на воротах?

Здоровяк немного поколебался и пожал плечами:

— Отказался охранять Алексея Юрьевича. Поэтому, вроде как, наказан.

Мама как-то странно хмыкнула, и СБ-шник счел необходимым ответить на незаданный вопрос:

— К этому моменту из службы безопасности ушло слишком много людей. Вот меня и не выгнали. Хотя я был к этому готов.

— Пойдешь под руку к моему сыну? — внезапно спросила она, добавив в голос закаленной стали.

— Почту за честь! — ответил он и заулыбался.

Тут нить разговора перехватил я:

— Тогда примите мой личный контакт, наберите завтра, ближе к трем часам дня, и подготовьте список самых достойных коллег, уже уволившихся из СБ Державиных, но еще не заключивших контракты с

Как я и предполагал, первыми на слух о нашем приезде отреагировали блондинистая дурында и мои Защитники — эта троица вылетела из парадной двери еще до того, как я остановил машину у нижней ступеньки и заглушил двигатель. Подставлять их перед родичами я был не готов, поэтому неспешно выбрался из салона, обошел «Кошака» сзади, открыл правую пассажирскую дверь и подал руку матушке.

Она тоже никуда не торопилась, так что в тот момент, когда мы, наконец, изволили посмотреть на особняк, на верхней площадке парадной лестницы успела собраться толпа из девяти человек. Что позволило нам поздороваться — точнее, коротко кивнуть — не только членам пятой колонны. И пусть кивать пришлось еще минут десять, но, в конечном итоге, из особняка вышел его нынешний владелец, вперил в меня грозный взгляд и поинтересовался, что мы потеряли в его поместье.

— Добрый вечер, Алексей Юрьевич… — поприветствовал его я, напомнил, что воспитанные люди начинают общение с этой фразы или ее аналогов, «не заметил» вспышки гнева в его взгляде и перешел к делу: — До меня дошли слухи, что ваш средний сын и старший сын Константина Юрьевича который день обещают своим ровесникам, что в следующие выходные вызовут меня на дуэль и сначала опозорят на всю Империю, а потом прибьют. Я допускаю, что это навет, поэтому приехал посмотреть в глаза обоим бывшим родственникам и услышать либо вызовы на дуэль, либо опровержения этого слуха. Кстати, имейте в виду, что все происходящее пишется на микрокамеры: если Павел Алексеевич и Александр Константинович заявят, что они ничего подобного не говорили, то я извинюсь за этот визит и отбуду восвояси; вызовут на дуэль — приму вызов и не стану откладывать бой на другой день; не выйдут ко мне без уважительных причин — сочту такое поведение трусостью.

— Мой сын уже в Павловке! — злобно прошипела Полина Борисовна. — Он, как вы, наверное, знаете, курсант, соотве— …

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но эта проблема — не проблема… — сыто мурлыкнула матушка. — Тут решается вопрос чести, а значит, Алексей Юрьевич, как глава рода, вправе связаться с курсовым офицером и вызвать младшего родича в столичное поместье.

Я об этом даже не слышал, но подтверждающе кивнул, вперил тяжелый взгляд в Державина-старшего и холодно улыбнулся:

— Связывайтесь. Но сначала вызовите сюда Павла Алексеевича — он ведь не на казарменном положении, верно?

— Мой сын ничего такого не обещал… — проблеял он в надежде спасти хотя бы этого недоумка.

— Тогда его не затруднит выйти к нам и повторить ваше утверждение, глядя мне в глаза, верно? — полюбопытствовал я.

— Я…

— Алексей Юрьевич, я не собираюсь редактировать видеозапись этого визита… — предупредил я. — Поэтому каждое мгновение заминки играет против вас, вашего среднего сына и старшего племянника. В общем, не тяните время — это уже не лучшим образом сказалось на вашей репутации.

Он пошел красными пятнами и взялся за телефон. Но… первым делом позвонил в Павловскую Академию Бронетанковых Войск, убил порядка семи-восьми минут на переговоры с дежурным и кем-то там еще, «решил вопрос» и, позвонив напрямую племяннику, распорядился немедленно возвращаться в поместье. Само собой, объяснил и причину срочного вызова. Потом сообщил, что проблем с выездом из Альма Матер не будет, и потребовал поторопиться.

Закончив с этим делом, собрался, было, потянуть время, рассказав мне о результатах переговоров, но я сказал, что не глухой, а мелкая Защитница, до смерти устав от ожидания, набрала «братика» и толкнула речь, которая чуть не сложила меня пополам:

— Паш, тут тебе счастье подвалило: Олег Леонидович приехал в наше поместье и готов принять твой вызов на дуэль! Что значит, «как это»? Сел в машину, завел двигатель, ехал-ехал и приехал. Так что стоит метрах в пяти от меня и записывает на микрокамеры все происходящее. Поэтому сбрасывать вызов и делать вид, что этого разговора не было, не советую — опозоришься. В том числе и перед сестрами, которые уже тут. Хотя, о чем это я? Ты же у нас непревзойденный дуэлянт, верно, и уже, вне всякого сомнения, бежишь сюда, к парадной лестнице… Что Я наделала⁈ У-у-у…

Паша к нам все-таки пришел. После мотивирующего звонка отца и кучи сообщений матери, но бледным, как полотно, и с капельками пота на крыльях носа. Увидев меня, раздухарился и попробовал сорваться в агрессию:

— Тебе мало того, что ты посадил Славу⁈

— Во-первых, не «ты», а «вы», ибо, решением вашего отца, мы больше не родственники… — равнодушно начал я. — Во-вторых, Слава посадил себя сам. В тот самый момент, когда решил, что имеет право мне что-либо запрещать. И, в-третьих, я приехал сюда в день возвращения во Владимир отнюдь не от нечего делать: до меня дошли слухи, что вы и ваш двоюродный брат намерены вызвать меня на дуэль, опозорить на всю Империю и прибить. Я не бегаю от вызовов, вот и решил разобраться с проблемой сразу. И теперь весь внимание: если вы жаждете отомстить за брата, то вот он я — вызывайте, и я приму ваш вызов. Даю слово перед своей матушкой, членами вашего рода и будущими зрителями видеоролика, который снимаю. Кстати, готов стреляться, драться на холодном оружии или врукопашную и по любым правилам, включая самые крайние. Так что, озвучивая вызов, намекните, и я с достаточно высокой долей вероятности пойду вам навстречу.

— Тогда почему бы вам его не вызвать? — желчно поинтересовалась его мамаша.

Я рассмеялся:

— Раиса Генриховна, я уже забыл о вашем младшем сыне и не желаю зла ни одному из бывших родственников. Поэтому ВЫЗЫВАТЬ вашего среднего мне не с чего. Но позволять ему самоутверждаться за мой счет я не буду. Так что если он найдет в себе мужество облечь в слова ненависть, горящую во взгляде, то будет драться НЕ

— К слову, надеяться на то, что порядок выхода на дуэль против моего сына даст хоть какие-то преференции — полный и законченный идиотизм… — ухмыльнулась моя родительница. — Но, как говорится, блаженны, кто веруют, так что я замолкаю и жду ТЕХ САМЫХ СЛОВ…

Тех самых слов не последовало: Паша заглянул в мои глаза, как-то понял, что жалеть его я не собираюсь, и опозорился по полной программе — заявил, что не собирался меня вызывать, ибо страшно расстроен приговором Станислава, но в глубине души понимает, что в своей беде он виноват сам.

— То есть, мстить вы мне не намерены даже чужими руками? — «на всякий случай» спросил я под ехидные смешки своих юных защитников, выслушал ожидаемый ответ и заявил главе рода, что никаких претензий к его среднему сыну у меня, оказывается, нет. Вот «непревзойденный дуэлянт» и свалил в неизвестном направлении. Кстати, с трудом пробившись сквозь толпу человек из пятидесяти. Зато его двоюродный братец оказался не робкого десятка, но… дурнем, каких поискать — рванул ко мне чуть ли не раньше, чем вылез из салона такси, и попробовал ударить. Кулаком в лицо. Чтобы я, оскорбленный этим действием, вызвал его сам. Но бил он откровенно так себе. Поэтому я ушел под «деревенский» правый боковой самым обычным нырком, легонько приложился к печени и подождал, пока тело, сложившееся пополам, начнет нормально дышать. После чего потоптался на самолюбии и этого Державина:

— Александр Константинович, не знаю, кто вам сказал, что вы умеете драться, но он вам нещадно польстил: назвать эту убогую судорогу ударом у меня не повернулся бы язык. Кстати, может, объясните, к чему эта прелюдия? Я приехал в ваше поместье сам, никуда не убегаю и готов к дуэли. Так скажите заветные слова — и будет вам счастье.

Сказал. Вернее, прохрипел.

Я принял вызов нестандартно: заявил, что деремся здесь, через полчаса, без подмен и до первой крови, после чего предложил Павлу выбрать между пистолетом, ножами и чистой ударкой.

Этот дурень выбрал пистолеты. Невесть с чего решив, что он, курсант военной академии, стреляет лучше меня. А зря — поймал пулю в правое плечо еще до того, как выхватил свой ствол из кобуры, взвыл не столько от боли, сколько от осознания того факта, что это ранение поставило крест на карьере офицера, и был вынужден выслушать мою отповедь… главе рода:

— Алексей Юрьевич, поведение ваших родичей переполнило чашу моего терпения. Поэтому следующий Державин, решивший самоутвердиться за мой счет, умрет…

Глава 37

19 сентября 996 г. от ВР.

…Утреннюю тренировку я посвятил ускорению слияния канала Молнии с мультистихийным. Чтобы проверить, как переход с третьего на четвертый уровень раскачки новой стихии скажется на размерах ядра, объеме резерва и мощности заклинаний. Убивался, как обычно, добросовестнее некуда и за час с четвертью успел «удлинить» зону слияния сантиметров на двадцать пять. Да, устал, но на завтрак вышел в прекраснейшем настроении, весело поздоровался с дамами, сиявшими как бы не ярче меня, обнаружил рядом с локтем матушки уже включенную «глушилку», понял «намек» и потребовал колоться.

— Я, наконец, пробудиларегенерацию, а Аня освоилавзгляд не в себя… — радостно сообщила родительница и гордо задрала носик: — Поэтому с двух ночи и до семи утра мы учились лечить. В паре. И пусть полностью исцелить порез на моей руке удалось только к началу шестого, зато с этого момента мы занимались только плечом с перерывами на восполнение энергии!

— Раз вы аж светитесь, значит, даже в таком режиме лечение дало первые результаты, верно? — спросил я и посмотрел на Лосеву. А она приятно удивила. Невесть в который раз с момента найма:

— Мы руководствовались принципом «не навреди». Поэтому основную работу делаларегенерацияАнастасии Юрьевны, а я просто помогала. И раза три скорректировала что-то похожее на ошибку. В результате один участок проблемной зоны «высветлился» и теперь ощущается совершенно здоровым.

Спрашивать, насколько крошечным был этот участок, я не стал — назвал обеих женщин героинями и сказал, что с меня причитается. А потом напомнил о наших планах на день и попросил поспать хотя бы часик, чтобы оклематься после бессонной ночи.

Они пообещали не дурить, во время трапезы ели, как не в себя, висели в Сети и задавали уточняющие вопросы, а потом проводили меня до двери и пожелали удачи. И это пожелание сработало. Буквально через минуту — лифт «привез мне» чем-то довольную девицу лет девятнадцати-двадцати с короткой стрижкой, почти без драгоценностей и в не по-осеннему открытом платье, выставлявшим на всеобщее обозрение львиную долю упругого бюста.

Оглядев меня с головы до ног, эта особа ослепительно улыбнулась и… заставила вспомнить «девушку-лето». Причем не самое начало знакомства, а грустный финал. Нет, улыбку я, конечно же, отзеркалил. А еще поздоровался, утвердительно кивнул в ответ на вопрос, не в Екатерининском ли лицее я учусь, и весело перешучивался с «экспертом по лицейской форме» все время до остановки лифта на «моем» ярусе подземного гаража. Но познакомиться «забыл» — пожелал красотке всего наилучшего, последний раз полюбовался аппетитным бюстом в зеркальной стене, вышел в фойе и ускорился.

По городу катил в ленивом режиме, слушал музыку и настраивался на веселый день. Как выяснилось уже в подземном гараже административного корпуса лицея, не зря: неподалеку от моего парковочного места обнаружилась приличная толпа местных «Императриц». Красоток хватало и среди них, но я сходу прикипел взглядом к довольному лицу блондинистой дурынды, допер, что она доит «злоязыких сук», мысленно усмехнулся и подыграл сестренке — спокойно загнал «Кошака» на его законное место, выбрался из салона, «не заметил» девиц, явно расстроенных моим прибытием в Екатерининку, и пошел к лифтам. А минут через десять-двенадцать, уже подходя к кабинету русского языка и литературы, почувствовал две разные вибрации телефона, вытащил его из кармана, просмотрел уведомление приложения «банк-клиент», открыл текстовое сообщение и изумленно выгнул бровь:

«Доброе утро, Олег Леонидович. Яс вашей помощьювыиграла сразу девять крупных пари, поэтому перечисляю половину

Возвращать денежки не стал. Чтобы не испортить настроение девчонке, сделавшей еще один шаг мне навстречу — ответил на сообщение, убрал трубку, потянул на себя дверь кабинета и приготовился расстраивать одноклассников. А им оказалось не до меня: Мария Миронова рассказывала о приходе на Землю магии, аргументировала почти каждый тезис демонстрацией каких-то сетевых страничек и затыкала неверующих упоминаниями фамилий авторитетнейших ведущих новостных каналов, толпа тихо дурела, а Юлий Антонович Чагин, неровно дышащий к Рыжей красотке, периодически подтверждал ее правоту вариациями одного и того же утверждения:

— Могу включить видеозапись, показывающую, как мой двоюродный брат конденсирует на ладони влагу, стоя на берегу моря под открытым небом!

«Все, началось…» — подумал я, поздоровался, прошел к своему столу, сел и услышал восторженный вопль Алексея Навроцкого:

— Народ, смотрите: в Сеть выложили ролик некоего Властелина Стихий — этот тип закручивает в крошечные вихри дым от горящей бумаги!

В этот момент на пороге возник Костя Лодыгин и перетянул на себя все внимание и без того дуреющих подростков:

— Ребят, позавчера меня инициировали в Воздух! Да, я пока ничего не умею, зато уже ем за троих, а это — самый первый и самый главный признак начала мутации в мага!!!

— Инициирова-ЛИ⁈ — переспросило сразу несколько парней, а Миронова уточнила: — В смысле, целенаправленно⁈

Парень гордо задрал голову:

— Вот именно: у нас в роду уже четырнадцать магов Воздуха, а через пару недель будет за сотню!!!

— Алгоритмом поделишься? — спросил кто-то с галерки и помог Косте в очередной раз «проявить себя»:

— Вот еще: это родовые разработки.

Класс аж застонал от разочарования, и тут подала голос «заучка» Ульяна Урусова:

— Костик, ты бредишь: еще вчера вечером в Сеть было выложено как минимум три алгоритма инициации в Воду и два — в Воздух! Скажу больше: я вычитала алгоритм инициации в обе эти стихии. И он настолько прост, что нет слов — надо хорошенечко разогнаться на мощном гидроцикле, дождаться пика некоего «характерного покалывания» во всем теле, грохнуться в воду и какое-то время повисеть в неподвижности. Вывод напрашивается сам собой: пока вы, Лодыгины, инициируетесь в одну-единственную стихию, народ, умеющий думать или ждать, обретает две и более.

— Да не может такого быть!!! — взвыл уязвленный мальчишка.

— Может… — спокойно парировала девчонка. — Могу показать ролики, выложенные в Сеть шестью разными магами двух стихий.

Сдаваться Лодыгин не собирался, поэтому, немного подумав, допер до «непарируемого» аргумента:

— Ну, и что хорошего в двух- или трехстихийности? На освоение каждой отдельно взятой наверняка потребуется время. Значит, через год я, «обычный» Воздушник, буду в два раза сильнее любого двухстихийника. А с учетом того, что в нашем роду исследовать эту стихию будет несколько сотен человек — в два с половиной-три!

Урусова равнодушно пожала плечами:

— Костя, ты не умеешь работать с первоисточниками. Поэтому не в курсе, что руководство министерства обороны уже инициировало в Воздух личный состав нескольких полков воздушно-десантных войск. Вывод напрашивается сам собой: ваш род при всем желании не выдержит конкуренции с вояками. Ведь не сегодня завтра Воздушников в армии будет на пару порядков больше, чем у вас. А теперь вспомни, что у нас, кроме вооруженных сил, имеются еще и спецслужбы, которые тоже не будут сидеть сложа руки, и сними, наконец, корону…

…Первый урок класс провел в Сети. Да, преподаватель вошел в кабинет сразу после звонка и попытался взять власть в свои руки, но лицеистам было не до литературы — они «жили» в поисковиках, просматривали видеоролик за видеороликом, делились друг с другом ссылками, обсуждали самые последние новости о магии, спорили до хрипоты и, конечно же, звонили родственникам. Чтобы, поделившись «нарытым», заработать лишние баллы в глазах старших и повысить свои шансы на скорейшую инициацию.

Я тоже висел в Сети. И изредка перебирался со странички на страничку. Но вместо того, чтобы вслушиваться в монологи новоявленных магов или всматриваться в видеозаписи, тренировался, ускоряя слияние канала Молнии с мультистихийным. Впрочем, к монологам одноклассников прислушивался. Поэтому минут за восемь-десять до конца урока среагировал на слово «Лед» и узнал, что двое сотрудников Симбирского хладокомбината инициировались в эту стихию прямо на рабочем месте. А за считанные мгновения перед звонком, наконец, дождался новости, позволявшей начинать шевелиться.

Что интересно, поделилась ею Рая Захарова. Причем явившись к моему столу, присев на самый краешек спиной к преподавателю и обратившись ко мне:

— Олег Леонидович, я тут наткнулась на статью, в которой утверждается, что магия с вероятностью процентов за девяносто восемь пришла на Землю четвертого августа через дырку, пробитую в слое Арефьева буром Енисейской Сверхглубокой, что жителей этого городка и окрестных населенных пунктов переселили в другие места не просто так, и что магический фон в тех местах, по логике, должен быть в разы плотнее, чем где-либо еще. Получается, что на ваших родовых землях можно развиваться быстрее всего. Так почему вы все еще во Владимире?

Этот монолог заставил повернуться в нашу сторону и преподавателя, и всех одноклассников. Поэтому мой ответ прозвучал в мертвой тишине:

— Потому, что информация о начале эпохи магии появилась в Сети только сегодня. И если магофон в моих владениях действительно плотнее, чем где-либо еще, то я улечу туда либо сегодня, либо в ближайшие дни.

— А учеба? — полюбопытствовала Урусова.

Я пожал плечами:

— Вернусь к домашнему обучению, благо, мне к нему не привыкать…

…Оставаться на второй урок я и не подумал — попрощался с классом, прогулялся до административного корпуса, поднялся в приемную ректора, добился «аудиенции» и сообщил господину Аксенову, что мне нужен академ. Ориентировочно на год. Упираться Антон Павлович явно не собирался, но я на всякий случай озвучил «универсальную дворянскую причину» — дела рода — немного подождал, получил электронную копию вожделенного документа, попрощался, «вырвался на оперативный простор» и

Генеральный прокурор принял вызов с четвертого гудка, поздоровался и предупредил, что со свободным временем хуже некуда, поэтому в данный момент я могу рассчитывать на разговор длительностью не более двух минут.

— Доброе утро, Анатолий Игоревич! — затараторил я. — Уложусь. Итак, в связи с приходом на Землю магии я считаю необходимым как можно быстрее отбыть в родовое поместье, чтобы инициировать семью в первой волне и… оказаться как можно дальше от начинающегося бардака. А для этого требуется всего ничего — возможность давать показания на судебном процессе в удаленном режиме. Скажите, пожалуйста, это реально?

Он на несколько мгновений ушел в себя, а затем кивнул:

— В принципе, да. Но только в том случае, если вы на все время процесса поселите у себя двоих судебных приставов из отдела обеспечения порядка и выделите им помещение для хранения спецаппаратуры.

Я пообещал выделить отдельный гостевой домик, и Голицын, посмотрев на часы, отправил меня в свободное плавание:

— Что ж, тогда улетайте со спокойным сердцем и ждите моего звонка. Ориентировочно завтра в десять ноль-ноль по времени Владимира…

— Огромнейшее вам спасибо! — благодарно улыбнулся я, попрощался, сбросил вызов и тронул машину с места.

Пока катил по территории лицея, вспомнил о том, что обещал себе чем-нибудь порадовать матушку и ее верную помощницу, скорректировал планы и порулил к Наталье.

В этот раз она встретила меня лукавой улыбкой и смешинками в глазах, поэтому я не сразу оценил блузку, не только подчеркивавшую объем бюста, но и слегка просвечивавшей.

Зато потом захлебнулся слюной, неимоверным усилием воли запретил себе опускать взгляд и… попросил собрать сразу три букета.

Эта красотка, пребывавшая в игривом настроении, дурашливо захлопала ресницами и «ужаснулась»:

— Ваше благородие, три роскошных букета — это три девушки, которые потеряют голову от вашего внимания и, в то же самое время, возненавидят соперниц! Скажите честно, неужели вас не пугает такой накал страстей?

— Неа. Нисколько… — ухмыльнулся я, подхватил предложенную тему и минут пятнадцать получал удовольствие от легкого флирта, острого язычка Натальи и волнующих покачиваний ее прелестей. Потом полюбовался всеми тремя букетами, счел, что определение «роскошный» подходит каждому, без особой спешки оплатил и вручил первый попавшийся самой продавщице:

— Это вам. За изысканный вкус, тонкий юмор и улыбки без второго дна.

Она рассыпалась в благодарностях, но на миг потемнела взглядом. Вот я и потребовал объяснений.

Женщина немного поколебалась и рубанула правду-матку:

— Я не смогу унести его домой — владелец точки гарантированно сочтет это кражей. А продавать подарки, преподнесенные от всей души, не в моих привычках.

— Владелец просматривает видеозаписи? — на всякий случай уточнил я, дождался даже не кивка, а намека на него, и пожал плечами: — Что ж, тогда дайте мне, пожалуйста, бланк заказа доставки. И продиктуйте ваш домашний адрес. А я на всякий случай оставлю свой телефон: если этот человечек заявит, что мы, дворяне, не имеем права дарить цветы тому, кто чем-то порадовал, то звоните, не задумываясь…

Продиктовала. Пообещала отправить букет в течение часа. И забила мой номер в свою трубку. Потом присела в реверансе, еще раз поблагодарила за цветы и переключила внимание на следующего клиента, как раз ввалившегося в помещение. Ну, а я вернулся к машине, заехал за любимыми эклерами мамы, прикупил шоколадный торт, который она тоже могла уничтожить в одно лицо, и покатил в «Ключи».

Добрался на удивление быстро, зарулил в гараж, припарковался, взял с соседнего кресла букеты и пакеты, поднялся домой и обнаружил, что матушка лежит на столе и медитирует, а Анна Филипповна «колдует» над ее плечом.

Если бы не темные круги под глазами и не мокрые волосы последней, однозначно свидетельствовавшие о том, что энергия восполнялась буквально только что, я бы мешать не стал. А так рявкнул, подождал, пока родительница вернется в реальность, активировал «глушилку», обнаружившуюся в кресле, и устроил обеим серьезный разнос. Впрочем, лютовал недолго — до тех пор, пока в глазах маньячек не появилось чувство вины. Потом вручил цветы и пакеты с вкусняшками, распорядился организовать чай и умотал в свою гардеробную. Переодеваться в домашнее.

Вернулся к накрытому столу, в центре которого обнаружились две вазы, сел на свое место и укоризненно посмотрел на матушку:

— Мам, в данный момент вы всего лишь волшебницы первого уровня с еще не разделившимися магистральными каналами, соответственно, сливаете резерв за считанные минуты. Да, научились восстанавливаться, но и этот ваш навык пока никакой… а информации о последствиях перегруза энергетики у нас еще нет. Ну, и зачем рисковать ВСЕМ?

— Я поняла. Честно. И уйму свое нетерпение… — твердо пообещала она.

— Что ж, я тебя услышал… — хмуро буркнул я, перевел взгляд на Лосеву и… промолчал. Так как вовремя сообразил, что она просто старалась воздать добром за добро.

— Я тоже все поняла. И тоже буду вовремя останавливаться… — внезапно заявила она и самоотверженно сфокусировала мое внимание на себе: — Кстати, я не только исцеляла — у меня получается закручивать Воздух в крошечные вихри и сконденсировать по пять-шесть капелек Воды на расстоянии сорока сантиметров от ядра!

— Достойно. Но и это — тоже перегруз… — вздохнул я и волевым решением перевел беседу в более комфортное русло: — А что с анализом информации из Сети?

Тут заговорила моя родительница:

— Видеозаписей или упоминаний о заклинаниях, которыми не владеешь ты, пока не нашли. Зато выяснили, что можно инициироваться в Лед, Природу и Сталь. Со Льдом все понятно: срыв ядра в мутацию происходит из-за резкого

Я пожал плечами:

— Академ оформил. И договорился с Голицыным. Так что можно звонить в «Полет» и заказывать самолет ориентировочно на пятнадцать тридцать.

— Хочешь переговорить с Пахомом до отлета?

— Не только: я хочу выяснить, какое количество бывших СБ-шников Державиных готово уйти под мою руку, приказать привезти их в нашу усадьбу на собеседование и перечислить деньги на авиабилеты, пока их еще можно купить не втридорога…

Глава 38

20 сентября 996 г. от ВР.

…К КПП родового поместья подъехали в десять минут четвертого ночи. Жаров, увидевший свет фар издалека, уже стоял перед воротами, поэтому я выбрался из машины, поздоровался, пожал лопатообразную ладонь, выслушал ответное приветствие и короткий доклад, удовлетворенно кивнул и приказал собрать весь личный состав службы безопасности в гараже усадьбы. К десяти утра. По возможности, с женами.

Егерь удивился, но обошелся без уточняющих вопросов — пообещал, что народ будет, сообщил, что «ужин» уже ждет в большой гостиной, и пожелал хорошего отдыха.

Поздний ужин — или очень ранний завтрак — действительно ждал. И пах. Настолько аппетитно, что мы побросали пожитки в прихожих своих покоев, быстренько помыли руки и рванули сдаваться Марии Тарасовне. Следующие полчаса наслаждались вкусом жаркого из зайчатины и вдумывались в более развернутый вариант доклада, к слову, подробно описавший даже последний визит в Усть-Ангарск «вояк из Енисейска». Потом от всей души поблагодарили 'хозяюшку за заботу, разбрелись по спальням и вырубились.

Не знаю, как дамы, а я поставил будильник на девять ноль-ноль, закрыл глаза, мгновенно провалился в черную яму безвременья и «сразу же» услышал мелодичный перезвон. Проснулся в ванной. Из-за того, что врубал воду в душе с закрытыми глазами и «порадовал» себя ледяным ливнем. Потом активировалвзгляд в себя, обнаружил, что до завершения слияния магистрального канала Молнии с мультистихийным осталось всего ничего, и ускорял процесс почти двадцать минут. А после того, как добил это дело, радостно заулыбался: через считанные мгновения после завершения слияния ядро увеличилось в размерах еще процентов на восемнадцать-двадцать! Оценку изменений объема резерва я отложил на потом, зато, каюсь, поэкспериментировал с заклинаниями. И, в конечном итоге, пришел к выводу, что обретение пятой стихии добавило мне все те же восемнадцать-двадцать процентов «дури».

Обрадовался со страшной силой, в темпе ополоснулся, высушил волосы и тушку магией, ускакал в гардеробную, быстренько оделся, оглядел себя в зеркале, счел, что «песчанка» мне идет значительно больше, чем гражданское шмотье, сходил за «глушилкой» и отправился в гости.

Матушка и Анна Филипповна встретили меня в гостиной упакованными в деловые костюмы и серьезными до невозможности. Я сначала встревожился, но, как оказалось, зря: родительница просто-напросто настраивалась на очень важное действо, а ее помощница подбирала аргумент, с помощью которого меня можно было бы загнать в угол. И подобрала. Поэтому сразу после обмена приветствиями попросила обращаться к ней по имени и на «ты», так как, по ее мнению, в «грядущей войне со всем миром» лишние церемонии могли выйти боком. Привела и другие — напомнила, что она не дворянка, а мещанка, что служит не только «Анастасии Юрьевне», но и мне, и что должна нам по гроб жизни.

Настроение, поднявшееся в заоблачную высь из-за «внепланового» прироста магической мощи, сподобило меня пошутить. С серьезным лицом:

— А другие причины для этой просьбы есть?

— Есть… — после недолгих колебаний ответила Лосева. — Каждый раз, когда я слышу из ваших уст свое имя-отчество, внутренне холодею. Из страха, что вы держите меня на расстоянии, чтобы не привыкать к личности, еще не заслужившей и толики доверия, и, в случае чего, уволить к чертовой матери. Да, разумом я понимаю, что это не так, но страх все равно не пропадает.

— Я доверил тебе матушку, которую люблю больше жизни… — грустно усмехнулся я, как-то резко поверив в то, что она говорит правду. — Поэтому выброси из головы все сомнения и служи ей не за страх, а за совесть и дальше.

— Спасибо!!! Уже выбросила. И уже служу… — отрывисто протараторила она, следом за мной посмотрела, который час, цапнула со стола планшет и вытянулась в струнку.

— Угу, нам пора… — подтвердил я, подал руку ее довольно улыбавшейся хозяйке, помог подняться с кресла и повел к двери. А через минуту-полторы вывел из лифта в гараж, оглядел толпу из шестнадцати человек, дожидавшихся нас, поздоровался, подождал, пока мне ответят, и приподнял правую руку, в которой держал временно выключенную «глушилку»:

— Я собрал вас для серьезного разговора. Но перед тем, как начать, хочу, чтобы каждый из вас прочитал текст подписки о неразглашении, которую вам сейчас пришлет Анна Филипповна, поставил автограф и переслал файл ей же или, в случае несогласия с какими-либо пунктами, покинул усадьбу. Кстати, даю слово, что никаких негативных последствий у отказа подписывать этот документ не будет…

Народ мгновенно подобрался, поймал файлы, отправленные Лосевой на все ближайшие телефоны, и выпал из жизни минуты на три-четыре. Потом поставил электронные подписи, переслал документы на трубку, с которой они прилетели, и превратился в слух. А я подождал, пока личная целительница матушки закончит проверять наличие

Мы втроем поднялись туда первыми и оккупировали скамью для жимов гантелями. А егерям и их супругам, ввалившимся в помещение чуть позже, я разрешил устраиваться на матах, врубил «глушилку», поставил на пол рядом с левой ногой и заговорил:

— О том, что на Землю пришла магия, вы наверняка уже знаете. И, вне всякого сомнения, хотя бы догадываетесь о том, что она появилась сразу после аварии на Енисейской Сверхглубокой. Поэтому перечислю несколько важных фактов, вовсю обсуждающихся в Сети, и перейду к следствиям. Итак, магия насыщает атмосферу планеты через дырку в слое Арефьева, пробитого буром Енисейской Сверхглубокой, соответственно, тут, в окрестностях скважины, магофон плотнее всего. Длительное пребывание под достаточно плотным магофоном вызывает мутации, позволяющие и людям, и животным обретать способности к оперированию магией. Финальный этап такой мутации назвали инициацией. И выяснили, что мы, люди, в состоянии инициироваться в одну, две или три стихии. Разобрались и в алгоритме инициаций в некоторые из них. Скажем, личный состав нескольких полков воздушно-десантных войск стал магами Воздуха на плановых прыжках с парашютом. За счет того, что во время падения на стабилизации «продирался» сквозь набегающий поток и каким-то образом вызвал некий резонанс в ядре энергетической системы, уже готовой к последнему изменению…

Пока делился «общеизвестными фактами», наблюдал за слушателями и в какой-то момент пришел к выводу, что решение дать им структурированную информацию было правильным — искорки удивления появлялись не только во взглядах женщин, и появлялись достаточно регулярно. Поэтому ко второй части объяснений перешел с чувством внутреннего удовлетворения:

— Вряд ли я ошибусь, заявив, что спецслужбы какое-то время удаляли из Сети все материалы, так или иначе касавшиеся прихода магии на Землю, но в какой-то момент замалчивать все слухи не получилось, и население Империи захлестнула своего рода эйфория. Да-да, именно она — вчера утром один из моих одноклассников гордо заявил, что на днях его инициировали в Воздух, что в их роду уже четырнадцать магов этой стихии, и что через пару недель будет за сотню. Такая спешка, как водится, пошла на пользу далеко не всем: как выяснилось на опыте отдельных торопыжек, инициация иногда срывается, и этот срыв превращает несостоявшегося мага в инвалида. Кроме того, стало понятно, что вероятность неудачной инициации пропорциональна расстоянию до Енисейской Сверхглубокой скважины, и что попытка «взять» больше трех стихий тоже не заканчивается ничем хорошим. И эти выводы спровоцировали начало следующей волны дурного энтузиазма: к двадцати часам вчерашнего дня были раскуплены абсолютно все билеты на рейсы в Белоярск. Причем не на день-два или неделю, а на ближайшие полтора месяца. Та же картина и с билетами на поезда, и с местами в гостиницах, домах отдыха, санаториях и так далее. А о ценах на недвижимость и землю страшно даже вспоминать — они улетели в космос.

— Значит, нас ждет нашествие автомобилистов, жаждущих любой ценой инициироваться в безопасных местах? — подал голос Ярослав Спицын.

— Если бы только оно… — криво усмехнулся я, увидел искорки понимания в глазах Жарова и утвердительно кивнул: — Да, Антип Назарович, недо-маги могут разве что надоесть. Зато те маги, которые упрутся в личное развитие и обретут сколь-либо серьезную мощь, гарантированно станут проблемой. Ведь сила, особенно бесконтрольная, частенько развращает. А механизма контроля за деятельностью магов еще нет. И не скоро появится. Ведь найти виновника убийства, совершенного не под камерами и, к примеру, каким-нибудь «ледяным шипом», пока невозможно. Следовательно, в ближайшие дни Империя начнет жить по Закону Силы, который тут, вдали от крупных городов, станет Очень Серьезной Проблемой…

Последнее утверждение заставило всех мужиков потемнеть взглядами, а их супруг — побледнеть. И это было правильно. Поэтому я сделал небольшую паузу и перешел к готовым решениям:

— Особенно для вас, мещан. Ведь ваши дома — это Возможность Стать Сильнее в том числе и для представителей крупных дворянских родов. Говоря иными словами, вас могут вынудить их продать. К примеру, шантажируя жизнями ваших же детей. Или просто убрать. Легко не будет и нам, дворянам. Поэтому поговорка «Один в поле не воин…» становится актуальнее некуда. И я предлагаю следующее: вы переселяетесь в гостевые домики моей усадьбы и помогаете превратить мои земли в крепость. А на ваших домах зарабатываете, официально сдавая их в аренду. Но есть нюансы…

Услышав слово «нюансы», расслабившийся, было, народ подобрался и затаил дыхание. И это тоже было правильно:

— Нюанс первый: я понимаю, что в предстоящем бардаке будет править бал не только огнестрел, но и Магия, соответственно, собираюсь вложиться в этом ключе в свое развитие, в развитие членов моей семьи, моих Слуг и их несовершеннолетних детей. А личностей, не связанных со мной контрактами, буду считать балластом со всеми вытекающими. Нюанс второй: я уже вызвал сюда из Владимира восемь семей потомственных Слуг из рода моей матушки, так что уже сегодня вечером два гостевых домика будут выделены людям, уже доказавшим свою верность. И нюанс третий: любая война — это жертвы. Моих Слуг, убивающих на моей земле, защищает Закон, а их собственность — я и все мои люди. А у балласта такой защиты нет и, скорее всего, не будет…

…Дураков среди егерей и дур среди их жен не обнаружилось. Поэтому к часу дня в планшете у Лосевой появилось двенадцать новых контрактов, а в зале нарисовались пятеро совершеннолетних членов семей моих егерей. Да, нам с матушкой пришлось поднапрячься, проводя собеседования, но результат приятно порадовал: среди трех парней и двух девушек не оказалось ни одной личности с гнильцой. Вот я со спокойной душой и перешел к самому главному — попросил тишины, дождался ее наступления и начал с провокационного утверждения:

— Уверен, что инициировавшихся магов хватает и среди вас. Но прежде, чем задавать вопросы, которые вы наверняка сочтете личными, подкину еще немного информации для раздумий. Итак, абсолютное большинство магов, появившихся в Империи за последние дни, являются «единичками», то есть, инициировались в одну стихию, а ядра их энергетических систем, вроде как, окончательно сформировались и не позволяют обретать другие стихии. Если верить неофициальной статистике, то «двоечек» меньше на порядок, если не на два, а «троечек» совсем

Во взглядах доброй трети егерей появилась надежда, почти все дамочки ушли в себя, а в глазах старшего сына Максима Макарова я увидел недоверие. Но о том, что оно в ком-либо, да появится, я был уверен на сто процентов, так что счел это нормальным и продолжил монолог:

— Мою матушку и Анну Филипповну инициировал я. Сразу в три стихии. В наш первый приезд в эту усадьбу. Времени с тех пор прошло всего ничего, но та же Анна Филипповна успела научиться закручивать воздух в небольшие вихри, конденсировать влагу и лечить. Антон Максимович, рискнете побыть подопытным кроликом?

— Рискну, ваше благородие! — с неожиданным энтузиазмом воскликнул он, вытащил из ножен охотничий нож, без колебаний чиркнул себя по пальцу, подошел к Лосевой, подставил руку под ее ладонь и понаблюдал за процессом заживления царапины. А после того, как она взъерошила ему волосывихреми уронила капельку воды на предплечье, повернулся ко мне, поклонился и… извинился за недоверие!

Этот порыв души понравился не только мне, но и моей родительнице. Но она промолчала, а я поделился с народом еще двумя личными наработками — методикой обретениярегенерацииивзгляда в себя. Потом объяснил, что по ряду причин считаю эти навыки общими — то есть, не «привязанными» ни к одной стихии — что наличие первого повысит шансы раненых дожить до визита к родовым целителям, а второй ускорит развитие, сделал небольшую паузу и загрузил совсем в другом ключе:

— А теперь переходим к конкретике. Я считаю, что все слуги моего рода обязаны стать магами-«троечками», что возможности членов смен службы безопасности должны быть максимально разноплановыми, что моему роду требуется несколько целителей, и что последним жизненно необходим хотя бы один боевой Дар. Навязывать специализации не вижу смысла. Но целители будут получать оклады на десять процентов больше, чем чистые «боевики», и премии за возвращение в строй каждого раненого. Далее, первые инициации проведу уже сегодня — помогу обрести три стихии тем, кто еще не успел стать магом. Теми, кто чувствует склонность к лечению и готов взять на себя этот тяжкий труд, займется Анна Филипповна — объяснит, как «взять» Жизнь, организует доставку тренировочных «пособий» и так далее. А временно пролетевшим с инициациями и персональными занятиями придется поднапрячься — встретить и разгрузить двенадцать грузовиков с продуктами, оружием, боеприпасами, снарягой и кое-каким оборудованием, которые будут прибывать в усадьбу в течение всего дня, перевезти ваши семьи в два гостевых домика, подготовить еще два для семей потомственных Слуг и наладить быт. На этом, пожалуй, все. Анна Филипповна?

Лосева включилась в работу не только похвально быстро, но и красиво — величественно повернула голову к толпе и выдала коротенький монолог:

— Подходите ко мне по очереди и вполголоса сообщаете следующую информацию: имя и фамилию, названия имеющейся или имеющихся Стихий,

Стихии, которые хотели бы обрести, и лаконичные описания уже освоенных заклинаний. Вполголоса — чтобы не превращать сбор данных в базар. А ваши личные наработки будут оптимизированы и усилят весь род. Начинаем слева направо, то есть, с Марии Тарасовны Жаровой…

Экономка мгновенно оказалась на ногах, расправила подол «выходного» платья, подошла к целительнице и еле слышно заговорила. А через мгновение поднял руку ее Иван Борисович Щепкин, дождался разрешения задать вопрос и задал первый ожидаемый:

— Ваше благородие, а потомственные слуги включатся в охрану усадьбы и ваших владений?

— Да, конечно: теперь вы будете нести службу не сутки через сутки, а сутки через трое, благодаря чему у вас появится время на личное развитие.

Как только я закончил, подняла руку Валентина Андреевна Филимонова — старшая дочь рядового «бойца» второй смены. И доказала, что одна голова — хорошо, а несколько — лучше:

— Ваше благородие, мне кажется, что нескольким из нас стоит оставить по одному «слоту» для стихий, которые существуют и точно пригодятся, но пока не на слуху.

— Толковая идея… — заявил я и сразу же добавил: — Большое спасибо. С меня премия.

Девушка… удовлетворенно кивнула и снова опустилась на мат. А через миг поднял руку ее сосед — двадцатичетырехлетний Роман Александрович Комлев — дождался моего кивка, встал и изрядно загрузил:

— Ваше благородие, я провисел в Сети всю ночь и все утро — искал хоть какие-нибудь упоминания о возможности «раскачать» ядро мага-«единички». Так как переживал, что инициировался только в Воду, и жаждал исправить эту ущербность. Нужную информацию так и не нашел. Зато наткнулся на десяток видеозаписей, в которых настоятели достаточно крупных храмов городов-миллионников восточной части Империи одними и теми же фразами называли магию происками Лукавого и угрожали предать анафеме всех, кто осквернит свою бессмертную душу этим смертным грехом.

В этой структуре инициативы не приветствуются. А значит, Церковь тоже будет воевать против нас.

— Неприятно, но не пугает… — после недолгих раздумий выдохнул я. — Как только инициируется критическое количество священнослужителей, ей придется признать свою ошибку… или объявить, что магия бывает разной. Но и в том, и в другом случае церковники потеряют темп. А это, как мне кажется, не позволит им достаточно быстро превратиться в силу, с которой придется считаться.

— Ну да, согласен… — успокоено заявил он, сообразил, что общается не с равным, покраснел, извинился и, правильно интерпретировав мой жест, сел. А через пару секунд поднялся на ноги Семен Семенович Глотов — «боец» второй смены, с которым я общался меньше всего, и вообще убил:

— Ваше благородие, в прошлое дежурство я своими глазами видел что-то вроде портала — верхнюю треть серебристого «зеркала», торчавшего

Ухорез — 2

Глава 1

Олег Леонидович Беклемишев

24 сентября 996 г. от ВР.

…Звонок телефона выбил меня из сна, в котором Раиса Захарова почти успела напроситься в гости в наше родовое поместье. Неприятное послевкусие от разговора с этой особой жило в сознании до тех пор, пока не включилась способность соображать и не напомнила, что звучащая мелодия выставлена на вызовы командиров смен. Поэтому я цапнул трубку с прикроватной тумбочки, посмотрел в правый верхний угол экрана, отрешенно отметил, что будить меня в четыре сорок два утра без серьезной причины никто бы не стал, торопливо провел пальцем по экрану и негромко рыкнул:

— Слушаю…

— Доброе утро, Олег Леонидович! — протараторил Жаров и продолжил в том же темпе: — Мы только что обнаружили новый портал. В квадрате четыре-семь. Примерный диаметр — два метра тридцать пять сантиметров. Открылся в небольшой низинке, поэтому торчит из земли на две трети высоты. Наши действия?

— Тревожная группа поднята? — спросил я, вскакивая с кровати.

— Так точно!

— Отлично. Пусть входят в оперативный канал и готовятся к выезду. Буду в гараже через три минуты. Осадки, температура, направление и скорость ветра?

— Осадков нет, восемь градусов тепла, ветер юго-западный, скорость три с половиной метра в секунду.

— Принято…

Оделся по погоде, кинул взгляд на костюм «Лешего», счел, что он вряд ли пригодится, метнулся к оружейному шкафчику, открыл, вытащил наружу и нацепил на бедро тактическую кобуру, вложил в нее свой «Шторм», накинул разгрузочный жилет под «Точку», вцепился в саму винтовку, подхватил ПНВ и рванул на выход. Пока спускался на лифте, привел себя в порядок, поэтому ворвался в гараж готовым ко всему на свете, поздоровался с бойцами второй смены, добежал до своего квадроцикла и обнаружил, что он уже заведен, а на экране ИРЦ светится карта навигатора с проложенным маршрутом.

Убедившись в том, что линия заводит на портал с наветренной стороны, я вставил «Точку» в держатель, запрыгнул на сидение, вошел в оперативный канал и задал вопрос на засыпку:

— Дозиметры и войсковой прибор химической разведки взяли?

— Взяли все, что было перечислено в тревожном списке номер два… — доложил Прохор Осоргин, и я дал команду выдвигаться.

Первым с места тронулся квадроцикл Щепкина и Филимонова, знающих эти места в разы лучше меня. Я стартовал вторым. А СБ-шники Державиных, перешедшие под мою руку — третьими. До выезда из гаража ехали достаточно спокойно, а после того, как поднялись по эстакаде и оказались под открытым небом, опустили ПНВ, подождали, пока зрение перестроится на работу в этом режиме, и ускорились. Следующие четырнадцать минут неслись на северо-северо-восток ни разу не по прямой, но достаточно быстро. И периодически выслушивали однотипные сообщения Антипа Назаровича: «Портал на месте. На тепловизоре „засветок“ нет…». Потом дали по тормозам и развернулись. Судя по дрону, зависшему над лесом, метрах в семидесяти от цели. И, не глуша движки, спрыгнули на землю.

К этому моменту начало светать, поэтому я выключил и поднял ПНВ, оценил диспозицию, выслушал доклад Осоргина, замерившего радиационный фон и начавшего разворачивать ВПХР, подождал еще порядка четырех минут, отрешенно порадовался тому, что нам, вроде как, ничего не угрожает, и дал команду сместиться чуть севернее.

На точку, с которой было видно «зеркало», вышел первым. И зарулил:

— Микрокамеры врубаем прямо сейчас. Далее, вы, Прохор Данилович, по моей команде выдвинетесь к порталу по дуге и начнете проводить замеры с шагом в десять метров. Иван Борисович, вы с Андреем Ильичом сместитесь метров на пятнадцать влево-вперед и, в случае появления из «зеркала» какой-либо хрени, отсечете ее от Осоргина короткими… или длинными очередями. Мы с Максимом Демьяновичем ляжем тут и, при необходимости, отработаем на поражение. А на вас, Антип Назарович, контроль за обратной стороной портала. Вопросы?

— Принято! — по очереди отозвались отставные вояки, без особого труда додумав все остальное, и я дал команду начинать шевелиться.

Пока мы с Рюминым раскатывали резиновые коврики, прихваченные с собой как раз на этот случай, укладывались на них и готовились к работе из положения «лежа», Щепкин с Филимоновым перебрались в точку, которую, поручи мне кто-нибудь аналогичную боевую задачу, занял бы и я, сдвинули переводчики огня штурмовых комплексов в положение, включающее режим стрельбы очередями по три патрона, и дослали патроны в патронники. А наш «умник» ушел по дуге вправо и начал очередные замеры.

Первые минут двадцать он работал, как часы, а мы гипнотизировали «зеркало», вслушивались в лаконичные доклады и не расслаблялись от слова «вообще». А потом в оперативном канале раздался голос Антипа Назаровича и переключил в боевой режим:

— Всем внимание! С моей стороны портала проседает земля… мелькают лапы… показалась морда какого-то животного…

Я прервал этот доклад, приказал Осоргину отходить и снова вслушался в скороговорку Жарова:

— Повернулась вправо-влево… Как-то странно покачнулась… Снова восстановила равновесие… Теперь принюхивается… Все, выбралась на нашу сторону. Размер — со среднего бобра. Очень длинные верхние клыки, короткие уши, синяя шерсть, местами заляпанная кровью, и пушистый хвост. На лапах впечатляющие когти… Разворачивается на Прохора Даниловича. Оскалилась! Готовится к атаке!!!

Я активировалускорениееще до того,

Покровэтой гадины не пробили и три пули из Рюминской пятизарядной «Иглы». Четвертая ушла в «молоко», пятая еле чиркнула по защите в районе бедра, четыре пули кого-то из егерей сбили с очередногорывка, а моя снова впечатала в склон и все-таки продавилапокров. Но… всего-навсего вырвала кусок шкуры на загривке. И словно переключила хищника в режим берсерка — он сместился в сторону пусть коротким, но очень быстрымрывкоми рванул в атаку не по прямой, а абсолютно алогичной змейкой!

— Глазки!!! — рявкнул я, вовремя вспомнив, что все мои люди — отставные вояки. И метнул навстречу зверьку светошумовую гранату. А после того, как она отработала, выстрелил собой вперед и заорал: — Прохор, перебирайся за мою «Точку» и жди команды! Остальные — за него!! И не стрелять!!!

Стрельбу как отрезало. А на краю сознания мелькнула мысль «У этого монстрика может обнаружитьсярегенерация!» и сам собой начался обратный отсчет.

Жилы я рвал по полной программе. То есть, несся, сочетая бег ирывки. А еще стрелял. Из «Шторма». И, что интересно, попадал, не позволяя зверю, потерявшемуся в пространстве, утвердиться на всех четырех лапах. Большую часть дистанции пролетел за считанные секунды, метрах в шести от цели дал по тормозам, вложился сначала втуман, а затем вразряди рявкнул во всю глотку:

— Бей!!!

Рюмин попал. Причем в тот самый миг, когдапокровзверька «мигнул». И пробил тушку насквозь, от левого плеча к правому бедру.

Я понял, что все закончилось, еще до того, как монстрик, отброшенный метров на восемь, грохнулся на землю. Поэтому скинулускорениеи проорал еще несколько распоряжений. Потом быстренько перезарядился, отошел назад и вытащил из кармана телефон.

Голицын принял вызов секунд через восемь-десять и сонно спросил, что случилось.

Я начал с приветствия, потом извинился за настолько поздний звонок и перешел к делу:

— В шести километрах от моей усадьбы открылся портал. Через какое-то время на нашу сторону перебрался хищник размерами с бобра, владевший магией. Мы его не без труда, но положили. И точно знаем, что он не фонит радиацией. В наличии имеется войсковой прибор химической разведки, но с его помощью мы оценили состояние воздуха и почвы лишь с наветренной стороны от портала, а все остальное я хочу поручить специалистам. Кстати, могу прислать фотографии портала и трупика. Чтобы снять сразу все вопросы.

Вопреки моим опасениям, генеральный прокурор не стал косить под Фому Неверующего, а заявил, что фотографии нужны, и попросил повисеть на второй линии.

«Висеть», ничего не делая, я был не готов, поэтому огляделся, включил голову и решил, что одним из здоровенных валунов можно прикрыть выход из портала.

Идею описал тезисно, и мои вояки, которым, как и мне, не хотелось сталкиваться с «чужими» хищниками покрупнее, занялись ее реализацией.

Работали с огоньком, но пребывая настороже. Так что к тому моменту, как в трубке снова послышался голос Голицына, камень перекрыл большую часть «зеркала», а мы отошли под ветер и переключились в режим ожидания.

— Олег Леонидович, с вами скоро свяжется некий майор Стоянов и отправит к вам вертолет со специалистами. Далее, мне дали понять, что этот человечек — личность неприятная и любит садиться на голову. Так вот, вы — на своей земле, ему ничем не обязаны, а государство в его лице вам должно. Как за информацию о появлении портала, так и за возможность исследовать сам портал, окружающую местность и тушку инопланетного животного. В общем, сходу загоняйте майора в рамки и, если он начнет хамить, смело посылайте лесом. И последнее: если потребуется, то я вас поддержу лично…

— Вы собираетесь сюда, под Енисейск? — удивился я, и Голицын счел возможным поделиться информацией из категории «не для всех»:

— Вчера днем государь намекнул мне и еще нескольким сановникам на желательность скорейшей инициации, причем как минимум в две стихии — насколько я понял, обретение двух даров и более весьма благотворно влияет на человеческий организм. Инициироваться я буду в Енисейске — прилечу туда сегодня в районе двадцати одного часа по местному времени и пробуду ровно сутки. Так что, если потребуется, помогу решить проблемы со Стояновым.

Этому человеку я был обязан по гроб жизни, поэтому спросил, сколько стихий ему пообещали «дать» в Енисейске.

— Две. Но только в том случае, если я удачно пройду некое углубленное тестирование организма… — после недолгих колебаний ответил он.

— Тогда прилетайте в мою усадьбу — тут вы гарантированно обретете три. Причем безо всякого тестирования… — твердо пообещал я, выслушал вопросы, которые не могли не прозвучать, и усмехнулся: — Уверен, конечно. А это самое углубленное тестирование проводят либо для того, чтобы набить цену услуге, либо загнать страждущих в моральные долги, либо отсеять тех, кто чем-то мешает. Кстати, будь я на вашем месте, затребовал бы статистику по срывам инициаций — не удивлюсь, если окажется, что они случаются И в Енисейске.

— А что, не должны?

— Информация не для распространения: во вторник ко мне прибыло два с лишним десятка бывших сотрудников СБ Державиных, решивших уйти под мою руку. Все они, как и вы, последние полтора месяца провели во Владимире, но первые одиннадцать человек уже прошли плановые инициации и взяли по три стихии, а срывов не было вообще.

— Вы меня озадачили… — задумчиво пробормотал Голицын, помолчал порядка пятнадцати секунд и озвучил принятое решение: — Я инициируюсь у вас. Если пойдете мне навстречу, то в компании

…Военно-транспортная «Онега» вышла на мой телефон без четверти семь, красиво повернулась боком, села метрах, эдак, в тридцати и выпустила на оперативный простор коренастого мужичка в камуфляже «Тайга» без знаков различия, аж пятерых классических «яйцеголовых» с какой-то электроникой наперевес и двух вояк с пластикой хороших волкодавов.

Коренастый сходу изобразил Большое Начальство. То есть, спрыгнув на траву, навелся на нас, слегка пригнулся и величественно пошел к нам. Шаге на третьем осадил особо торопливых подчиненных. А после того, как заметил портал, вообще охамел — повелительным жестом отправил ученых к нему, а сам оглядел ту часть нашей компании, которую видел, вразвалочку подошел к Щепкину и… великодушно отпустил нас заниматься своими делами!

Такие Прелестные Пупы Земли не раз и не два приезжали на Объект Сто Пятнадцать и в девяти случаях из десяти устраивали батюшке неприятности. Но в той «жизни» мой голос не весил ровным счетом ничего, а в этой… в этой я был вправе разойтись. Но первый вопрос задал предельно спокойно:

— Как я понимаю, вы — майор Стоянов?

— Мальчик, я вас, кажется, отпустил. Так что вали куда подальше, пока я не передумал…

— Во-первых, «не мальчик», а «ваше благородие»! — холодно процедил я. — А, во-вторых, на моей земле командую я. Поэтому извольте поздороваться, представиться, показать служебное удостоверение, придержать своих людей и спросить, на каких условиях я собираюсь позволить вам осмотреть портал и наш трофей!

— Мальчик, ты, кажется, не понимаешь, с кем разговариваешь! — набычился он и сел на задницу. От удара прикладом в грудину. И на пару секунд потерял дар речи. А Иван Борисович, прервавший его монолог, вскинул штурмовую винтовку к плечу, поймал взгляд дернувшегося, но вовремя остановившегося «волкодава» и недобро усмехнулся:

— Ваш командир имел наглость дважды оскорбить владельца этой земли, потомственного дворянина и кавалера ордена Архангела Михаила. Дальше объяснять?

В режим готовности к бою переключился не только Щепкин. Поэтому вояки показали открытые ладони, а Стоянов имел глупость заявить, что мы нарушили закон, а значит, можем считать себя заключенными.

Я без лишних слов набрал Голицына, дождался, пока он примет вызов, коротко описал сложившуюся ситуацию и язвительно поинтересовался, какой именно закон, с его точки зрения, был нарушен.

Пока я говорил, майор успел подняться на ноги и потянуться к кобуре. Но недвусмысленное шевеление моего пистолета, почему-то оказавшегося в руке чуть быстрее, прервало это телодвижение. А потом Анатолий Игоревич попросил вывести голос на внешний динамик телефона, и я, выполнив эту просьбу, представил своего собеседника «гостям»:

— К вам сейчас обратится генеральный прокурор Российской Империи, действительный тайный советник Анатолий Игоревич Голицын…

— Мальчик, ты продолжаешь увеличивать себе срок… — предупредил Стоянов, и тут Голицын разозлился:

— Олег Леонидович, насколько я знаю, вы пишете все происходящее на микрокамеры. Пришлите мне, пожалуйста, видеозапись беседы с этим вконец охамевшим клоуном в погонах, и он пойдет под трибунал. Кстати, Константин Константинович, настоятельно советую не усугублять вашу вину ближайшие минуты три. То есть, до звонка генерала Полякова, которому я уже набираю с рабочего телефона…

Набрал. И, не «глуша» мою линию, рявкнул во весь голос:

— Мирон Андреевич, меня предупреждали, что майор Стоянов невесть по какой причине считает весь Белоярский край своей вотчиной и ни во что не ставит даже потомственных аристократов, но я, каюсь, думал, что это — самые обычные наветы. Ан нет, этот недоумок только что проявил себя настолько… хм… всесторонне, что ответит за свое самоуправство, хамство, наглость и все, что накопают мои люди, по всей строгости Закона… Нет, меня не устроят ни строгий выговор с занесением в личное дело, ни понижение в звании, ни перевод в какую-нибудь дыру: такие офицеры, как этот, позорят спецслужбы в глазах подданных государя и убивают доверие населения к силовикам… На гауптвахту? Что ж, пусть посидит. А завтра утром я пообщаюсь с ним сам. И выясню, с какого перепугу эта личность настолько охамела…

К концу беседы Голицына с Поляковым мои начали посмеиваться, оба «волкодава» помрачнели, а Стоянов, наконец, понял, что запахло жареным, и, по моим ощущениям, решил передо мной извиниться. Но не успел — ему позвонило Очень Большое Начальство, пребывавшее в бешенстве, и устроило сумасшедший разнос. А еще минут через пять-семь началось самое интересное — один из «волкодавов» получил приказ забрать у майора оружие, довести до вертолета и отправить в пункт постоянной дислокации, после чего перейти в подчинение профессора Ковалевского и с его помощью договориться со мной.

Пока вояки убито выполняли первую половину этого распоряжения, мы наслаждались торжеством справедливости. А после того, как они оторвали одного из ученых от тушки монстрика и спросили, сколько она стоит, я чуть не заржал в голос от ответа, развязывавшего мне руки:

— Труп синявки, которую вы, солдафоны, добываете нам шестые сутки? Да он бесценен!!!

Глава 2

24 сентября 996 г. от ВР.

…Профессор Ковалевский оказался кладезем бесценной информации. Но вытрясать ее из него получалось всего ничего. Почему? Да потому, что чертов портал закрылся сам собой всего минут через пятнадцать-семнадцать после того, как мы закончили торговаться, на мой счет упало семьсот тысяч рублей, и я, разобравшись с финансами, задал ученому первый вопрос. Да, за это время получилось выяснить, что порталы бывают разного цвета, что у каждого вида — строго определенная длительность жизни, что цвет никак не привязан к сопредельному миру, что «зеркала» не фонят ни радиацией, ни «химией», что по другую сторону как минимум шесть планет с магически одаренными животными и птицами, что переход между мирами каким-то образом убивает «чужие» бактерии, так что заразиться от тушек какой-нибудь гадостью вроде как невозможно, и… что в момент убийства достаточно сильных монстриков из «зазеркалья» их ядра выдают посмертный импульс,

Увы, как только портал схлопнулся, «яйцеголовые» как-то уж очень быстро затолкали тушку «синявки» в мешок для трупов, мгновенно забыли о моем существовании и умчались к вертолету. Чтобы побыстрее добраться до лаборатории и продолжить изучать «фантастически интересный» экземпляр. «Волкодавы» тоже свалили. Но после того, как попрощались и поблагодарили за содействие.

Мы подождали, пока винтокрылая машина оторвется от земли, наберет высоту и развернется на северо-запад, вернулись к квадроциклам, закрепили оружие, забрались на сидения и тронулись с места. К этому моменту я успел как следует проголодаться, поэтому, набрав крейсерскую скорость, попросил Жарова организовать завтрак. А после того, как услышал ответ «Он готов…», поделился мыслями, действовавшими на нервы сильнее всего, со всеми теми, кто обретался в оперативном канале:

— Если посмертный энергетический импульс действительно усиливает энергетические системы убийц, то нас ждет в разы более мрачное будущее, чем ожидалось: инопланетного зверья не так много, а нас, людей — миллиарды. Да и методики убийства шлифовались тысячелетиями. Неприятно, однако.

— Угу… — хором поддакнули все пятеро слушателей, а потом заговорил Прохор Осоргин:

— Ужесточение Уголовного Кодекса ничего не даст. По крайней мере, до тех пор, пока не появится сколь-либо надежный способ идентифицировать убийц. Поэтому нам надо срочно освоитьпокровы, научиться растягивать их хотя бы на самые уязвимые части тела и довести контроль за этим заклинанием до идеала. Кроме того, забыть об одиночных выездах за пределы поместья и… безостановочно прогрессировать: разпокровкакой-то вшивой синявки без труда держал очереди штурмовых комплексов «Пламя» и крупнокалиберные пули «Точки», значит, это в принципе возможно.

— А меня беспокоит другое… — со вздохом начал Андрей Филимонов. — Синявка — хищник, то есть, находится на вершине пищевой цепочки. Тем не менее, вынуждена защищатьсяпокровомтакой мощи. Первый вывод лежит на поверхности: в ее мире этот уровень является средним. А второй, менее явный, откровенно пугает: раз эта мелочь так уверенно неслась в атаку, значит, либо ее зубки, либо некие заклинания продавливают аналогичную защиту. И мы для этого зверька — беззащитное мясо. Говоря иными словами, если бы не Олег Леонидович, полегли бы мы все, как пить дать.

Тут мужики прониклись и рассыпались в благодарностях. А потом чуть-чуть пострадали. Из-за того, что инициировались в Воду, Воздух и Огонь, хотя была возможность выбирать.

Пришлось успокаивать:

— На мой взгляд, вы сделали прекрасный выбор. Ведь Вода — это быстрое восстановление энергии, Воздух — невидимыйпокров,а Огонь — не только тепло, что тут, в Сибири, свет в окошке, но и стихия, которая, по определению, должна выдавать хороший урон. Так что тренируйтесь — и будет вам счастье.

— Тренируемся, Олег Леонидович. До потери пульса… — заявил Максим Рюмин. — Так что результаты будут. Вот увидите…

Я сказал, что нисколько в этом не сомневаюсь, и подкинул интересную идейку:

— Мне кажется, что для условно безопасного уничтожения зверей и птиц из порталов нужны малозаметные препятствия, мощные капканы и хотя бы один маг с Землей. Чтобы спекал почву перед порталом, намертво фиксируя и МЗП-шки, и штыри под капканы. А дальше — светошумовые гранаты, чтобы зверье не видело нас, людей, и мощный огневой или магический «мешок». Вернее, на нашем нынешнем уровне развития — огневой, а потом магический. Кстати, все «железо» я закуплю. В промышленных объемах. А вам надо будет как следует отработать алгоритм развертывания всего этого добра…

…Из гаража я поднялся к себе, быстренько вернул «Точку», разгрузку, тактическую кобуру и ПНВ в оружейный шкафчик, пообещал себе заняться чисткой стволов после завтрака, ополоснулся, натянул домашнюю одежду и поплелся к матушке. Но столкнулся с нею и с Лосевой в коридоре, был пойман в жесткий захват и позволил отконвоировать себя в большую гостиную. А там поздоровался с Жаровой, поухаживал за родительницей, сел сам, выпил стакан сока, покосился на включенную «глушилку» в руках Анны Филипповны и тезисно описал наши утренние приключения.

Дамам до смерти хотелось завалить меня вопросами, но они наступили на горло собственному любопытству и позволили мне нормально поесть. Зато после того, как я умял все, что возникало в области досягаемости моих верхних конечностей, выпил кружку чая и откинулся на спинку кресла, допросили с пристрастием. То есть, выпытали даже не оформившиеся выводы и сырые корректировки планов на ближайшее будущее. Потом подкинули четыре толковых дополнения, дали время их обдумать и заявили, что у них тоже есть новости.

Первой новостью поделилась Анна Филипповна — сообщила, что за ночь и утро инициировались три ее подопечные: Ольга Петровна Бажова — в Жизнь, Воду и Лед, а Татьяна Павловна Щепкина и Марина Васильевна Осоргина — в Жизнь, Воду и Огонь.

— Инициирова-лись? — на всякий случай уточнил я и получил забавный ответ:

— Я помогла только Щепкиной и Осоргиной, поднявшимся ни свет ни заря, дорвавшимся до кроликов-«тренажеров» и, в конечном итоге, сорвавшим ядра в финальную мутацию в попытке вылечить их ранки. А Бажова предпочла тренироваться на любимой корове, которую собралась на время отдать соседке — поздно вечером с разрешения мужа уехала домой, включила духовку, ушла в сарай и сначала порезала свою кормилицу, а потом смогла остановить кровь.

Ну и, на радостях так быстро пронеслась по трассе ванная-кухня, что выбила два пальца на левой ноге об какую-то ступеньку. Но все равно довольна до невозможности и уже вовсю медитирует, пытаясь освоитьвзгляд в себя.

— Четыре целителя — уже неплохо… — заключил я,

— Я тоже скоро добавлю Жизнь и Огонь к своей Воде… — негромко, но очень уверенно заявила Мария Тарасовна, почувствовала, что гневаться на то, что она влезла в наш разговор, я не собираюсь, и добавила: — Своего кролика держу на кухне. И духовку почти не выключаю. Чтобы было, откуда «потянуть» Огонь…

— У вас получится. Без вариантов… — пообещал я, и приободрившаяся женщина, засияв, начала убирать со стола.

В этот момент где-то на краю моего сознания мелькнула какая-то важная мысль, но поймать ее за хвост я не успел. Так

— Освоилапокровы? Поздравляю!

— Поздравляй обеих! — «грозно» потребовала она и мотнула головой в сторону Ани, сформировавшей точно такое же «украшение».

Поздравил. И захвалил. Благо, было за что. Но им не хватило. Поэтому мне были продемонстрированы все доступные вариантыперчаток, неплохиеветеркии крошечныедожди. Вот до меня и дошло «самое главное»:

— Вы полностью разделили каналы?

— Да!!! — радостно выдохнула матушка и посерьезнела: — Поэтому Жизнь Ани стала как бы не вдвое сильнее. И я вся в предвкушении…

Я захвалил их по второму разу, в какой-то момент вспомнил, что когда-то собирался проверить, можно ли нагреть до шестидесяти градусов и выше плоть мага, и описал Лосевой боевую задачу. А после того, как она подняла воздушныйпокров, попробовал коснуться еготычковым ножомиз Огня и после десятка экспериментов пришел к выводу, что до схлопывания защиты он не наносит никакого вреда.

Включившаяся фантазия предложила изыскать возможность проверки КПД атак в глаза, открытый рот и уши, но я отложил эти идеи в долгий ящик и вопросительно уставился на Марию Тарасовну, ворвавшуюся в гостиную в разы энергичнее, чем обычно.

— Олег Леонидович, к вам просится Лева Комлев. Говорит, что нарыл в Сети что-то важное.

— Пусть поднимается… — распорядился я, немного подождал, ответил на приветствие парня, нарисовавшегося на пороге, и пригласил за стол. А после того, как он сел напротив, предложил начинать.

— Олег Леонидович, Анастасия Юрьевна, часа четыре тому назад некий анонимный аналитик выложил в Сеть статью с говорящим названием «Юный глава независимой ветви рода Беклемишевых — баловень судьбы или все-таки карающий меч Императора?» Не знаю, соответствуют ли действительности приведенные в ней данные, но после прочтения этих материалов создается стойкое впечатление, что любые попытки перейти вам дорогу заканчиваются одинаково фатально. Причем как для устоявшихся криминальных структур, так и для крупных дворянских родов. Но самый жуткий эффект производит финальный список известных аристократов, попавших под каток карающей машины правосудия после конфликтов с вами — он начинается с фамилии экс-министра обороны и заканчивается фамилиями главы рода Поликарповых и всех трех его сыновей, осужденных вчера утром. Видимо, поэтому эта статья уже скопирована более шестисот тысяч раз, а в обсуждении выводов так или иначе отметилось порядка шестнадцати миллионов наших соотечественников.

— Вы отправили копию этой статьи на мою почту? — поинтересовался я, и Комлев торопливо кивнул:

— Да, конечно! Вместе с описанием одиннадцати сомнительных методик инициаций в Природу, Землю, Свет и Тьму, видеозаписями двадцати шести заклинаний и двумя статьями, в которых описываются интересные алгоритмы раскачки магических умений. Но все эти материалы могут и подождать. А эта статья — нет. Хотя бы потому, что после девяти утра по времени Белоярска вам могут начать звонить всякие-разные заинтересованные лица, а значит, вы, как мне кажется, должны хотя бы понимать, с чего им вдруг захотелось вас обаять.

— Толковое решение… — заявил я, почувствовав, что он волнуется. И добавил: — Большое спасибо. Свою первую премию вы уже заработали.

Двадцатичетырехлетний парень вспыхнул, как мальчишка:

— Олег Леонидович, я старался не ради премии! Мне… мне просто очень нравится новая жизнь, и очень хочется быть по-настоящему полезным.

— Это однозначно радует… — без тени улыбки сказала матушка. — Но ваш господин воздает сторицей не только за зло…

…Статья, которую нарыл Комлев-младший, не врала. Да, раздувала мою опасность для всех и вся, но делала это, настолько толково интерпретируя реальные факты, что мы с матушкой заподозрили за этим вбросом игру какой-нибудь спецслужбы и… решили не задуряться. Поэтому изменили режимы фильтрации входящих звонков, проштудировали все остальные материалы, подготовленные Львом Романовичем, обсудили самые перспективные идейки и занялись своими делами. Моя родительница и Лосева ушли лечить плечо, а я провел пятую плановую инициацию: помог женам двух бывших СБ-шников Державиных «взять» безумное, на мой взгляд, сочетание стихий — Воду, Огонь и Молнию. После чего перебрался в свой спортзал, хорошенечко размялся, не стал бинтовать руки, чтобы поработать еще и надрегенерацией, зарубился с любимой «подушкой» и… на первом жерывкеобратил внимание на то, что он стал заметно длиннее.

Взгляд в себяактивировал сразу после того, как разорвал дистанцию, вдумчиво осмотрел свою энергетическую систему и пришел к выводу, что профессор Ковалевский был прав: посмертный энергетический импульс ядра синявки вызвал направленные мутации сразу трех магистральных каналов — «головного» и «ножных» — и нескольких кластеров периферийных. Кстати, последние продолжали ветвиться и обретать настолько красивую структуру, что я решил поучаствовать в процессе, «сел» на Воздух и начал перемещаться. Однимирывками. Стараясь прыгнуть как можно дальше в том числе и за счет энергии, «нагнетаемой» в видоизменяющиеся кластеры.

Что самое забавное, идея оказалась рабочей: за двадцать четыре минуты издевательств над собой-любимым я удлинил единичное перемещение до двух метров тридцати шести сантиметров и укоротил время восстановления до трех секунд. Увы, потом ветвление закончилось, и прогресс встал. Но я гордился собой… до тех пор, пока не вспомнил зайца-беляка и не сравнил длину своего недо-рывкас тем, который походя продемонстрировал зверек, весящий раз в двадцать меньше меня.

Тут эйфорию как ветром сдуло — я открыл архив записей, создал новую, назвал «Методика работы с энергетикой после убийства магически одаренного зверья» и изложил свои соображения. Потом вдумчиво прочитал текст, внес два исправления, сохранил файл, поймал за хвост еще одну интересную идею и позвонил Жарову. А через четверть часа забрал у его сына молоток и четыре обычных гвоздя-сотки, поблагодарил за оперативность, отпустил заниматься своими делами и доработал щиты. Как? Вбил в центр каждого по гвоздю. После чего встал перед «подушкой», закрыл глаза, почувствовал эти железяки и какое-то время пошмалял в нихразрядами, не двигаясь. Более-менее освоив это упражнение, добавил обычные смещения вправо-влево. И пусть ощущение направления на цели стало «рваться», зато через два часа работы над собой я научился лупить по гвоздям, не глядя. И попадать даже в том случае, если они «оказывались», к примеру, за спиной.

Стало получаться шарашить по ним же и другими заклинаниями — перед обедом я десять раз подряд отработал «вслепую» по всем четырем щитам связкамитуман—разряди «добил врагов»воздушными лезвиями. Поэтому счел тренировку успешной, поднялся к себе, ополоснулся, переоделся, привел себя в порядок и вспомнил об обещанных, но так и не разосланных премиях. И исправился — созвонился с Жаровым, поставил «боевую задачу» и дождался прилета банковских реквизитов бойцов дежурной смены и тревожной группы. А потом перечислил первым по двадцать пять тысяч рублей за обнаружение портала, а вторым — по пятьдесят «боевых». Поощрил и Комлева-младшего. «Пятеркой». Затем закрыл «банк-клиент» и качнулся, было, к двери, но поймал за хвост еще одну чрезвычайно важную мысль и торопливо набрал Голицына.

Он принял вызов после второго гудка и сходу поинтересовался, правда ли, что попытка подойти к вертолету с уже раскрученными винтами может вызвать инициацию в Воздух.

— По этому поводу и звоню… — признался я. — Да, это правда. И если вы не хотите усложнить процесс обретения трех стихий, то постарайтесь этого не делать.

— Понял. Не буду… — твердо пообещал он, поблагодарил за объяснения и сообщил, что вот-вот выедет в аэропорт, соответственно, прилетит в нашу усадьбу ближе к десяти вечера.

— Баньку раскочегаривать? — поинтересовался я, выслушал ожидаемый ответ, пожелал спокойной дороги, сбросил вызов, убрал телефон и отправился к матушке…

…Вторая половина дня прошла приблизительно в том же ключе, что и первая — после трапезы я час похолостил оружие, потом сбегал на стрельбище и выполнил обязательную норму контролируемых выстрелов, провел занятие для магов, инициировавшихся до среды включительно, порадовался первым успехам, погонял «своих дам» в нашем спортзале и еще немного поработал над собой. Только на природе: вернулся на стрельбище, на котором не было ни души, и уделил внимание одной из трех стихий, которые демонстрировал слугам — Воздуху.

Чем занимался? Шлифовал площадные заклинания — сначала добивался максимально быстрого формированиясмерчаимясорубки, затем добавлял в последнюю «дополнительные»лезвия, а последние четверть часа тренировки раздвигал горизонты. То есть, пытался увеличивать радиус области контроля «на практике». Этим же делом занялся и после ужина, но уже в компании мамы и Анны Филипповны. И совершил очередной качественный прорыв — понял, как усиливатьчужиесмерчи. Вот и заигрался. В смысле, перестал следить за временем. Так что вспомнил о скором прилете Голицына в тот самый момент, когда завибрировал телефон. Впрочем, в рабочий режим переключился, что называется, с полпинка, посмотрел на экран, принял вызов, выслушал монолог генерального прокурора, решившего сообщить точное время прибытия, и… поставил «боевую задачу»:

— Анатолий Игоревич, после того как вертушка приземлится, снимите верхнюю одежду и, если есть, пиджак, закатайте рукава рубашки, расстегните хотя бы пару-тройку пуговиц на рубашке, выберитесь наружу, закройте глаза и представьте, что растворяетесь в вихрях воздуха. Через какое-то время вас гарантированно накроет волной довольно приятных ощущений — солнечное сплетение «обожжет» жаром, а от кончиков пальцев всех четырех конечностей к формирующемуся ядру покатятся волны прохлады. Так вот, в этот момент вам надо будет выйти из прострации, забыть про свой багаж и рвануть за мной. В усадьбу. И, не задумываясь, выполнить еще несколько инструкций.

— А Петра Романовича попросить немного подождать?

— Нет: им займется один из моих егерей. Кстати, скажите, пожалуйста, какую стихию вы бы хотели обрести в комплекте с Водой и Воздухом — Огонь или Лед?

— Пожалуй, Лед.

— Тогда Огонь «дадим» вашему помощнику. На всякий случай… — решил я, мысленно посочувствовав генеральному прокурору, которому предстояло наведаться в хранилище.

Голицын согласился, заявил, что они готовы, и… поделился неприятной новостью: — Кстати, Олег Леонидович, мне только что звонил генерал Поляков — пытался выяснить, в котором часу я прибуду в Енисейск. Я заявил, что лечу к вам. Сочетать приятное с полезным, то есть, инициацию с охотой и отдыхом на природе. И удивился абсолютно неадекватной реакции на это решение: Мирон Андреевич с пеной у рта доказывал, что инициироваться не под чутким руководством его профессионалов смертельно опасно. И теперь мое желание выяснить, чем на самом деле занимается его служба, стало в разы сильнее…

Глава 3

24–25 сентября 996 г. от ВР.

…После третьего захода в парилку Анатолий Игоревич заявил, что жара ему хватит, ополоснулся в душе, надел халат, прошел в комнату отдыха, сел в чем-то понравившееся кресло и вздохнул:

— Определенно, отдыхать — надо. Но почему-то не получается…

— Да и спать по восемь часов в сутки тоже, говорят, полезно… — грустно пошутил его помощник. — А еще я слышал, что питаться желательно регулярно. И по три раза в сутки. Но разве такое в принципе возможно?

— Издевайся-издевайся… — добродушно усмехнулся Голицын, затем взял из моих рук бокал минералки, поблагодарил, пригубил и посерьезнел: — Олег Леонидович, скажите, пожалуйста, а почему вы предложили выбрать только одну стихию?

Я сел напротив, чуть приподнял правую руку и сформировалперчатку:

— Это — фрагмент защиты, которую я называюпокровом. Как видите, он создан из Воды, поэтому виден. Видны ипокровы, созданные из большинства других стихий. А воздушный можно только нащупать. Тем не менее, урон он гасит ничуть не хуже, чем водяной. Следовательно, через какое-то время у вас появится личный бронежилет скрытого ношения, способный выдержать попадания нескольких крупнокалиберных пуль. Кстати, это не преувеличение, не розовые мечты, а знание. Но к этому вопросу я вернусь чуть-чуть позже, а пока расскажу про Воду.

Прокурорские, заинтересовавшиеся поднятой темой, коротко кивнули, и я продолжил объяснения:

— Вода, как показали эксперименты, позволяет быстрее всего восполнять потраченную энергию. Что, в свою очередь, существенно ускоряет развитие магов. Так что вам, страдающим от катастрофической нехватки свободного времени, эта стихия нужна ничуть не меньше, чем Воздух. Ну, а третью можно было брать какую угодно. Но алгоритма получения Природы у меня пока нет, Земля для городского жителя не так актуальна, как Огонь

Прокурорские сочли мои выкладки логичными, и я закрыл еще часть долгов перед ними, описав методику обретениярегенерацииивзгляда в себя. Потом показал по одному «тренировочному» упражнению для раскачки их стихий и ответил на вопрос, появившийся в глазах Голицына:

— Анатолий Игоревич, во-первых, я вам должен по гроб жизни. Так что имею полное право воздавать добром за добро. А, во-вторых, додуматься до всего вышеперечисленного не так уж и сложно, соответственно, не сегодня-завтра вся эта информация появится в Сети.

— Погребенная под горами информационного мусора… — желчно уточнил он. Как мне показалось, из любви к искусству.

Я подтверждающе кивнул:

— Верно. Но я очень сильно сомневаюсь в том, что до нее не докопаются и не преподнесут вам на блюдечке с голубой каемочкой…

— … для того, чтобы повесить на меня моральные обязательства… — криво усмехнулся он, поблагодарил за подаренное Знание, заметил, что я потянулся за планшетом, мирно лежавшим на столе, и снова превратился в слух.

И правильно сделал: я показал ему фильм с условным названием «Охота на синявку…», смонтированный из самых удачных фрагментов видеозаписей с нескольких микрокамер. А после того, как «картинка» замерла на последнем кадре, поделился самыми важными выводами:

— Как видите, сравнительно небольшой зверек принимает напокровпо паре-тройке пуль зараз. Мало того, даже отлетая на несколько метров назад, не страдает от так называемого заброневого воздействия. Но это, по сути, мелочи. Куда неприятнее другое: профессор Ковалевский, которого я смог заболтать, проговорился, что в момент гибели достаточно сильных магических зверей их ядра выдают посмертный импульс, немного усиливающий энергетики магов, находящихся поблизости…

Скорости мышления ему было не занимать, поэтому первую нужную догадку он выдал буквально через мгновение:

— Вы хотите сказать, что обнародование этой информации приведет к началу взаимного истребления магов?

Тут я невольно вздохнул:

— Не только. Раз эта информация уже проверена, значит, есть ненулевая вероятность того, что кто-то УЖЕ убивает ради ускорения развития. Причем не иномирное зверье, которое еще надо найти, завалить и не сдохнуть, а ни в чем не повинных людей.

— Ну да, пожалуй, соглашусь… — мрачно буркнул Голицын: — Завалить настолько быстрое и хорошо защищенное зверье в одиночку слишком сложно, а рисковать собой, имея возможность «списывать» на него все что угодно — не в пример проще. Кстати, а ведь самые серьезные махинации можно скрывать за повышенной смертностью охотников на такую живность, исследователей порталов и… особо любопытных гостей из столицы!

В этот момент заговорил Ремезов. И заострил внимание начальника на двух вопросах, которые собирался поднять я:

— Анатолий Игоревич, эти махинации могут совершаться в комплекте со «списыванием» неугодных при «неудачных» инициациях. Ведь сила нужна не просто так, а тут — великолепный механизм тихого передела власти. И если это — не наши фантазии, то заезжать в Енисейск без серьезной личной охраны вам, как мне кажется, не стоит. Ведь портал «может случайно открыться» прямо в вашем номере и «выпустить на эту сторону» стаю особо злобных хищников…

…Я продрал глаза в шесть утра, хотя лег достаточно поздно и поставил будильник на половину восьмого. Сна не было ни в одном глазу, а желание переупрямить свою энергетику будоражило сознание. Вот я одеяло и откинул. А уже минут через пятнадцать выскользнул из особняка через заднюю дверь, шустренько добежал до деревьев, пересек «лесок» и выполз к краю той самой дорожки, по которой совершали утренние пробежки обитатели усадьбы.

Капельки «утренней» росы уронил на «Лешего» через считанные мгновения, вжался в землю, расфокусировал взгляд и принялся убеждать себя в том, что являюсь частью газона. Приближающийся топот проигнорировал. И почти не удивился тому, что меня не заметили. Через «вечность» сообразил, что рысь наверняка обреланевидимостьна охоте, а значит, какую-то часть сознания можно нагружать. И нагрузил. Чертовски интересным и, что самое главное, нужным делом — «растворился» в области контроля, дождался появления в ней очередной группы бегунов, и успел «нащупать» какие-то металлические части одежды.

Третья группа одарила первым «пониманием» — я каким-то образом смог «идентифицировать» бляху армейского ремня и почувствовал, что запросто всажу в нееразряд. Чуть позже «узнал» и несколько боевых ножей, после чего сделал вывод, что мимо проносится одна из отдыхающих смен СБ. А где-то через час, морально одурев от попыток ощутить форму самых мелких железяк, решил отдохнуть. Поэтому активировалвзгляд в себя, начал рассматривать энергетическую систему и в какой-то момент заметил активацию нескольких кластеров периферийных каналов в голове. Осознание пришло одновременно с появлением в «поле чувств» той самой бляхи, и я принялся целенаправленно вкладываться в пробудившиеся кластеры: поймал темп «родной» пульсации и стал потихонечку-полегонечку добавлять ей мощности.

Первые несколько минут изменений не было от слова «совсем». А потом «резкость» ощущений выросла раза в полтора, и я узнал гражданский вариант пряжки ремня и целую россыпь застежек-молний. Этот прорыв, естественно, пробудил нешуточный энтузиазм, и я продолжил в том же духе — вливал во все активные кластеры энергию, радовался каждому качественному изменению ощущений и «тянулся» к Земле. Зачем? Не знаю. Просто ее было «много». Вот игнорировать и не получалось.

Крошечную «припухлость», появившуюся в месте ветвления одного из терроризируемых кластеров, «раздул» энергией все на том же энтузиазме. И… охренел. Сначала от скорости преображения этого фрагмента энергетики, затем от волны аналогичных мини-мутаций, всего минут за десять-двенадцать создавших на магистральных каналах сотни крошечных энергетических узлов, а на самом последнем этапе — и от фантастически приятного тепла, ударившего из ядра и прокатившегося до всей периферии тушки.

Само собой, я «вгляделся» и в ядро, обнаружил, что оно увеличилось в объеме, обрадовался переходу на пятый уровень, неожиданно для самого себя открыл глаза и чуть не взвыл на всю округу: внутренняя часть ленточек на левой варежке «Лешего», находившейся прямо перед лицом, подернулась еле заметной

Я убил на усиление «дымки» порядка часа: нашел кластеры, благодаря которым она появилась, разобрался, какая частота пульсации их развивает, и все-таки добился результата Мечты — появления «зародыша» вожделеннойневидимости! После чего медленно отполз к деревьям — хотя бегунами уже не пахло — встал, отряхнулся, вернулся в свои покои, ополоснулся, оделся, привел себя в порядок и рванул к матушке.

Она встретила меня улыбкой поослепительнее моей и сходу огорошила супер-новостью:

— Аня вернула в норму самый проблемный участок плеча, и неприятные ощущения как ветром сдуло!

— Она у нас умничка, каких поискать… — ничуть не кривя душой, заявил я. — Но по ночам надо спать!

— Мы легли в четыре, а проснулись менее получаса тому назад, так что ругать нас почти не за что… — весело парировала она, потом сообщила, что, по мнению ее личной целительницы, такими темпами плечо удастся полностью восстановить максимум недели за две, и от избытка чувств врезала мне в грудь здоровым кулаком.

Тут я напрягся, но, как сразу же выяснилось, зря:

— Сынок, болевые ощущения больше не появляются! Даже после таких ударов!!!

— Значит, я инициировал вас не зря… — ухмыльнулся я, подхватил ее на руки и закружил по комнате. А «обороте» на восьмом-девятом заметил, что на пороге ванной комнаты возникла Лосева, поставил хохочущую родительницу на пол и ляпнул: — Тебя кружить не буду, а то разбалуешься…

Да, потом сообразил, что это утверждение должно было заставить Анну Филипповну начать искать в нем двойное дно, но все обошлось — счастливая женщина радостно отшутилась:

— Разбалуюсь. Без вариантов…

А потом матушка спросила, как я попарился с прокурорскими.

Я рассказал. Во всех подробностях. А после того, как закончил, сделал небольшую паузу и съехал на новости поинтереснее:

— Но это — мелочи. Главное, что я, кажется, прорвался на следующий уровень развития и… освоил сразу два интересных навыка. Первый позволяет чувствовать металл во всей области контроля и всаживать в неготуманысразрядами, а второй… второй выглядит во-от так и когда-нибудь превратится вневидимость!

Женщины вышли из ступора только после того, как я договорил, как следует пощупали правую руку, из-за «дымки» ощущавшуюся «нерезкой», и забросали меня вопросами. Успокоились только минут через десять — после звонка Марии Тарасовны, доложившей, что завтрак готов и может быть подан в любую минуту — напомнили о гостях и посоветовали их разбудить.

Я набрал Голицына, поздоровался и предложил с нами позавтракать. А он слегка загрузил:

— Доброе утро, Олег Леонидович. Спасибо за приглашение — мы давно на ногах и здорово проголодались, так что подойдем туда, куда скажете. Кстати, меня поднял генерал Поляков: он, оказывается, жаждет засвидетельствовать мне почтение. И увезти в Енисейск. Чтобы помочь инициироваться и показать настоящую охоту. В том числе и на иномирных зверушек.

— Помощь с инициацией уже неактуальна… — усмехнулся я. — А охота на «иномирных зверушек» может выйти боком.

— Верно… — согласился генеральный прокурор. — Поэтому я пообещал Мирону Андреевичу убедить вас разрешить ему ненадолго прилететь в вашу усадьбу и дал понять, что инициироваться и охотиться буду тут. Ибо считаю вас и вашу матушку очень близкими людьми, не видел уже сто лет и не готов прерывать такой отдых ради чего бы то ни было…

…Мария Тарасовна, за ночь оклемавшаяся от эмоционального шока, вызванного прилетом Генерального Прокурора, наготовила на завтрак столько всяких вкусностей, что у меня потекли слюнки даже от ароматов жаркого из зайчатины, пирожков с картошкой, капустой и лесными ягодами, свежайшей буженины, домашнего хлеба и морса. Я честно попробовал убедить себя в том, что десять минут, оставшиеся до прихода Голицына и Ремезова, пройдут очень быстро, но моя сила воли была торпедирована матушкой — поздоровавшись с хозяюшкой и сделав комплимент ее трудам, она, как ни в чем не бывало, стянула с тарелки кусок буженины, откусила кусочек и аж застонала от удовольствия.

— Так нечестно! — взвыл я, глядя в ее смеющиеся глаза, и украл пирожок. А после того, как умял, все-таки наступил на горло проснувшемуся аппетиту, поухаживал за родительницей, сел сам и поинтересовался у Жаровой ее успехами в деле лечения кроликов-«тренажеров».

Женщина заулыбалась:

— Все, я «взяла» и Жизнь, и Огонь! А еще научиласьвзгляду в себяи «привязала» ваши объяснения к своей энергетической системе. Кстати, я такая не одна: сегодня ночью инициировались Юлия Векшина и Евгения Пришвина. Только «взяли» Жизнь в комплекте со Льдом. Таким образом, Владимирские тоже обзавелись тремя целительницами. Но у нас рано или поздно добавится еще две — Инна Макарова и Валька Филимонова — поэтому, в конечном итоге, в роду будет аж восемь целительниц, не считая Анну Филипповну. И еще одно: вчера вечером несколько детишек Владимирских проигнорировали ваш запрет и попробовали превратиться в могучих магов Льда. Медитировали почти всю ночь в большом морозильнике, но инициировался только Вениамин Яшин, которому пятнадцать, а «герои» помладше замерзли, как цуцики. Веньке и его подельникам уже влетело от родителей по первое число, а мы на всякий случай вправили мозги своей мелочи. И показали всем, включая самых младших, видеозаписи последствий неудачных инициаций…

Продолжить обсуждение не удалось: Валя Филимонова, приставленная к гостям, привела их к нам, и мы переключились на нейтральные темы. Кстати, таланты Жаровой оценили и прокурорские — сначала сделали по комплименту ароматам «вкусной и здоровой пищи», а после того, как попробовали жаркое и пирожки, заявили, что, оказывается, едят пищу богов.

Чуть позже Голицын поднял вопрос поинтереснее — признался, что все утро поглядывал в окно, и никак не отойдет от ощущения, что в моей усадьбе тренируются абсолютно все.

Я пожал плечами и сказал чистую правду:

— Тут живут только отставные военные, причем с не самыми простыми военно-учетными специальностями, их супруги, вдосталь помотавшиеся по гарнизонам, и дети, то есть, народ, привычный к нагрузкам такого рода…

— … а глава нашего рода бездельников не привечает… — сыто

Анатолий Игоревич притворно расстроился и заявил, что хотел бы жить в таких условиях. А потом извинился за то, что вынужден принять звонок от «целого генерала», пообщался со все тем же Поляковым и с моего позволения разрешил ему прибыть в мою усадьбу к полудню.

И тот прибыл. На «Онеге», за которой шли два «Урагана». А зря: увидев на горизонте не одну, а три вертушки, Голицын нахмурился, набрал Мирона Андреевича и поинтересовался, с каких это пор генералы летают по Империи в сопровождении ударных вертолетов, что угрожает Полякову на маршруте Енисейск-поместье Беклемишевых, и по какой статье оплачивается топливо, амортизация двух лишних бортов, работа пилотов и так далее.

Начальник службы, название которой при мне ни разу не называлось, попробовал спустить вопрос на тормозах и заявил, что обычно летает не так, а в это утро решил перестраховаться, так как собирается везти в Енисейск не абы кого, а генерального прокурора. Но эта отмазка не прошла — Анатолий Игоревич пообещал разобраться в тратах его службы и приказал немедленно отправить ударные вертолеты на базу. Продолжил лютовать и после посадки военно-транспортного. Но устроил разнос по другой причине — из-за того, что генерал прибыл в сопровождении шести военнослужащих в полном «обвесе».

Поляков попытался убедить его в том, что это — вопрос безопасности в «новых реалиях», но тоже не преуспел. Даже после того, как описал жуткого саблезубого кота, виденного лично.

Впрочем, в какой-то момент Голицын, вроде как, унялся и… задал крайне неприятный вопрос:

— Мирон Андреевич, а скажите-ка мне, пожалуйста, почему вы даже не заикнулись о том, что пробежка под потоком воздуха, нагнетаемого несущими винтами вертолетов, с достаточно высокой долей вероятности инициирует… и инициирует в одну-единственную стихию?

— Я собирался… — на голубом глазу соврал тот.

— И когда же? После срыва моего ядра в финальную мутацию? — желчно уточнил генеральный прокурор, сделал небольшую паузу и добавил в голос закаленной стали: — У меня появилось стойкое ощущение, что вы превратили вверенное вам дело в инструмент для реализации личных планов. Поэтому вас вот-вот отзовут во Владимир. Соответствующий приказ государя упадет на вашу служебную почту через считанные мгновения, так что отправляйтесь в Белоярск прямо сейчас. Повторю еще раз: вам надлежит убыть во Владимир через Белоярск, не возвращаясь в Енисейск. В противном случае вы пойдете под трибунал еще и за неподчинение прямому приказу Императора…

Глава 4

25–26 сентября 996 г. от ВР.

…Персональные приказы получил не только генерал. Но приказ для него прилетел на почту, а телохранителей загрузили через тактические наушники. Бедняги, явно охранявшие Мирона Андреевича не первый год, побагровели и, по моим ощущениям, подумывали упереться, но в какой-то момент доперли, что восемь вооруженных егерей ошиваются поблизости далеко не просто так, и сообщили бывшему Большому Начальству, что ему следует сдать личное оружие и средства связи генеральному прокурору.

Поляков подобрался. И, кажется, решил потрепыхаться. Но Анатолий Игоревич требовательно повел рукой, отправляя к нему Ремезова с небольшим металлическим контейнером наперевес, а сам остался стоять рядом со мной. А для того, чтобы снять все возможные вопросы, сообщил задержанному, что «тара» будет опломбирована при нем, а вскрыта в личном присутствии государя.

Честно говоря, смысла большей части телодвижений этого этапа «игры» я не понимал. И не знал, по какой причине примерно за полчаса до прибытия генерала генеральный прокурор вдруг переиграл свои планы. Но догадывался, что стал невольным участником «интриги высшего уровня сложности», вот и подыгрывал тому, кому был должен и кого считал договороспособным. А еще чуть-чуть, но напрягался, понимая, что телохранители генерала — и профессионалы экстра-класса, и уже чему-то научившиеся маги, а значит, при желании, могут устроить нам похохотать. Но все обошлось — после того, как Поляков сложил в контейнер кобуру с пистолетом и запасными магазинами, телефон, умные часы и гарнитуру, эта толпа вояк взяла под козырек и умотала к «Онеге», а пилот вертолета, тоже получивший какие-то ценные указания, поднял свою машину в воздух и увел на северо-запад.

— А вам, Мирон Андреевич, придется поскучать порядка сорока минут — ИСБ-шный борт, высланный за вами, уже в пути.

— И все это из-за того, что я не предупредил вас о возможности случайно инициироваться в одну стихию? — желчно спросил он Голицына.

Анатолий Игоревич поморщился:

— Я понимаю, что вам хочется получить максимум информации, чтобы выстроить оптимальную линию защиты, но вы опять наступили на любимые грабли — сочли себя умнее окружающих. Кстати, о линии защиты: понимаю, что фраза прозвучит избито, но советую говорить следователям только правду, ибо любая ложь только усугубит вашу вину. На этом, пожалуй, закончу. Олег Леонидович, ваши люди помогут Петру Романовичу присмотреть за Мироном Андреевичем?

— Да, конечно… — ответил я, поймал взгляд Пахома Борисовича Дежнева и серией жестов приказал приглядывать за генералом.

Бывший телохранитель деда коротко кивнул, подошел чуть поближе и сместился в мертвую зону Полякова. Егеря тоже поняли намек, так что я со спокойным сердцем предложил Голицыну вернуться в особняк, совершенно спокойно повернулся к генералу спиной и… ударил.Разрядом. В пряжку его офицерского ремня, рванувшуюся следом за нами. Затем сместился.Рывком. За спину генеральному прокурору. А в момент выхода из перемещения принял напокровиз двух стихий что-то вроделедяной иглы, невесть как углубилускорениечуть ли не в полтора раза, обновил защиту, просевшую от силы на треть, и ударил серией заклинаний —туманом, еще однимразрядоми тремявоздушными лезвиямиподряд.

Кстати,ледяной покровМирона Андреевича схлопывался четырежды — под каждым из моихразрядов, под пулями моих вояк и под первымлезвием. Да, обновлялся очень быстро. Даже в полуобморочном состоянии, в котором, благодаря ударам Молнии, пребывал генерал. Но два последнихлезвияи восемь пуль, ударивших с минимальными временными зазорами, превратили конечности Полякова в дуршлаг. А еще через секунду-полторы за этим уродом возник Пахом и идеально выверенным

— Да уж, маги — зло… — пробормотал Анатолий Игоревич в тот момент, когда бессознательное тело начало заваливаться на землю. И, взяв себя в руки, обратился ко мне. Причем сначала поблагодарил за спасение жизни, а затем загрузил: — Олег Леонидович, Мирону Андреевичу желательно оказать первую помощь. И лишить его возможности использовать магию. Иначе я не рискну ни отправлять его куда бы то ни было, ни подпускать к нему своих дознавателей, ни приглашать на допросы государя.

— Я сделал то, что должно… — ответил я на первое утверждение, заявил, что с оказанием первой помощи проблем тоже не предвидится, ибо народ у меня служит бывалый, и задумчиво потер переносицу: — А с лишением Дара могут возникнуть проблемы…

— Со стороны Закона проблем не будет! — твердо пообещал он. — Я дам официальную санкцию на нужное воздействие…

— … которое еще надо придумать… — со вздохом закончил я, почесал затылок и позвонил Лосевой…

…Алгоритм уничтожения ядра с минимальным вредом для остального организма придумывали втроем — Анатолий Игоревич, Аня и я. Причем без свидетелей. Чтобы ненароком не выпустить джинна из бутылки. Рассмотрели семь более-менее реальных вариантов, попробовали, но безуспешно, все чисто энергетические воздействия, а реализовали предпоследний, «смешанный» — Лосева в темпе сбегала к себе, притащила одну девятисантиметровую иглу для иглоукалывания и ввела в тело Полякова так, чтобы кончик оказался точно в середине ядра, а я с четвертой попытки подобрал мощность удара Молнией «по игле», от которого ядро скукожилось, посерело и ударило посмертным импульсом, усиливающим чужие энергетические системы, а внутренние органы почти не пострадали.

К этому времени ИСБ-шная вертушка уже стояла на стрельбище, так что Голицын организовал переноску тела новоявленного простеца в пассажирский отсек и принялся строить двух полковников, прибывших за арестованным, а я объяснил личной целительнице матушки, как вложить полученную энергию в кластеры, ответственные за лечение, а сам потратил ее на раскачкуразряда, рывкаиневидимости. При этом не чувствовал никаких угрызений совести, так как считал, что «взял» эту энергию в бою, который начал генерал, да еще и не нападая, а защищая.

Закончив с этим делом, отправил целительницу к матушке — проводить следственные эксперименты — а сам умотал на стрельбище, постоял в сторонке до отрыва «Онеги» от земли, и ничуть не удивился тому, что освободившийся генеральный прокурор подошел ко мне. Причем отправив личного помощника погулять.

— Олег Леонидович, вы, вероятнее всего, не понимаете, по какой причине я внезапно превратил запланированный обмен любезностями с Поляковым в его задержание. Вдаваться в подробности я, по понятным причинам, не буду. Скажу лишь, что, по агентурным данным, генерал и ряд старших офицеров его службы заигрались в богов — совершили более полутора сотен убийств и… уже начали убирать или калечить высшее руководство Империи, освобождая путь к вершинам власти для Мирона Андреевича и его окружения. Скажу честно: доказательств всего вышеперечисленного я пока не видел. Но имею основания доверять первому заместителю, тщательно проштудировавшему материалы, полученные от государя, и получил личный приказ Виктора Константиновича немедленно вскрыть созревший гнойник. Основной объем грязной работы выполнит личный состав одного из армейских спецподразделений — намертво закроет Енисейск и предложит сотрудникам структуры, которой командовал Поляков, добровольно пройти через медикаментозные допросы, а тех, кто не согласится, задержит по предельно жесткому варианту. А мне останется всего ничего: сделать все, чтобы личности, готовившие государственный переворот, предстали перед судом и понесли заслуженное наказание.

Я мысленно хмыкнул, так как понимал, что за словосочетанием «всего ничего» скрывается сумасшедший объем работы. А Голицын тем временем перешел к самому главному:

— Уничтожать подданных государя только за то, что они стали магами и служили под началом Мирона Андреевича, нельзя. Точно так же, как нельзя и противопоставлять государя этой категории его подданных, проводя закрытые судебные процессы. Поэтому первые медикаментозные допросы мы проведем в Енисейске: выясним, кто из задержанных входил в ближний круг Полякова, кто активнее всего зарабатывал его доверие, кто уничтожал невинных людей и так далее. А потом я прилечу к вам на поклон. Так как в данный момент у меня нет ни рабочего алгоритма гарантированной нейтрализации магов, ни магов, в принципе способных использовать вашу разработку.

После этих слов виновато усмехнулся и развел руками:

— Олег Леонидович, я понимаю, что предлагаю вам и помощнице вашей матушки взять на себя обязанности палачей. Но у меня нет другого выхода: побег любого секретоносителя такого уровня за рубеж создаст серьезнейшие проблемы, а на инициацию в Молнию и Жизнь доверенных подчиненных, их развитие и обретение нужных навыков требуется время, которого у меня нет. В общем, я прошу содействия. От имени и по поручению государя.

Я задумчиво потер переносицу и мрачно вздохнул:

— Анатолий Игоревич, я патриот. В изначальном и самом правильном смысле этого слова. Поэтому полностью согласен с тем, что нелюди в погонах и белых халатах обязаны ответить за свои преступления по всей строгости Закона. А еще прекрасно понимаю внутреннюю логику вашего предложения и, по большому счету, не вижу ничего недостойного в оказании такой помощи государству. Но есть нюанс. Вернее, целых три. Во-первых, при таком способе уничтожения ядра энергетической системы оно выдает тот самый импульс, о котором говорил профессор Ковалевский, а значит, нейтрализуя задержанных, мы с Анной Филипповной будем усиливаться в ключе, не радующем от слова «совсем». Во-вторых, как только у государства появятся… хм… собственные «палачи», и информация о побочных эффектах этого способа нейтрализации преступников уйдет на сторону, нас наверняка постараются заляпать грязью. И, в-третьих, мы наверняка превратимся в цели номер один для большинства любителей разживаться силой на халяву…

— … и если вам, потомственному аристократу, развяжет руки Грамота о правах, обязанностях и вольностях дворянского сословия, то мещанка Анна Филипповна окажется под ударом? — без труда сообразив, к чему я клоню, продолжил Анатолий Игоревич, дождался подтверждающего кивка и пожал плечами: — Олег Леонидович, я учел даже мстительность сослуживцев, друзей и родичей тех, кто вашими стараниями потеряет Дар. Поэтому маги, забывшие о Присяге, будут доставляться в вашу усадьбу в состоянии медикаментозного сна, заноситься в какую-нибудь вспомогательную постройку вашими людьми и сразу после «операции» увозиться в

…Большую часть второй половины дня прокурорские провели в покоях, выделенных Голицыну — держали руку на пульсе происходящего в Енисейске и корректировали телодвижения вояк. А в девятнадцать десять Анатолий Игоревич позвонил мне, выяснил, где я нахожусь, спустился в спортзал и мрачно сообщил, что операция по блокированию научно-исследовательской лаборатории, построенной рядом с Енисейской Сверхглубокой, и Енисейска закончена, что в бега ушло всего два человека, и что следователи уже нашли морг с тридцатью девятью трупами жителей края, вроде как пропавших без вести, «несуществующий» крематорий и две независимые базы данных по магии, не передававшиеся во Владимир. Поделился и информацией о потерях силовиков — оказалось, что маги Полякова убили двадцать два, а ранили более шести десятков человек, из-за чего вояки озверели и последние минут сорок работали по самому жесткому сценарию. То есть, отстреливали конечности из крупнокалиберных снайперских винтовок, использовали армейские варианты светошумовых гранат и не жалели спецбоеприпасы, вызывающие тяжелейшие контузии.

— В общем, половина Енисейска лежит в развалинах, раненых — за сотню человек, медики сбиваются с ног, каждого из двадцати дознавателей, ведущих медикаментозные допросы, охраняет по целому отделению военнослужащих, жаждущих крови, а контрразведка уже взяла в окрестных лесах несколько пар «грибников», «охотников» и «рыболовов» из сопредельных стран… — мрачно подытожил он, закончив описывать ситуацию «вчерне».

— Весело… — буркнул я, представив, как много чего осталось «за кадром».

— Не то слово… — подтвердил он и вздохнул: — Поэтому «веселиться» вот-вот улетим и мы с Петром Романовичем. А часа через два-два с половиной он привезет вам первую партию «пациентов». Само собой, если вы не изменили свое решение.

— Не изменил. И не изменю… — спокойно ответил я, выяснил, в котором часу вертушка, вызванная им, сядет на моем стрельбище, поднялся к себе, в темпе помылся и переоделся, а потом проводил прокурорских до винтокрылой машины и пожелал удачи.

Следующие четверть часа командовал слугами, готовившими торцевую комнату первого этажа к приему «доноров Силы», как выразился бы отец. А потом сел на подоконник и настолько ушел в свои мысли, что бездумно принял вызов с неизвестного номера, поздоровался, поинтересовался, с кем имею честь, и вслушался в дрожащий женский голос:

— Добрый день, ваше благородие. Это Наталья Красовская, продавщица цветов из салона «Белый Ирис». У вас найдется минутка для разговора?

— Найдется… — ответил я, как-то почувствовав, что женщина балансирует на грани нервного срыва. — Я вас очень внимательно слушаю.

— Ваше благородие, вы ведь знаете, что магия — это не выдумки, верно?

— Да, знаю.

— Так вот, я инициировалась. В конце прошлой недели. Во что, даже не представляла. А сегодня у меня в руках распустилась орхидея в горшочке. Да так невовремя, что это увидел хозяин торговой точки и продал меня младшему сыну главы рода Кологривовых. Задорого. И попытался запереть, чтобы я не сбежала до приезда сотрудников СБ. А я не хочу превратиться в собственность личности, с которой вынужденно сталкиваюсь уже полгода и боюсь до дрожи в коленях. Поэтому разбила витрину, сбежала из магазина, сообразила, что дома меня найдут, и вспомнила о вас. Скажите, вам, случайно, не нужен маг этой специализации? Да, я пока ничего не умею, но научусь. Честное слово!

Я понимал, что не знаю о ней совсем ничего, что за внешней красотой может скрываться все что угодно, и что эта особа видит во мне подростка, а не мужчину. Но она мне нравилась. И я решил дать шанс. То ли ей, то ли себе:

— Наталья, скажите, пожалуйста, а квартира, которую вы упомянули — ваша?

— Нет, ваше благородие, я ее снимаю.

— Родители, братья-сестры, муж и дети имеются?

— Есть тетка под Архангельском. И там же — две двоюродные сестры. Был жених, но в начале лета ушел к другой. Детей нет.

— Паспорт при себе?

— Да, конечно.

— А что у вас с деньгами?

— На счету — что-то около тысячи. А с собой — рублей семьдесят пять-восемьдесят.

— Переезд в мое родовое поместье не испугает?

Я был уверен, что этот вопрос заставит ее сбиться с темпа. Но получил неожиданный ответ:

— Нет, ваше благородие, не испугает: я читала статью, в которой вас называли карающим мечом Императора, и знаю, что вы меня не обидите.

— Что ж, тогда вызовите такси, езжайте в аэропорт «Стрешнево» и ждите звонка.

Как только она отключилась, набрал исполнительного директора АО «Полет», поздоровался, выслушал ответное приветствие и взял быка за рога:

— Константин Антонович, мне нужно доставить одну мещанку без багажа из Владимира в Белоярск. Сегодня. Любым бортом, включая транспортные. Могу оплатить перелет деньгами или помощью в инициации одного не-мага в две-три стихии. Каким будет ваш положительный ответ?

Силин оказался хватом, каких поискать:

— Доставим. В обмен на инициацию моего сына. Отправляйте ее ко мне и предупредите, что придется изобразить стюардессу. Когда и куда присылать наследника?

— Наталья уже едет. Наберет вас через пару минут после того, как мы договорим. Далее, стюардессу изобразит. Без вариантов. И последнее: если ваш сын прилетит в Белоярск вместе с Красовской, то мои люди заберут его в аэропорту и привезут в мое родовое поместье. Нет — позвоните заранее, и мы договоримся. Единственная просьба: не разрешайте ему гулять под несущими винтами вертолетов и за самолетами, прогревающими двигатели — это может вызвать спонтанную инициацию в одну стихию.

— Я именно так и инициировался. В одну-единственную… — вздохнул он. — Встречал садящийся вертолет и стал Воздушником. Поэтому и вкладываюсь в сына…

Глава 5

26–27 сентября 996 г. от ВР.

…Вертушка с первой партией «доноров Силы» села на мое стрельбище в двадцать три двадцать. Я встретил борт сам, заглянул в десантный салон, пересчитал вояк, врачей и бессознательные тела, уложенные на носилки, затем поймал взгляд Ремезова, правильно интерпретировал изображенный им жест и натравил на «клиентов» егерей, прекрасно представлявших боевую задачу.

Как только отставные вояки подхватили ближайшие носилки и понесли в «операционную», я выяснил у прокурорского масштабы войсковой операции по поиску беглецов, пришел к выводу, что мои люди даже при очень большом желании не прорвутся в Большой Мир сквозь блокпосты на единственной дороге, и попросил содействия:

— Петр Романович, мне надо забрать в аэропорту Белоярска двух человек и привезти сюда, в усадьбу. Нужен пропуск на машину…

Юрист предложил прекрасную альтернативу:

— Олег Леонидович, трасса стоит. Вся. Зато я буду мотаться туда-обратно всю ночь. Так что замкните своих людей на меня. Или, как вариант, отправьте со мной этим рейсом одного человека, чтобы он смог их встретить в аэропорту, и забудьте об этой проблеме.

— Отправлю. Спасибо. С меня причитается…

— Вот еще! — фыркнул он. — Это я перед вами в долгу. В общем, жду их звонка…

Я пожал протянутую руку, затем приложил два пальца к правой брови и в ленивом режиме потопал к заднему входу в особняк. Хотя тушки «доноров» носились напрямик. И несколько минут поскучал в коридоре. Зато после того, как услышал доклад Жарова, что последнее, двадцатое тело, уже на месте, а окно закрыто ставнями, ускорился, вызвал из спортзала матушку и Анну Филипповну, вместе с ними вломился в нужную дверь и принялся за работу.

Ядра «гасили» пачками по пять штук. А в перерывах усиливали свои энергетические системы. Причем ни разу не от балды: Лосева фанатично вкладывалась влечение,покрови кластеры, которые должны были помочь ей освоитьвоздушные лезвия, моя родительница — впокров,регенерацию, кластеры подразрядитуман, а я работал по более сложной схеме. Сначала развил кластеры, которые, по словам Анны Филипповны, активировались привзгляде не в себяи все-таки обрел этот навык. Потом уделил вниманиерывкуиускорению. А энергию, полученную с двух последних пятерок «доноров», вбухал вневидимость.

Кстати, выходить из дома и прощаться с Ремезовым даже не подумал — увел своих дам в покои матушки, а тушки уже-не-магов утащили в вертолет все те же егеря. В общем, мы активировали «глушилку» и приступили к экспериментам еще до того, как борт оторвался от земли и ушел на Белоярск.

Первой отстрелялась Лосева: влила в плечо настоящей пациентки пятоклеченийи радостно заявила, что это заклинание стало мощнее процентов на тридцать. Потом я оценил плотностьпокрововобеих дам, счел достаточно мощными для нынешнего уровня развития энергетических систем и… посоветовал использовать силу следующей партии «доноров» для ускорения слияния магистральных каналов. А после того, как понял, что этот совет воспринят, как руководство к действию, удовлетворенно кивнул, подошел к зеркалу, активировалневидимостьи присвистнул.

— Ага… — подтвердила матушка. — По моим ощущениям, еще три-четыре таких вливания — и заклинание начнет оправдывать свое название.

Я согласился, оценил прирост длинырывка, тоже приятно удивился и поделился с женщинами мыслью, болтавшейся на краю сознания весь вечер:

— Анатолий Игоревич сделал нам сумасшедший подарок…

— Твои были не хуже… — флегматично ответила моя родительница: — Ты инициировал его в три стихии, поделился своими личными наработками, спас жизнь и на пару с Аней придумал рабочий способ нейтрализации одаренных преступников. Впрочем, подарок действительно сумасшедший. И, что самое главное, чрезвычайно своевременный: усиление на начальном этапе развития позволит тебе удержаться в «группе лидеров».

В этот момент заговорила Лосева:

— Лидер группы, фактически монополизировавшей исследование магии — генерал Поляков — наверняка усиливался при любой возможности и являлся самым сильным магом в своем окружении. Тем не менее, не смог продавитьпокровОлега Леонидовича. Кроме того, не умел уходить подневидимость, разгонять сознаниеускорением, перемещатьсярывками, вывешиватьтумани битьразрядами. Так что ваш сын, Анастасия Юрьевна, был круче этого типа и без подарка Анатолия Игоревича. А после того, как вложит в свое развитие всю «халявную» силу, обгонит «группу лидеров» еще сильнее!

— Оле-е-еж, кажется, у тебя появилась первая воинствующая фанатка! — ехидно ухмыльнулась матушка.

Я почувствовал, что она вот-вот разойдется, и технично переключил ее внимание на тему, которая не могла поставить Лосеву в неловкое положение:

— Я бы этому порадовался. Но большая часть моего сознания пытается понять логику совершенно идиотского поступка Полякова…

— Ты имеешь в виду нападение на Голицына? — уточнила родительница, дождалась подтверждающего кивка и криво усмехнулась: — Олег, ты просто не в курсе, что Анатолий Игоревич женат на двоюродной сестре Императора. И что государь считает генерального прокурора одним из своих самых верных сподвижников. А теперь добавь в картину этот фактик и оцени ее заново.

Я включил голову, поставил себя на место генерала и прозрел:

— Ты хочешь сказать, что Мирон Андреевич бил не на поражение⁈

— Именно: он с вероятностью в сто процентов собирался ранить особо ценного заложника. Чтобы продемонстрировать готовность идти до конца. Ну, и, конечно же, выиграть пару мгновений, чтобы сократить дистанцию, взять Голицына, пребывающего в шоке, в правильный захват, потребовать вертолет и так далее. Кстати, другого варианта выжить у Полякова не было: государь никогда не прощает тех, кто его предает. А от нас до границы с Монголией — каких-то полторы тысячи километров…

…Красовская позвонила в два ночи, извинилась за то, что разбудила, и доложила, что они с Николаем Константиновичем Силиным уже в Белоярске и вот-вот выйдут из самолета в переходной рукав.

Я помотал головой, чтобы побыстрее проснуться, собрался с мыслями и включился в работу:

— У

— Вопросов нет… — ответила она и вздохнула: — Ваше благородие, хозяин торговой точки, на которой я работала, прислал еще сообщений тридцать. Я открыла два последних. В них одни угрозы.

— Можете смело забыть о его существовании до разговора со мной. Что-нибудь еще?

— Нет.

— Тогда до встречи… — буркнул я, сбросил вызов, вернул телефон на тумбочку и снова отключился. До звонка Ремезова, раздавшегося в двенадцать минут четвертого.

В этот раз пришлось вставать, одеваться, поднимать матушку и Анну Филипповну, спускаться в «операционную» и гасить ядра еще двум десяткам «доноров Силы». Кстати, в этой партии было очень много раненых, поэтому Лосева сочетала приятное с полезным — тянула энергию и шарашилалечениемпо чрезвычайно серьезным ранам. Для практики. Очень неплохо поработала и над слиянием магистральных каналов — добила этот этап развития энергетики после второй «пачки» из пяти человек, благодаря чему взяла третий уровень, а после последней ее ядро мутировало снова и вознесло хозяйку на четвертый. Матушка же взяла только третий. Доконав магистральные каналы только минут через сорок-сорок пять после отлета вертолета. И с чувством выполненного долга отправилась спать. А у меня вдруг включилось критическое мышление, и я понял, что вкладываться вневидимостьбыло ребячеством. Ведь она сама по себе не дает ровным счетом ничего — да, под ней меня, может, и не видно, но только в сухую погоду. Зато я пахну, «звучу», оставляю следы и излучаю тепло. Да, теоретически можно прикрыть и эти «уязвимости», но упираться в «творчество» на начальном этапе развития и в преддверии войны всех против всех — полный и законченный идиотизм!

Расстроился — жуть. Умотал в гардеробную, активировалневидимостьперед большим зеркалом, оглядел почти прозрачное тело и наступил на горло собственной песне — решил, что потрачу всю «халявную Силу» на улучшение навыков, которые увеличат шансы на выживание, а этот доведется до ума «сам собой».

До кровати доплелся в расстроенных чувствах, лег и уставился в потолок в полной уверенности в том, что после такой эмоциональной встряски точно не засну. Ан нет, вырубился, как миленький. А «через мгновение» проснулся от очередного звонка Ремезова, не сразу, но врубился в смысл того, что он мне сказал, и включился в работу:

— Спасибо. Встречу. Лично…

Оделся и умылся, что называется, бегом, вынесся в коридор, слетел по лестнице на первый этаж, вышел из особняка через заднюю дверь, услышал рокот двигателя подлетающего вертолета и чуть-чуть ускорился.

К стрельбищу подошел за считанные мгновения до его приземления, поздоровался с егерями из дежурной смены, примчавшимися на «посадочную площадку» раньше меня, встретил Красовскую, Силина-младшего и Дежнева, поблагодарил Петра Романовича за доставку и спросил, в котором часу ждать третью партию «пациентов».

— Она уже готова, так что буду у вас максимум через час… — ответил он, снова поднялся в десантный салон и помахал мне рукой.

Пилот вертушки оторвал ее от земли от силы через пару секунд и увел с набором высоты на северо-запад, а я, развернувшись на месте, наткнулся взглядом на побледневшее лицо гостя и весело поинтересовался:

— Что, инициировались в воздух?

— Кажется, да… — выдохнул он, заранее расстроившись.

— Пахом Борисович, прогоните, пожалуйста, Николая Константиновича по схеме Вода-Огонь! — попросил я. А после того, как телохранитель, коротко кивнув, приказал подопечному следовать за собой, сорвался на бег и унесся к дому, взглядом показал Роману Комлеву на баулы со шмотьем Красовской, объяснил, в какие покои их отнести, и уставился на «цветочницу»: — Наталья, вы как, в состоянии пообщаться, или отложим разговор на вечер?

Она выглядела не столько замотанной, сколько растерянной. Но взяла себя в руки и заявила, что предпочла бы решить все вопросы сразу. Поэтому я поднял ее в кабинет, повел рукой, предлагая усаживаться в любое из кресел для посетителей, сел напротив и помог правильно настроиться на разговор:

— Сообщения бывшего работодателя дочитали?

Наталья помрачнела:

— Ваше благородие, мне писал не только он. Два сообщения с угрозами прислал Антон Ильич Кологривов. А полчаса назад, включив телефон на пару секунд, я получила еще одно. От хозяина доходного дома, в котором снимала квартиру. С ультиматумом.

Я разрешил ей обращаться ко мне по имени-отчеству и спросил, как звучал ультиматум.

— Не появлюсь в квартире до десяти утра — все мои вещи отправятся на помойку.

— А квартира, как я понимаю, оплачена как минимум до конца месяца, верно? — на всякий случай уточнил я и не ошибся:

— Она оплачена до конца года. Плюс я вносила депозит. За лишний месяц. Так что это требование незаконно.

— Отлично… — довольно заключил я и сменил тему беседы: — Ненадолго отложим этот вопрос и поговорим о вашем будущем. Помнится, вы как-то сказали, что любите цветы больше людей. Это и помогло вам инициироваться в Природу, верно?

Она утвердительно кивнула и легонечко покраснела:

— В одной из поставок цветов обнаружились три надломанные орхидеи в горшочках. И я их выхаживала — гладила стебли и листья, убеждала не умирать и так далее. Возилась с ними всю ночь. Незадолго до рассвета почувствовала жар за солнечным

— Скажите, пожалуйста, вам знакомо понятие «гидропоника»? — спросил я после того, как она договорила.

Красовская удивила:

— Олег Леонидович, я закончила Краснодарскую Сельскохозяйственную Академию с красным дипломом. Первые пять с половиной лет искала работу по специальности. И находила. Но все восемнадцать работодателей в какой-то момент ставили перед одним и тем же выбором — спать с ними или отправляться на вольные хлеба. Я отправлялась. А потом мне повезло устроиться продавщицей на точку, принадлежавшую шестидесятипятилетнему скряге. Да, он постоянно к чему-нибудь придирался и штрафовал, но не домогался. Поэтому я и расслабилась. Как оказалось, зря.

— О скряге пока забываем… — потребовал я и вернул ее из неприятного прошлого в нормальное настоящее: — Эту усадьбу мне подарили сравнительно недавно. В ней есть прекрасно оборудованные теплицы, не использовавшиеся почти два года. И я бы хотел их запустить. Чтобы хотя бы к концу зимы у нас на столе появились свои свежие фрукты, овощи и ягоды.

Возьметесь?

— Да!!! — как-то уж очень эмоционально выдохнула она, покраснела и исправилась: — С превеликим удовольствием…

— А теперь вдумайтесь вот во что… — спокойно продолжил я, «не обратив внимания» на эту вспышку. — Бардак, начавшийся из-за прихода магии, может закончиться чем угодно, включая мировую войну. А любая напряженность вызывает сумасшедший рост цен на все и вся. Поэтому ваша первостепенная задача — максимально быстро составить список всего того, что необходимо для запуска и функционирования тепличного хозяйства в течение пары лет. Чтобы я смог это приобрести в ближайшие недели.

Она заявила, что не подведет, и я продолжил в том же духе:

— Две следующие задачи напрямую связаны с магией: мы поможем вам «взять» еще две стихии — Воздух и Воду — а вы, обретя полноценный Дар, упретесь не только в исследование своей Природы, но и в боевую подготовку. Кстати, на мой взгляд, в данный момент времени последняя в разы нужнее, чем исследования: даже если вселенский бардак не закончится войной всех против всех, сюда, в область с самым плотным магофоном на планете, будут ломиться все кому не лень. И отнюдь не с цветами. Кроме того, в нашей тайге уже появилось мутировавшее зверье, оперирующее магией, и встречаться с ним, не умея ровным счетом ничего, мягко выражаясь, небезопасно.

Красовская поежилась, но дала достойный ответ:

— Олег Леонидович, вы говорите — а я делаю.

Я коротко кивнул и закончил «накачку»:

— И последняя, четвертая задача на ближайшие дни — найти общий язык со всеми остальными обитателями поместья. Кстати, я ненавижу интриги, склоки, сплетни, зависть, лицемерие, лесть и тому подобную грязь, поэтому требую, чтобы мои люди всегда и во всем руководствовались следующими принципами: «Каждый делает ВСЕ, что может» и «Относитесь к другим так, как хотели бы, чтобы относились к вам». Вас это устраивает?

— Да, Олег Леонидович! — твердо сказала она.

— Что ж, тогда ловите файлы с контрактом и подпиской о неразглашении. Условия, описанные в первом, будут пересмотрены через месяц. В том случае, если вы докажете, что нужны, и примете предложение уйти под мою руку на всю оставшуюся жизнь. Вторая — отнюдь не блажь: вас будут гонять по моим личным наработкам, и мне бы очень не хотелось, чтобы они разошлись по всей Империи.

Следующие несколько минут Наталья вдумчиво изучала оба документа. Потом заявила, что на прежнем месте работы получала почти втрое меньше, спросила, почему я не учел деньги, потраченные на перелеты и приобретение одежды, выслушала ответ, на несколько мгновений ушла в себя и решительно поставила электронные подписи. Затем прислала файлы мне, увидела на моем лице недобрую улыбку и побледнела.

А зря:

— Наталья, включите, пожалуйста, телефон, наберите хозяина доходного дома и дайте мне с ним поговорить…

Глава 6

27 сентября 996 г. от ВР.

…С хозяином доходного дома и «Скрягой» я разобрался от силы минут за тридцать пять. И добился всего, чего хотел: первый клятвенно пообещал «немедленно вызвать» специалистов какой-нибудь логистической компании, помочь им упаковать все личные вещи Красовской в контейнер и оплатить его доставку до моего родового поместья, а второму настолько не понравилась перспектива отвечать перед Законом за торговлю подданными Императора, что бедняга перевел Наталье не только деньги, честно заработанные ею за неполный месяц, но и солидную «премию». После чего заявил, что не имеет к женщине никаких претензий.

Решать проблему с Кологривовыми в три ночи по времени Владимира было бы редкой глупостью, поэтому я посоветовал «беглянке» снова вырубить телефон, вызвал к себе Жарову и толкнул небольшую речь:

— Мария Тарасовна, Наталья Георгиевна — мой агроном в статусе, равном вашему. Только вы несете ответственность за жилую часть усадьбы, а она — за тепличное хозяйство и все, что с ним связано. Далее, моя матушка выделила Наталье Георгиевне покои, расположенные под покоями Анны Филипповны, поэтому проводите девушку туда, поселите и поставьте на довольствие, а после завтрака поручите Вале или Варе провести Наталье Георгиевне экскурсию по моим владениям. И последнее: во второй половине дня лично представьте Наталью Георгиевну подругам, изъявившим желание работать в тепличном хозяйстве, и помогите найти с ними общий язык.

— Как я понимаю, Наталья Георгиевна должна питаться вместе со мной и командирами смен?

Я подтвердил. И добавил:

— Да, чуть не забыл: попросите мужа выдать Наталье Георгиевне рацию и научить ею пользоваться.

Жарова взяла под козырек и увела Красовскую, а я посмотрел на часы, набрал матушку и сообщил, что до прибытия очередной партии «пациентов» осталось всего ничего. И ведь как в воду глядел: борт прибыл на четверть часа раньше, чем обещал Ремезов, да и егеря не тупили, так что нам пришлось чуть-чуть ускориться. Впрочем, никто не стенал: мы

Следующие три порции энергии я вложил втуман,разрядирывок, Аня вбухала две трети в лечение, а одну — впокров, а матушка «разогнала»разрядирегенерацию. Потом эта парочка ускакала лечить и лечиться, а я прогулялся по коридору, вышел из дома через заднюю дверь, с наслаждением потянулся и «сонно» поплелся к вертушке, продолжавшей молотить винтами. По дороге дал команду егерям начинать выносить тушки эдак минут через шесть-семь, добрался до винтокрылой машины, заглянул в десантный отсек, поздоровался с врачами и вояками сопровождения, в очередной раз пожал руку замотанному Ремезову и вопросительно мотнул головой, оценив нестандартную яркость улыбки, внезапно появившейся на его лице:

— Случилось что-то хорошее?

— Можно сказать и так… — весело ухмыльнулся прокурорский, переслал мне какой-то файл и посоветовал прочитать название документа.

Я, естественно, послушался. И тоже заулыбался. Почему? Да потому, что Анатолий Игоревич выполнил обещание и продавил пожалование Анне Филипповне личного дворянства!

— Приятные сюрпризы случаются… — вполголоса заявил Петр Романович и попросил поздравить «ее» от его имени. А потом посерьезнел, взял меня под руку, отвел подальше от вертолета и поделился информацией «не для всех»: — Дознаватели раскололи Полякова и показали государю видеозапись монолога, в котором генерал описывал продуманный план смены правящей династии. Виктор Константинович вышел из себя и приказал покарать заговорщиков по всей строгости Закона. Затем позвонил Анатолию Игоревичу и распорядился лишить Дара всех, кто отметился хотя бы в одном противоправном действе. Так что ориентировочно через полчаса к вам прилетит еще один вертолет. Со вторым постоянным сопровождающим. Он тоже из наших, прокурорских, и не болтлив. А все остальное вам расскажет мой начальник — он собирался к вам вырваться в районе полудня, чтобы извиниться за одностороннее изменение договоренностей и хоть немного отдохнуть от безумной нервотрепки.

— Буду ждать… — буркнул я и спросил, взяли ли двух «бегунков».

Ремезов отрицательно помотал головой:

— Нет. Несмотря на то, что над тайгой постоянно барражирует двадцать вертолетов с биосканерами…

— Неприятно, однако… — вздохнул я и попал в точку:

— Не то слово.

— Что ж, будем надеяться, что возьмете… — заявил я и перешел к делу: — Петр Романович, вы не вернете одного из вчерашних пассажиров в Белоярск?

— Помогли инициироваться в три стихии? — поинтересовался он.

Я утвердительно кивнул:

— Да. В обмен на срочную доставку без пяти минут личного агронома из Владимира…

…Паранойя, включившаяся во время разговора о семейном положении Голицына, оправдала себя через считанные минуты после взлета вертушки «номер два». Нет, дроны, безостановочно летавшие над северными и северо-западными подступами к моим владениям, не заметили ровным счетом ничего. Зато сработали самые обычные механические ловушки, которые не ловили, не травмировали и не запускали в воздух сигнальные мины, а на долю секунды врубали микропередатчики. Вот я и поднял по тревоге весь личный состав СБ. «Городских» оставил охранять усадьбу, а сам вместе с егерями ушел в лес и перекрыл два самых алогичных вектора подхода.

Почему именно их? Да потому, что к нам шли профи. Чтобы реализовать сценарий, не получившийся у генерала Полякова, и вырваться из сплошного кольца окружения.

Шли ходко и, вне всякого сомнения, были облачены в спец-накидки с говорящим названием «Зеркало». Поэтому наши дроны, продолжавшие летать по тем же маршрутам, ничего не видели, а микропередатчики «щелкали» один за другим. И, до кучи, позволяли отслеживать по карте перемещения незваных гостей. Вот мы и подготовились. Правда, во время последнего брифинга двое егерей предложили альтернативу самой рискованной части моего плана, но настаивать и не подумали — дисциплинированно «растворились» в траве, кустах и под нижними лапами вековых елей на тех позициях, которые им выбрал я, по два раза «щелкнули» в знак готовности и перешли в режим ожидания.

Я тоже ждал. Пребывая в состояниибезмыслия. Тем не менее, частью сознания контролировал шевеления травы на участке открытой местности, по которому подбирался бы к стрельбищу сам. А еще периодически обновлял «росу». Так как понимал, что спецы наверняка решат ползти к купе деревьев, в которой можно было дождаться прибытия вертолета, под «Пелеринками», и постараются высушить демаскирующую влагу какой-нибудь стихией.

И ведь не ошибся: в какой-то момент Воздух и Вода в северо-западной части области моего контроля стали вести себя неправильно — первый стал игнорировать естественный ветерок, а вторая начала испаряться. Чуть позже «не так» зашевелилась трава: да, продолжила покачиваться по- и против ветра в обычном ключе, но с небольшими шероховатостями. Вот я в оперативный канал и щелкнул. Один-единственный раз. И активировалускорение. А «через вечность» накрыл оба тела, оказавшиеся на самой середине отрезка, туманом, и всадил в каждое поразряду.

Егеря не подвели — в дальнее тело прилетело восемь пуль, выпущенных из карабинов, а до ближнего дорвался я. Через долю секунды после взрыва светошумовой гранаты и на второмрывке, ибо лежал метрах в пяти. Правую руку ослепшего и оглушенного, но все равно боеспособного вояки, привычно попытавшуюся выдернуть из разгрузки оборонительную гранату, с легкостью сбил с траектории воздушнымлезвием. Левую, уперевшуюся в землю, вынес уколомтычкового ножаиз Воздуха и Воды. Затем упал на колено рядом с телом, как раз начавшим поворачивать голову в мою сторону, вцепился в затылок и подбородок, ударил через ладонишокероми свернул шею. Благо, воздушныйпокровпротивника не препятствовал подобным воздействиям.

Энергию от посмертного импульса ядра второго спеца, защита которого не удержала еще три серии по восемь попаданий, тоже «забрал» я. Целиком и полностью, так как егеря находились метрах в двадцати пяти. Вложил всмерч. Потом откинул «Пелеринки», убедился в том, что тушки под ними облачены в «Зеркала», стянул «намордники», достал из кармана телефон, сделал по одной фотографии и отправил Голицыну. А через считанные

— Они добрались до вашей усадьбы⁈

— Да.

— Как⁈ Мы перекрыли это направление плотнее всего!!!

Я насмешливо фыркнул:

— «Зеркало» плюс «Пелеринка» плюс навыки скрытного передвижения по тайге очень серьезного уровня позволяют многое…

— Понял… — злобно процедил он и задал вопрос, поднявший настроение: — Кто-нибудь из ваших пострадал?

— Нет, Анатолий Игоревич, мы положили этих деятелей чисто.

— Используя «Зеркала», «Пелеринки» и навыки скрытного передвижения по тайге более высокого уровня? — облегченно выдохнув, пошутил он.

— «Зеркало» — это спецсредство, и у меня его не было, нет и не будет. Ибо эти я передам вам или вашим людям. «Пелеринка» есть. Одна. Доставшаяся по наследству. Но мы обошлись обычными «Лешими», карабинами и магией.

— Пока не представляю. Так что расскажете во всех подробностях… эдак через час-час десять. Кстати, Олег Леонидович, вы меня не покормите? А то ел я последний раз… хм… у вас же.

— Покормим, конечно… — пообещал я, спросил, что делать с телами, выслушал ожидаемый ответ и кивнул: — Хорошо, я оставлю тут двух бойцов, а сам переоденусь и встречу вас на стрельбище…

…Пока мылся, сушился и одевался, пришел к выводу, что терпеть голод до прилета Голицына не хочу. Поэтому решил соединить приятное с полезным и наведался в гости к матушке. А там начал с веселого — посмеялся над Анной Филипповной, все еще пребывавшей в шоке от внезапного обретения личного дворянства, поэтому встретившей меня взглядом, полным воистину щенячьей преданности и запредельного счастья. Нет, глумиться — не глумился, понимая, что могу обидеть. Но подначивал. Легонечко-легонечко. Все время, пока резал окорок и убеждал страдалицу в том, что в состоянии соорудить бутерброды без посторонней помощи. Потом описал дамам результаты охоты на спецов и посмеялся снова. Почему? Да потому, что родительница гордо задрала носик и заявила, что иначе и быть не могло, а Лосева за меня испугалась.

Кстати, в этот момент я начал подначивать «родственницу» — попытался доказать, что за сына надо хотя бы беспокоиться. Но не преуспел: она заявила, что для ЕЕ СЫНА «эти полторы калеки» не противники, а на заморышей, не способных «прибить пару-тройку охамевших уродов», ей плевать…

Выдав эту тираду, она вдруг посерьезнела и легонечко загрузила:

— Пока вы охотились на эту парочку, я пообщалась с твоей протеже. По моим ощущениям, девочка — или, если для тебя, то женщина — без гнили. Да, настрадалась и повидала всякого, но не сломалась, не научилась продаваться и не возненавидела весь мир. Есть кое-какие мелкие слабости, но я помогу ей от них избавиться. От всех, кроме готовности упасть под тебя — эту «слабость» я превращу в силу…

Меня бросило в жар:

— Так, стоп! Что значит, «готовность упасть под меня»?!!!

Родительница насмешливо фыркнула:

— Наташа далеко не дура. И за свою жизнь получила столько прививок от доверчивости, что не стала бы просить о помощи пятнадцатилетнего парня, не окажись в совершенно безвыходной ситуации. Да, она читала статью о тебе-любимом и имела какие-то представления о твоем характере, но, в то же самое время понимала, что статья может быть заказной, а ты можешь оказаться не таким порядочным, как пишет автор. Вот и паниковала. До тех пор, пока не прогулялась по усадьбе, не расспросила Варвару и не выяснила, что главой этой ветви рода Беклемишевых действительно являешься ты, что я никогда не оспариваю твоих решений, что тебя уважают абсолютно все слуги и так далее. Анализировала все и вся и во время беседы со мной. Поэтому пришла к выводу, что решение помочь «беглой Природнице» принял ты, а не я, что ты решил проблему с перелетом, ты позаботился о шмотье, ты придумал, чем ее занять, и ты взвалил на себя ответственность за ее жизнь. Причем сделал все вышеперечисленное по велению души. И теперь Наталье до безумия хочется поверить. Чтобы отпустить прошлое и служить не за страх, а за совесть тому, кто ее спас.

Я озадаченно почесал затылок, покосился на погрустневшую Лосеву и… вынудил ее открыть душу:

— Олег Леонидович, ваша матушка права: Наталье Георгиевне, уставшей чувствовать себя щепкой в бурном потоке жизни, хочется поверить. Чтобы, наконец, обрести твердую опору под ногами и перестать бояться завтрашнего дня. Я тоже чувствовала себя щепкой. До того, как прикипела сердцем к Анастасии Юрьевне и к вам. Кстати, будь я на вашем месте, инициировала бы Красовскую сама. Чтобы она увидела, что вы, решив основную проблему, не наплевали на второстепенные и не перекинули ответственность с себя на ту же Марию Тарасовну, а продолжаете заботиться.

— У тебя появился шанс обзавестись по-настоящему верной слугой… — подхватила матушка и криво усмехнулась: — Да, ответственность за чужую жизнь — это груз, способный переломить хребет. Но не тебе. Так что дерзай.

— Думаешь? — спросил я только для того, чтобы протянуть время и как можно лучше обдумать их предложения.

— Уверена! — твердо сказала она. — Скажу больше: я считаю, что тебе надо изменить сразу несколько принятых решений. То есть, поручить Наташу моим заботам, свести не с Жаровой, а с Аней, тренировать вместе с нами и ввести в свой ближний круг, пригласив с нами отобедать.

Я сообщил им, что к нам вот-вот прилетит Голицын и останется на обед, но моя родительница сочла это нормальным:

— Его присутствие пойдет Наташе только на пользу: она увидит, с каким уважением к тебе относится Сам Генеральный Прокурор, и быстрее поверит. Кстати, убедительный предлог для приглашения подкинуть?

Я отрицательно помотал головой:

— Не надо. Он у меня есть…

Откладывать решение проблем в долгий ящик я никогда не любил, так что вытащил из кармана рацию, нажал на тангенту и вызвал Красовскую в мой кабинет. Потом ответил на два пожелания удачи и вышел в коридор. А через пару минут поймал

— Наталья, вы пока не передумали мне служить?

— Нет, Олег Леонидович, не передумала… — без колебаний ответила она.

— Отлично. Тогда включите телефон, синхронизируйте его с телевизором и наберите номер, с которого прилетело сообщение от младшего сына главы рода Кологривовых: во Владимире уже начался рабочий день, а значит, нам пора вправить мозги этой личности. Кстати, как его по имени-отчеству?

— Валентин Маратович.

— Ваша задача — демонстрировать непоколебимую уверенность во мне и в моем праве распоряжаться вашей жизнью, подтверждать мои слова, как бы безумно они, на ваш взгляд, ни звучали, и ничего не бояться. Справитесь?

— Да.

— Тогда звоните…

Позвонила. В момент соединения выпрямила спину и изобразила легкую улыбку. Но затаила дыхание. В ее ситуации это было нормально, поэтому я дождался появления голоса и прервал гневную тираду Кологривова-младшего своим:

— Вы назвали меня мелкой сукой?!!!

Услышать мужской голос он не ожидал. Поэтому заткнулся, посмотрел на экран и на всякий случай отыграл назад — заявил, что обращался не ко мне, спросил, с кем имеет честь общаться, и превратился в слух.

— С Олегом Леонидовичем Беклемишевым, главой независимой ветви этого рода.

— С тем самым? — ляпнул он, торопливо извинился и догадался врубить камеру.

— Независимая ветвь рода Беклемишевых в Империи одна-единственная. Так что, видимо, да… — флегматично ответил я.

Кологривов заявил, что очень рад знакомству, церемонно представился и осторожно спросил, почему я звоню ему с телефона Натальи Красовской.

Я пожал плечами:

— Потому, что вчера вечером предложил ей работу, получил согласие и вызвал в свое родовое поместье. А во время личного собеседования выяснил, что у вас к Наталье Георгиевне какие-то претензии. Вот и хочу узнать, какие именно.

Мой собеседник, явно не привыкший отказываться от своих желаний, побагровел и сказал откровенную глупость:

— Олег Леонидович, вынужден сообщить, что вчера вечером эта девушка намеренно ввела вас в заблуждение: она не имела права соглашаться работать на вас, так как я перекупил ее прежний контракт и не давал согласия на его расторжение.

К этому моменту мне надоело изображать душку, поэтому я недобро прищурился и резко обострил разговор:

— Валентин Маратович, вы мне только что нагло солгали: я разговаривал с бывшим работодателем Натальи Георгиевны несколько часов тому назад и сохранил запись беседы, в которой он заявил, что рассчитал бывшую сотрудницу и не имеет к ней никаких претензий. Поэтому у вас есть всего три выхода из сложившейся ситуации: вы в течение десяти минут присылаете мне контракт, подписанный Натальей Георгиевной, с пунктом, разрешающим его приобретение третьим лицом, извиняетесь и присылаете достойную виру за бесстыдное вранье или отвечаете за оскорбление кровью. Как, собственно, и положено потомственному дворянину.

Он выпал в осадок:

— Вы… готовы драться на дуэли из-за какой-то мещанки⁈

Тут я дал волю ледяному гневу:

— Вы солгали, глядя мне в глаза, и шантажировали моего человека. В моей личной системе координат оба этих проступка равнозначно оскорбительны. Соответственно, вы обязаны ответить за каждый! Кстати, у вас осталось девять с половиной минут…

Глава 7

27 сентября 996 г. от ВР.

…Половину виры, перечисленной мне Кологривовым-младшим, я сходу перекинул на счет Красовской. Уведомление от банка не заставило себя ждать, и у женщины, увидевшей полученную сумму, округлились глаза. Впрочем, всего на пару мгновений. А потом экс-цветочница помрачнела и попробовала доказать, что я должен был оставить эти деньги себе. Ибо Валентин Маратович испугался не ее, а меня. По моим ощущениям, она нисколько не играла и не страдала из-за того, что вот-вот потеряет «настолько безумную сумму». Вот я и обрадовался. Где-то в глубине души. Но вида не показал. И, дослушав самый последний аргумент, отмел все сразу:

— Наталья, я живу, делая то, что должно, и для себя, и для окружающих. Такое поведение — неотъемлемая часть моего «я». И эта часть не изменится. Так что примите эту «странность», как данность, и запомните вторую: я не считаю свое мнение истиной в последней инстанции и всегда рассматриваю альтернативные. Но — только на этапе обдумывания. А после того, как решение принимается, все дискуссии автоматически заканчиваются, и мое мнение становится единственным легитимным для всего рода. Кстати, вы обратили внимание, в какой именно момент «сломался» Валентин Маратович?

— Да, Олег Леонидович, обратила… — кивнула она. — В тот момент, когда понял, что вы действительно прилетите во Владимир, вызовете его на дуэль и убьете, как бешеную собаку, а то, что за ним стоит род, вас не остановит.

— Верно… — кивнул я и холодно усмехнулся: — Так вот, я не блефовал: упрись ваш обидчик рогом, я бы прилетел во Владимир, приехал в городское поместье Кологривовых, вызвал этого уродца на дуэль и убил, как бешеную собаку.

— Я почувствовала… — опустив взгляд, тихонько призналась она, затем заставила себя посмотреть мне в глаза и решительно тряхнула волосами: — А еще провела параллели между наказанием Поликарповых, пытавшихся обидеть Анну Филипповну, и наказанием моего обидчика, поверила в рассказ Варвары Семеновны о том, что вы, не задумываясь, прикрыли собой одного из гостей, поняла, за что вас любят слуги, и изнываю от желания начать, как сегодня выразилась ваша матушка, воздавать добром за добро.

Лучшей возможности изменить мои решения могло не представиться, поэтому я этой и воспользовался:

— Желание из моей личной системы координат. Так что не только радует, но и заставляет задать уточняющий вопрос: вы готовы играть вдолгую? То есть, воздавать добром за добро не неделю-месяц-год, а до упора?

Красовская выпалила ответ еще до того, как я договорил:

— Вам? Да!!!

— Что ж, тогда боевая задача на ближайший час выглядит так: быстренько переодеться в самую парадно-выходную одежду, имеющуюся у вас в данный момент, созвониться с Анной Филипповной по номеру, который я вам сейчас пришлю, вместе с нею явиться на обед в большую гостиную, зеркалить поведение личной помощницы моей матушки с начала до конца трапезы и не паниковать из-за того, что придется сидеть за одним столом с генеральным прокурором. А остальные продвинутые задачи мы обсудим после отлета этого друга моей семьи…

Убежала. А я заглянул к матушке, быстренько объяснил, что за задачу я поставил Красовской, ответил на десяток вопросов, принял звонок Голицына, решившего сообщить точное время прилета, и умотал на стрельбище. Борт сел минута в минуту. Как оказалось, практически пустым. Но я не расстроился — пожал руку Анатолию Игоревичу, выглядевшему постаревшим лет на пять, оставил вертолет, вырубивший движки, под присмотром егерей, и повел гостя в особняк.

Пока шли к задней двери, обсуждали всякую ерунду вроде похолодания, обещанного синоптиками. А потом генеральный прокурор изъявил желание пообщаться под «глушилкой», и я поднял его в кабинет. Включить приблуду проблем не составило, и друг семьи мрачно усмехнулся:

— Для начала прошу прощения за то, что был вынужден переиграть наши договоренности в одностороннем порядке: планы генерала Полякова сесть на престол настолько разъярили Императора, что я получил приказ лишить Дара всех подчиненных Мирона Андреевича и всех ученых, замазавшихся в каких-либо преступлениях. А таких, как ни обидно это признавать, оказалось очень много. И психологически «гашение» ядер ста семидесяти двум магам должно даться в разы сложнее, чем изначальным пятидесяти семи.

— Переживем… — пообещал я, решив не говорить, что не считаю тварей, пытавшихся ввергнуть Империю в кошмар гражданской войны, людьми, вот и нисколько не рефлексирую из-за того, что лишаю их Дара.

Голицын поблагодарил меня за понимание и перешел к следующему вопросу:

— Я поискал магов Молнии и Жизни в своем ведомстве, чтобы снять с ваших плеч хотя бы часть этого морального груза. Увы, первых не оказалось вообще. А целители только-только поняли, что за Дар они обрели, и даже не представляли, что маги в состоянии «видеть» энергетические системы. Да, воспитать своих специалистов по «гашению» ядер вполне реально, но на это дело уйдет несколько недель…

Тут я поделился своими мыслями по этому поводу:

— Анатолий Игоревич, мне кажется, что имеет смысл целенаправленно инициировать в нужные стихии лиц, уже заслуживших безусловное доверие. Иначе вы рискуете своими руками выпестовать очередных Поляковых. И еще: в принципе, можно дать Молнию и Жизнь одному и тому же человеку, но, как мне кажется, это тоже небезопасно.

— Я пришел к тому же мнению. И поделился им с государем. Поэтому он поручил мне уговорить вас инициировать четырех сотрудников Конвоя: двоих — в Молнию, двоих — в Жизнь. После чего объяснить им, в каком направлении развиваться, а через несколько недель показать первым вашразряд, а вторым — принцип ввода акупунктурной иглы в нужную область ядра.

Отказывать Императору в такой мелочи мне и в голову не пришло:

— Привозите — инициируем, объясним и покажем.

Голицын поблагодарил меня снова и заявил, что привезет эту четверку сам. Завтра. Ориентировочно к десяти утра. А потом покосился на «глушилку» и снова поймал мой взгляд:

— Олег Леонидович, государь считает необходимым инициироваться в ближайшие дни. Тут, у вас. И под вашим присмотром. Пойдете ему навстречу и в этом вопросе?

— Почту за честь! — твердо сказал я и спросил, какие стихии хотел бы взять Виктор Третий.

— Воздух, Воду и Огонь. Чтобы обрести невидимыйпокров, тратить как можно меньше времени на восполнение энергии и… впечатлять особо дурных подданных или дипломатов визуально опасной стихией…

…Обед прошел спокойно. Анатолий Игоревич, добившийся всех целей, поставленных государем, на время задвинул куда подальше мысли о бардаке в Енисейске и позволил себе наслаждаться вкусом блюд, обсуждением самых жутких слухов о магии, гуляющих по Сети, и фантастического идиотизма отдельных представителей духовенства, предавших анафеме… магофон! Что особенно приятно, общался не только со мной, матушкой и Лосевой, но и с Красовской. Неявно помогая почувствовать себя интересной нам, дворянам.

Моя родительница веселилась и подначивала всех подряд, включая Марию Тарасовну. Анна Филипповна работала — показывала Наталье, как правильно держаться в присутствии настолько высокопоставленных вельмож, и… неявно убеждала в том, что их, слуг «великого и ужасного меня», должно беспокоить только мое мнение. Бывшая цветочница старательно зеркалила поведение Ани и потихонечку-полегонечку привыкала к «безумию ситуации». А я то и дело отвлекался на входящие звонки.

Сначала поговорил с Силиным-старшим, решившим поблагодарить за «идеальную» инициацию наследника.

Потом уделил секунд тридцать Петру Романовичу, сообщившему ориентировочное время «доставки» следующей партии «доноров Силы». А перед началом уничтожения десерта принял вызов «доблестной защитницы Таньки», честно сказал, что очень занят, и пообещал набрать чуть попозже. Само собой, обдумывал и все то, чем меня загрузил Голицын. Но в особо ленивом режиме. Поэтому послевкусие от трапезы в таком составе осталось очень даже неплохое.

Державиной-младшей позвонил после того, как проводил генерального прокурора до вертолета и пожелал всего хорошего — дождался ответа, сказал, что освободился, и превратился в слух.

Девчушка извинилась за то, что отвлекла, и рассмешила:

— Братик, мне тут доказывают, что инициироваться можно с восьми лет, что в роду Кернов уже инициировали девятилетнюю внучку главы, причем сразу в шесть стихий, и что одна из них — Жизнь — позволяет расти в два раза быстрее, чем положено природой. И теперь мне очень-очень нужно мнение самого крутого эксперта по магии в Империи, живущего в двух шагах от той самой буровой!

— Называть себя самым крутым экспертом в Империи я не готов. Но кое-что знаю… — весело начал я. — Для начала могу со всей ответственностью заявить, что несколько дней тому назад особо героические дети моих слуг проигнорировали запреты старших и попробовали инициироваться, используя мои личные наработки. Так вот, результата добился только пятнадцатилетний

— Ха!!! Слышали?!!! — радостно заверещала она слушательницам, затем рассыпалась в благодарностях, заявила, что им пора на урок, попрощалась и отключилась.

Ее стараниями я вернулся в особняк, улыбаясь во все тридцать два зуба. Ввалившись в спортзал и обнаружив там всех трех дам, поделился историей о девятилетней волшебнице с шестью стихиями, и поржал над комментариями. Потом посмотрел на часы, посерьезнел, поймал взгляд Красовской и толкнул коротенькую речь. Сообщил, что в моем роду считается нормой иметь три стихии. Что ее одна — это первый шаг к нормальному магу в нашем понимании. И что «взять» еще две я помогу ближе к вечеру. А потом поставил новую боевую задачу — поручил как можно быстрее освоитьвзгляд в себя, подробно объяснил, как это можно сделать, и добавил:

— Магия — это производная Воли. Первый шаг вы сделали случайно, а со второго и далее надо идти, заставляя стихии прогибаться. Я считаю, что для второго шага нужна вера в то, что невозможное возможно. Поэтому я вам ее дарю. Посмотрите на мою руку. Это — фрагмент защиты, которую я называюпокровом. Этот конкретный создан из Воды. И, как видите, закрывает только кулак… Или кулак с предплечьем… Или всю руку. А вот на кулаке вырастаетлезвиеиз той же Воды. Причем острое, что, с точки зрения обычной физики — нонсенс. А это — крошечныйвихрь. Который может вырасти и превратиться всмерч. В том случае, если я захочу. Итак, вера не могла не появиться. Поэтому ложитесь во-он на те маты, закрывайте глаза и слушайте свое тело: сейчас Аня вольет немного Жизни в ту область, в которой находится ваше ядро, и мы уйдем. Эдак на полчаса. А вы постараетесь заглянуть в себя и увидеть центр вашей энергетической системы…

…Забавно, но алгоритм освоениявзгляда в себя, придуманный походя, сработал с полпинка: пока мы «гасили» ядра очередной партии «пациентов» и усиливали нужные кластеры дармовой энергией, Красовская разглядела свое ядро, изучила магистральные каналы и потерялась в периферийных. Впрочем, услышав шелест открывающейся двери, вернулась в реальность, вскочила на ноги и так ярко засияла, что мы обошлись без ненужных вопросов и перешли к поздравлениям. А после того, как закончили, я снова взял власть в свои руки и продолжил загонять женщину в нужное мне состояние души — объяснил, по какой причине рекомендую ей «взять» Воду и Воздух, показал, как работает воздушноелезвие, увидел во взгляде предвкушение и поднял всю компанию в ванную матушки.

Технологию последовательной инициации в эти стихии объяснил уже там, подождал, пока Лосева раскатает резиновый коврик на нужном участке пола, повернулся спиной к Наталье, задвинул куда подальше мысль о том, что она вот-вот разденется до белья, и секунд через тридцать начал раскручиватьсмерч.

Красовскую «накрыло» буквально через минуту. А еще через три она «взяла» Воду и, как выяснилось чуть позже, расчувствовалась. Но я этого не увидел. Из-за матушки, вытолкавшей меня из помещения чуть ли не пинками. Впрочем, благодарности мне досталось предостаточно — нарисовавшись на пороге гостиной, Природница обожгла меня взглядом, полным благодарности, счастья и обожания, потом наговорила всякого-разного и заявила, что должна мне по гроб жизни.

Я понимал, что ее несет из-за эйфории, вызванной обретениемвзгляда в себяи двумя инициациями, но все равно немного понаслаждался эмоциями, безостановочно выплескиваемыми на меня дуреющей женщиной, потом мягко улыбнулся, поздравил ее с превращением в «настоящую волшебницу» и задал провокационный вопрос:

— Дальше развиваемся, или как?

— Да!!! — восторженно выдохнула она, не обиделась на смешки матушки и Анны Филипповны, и превратилась в слух.

— Активируйтевзгляд в себяи обратите внимание на то, что теперь ваше ядро состоит из трех секторов разного цвета. На нынешнем уровне развития это нормально. А для перехода на следующий необходимо помочь всем пяти магистральным каналам разделиться на «жгуты» из трех стихийных. Кстати, если вы присмотритесь к точкам прикрепления магистральных каналов к ядру, то обнаружите, что процесс уже начался. Поэтому ловите ритм его пульсации и мысленно сопровождаете волны энергии от ядра к периферии. Первое время будет не хватать чувствительности. Но она появится. При должном упорстве…

Она кивнула в знак того, что обязательно упрется, и я продолжил в том же духе — помог ей «почувствовать» окружающий воздух и содержащуюся влагу, объяснил, как ее конденсировать, поймал женщину, пошатнувшуюся от дичайшей усталости в момент «материализации» Ее Первой Капли Воды, и закончил «персональное занятие» еще одним монологом:

— Для того, чтобы восстановить потраченную энергию, надо встать под душ, «почувствовать» Воду и мысленно «впустить» ее в себя. Поэтому какое-то время вам придется тренироваться, можно сказать, не покидая ванной. Но оно того стоит. Так что дерзайте… в меру. То есть, найдите режим, в котором развитие будет достаточно быстрым, но не выматывающим, не стесняйтесь задавать вопросы и не вздумайте умалчивать о проблемах: главный принцип наших тренировок — «Не навреди…» И последнее: с этого момента можете считать себя частью моего ближнего круга. На этом пока все. Так что можете бежать в свою ванную. И ждем на ужин.

Она сложилась в поясном поклоне, выпрямилась, поблагодарила всех троих за то, что дали ей шанс стать нужной, пообещала не разочаровывать и унеслась к себе.

Я дождался щелчка дверного замка и криво усмехнулся:

— У меня сложилось стойкое ощущение, что ей всю жизнь недодавали тепла, поэтому наше сводит с ума.

— Так и есть… — подтвердила матушка. — Она тянется к нам всей душой. И… дико боится обжечься снова. Вернее, боялась. До инициаций. А после них наплевала на свои страхи и теперь ощущается мотыльком, летящим на свет

Анна Филипповна тоже захотела высказаться — по-ученически подняла руку, дождалась моего кивка и… попросила отпустить ее к Красовской.

Хотя бы на полчасика. И объяснила этот порыв:

— Я помню себя в аналогичном состоянии, поэтому считаю, что Наталье жизненно необходимы моральная поддержка и присмотр. Первая поможет закрепить положительное отношение к вам и вашему роду, а второй не даст навредить только-только мутировавшей энергетике из-за желания доказать вам свою нужность.

Я обдумал ее аргументы, мысленно поставил себя на место Природницы и озвучил принятое решение:

— Иди. И делай все, что считаешь должным. Только не выключай телефон — второй борт с «донорами Силы» должен быть уже на подлете.

Собирался посоветовать что-то еще, но тут ожил телефон, и я, услышав мелодию вызова, торопливо поднес его к уху:

— Слушаю…

— Олег Леонидович, Антошка засек красный портал в квадрате восемь-два. Расчетный диаметр — два метра сорок сантиметров… — доложил Щепкин и перешел к подробностям: — Он появился на возвышении и торчит над землей буквально на десять-двенадцать сантиметров. Наши действия?

— Отправляете к нему бойцов дежурной смены — пусть развернут МЗП, отойдут на приличное расстояние и понаблюдают за этой «дугой» в бинокли. Если на нашу сторону выберется хоть что-нибудь, то я приеду и поучаствую в уничтожении. Нет — ограничимся наблюдением: красные порталы, вроде как, самые короткоживущие и «схлопываются» в течение тридцати-шестидесяти минут с момента появления…

Глава 8

28 сентября 996 г. от ВР.

…С последней партией «доноров Силы» разделались в пятом часу утра и перебрались в спортзал. Разбираться с итоговыми результатами развития в экстремальном режиме. Для начала измерили радиусы области контроля. Мой вырос до десяти целых трех десятых метра, а у матушки и Анны Филипповны — до семи целых и шести десятых. Потом я выяснил, что могу переместиться единичнымрывкомна восемь метров десять сантиметров, а целительница, «пощупав» пациентку, уверенно заявила, что с нынешней мощьюлеченияполностью восстановит плечо максимум за двое суток… даже без «помощи»регенерациимоей родительницы.

Тут нам на какое-то время стало не до экспериментов — мама на радостях затискала сначала Лосеву, а затем меня, пообещала порадовать обоих и чуть-чуть подурила, описывая наиболее вероятные реакции «обычных» врачей на чудеса магической медицины.

Впрочем, в какой-то момент снова посерьезнела и потребовала, чтобы я научил ее чему-нибудь новому. Причем покошмарнее.

Я немного поколебался и пошел ей навстречу. Вернее, подхватил под здоровый локоток, в том же стиле взял на прицеп ее помощницу, подвел дам к щитам, в которые обычно всаживал воздушныелезвия, и ударил в правый верхний новым заклинанием, которое придумал накануне вечером и обозвалпятнышком.

Бил еле-еле. То есть, вложил столько Силы, сколько требовалось для превращения в уголь «пятнышка» диаметром в три-четыре сантиметра. И не подумал, что за ночь вложил в свое развитие достаточно приличный объем «халявной» энергии и поднялся на следующий уровень. Вот и перестарался — превратил центр дубовой плашки толщиной в двадцать сантиметров в пепел!

— Ого!!! — ошалело воскликнула матушка и дурашливо затараторила: — Хочу-хочу-хочу!!!

Я улыбнулся, получил в селезенку, выслушал коротенький, но злобный ультиматум, и начал издалека:

— Мне тоже хотелось научиться чему-нибудь новому. Поэтому я включил голову, вспомнил школьный курс физики по электричеству и решил создатьплазменный жгут, используя Молнию и Воздух. Как ни странно, получилось достаточно легко. Но мне показалось, что чисто визуально он повторяет самый обычныйразряд. Да и прилично демаскирует, показывая противникам, кто именно их атакует. Поэтому я немного поэкспериментировал и, в конечном итоге, получил вот этот вариант: в нем плазма возникает на последних двух-трех сантиметрах «канала пробоя». Причем практически мгновенно. И выдает воистину ужасающую мощь. Так что название«пятнышко»ему не подходит, но мне нравится. Кстати, мам, кластер периферийных каналов, который я посоветовал развивать на этой партии «доноров», как раз под это заклинание.

Следующие четверть часа я объяснял ход своих мыслей на каждом этапе создания этой жути, делился ощущениями и с помощьювзгляда не в себякорректировал неправильные «вибрации». А после того, как родительница получила промежуточный результат —плазменный жгут— радостно заявила, что, кажется, поняла, как превратить его впятнышко, занялся Лосевой:

— Ань, а тебе пора освоитьлезвиедвух стихий — Воды и Воздуха. Да, на первый взгляд, звучит безумно, но у меня оно прекрасно летает, великолепно втыкается и дырявит намного лучше, чем изначальное воздушное.

Она встрепенулась, изумленно уставилась мне в глаза и получила по попе. Само собой, в переносном смысле этого выражения:

— Раз ты — в нашем ближнем круге, значит, я забочусь и о тебе. Вопросы?

Вопросов у нее не оказалось. Зато желания учиться — выше крыши. Вот я и помог «взять» мозговыносящее на этапе освоения, зато умопомрачительно эффективное заклинание. А после того, как целительница десять раз подряд сформировала и более-менее уверенно отправилалезвие двух стихийв щит, прервал тренировку и загрузил женщин еще одним требованием:

— Для начала неплохо. Скорость формирования и точность отработаете сами как-нибудь потом. А сейчас я хочу оценить плотностьпокровов. Причем и ваших, и своего.

Оценивал в «обычном режиме» порядка четверти часа. Потом сбегал к себе, позаимствовал в оружейном шкафчике легкий бронежилет и отцовскую «Тишь», вернулся в зал, натянул «стандартную защиту» на родительницу и потребовал сформировать воздушныйпокров.

— Стресс-тест? — понимающе усмехнулась она, заявила, что готова, даже не моргнула в момент выстрела и спокойно выдала вердикт: — Заброневого воздействия нет. А запаса мощности — предостаточно: по моим ощущениям, пуля, выпущенная в упор, просадила менее десяти процентов плотности. Так что я сейчас сниму броник и приму на себя выстрелов пять…

В этот момент отмерла Лосева, и матушка обратилась к ней:

— Ань, этот стресс-тест на порядок более

— Намерена! — твердо сказала целительница, повернулась ко мне, заявила, что воздушныйпокровуже поднят, и тряхнула волосами: — Стреляйте!

Выстрелил. Подождал, пока женщина поверит в то, что магия способна защищать даже от такого воздействия, всадил пять пуль впокровматушки и озвучил вердикт:

— Итак, с этого момента воздушныепокровыне снимаем вообще. Далее, на занятиях по стрельбе осваиваем работу по реальным целям. И последнее: через день-другой я начну устраивать вам куда более жесткие стресс-тесты. В общем, скучно не будет…

…С половины седьмого до восьми я терроризировал всех остальных обитателей усадьбы, включая мелочь. Сначала замучил народ бегом и общей физической подготовкой. Затем загнал всю толпу на стрельбище, отделил магов от «простецов», выделил последним временного «пестуна» из егерей, поставил боевую задачу и переключился на первых. И разошелся по полной программе. Первым делом с помощьювзгляда не в себя«проинспектировал» абсолютно все энергетические системы, высказал свое «фи» тем немногим, кто не закончил разделение магистральных каналов, и поручил магам второго уровня как можно быстрее закончить слияние. Разобравшись с этим вопросом, приказал сформироватьпокровыиз Воды, оценил их размеры и плотность, объяснил, как превратить защиту втычковые ножи, и дал время отработать новый навык. А после того, как он, худо-бедно, получился у всех, описал Воздушникам принцип создания и использования дальнобойного заклинаниялезвие, а Огневикам, Ледовикам и Землякам поручил лечь костьми, но создать аналогичные… к следующему утру.

Следующие несколько минут уделил Вале Филимоновой, в пару к Воде «взявшей» Жизнь, а третий «слот» оставившей на стихию, «о которой мы еще ничего не слышали, но она существует»: помог девчонке научиться создаватьтумани заявил, что его обычная версия поможет ассистировать Молниевикам, а целительская — то есть,туман, насыщенный Жизнью, в теории может лечить. А значит, должен создаваться над своими.

Как и следовало ожидать, «ущербная» мгновенно почувствовала себя нужной и сосредоточилась на отработке нового заклинания. А я посмотрел на часы, перебрался к мелочи и мотивировал их — заявил, что задохликов в моем роду не было, нет и не будет, показал, насколько опасен может быть боец ближнего боя, завалив их пестуна несколько раз подряд, и объяснил, почему бойцы, забивающие на отработку «скучных» перемещений, являются без пяти минут трупами.

С восьми ноль-ноль и до восьми тридцати занимался с Красовской в своем спортзале — оценил состояние ее магистральных каналов и скорость конденсации капель воды, похвалил, объяснил, как создаетсявихрь, и, как мне показалось, добавил женщине еще немного уверенности в себе.

С девяти до половины десятого завтракал. В компании членов ближнего круга и Марии Тарасовны. А потом поручил дамам «заняться своими делами», переоделся в условно парадно-выходное шмотье, прогулялся к стрельбищу и встретил «Онегу», доставившую ко мне Конвойных. С ними тоже не мудрил — забрался в десантный отсек, поздоровался, представился, вполголоса объяснил воякам алгоритм последовательной инициации в три стихии, ответил на два вопроса и дал будущим Молниевикам команду выбираться под «вихрь» от несущего винта.

После того, как в Воздух торкнуло обоих, пробежался вместе с ними до окна «операционной», намеренно оставленного открытым, загнал сначала в ванную, а затем под душ, дал время «взять» Воду и «порадовал» бодрящими ударами полицейского электрошокера. Пока мужики сушились и одевались, показал, как выглядитразряд, дал несколько советов по раскачке и вернул в вертолет. Чтобы довольные лица этой парочки добавили уверенности в моих силах будущим целителям. А когда увидел в глазах последних нетерпение, попросил внимания и снова перешел на еле слышный шепот:

— Жизнь — стихия капризная и «берется» отнюдь не с полпинка. Тем не менее, на ядро, разгоряченное двумя инициациями, ложится, как родная. Если будущий целитель отдает всего себя желанию вылечить раненого кролика.

— Мы справимся! — уверенно заявил здоровяк со спокойным взглядом и добавил: — Мы — врачи. По второму высшему…

И ведь действительно справились. Поэтому я вызвал в «операционную» Аню, попросил показать на «раненом кролике», как работаетлечение, по разику приложить им новоявленных коллег, чтобы они запомнили ощущение, и дать несколько советов по развитию этой стихии.

Она коротко кивнула и подошла к живому тренажеру, а я отошел к окну, набрал Голицына, сообщил, что с Конвойными — все, и превратился в слух.

— Огромнейшее спасибо! — отозвался генеральный прокурор и произнес обе условные фразы: — Я вас наберу. Ориентировочно через три часа…

…Серо-стальной бронированный «Аллигатор» сел на стрельбище ровно через полтора часа, две «Онеги» сопровождения плюхнулись чуть поодаль и высадили Конвойных, а «Ураганы» закрутили «карусель» вокруг вертолета Императора. За пятнадцать минут до этого все обитатели усадьбы получили сообщение с требованием заниматься своими делами и ничему не удивляться, так что в поле зрения вояк, охранявших первое лицо государства, не появилось ни одного зеваки. А я спокойно подошел к борту номер один, подождал, пока пилот сдвинет боковую дверь, поднялся в фантастически комфортабельный салон и замер в неподвижности.

Виктор Третий, восседавший на самом дальнем диване, поздоровался первым, подождал, пока я отвечу на приветствие, и огорошил неожиданным монологом:

— Олег Леонидович, за последние несколько дней я проштудировал штук шесть аналитических записок, авторы которых описывали возможности магов по видеороликам из Сети, и, откровенно говоря, запутался в утверждениях, противоречащих друг другу. Но мое непонимание нынешних реалий не так уж и критично. А непонимание сотрудников Конвоя может выйти боком очень и очень многим. Поэтому объясните, пожалуйста, моим телохранителям, чего им стоит опасаться в первую и вторую очередь.

Телохранителей в салоне было четверо: двое сидели за моей спиной, третий — слева-сбоку, в полной готовности закрыть собой охраняемое лицо, а четвертый, соответственно, справа-сбоку и контролировал не только меня, но и генерального прокурора. Я задумчиво потер подбородок, поставил себя на место этих «волкодавов» и задал уточняющий вопрос:

— Ваше Императорское Величество, как

— Да, конечно!

— Тогда… окажись на моем месте маг-убийца с моими возможностями, ни у вас, ни у ваших телохранителей, ни у Анатолия Игоревича не было бы ни одного шанса выжить.

Вояки набычились, а Белосельский спокойно спросил, почему.

Я сформировалпокровиз Воды и приступил к объяснениям:

— Вот эта «пленочка» даже без постоянного восполнения энергии держит порядка десяти попаданий пуль «Шторма». А для того, чтобы атаковать, мне не нужно ничего, кроме желания. Скажу больше: я могу убить любого из вас первой же атакой, не шевеля руками и не прерывая разговор. Повторю еще раз: любого. Включая тех, кого, вроде как, не вижу. И это не пустые слова: если ваши телохранители пообещают не дергаться, то я могу легонечко приложить Молнией, к примеру, того, который в данный момент находится за моей левой лопаткой.

— Саш, потерпишь? — спросил он у вояки, а тот отозвался:

— Конечно, государь.

— Можете сместиться хоть вправо, хоть влево… — предложил я и добавил: — Я все равно всажуразрядвам в живот. Готовы?

— Да.

— Ловите.

Попал. Точно в пряжку ремня, которую прекрасно чувствовал. А после того, как мои собеседники проморгались, криво усмехнулся:

— Ударь я в полную силу, у Александра не было бы ни единого шанса. Далее, это заклинание — точечное и соединило меня с условной целью видимой «нитью». Я могу ударить точечным, которое убьет, не «вскрывая» меня. Или площадным. Поэтому, как мне кажется, в нынешних реалиях алгоритм охраны особо важных персон должен строиться вокруг наличия у них высокоранговыхпокровов. То есть, первую атаку охраняемое лицо обязано выдержать само, а потом должны включиться телохранители — уронить каким-либо площадным заклинанием всех окружающих, прикрыть подопечного своимипокровами, увести из опасной зоны и так далее.

— Получается, что мне надо срочно инициировать не только весь Конвой, но и всех охраняемых персон? — достаточно спокойно спросил государь.

Я утвердительно кивнул:

— Да, Ваше Императорское Величество. Кстати, это не так уж и сложно: для инициации в Воздух, позволяющий создавать невидимыйпокров, можно использовать любой вертолет. А дальше инициируемого надо загонять в душ и после обретения Воды отправлять к раскаленной духовке, бить полицейским электрошоком или загонять в небольшой промышленный холодильник. И еще: такие инициации можно проводить и во Владимире. Так что главное — задаться целью и начать.

— Начну. Сегодня же… — пообещал он, а затем спросил, стоит ли, на мой взгляд, вкладываться в раскачку магов Жизни.

— Стоит! — твердо сказал я и объяснил, почему: — Врачи, сшившие моей матушке порванную связку, обещали, что она полноценно срастется только к декабрю, но потом потребуется реабилитация… длительностью от четырех до шести месяцев. А наша целительница, почти круглосуточно раскачивавшая на этой связке заклинание с говорящим названиемлечение, полностью вылечит плечо от силы через трое суток. Кстати, огромнейшее вам спасибо за то, что пожаловали этой особе личное дворянство: она его однозначно заслуживает.

— Вы сейчас говорите о целительнице, помогавшей вам… последние двое суток? — на всякий случай уточнил Белосельский, выслушал утвердительный ответ, задумчиво потер подбородок и согласно кивнул: — Раз она все это время еще и лечила, значит, заслуживает и большего. Я ее, пожалуй, запомню.

После этих слов он ненадолго ушел в себя, а затем снова поймал мой взгляд и вернулся к основному вопросу:

— Большое спасибо за исчерпывающие объяснения и советы. А теперь я хотел бы инициироваться.

— В Воду, Воздух и Огонь?

— Да.

— Один?

Тут государь хитро усмехнулся:

— Я не буду в очередной раз нарушать ваши договоренности с Анатолием Игоревичем, но отказываться от вашей помощи и не подумаю!

— Что ж, тогда предлагаю следующее: сейчас я инициирую вас, Ваше Императорское Величество, и приглашу с нами… то ли позавтракать, то ли отобедать. А мои слуги неспешно инициируют всех Конвойных, прибывших вместе с вами. Причем в том режиме, который сочтет безопасным начальник вашей охраны, и в те стихии, которые он выберет. Что скажете?

— От таких предложений не отказываются… — довольно ухмыльнулся он, а развеселившийся Голицын ехидно добавил:

— Что ж, раз вы нашли общий язык, и мы никуда не торопимся, значит, я имею полное право подняться к Марии Тарасовне, полюбопытствовать, чем она собирается нас кормить, и снять пробу с особо аппетитных блюд…

Глава 9

1 октября 996 г. от ВР.

…Привычка просыпаться в шесть утра сработала и в субботу — я открыл глаза в одну минуту седьмого бодрым и полным сил, откинул одеяло и прямо из положения «лежа» выстрелил собой к двери. На «обязательную программу» убил чуть больше четверти часа, так что в шесть двадцать переступил через порог спортзала и обнаружил, что в нем уже разминается наша единственная Природница.

Поздоровался, вгляделся в счастливое лицо женщины, повернувшейся ко мне, и сделал напрашивавшийся вывод:

— Закончили слияние?

— Да!!! И «растянула»покровдо локтя!

— Отлично. Я вами горжусь… — ничуть не кривя душой, заявил я, и сбил волшебницу третьего уровня с пути истинного — она вдруг тряхнула волосами и попросила обращаться к ней «так же, как к Анне Филипповне», то есть, по имени и на «ты».

Я пошел ей навстречу и спросил, помнит ли она, что нужно для подъема на четвертый уровень.

Она утвердительно кивнула:

— Да, конечно: надо нагрузить энергетику почти до предела и удерживать этот уровень достаточно долго. Правда, я собиралась крутитьсмерчи тянуть энергию из него же, но, видимо, помешаю.

— Не помешаешь: я собираюсь порубиться

От двойки в голову, пробитой на безумной скорости, и левого прямого удара «ноги» ушел сверхкороткимисмещениями, всадил кулак, по самому минимуму «усиленный»шокером, в «печень», поднырнул под правый крюк, встретилпокровомудар «подъемом стопы» в бедро и «метнул» воздушноелезвие.

Следующие двадцать девять минут жил боем на предельных скоростях и… всевозможными извращениями. Какими именно? Периодически менял стихиипокрововилезвий, вывешивалтуманы, конденсировал и разогревал до кипения капли воды, выращивал и тут же убиралтычковые ножи, дважды смог сформировать за плечом слабенькуювспышкуи разок вложился всушь. А потом сработал таймер, «подушка» выключилась, и я, отменивускорение, почувствовал себя счастливой, но загнанной лошадью. Поэтому дошел до матов, рухнул на спину, раскинулся звездой и расслабил гудящие конечности.

В состоянии безмыслия пребывал сравнительно недолго — до появления в области контроля двух новых «комплектов» мелкой фурнитуры. Хотя нет, не так: я торопливо вернулся в реальность сразу после того, как бдящая часть сознания доперла, чего не хватает в одном из комплектов, вскочил на ноги, в дварывкадопрыгал до этого, «неправильного», и затараторил:

— Доброе утро, дамы. Поздравляю с избавлением от ортеза, мам! Ань, ты у нас чудо. Огромнейшее тебе спасибо!

— Доброе утро, сынок, доброе утро, Наташ… — радостно поздоровалась родительница, обняла меня двумя руками, чмокнула в щеку и подтвердила, что Лосева — чудо.

Целительница, сиявшая в разы ярче своей пациентки, поприветствовала нас так же эмоционально, потом заявила, что оспаривать истину не собирается, и от переизбытка хорошего настроения выкатила нам с Красовской шуточную претензию — заявила, что тоже мечтала потренироваться лишний час-другой, но мы ее почему-то не разбудили.

— Такую формулировку завуалированного предложения заглядывать в спальню в любое время дня и ночи я еще не слышала… — ляпнула матушка, Красовская жизнерадостно рассмеялась, а Анна Филипповна отшутилась, даже не порозовев:

— Стараюсь быть оригинальной…

Я тоже подколол целительницу, как-то почувствовав, что не обижу. А потом сдал Природницу:

— Кстати, Наташа закончила слияние магистральных каналов…

— … и только что поднялась на четвертый уровень! — гордо добавила она.

Наши поздравления не заставили себя ждать, и женщина, не привыкшая к такому вниманию, растаяла. А потом моя родительница «грозно» сдвинула брови к переносице и спросила, какие у Природницы планы на день.

Красовская мгновенно посерьезнела:

— В десять ноль-ноль подъедут две фуры с минеральной ватой. В полдень привезут «химию». К двум часам дня — запчасти для сломанного насоса. Так что мне надо будет проследить за выгрузкой и провести занятие с Валентиной Филимоновой.

— А когда приедут мастера и инженеры по автоматизации?

— Завтра утром: отремонтируют сломанный насос, проведут техобслуживание остальных, добавят субстрат туда, где его маловато, настроят автоматическую подачу питательных веществ, кислотность воды и полив, запустят процесс и так далее.

Тут матушка повернулась ко мне и состроила умильное выражение лица:

— Оле-еж, разреши, пожалуйста, Наташе оставить вместо себя Валентину Филимонову, и свози нас в Белоярск: я хочу отблагодарить Аню и отметить свое выздоровление в каком-нибудь уютном ресторанчике…

…Из усадьбы выехали сразу после завтрака. За рулем сидела матушка — ей захотелось насладиться возможностью полноценно пользоваться левой рукой, а я не видел смысла возражать. Поэтому разрешил прокатиться до моста через Енисейск. Чтобы ненароком не перетрудить здоровое, но отвыкшее от нагрузок плечо.

Пока катили до Усть-Ангарска, обсуждали на удивление теплое утро и чистое небо. А километра через два-три заметили на обочине десятиместную жилую палатку, две вспомогательные, место для готовки и аж три «Лесника», оглядели группу отставных вояк, давным-давно продравших глаза и дуревших от скуки в ожидании пробуждения господ, переглянулись и пришли к выводу, что все, нашествие началось. И как в воду глядели — за следующие четверть часа увидели семнадцать палаточных лагерей разного размера!

Что самое забавное, большая часть была разбита городскими жителями, не учитывавшими особенности рельефа, наличие или отсутствие поблизости воды, растительности и так далее. Поэтому над некоторыми палатками висели облака гнуса и комарья, а особо героические покорители природы изображали взбесившиеся вентиляторы.

Приблизительно та же картина встретила нас и на другом берегу Енисея — все более-менее уютные полянки по обе стороны от трассы оказались заняты желающими инициироваться или быстренько прокачать стихии до безобразия. Вот матушка и застрадала — «расстроенно» заявила, что тоскует по временам «благословенной» войсковой операции по поимке подчиненных Полякова. Ну, а мне стало не до смеха: я, в отличие от нее, регулярно получал доклады от «молодежи», заменившей штатных дроноводов дежурных смен и практически круглые сутки гонявшей «птички» над моими владениями. Соответственно, знал, что наше, земное, зверье продолжает мутировать и «осваивать» магию, что порталы появляются достаточно часто и в одном случае из пяти-шести — полностью, что как минимум один из десяти-двенадцати пропускает в наш мир животных в разы страшнее тигра, и что справиться с ними даже при наличии огнестрела — задача не из простых.

Что интересно, к тому же мнению в какой-то момент пришла и Лосева. Но перед тем, как его высказать, влезла в Сеть, заглянула на страничку Е. И. В. Канцелярии, нашла последнее обращение государя к подданным и вздохнула:

— Удивительное — рядом: обращение, в котором Виктор Константинович рассказывает о мутациях наших животных и птиц, о появлении порталов и хищников из других миров, опубликовано почти двое суток тому назад, а наш народ не мычит и не телится!

— Помнишь поговорку про жареного петуха, темечко и мужика? — желчно спросила Красовская, дождалась утвердительного кивка и вздохнула:

Эту тему обсуждали километров тридцать-тридцать пять. А потом она приелась, и матушке захотелось позабавиться. Поэтому она опустила стекло на своей двери и принялась лупитьлезвиямииз двух стихий по придорожным кустам. Первые попыток десять, конечно же, слила. Из-за мощи набегающего потока воздуха. Но не сдалась. И, до кучи, завела Анну и Наталью, заявив им, что придумала великолепное упражнение, вынуждающее выкладываться до предела и в каждой атаке, и в восполнении энергии из воздуха. А для пущего веселья врубила радио, нашла канал с забойной музыкой и выкрутила до упора звук.

В общем, обитатели доброго десятка следующих «палаточных лагерей» наверняка решили, что мы инициировались в неимоверное количество стихий. Или, как вариант, перепрыгнули через пяток уровней развития. Так как наш внедорожник несся по трассе с опущенными стеклами и подпрыгивал от басов, а «пассажирки» безостановочно размахивали руками и пытались перекричать музыку, гудение воздуха в салоне и друг друга. Но все хорошее, как известно, когда-нибудь заканчивается. Закончилось и это. Из-за крайне неприятной «картинки», на которую мы наткнулись, проезжая мимо невесть какого по счету «палаточного лагеря»: метрах в сорока от «жилой зоны» молотили винтами сразу два вертолета спасательной службы, а ее сотрудники, облаченные в светоотражающую униформу, таскали к борту носилки с пострадавшими.

Кстати, я, естественно, скинул скорость, притормозил возле мрачного, как грозовое небо, громилы в видавшей виды песчанке и спросил, не нужна ли им помощь. Он устало поблагодарил за предложение и заявил, что все давно закончилось. А потом в сердцах ответил на вопрос матушки, что, собственно, произошло:

— Наши господа пили половину ночи, а на рассвете решили пострелять. По волчьей стае, спустившейся к водопою вон на той речушке. Лупили дробью и ранили полугодовалого волчонка. А у взрослых зверей оказалась магическая защита. Да, она продавливалась. Но лишь сосредоточенным огнем из четырех-пяти стволов. А в тот момент большая часть сотрудников СБ спала…

— Как я понимаю, последнее обращение государя к подданным прошло мимо вас, верно? — спросил я и попал пальцем в небо:

— Нет, МЫ это обращение не только проштудировали, но и приняли всерьез. Но нас, перестраховщиков, никто не услышал. А жаль…

— Главное, чтобы теперь не сделали виноватыми отдыхавшую смену… — угрюмо буркнул я, почувствовал, что в этот раз наступил на больную мозоль, пожелал служаке удачи и тронул машину с места…

…В Белоярск въехали в половине первого, а еще через полчаса зарулили в подземный гараж «Сибирячки». В «прошлой жизни» матушка предпочитала наведываться в другой торгово-развлекательный центр — «Ландыш». А в этой решила не рвать нам душу воспоминаниями и вбила в навигатор нужный адрес еще в усадьбе. Да, меня все-равно возвращало в прошлое. И в безликом гараже, и в лифте, и на третьем этаже, традиционно торгующим товарами для женщин. Но я держал лицо. И дотерпел до монолога родительницы, «подарившего свободу»:

— Оле-еж, ты посиди в какой-нибудь кафешке, ладно? А то я планирую как следует разойтись…

Я немного поколебался, затем кивнул, пообещал уронить ей на телефон сообщение со своими точными координатами и поднялся на пятый. Ромашку с вывески сети ресторанов быстрого питания «Полюшко» увидел на выходе из лифта, пересек ресторанный дворик по диагонали, вломился в уютный зал и, пообщавшись с девушкой-администратором, застолбил столик у панорамного окна. Ничего серьезного заказывать не стал: дважды ткнул в изображение отварного говяжьего языка и разок — в графин свежевыжатого апельсинового сока, отказался от «всплывшего» предложения присовокупить к этому заказу хлеб, подтвердил сделанный выбор и немного позалипал на костюмчики двух девиц, поднявшихся в ресторанный дворик то ли после набега на магазины, то ли перед ним.

Само собой, оценил и лица, и фигурки, и поведение. Но так, без особого фанатизма — левая дворяночка смеялась слишком уж манерно, а правая, вне всякого сомнения, перед нею прогибалась. Зато белое шмотье, как-то уж очень добросовестно расшитое золотом, рассмотрел внимательнее некуда. А после того, как «налюбовался», сфотографировал и послал матушке, чтобы немного повеселить.

Сообщение с реакцией не заставило себя ждать:

«Сынок, потерпи часик… или два. А потом любуйся своими красотками хоть до потери пульса. Ибо и Анечка, и Наташа заткнут этих выпендрежниц за пояс. Да и я у тебя ничего…»

Я написал, что она у меня лучшая, добавил к тексту точные координаты, полюбовался смеющимися сестрами-блондинками в похожих плащах и забыл об их существовании, так как мне принесли заказ.

Уничтожать холодную закуску не торопился, понимая, что ожидание в безделье быстро наскучит. И ошибся — мне начали звонить. Все подряд. Не успел язык закончиться, как меня набрал Антип Назарович и сообщил, что все машины с оружием, боеприпасами, МЗП и продуктами длительного хранения разгружены, а две последние, везущие матрасы, подушки, постельное белье, полотенца, бытовую химию и тому подобную дребедень, пока не прибыли. Минуты через три после завершения этого разговора телефон «ожил» снова и отвлек беседой с Анатолием Игоревичем: он, наконец, закончил разделять магистральные каналы, создал фрагментпокроваи… помог инициироваться совершеннолетним членам семьи. Так что жаждал поблагодарить и получить новые ценные указания. А минуте на сороковой ожидания позвонила госпожа Волкова и помогла забыться еще на какое-то время:

— Добрый день, Олег Леонидович… Если вы все еще находитесь в своем родовом поместье.

— Доброе утро, Янина Павловна. Если, конечно, вы находитесь в нашем общем Владимире… — в том же стиле ответил я.

Женщина жизнерадостно рассмеялась и плавно перешла к делу:

— Нет, не в нем. И даже не в своем родовом поместье, которое, в отличие от вашего, находится не в Сибири, а под Астраханью. Что, в свете последних событий, расстраивает. Впрочем, не так сильно, как неудачная инициация: я случайно обнаружила, что давным-давно «взяла» Воздух. А мне, простите за тавтологию, жизненно необходима Жизнь. В общем… скажите, пожалуйста, мое ядро можно «раскачать» по второму разу и приживить эту стихию?

— А почему вы спрашиваете меня? — поинтересовался я и выпал в осадок от убийственного ответа:

— Я точно знаю, что вы инициировали государя, генерального прокурора и половину Конвоя.

— Продавать душу вам точно не придется… — без тени улыбки заявил я, как-то почувствовав, что Волкова не шутит. — Раскачать ядро, «взявшее» одну или две стихии, не только реально, но и не очень сложно. Для этого нужно всего ничего…

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но вы бы не могли не описать принцип, а помочь? — протараторила она и рубанула правду-матку: — Я дико не хочу стареть. И льщу себя надеждой, что при наличии магии Жизни старение можно будет хотя бы замедлить. Поэтому срыва инициации и краха надежд не переживу. Кстати, я уже в Белоярске. И приму помощь в обретении Жизни на любых условиях…

Янина Павловна навещала матушку несколько раз и проводила в палате не пять-десять минут, а час-полтора и более. Да и меня, помнится, поддержала. Вот я и пошел ей навстречу:

— Лететь через половину Империи было совершенно необязательно. Но раз вы уже тут, то приезжайте в торгово-развлекательный центр «Сибирячка»: тут матушка воздает добром за добро своей личной целительнице, а я скучаю в «Полюшке». Но есть одно условие…

— Согласна на любое!!! — выдохнула она, не дослушав, и я расплылся в ехиднейшей улыбке:

— … о «любых условиях» или альтернативных вариантах предложений оплатить эту помощь вы даже не заикаетесь…

Она обиженно засопела, потом заявила, что сдержит слово, пообещала приехать в течение получаса и отключилась. А я открыл контакт матушки и начал набирать сообщение, описывающее создавшуюся ситуацию. Но уже на втором предложении принял входящий звонок и вслушался в преувеличенно спокойный голос родительницы:

— Оле-еж, спустись, пожалуйста, в «Грацию»: мы вырубили недо-мага Огня, не понимавшего слова «нет», и не готовы разносить весь магазин после того, как он очнется и разбушуется…

Глава 10

Мелочиться не буду — ловите бонус за 600 сердечек. 700 нужен?))

1 октября 996 г. от ВР.

…Я слетел на третий этаж по лестнице. И от нее до магазина женского белья тоже пробежался на разрыв связок. Но все равно опоздал: в тот момент, когда я ворвался в коридорчик с примерочными, дамы успели покалечить двух телохранителей «недо-мага» и по второму разу отправили его в страну грез.

При моем появлении полуодетая троица синхронно исчезла за ширмами, а через несколько мгновений снова возникла в поле зрения, но уже в верхней одежде, проводила взглядом тело, пролетающее мимо, и довольно оскалилась.

— Как я понимаю, спрашивать, за что досталось этой охамевшей твари, ты не собираешься… — поймав мой взгляд, заявила матушка.

— А тут и так все понятно… — процедил я, подошел к тушке, почему-то не вернувшейся в сознание от удара ногой в печень, присел на корточки и вбил кулак в нос с «аристократической» горбинкой.

Тут аристократик взвыл от боли, открыл глаза, создал огненныйпокровна правой руке и… сразу же потушил. Поймав несколькошокеровподряд и затрясшись, как при лихорадке.

— Попробуете воспользоваться магией еще раз — расстрою НАМНОГО сильнее… — предупредил я, увидел во взгляде «мага» лютую ненависть, принял на воздушныйпокровкакую-то маломощную огненную хрень и презрительно поморщился. А потом медленно сжал правый кулак, сформировал на немтычковый ножиз Воды, смахнул им одно из ушей непонятливого недоумка и холодно усмехнулся:

— Не услышите меня снова — прибью, как бешеную собаку…

Он дотянулся до раны, прозрел и взвыл!

Я заткнул его зубодробительной затрещиной и… услышал из-за спины мужской голос:

— Что тут происходит?

Поворачиваться и не подумал — ответил СБ-шникам ТРЦ, продолжая «держать» взгляд «недо-мага»:

— Вот этот клоун почему-то решил, что магам Огня можно врываться в примерочные к потомственным дворянкам и навязывать им свои желания. А мужички, валяющиеся перед вами — телохранители вконец обнаглевшей твари, имевшие глупость потянуться за оружием. Кстати, дырки в их плечах тоже пробиты магией. Но эти раны мы залечивать не будем. Ибо в бешенстве.

— Ваше благородие, вы бы не могли представиться? — попросил тот же голос.

Я пожал плечами и пошел ему навстречу. Затем схватил «недо-мага» за оставшееся ухо, выпрямился, подтащил стонущее тело к ногам родительницы и негромко рыкнул:

— У вас минута на вымаливание прощения у моих дам. Не преуспеете — пеняйте на себя…

Он вымолил. Захлебываясь в слезах и соплях. А я продолжил давить:

— Ко мне претензии есть?

Он понимал, чем закончится попытка ответить на этот вопрос честно. Поэтому солгал. И, тем самым, перекрыл себе все возможности для мести:

— Н-нет. Я был неправ. И осознал свою неправоту…

Вот я «смилостивился»:

— Что ж, тогда можете забирать свое ухо.

Потом поймал взгляд старшего СБ-шника и убрал из голоса металл:

— Господа, он — ваш. И эти деятели — тоже. Только пообщайтесь с ними где-нибудь еще, ладно? А то мои дамы не закончили примерку. И пришлите, пожалуйста, неотредактированную запись, сделанную вон той потолочной видеокамерой, вот на этот номер телефона.

Служака кивнул, связался с начальником смены, лаконично описал суть чрезвычайного происшествия, передал мою просьбу и о-очень завуалированно дал понять, что выполнить ее надо. Поэтому файл прилетел буквально через минуту.

Я поблагодарил СБ-шника за понимание и ответил на вопросы, которые не могли не прозвучать:

— Счет в «Полюшке» я оплачу через пару минут. Потом вернусь сюда. И не покину ваш ТРЦ в течение часа.

Служаку все устроило. Поэтому он увел Огневика, его напарник привел в сознание телохранителей и приказал им следовать за ним, а я пообещал маме скоро вернуться и умотал выполнять обещание.

По

Эффективность действий матушки, в примерочную которой и вломился «гроза всего и вся», нисколько не удивила: да, в «прошлой жизни» она тратила на тренировки по боевке не так много времени, как я, но на каждом занятии выкладывалась до предела. Так как беззаветно любила нашего «инструктора» и наслаждалась всеми гранями его внимания. А у Анны и Натальи такой базы не было. Тем не менее, они вылетели из своих примерочных через считанные мгновения после начала конфликта. И, не колеблясь, поддержали матушку на первой же секунде активной фазы, хотя понимали, что атакуют аристократа. Вот егопокровпрактически мгновенно и продавился. Ну, а телохранителей порвали так, как будто отрабатывали согласованные атаки не менее месяца — как только мужики потянулись за пистолетами, матушка вбилалезвиедвух стихий в правое плечо правого, Лосева — в правое плечо левого, а Красовская, еще не освоившая дальнобойные заклинания, метнулась к ближнему противнику и вырубила его ударом кулака, «обернутого»покровом, в квадратную челюсть!

Досмотрев видеозапись до конца и убедившись в том, что на ней видно, как Огневик атакует меня, я изменил режим просмотра и врубил ролик заново. В десятикратном замедлении. Но проанализировать нюансы поведения Анны и Натальи, увы, не получилось — в магазин вошли двое полицейских, навелись на меня и начали удивлять. Вернее, начал. Тот, который двигался первым — остановился в паре метров от дивана, поклонился, поздоровался, обратившись ко мне по имени-отчеству, представился и выдал сногсшибательный монолог:

— Претензий к вам и вашим спутницам нет и быть не может: вы отвечали на агрессию Станислава Викторовича Канищева и его телохранителей, были в своем праве и даже закончили конфликт согласно духу Положения о правах, обязанностях и вольностях дворянского сословия. Поэтому мы пришли сюда только для того, чтобы засвидетельствовать почтение вам, магу, инициировавшему государя-Императора, и попросить ответить на вопрос, интересующий весь личный состав Белоярской полиции…

— Скажите, пожалуйста, как нейтрализовывать магов, подобных этому? — продолжил его напарник и превратился в слух.

— Выезжать на вызовы сдвоенными группами быстрого реагирования, давить преступников мощью ваших заклинаний и огня, а потом отправлять в медикаментозный сон… — ответил я, потом подумал и добавил: — Кроме того, используйте светошумовые гранаты и как можно быстрее отводите зевак из области возможного поражения площадными заклинаниями…

— Ну да: ослепшие и оглохшие маги будут бить куда попало, мазать мимо нас и тратить энергию намного быстрее… — кивнул служака и рассыпался в благодарностях.

Я пошел на поводу у проснувшегося любопытства и спросил, случались ли уже в Белоярске подобные ЧП.

Полицейские одновременно вздохнули и заговорили, дополняя ответы друг друга:

— Их число растет чуть ли не каждый час…

— Только за сегодняшний день мы побывали на одиннадцати вызовах, так или иначе связанных с магами. И счастливы до безумия, что только в одном из них пришлось столкнуться с убийством…

— Город сошел с ума: с магией экспериментируют все подряд, а те, у кого получается хоть что-нибудь, частенько пускаются во все тяжкие…

— … поэтому в нашем оперативном канале даже сейчас творится самый настоящий кошмар…

…Матушка обрадовалась приезду Янины Павловны, перезнакомила ее «со своими девочками» и сходу припахала к процессу закупок промышленных объемов одежды, белья, обуви, аксессуаров и чего-то там еще. Поэтому из ТРЦ мы выехали только в половине пятого, забив три четверти багажного отсека горой коробок и пакетов. С пяти до начала девятого праздновали исцеление родительницы в китайском ресторане «Цинхай» и ухохатывались над Волковой, убедившейся в нужности магии Жизни на конкретном примере и начавшей плавиться от желания обрести ее как можно быстрее. Кстати, эта особа вела себя достойнее некуда даже в мелочах: видела во мне не талантливого подростка и не сына своей хорошей знакомой, а мужчину и главу рода, общалась с Аней и Наташей, как с равными, и с уважением относилась «даже» к официантам. Поэтому уже через час разнузданного веселья в отдельном кабинете я перестал сомневаться в целесообразности приглашения Волковой в гости, а после того, как оплатил счет, встал из-за стола и поухаживал за дамами, без какого-либо внутреннего сопротивления согласился со всеми утверждениями моей родительницы:

— Ян, ехать к нам только ради инициаций, на которые уйдет от силы полчаса — полный и законченный идиотизм: да, мы живем в жуткой глухомани, но там чистейший воздух, по-настоящему тихо и имеется обалденная баня. В общем, оставляй своего водителя тут, в Белоярске, и зависни у нас хотя бы до понедельника!

Янина Павловна согласилась без колебаний. Поэтому, спустившись в гараж, ушла к арендованному лимузину, пообщалась с родичем, поручила ему принести к нашему внедорожнику сравнительно небольшую сумку с вещами и отправила восвояси. Потом немного понапрягался и я — докопался до оружия и разгрузок, разложил на пакетах с покупками так, чтобы до любого отдельно взятого ствола или предмета снаряжения можно было дотянуться с заднего сидения, закрыл заднюю дверь и ответил на немой вопрос гостьи:

— Мы едем в тайгу, в которой навалом мутировавшего земного зверья и иногда появляется неземное. Поэтому и перестраховываемся. Кстати, в любых экстремальных ситуациях я командую, а вы выполняете мои распоряжения, не задумываясь, как бы по-идиотски они ни звучали.

Волкова пообещала, что с ней проблем не будет, и поинтересовалась, на какое сидение ей забираться.

— На правое переднее: будешь любоваться тайгой через переднее стекло и веселить моего сына… — распорядилась матушка. — А я посижу с девочками. И переоденься. Прямо сейчас: ехать в тайгу в платье — не лучший вариант…

Переоделась. Забралась на правое переднее сидение. И до выезда из города доводила нас до смеховых истерик, описывая поведение, требования и реакции на отсутствие чего-либо самых капризных клиентов ее ателье.

Я сказал чистую правду:

— Во-первых, это далеко не самая оживленная автострада Империи, так что движение на ней никогда не было плотным. И, во-вторых, после появления порталов в этих местах стало небезопасно, поэтому местные жители, точно знающие, что в последнем обращении государя к подданным не было ни слова лжи, без особой нужды из деревень, поселков и городков не выезжают. А без пяти минут Великие Маги из метрополии храбрятся и строят из себя героев только при свете дня. Зато после наступления темноты забиваются в палатки и автодома. Так что сейчас вслушиваются в звуки ночной тайги, тискают ложа карабинов и усиленно стараются не стучать зубами.

— А разве палатки от чего-нибудь защищают? — после недолгой паузы спросила она.

— Сами по себе — нет… — «предельно серьезно» ответил я и пошутил: — Но при включении самообмана превращаются в неприступные крепости.

Матушка и наши слуги жизнерадостно расхохотались, а Янина Павловна криво усмехнулась и рискнула спросить, почему так спокойны мы.

На этот вопрос ответила моя родительница:

— Ян, мой сын вырос в этих лесах. И слово «вырос» — отнюдь не фигура речи: Леня научил его выживать и лет с двенадцати отпускал в тайгу одного. Причем не на час-два, а на сутки-двое. Кроме того, оружие, которое ты видела, возится с собой ни разу не для красоты: мы с Олегом умеем стрелять не только в чистеньком тире, в мишени и под присмотром внимательных инструкторов. Ну, а Аня с Наташей точно знают, на что способен их господин. Поэтому-то и не дергаются.

Волкова поблагодарила за объяснения и плавно съехала на тему магии Жизни и ее предполагаемых возможностей. Тут пришлось «включиться» и мне: самый авторитетный эксперт по этой стихии в роду — Аня — умела держать язык за зубами, поэтому я завуалированно разрешал делиться информацией о тех или иных наработках. Впрочем, от управления машиной не отвлекался ни на миг. Поэтому на внезапное появление странной «тени» на проезжей части отреагировал практически мгновенно, дал по тормозам, врубил задний ход и, снова сорвав внедорожник с места, перешел на командно-штабной:

— Мам, хватай «Точку», высовывайся в люк и работай «по мне». Аня, подаешь ей патроны. Наташ, опускаешь свое стекло, хватаешь разгрузку, лежащую за твоей спиной, и отдаешь мне, как только я выпрыгну наружу и махну рукой. Янина Павловна, по моей команде переберетесь на мое место и продолжите гнать машину задним ходом, слепя эту тварь дальним светом. И последнее: через две секунды после того, как я вскину вверх правый кулак, все вы должны зажмуриться и прикрыть глаза сгибом локтя! Вопросы?

— Яна перебирается за руль, продолжает гнать машину задним ходом и смотрит на тебя. А через две секунды после того, как ты покажешь нам правый кулак, зажмурится и закроет глаза сгибом локтя! — протараторила матушка, и Волкова, залипшая на инопланетного монстра с очень впечатляющей пастью, наконец, вышла из ступора:

— Простите, засмотрелась. Но сделаю все, как вы сказали…

— Отлично! — удовлетворенно кивнул я, кинул взгляд в зеркало заднего вида, убедился в том, что Красовская держит нужную разгрузку, чуть-чуть разорвал дистанцию с «особо зубастым ночным кошмаром», открыл дверь и выбрался на защитную дугу.

«Жилет» оказался у меня в руках похвально быстро, и я ушел врывок. Во время перемещения активировалускорениеи заменил воздушныйпокровдвустихийным. Затем накинул на себя разгрузку и зафиксировал липучками, выхватил из нагрудного кармана и нацепил тактические наушники, выдернул из кармашка на пояснице светошумовую гранату, разогнул усики чеки, разжал ладонь, чтобы отлетела предохранительная скоба, вскинул вверх правый кулак и сразу же метнул «подарок» навстречу зверю.

Следующий «подарок» — оборонительную гранату — забросил под пузо ослепшего, оглохшего и страшно шипящего монстрика через мгновение после того, как моя матушка всадила в его землянойпокровпервую пулю. После взрыва, подбросившего инопланетного гостя в воздух, отправил по тому же адресу еще две. Так что вторая крупнокалиберная пуля просадилапокрови заставила кошмарика открыть пасть. Вот я в нее четвертую гранату и метнул. Но зверь оказался быстрее — и захлопнул впечатляющую хлеборезку. Пришлось сокращать дистанциюрывкамии всаживать в ту же областьпятнышко. Само собой, залив в него максимум энергии.

Тут почти обновившийсяпокров«мигнул» и исчез. А через долю секунды моя родительница разнесла страхолюдине верхнюю челюсть, и моя паранойя пришла к выводу, что притворяться ТАК не стал бы даже самый талантливый зверь. Вот я и переместился на освещенную часть дороги, подал жестами три команды и продолжил обрабатывать тушку — вбил попятнышкуво все крупные суставы передних лап, «испарил» один сустав ближней задней, сделал несколько дырок в ближнем боку и повелительным взмахом руки ускорил «тормозящих» дам. Потом сообразил, что нахожусь подускорением, кинул взгляд за правое плечо, убедился в том, что «Вепрь» возвращается, и подождал еще немного… продолжая превращать страхолюдину в дуршлаг.

А еще через вечность услышал «медленный» топоток, «замедлился» и затараторил:

— Янина Павловна, стойте так, чтобы я постоянно закрывал вас собой от этого зверя. Остальные держитесь рядом. И замените обычныепокровыдвустихийными!

Договорив, обошел монстрика так, чтобы оказаться за задней лапой, и приказал:

— Работаем. В голову. В свободном режиме…

Череп разнесли за считанные мгновения. И порядка двадцати секунд ждали, пока накроется ядро. Зато потом ощутили о-о-очень серьезный приток энергии, и я, дав команду возвращаться к машине, на ходу объяснил Волковой смысл наших последних телодвижений:

— Янина Павловна, в момент гибели магически развитых зверей из иных миров их ядра выдают посмертные импульсы, усиливающие энергетические системы тех, кто находится рядом. Этот конкретный поделился с нами. Так что мысленно скажите ему спасибо и расслабьтесь. А мы сейчас «переварим» подарки, сообщим воякам координаты этого трофея, посоветуем поискать в округе открытый портал, подождем прибытия вертушки и поедем дальше…

Глава 11

1–2 октября 996 г. от ВР.

…Второго «зубастика» положили по той же схеме, но этот бой дался в разы сложнее первого. Из-за того, что тварь оказалась раза в полтора крупнее и значительно одареннее, перемещалась, используя четырехметровыерывки, чувствовала меня в о-о-очень солидной области контроля и пыталась насадить накаменные колья, спекаемые из земли чрезвычайно быстро. Так что мне пришлось изображать кузнечика, а матушке — снайпера почти четверть часа. Впрочем, одна светошумовая и шесть оборонительных гранат, тридцать восемь крупнокалиберных пуль и моипятнышкивсе-таки доконали это чудо-юдо, а ее ядро одарило такой прорвой энергии, что нам прилично захорошело.

В общем, вертушки, прилетевшие с севера, я встретил, улыбаясь. И с большим трудом заставил себя посерьезнеть, когда увидел, что из «Онеги» выбирается целый генерал.

Строить из себя Центр Вселенной этот вояка не стал — подошел ко мне сам, уважительно поздоровался и представился:

— Новый командир подразделения «Ведун» и, по совместительству, новый руководитель научно-исследовательской базы в Енисейске Григорий Денисович Анциферов.

Об этой личности я слышал много хорошего от батюшки, поэтому пожал протянутую руку и все-таки задал уточняющий вопрос:

— Бывший начальник учебного центра Бешеных Медведей?

Он подтвердил. И мрачно усмехнулся:

— Я неплохо знал вашего отца, до сих пор считаю его одним из лучших своих курсантов и искренне сочувствую вашей потере.

— Спасибо… — поблагодарил его я, сдержал тяжелый вздох и перешел к делу: — Григорий Денисович, отправьте, пожалуйста, «Ураган» сопровождения на северо-северо-восток: где-то в той стороне должен находиться портал, из которого выбрались эти твари с условным названием «Зубастик». Кроме того, этой вертушке не мешало бы пройтись над трассой к ближайшим палаточным лагерям — если до них дорвался хотя бы один такой монстрик, то без пяти минут Повелителей Стихий больше нет: у этих зверей чрезвычайно мощные каменныепокровы, а экземпляр покрупнее чувствовал меня во всей области зоны контроля радиусом порядка шестнадцати метров и билкаменными кольями, выраставшими из земли фантастически быстро. В общем, положить это создание, используя карабины и охотничьи ружья, крайне маловероятно, а соваться в ближний бой — форменное самоубийство.

Он попросил прервать рассказ, жестом подозвал к себе пилота ударной вертушки, поставил боевые задачи в правильной последовательности — что приятно порадовало — повернулся ко мне и снова превратился в слух.

— Эти тушки здорово потрепаны, но все равно впечатляют… — продолжил я. — Причем как размерами, так и повышенной зубастостью. Поэтому, как мне кажется, их стоит использовать в качестве демонстрационных материалов. Чтобы хоть немного уменьшить количество идиотов, ринувшихся в эти места за инициациями и нереальной Силой. Понимаю, что фанаты от науки взвоют, но ради сохранения жизней людей стоны этих маньяков можно и потерпеть…

Генерал согласно кивнул, и я перешел к следующей части объяснений:

— А еще я считаю необходимым озаботиться укреплением населенных пунктов всей области: если плотность магофона продолжит увеличиваться, то в какой-то момент порталы начнут появляться по всей территории Империи, и нам стоит отработать алгоритм защиты деревень, поселков и городов от такого или еще более опасного зверья. Так почему бы не обкатать технологии тут?

— Согласен. Доложу государю в девять утра по времени Владимира… — пообещал он.

Я удовлетворенно кивнул и поднял шкурный вопрос:

— Григорий Денисович, я бы хотел одолжить у ваших бойцов десяток оборонительных и пяток светошумовых гранат. А то прилично потратился, а до усадьбы еще ехать и ехать…

Анциферов заявил, что одалживать не придется — нам выделят все, что необходимо. И я «охамел»:

— А еще я хочу приобрести тяжелое вооружение. Для превращения своих владений в небольшой укрепрайон. Если по самому минимуму, то мне нужны автоматические огневые точки в количестве десяти штук, крупнокалиберные пулеметы, ручные пехотные огнеметы и радиоуправляемые противотанковые мины. В принципе, я могу попробовать решить эту проблему напрямую…

— Думаю, что не стоит… — не став дослушивать это предложение, сказал генерал и объяснил, почему: — Я подниму этот вопрос сам. И почти уверен, что добьюсь положительного результата: обкатывать технологию превращения населенных пунктов в укрепрайоны легче всего на отдельно взятом поместье, все сотрудники службы безопасности которого — отставные военнослужащие. В общем, ждите моего звонка в районе двух часов дня. Кстати, что вы хотите за эти тушки?

— Ничего: я продал трупик синявки только потому, что майор Стоянов строил из себя Хозяина Белоярского края. А с вами мы уже сработались…

…Вспышки света, звуки взрывов и перестук скорострелок «Урагана» мы услышали еще до того, как закончили разговор. А через четверть часа я своими глазами увидел результаты буйства двух зубастиков в ближайшем палаточном лагере, их изуродованные туши и… трупы. Насаженные накаменные колья, изломанные, как куклы, и расчлененные, как в дешевых ужастиках.

О том, что биосканер ударной вертушки не обнаружил живых людей ни под палатками, ни в искореженных автомобилях, ни в радиусе километра от лагеря, мы узнали еще до отъезда с места встречи с Анциферовым, поэтому я медленно проехал мимо места «схватки», снова набрал скорость и вздохнул:

— Увы, надежды на авось оправдываются далеко не всегда…

— Ага… — согласилась матушка, и тут заговорила Волкова. Вернее, задала вопрос, который, видимо, не давал ей покоя:

— И такой кошмар может накрыть всю планету⁈

— Запросто… — ответил я.

— И его никак не остановить?

Я криво усмехнулся:

— Увы и ах: дыра в слое Арефьева, которую, в теории, можно заткнуть, расположена на глубине тринадцати тысяч девятисот метров, буровая колонна находится в зоне с магофоном чудовищной плотности, мгновенно убивающим все живое, а на бурение новой скважины под острым углом к имеющейся уйдет не менее девяти лет. Поэтому имеет смысл перестать думать о несбыточном и сосредоточиться на проблемах выживания.

— В принципе, можно назвать все происходящее

— Я заметила… — желчно заявила Янина Павловна, немного поколебалась и поинтересовалась, почему я посадил за руль именно ее и почему поделился с нею «посмертным выхлопом ядра».

Ей ответила матушка, оказавшаяся чуть шустрее меня:

— Олег — прагматик чистой воды. И обучен просчитывать оптимальные варианты противодействия угрозам ВЛЕТ. Поэтому единственной личности в нашей компании, способной воевать с монстриками в ближнем бою — то есть, себе — поручил самое сложное. Мне, знакомой со снайперским комплексом «Точка» не понаслышке, доверил стрельбу. Тебе, гоняющей на спортивных машинах не один десяток лет — вождение. А Анечке с Наташей, раскачавшим неплохиепокровыи уже заслужившим наше доверие, позволил поработать вторыми номерами в том числе и при добивании. А не делиться «посмертным выхлопом» Олегу бы и в голову не пришло: раз ты не стала праздновать труса и выложилась на своем участке ответственности до предела, значит, честно заслужила И усиление. Кстати, скажешь, что не сделала ничего особенного — получишь по заднице: именно благодаря тебе мы видели цель в свете фар, не потратили ни секунды на перестройку зрения под приборы ночного видения и не поймали брюхом «Вепря» ни одногокаменного колышка. Кстати, чуть не забыла: с боевым крещением тебя!

Волкова поблагодарила ее и за ответы, и за поздравление, а затем выдала забавный монолог:

— Поймала себя на мысли, что эта эмоциональная встряска избавила меня от розовых очков: я поняла, что до гипотетически возможного долголетия надо еще дожить. То есть, научиться защищаться от иномирных созданий вроде зубастика и, в то же самое время, не позволить поднять головы идиотам вроде Станислава Канищева. И теперь я на полном серьезе обдумываю радикальную смену интересов…

— Побоку моду и экстремальный спорт: все время — магии и огнестрелу? — весело хохотнула матушка и угадала:

— Ага! Только ты забыла упомянуть физическую подготовку. А с ней у меня, увы, так себе: последние года три я бегаю только раз в неделю-две и частенько слезаю с дорожки, не пробежав и километра.

— Это ты зря…

— Уже поняла. А еще начинаю понимать, что жить в крупных городах скоро станет небезопасно. Поэтому улечу в родовое поместье еще до того, как государь объявит о необходимости превращения всех сколь-либо значимых населенных пунктов Империи в укрепрайоны, и затюкаю батюшку. Чтобы он поддержал это решение Белосельского делом, заставил вернуться домой как можно больше родственников и подготовил род к надвигающейся эпохе перемен…

…К КПП усадьбы подкатили в районе двух ночи. После того, как нам открыли ворота, я въехал в свои владения, остановил машину, опустил стекло, выслушал лаконичный доклад командира дежурной смены, нарисовавшегося рядом с моей дверью, и попросил растопить баню.

После того, как въехали в гараж, матушка, Аня и Наташа утащили Янину Павловну прорываться в Воду и Жизнь. А я поизображал носильщика — поднял покупки на хозяйский этаж и занес в покои родительницы, затем потаскал оружие со снарягой, застелил стол в своей гостиной специальной скатертью, разобрал «Точку» и занялся медитативным делом — чисткой.

Не успел вооружиться шомполом и прикрутить к нему нужную насадку, как в покои ворвалась толпа женщин, протараторила, что обе стихии «взяты», и потребовала толики внимания.

Я весело поздравил «продвинутую» волшебницу с серьезнейшим шагом к будущему величию, дал пару-тройку советов и отпустил дамочек париться. После их ухода, больше похожего на бегство, снова потерялся во времени, вернул винтовку в идеальное состояние, убрал в оружейный шкафчик, помыл руки и сходил поесть. А потом притопал в свою ванную, разделся, встал под душ, закрыл глаза, активировалвзгляд в себяи еще раз оглядел то, во что превратилась энергетическая система от двух мощнейших вливаний дармовой энергии и двух последовательных мини-мутаций.

Первым делом изучил ядро, увеличившееся в объеме почти в полтора раза и начавшее пульсировать в те же полтора раза чаще. Потом переключил внимание на первый попавшийся кластер периферийных каналов и убедился в том, что «зрение» меня не обмануло: четыре самых толстых — «корневых» — раздвоились. Благодаря чему кластер стал ощущаться заметно плотнее. Ну, и немного позалипал на последние сантиметры обычных периферийных — они словно «распушились».

Само собой, попробовал и поэкспериментировать — раза в два быстрее, чем обычно, «затянул» водянымпокровомвсе тело, без труда добавил Воздух и «втиснул» в две эти стихии третью — Землю!

Восхитившись качественному изменению возможностей, попробовал другие сочетания стихий и обломался, сумев сформировать и удержать всего одно новое — Огонь, Землю и Воздух. Потом полюбовался невероятно жуткимтычковым ножомиз этого же сочетания стихий, ради развлечения вырастил напокровеиглы и подумал, что обниматься со мной стало небезопасно.

Закончив мыться, высушил волосы и тушку жарким ветром, по дороге в спальню замерил длинурывка, а перед тем, как рухнуть в постель, ударил слабенькимиразрядами. Одновременно с двух рук и в разные стороны.

В общем, отключился довольным до невозможности. А «уже через миг» открыл глаза, точно зная, что могу создать новое заклинание для Огня и Земли —лавовую лужицу. Оделся, как по тревоге, пробежался до стрельбища, по требованию проснувшейся паранойи вывесил над собойтуман, отрешенно оценил диаметр «пятна» и плотность структуры, выбрал область метрах в семи от себя и всадил в нее нужное сочетание стихийных энергий.

Да, «картинка» не получилась — «камень» закипел только в самом центре — но стоило добавить Огня, как от лужицы потянуло о-очень серьезным жаром, и наступать в нее резко расхотелось.

— Получилось! — радостно воскликнул я, превратилтуманвдождь, чуть-чуть пострадал из-за того, что стоит хорошая погода, в воздухе мало влаги, а Льда у меня нет, сдул на чуть-чуть остывшую лужу землю и мелкие камешки, достал телефон, просмотрел файл, в который забил сочетания даров своих слуг и расстроено вздохнул.

Почему? Да потому, что сочетание Земля-Огонь имелось только у двух женщин. Причем у «Владимирских», еще не успевших привыкнуть к

«Начнут тренироваться так же добросовестно, как их мужья — научу… — решил я. — Нет — обойдутся…»

Потом создал и закрутилсмерч, повосхищался его диаметром и мощью, превратил вмясорубкуи почувствовал, что могу добавить к двадцати одномулезвиюеще как минимум десять. Попробовал. Погордился собой-любимым. Наткнулся взглядом на лужицу, начавшую остывать, поймал за хвост веселую идейку и превратил твердеющий камень в продвинутый аналогёжика. А через миг сообразил, как именно его можно использовать, присел на корточки рядом с «полем игл» и дал волю фантазии.

Помучился прилично. Но иглы потенциальной ловушки были твердыми, острыми и с зазубринами, а у основания, наоборот, хрупкими!

«Если выложить такими плитками подступы к самым стратегически важным местам и попросить Наташу затянуть их живым дерном, то незваным гостям не позавидуешь…» — довольно подумал я, размягчил иглы, чтобы они не поранили моих людей, и потопал в спортзал. Терроризировать «подушку».

На подходе к дому удивился отсутствию бегунов, догадался посмотреть на часы и пришел к выводу, что выкатывать претензии можно только самому себе. За то, что проснулся в половине шестого. А после того, как переступил через порог любимого помещения, обнаружил, что оно занято. Красовской, судя по насквозь мокрой футболке, маньячащей не первый час.

— Доброе утро, Наташ! — поздоровался я, закрыв за собой дверь. И задал напрашивавшийся вопрос: — Как я понимаю, ты не ложилась?

— Доброе утро, Олег Леонидович… — протараторила она, повернувшись ко мне лицом, и виновато вздохнула: — Я сочла необходимым заполнить лакуну в арсенале заклинаний. Поэтому освоила ивоздушное лезвие, илезвиедвух стихий. И пусть точность пока хромает, но с шести метров я попадаю в желтый круг щита девять раз из десяти. А еще научилась ускорять сознание!

Последнее утверждение шокировало, поэтому я выдохнул слово «Как⁈» и превратился в слух.

Женщина покраснела:

— Создала новую учетную запись в вашей «подушке», выбрала темп, при котором она била меня боковыми ударами чуть-чуть быстрее, чем получалось реагировать, защитила головупокровоми отрабатывала нырки под атаки до тех пор, пока мир не начал «плыть».

Я озадаченно потер подбородок, поставил себя на ее место, сделал пару-тройку чертовски интересных выводов и счел необходимым их проверить:

— И к чему было так торопиться?

— Мне не понравилось чувствовать себя слабой и ненужной.

— Ты поддержала матушку, не задумываясь. И мои распоряжения выполняла идеально точно.

— Да, поддержала. Однако, окажись телохранители Канищева сильными магами, толку от меня не было бы никакого. Вот вы и выделили мне задачи под имевшиеся возможности. А теперь их стало значительно больше. Значит, в следующий раз вы это наверняка учтете.

— Каждый подобный бой — это смертельный риск… — напомнил я.

Красовская пожала плечами:

— Я понимаю. Но риск в бою с зубастиком наверняка спас чьи-то жизни, позволил нам стать значительно сильнее, повысил шансы выжить, как метко выразилась Янина Павловна, в грядущей эпохе перемен и… подарил мне возможность заслужить еще толику вашего доверия.

Мне понравились и ее ответы, и взгляды, и микромоторика. Вот я тему беседы и сменил:

— Что ж, я тобой доволен. И уже учел твои новые возможности. Кстати, уклонения и нырки — это приседания. Да, неглубокие, но в о-о-очень большом количестве. Значит, ноги гудят и подгибаются?

— Ага! Но это мелочи: в семь пятнадцать сюда придет Анна Филипповна и уберет усталость…

Глава 12

2 октября 996 г. от ВР.

…Сразу после завтрака Наталья построила помощников и помощниц, встретила грузовики с минеральной ватой и машину с толпой специалистов, увела весь этот народ к теплицам и пропала. Матушка с Аней решили погонять Волкову и спустили ее в спортивный зал. А я, почесав затылок, отправился терроризировать слуг. Погода радовала со страшной силой, поэтому я собрал всех обитателей поместья, за исключением дежурной смены, на стрельбище и показал нарезку из фрагментов записей, сделанных нашими микрокамерами во время ночной схватки с зубастиками, и результаты буйства двух других в палаточном лагере.

Эта «документалка» впечатлила всех, включая егерей, сражавшихся с синявкой, и я толкнул небольшую речь:

— Где, как и почему открываются порталы, мы, к сожалению, не имеем представления. Какие еще страхолюдины могут к нам пожаловать через них — тоже тайна за семью печатями.

Поэтому имеет смысл считать, что первые могут появиться где угодно, а вторые могут оказаться поопаснее монстриков, которых мы вчера завалили. В данный момент времени мы можем противопоставить им только земные технологии, объединенную огневую мощь и идеальную координацию действий. Повторю еще раз: взять эту конкретную зверюгу в один-два ствола и без гранат физически невозможно, поэтому любые выходы или выезды за пределы усадьбы должны совершаться в сопровождении четырех вооруженных сотрудников СБ и более. Далее, завтра утром нам привезут четыре базы «Дроновод», гору микрокамер и два пульта с системой контрольных экранов, которые надо будет установить в караулке. Гонять дроны и наблюдать за окрестностями я собираюсь поручить вам, молодежь. Но с одним условием: если вы беретесь за дело, то подписываете контракты, регулярно заступаете в укороченные, но полноценные дежурства, получаете соответствующие оклады и работаете, а не валяете дурака.

«Молодежь» — то есть, подростки в возрасте от двенадцати до пятнадцати лет — радостно заулыбалась, но перебивать меня не стала. И правильно сделала — я ответил на незаданные вопросы сам:

— Да, вы будете получать и премии. За каждый обнаруженный портал, за каждого иномирного зверя или птицу и за каждого нарушителя границ моего владения. Но есть нюанс: те, в чье дежурство к нам незамеченной проберется любая тварь, причем как четвероногая, так и двуногая, будут штрафоваться… один раз. А за второй просчет я накажу иначе — разорву контракт и сочту виновных

После этих слов я сделал небольшую паузу и перешел к следующему вопросу:

— А теперь поговорим о магии. К сегодняшнему дню большинство из вас должно было взять четвертый уровень, научиться растягиватьпокровыкак минимум до локтя и атаковать либо воздушными, либо водянымилезвиями. Следовательно, пришло время для сосредоточения на развитии… силы воли. Да, вы не ослышались: именно силы воли — на мой взгляд, она нужна вам в разы больше, чем любое отдельно взятое заклинание. И вот почему:покровы, на которые вам рано или поздно придется принимать удары противников, контролируются именно волей. То есть, стоит испугаться — и вас убьет даже заморенный суслик. Поэтому с завтрашнего дня на последнем этапе занятий инструктора будут разбивать вас на пары и заставлять шлифовать отдельные заклинания и боевые связки на напарниках. Пахом Борисович?

— Я!

— Высадите мне в корпус весь магазин в максимальном темпе…

Высадил. Хотя, судя по выражению глаз, сомневался, что моя защита выдержит все восемнадцать попаданий. А после того, как пистолет встал на затворную задержку, медленно выдохнул и сделал вид, что не удивлен.

— Итак, испугайся я хоть на мгновение, мои внутренности превратились бы в кашу… — спокойно сообщил я онемевшей толпе и продолжил лекцию: — Но с силой воли у меня все в порядке, поэтому я, как видите, жив и здоров. А теперь внимание: я категорически запрещаю атаковать друг друга что магией, что огнестрелом НЕ под присмотром инструкторов и магов Жизни — человек, проигнорировавший этот запрет, ответит за ранение или убийство моего слуги по всей строгости Закона, а после выхода из тюрьмы отправится на вольные хлеба. И последнее: завтрашнее занятие по развитию воли — иначе говоря, стресс-тест — проведу я. Помогу вам поверить в то, что вашипокровычто-то держат, объясню, как плавно повышать уровень опасности атаки, и так далее. Поэтому ваша единственная задача на сегодняшний день — вложить всю душу без остатка в развитиепокрововилезвий. На этом все. Можете приступать к тренировке…

…Я наблюдал за занимающимися домочадцами до полудня. При этом в сам процесс практически не вмешивался. Чтобы не ронять авторитет егерей и бывших СБ-шников деда. Но ошибки запоминал. После того, как абсолютное большинство магов высушило резерв, счел, что ждать восполнения Воздухом слишком долго, и умотал в спортзал. Пока шел к дому, услышал сообщение в общем канале, предназначенное Красовской, отрешенно отметил, что машины с «химией» пришли с десятиминутным опозданием, и выбросил этот вопрос из головы. Зато вспомнил о том, что спортзал занят, почесал затылок, поднялся в большую гостиную, прошел на кухню, достал из посудного шкафа тарелку, позаимствовал из холодильника два здоровенных куска буженины и графин с ягодным морсом, ушел к себе и собрался расслабиться. Но стоило рухнуть в кресло и вытянуть ноги, как ожил телефон и продемонстрировал фотографию Голицына.

Я мгновенно перевел наше время в столичное, встревожился, принял вызов и, скомкано поздоровавшись, спросил, что случилось.

— А вам — добрый день, Олег Леонидович… — спокойным голосом начал генеральный прокурор и ответил на мой вопрос: — В принципе, ничего. Просто собираюсь сообщить две интересные новости. Первая появилась благодаря вам — в восемь утра по времени Владимира был опубликован документальный фильм, демонстрирующий порталы, иномирных хищников, с которыми уже сталкивались вы и боевые группы «Ведуна», и последствия наплевательского отношения подданных государя к его обращению к ним. Кстати, ваши зубастики, признаюсь, впечатлили. Причем и меня, и Виктора Константиновича. И я льщу себя надеждой, что вы когда-нибудь покажете мне видеозапись убиения этих жутких образин.

— Когда-нибудь покажу… — эхом отозвался я и снова превратился в слух.

Анатолий Игоревич понял завуалированный намек и поделился второй новостью:

— А теперь вдумайтесь в последствия наказания Станислава Викторовича Канищева: посмотрев видеозапись, сделанную камерами магазина «Грация», государь разгневался, связался с руководителем соответствующего отдела и приказал закончить разработку дополнений к Уголовному Кодексу к шести утра завтрашнего дня. Скажу сразу: я не читал тексты статей, описывающих последствия совершения преступлений с использованием магии, но знаю, что вводится некий повышающий коэффициент «два». То есть, за преступление, тянущее на год колонии, преступник, использовавший магию, автоматически получит два. Кроме того, вводится такое наказание, как «лишение Дара», и к нему будет приговариваться каждый осужденный за тяжкие и особо тяжкие преступления. А за преднамеренное убийство мага будут приговаривать к смертной казни. Короче говоря, «грешить», используя магию, станет крайне невыгодно уже с завтрашнего дня.

— Теперь главное, чтобы «грешники» поняли, что новые статьи вводятся не для утолщения Уголовного Кодекса, а судьи не приговаривали к лишению Дара всех подряд для личного усиления и усиления заинтересованных лиц.

— Эту возможность перекроют жестче всего! — уверенно заявил Голицын. — Поэтому злоупотреблять такими приговорами станет опаснее, чем совершать преступления.

Каюсь, я засомневался в том, что судьи не найдут какую-нибудь лазейку для обхода «жутких последствий». Но говорить об этом не стал. Вот Анатолию Игоревичу и полегчало: он поинтересовался нашими новостями, пострадал из-за того, что за все время пребывания в наших краях ни разу не поохотился, поинтересовался самочувствием моей родительницы, попросил передать ей его нижайший поклон, пожелал нам хорошего дня и отключился.

Следующие часа полтора я шарахался по усадьбе и вникал во все подряд. Сначала наведался в теплицы, посмотрел, как Красовская строит инженеров, выяснил, чем занимаются последние, и поболтал с Валентиной Филимоновой, помогавшей Наталье всем, чем можно и нельзя. Потом заглянул в дежурку, пообщался со штатным дроноводом смены, почитал записи в журнале и дал пару ценных указаний. А потом отловил Жарову и вместе с ней прогулялся по складам с продуктами длительного хранения, морозильникам и кухням.

Да, в цифры не вникал. Но внешне в хозяйстве экономки царил полный порядок, поэтому я объявил ей благодарность и решил взвалить «экономику» рода

Григорий Денисович не стал тратить время впустую — перешел к делу сразу после того, как ответил на мое приветствие:

— Олег Леонидович, вопрос с выделением всего необходимого для превращения вашей усадьбы в мини-укрепрайон решен. Я вам сейчас пришлю список вооружений и спецсредств, которые вам готово предоставить государство, и как только вы определитесь с наименованиями и количеством, мой человек вылетит на окружные склады и организует доставку. Далее, на последнюю страницу документа я вынес требования к способам хранения, использования и обслуживания всего вышеперечисленного, предложения по строительству хранилищ и примерные расценки военно-строительного управления края. И последнее: моя служба готова оплатить строительство посадочной площадки для вертолетов на территории вашей усадьбы…

— Не то, чтобы я был против, но зачем она вам?

Генерал усмехнулся:

— Насколько я знаю, вы уже контролируете все свои владения, включая охотничьи угодья, и тренируете личный состав СБ по методикам, которые нам, военным, даже не снились. Кроме того, в прекрасных отношениях с государем и генеральным прокурором, уже делились с ними своим наработками и, вне всякого сомнения, продолжите сотрудничать с государством и впредь. Причем отнюдь не из-под палки. А сотрудничество, согласно школьному определению — это процесс совместной деятельности, направленный на достижение общих целей при взаимной помощи, поддержке и обмене знаниями. В общем, я так отвечаю на ваши шаги навстречу.

Я мысленно хмыкнул, вспомнил любимый тезис батюшки — «Поживем — увидим…» и озвучил принятое решение:

— Спасибо, оценил. Отказываться от сотрудничества не буду. Список вооружений и спецсредств, требования к способам хранения, использования и обслуживания, предложения по строительству хранилищ и расценки военных строителей проштудирую еще сегодня. И подберу место под строительство посадочной площадки.

— Что ж, тогда до связи! — довольно заявил Анциферов, пожелал всего хорошего и отключился. А я проглядел список и потерял дар речи — государь разрешил выделить мне не только обычные автоматические огневые точки, но и два роботизированных зенитно-ракетно-пушечных комплекса «Кипарис»! А для того, чтобы я от них ненароком не отказался, приписал от руки толковое утверждение:

«Олег Леонидович, порталы могут выпускать на Землю и магически одаренных птиц. А против них АОТ-ки не помогут…»

В общем, все время, оставшееся до обеда, я выбирал. Хотя нет, не так: ВЫБИРАЛ. И захлебывался слюной, представляя, как увяжу все это в единую рабочую систему и… одурею от желания испытать в предельном режиме. Увы, в самый интересный момент полет фантазии был прерван матушкой, внезапно возникшей на пороге, и мне пришлось вспоминать о вежестве — спрашивать, как успехи Янины Павловны, выслушивать подробное описание того, чему ее в теории научили моя родительница и Аня, делать комплименты и вести эту троицу в большую гостиную.

Во время трапезы вспоминал о Списке Мечты урывками. Сначала из-за нереально вкусного борща и двух порций каре косули, за каждую из которых можно было продать душу. А потом моя родительница попросила замотанную Наталью рассказать, что успела сделать толпа специалистов, и мне пришлось прослушать обстоятельнейший доклад.

Страдал и во время уничтожения десерта. А после того, как от яблочного пирога остались одни воспоминания, воспрянул духом. Ибо матушка заявила, что они с «Анечкой и Яной», пожалуй, немного поленятся, а Красовская снова ускакала… хм… к своим баранам. И, проводив эту троицу до двери в покои родительницы, унесся к себе.

Список своих хотелок составлял до шестнадцати тридцати восьми. А в это ни разу не благословенное время со мной связался командир дежурной смены и сообщил, что к КПП подъехал «Лесник» с арендными номерами, и что один из пассажиров утверждает, что у него ко мне дело исключительной важности, но отказывается представляться!

— Тревожную группу подняли? — полюбопытствовал я.

— Так точно: будут у КПП в течение двух минут.

— Отлично. Пусть занимают позиции по варианту «Осада-четыре». А что с дронами?

— Сканируют потенциальные снайперские позиции. Но пока все по нулям.

— Что ж, тогда подъеду минут через шесть-семь…

Подъехал. На квадроцикле. Остановился перед закрытыми воротами, влил в воздушныйпокровмаксимум энергии, чуть-чуть «разогнал» сознание, выслушал еще один доклад и вышел за пределы поместья через КПП.

«Лесник» с наглухо поляризованными стеклами обнаружился метрах в десяти, а пассажир и двое классических телохранителей стояли перед капотом, поглядывали по сторонам и, по моим ощущениям, чувствовали себя крайне неуютно. Впрочем, стоило мне нарисоваться в поле зрения первого, как охраняемая персона расплылась в счастливой улыбке и… не шевеля губами, отдала какой-то приказ.

Я мысленно хмыкнул, спустился с крыльца и остановился. Намекая на то, что не собираюсь к кому-то там подходить. И был понят: «пассажир» снова отдал какой-то приказ, выдвинулся в мою сторону и, замерев в двух шагах от меня, начал восхищаться дикой красотой «древней русской тайги».

Если бы не едва уловимый акцент и не очень правильно построенное первое утверждение, то я бы его, может, еще и послушал. А так прервал пустые разглагольствования более чем логичным требованием:

— Стоп! Предлагаю начать с приветствий и взаимных представлений. Так что здравствуйте, я — Олег Леонидович Беклемишев, глава независимой ветви этого рода и владелец этой усадьбы. Теперь ваша очередь.

Он сделал вид, что слегка расстроился, и великодушно пошел навстречу:

— Здравствуйте. Я — сэр Уильям Кавендиш, полномочный представитель главы государства, над которым никогда не заходит солнце, не проигравшего ни одной войны, не…

— Прошу прощения за то, что перебил второй раз, но я — сын военного. Поэтому предпочитаю краткий и предельно информативный стиль изложения. Итак, вы — представитель короля Великобритании?

— Верно.

— И что вас привело ко мне?

Он снова заулыбался и заблажил:

— Его Величество Бенджамин Второй, Божьей Милостью Соединенного Королевства Великобритании…

— Так, стоп: полный титул вашего короля можно опустить и использовать

«Полномочный представитель» поиграл желваками и начал снова:

— Мой государь считает ваши заслуги перед планетой катастрофически недооцененными и намерен восстановить справедливость, пожаловав титул графа, поместье в Лондоне, графство Девон в качестве родовых земель и…

Я перебил его в четвертый раз:

— Дальше можете не продолжать: я — подданный Императора Виктора Третьего, Белосельского, и меня в принципе не интересует мнение вашего короля, его видение справедливости, британские титулы и земли. Надеюсь, я достаточно четко выразил свои мысли?

— Олег Леонидович, вы, кажется, не понимаете, о чем идет речь…

— Уильям, не знаю, как вас по батюшке… — холодно оскалился я. — Я не изменю своего решения даже в том случае, если ваш король прибудет сюда лично и предложит мне свою корону, королевские регалии, трон и всю вашу хваленую Великобританию вместе с колониями. Вопросы?

Его начало плющить еще на слове «корона». Но он сделал еще одну попытку достучаться до моей алчности:

— Олег Леонидович, Российская Империя — это окраина цивилизованного мира. А Великобритания — его центр! Поэтому поместье в Ло— …

— Уильям, мне неинтересно предложение вашего короля… — перебив его в пятый раз, заявил я. И поставил точку в бессмысленном разговоре: — На этом все. Можете возвращаться в центр мира и радоваться его цивилизованности так, как заблагорассудится. Всего хорошего.

Озвучив последнюю фразу, развернулся на месте и сделал первый шаг к КПП. Но британец не унялся:

— Вы только что совершили непростительную ошибку…

— О-о-о, как интересно! — восхитился я, разворачиваясь к «мыслителю», явно решившему посмотреть на магию в деле, подошел к нему поближе и недобро усмехнулся: — Вы имели наглость мне угрожать. Я вправе ответить. И отвечаю…

Правый кулак, «обернутый» воздушнымпокровом, не заметил грудину и, по моим ощущениям, уперся в позвоночник. Тут дернулись телохранители. Но застыли еще до того, как дотянулись до пистолетов. Так как заметили моих егерей, вооруженных значительно посерьезнее.

— Все правильно: воевать на моей земле — форменное самоубийство… — без тени улыбки заявил я. — Так что забирайте эту тушку и везите в Лесное — там, помнится, есть больница. И посоветуйте этому идиоту — если он, конечно, выживет — не переоценивать свои силы и не возвращаться на эту окраину цивилизованного мира…

Глава 13

3 октября 996 г. от ВР.

…В ночь на понедельник мне приснилась настолько сумасшедшая идея, что я, открыв глаза, торопливо цапнул с тумбочки телефон, создал новый файл и записал основные положения. Желание приступить к реализации туманило сознание, но я наступил на горло собственной песне, привел себя в порядок и вышел в коридор. А там «подобрал» толпу дам, готовых к пробежке, спустил их на первый этаж, вывел во двор, поставил боевые задачи и сорвался с места.

Пока разогревался и плавно набирал крейсерскую скорость, поглядывал на дорожки, ведущие к гостевым домикам, и радовался энтузиазму обитателей поместья — на обязательное занятие выбегали и взрослые, и дети. Несмотря на моросящий дождь и неприятный порывистый ветер. Что особенно приятно, выбегали не из-под палки: на лицах абсолютного большинства играли улыбки, а «молодежь» вообще горела предвкушением и встраивалась в группы бывших вояк, надеясь удержать их темп. Но больше всего внимания привлекали самые юные красотки, не поленившиеся встать пораньше, нанести макияж и надеть обтягивающие спортивные костюмчики. Дабы выглядеть на «внутриродовом мероприятии» интереснее всех.

Мысленно ухохатывался минуты три-четыре. Потом включился в работу и забыл обо всем на свете, кроме тренировки. А ее я усложнил добросовестнее некуда: несся по самой длинной дорожке подускорениеми под воздушнымпокровом, удерживал вокруг себя плотныйсмерчдиаметром порядка метра и то обрушивал всю влагу в области контролядождем, то превращал втуман, то разогревал Огнем. Ну и, конечно же, восполнял энергию и из Воздуха, и из Воды.

Кстати, матушка, Лосева и Красовская тоже «веселились» будь здоров — держалипокровы, «обменивались» ударамилезвий, «прятались» втуманыи так далее. Что, естественно, только усиливало предвкушение слуг, жаждущих научиться держать магические атаки и торопивших время, чтобы побыстрее дорваться до обещанных стресс-тестов. А Волкова… Волкова дурела. Сначала из-за нашего фанатизма и настоящего, а не изображаемого энтузиазма мещан. Во время основной части тренировки — от добросовестности, с которой мои люди вкладывались в каждое отдельно взятое упражнение. А с того момента, как егеря дежурной смены притащили на стрельбище десяток бронежилетов, и я начал обещанные стресс-тесты — от спокойной уверенности, с которой весь народ «подставлялся» под атаки «спарринг»-партнеров, убеждался в том, чтопокровыдействительно держат, и передавал уже ненужные «костыли» кому-нибудь еще.

Да, я на этом занятии практически не напрягался. Но, прекрасно понимая, что вкладываюсь в род, задвигал куда подальше желание «поделать хоть что-нибудь» и контролировал процесс. В результате добился поставленной цели, пообещал еще-не-магам, что их ждет точно такое же будущее, после заминки пожелал хорошего дня и в компании своих дам первым выдвинулся в сторону особняка.

Пока приводили себя в порядок и готовились выйти на завтрак, снова вспомнил о Той Самой Идее, включил фантазию в турборежим и придумал аж четыре варианта пробуждения любопытства в генерале Анциферове. Но они не пригодились: Григорий Денисович позвонил мне сам. Во время завтрака. И предупредил, что прилетит в мою усадьбу к десяти утра. Чтобы обсудить пару-тройку конфиденциальных вопросов и подписать кое-какие документы.

Прилетел. На грузовом «Атланте», забитом первой частью моего заказа.

Пока я организовывал разгрузку и переноску всего этого добра в свободный подвал особняка, лично оценил место, выделенное под посадочную площадку. Потом принял приглашение пройти в дом, всю дорогу до кабинета делился последними новостями, а там отказался от чая, снял дождевик, сел в первое попавшееся кресло и выложил на стол приличную пачку договоров.

— Просмотрю буквально через несколько минут… — пообещал я, достал из стола лист бумаги и карандаш, быстренько набросал

— Мне уже нравится ваша идея! — прокомментировал он это вступление и снова замолчал. А я продолжил:

— А теперь посмотрите на рисунок. Конусы — это автоматические огневые точки с крупнокалиберными пулеметами, гранатометами и другим тяжелым вооружением. Прямоугольник с решеткой — яма со стенками, армированными железобетоном, в обычном состоянии прикрытая дерном или его имитацией. Вертикальные полоски — стальные штыри с заточенными остриями. И, в то же самое время, проводники электрического тока. А вот эти овалы — своего рода бункеры, в которых можно ловить посмертные импульсы ядер погибающих животных, не боясь нарваться на удар какой-нибудь дрянью.

Анциферов прищурился, еще раз оглядел набросок и уставился мне в глаза:

— Олег Леонидович, идея великолепна. Но даже сам проект этой ловушки привлечет внимание к возможности усиливаться за счет уничтожения ядер других живых существ и инициирует начало волны убийств магами магов. Да, до этой возможности люди додумаются в любом случае, но чем позже это произойдет, тем больше времени будет у государства для создания рабочей системы нейтрализации одаренных преступников…

— Дальше можете не продолжать… — усмехнулся я и объяснил, почему: — Я прекрасно осознаю все риски. Но в то же самое время считаю необходимым максимально обезопасить тех, кому, по роду службы, придется уничтожать магически одаренное зверье, максимально ускорить усиление своих людей и максимально упростить этот процесс для всех посвященных. Говоря иными словами, в моей усадьбе такая ловушка появится в любом случае, а вы сможете засекретить эту идею и строить два разных варианта ловушек: массовый — без бункеров для безопасного развития Дара — и «единичный» — с ними.

Все остальное он додумал сам:

— Как я понимаю, вы хотите, чтобы военные строители начали именно с нее?

— Да, мне нужен толковый проект, максимально быстрая реализация идеи и, естественно, полнейшая секретность. Кстати, можете считать это обкаткой новой технологии.

Генерал коротко кивнул и приятно порадовал:

— «Технология» архиважная. Поэтому я доложу о ней государю в девять утра по столичному времени. А сам прямо от вас вылечу в Белоярск. Ставить задачи военным проектировщикам.

Тут я вспомнил о том, что Янина Павловна за завтраком заявила, что ей пора возвращаться домой, воспользовался представившейся возможностью и спросил у Григория Денисовича, не подкинет ли он в Белоярск нашу гостью. После того, как выслушал ожидаемый ответ, набрал Волкову, предложил ей отправиться в Большой Мир на вертолете, получил еще один ожидаемый ответ и решительно пододвинул к себе пачку документов…

…После отлета «Атланта» я потерялся в делах. Сначала лично встретил машины с электроникой, проконтролировал разгрузку, проследил за началом установки систем контрольных экранов и выяснил, к которому часу наладчики переключатся на базы «Дроноводов». Потом вызвал в кабинет личный состав отдыхающих смен, объяснил принцип, по которому собираюсь засеять свои владения микрокамерами, выделил каждой четверке по десять «квадратов» и «послал лесом». Закончив с этим делом, принял толпу «просителей», еще раз переговорил с соискателями должности дроновода, вместе с ними подписал контракты и отправил новоявленных сотрудников СБ осваивать технику под руководством Прохора Осоргина.

С половины двенадцатого до половины первого гонял матушку и Аню, задавшихся целью повторить достижение Наташи и освоитьускорение. Затем наведался в теплицы, прошелся по ним в сопровождении Красовской и толпы ее помощниц, понаблюдал за «посевной» и пришел к выводу, что это дело в хороших руках. Без двадцати час встретил колонну машин, въехавшую на территорию усадьбы, и немного покомандовал личным составом тревожной группы, которой пришлось разгружать оружие, боеприпасы и спецсредства. Кроме того, загнал в гараж восемь новехоньких армейских бронированных внедорожников «Таран» в полной комплектации, забил в ежедневник телефона новый пункт — «Расконсервировать и обслужить оружие, зарядить пулеметы, заправить машины и прикрепить к каждой по водителю…» — пообщался с Волковой, набравшей меня из аэропорта, и так далее.

Более-менее расслабился только во время обеда. В основном, благодаря родительнице — она все-таки освоила не дававшееся заклинание, сияла, как маленькое солнышко, и убеждала Лосеву, что все получится и у нее. А через четверть часа после трапезы снова прорвало мой телефон.

Сначала позвонил генерал Анциферов и сообщил, что «идея» очень высоко оценена «известными личностями» и взята в работу, что проект будет готов в течение суток, и что строительство начнется не позже, чем в четверг. Потом меня набрал Ремезов, сообщил, что передо мной жаждет извиниться глава рода Канищевых, и попросил на несколько минут снять блокировку входящих вызовов с номеров, отсутствующих в телефонной книге. А после беседы с Виктором Анисимовичем я понадобился Голицыну.

Беседа с ним начала веселить с первых же фраз генерального прокурора:

— Олег Леонидович, меня подвергли обструкции. Супруга, оба сына, дочь и еще шестеро близких родичей. За то, что я, видите ли, инициировал их сам. Хотя был обязан привезти к вашей усадьбе, представить вам и позволить этой толпе обрести Дары под руководством авторитетнейшего эксперта по Магии всея Вселенной!

— Хорошо, хоть внучка не в их рядах… — «посочувствовал» ему я. — Раз она вьет из вас веревки, значит, затерроризировала бы насмерть!

— Терроризирует и так… — притворно вздохнул он. — Требует показатьвихрь, уронить капельку воды ей на носик и превратитьтуманв снег…

— С таким личным инструктором не забалуешь… — ехидно ухмыльнулся я, Анатолий Игоревич подтвердил и плавно переключился на следующую тему: — Увы, этот инструктор остался дома. А я только что приехал на службу из дворца. И до сих пор под впечатлением от… многогранности вашей идейки. Государь тоже в восторге. Поэтому распорядился создать проекту режим наибольшего благоприятствования. Кстати, он в восторге не только от этого, но и от видеозаписи вашей… хм…

— Предпочту старые добрые и горячо любимые рубли… — отшутился я, и Голицын, отсмеявшись, поделился последней новостью:

— Что ж, конвертируем. Эдак в среду или в четверг. А сегодня нас ждет событие помасштабнее — публикация Указа Его Императорского Величества о введении дополнений в Уголовный Кодекс. Почитайте — вам гарантированно понравится. Кстати, документ появится на сетевой страничке Канцелярии в двенадцать ноль-ноль по времени Владимира…

…Специалисты компании-производителя закончили установку, отладку и финальное тестирование пультов с системой контрольных экранов в районе пяти вечера, показали Прохору Осоргину, как подключать к их оборудованию периферию, проконтролировали подключение десятка микрокамер, получили на руки подписанный акт приема-передачи услуг и укатили в закат. Я не видел смысла оставаться в дежурке, поэтому оставил ее на оператора и дроноводов, заглянул в гараж, обнаружил, что двое «Владимирских» — Антон Колосов и Артем Векшин — смазывают пулемет одного из «Таранов», удовлетворенно кивнул и поднялся в спортзал.

Переступив через порог и заметив, что женщины расплываются в гордых улыбках, «превентивно» поздравил Лосеву. И не ошибся — она действительно освоилаускорениеи плавилась от счастья. А похвалить Красовскую, каюсь, не догадался. Как вскоре выяснилось, зря — «не дождавшись теплых слов в ее адрес», матушка обозвала меня черствым сухарем и притворно застрадала:

— А Наташенька рвала жилы, чтобы научиться ускорять прорастание семян. И научилась: часть посаженных ею семян успела поглотить воду и набухнуть, выпустить зародышевые корешки и закрепить их в почве! Но это достижение было проигнорировано. Тобой, главой рода! И как теперь с этим жить?

Я тоже задурил:

— А я все никак не мог понять, с чего это вдруг меня так тянет порадовать Наташу изысканным комплиментом…

Женщины рассмеялись и потребовали радовать такими комплиментами всех до единой. Но я задал «Наташеньке» вопрос поинтереснее — спросил, как обстоят дела с обретением Природы у ее помощниц.

Красовская покраснела до корней волос:

— Олег Леонидович, я собиралась вам доложить, что эту стихию «взяли» все три, но замоталась и забыла. Простите, пожалуйста, такое больше не повторится!

Я, естественно, простил, открыл нужный файл и попросил продиктовать фамилии. Чтобы скорректировать список Даров.

— Дарья Михайловна Глотова, Валя Филимонова и Катя Чекменева.

Записал, мысленно отметил, что четыре мотивированные Природницы могут наворотить дел, и пожалился. Всем сразу:

— А я сегодня, можно сказать, и не тренировался. Впрочем, придумал и запустил в дело такую сумасшедшую штуку…

— Какую⁈ — хором воскликнули они.

Я начал рассказывать. И уже предложении на третьем почувствовал, что обретаю крылья: во всех трех парах глаз появилось воистину сумасшедшее ПРЕДВКУШЕНИЕ!!!

Захвалили меня тоже прилично. А завалить уточняющими вопросами не смогли — мне позвонил командир дежурной смены и доложил об обнаружении желто-зеленого портала в девяти километрах от усадьбы.

— Если верить классификации «яйцеголовых», то желтый живет от двух до четырех часов, а зеленый — от четырех до восьми… — вспомнил я и решил провести натурные испытания своей идеи: — Тревожной группе получить в хранилище подствольники с достаточным запасом кумулятивных гранат, два пулемета «Сполох» и четыре короба на четыреста патронов, выдвинуться к оврагу за пулеулавливателями и ждать меня. Дроноводам подвесить к двум «птичкам» по куску свежего мяса и отправить к порталу. О появлении из него любого зверья немедленно докладывать мне. Остальные распоряжения дам чуть позже…

Закончив толкать эту речь, ткнул в нужный сенсор телефона и разослал уведомление о чрезвычайной ситуации всем домочадцам. Потом в компании дам сгонял за оружием, спустился в гараж, загрузился в наш внедорожник и прокатился до оврага. Там подробно объяснил бойцам тревожной группы, как мы будем встречать зверей из иного мира, «привязал» направление ветра к местности, определился с вектором подвода будущей жертвы и уехал к КПП.

Следующие минут пятнадцать проторчал перед экранами — убедился в том, что все мои люди заперлись в домах и закрыли ставнями окна, замучил дроноводов ценными указаниями, подождал, пока на мой телефон перекинут телеметрию с «птички», висящей над порталом, и с более-менее спокойным сердцем вернулся к создающейся ловушке. Но не успокоился, а продолжил додумывать всякого рода дополнения.

Само собой, не забыл вернуть в усадьбу народ, засеивавший мои земли микрокамерами. И распорядился перегнать к оврагу один «Таран». А где-то часа через полтора после завершения подготовительных работ почувствовал вибрацию трубки, уставился на экран и обнаружил, что из портала выходит монстрик, отдаленно похожий на волка.

Первым делом провел параллели — решил, что этот зверь может оказаться стайным. Но все равно дал команду опустить один из дронов с куском мяса, позволить «серому» унюхать его запах и вывести зверюгу на маршрут. А затем обратился к егерям, пребывавшим в нешуточном напряжении:

— Итак, мы пока не представляем, на что способна эта страхолюдина, так что по моей команде слепим и глушим ее светошумовыми гранатами, затем тормозим залпом кумулятивных гранат из подствольников и отпиливаем все четыре конечности короткими очередями «Сполохов». Повторю еще раз: нам надо его не грохнуть, а вывести на грань между жизнью и смертью. После чего подогнать к полутрупу «Таран» с четырьмя целительницами и добить волчару опять же по моей команде. А теперь внимание: в момент гибели магически одаренного зверя его ядро

Мужики выпали в осадок, а я выждал пару секунд и добавил в голос закаленного металла:

— Эта информация — из категории «тайна рода». И я запрещаю обсуждать ее даже между собой. Вопросы?

Глава 14

3–4 октября 996 г. от ВР.

…О том, что портал давно закрылся, я узнал только после уничтожения шестнадцатого, последнего «волчары». К этому моменту овраг, в который мы заманивали иномирное зверье, был залит кровью и завален мертвыми тушами, склоны «заросли» аналогами сталагмитов, на «Таране» появились царапины, а в воздухе пахло войной. Но это никого не расстраивало. Ведь мы завалили стаю очень сильных хищников, не получив ни царапины, убедились в том, что моя идея работает, и, что самое главное, подняли на пятый-шестой уровень абсолютно всех «одаренных» слуг.

В общем, выслушав доклад юного дроновода, я еще раз оглядел место побоища, повернулся к бойцам «ударного кулака» и притворно вздохнул:

— Все, праздник закончился: инопланетным монстрикам настолько не понравился наш теплый прием, что они закрыли калитку в свой мир.

Мужики заржали, а я, дав им повеселиться, посерьезнел и озвучил серию приказов в общий канал:

— Всем внимание! Тревожная группа остается тут и охраняет тушки до прилета вертушки «Ведунов». Личный состав третьей смены отгоняет «Таран» в гараж и приступает к чистке оружия. Четвертая собирает гильзы и крупные осколки, утаскивает отработавшую снарягу в хранилища и присоединяется к третьей. Женщины, присматривавшие за младшими детьми, оставляют с ними трех-четырех особо авторитетных особ и отправляются помогать Марии Тарасовне готовить праздничный ужин. Молодежь накрывает столы в зале для приемов и старательно изображает подай-принеси. Время начала мероприятия доведу дополнительно. Выполнять!

Внедорожник тут же сорвался с места, развернулся и унесся к особняку, народ, находившийся в поле моего зрения, занялся делом, а я подмигнул матушке, вытащил из кармана телефон и набрал Анциферова.

Генерал принял вызов после второго гудка и встревоженно спросил, что случилось.

— Да, в принципе, ничего… — ухмыльнулся я. — Мы обнаружили желто-зеленый портал, по очереди подманили к подходящему месту стаю хищников, которым очень подошло название «волчары», и успешно положили. И теперь мне бы хотелось выяснить, нужны вам их туши, или как?

— Нужны, конечно! — уверенно заявил он и спросил, сколько голов было в стае.

— Шестнадцать… — ответил я, врубил камеру и показал овраг, заваленный трупами. — Кстати, звери достаточно крупные — с матерого кабана. Поэтому советую прислать «Атлант».

Рассмотрев картинку, Григорий Денисович изумленно хмыкнул, а через пару мгновений задал правильный вопрос:

— Судя по инсталляциям на склонах, этот тип хищников владеет Землей?

— Да… — подтвердил я. — И, по моим ощущениям, раза в полтора одареннее зубастиков. Так что сталкиваться с ними «в поле» — форменное самоубийство.

— А самоубийц у нас, оказывается, хватает… — мрачно сообщил генерал и ответил на мой немой вопрос: — Порядка двух часов тому назад семеро особо тупых представителей рода Звенигородских наткнулись на зеленый портал. И вместо того, чтобы немедленно выдвинуться к трассе, по дороге позвонить по номеру телефона, каждые два часа прилетающему в циркулярных сообщениях, доложить оператору об обнаружении портала, загрузиться в машину и уехать подальше, решили погеройствовать. В общем, рогач, выбравшийся на нашу сторону, положил их, не получив ни царапины. Ибо, как показала практика, способен принимать напокровдо половины блока неуправляемых ракетных снарядов. В общем, к тому моменту, как пилот патрульного «Урагана» засек этот портал, зверь успел и обожраться, и заснуть…

Я закатил глаза к потолку:

— Как говорил мой батюшка, героизм головного мозга неизлечим.

— Так и есть. Поэтому желающие быстренько превратиться в сильнейших магов на планете, мрут, как мухи… — вздохнул Анциферов, потом сообразил, что испортил мне настроение, и вернулся к нашим баранам. То есть, волчарам: — Ладно, бог с ними, с самоубийцами: «Атлант» вылетит к вам минут через десять-пятнадцать. А оплата за туши поступит завтра утром.

— Оплата? — недоуменно переспросил я.

— Приказ государя… — сообщил Григорий Денисович, пожелал хорошего вечера и отключился…

…Звонок Анатолия Игоревича основательно испортил настроение. Хотя нет, не так: настроение испортили новости, которые он мне сообщил. Но они, по большому счету, были ожидаемы, поэтому я достаточно быстро справился с собой, пожелал собеседнику всего хорошего, сбросил вызов, посмотрел на себя в ростовое зеркало и вышел из гардеробной. Своих дам «подобрал» в коридоре, прокатил на лифте и ровно в полночь завел в зал для приемов.

Хотя нет, опять не так: я завел матушку, опиравшуюся на мою руку. А Аня и Наташа, как полагается доверенным слугам, переступили через порог помещения через считанные секунды. Домочадцы дожидались нас, стоя, поэтому я прошел к своему месту, помог родительнице опуститься в кресло по левую руку от моего, сел сам и повел рукой, разрешая садиться всем остальным. Катя Чекменева, семнадцатилетняя дочка одного из бывших СБ-шников деда и правая рука Красовской, шустренько возникла у меня за спиной и налила в бокал морса. Что интересно, гордясь тем, что делает.

Я мысленно восхитился педагогическими способностями Жаровой, затем задвинул куда подальше «левые» мысли и заговорил. Негромко, так как народ ждал моего обращения:

— Для того, чтобы вы поняли, почему я считаю этот ужин праздничным, поделюсь информацией из категории «для служебного пользования». Итак, дыра в слое Арефьева, пробитая буром Енисейской Сверхглубокой скважины, продолжает насыщать атмосферу магофоном. Поэтому к сегодняшнему утру вся Евразия превратилась в зону безопасных инициаций. Тем не менее, послы абсолютного большинства сколь-либо влиятельных государств Земли давят на нашего государя, доказывая, что магия — это достояние всей планеты, а значит, Российская Империя обязана открыть свободный доступ к Белоярскому краю, поделиться всей информацией, собранной нашими учеными, позволить всему прогрессивному сообществу изучать животных из иных миров,

Эта часть вступления вызвала самые разные реакции. Бывшие вояки не удивились от слова «вообще». Большинство женщин потемнело взглядами, так как знало, чем мужчинам грозит начало любой войны, а молодежь злобно ощерилась. Ибо была готова рвать «подлых послов» голыми руками.

Последнее заставило мысленно вздохнуть и продолжить повествование:

— Как вы, наверное, понимаете, наши заклятые друзья не ограничиваются «официальным» давлением: наша контрразведка отлавливает разведчиков за разведчиками, а они все не заканчиваются — всеми правдами и неправдами добираются до нашего края, уходят в леса, инициируются, экспериментируют с магией и, что самое неприятное, похищают наших соотечественников. Но и это еще не все: практически во всех сколь-либо крупных населенных пунктах Империи, включая наш Белоярск, как грибы после дождя, появляются Великие Маги, искренне считающие, что наличие Дара автоматически ставит их над Законом.

Поэтому число преступлений, совершаемых с применением магии, растет в геометрической прогрессии. Даже несмотря на введение новых статей Уголовного Кодекса. Ну, и последний фактор, добавляющий объема этому «веселью» — это порталы: они начали появляться не только у нас, и хищники из иных миров частенько собирают кровавую жатву. Увы, число придурков, пытающихся медитировать «на природе», не уменьшается. Впрочем, тупят не все: некоторые догадались, что на природу желательно выезжать на машинах с серьезной броней. Поэтому бронированные внедорожники и лимузины выросли в цене почти на порядок. Стали дорожать продукты питания, топливо и много чего еще. Из-за чего начал падать средний уровень жизни. Что, в свою очередь, только добавило мотивации отдельным Великим Магам отжимать все необходимое силой.

Эта часть монолога заставила помрачнеть абсолютно всех домочадцев. А я и не думал замолкать:

— Что самое неприятное, ситуация продолжит ухудшаться и дальше. При этом особенно тяжело придется одиночкам. А мы потихонечку-полегонечку укрепляем мои владения, развиваем Дары и учимся перемалывать магически одаренное зверье. Да, сегодня основную работу делало всего несколько человек. Но все остальные выполняли мои распоряжения без колебаний, не праздновали труса и помогали друг другу всем, чем могли. Поэтому МЫ справились со стаей из шестнадцати неслабых монстров, МЫ не получили ни царапины, и МЫ сделали по шагу-другому в личном развитии. А значит, стали сильнее и через какое-то время превратимся в единый кулак, способный отбиться как от зверей, так и от тварей в человеческом обличье. В общем, поздравляю всех вас с почином и надеюсь, что он не разочаровал.

Тут народ развеселился. И я перешел к заключительной части монолога:

— «Боевые» и премии дроноводам будут перечислены завтра утром. А пока хочу сказать отдельное спасибо последним, не только обнаружившим портал, но и подманившим к нам абсолютно всех «доноров Силы».

Последняя фраза рассмешила добрую половину стола. Я, естественно, тоже улыбнулся. А после того, как домочадцы закончили веселиться, снова посерьезнел:

— Кстати, считаю необходимым напомнить еще раз, что делиться с кем бы то ни было информацией об этом способе усиления магов категорически запрещено. В том числе и потому, что ваш длинный язык убьет не одного, не двух и даже не десяток человек, а сотни тысяч: ни один из нас, включая меня, не справился бы с теми же волчарами один на один. А у тех, кому вы в теории можете похвастаться не вашими наработками, вряд ли найдутся штурмовые винтовки с подствольными гранатометами, крупнокалиберные пулеметы, светошумовые гранаты, «Тараны» и команда отставных вояк. На этом у меня все. Приятного аппетита…

…Несмотря на то, что речь, которую я толкнул перед торжественным ужином, прозвучала жестковато, а монолог матушки, «выступившей» второй, «заполировал» тезисы, озвученные мною, застолье удалось — мы получили море удовольствия от еды, приготовленной Жаровой и ее добровольными помощницами, упились соками и морсами, обсудили планы на ближайшие дни и даже посмеялись. Вспомнив мелкие ошибки бойцов тревожной группы и «балласта», допущенные во время «охоты» на волчар. Ну, а простолюдины, кроме всего прочего, преисполнились к нам, дворянам, «дополнительного» уважения. За то, что вложились в раскачку «своих» простолюдинов, позволили сесть за один стол с собой и пообщались, не строя из себя Центры Вселенной. Поэтому в тот момент, когда я встал с кресла, помог подняться на ноги своей «главной» даме, заявил, что нам пора, и разрешил продолжить отдыхать, все слуги и вся молодежь благодарно поклонились.

Я пожелал им всего хорошего и вывел матушку в коридор. А на полпути к лифтовому холлу почувствовал тычок впокровнад селезенкой и вдумался в неожиданную просьбу:

— Оле-еж, а давай ненадолго заглянем в спортзал? Две мини-мутации переполнили меня энергией, поэтому спать не хочется совсем-совсем. Зато желание разобраться с новыми возможностями уже измучило напрочь!

Лосева с Красовской осторожно сообщили, что у них та же «проблема со сном», и я задал встречный вопрос:

— Переодеваться будете, или как?

Они заявили, что будут. Ибо жалеют парадно-выходное шмотье. Так что Наташа унеслась в свои покои, а мы поднялись на второй этаж и разошлись по гардеробным.

Я справился с боевой задачей за считанные минуты. Поэтому, выйдя в коридор, достал телефон, влез на «рабочую» почту, на которую незадолго до обнаружения портала прилетело письмо от Левы Комлева, совмещающего дроноводство и мониторинг Сети, прочитал вступительный текст, торопливо открыл приложенный видеофайл, просмотрел два раза подряд — на обычной скорости и в пятикратном замедлении — пришел к выводу, что вижу реальную съемку, и преисполнился недетского энтузиазма.

Что, конечно же, не прошло мимо внимания матушки — вылетев из своих покоев и наткнувшись взглядом на мое «одухотворенное» лицо, она «злобно» прищурилась и потребовала колоться.

— Расколюсь. Но чуть позже… — пообещал я, сгонял за «глушилкой», спустил родительницу и ее личную целительницу в спортзал, врубил прибор и расплылся в безумной улыбке: — Комлев-младший нарыл в Сети видеоролик игромана, инициировавшегося в классического «танка». А теперь внимание: этот тип перемещается коротенькимирывками, бьет, как из пушки, умеет ненадолго повышать плотностьпокровапочти в два раза, ускоряет сознание и атакуеткастетами, отличающимися от моихперчатоктолько цветом!

Как и следовало ожидать, пришлось показать и ролик. Зато потом мама сделала те же самые выводы, что и я:

—

Дерзнул. То есть, хорошенечко размялся, в кои-то веки забинтовал руки, придумал три варианта срыва ядра в очередную незапланированную мутацию, запрограммировал «подушку», загнал себя в состояниебезмыслияи ринулся в ближний бой. Постепенно усиливающиеся встречные удары, которыми меня начала расстреливать бездушная машина, принимал на воздушныйпокров. При этом старательно убеждал себя в том, что противник чудовищно силен, а значит, я вот-вот не смогу держать настолько сильные плюхи. А значит, для выживания требуется резкое усиление защиты. Ну и, конечно же, вливал в «предплечья» намного больше энергии, чем требовалось для восполнения проседавшей плотности.

Магия «не прогибалась» долго и упорно. Зато после того, как мои руки превратились в один сплошной синяк, «прозрела» и «сломалась» по полной программе: сначала позволила удвоить максимальную плотностьпокрова, затем без участия моего разума добавила к Воздуху темно-серые разводы и сорвала ядро… не в одну, а в целую серию мини-мутаций. В какие? На первом этапе добавила серый сектор и начала разделение магистральных каналов. На втором — при моем участии — за каких-то десять-двенадцать минут завершила этот процесс и начала слияние. А еще через четверть часа, добив и его, резко увеличила в объеме ядро, вырастила на нем небольшие шипы и «проявила» резерв. То есть, заставила его обрести «видимые» размеры!

К этому моменту меня неслабо плющило от фантастически приятных ощущений, хотя по телу периодически прокатывались волны мелкой дрожи, во рту пересохло и появилось легкое головокружение. Но в какой-то момент эти побочные эффекты как ветром сдуло, и я почувствовал себя… цельным, что ли? Поэтому еще раз осмотрел свою энергетическую систему, пришел к выводу, что она стала выглядеть законченной, и… отрешенно подумал, что, вероятнее всего, наконец-то прорвался на настоящий второй уровень развития мага.

Вернувшись в реальность и открыв глаза, обнаружил, что лежу на матах метрах в пятнадцати от «подушки», и неслабо удивился, так как не помнил ни момента выхода из боя, ни перемещения. Потом сфокусировал взгляд на лице Лосевой, нависавшем над моей левой грудной мышцей, запоздало заметил еще два, сообразил, что женщины успели известись от неопределенности, и мягко улыбнулся:

— Со мной все в порядке: я «взял» и эту стихию…

— Мы в курсе: Анечка рассказала. И даже описала… кактус, в который превратилось твое ядро! — сварливо заявила моя родительница и включила «агрессию»: — Поэтому делись подробностями!

Я кивнул, сел, скрестил ноги, оттянул от себя насквозь пропотевшую футболку и поделился мыслью, продолжавшей болтаться на краю сознания:

— По моим ощущениям, все прошлые мутации энергетики были частями одной-единственной. Так что можете меня поздравить: я стал магом второго уровня. И теперь понимаю магию совсем по-другому…

— Как именно? — полюбопытствовала матушка.

Я закрыл глаза, потянулся к Воздуху, заполнявшему область контроля, и его малой частью аккуратненько отодвинул ее почти на полметра. А потом «сгустил» разделявший нас «слой» этой стихии, «проявил» капельки Воды, заставил заискриться Молниями, почувствовал безумный отток сил и рухнул навзничь:

— Волевое оперирование стихиями перешло на новый уровень. Но оно пока еще очень «короткое» и жрет энергию, как не в себя…

Глава 15

4 октября 996 г. от ВР.

…Неприятная слабость, оставшаяся от продвинутого варианта волевого оперирования стихиями, заставила меня поставить будильник на восемь утра и вырубила через считанные мгновения после того, как я забрался под одеяло. Обломала и со снами, и с нормальным пробуждением: я вернулся в сознание ближе к концу любимой композиции «Лети ввысь…» и только потому, что будильник поднял громкость до предела. По трассе «кровать-туалет-душевая кабинка» прошел в режиме сонной тетери. Зато после того, как «потянулся» к Воде, аж задохнулся от ощущения приятной прохлады, накатившей со всех сторон, и… уплотнил вполне реальными струями энергетическийпокров!

Увы, пока любовался результатами этого эксперимента, рассматривая левую руку, наткнулся взглядом на экран часов, увидел в окошечке с датой цифру «четыре» и вспомнил, что со дня гибели батюшки прошло ровно два месяца.

Настроение сразу же ухнуло в пропасть, желание шевелиться пропало, и я, уперевшись лбом в стеклянную стенку, потерялся в воспоминаниях.

Бил в пресс. Лет в восемь. И надеялся, что смогу его пробить. Отжимался в его темпе до упаду и верил, что смогу победить. Выцеливал своего первого оленя и ждал команды «Сейчас…»

А через вечность входная дверь чуть-чуть приоткрылась, и голос матушки вернул меня в настоящее:

— Олеж, сынок, я тебя заждалась…

— Через пять минут буду в коридоре… — пообещал я, почувствовал, что фраза «не получилась», и услышал грустный вздох женщины, знавшей меня лучше, чем я сам:

— Мне тоже не хватает твоего папки. Но жизнь продолжается. Поэтому живи мною, родом и текущим мгновением…

— Я тебя люблю, мам… — донеслось «откуда-то издалека», и я, узнав свой собственный голос, начал шевелиться — смыл с лица «неправильную» влагу, вырубил душ, высушил магией волосы и тушку, почистил зубы, посмотрел на свое отражение и унесся одеваться.

Натянув кроссовки, выпрямился, взял с тумбочки телефон, посмотрел на экран, прочитал обнаруженное уведомление и злобно оскалился. А после того, как вышел в коридор, поделился с дамами Новостью Дня:

— Сэр Уильям Кавендиш не только выжил, но и испугался мести нашего Императора. Поэтому прислал мне виру. Судя по сопроводительному тексту, на счета Канцелярии.

— И в какую сумму он оценил свою никчемную жизнь? — ехидно спросила моя родительница.

— Тут написано, что наши конвертировали в рубли сто тысяч фунтов… — ответил я, и она удовлетворенно кивнула:

— Неплохо. Особенно с учетом того, что лет семь-восемь тому назад один из не менее дурных подданных Бенджамина Второго за куда более серьезный проступок заплатил твоему отцу

— О-о-о, ты хочешь сказать, что я продолжил семейную традицию? — весело поинтересовался я под смешки Ани и Натальи.

— Ага.

— Начинаю собой гордиться…

Гордился почти до конца завтрака. А после того, как допил чай, заметил, что Жарова подобралась, и повел рукой, разрешая влезть в нашу беседу.

Женщина благодарно улыбнулась и снова посерьезнела:

— Олег Леонидович, мне звонила соседка. И поделилась неприятными новостями: в Усть-Ангарске и ближайших деревнях начали дурить домашние животные. Когда они инициировались, никто, естественно, не знает. Но факт остается фактом: одного любителя заложить за воротник сбил с ног и затоптал его собственный бык, а второго, по пьяни издевавшегося над женой, порвал их цепной пес; на ферме Ануфриевых коровы вынесли стену коровника, сильно поломали сторожа и ушли в тайгу; в Николаевке стадо свиней убило и сожрало семилетнего ребенка; в Заречном бодливый козел выбил дверь и серьезно покалечил хозяйку. И все эти животные так или иначе использовали магию…

— И народ в панике?

— Не весь… — криво усмехнулась экономка. — В жизни тех, кто любит свою скотину, не изменилось ровным счетом ничего: коровы и козы доятся, несушки — несутся и так далее. Впрочем, страх все-таки есть. Поэтому никто не режет даже куриц и уток. И… если плотность магофона на Земле продолжит повышаться, то в какой-то момент могут появиться проблемы с мясом.

— Да уж… — пробормотал я, представил еще несколько вполне вероятных последствий обретения магии домашними животными и птицей, помрачнел и озвучил мысль, появившуюся в самый последний момент: — Эта проблема так или иначе решится. Но не сразу. Поэтому имеет смысл закупить мясо впрок и забить морозильники.

Мария Тарасовна пообещала заняться этим вопросом в ближайшие часы и… прилично загрузила:

— Олег Леонидович, мне почему-то кажется, что магию можно прогнуть и под приручение. Я бы с удовольствием попробовала это сделать сама, но у меня нет свободных «слотов». Зато он есть у Екатерины Спицыной. И если такая «стихия» в принципе существует, то Катя ее «возьмет»: она два года работала помощником ветеринара и с легкостью находит общий язык даже со злющими цепными псами…

…Минут через двадцать после завтрака мне позвонил Антип Назарович и напросился на аудиенцию. Я, как раз закончивший лениться, отправился не в спортзал, а в кабинет и немного подождал. Егерь нарисовался на пороге от силы через десять минут, поздоровался, сел и перешел к делу:

— Олег Леонидович, я только что разговаривал с хорошим знакомым, работающим начальником смены в Алчевском леспромхозе. И он поделился со мной интересной информацией. Оказывается, поступил приказ создать вдоль всех сколь-либо значимых дорог края своего рода зоны отчуждения. Чтобы водители машин могли заблаговременно увидеть иномирное зверье, успеть остановиться и вернуться обратно. Сам приказ логичен и волнует постольку-поскольку. Но этот знакомый предлагает приобрести неучтенную древесину по смешным ценам. Нам это надо, или как?

— Древесина пригодится, но неучтенную брать не будем… — твердо сказал я. — Я не собираюсь ни терять лицо, ни позволять кому бы то ни было обвинять меня в воровстве или пособничестве ворью. Дальше объяснять?

— Нет, ваше благородие, не надо: я все понял… и объясню своим.

— Спасибо за понимание… — кивнул я, отпустил его заниматься своими делами, уложил в голове новый факт, позволяющий оценить многогранность проблем, решаемых государем, и отправился в спортзал.

Пока спускался на первый этаж, додумался до необходимости срочно закупить и установить на всех окнах всех зданий усадьбы мощные стальные ставни. Так что поручил это дело матушке, переключился в тренировочный режим и спросил, куда ускакала Красовская.

— Проводить очередной сеанс подстегивания скорости роста растений и проверять, чем занимаются ее помощницы… — ответила родительница, затем заявила, что с этой личностью нам крупно повезло, и, до кучи, захвалила «Анечку». За недетский фанатизм в повышении теоретической базы.

Я, каюсь, не понял, что она имеет в виду. И не постеснялся спросить. А после того, как узнал, что Лосева все свободное время штудирует учебную программу медицинских институтов и пробует создавать узкоспециальные заклинания, выпал в осадок. Само собой, выяснил названия уже созданных заклинаний и пришел к выводу, что эту особу тоже надо начинать носить на руках: она научилась выключать пациентам боль, отправлять их в сон, стерилизовать раны и усиливать кроветворение! И пусть последний «навык» пока работал через пень-колоду, но сам факт того, что недавняя мещанка подошла к вопросу настолько серьезно и системно, внушал уважение. Вот я с мнением матушки и согласился. А потом спросил, какими личными успехами готова похвастаться она.

Родительница лукаво прищурилась и всадила в мойпокровслабенькоепятнышко… метров с девяти-десяти. А потом практически «сдвоила»лезвиядвух стихий, а значит, разогнала сознаниеускорением!

Тут я поймал за хвост перспективную идейку, попросил «агрессоршу» повторить последнюю атаку и «сгустил» перед собой Воздух. Но не весь «слой», как во время ночных экспериментов, а в области радиусом порядка метра. И прозрел:

— Ха: я понял, почему ночью меня чуть не вырубило!

— И почему же? — хором спросили дамы.

— Я не «отсек» весь лишний объем Воздуха. Поэтому мое воздействие с плавным «затуханием» меняло его до границ имеющейся области контроля, а на такие подвиги моя энергетическая система еще не готова.

В этот момент в «загустевшую» стихию влетелолезвиеи не продавило. А я, оценив затраты на поддержание заклинания, радостно заулыбался:

— А этотщитвесьма неплох: формируется секунды за полторы и жрет не так уж и много… если удерживать его метрах в полутора от себя, зато я могу прикрыть им кого угодно. И еще: я могу им манипулировать. То есть, свободно перемещать в пределах ближней зоны контроля и даже наносить им удары!

— Значит, пригодится… — заключила матушка, вытаращила глаза, увидев передо мной самую настоящую шаровую молнию.

И рассмешила: — Оле-еж, я тоже хочу научиться создавать такую штуковину!!!

Тут

— Кажется, создавать ее в разы легче, чем развеивать… Или я пока еще чего-то не понимаю… Нет, пожалуй, я эту штуковину не развею. А дури в ней многовато. Ань, открой-ка мне, пожалуйста, окно…

Открыла. И я плавно двинулся «на выход», удерживая молнию в метре от себя. Наружу выбрался достаточно уверенно, отошел от особняка метров на пятьдесят, опустил «шарик» к земле, разогнал вертикально вверх, «отпустил» и накрылсящитом. На всякий случай. Как оказалось, не зря: долетев до ветви, которую я намеренно назначил целью, «штуковина» рванула. Да так, что треть энергии, вложенной в щит, как корова слизнула! Ну, а сама ветка испарилась. Вместе с приличной частью кроны. А то, что осталось, пришлось тушить. Но мне понравилось. Настолько, что я еле справился с желанием запулить такой же «шарик» в ствол вековой ели, связался с командиром дежурной смены и предупредил о том, что вспышка света рядом с особняком и «подпалина» на дереве напротив окон спортзала появились из-за меня…

…С двенадцати до часу дня тренировались на стрельбище. Вчетвером. Аня и Наташа осваивали азы практической стрельбы из короткоствола, а мы с мамой поработали из пистолетов, штурмовых комплексов, подствольников и «Точки». Кстати, выполнив обязательную программу, немного повоевали друг с другом, встраивая в привычные схемы магические атаки, а последние пять минут терроризировали Лосеву с Красовской. Стресс-тестами. И, лишний раз убедившись в том, что эта парочка уперта до безобразия, с чувством выполненного долга поплелись домой. Чистить оружие.

Пока занимались этим делом, мне позвонили Голицын и Анциферов. Первый поделился последними новостями из метрополии, а второй сообщил, что проект «объекта ноль-один» уже готов, что военные строители прибудут в мою усадьбу в среду в десять утра и что построят «оба объекта».

Принцип «Умная мысля приходит опосля» сработал и в этот раз — во время беседы с генералом я думал только о ловушке и вертолетной площадке, о вариантах их использования и куда менее интересных альтернативах. Зато во время обеда вдруг увидел создающийся вариант будущего в другом масштабе и схватился за голову.

Матушка, заметившая резкое изменение моего настроения, потребовала колоться, и я невольно вздохнул:

— Я зациклился на усилении защиты своих земель и забыл, что живу не в вакууме. А это неправильно. Особенно с учетом того, что дворянин — это лицо, живущее благом своей страны…

— Ты помогаешь Империи знаниями, инициациями, материалами для исследований… — напомнила она, но с мысли не сбила:

— Да, помогаю. Но, в то же самое время, даже не подумал о возможности упростить жизнь населению Усть-Ангарска. А ведь для этого нужно немногое — засеять микрокамерами подступы к поселку и перекрестки улиц, вывести телеметрию на пульт дежурного оператора и проработать маршруты подвода иномирных хищников к нашей ловушке еще и с этой стороны; в случае чего отправлять на помощь соседям тревожные группы и… построить бункер, в котором смогут прятаться наши соседи в критических ситуациях.

— А сколько человек проживает в поселке на сегодняшний день?

На этот вопрос ответила Мария Тарасовна:

— В нем девятнадцать дворов, восемь из которых — наши. Значит, порядка пятидесяти пяти-шестидесяти, если считать вместе с детьми. Но две семьи, вероятнее всего, на днях переберутся в «более спокойные места».

— Защитить такое количество людей вполне реально… — заключила моя родительница. — Поддерживаю твое начинание двумя руками.

Эмоциональную реакцию зажала. Но я увидел в ее взгляде ту самую гордость за меня-любимого, которую обожал с самого детства, почувствовал прилив уверенности в себе, набрал Анциферова и описал еще одну «хотелку». Только изложил в формулировках, заточенных под «вояк на всю голову». И, конечно же, нашел полнейшее взаимопонимание.

В итоге сошлись на том, что он в течение нескольких часов пришлет проекты пары-тройки типовых бункеров, я выберу нужный, а строители привезут все необходимое для его создания.

Мое настроение улучшилось еще немного. Но расслабиться я не успел — мой телефон снова ожил и голосом командира дежурной смены доложил об обнаружении одиночного иномирного зверя, вломившегося на нашу территорию с северо-востока. Я, конечно же, потребовал кинуть мне телеметрию с камеры дрона, дождался появления картинки, сначала неслабо впечатлился размерами саблезубого кота, затем отрешенно отметил, что он не похож на зверя, некогда описанного генералом Поляковым, и перешел на командно-штабной:

— Готовьте «птичку» с мясом и гоните еще две на поиски портала. Далее, тревожной группе получить в хранилище пулеметы «Сполох» и выдвинуться к оврагу. Я буду там через пять минут. И последнее: разошлите уведомления об оранжевом режиме опасности…

Закончив говорить, сбросил вызов, мазнул взглядом по недоеденному десерту, пообещал Марии Тарасовне вернуться и отдать должное ее стряпне, пулей вылетел из-за стола, догнал женщин, стартовавших раньше меня, и унесся собираться.

Пока переодевался и вооружался, решил, кого буду усиливать в этот раз, вошел в оперативный канал и распорядился загрузить в «Таран» Природников. А после того, как вынесся в коридор, подобрал «соседок» и спустил их на первый этаж, поставил боевую задачу Красовской:

— Наташ, запрыгиваешь в броневик вместе с помощницами и объясняешь, в какие кластеры вливать халявную энергию, чтобы усилить ваш профильный Дар. Мам, Ань — вы с ними. Вопросы?

— Вопросов нет! — хором ответили женщины и умчались в гараж. А я вышел из особняка через заднюю дверь, пробежался до того самого оврага и проконтролировал подготовку к встрече хищника, о возможностях которого не знал ровным счетом ничего.

Корректировать телодвижения отставных вояк не потребовалось — они и без моих ценных указаний учли направление ветра, изменили расположение стрелковых позиций и объяснили дроноводам, по какой траектории подводить к ним зверюгу. Поэтому я выдвинулся вперед, нашел подходящее углубление метрах в девяти-десяти от «места встречи», расстелил коврик, лег, устроился поудобнее, накрылся «Пелеринкой» и перешел в режим ожидания.

Перемещение монстрика отслеживал, вдумываясь в доклады дроновода и поглядывая на экран телефона, поэтому сознание ускорил секунд за двадцать до появления хищника на опушке, влил максимум энергии в «танковый»покрови прикрылся воздушнымщитом, вывешенным под острым углом к горизонту. Пока саблезубый

Левую переднюю лапу «отпилил» сам.Пятнышком, вбитым в нижнюю треть плечевой кости в исчезающе короткий промежуток времени между схлопыванием «старой» защиты и появлением «новой». А потом заговорили «Сполохи», за считанные секунды «расплескали» сформировавшийсяпокрови лишили зверя остальных лап. Затем «где-то далеко» грозно взревел движок «Тарана», и тяжеленный внедорожник рванул к тушке, уже не помышлявшей о сопротивлении.

Я тоже не тупил — выстрелил собой вперед, приложился к голове кота мощной оплеухой, усиленнойпокровом, дождался визга тормозов и всадилпятнышков мозг через височную кость. Потом перешел навзгляд не в себя, засек миг «гашения» ядра, вскинул вверх правый кулак, подтверждая гибель зверя, и вслушался в голос дроновода, раздавшийся в тактических наушниках:

— Олег Леонидович, портал найден. Он оранжевый и находится в трех с лишним километрах от квадрата шесть-двенадцать!

— Оранжевый, вроде как, живет от одного до двух часов, а значит, скоро пропадет… — прокомментировал эти сведения я и озвучил принятое решение: — Одну «птичку» оставьте над ним, а вторую пустите по спирали…

Глава 16

6 октября 996 г. от ВР.

…Утро четверга «началось» без пяти пять. Со звонка командира смены и доклада об обнаружении очередного портала и инопланетного монстрика, очень отдаленно напоминавшего зебру. На запах крови он отреагировал, как классическое травоядное — припустил куда подальше. Но мы были готовы и к такому кунштюку. Поэтому пригнали жертву к оврагу за пулеулавливателем, не подманивая, а пугая дронами.

Портал, из которого к нам заявилось это создание, был красным и пропал незадолго до того, как «зебра» нарисовалась в моем поле зрения. Тем не менее, еепокроввыдержал и залп из четырех подствольных гранатометов, и первые десятипатронные очереди «Сполохов». Но моя тактика в комплексе с земными технологиями победили, и очередным «избранным» прилетело раза в три больше халявной энергии, чем с какого-нибудь волчары.

Целительницы — а в это утро я решил целенаправленно усилить именно их — радостно вложились влечение, Наташа поднялась на «прежний» восьмой уровень, матушка и Аня — на девятый, а я так и остался прозябать на «новом» втором. Впрочем, жаловаться было грех: «вливания Силы» с семи «шакалов», убитых накануне днем, плюс одна пятичасовая тренировка на износ позволили отодвинуть границу ближней зоны контроля почти на полтора метра, и теперь она совсем немного не дотягивала до четырех.

В общем, в особняк я вернулся в прекраснейшем настроении, неспешно ополоснулся и переоделся, сытно позавтракал в компании не менее довольных дам, немного поленился во время чаепития, а потом пожелал ближнему кругу хорошего дня и разрешил заниматься запланированными делами. Матушка мгновенно посерьезнела и отправилась в свои покои дожидаться прибытия грузовиков со стальными ставнями, Аня выделила Марии Тарасовне четверть часа на уборку со стола и загрузку посудомоечной машины, после чего свалила дрессировать остальных целительниц, а Наталья унеслась в свои теплицы. Ну, а я потопал к «стройплощадкам» — контролировать бригады, работающие на моей земле.

Первым делом наведался к площадке, на которой должна была начаться выемка грунта под бункер, отвесил волшебного морального пенделя старшему бригады, загнал экскаваторщика в экскаватор, счел необходимым поставить на этот участок особо злобного надсмотрщика, вытребовал к себе Антипа Назаровича и дал карт-бланш на все варианты мотивирующих воздействий, включая рукоприкладство. Придраться к руководителю и личному составу бригады, сооружавшей стационарную ловушку, не смог бы даже при очень большом желании — они шуршали, как муравьи. Причем не изображая работу, а делая ее на самом деле. Поэтому я постоял на краю котлована буквально пару минут и потопал к будущей посадочной площадке для вертолета. В этот-то момент меня Голицын и набрал.

Я встревожился, ибо автоматически перевел местное время в столичное и решил, что звонить мне в половине шестого утра просто так генеральный прокурор не будет. Вот и спросил, что случилось. Само собой, после того как поздоровался.

— Доброе утро, Олег Леонидович! — довольно промурлыкал он. — Уверен, что вы давно на ногах, но спросить обязан: я вас, случайно, не разбудил?

— Нет, не разбудили… — честно ответил я. — В данный момент я иду от одной строительной площадки к другой и дышу… не таким чистым воздухом, как обычно.

— Отлично! — невесть чему обрадовался он и удивил: — Тогда подойдите, пожалуйста, к стрельбищу — я прилечу туда на двух бортах ориентировочно минут через пять-шесть…

Я чуть-чуть скорректировал курс, притопал на площадку, на которую обычно садились вертолеты, и почти сразу увидел две темные точки, медленно увеличивающиеся в размерах. Секунд через тридцать услышал разные рокоты движков и не узнал более плотный. А еще через минуту-полторы разглядел силуэт машины, двигавшейся следом за серо-стальной армейской «Онегой», и выпал в осадок, сообразив, что Анатолий Игоревич зачем-то перегнал в наши края дорогущий чисто гражданский квадрокоптер «Икар»!

Нет, о том, что эта машина надежнее любого военно-транспортного вертолета, я, естественно, знал. Просто считал, что носиться над тайгой на летающих лимузинах, созданных для полетов над столицей и особо крупными городами, как-то неправильно, что ли. Впрочем, залипал на этого красавца до тех пор, пока он не коснулся травы и не вырубил движки.

Потом все-таки сбросил с себя легкое одурение, тронулся с места и подошел к правой боковой двери за пару мгновений до того, как она поднялась вверх. После чего поймал взгляд генерального прокурора и улыбнулся:

— Интересную машинку

— Я⁈ Себе⁈ — дурашливо удивился он, выдержал театральную паузу и посерьезнел: — Олег Леонидович, этот «Икар» — подарок государя лично вам. За помощь с инициациями, за личные наработки, которыми вы поделились, ничего не потребовав взамен, и за подаренные шансы выжить в новых реалиях. В общем, летайте в свое удовольствие… Кстати, почему «Икар», а не какая-нибудь «Стрекоза», догадываетесь?

Я ответил на автомате. Так как продолжал «переваривать» новость:

— Да, конечно: сесть в вертолет и полететь я не смогу даже при очень большом желании — на освоение этого типа машин требуется то ли пятьдесят, то ли шестьдесят часов одной практики.

А тут взлет и посадка при желании пилота осуществляются автоматически. Кроме того, квадрокоптеры в разы надежнее вертолетов, а этот конкретный, вроде как, считается неубиваемым.

К этому моменту у меня, наконец, полноценно включилась голова, и я догадался рассыпаться в благодарностях. Вернее, попросил передать их Императору. А после того, как Голицын кивнул в знак того, что я услышан, пригласил его в дом и предложил позавтракать.

Тут гость посерьезнел:

— А можно совместить завтрак и беседу под «глушилкой»?

Я достал телефон, набрал Жарову и распорядился подать завтрак на две персоны в мой кабинет. Пока озвучивал ценные указания, Анатолий Игоревич заглянул в салон «Икара», отправил пилота-перегонщика в вертолет, взял с заднего сидения стильную кожаную сумку и вручил мне:

— Тут — ключ-карты к вашей «игрушке», документы на право владения и кое-какие инструкции…

…Мария Тарасовна, сбежавшая с занятия, примчалась в мой кабинет от силы через минуту после того, как мы опустились в кресла, поздоровалась с Голицыным, поставила поднос с едой на край моей части стола, шустренько накрыла вторую, пожелала нам приятного аппетита и исчезла. Генеральный прокурор, явно забывший, когда нормально ел, назвал ее волшебницей, пододвинул к себе тарелку, переложил на нее «пачку» из пяти еле теплых, но ароматных блинов, налил немного варенья, подождал, пока я включу «глушилку», и мрачно усмехнулся:

— Возможности, даруемые магией, свели с ума всю планету. О том, что государю целыми днями трезвонят главы практически всех государств Земли, послы днюют и ночуют в приемной, а шпионы, сотрудники посольств и агенты влияния задерживаются чуть ли не десятками, я уже рассказывал. По-моему, говорил и о том, что руководители почти всех силовых структур, министерств и ведомств Империи, по сути, самоустранились от выполнения должностных обязанностей и тратят большую часть рабочего времени на развитие Даров, поиск методик усиления и перестановки среди подчиненных…

— Было такое… — подтвердил я, чтобы он мог прервать монолог и съесть хотя бы один блин. — Вы говорили, что эти личности приближают к себе особо талантливых магов и, в то же самое время, без зазрения совести используют информацию, полученную по служебным каналам, для усиления родни.

Анатолий Игоревич подтверждающе кивнул, запил уничтоженный блин чаем и вздохнул:

— Так вот, это были еще цветочки. А ягодки появились в понедельник. Благодаря двум разным слухам о возможности усиления с помощью убийств. Причем и в одном, и в другом слухе говорилось об убийстве одаренных людей, а звери даже не упоминались. Мы оперативно установили оба первоисточника, убедились в том, что ни с нашей, ни с вашей стороны утечки информации не было, раскрыли две независимые серии убийств и двое суток отслеживали реакции самых влиятельных лиц на эти слухи. Да, в процессе нарушили ряд законов, но оно того стоило: за сегодняшнюю ночь было задержано и так или иначе отправлено в медикаментозный сон пятьдесят три человека — серийных убийц, их родичей, помогавших убивать в надежде на получение малой части энергии, и всех тех, кто уже начал подыскивать первые жертвы для проверки этого знания. И теперь государь собирается их показательно наказать. Причем не через неделю-две, а чем быстрее — тем лучше. Чтобы испугать хотя бы часть уродов ДО того, как они начнут убивать.

— Вы хотите, чтобы мы «погасили» ядра и этим пятидесяти трем тварям? — спросил я, сообразив, к чему он клонит.

Голицын развел руками:

— Инициированные вами Конвойные тренируются целыми днями, но все еще не освоили ниразряд, нивзгляд не в себя. А каждый миг промедления с показательным наказанием виновных — это чьи-то жизни…

— Честно говоря, не представляю наказания, которое могло бы напрочь отбить желание усиливаться за чужой счет личностям, привыкшим ходить по головам… — признался я, заметил, что Голицын темнеет взглядом, и угрюмо усмехнулся: — … но допускаю, что мне просто не хватает фантазии или опыта. Поэтому помочь — помогу. Вы, главное, опишите алгоритм…

Тут генеральному прокурору полегчало, и он, быстренько умяв еще один блин, перешел к описанию «алгоритма»:

— Императорский спецборт ВЛ-92 с приговоренными к лишению Дара сядет в аэропорту Белоярска в шестнадцать ноль-ноль по местному времени. Де-юре этот самолет прилетит за мной. А вы просто-напросто привезете меня на «Икаре», сядете рядом с трапом и примете приглашение попить чаю перед обратным перелетом.

Я уважительно хмыкнул:

— Ну да, мысль о том, что в салоне спецборта с гербами Белосельских можно возить приговоренных, не пришла бы в голову даже моему батюшке. А он был знатным параноиком.

— То есть, я отпускаю вертолет? — на всякий случай спросил Анатолий Игоревич, и я утвердительно кивнул:

— Да: мы в игре…

…Матушка и Наташа, решившие остаться на хозяйстве, проводили нас до «Икара», заглянули в фантастически стильный семиместный салон, чуть-чуть пострадали из-за того, что в усадьбе слишком уж много чужих людей, по очереди пожелали удачи, отошли подальше и одинаково скрестили руки под грудью. Анатолий Игоревич помог Лосевой опуститься в левое кресло второго ряда, а сам сел в правое и расслабился. Ну, или сделал вид, что совершенно не беспокоится из-за того, что придется лететь за тридевять земель на машине, управляемой автопилотом.

А я переживал. Причем достаточно серьезно. Поэтому не сразу соотнес то, что вычитал в инструкциях, написанных каким-то чрезвычайно толковым профессионалом, с реальным

Тем не менее, к сенсору включения двигателей я прикоснулся, чувствуя себя крайне некомфортно, дождался появления на экране информационно-развлекательного центра надписи «Готов к взлету», заставил себя выбрать и подтвердить маршрут, согласился с десятком уточнений и, затаив дыхание, ткнул в пиктограмму «Взлет без участия пилота».

Квадрокоптер… обломал — оторвался от земли плавнее некуда, в том же стиле начал набирать высоту, практически без кренов встал на курс и стал разгоняться настолько медленно и печально, что захотелось застрелиться.

Вздох разочарования я все-таки не удержал. И рассмешил Голицына:

— Олег Леонидович, эта машинка способна на очень и очень многое. Так что откройте меню, найдите вкладку «режимы» и переместите галочку из режима «лимузин» в какой-нибудь еще.

Я, конечно же, последовал его совету, немного позалипал на режимы «экстремальный» и «спортивный», но выбрал полуспортивный. Из уважения к личности намного старше меня. Затем подтвердил выбранные изменения, и «Икар», взбодрившись, вжал нас в спинки сидений, бодренько поднял на шесть километров и «унялся».

— Совсем другое дело? — подколол меня Анатолий Игоревич.

— Ага! — кивнул я, развернул свое кресло на сто восемьдесят градусов и спросил, как мы попадем на летное поле Белоярского аэропорта.

— Без каких-либо проблем! — весело хохотнул генеральный прокурор. — На этот «Икар» оформлен постоянный пропуск на охраняемую территорию. Так что тормозить его никто не будет. Наоборот, как только он появится в зоне ответственности КДП, дежурный диспетчер пришлет вам рекомендованный маршрут захода на посадку. Этот файл надо будет залить в навигатор. А как именно, описано в инструкции, которую я вам передал…

Я штудировал эту инструкцию все время перелета. Да, изредка добавлял объема ответам Лосевой, с которой беседовал Голицын, но большей частью сознания «жил» в советах пилота, написавшего толковейшее руководство для новичков. Поэтому вовремя вернул машину в режим лимузина, без задержек принял вызов дежурного диспетчера, обменялся с ним приветствиями, поймал и залил в нужную директорию рекомендованный маршрут захода на посадку и так далее. Да, понервничал все равно. В тот момент, когда квадрокоптер притирался к трапу Императорского спецборта. Зато после того, как понял, что подарок государя чрезвычайно самостоятельный, полноценно расслабился и отыграл сценку «неудавшегося» прощания на сто баллов из ста возможных.

Кстати, чаем нас действительно напоили. И даже накормили. Но после того, как мы «загасили» пятьдесят три ядра «пачками» по семь-восемь штук и усвоили прорву халявной энергии. А потом генеральный прокурор, довольный тем, что все получилось, вывел нас на трап, рассказал по-настоящему смешной анекдот, пожал мне руку и пожелал нам доброго пути. Вот мы в салон «Икара» и вернулись.

Пока я связывался с диспетчером, сообщал, что готов взлететь и уйти на север, получал рекомендованный маршрут ухода из зоны ответственности КДП, заливал его в навигатор и менял режим полета на спортивный, ВЛ-92 успел тронуться с места и укатить к ВПП. Но стоило мне ткнуть в пиктограмму «Взлет без участия пилота», как «Икар» оторвался от земли, как стартующий истребитель, и мне стало не до наблюдений за Императорским спецбортом.

Ане, как вскоре выяснилось, тоже — все время, пока мы набирали высоту, она млела от скорости. А после того, как квадрокоптер встал на курс, прервала молчание:

— Сумасшедший подарок, Олег Леонидович! Как раз под ваш характер…

— Ага… — согласился я и поделился мыслями, рвавшими душу: — Но на таких машинах надо летать самому, а не пассажирами!

— Научитесь! — уверенно заявила она, немного поколебалась и попросила разрешения перебраться на правое переднее сидение.

Я, естественно, разрешил и продолжил начатый монолог:

— А еще нам теперь нужен теплый ангар. Для хранения этого красавца. Причем с мощным НИП-ом…

— Что такое «НИП»?

— Наземный источник питания, заряжающий аккумуляторы «Икара».

Женщина поблагодарила за ответ и пожала плечами:

— С генералом Анциферовым вы в прекрасных отношениях. А военные строители уже у нас. Ну, и что вам мешает заказать им еще и ангар?

— Ничего… — ответил я, задавил желание обсудить очередные усиления и набрал матушку.

Она ответила гудка после пятого и заговорила еле слышным шепотом:

— Сынок, я наберу тебя чуть позже: мы тут валим целое стадо недо-зебр…

Глава 17

Бонусными главами радую, а сердечки почти не прибавляются. Эх…

7 октября 996 г. от ВР.

…В пятницу утром я продрал глаза с четким ощущением, что делаю ошибку. Сон, в котором пришло это понимание, уже почти забылся, но я все-таки смог «отмотать» ассоциативную цепочку к началу, представил — но уже в реальности — как обитатели Усть-Ангарска будут, в случае чего, добираться до бункера в моей усадьбе, и внес в имеющиеся планы очередные коррективы — решил, что заложенный бункер пригодится и нам, а в поселке надо строить еще один.

Тут на душе полегчало, и разыгравшаяся фантазия помогла представить реакцию жителей этого населенного пункта на боевую тревогу. Причем во всех подробностях: я воочию увидел бабку, тянущую к бункеру упирающуюся корову, девушку, мчащуюся туда с двумя утками под мышками, и мужика в телогрейке, толкающего перед собой барана. Следующий «кадр» показал, во что живность Усть-Ангарска превратит бункер после первой же тревоги даже без использования магии. А еще через мгновение я вдруг увидел ситуацию с магически одаренными домашними животными совсем под другим углом, на пару мгновений выпал в осадок, посмотрел на

— Ладно, разберусь с этим вопросом после завтрака… — подумал я и встал с кровати. А уже через четверть часа выбежал из особняка, зябко поежился от первого же порыва холодного ветра, поставил боевые задачи матушке, Ане и Наташе, среагировавшим на внезапное похолодание так же, как я, и сорвался с места.

Этим утром с бегом особо не злобствовал — заставил ближний круг и домочадцев пробежать всего-навсего три километра. Потом провел обычную разминку, загнал народ в свой спортзал, приказал усаживаться на пол, врубил «глушилку» и уставился на «море» серьезных лиц:

— Военные строители закончат работы и покинут усадьбу в воскресенье вечером. Так что к полноценным тренировкам по магии вы вернетесь только в понедельник. Но заниматься дома, во время дежурств, в теплицах и в других закрытых помещениях НАДО. Тем более, что вчерашнее стадо «зебр» подняло вас на условный шестой уровень развития энергетической системы, а на нем, при должном упорстве, среднестатистический маг в состоянии контролировать стихии в области радиусом под семь метров, принимать напокровдостаточно сильные атаки и атаковать в ответ. Кстати, с сегодняшнего дня вы обязаны держатьпокровывсе время бодрствования. Само собой, либо воздушные, либо водяные. С понедельника я разрешу их «нагружать». То есть, атаковать друг друга в любое время дня. В парах, которые вы выберете сами. А с конца следующей недели вообще сниму все ограничения, кроме точек приложения атак. Таким образом, те, кто не научится держать защиту с подъема и до отбоя, будут служить учебными пособиями для целителей.

Как я и предполагал, во взглядах молодежи появилось предвкушение, отставные вояки приняли эту информацию, как должное, а их супругам стало не по себе. К ним-то я и обратился:

— Я лютую не просто так: в Империи поднялась волна убийств магов ради силы. А каждый из нас — потенциальный донор. И я бы не хотел, чтобы какая-нибудь паскуда «высушила» вас только потому, что вы поленились поднятьпокров…

Как только я закончил эту часть накачки, поднял руку Лева Комлев. И, дождавшись разрешения задать вопрос, обратился не ко мне, а к остальному народу:

— Привычка таскатьпокров, не снимая, может спасти не только от убийц магов. Вчера вечером открылся портал на лесопилке чуть южнее Шадрино. На ней в тот момент находилось полтора десятка человек. Выжил только главбух, работавший в кунге от списанной армейской командно-штабной машины. А остальных сожрали волчары. Кроме того, за эту ночь порталы открывались на улицах Улуя и Железногорска. В первом все обошлось. А во втором погибли сотрудники патрульно-постовой службы, решившие сфотографироваться на его фоне и не успевшие среагировать на появление рогача. И еще: если верить сразу нескольким видеороликам, то порталы могут появляться не только на природе или на улицах, но и внутри домов. А значит, чем раньше мы поймем, что прилететь нам может в любой момент и где угодно, тем больше шансов будет выжить самим и уберечь детей…

Я подтверждающе кивнул, отрешенно отметил, что его рассказ неслабо впечатлил всю толпу, и перешел к выводам:

— Да, отсюда, из безопасного поместья, все усиливающийся бардак за его пределами кажется нестрашным. Но если снять розовые очки, то окажется, что жизнь в Империи уже превратилась в выживание, и что параллельно с Законом, к требованиям которого мы адаптируемся с пеленок, уже начало действовать Беззаконие, основанное на принципе «Кто сильнее, тот и прав…» Я создал условия, позволяющие становиться сильнее. Так пользуйтесь ими как можно добросовестнее. Или скажите честно, что это — не ваше, и не оттягивайте на себя ресурс, который жизненно необходим тем, кто когда-нибудь защитит вас и ваших детей…

…С десяти утра до двух часов дня я занимался «хозяйством». Отправил одну из отдыхающих смен «завешивать» микрокамерами окрестности Усть-Ангарска и сам поселок. Погонял над ним дрон и определился с местом под бункер. Вызвал в свой кабинет старшего над всеми военными строителями, работающими в усадьбе, и поставил новую боевую задачу. Поприсутствовал при монтаже и «ходовых испытаниях» четырех автоматических огневых точек у практически готовой ловушки, убедился в том, что они позволяют встречать зверье, появляющееся с любого направления, и подписал акт приема-передачи работ. Выбрал самый интересный из четырех проектов утепленного ангара для «Икара». Оплатил все необходимые материалы и работу. Посмотрел за тем, как Жарова организовывает выгрузку замороженных полутуш, доставленных с какого-то мясокомбината. И, конечно же, наведался в теплицы. Где обалдел от результатов трудов наших Природниц.

Во время обеда выслушал фантастически интересный доклад Лосевой, закончившей что-то вроде диспансеризации несовершеннолетних детей моих слуг, и выпал в осадок от количества мелких проблем со здоровьем, которые удалось «решить» с помощью магии. А потом перебрался в кабинет, немного позависал в Сети, нашел нужную информацию и набрал Голицына.

Генеральный прокурор принял вызов секунд через пять-семь и попросил минутку подождать. Поздоровался через полторы, извинился за то, что не смог освободиться раньше, и спросил, чем может быть полезен.

Судя по голосу, освободился он совсем ненадолго, поэтому я перешел к делу без раскачки:

— Анатолий Игоревич, вдумайтесь, пожалуйста, в ряд цифр, взятых из открытых источников. В агропромышленной компании Нарышкиных — почти миллион голов крупного рогатого скота. У Северцевых почти полмиллиона свиней. У Тереховых — семьсот сорок тысяч овец. А общее поголовье куриц в крупных хозяйствах Империи — восемьсот с лишним миллионов. При этом в нынешних реалиях каждая корова, свинья, овца, кролик или курица — это магическое ядро, посмертный импульс и… непаханое поле для злоупотреблений.

— Дальше можете не продолжать… — дождавшись первой паузы, заявил он и мрачно усмехнулся: — Де-юре забой инициировавшегося скота и птицы в присутствии лиц, заинтересованных в скорейшем усилении — не преступление. Поэтому Нарышкины, Северцевы, Тереховы и еще четыре с лишним десятка родов, производящих говядину, свинину, баранину, крольчатину, курятину и далее, уже во всю раскачивают энергетику главам родов и членам главных ветвей. Получается… не без проблем: уже недели через три после инициации у отдельных животных появляются первые магические навыки, а нынешняя инфраструктура не рассчитана, скажем, натаранные ударыбыков. Поэтому животных и птиц стараются забивать до того, как

— Дальше можете не продолжать… — повторил я его утверждение, так как сообразил, что наши спецслужбы уже развивают своих сотрудников в том же ключе. Да и власть имущие наверняка «сели» на такую же «подпитку». — У вас хватает толковых аналитиков, а я вижу не всю картину, а лишь ее фрагменты.

— Олег Леонидович, у нас действительно хватает толковых аналитиков… — подтвердил он и вздохнул: — Тем не менее, мы инициировались под вашим руководством и регулярно реализуем жизненно важные идеи, придуманные вами. Поэтому делитесь своими мыслями и дальше. Кстати, по распоряжению государя за каждую идею или заклинание, подаренные вами государству, вам будет перечислено авторское вознаграждение. В общем, продолжайте думать в том же ключе — у вас это получается.

Следующие минуты три он делился последними новостями из категории «не для всех», а потом как-то резко заторопился, сообщил, что к нему пришли, и спохватился:

— Да, чуть не забыл: постарайтесь не смотреть ни сегодняшний выпуск программы «Торжество Закона», ни комментарии сетевых экспертов по всему и вся — в ней покажут казнь первых убийц магов, и это зрелище… впечатлит в разы сильнее, чем вы можете представить.

— Не буду. Ибо не любитель… — твердо пообещал я, пожелал ему всего хорошего и сбросил вызов. Потом пробежался по строительным площадкам, убедился в том, что работы идут либо по графику, либо с его опережением, и разрешил себе отправиться в спортзал. Само собой, через гардеробную, ибо был одет не под тренировки.

Переступив через порог самого любимого помещения особняка, слегка расстроился, обнаружив, что в нем нет ни души. Но стоило начать разминку, как дверь отворилась снова, и в зал ввалились матушка, Аня и Наталья.

Увидев меня, дамы засияли, заблокировали замок и врубили «глушилку» незнакомой модели. Потом поставили ее на маты, и моя родительница начала серьезный разговор с шутки:

— Олег, мы страшно соскучились. А страшно соскучившиеся женщины опасны даже для таких злобных личностей, как ты! Делай выводы…

— Уже боюсь… — «испуганно» прошептал я, подставил щеку под поцелуй, позволил растрепать себе волосы и осторожно спросил, какие именно выводы необходимо сделать прямо сейчас.

— Сейчас объясним… — «грозно» пообещала она и утащила меня на маты. А после того, как посадила в самый центр и села сама, повелительным жестом заставила Лосеву с Красовской опуститься рядом и посерьезнела: — Вчерашнее стадо недо-зебр позволило мне подняться на «твой» второй уровень развития и вытянуть на него же Наташу. Пока ты носился по стройплощадкам, мы с ней и с Аней изучали наши энергетические системы. И теперь хотим поделиться сделанными выводами. Итак, нам доступно волевое оперирование стихиями в ближней зоне контроля, но оно вдвое «короче» твоего, на наших ядрах отсутствуют шипы, резервы проявились, но еле-еле, а прирост скорости восполнения почти незаметен. Впрочем, качественные изменения в восприятии стихий радуют со страшной силой. К примеру, моепятнышкобьет раза в полтора мощнее, Аня срастила сломанную кость кролику-«тренажеру», а Наташа стала чувствовать токи соков в стеблях и листьях растений. Очень здорово изменились и глубинаускорения, и скорость формирования заклинаний. Поэтому нам нужна более жесткая «боевка».

— Угу, нужна. Причем как воздух… — согласился я, увидел в ее глазах вопрос и рассказал женщинам, как усиливаются Нарышкины, Северцевы, Тереховы и сотрудники спецслужб. После чего криво усмехнулся: — Я даже близко не представляю, какие объемы энергии поглощают каждый божий день члены этих родов и спецы, но понимаю, что нам за ними не угнаться. Даже с учетом того, что мы поглощаем халявную силу не со свежеинициировавшейся живности, а с магически одаренного зверья. А еще абсолютно уверен в том, что рано или поздно подобные «говяжьи», «свиные» и «птичьи» маги сочтут себя новой элитой Империи и начнут самоутверждаться за счет тех, кто слабее. Или подминать. Или отжимать имущество. В общем, нам с вами необходимо создать арсеналы боевых навыков, позволяющих рвать в лоскуты магов любых специализаций, вбить связки заклинаний в подсознание, научиться работать командой и наработать реальный боевой опыт. И самый первый шаг ко всему этому — освоениерывка. Ибо без мобильности вы, ни разу не рукопашницы — трупы. Кстати, у меня этот навык появился задолго до инициации в Танка. А значит, вам надо хорошенечко упереться…

— Я — уже… — скромненько призналась Красовская. И показала результат своих трудов, сместившись в сторону сантиметров на пять, не вставая с мата!

Матушка на мгновение потеряла дар речи, а затем заулыбалась, назвала Наталью красоткой и с недетским энтузиазмом принялась вытрясать из нее подробнейшее описание методики. Лосева тоже превратилась в слух и забыла обо всем на свете, кроме объяснений Природницы. А я ушел в себя, вспомнил все, что сделала для нас и рода эта особа всего за две недели, и решил, что ее надо привязывать к нам насмерть. Поэтому подождал завершения «допроса», ничуть не удивился тому, что моя родительница и ее личная целительница рванули экспериментировать, поймал взгляд страшно довольной женщины и вполголоса задал вопрос на засыпку:

— Наташ, а о чем ты мечтаешь?

Да, он был неконкретным, но она поняла. И вывернула душу наизнанку:

— Почувствовать себя по-настоящему нужной. Заслужить ваше уважение и постоянное место в роду. Стать настолько сильной, чтобы вы увидели во мне не Природницу, а свою личную боевую единицу. И… толику персонального внимания.

— Можешь описать последний пункт чуточку подробнее? — вдумавшись в каждый тезис, спросил я.

Красовская покраснела, собралась с мыслями и утвердительно кивнула:

— Аня вас безмерно уважает и считает себя в неоплатном долгу за все, что вы для нее сделали, но приросла душой к Анастасии Юрьевне. Поэтому живет ее чаяниями, радуется ее вниманию и тренируется на износ для того, чтобы быть в состоянии

Тут я мысленно присвистнул, задвинул куда подальше мысль о том, что тут, под Енисейском, снежный покров лежит с середины октября до середины апреля, и попробовал описать выбранный ею вариант будущего без прикрас:

— Наташ, я — потомственный дворянин и глава независимой ветви рода. Соответственно, рано или поздно буду вынужден начать появляться в высшем свете. А он грязен, жесток и нетерпим к любым слабостям. Поэтому какую бы официальную должность в моем ближнем окружении ты ни занимала, в тебе будут видеть мою любовницу и… потенциальный рычаг влияния на пока еще дурного малолетку. Весь спектр вполне вероятных вариантов воздействий мне перечислять лениво, но пару достаточно неприятных опишу. Чтобы ты смогла представить перспективы. Итак, лица, которым потребуется получить какую-либо информацию обо мне, подключат все имеющиеся связи, рассмотрят твое прошлое в электронный микроскоп, найдут какую-нибудь слабость и начнут шантажировать. Или подведут к тебе мужчину, идеально соответствующего твоим вкусам, помогут влюбиться без памяти и как-нибудь используют. А оно тебе надо?

Красовская равнодушно пожала плечами:

— Меня волнует мнение всего трех человек — ваше, Анастасии Юрьевны и Ани. Да, многое пугает. К примеру, я боюсь вас подставить из-за неумения правильно себя вести. Но я умею учиться, готова лечь костьми, но добиться права служить лично вам, и сдохну, но не предам…

Глава 18

9–10 октября 996 г. от ВР.

…Суббота и утро воскресенья прошли в тренировках, наблюдениях за строителями и скучных хозяйственных хлопотах. А в районе полудня жизнь сочла, что мы слишком уж сильно расслабились, и начала поддавать жару.

Первым испытанием на прочность чуть было не стала случайная ошибка наладчика зенитно-ракетно-пушечных комплексов — стараниями этого идиота, забывшего при программировании одного из «Кипарисов» задать «мертвые» зоны, АОТ чуть было не разрядила два магазина тридцатимиллиметровых снарядов в ближайший гостевой домик. Следующее ЧП случилось за полчаса до обеда — при переносе транспортно-пусковых контейнеров ракет к ЗРПК с армейских грузовиков в подземное хранилище водитель пустой машины повернул не в ту сторону и впоролся в погрузчик, слава богу, двигавшийся порожняком. А еще часа через полтора предпоследний автомобиль колонны военных строителей, покидавшей усадьбу, съехал в кювет прямо за воротами и опрокинулся.

В шестнадцать десять меня расстроил Комлев-младший — нарыл в Сети репортаж из Тайшета, в котором открылся зеленый портал, и вырвавшееся из него зверье, отдаленно похожее на крокодилов, убило несколько сотен человек и какими-то заклинаниями Воды сравняло с землей несколько кварталов, а СБ владельца этих земель праздновала труса!

Пока я переваривал эту новость, температура упала ниже нуля, пошел первый снег и начал укутывать землю белым покрывалом. Я заметил крупные хлопья краем глаза, подошел к окну, посмотрел на буйство природы секунд, эдак, десять и принял еще один звонок от Левы.

В этот раз главный специалист рода по мониторингу Сети поделился новостью, заставившей умилиться человеческому идиотизму и закатить глаза к потолку: четверо мертвецки пьяных без пяти минут Великих Магов, вооруженных охотничьими карабинами, совершили преступление века — выбили защитой бампера какого-то рамного внедорожника ворота одной из свиноферм Северцевых, героически разоружили двух вроде как дедов-охранников, дремавших на завалинке перед административным зданием, ворвались в ближайший свинарник и принялись палить по хрюшкам.

Положили штук по десять. А потом полегли сами. Под огнем настоящих СБ-шников. Кстати, последние били не на поражение. Поэтому подраненные, но живые «герои» получили первую помощь, ушли в медикаментозный сон и уехали в ближайший следственный изолятор. Дожидаться следователей и… наказания по новым статьям Уголовного Кодекса.

Этот доклад немного улучшил настроение. А звонок Марии Тарасовны вернул его в норму. Почему? Да потому, что экономка, плавясь от гордости, доложила, что Екатерине Спицыной удалось «взять» Приручение. И теперь эта особа «чувствует» некие «отклики» ото всех своих кроликов!

Я поблагодарил Жарову за правильную настойчивость, открыл «банк-клиент», чтобы порадовать обеих женщин честно заслуженными премиями, и наткнулся взглядом на уведомление о поступлении на счет восемнадцати с лишним миллионов. Сначала решил, что эта сумма была перечислена мне по ошибке. Но после того, как прочитал текст в графе «Назначение платежа», на пару мгновений завис. Так как не ожидал, что авторское вознаграждение, о котором говорил Голицын, может оказаться настолько большим. Потом все-таки отправил Жаровой и Спицыной «малую денежку», пообещал себе при первой же возможности расспросить Екатерину Олеговну о ее Даре, закрыл приложение, посмотрел в окно, за которым продолжал валить снег, и решил позвонить командиру дежурной смены. Чтобы выяснить, добрались ли вояки до Усть-Ангарска и начали ли разворачиваться на новой стройплощадке. Но стоило достать телефон, как он ожил сам. В самом неприятном режиме.

Я посмотрел на экран, увидел фотографию Жарова-младшего, вспомнил, что он сегодня «сидит» на дронах, и принял вызов:

— Да, Егор, слушаю!

— Олег Леонидович, в квадрате три-восемь обнаружился синий портал. Тот самый, который, вроде как, живет от шестнадцати до тридцати двух часов. Наши «птички» пролетали над этим местом порядка пятидесяти минут тому назад, так что таймер обратного отсчета в оперативном канале выставлен на тридцать один час. Далее, ориентировочный диаметр портала — два метра шестьдесят сантиметров, пятьдесят из которых «утоплены» в землю. Мясо для дронов уже готовим, но на улице — минус четыре плюс ветер, так что оно очень быстро замерзнет. И последнее: тревожная группа поднята и через три минуты будет в дежурке. А теперь вопросы: уведомления о каком уровне опасности рассылать и куда отправлять детей с дежурными воспитательницами — в чей-нибудь гостевой дом или в бункер?

Я уложил в голове все услышанное и перешел на командно-штабной:

— Находиться в

…Затишье перед бурей закончилось в девятнадцать двадцать восемь — именно в этот момент на мою трубку прилетела телеметрия с камеры дрона и показала дикую помесь краба и броненосца размером с годовалого теленка, выпрыгнувшую из портала и рванувшую куда глаза глядят. Не успел я встать из-за стола и заявить, что ужин, судя по всему, закончился, как из того же синего «зеркала» вынесся самый настоящий хищный динозаврик, покрутил головой на длинной шее, унюхал след жертвы и помчался по нему. А еще через несколько секунд на мою землю вторглась целая стая подобных монстриков еще из двадцати семи голов!

В этот момент на краю сознания промелькнула мысль о том, что на совсем небольшом, но морозе им будет неуютно, но я задвинул ее куда подальше, созвонился с дежурным смены и отдал пяток приказов. Потом поблагодарил Жарову, вышел в коридор и направился в гардеробную. Готовиться к ходовым испытаниям ловушки. Само собой, подключился и к оперативному каналу, так что слушал прямой репортаж дроновода, следившего за охотой иномирных хищников. Поэтому уже минуты через две-три узнал, что динозаврики догнали и окружили крабо-броненосца. А потом Егор начал комментировать схватку, и изрядно удивил:

— Жертва владеет магией Земли — нарастила поверх естественной брони чудовищно толстыйпокрови как-то странно содрогается… Ан нет, это не содрогания — она создает напокровенебольшиекаменные иглыи лупит ими во все стороны. А динозаврики — очень шустрые Огневики: запутывают зверя, нарезая вокруг него круги, часть, находящаяся в мертвой зоне, подбегает почти вплотную и всаживает в защитуогненные кляксы. Кроме того, как-то уж очень спокойно принимаетиглына огненныепокровы… О-о-о, дракоши используют еще и Воду. То есть, наносят дополнительный урон за счет резких перепадов температуры!

Нужная мысль посетила меня после того, как я натянул штаны:

— Двадцати восьми дракошам этот крабо-броненосец будет на один зуб. Но приманивать к ловушке сразу всю стаю не хотелось бы. Поэтому грузите кроликами несколько дронов и готовьтесь делить монстриков на малые группы…

И ведь как в воду глядел: минут через двадцать с гаком после начала схватки динозаврики высушили жертве резерв, еще за семь-восемь раскололи панцирь и принялись за трапезу. Но жрали только самые крупные особи. А вся мелочь пыталась урвать хотя бы кусочек мяса, но получала леща, отбегала подальше и совершала новую попытку. Чем дроноводы и воспользовались — дали двум монстрикам унюхать кровь раненого кролика и «повели» к усадьбе.

Следующие четверть часа мы — то есть, я, двое операторов АОТ-ок, вся тревожная группа и двенадцать женщин, обретавшиеся в бункере ловушки — смотрели на контрольные экраны, ждали прибытия первой пары хищников и дурели из-за того, что время тянется, как резиновое. Но стоило «птичке» с кроликом вылететь на опушку, как оно пустилось вскачь: дракоши вынеслись следом, за каких-то десять-двенадцать прыжков преодолели стометровую зону отчуждения и почти одновременно приземлились на створки ямы с… хм… электродами.

Полосы искусственного газона, чуть припорошенные снегом, мгновенно провернулись на мощных петлях, и монстрики рухнули на колья. Да,покровывыдержали. Но тут заговорили все четыре пулемета автоматических огневых точек и… продавливали огненные защиты аж девять секунд!!!

Я потерял дар речи. А после того, как почувствовал два чудовищно мощных посмертных импульса, ужаснулся, представив последствия попытки порубиться с этими существами один на один.

Похожая мысль посетила и мою родительницу. Но я промолчал, а она криво усмехнулась:

— Кажется, в условно честном бою мы бы с этой парочкой не справились.

— Угу… — хором подтвердили вояки.

— И мне как-то не хочется заглядывать в мир, в котором живут настолько магически одаренные монстры…

Я мысленно согласился и с этим утверждением. А потом задвинул куда подальше все левые мысли, нажал на тангенту рации и спросил у дроноводов, когда ждать следующую партию дракош.

— Шесть минут тому назад отделили от стаи еще три особи… — деловито доложил Егор. — И гоним в нашу сторону. Так что минут через восемь-девять.

— Отлично… — удовлетворенно кивнул я и занялся усилением энергетики. После того, как закончил, в темпе выбежал в соседнее помещение, торопливо открыл бронезаслонку на «технологическом отверстии», высунулся наружу и вывесил над ловушкой густойтуман. Потом вернулся к пульту управления, поднял защитный колпачок с отдельного блока сенсоров, дождался тех самых, финальных, прыжков динозавриков и через долю секунды после падения туш на колья врубил электрический ток.

Шарахнуло о-го-го. Тем не менее,покровслетел всего с одной твари, а двух других пришлось убивать в прежнем режиме. Что тоже неслабо напрягло. Но я провел первую ротацию усиливаемых слуг, продолжил эксперименты и на трех следующих, одиночных монстриках, проверил, как этот тип незваных гостей реагирует на светошумовые гранаты, насколько хорошо огненныепокровыдинозавров продавливаются тридцатимиллиметровыми снарядами «Кипариса» и как держат кумулятивные «выстрелы» РПГ.

Дурить, стреляя из «Точки», даже не подумал — дал команду подводить к ловушке еще двух дракош и снова вывесилтуман…

…На усиление слуг «потратил» посмертные импульсы двадцати одной особи. А «халявную силу» семи последних вложил в усиление энергетических систем матушки, Ани, Наташи и, конечно же, своей.

Результаты порадовали со страшной силой: абсолютно все «рядовые» маги рода поднялись на девятый уровень развития и вплотную приблизились к переходу на десятый, который я, кстати, решил называть вторымрангом, мой ближний круг взял тринадцатый — то есть, пережил еще по три мини-мутации, а я забрался на четырнадцатый. Но анализ изменений в наших возможностях отложил на потом, набрал генерала Анциферова, извинился за поздний звонок и загрузил:

— Григорий Денисович, вчера днем на моей земле был

Слово «всесторонние» я интонацией не выделял. Но он все равно обратил на него внимание и задал правильный вопрос:

— Вы хотите сказать, что динозавры оказались настолько сильными?

— Ага! — подтвердил я. — Огненныепокровыдвух первых особей провисели под огнем четырех АОТ-ок девять секунд! Поэтому я считаю, что этим тварям надо присвоить высший уровень опасности и уничтожать их либо в ловушках, подобных моей, либо издалека. Кстати, тушки заберете?

— Да, конечно!

— Тогда присылайте борт. А я скопирую записи с микрокамер и пришлю вам.

Анциферов рассыпался в благодарностях и отключился, а я убрал трубку в карман, откинулся на спинку кресла и продолжил додумывать обалденную мысль, пойманную за хвост во время беседы с генералом. Вернее, попробовал додумать. Но помешала матушка: напомнила, что на часах — два двадцать семь ночи, и поинтересовалась, не пора ли нам отправляться баиньки.

— Ну-у-у, как тебе сказать… — «задумчиво» пробормотал я, пережил удар в область печени — благо, он прилетел впокров— крутанулся в кресле так, чтобы оказаться лицом к ней, и притворно вздохнул: — Если вам настолько не терпится завалиться в кроватку, то можете идти. А я собираюсь порыбачить.

— Порыбачить? — эхом повторила она, потом догадалась, что я издеваюсь, и вцепилась все в тот жепокров, но на шее: — Колись немедленно! А то мы за себя не ручаемся…

— Ты уверена? — спросил я, «испугался» злобного прищура и раскололся: — Я собираюсь как-нибудь закинуть в портал одну из тушек, предварительно привязав к ней стальной трос, и… вытянуть обратно. Чтобы оставить хорошо читаемый и ароматно пахнущий след. Ибо зверье в том мире водится очень и очень одаренное, а нам до его уровня еще расти и расти…

— О-о-о!!! — сладострастно простонала она и… включила турборежим: — Девчат, в этом бункере катастрофически не хватает матов, подушек, пледов и всяких вкусностей… а снаружи пруд пруди желающих нам помочь. В общем, пока Олег готовится к рыбалке, надо навести уют…

…В портале не клевало до начала девятого утра. Поэтому мы неплохо выспались. Несмотря на то, что задрыхли, можно сказать, вповалку. Впрочем, проснулись не сами и не от будильников, а от звонка моего телефона и доклада дежурного дроновода:

— Доброе утро, Олег Леонидович! В портал только что еле протиснулись два динозавра намного крупнее вчерашних. Ловите картинку…

Поймал. Оценил как размеры, так и зубастость, счел, что эта рыбка нам пригодится, и распорядился приманить монстриков к нам.

По возможности, по одному.

Антон заявил, что они с Егором постараются, и отключился. А я обратился к дамам:

— У вас есть порядка четверти часа на все про все. Уложитесь?

Они мгновенно оказались на ногах, быстренько обулись, надели куртки и унеслись к тамбуру, за которым начиналась лестница, ведущая в большой мир. Я тоже отлучился. Но к опушке. Так как подпирало. А после того, как вернулся обратно, сел за пульт управления, вывел звук оперативного канала на динамики помещения и поинтересовался последними новостями. А они, как выяснилось через пару мгновений, имелись — следом за Большими Дракошами к нам пожаловала стая хищной мелочи. Или, как метко выразился Макаров-младший, шакалов среди динозавров. Что интересно, все четырнадцать особей нарезали круги вокруг «авторитетов». Видимо, надеясь поживиться крохами с барского стола. А баре ломились по следу волочения окровавленной туши, намеренно оставленному мною-любимым.

При виде «шакалят» во мне проснулась совесть. И убедила поделиться этой порцией халявной силы хоть с кем-нибудь из слуг. Вот я к нам «рыбаков» и вызвал. А остальному народу напомнил о том, что этот тип портала висит не час-два, а тридцать с лишним, следовательно, может порадовать еще не раз.

Двое егерей и двое «Владимирских», мотавшихся к порталу в компании со мной, примчались в бункер минут через пять после возвращения дам. Сели в уголке. И прикипели взглядом к контрольному экрану, на который я вывел картинку с камеры «заряженного» дрона, мчавшегося над заснеженным лесом. Так что разделение Больших Дракош мы увидели ввосьмером. И сочли, что дроноводы молодцы. А потом «наш» погнал динозавра и часть его свиты к ловушке, а «не наш» решил помочь своей половине будущих доноров Силы растрясти жиры. Про этих, последних, я, естественно, на время забыл — во все глаза смотрел за приближением монстра нового типа и гадал, какой магией он владеет. Вернее, предположил, что такая громадина должна играть за «танка», и не ошибся — рухнув в ловушку, динозавр закрылся темно-серымпокровоми побил рекорд выносливости, поставленный дракошами — в одно рыло держал «Сполохи» почти двенадцать секунд!

И энергией поделился, не жадничая — всю нашу компанию подняло еще на один уровень. А вот мелочь оказалась и пугливой, и дохленькой — решилась подойти на запах крови только через семь-восемь минут после гибели «Босса», полегла под пятипатронными очередями и выделила каждому из нас примерно столько же силы, сколько синявка. Но я не капризничал — усилил очередную пачку кластеров, вернулся в реальность, ткнул в сенсор включения микрофона и заговорил в оперативный канал:

— Эта четверка возвращается на исходные, а ей на смену выдвигаются Щепкин, Филимонов, Осоргин, Чекменев и трое дроноводов — Жаров, Комлев и Макаров-младшие. На ротацию пять минут. Кстати, кто подхватит дроны?

— Дрон наблюдения уже на Векшине… — доложил Ярослав Спицын. — А с динозавром на прицепе — на Колосове.

Вот я к последнему и обратился:

— Антон Геннадьевич, гоните монстриков к ловушке…

Глава 19

10–11 октября 996 г. от ВР.

…Рыбалку закончили в двадцать один

Почему «на девятых»? Да потому, что «клевало» откровенно так себе, и я успел поднять на десятый только личный состав СБ и троицу дроноводов. Впрочем, «обделенные» не страдали от слова «вообще». Так как были уверены в том, что в следующий раз я усилю их. Вот и работали… хм… с огоньком. А я отослал матушку, Аню и Наташу в особняк, созвонился с Анциферовым, сообщил, что мы готовы передать «яйцеголовым» еще дюжину «обычных» дракош, и пожаловался на то, что портал закрылся намного раньше, чем мы рассчитывали.

Генерал «посочувствовал», потом повеселил, описав реакцию ученых на трупы Настоящих Динозавров, и предложил подкинуть боеприпасов.

Отказываться я и не подумал — нахально заявил, что с удовольствием приму любое количество патронов к «Сполохам» и снарядов к «Кипарисам».

Григорий Денисович счел это нормальным и пообещал привезти «заказ» лично. Тут я сообразил, что ему хочется посмотреть на место боя — или, как вариант, наведаться к костяку крабо-броненосца — сказал, что буду ждать, и… вспомнил о вопросе, зависшем в воздухе. Поэтому, сбросив вызов, набрал «доблестную защитницу Таньку», поздравил с днем рождения и шокировал:

— Первая половина нашего подарка находится у Даши. Вторую я сейчас пришлю…

Договорив, отправил два десятка фотографий, дождался восторженного «Ух-ты!!!» и весело ухмыльнулся:

— Это — монстрики, наведавшиеся ко мне в гости через синий портал. Таких, насколько я знаю, еще никто даже не видел. А мы грохнули двух больших динозавров, две огромные стаи средних и одну — мелких. И передали ученым. Кстати, есть и третья часть подарка: я выбил десять самых длинных клыков и при первой же возможности пришлю тебе.

— Спасибо-спасибо-спасибо!!! — радостно протараторила она, набрала полную грудь воздуха и продолжила в том же стиле: — Мои одноклассницы и подружки передохнут от зависти, а одноклассники от нее же удавятся! Кстати, братик, ты и тетя Настя не пострадали?

— Неа: я берегу и ее, и себя. Но за то, что спросила, большое спасибо…

— Пожалуйста! — облегченно выдохнула она, снова переключилась в режим болтушки и принялась рассказывать, кто из старших родичей во что инициировался, как тренируется и чего добился. Причем с таким детским и чистым энтузиазмом, что я заслушался. Настолько сильно, что не догадался ни спуститься в бункер, ни дойти до дома, ни поднять огненныйпокров. Поэтому замерз и… инициировался. В Лед!

Ощущения «перенасыщения» ядра не почувствовал и в этот раз, так что заглянул в себя, онемел от скорости, с которой шло разделение магистральных каналов, почесал затылок, махнул рукой и, услышав приближающийся рокот двигателя «Атланта», сообщил Таньке, что ко мне в усадьбу вот-вот прилетит военно-транспортный вертолет. За тушками последней стаи динозавров.

— Братик, а ты можешь сделать еще пару фотографий для любимой сестренки-именинницы? — спросила мелкая лиса.

— Могу, конечно! — ответил я, пряча улыбку. — Какие именно нужны?

— Ты на фоне горы трупов динозавров, и ты на фоне вертолета, забитого ими!

— У нас уже ночь! — сообщил я, но мелкую интриганку не впечатлил:

— Так это же здорово: картинка получится страшная…

Сделал. Отослал. Еще раз поздравил с днем рождения. Попрощался. И, сбросив вызов, еще раз извинился перед Анциферовым за то, что не прервал общение с мелкой именинницей в момент приземления вертушки.

Генерал, пребывавший в каком-то странном настроении, признался, что тоже грешен, так как обожает внуков, оглядел тушки «дракош», отказался от предложения поужинать и захотел пройтись. К ловушке и обратно.

По дороге туда поделился условно хорошими новостями — сообщил, что с дорог края, наконец, пропали палаточные лагеря и автодома, соответственно, патрульные вертушки с биосканерами перестали находить трупы «героев», и что армия, наконец, «раскачалась» и вовсю укрепляет населенные пункты. А после того, как полюбовался идеально чистым «газоном», засыпаемым снегом, и развернулся на месте, перешел к плохим:

— В то же самое время количество преступлений, совершаемых магами, постоянно растет. Да, желание усиливаться за счет убийств людей государь нашим соотечественникам все-таки отбил… на какое-то время. Но количество убийств чужих животных ради Силы растет в геометрической прогрессии. А дуэлей до первой крови с участием начинающих магов стало настолько много, что впору это дело запретить.

— Не получится: «святое право» решать взаимные претензии с помощью дуэлей прописано в Грамоте о правах, обязанностях и вольностях дворянского сословия… — вздохнул я.

— Все верно. Поэтому дурная молодежь и не менее дурные представители чуть более старшего поколения «решают взаимные претензии» целыми днями. Впрочем, это мелочи. Даже на фоне роста цен на продукты, строительные материалы, стальные ставни, бронированные автомобили, оружие и целый ряд товаров народного потребления. А на фоне проблемы с порталами и зверьем из иных миров вообще не волнует. Так как граница возникновения первых отодвинулась от Енисейска почти на тысячу километров и вот-вот дотянется до Омска и Улан-Удэ, а вторые убивают все больше и больше наших соотечественников. Кстати, к вам птицы из порталов еще не залетали?

Я отрицательно помотал головой.

— Везет… — угрюмо выдохнул он. — А мои вчера перепилили что-то вроде орла, пытавшегося сжечь «Ураган» весьма впечатляющей Молнией. В общем, следите и за воздухом. А то такие птички запросто убьют не только детей, но и взрослых.

— Следим. Но внимательность удвоим… — пообещал я, и Анциферов, коротко кивнув, перешел к следующему вопросу:

— И последнее: меня попросили передать, что в край, по сведениям нашей агентуры, то ли уже заслали, то ли готовятся заслать несколько диверсионно-разведывательных групп с целью изъятия у нас всех имеющихся материалов и наработок по магии. Доподлинно известно, что как минимум

…После отлета Григория Денисовича я вернулся в особняк, поднялся в кабинет, вызвал к себе командиров смен, поделился новостью о возможности боестолкновений с иностранными ДРГ и поручил «засеять» подступы к моим владениям ловушками с микропередатчиками до завершения снегопада. Само собой, сообщил и о появлении птичек, считающих законной добычей даже ударные вертолеты. А потом поставил еще несколько боевых задач, ответил на пяток вопросов, отпустил кого в дежурку, а кого отдыхать, и спустился в спортзал с «глушилкой» наперевес.

Как оказалось, последняя там не требовалась: матушка принесла и вовсю эксплуатировала свою. Поэтому я запер дверь, переместился к матамрывкоми обрадовался:

— О,рывокснова удлинился!

— Он не менялся и у нас… — сообщила моя родительница и похлопала по мату рядом с собой. А после того, как я сел, продолжила делиться сделанными выводами. — … с девятого по четырнадцатый уровень: эти пять мини-мутаций потихонечку расширяли ближнюю зону контроля. Зато после того, как она сравнялась с первоначальной, ирывок, и объединенная зона контроля снова начали прогрессировать. Но с затуханием. И у нас создалось ощущение, что урывкаимеется предел дальности, а у ускорения — предел «глубины». Кстати, не пытайся «почувствовать» стихии во всей области контроля — это слишком сильно грузит голову. У меня, вон, началось сильнейшее кровотечение из носа, а Наташу прибило головокружением и тошнотой. Из-за чего нам пришлось обращаться к Ане за исцелением.

— Спасибо за предупреждение, начну с малого… — пообещал я и спросил, что у них с приростом понимания своих стихий и мощности заклинаний.

Матушка вздохнула:

— Чувствуем себя детьми, дорвавшимися до родительских карабинов: дури в нас много, а пользоваться страшно!

— Мы слишком быстро усилились… — объяснила эту аналогию Лосева. И тоже вздохнула: —ПятнышкоАнастасии Юрьевны испарило центр стального щита,буйный ростНаташи высушил росток, а моелечение, использованное на кролике-«тренажере» в полную силу, вызвало образование келоидных и гипертрофических рубцов. В общем, нам надо заново привыкать дозировать силу или шлифовать чистоту воздействий.

Я философски пожал плечами:

— Чем мощнеепокров,чем длиннеерывоки чем глубжеускорение, тем больше шансов выжить. Поэтому такой вариант развития лично меня радует намного сильнее, чем медленный, но уверенный подъем с уровня на уровень. Кстати, забирать тушки динозавриков прилетал Анциферов. И сообщил, что в наш край то ли уже заслали, то ли готовятся заслать несколько диверсионно-разведывательных групп.

— За информацией по магии?

Я мрачно усмехнулся:

— Ага. Мало того, государь считает, что эти группы могут наведаться и к нам. Так чтопокровыне снимаем вообще и морально готовимся отвечать ударом на удар.

— К этому делу мы готовы давным-давно! — воинственно заявила моя родительница. — Меня взбесил Уильям Кавендиш, и я с удовольствием сорву злость на его соотечественниках или на ком-нибудь еще, Аня будет счастлива поддержать меня, а Наташа — тебя.

Лосева с Красовской подтверждающе кивнули, и я заулыбался:

— Что ж, тогда личному составу этих ДРГ пора вешаться…

— Тоже вариант… — ухмыльнулась матушка и спросила, поздравил ли я свою юную защитницу.

— Поздравил, конечно. А еще послал ей фотографии динозавров. Чтобы было, чем хвастаться подружкам… — хохотнул я и шлепнул себя по лбу: — Нет, ну надо же такое забыть⁈

— Какое?

— Державина с таким пылом рассказывала, кто из ее старших родичей во что инициировался, что я заслушался, замерз и инициировался в Лед!

— Ощущение переполнения ядра появилось?

— Неа.

— Класс! А что со скоростью разделения каналов?

Я «заглянул в себя» и почесал затылок:

— Оно успело закончиться: в данный момент они сливаются…

— Ты у нас монстрик, каких поискать! — хихикнула матушка, растрепала мне волосы, посмотрела на часы и снова посерьезнела: — Второй час ночи. Спать идем, или как?

— Идем! — твердо сказал я.

— А до которого часа дрыхнем?

— До восьми ноль-ноль… — после недолгих раздумий ответил я: — Завтра… то есть, сегодня нам надо будет погонять народ, поднявшийся на девятые и десятые ранги, объяснить последним, что такое ближняя зона контроля, дать имщиты, научить ими пользоваться и помочь включить фантазию.

— Если не откроются новые порталы… — уточнила родительница, с моей помощью встала с мата и, поддразнивая меня, тоже шлепнула себя по лбу: — Нет, ну надо же такое забыть⁈

— Какое? — спросил я, понимая, что она ждет именно этого вопроса.

В ее глазах заискрились смешинки, однако с уст сорвалось «предельно серьезное» утверждение:

— Я переселила Наташу в покои по соседству с твоими. Так как негоже правой руке главы рода жить этажом ниже…

…Ночь выдалась спокойной. Поэтому я продрал глаза ровно в восемь, заткнул будильник, с наслаждением потянулся и позволил себе полениться. Минут, эдак, пять. Потом встал, подошел к окну, полюбовался на белый мир и лениво потопал в ванную. Из расслабленного состояния не вышел даже во время принятия душа — да, чувствовал, что Вода словно вымывает из меня остатки сонливости, и наслаждался этим ощущением, но шевелиться не хотел.

Сушился тоже по старинке, то есть, без магии. Потом неспешно оделся, кое-как причесался, влез в резиновые шлепки и поплелся к матушке. Что самое забавное, Аня, с которой я пересекся в общем коридоре, выглядела так же — да, проснулась, да, успела взбодриться, но все равно никуда не торопилась. А Наташа нас обломала — пока мы обменивались приветствиями, вылетела из своих новых покоеврывком, радостно улыбнулась, протараторила очень уж эмоциональное пожелание доброго утра, переместилась к нам и только после этого «скинула»вихрь, в который «куталась»!

— Маньячка…

— Ага… — без труда сообразив, что я имею в виду, «грустно» поддакнула она, подождала, пока я открою дверь, и добавила: — Но — наша. А это меняет все.

— Согласен… — «убито» заявил я, потом посмотрел на часы и решил, что напрягаться, заходя в гостиную родительницы, а потом возвращаясь обратно в коридор, неохота. Поэтому просто позвал: — Ма-ам, завтракать идешь?

Она «возникла» в поле зрения все тем жерывком, в мгновение ока переместилась ко мне, звонко чмокнула в щеку, назвала ленивцем и отпихнула в сторону. Потом весело поздоровалась с Лосевой и Красовской, призналась, что проголодалась, как стая дракош, и требовательно уставилась на меня.

Пришлось топать к двери большой гостиной, открывать, входить внутрь и включать режим галантного кавалера. То есть, желать доброго утра Марии Тарасовне и помогать матушке усаживаться в кресло. Пока садился сам, успел оценить настроение экономки, поэтому спросил, что ее так обрадовало этим снежным осенним утром.

Женщина густо покраснела, но на вопрос ответила:

— Инна Макарова, Оля Бажова, Таня Щепкина, и я всю ночь напролет экспериментировали с заметно усилившейся Жизнью. И часа два тому назад, наконец, научились разглаживать морщины!

— О-о-о!!! — восторженно выдохнули все три «мои» дамы, а я облек их стон в слова:

— Здорово! Поздравляю от всей души и… заранее сочувствую. Так как после завтрака вас начнут рвать на части…

И ведь как в воду глядел — если во время трапезы моя родительница еще держала себя в руках, то после того, как я встал из-за стола и, тем самым, дал понять, что трапеза закончена, попросила разрешения ненадолго задержаться. И изобразила жест, уточняющий, то задержаться она жаждет в компании Ани и Наташи.

Кончать жизнь самоубийством в столь юном возрасте я был не готов, так что коротко кивнул и умотал в кабинет. А там рухнул в кресло, вытянул ноги, набрал командира дежурной смены, выслушал короткий, но информативный доклад, поблагодарил за службу и распорядился вызвать всех слуг к девяти тридцати в мой спортзал.

Следующие минут двадцать наслаждался ничегонеделанием — пялился в окно и лениво обдумывал необходимость покупки пяти с лишним десятков пар лыж, чтобы народ не убивался, «бегая» по сугробам. А потом в помещение ворвались страшно довольные дамы, и матушка поделились впечатлениями о новом заклинании Жизни… скажем так, в альтернативном режиме:

— Оле-еж, перечисли, пожалуйста, этой четверке тысяч по пятьдесят — я бы с удовольствием сделала это сама, но все хорошее в твоем роду должно исходить от тебя.

Я молча выполнил ее просьбу, был назван самым понимающим сыном во всей Вселенной, посмотрел на часы, заявил, что нам пора, и спустил эту троицу в спортзал. Там усадил их на скамью для жимов гантелями, опустился на вторую и немного подождал. А после того, как в помещение набились слуги, разобрали маты, застелили пол, сели и изобразили статуи, поздоровался и перешел к делу:

— Я вас собрал для того, чтобы поделиться двумя серьезными новостями. Новость первая вас, вроде как, не касается. Но поможет представить еще одну грань происходящего в Империи и позволит заново переоценить значимость вашей жизни в нынешних реалиях. Итак, дурная молодежь, считающая себя Великими Магами, начала решать все проблемы на магических дуэлях. Да, абсолютное большинство толком ничего не умеет, но представители главных ветвей дворянских родов, занимающихся разведением свиней, овец, крупного рогатого скота и так далее, усиливаются, забивая тысячи животных и птиц. А значит, не сегодня завтра превратятся в новую элиту, кичащуюся своей силой. Что это значит для вас, мещан, объяснять?

Народ в едином порыве выдохнул разные вариации ответа «Нет!», и я продолжил монолог:

— Отлично. Тогда перейду к новости номер два: по уверениям агентуры службы внешней разведки, как минимум шесть влиятельнейших государств планеты задались целью добыть наши, Имперские, наработки по магии. И то ли уже заслали, то ли вот-вот зашлют к нам диверсионно-разведывательные группы. Как вы наверняка понимаете, их целью номер один станет научно-исследовательский комплекс в Енисейске. Но есть ненулевая вероятность того, что какая-нибудь из групп наведается и к нам. Хотя бы потому, что именно тут инициировался государь, а значит, мы знаем и умеем намного больше, чем все остальные наши соотечественники. И если этих бойцов усиливали на всякого рода фермах, то, по определению, не могли успеть поднять даже на ваш уровень. То есть, как маги они гарантированно слабее любого из вас. Далее, тяжелое вооружение под спец-накидками «Зеркало» и «Пелеринка» не потаскаешь. Особенно по тайге, засыпанной снегом. Значит, у них с собой могут быть разве что снайперские винтовки, автоматы с подствольниками, гранаты и пистолеты — то есть, оружие, из которого вашипокровына раз уже не продавить. В общем, постарайтесь их не снимать, а мы — то есть, я и бойцы нашей СБ — сделаем все остальное.

Страха я не заметил ни в одном взгляде, поэтому заявил, что мне уже нравится общий настрой, и перешел к самому интересному:

— А теперь поговорим о ваших вчерашних усилениях и обретенных вами возможностях. Вернее, возможности, появляющиеся после девятой мини-мутации, я опишу крупными мазками, а потом объясню, что позволяет десятая, помогу освоить очень мощное защитное заклинание и направлю на новый путь развития…

Глава 20

13 октября 996 г. от ВР.

…Среда запомнилась только тренировками на износ и доставкой целого фургона лыж. Зато в четверг утром, во время завтрака, километрах в трех от особняка обнаружился оранжевый портал. Суетиться мы и не подумали — спокойно допили чай с ягодным пирогом, поблагодарили Марию Тарасовну и разошлись по гардеробным. Пока переодевались и готовились к возможной «охоте», я периодически поглядывал на экран телефона, на который дежурный дроновод вывел телеметрию с видеокамеры «птички» наблюдения, но момент появления иномирного гостя все-таки зевнул. Поэтому, очередной раз мазнув взглядом по картинке, не поверил своим глазам — перед порталом в луже воды, уже начинавшей подмерзать, обнаружилась страхолюдина с клыками моржа, зубами

Десяток мелких рыбин, за стаей которых он, вероятнее всего, и гнался, заметил уже потом. После того, как «налюбовался» на маленькие глазки под выступающими надбровными дугами, треугольные уши и передние лапо-плавники. А еще через несколько мгновений сообразил, что это чудо-юдо до ловушки не добежит, не доползет и даже не доплывет. Из-за отсутствия подходящей водной артерии. Поэтому решил воспользоваться принципом Магомеда и пойти к «горе».

Первым делом приказал тревожной группе построиться в гараже. Потом взял на прицеп своих дам и спустил туда же. А там не сразу, но сообразил, по какой причине матушка увела Лосеву к чем-то понравившемуся квадроциклу, а Красовскую оставила мне.

Пока крепили к машинкам оружие и резиновые коврики, в помещение вбежали отставные вояки, поздоровались, оседлали еще два мини-вездехода и доложили, что готовы к началу движения. Поэтому я тронулся с места, плавно докатился до эстакады, с набором скорости пронесся по спирали и вырвался на оперативный простор.

Дрон, который должен был вести по оптимальному маршруту, уже висел над первым правым поворотом с аллеи, так что замедляться и не подумал — сел «птичке» на хвост, разогнался и проехал самую ровную часть предстоящего пути достаточно быстро. Но стоило вырулить на стрельбище, как машинка начала козлить. На ямках, прячущихся под двадцатипятисантиметровым слоем снега. Да, пассажирка держалась. За специальные ручки. Но я видел, как ее мотает, и прекрасно помнил, насколько некомфортна такая езда, так что после очередного взгляда в зеркало заднего вида плюнул на свои загоны, чуть-чуть замедлился и дал реально нужный совет:

— Наташ, лучше вцепись в меня: мы торопимся, а на иных неровностях можно запросто вылететь с сидения!

Красовская мгновенно сдвинулась вперед, обняла меня обеими руками и облегченно выдохнула в левое ухо:

— Этого и боялась. Большое спасибо!

— Пожалуйста! — ответил я и снова набрал скорость. А для того, чтобы не отвлекаться на попытки почувствовать аппетитный бюст через два комплекта зимнего шмотья, задумался о необходимости покупки снегоходов и принялся мысленно перебирать любимые модели.

Определился быстрее, чем хотелось бы, но пробудившаяся фантазия не успела разойтись. Из-за того, что «лидер» заложил плавный вираж, влетел в еловый бор между двумя высоченными зелеными красавицами и повел нас по такому бездорожью, что отвлекаться от управления было бы самоубийством. Вот я и не отвлекался — прокладывал колею для остальных квадроциклов, раз в сто лет поглядывал вперед и вслушивался в комментарии Макарова-младшего, регулярно сообщавшего, что «моржик» еще шевелится, а значит, не замерз.

Как вскоре выяснилось, монстрик шевелился целенаправленнее некуда — к тому моменту, как мы вырулили на пологий склон холма, с которого стало видно его тушу, он успел развернуться мордой к порталу и не свалил в родной мир только из-за того, что нижний край оранжевого «зеркала» располагался сантиметров на двадцать выше уровня земли.

Понимая, что случайности никто не отменял, я остановился метрах в пятидесяти от страхолюдины, помог Красовской слезть с сидения, спрыгнул на снег, объяснил народу придуманный алгоритм получения дармовой силы и первым тронулся с места.

Пока сокращали дистанцию, разогнал сознаниеускорением, уплотнилпокрови вывесил перед собойщит. Метрах в двадцати от «донора энергии» замедлился, подождал, пока матушка, Аня и Наташа займут рекомендованные позиции за моей спиной, поймают темп движения и сформируют пощитупрямо за моим, прошел еще метра три и ударил.Пятнышком. В середину корпуса «моржика».

Атака не продавила мощный водянойпокров, и через мгновение чудо-юдо контратаковало. Все той же Молнией, только по площади. И пусть до нас не дотянулась, но впечатлила. Как количеством светящихся «плетей», так и их толщиной. Кстати, пытаясь повернуться мордой к нам, оно пододвинулось чуть ближе к порталу, и мы вчетвером врезали по здоровенной туше чем-то вродевоздушных кулаков. Благо, она находилась в зоне ближнего контроля, а это позволяло многое. Вот монстрика и укатило в ближайшие кусты. А мы сделали еще шага четыре, и я испыталшаровую молнию.

От кустов и нескольких деревьев толщиной в мое бедро остались одни воспоминания, а защита моржика всего-навсего немножечко поблекла и сразу же восстановилась. Я понял «намек» и повернулся к спутникам:

— Мам, мы с тобой по моей команде бьемшаровыми молниямив середину хвоста. Ань, Наташ — вы через долю секунды вкладываетесь влезвияи пытаетесь его отрубить. А все остальные работают в ту же область из огнестрела. Пятисекундная готовность! Четыре… Три… Два… Один… Бьем!

Удивительно, но факт:покровстрахолюдины выдержал попадание двухшаровых молний. Алезвиядвух стихий оказались «лишними». Поэтому первое его продавило, а второе пробило тушку насквозь и на миг шокировало. Так что четыре трехпатронные очереди вошли в нее, как к себе домой и явно что-то перебили, ибо ответная площадная атака моржика получилась вдвое слабее первой. Да, потом темно-синяя «пленочка» восстановилась, но толку — мы сместились чуть левее — поглубже в мертвую зону иномирного гостя — подошли вдвое ближе и атаковали чуть жестче. То есть, мы с матушкой опять шарахнули по многострадальному хвосту, а Лосева, Красовская и четверка отставных вояк рубанули лезвиями по ближнему лапо-плавнику. И отрубили его к чертовой матери.

Третья площадная контратака не впечатлила от слова «совсем», поэтому я подвел группу еще ближе и дал команду битьлезвиямив основание черепа.

Вложились ввосьмером. Проигнорировали контратаку, «слизнувшую» один-единственныйщит, вторым «залпом» продавили восстановившийсяпокров, а третьим… хм… нанесли повреждения, несовместимые с жизнью.

Ядро «схлопнулось» только секунд через двадцать пять. И разочаровало, выдав посмертный импульс ненамного сильнее волчар или зебр.

— Не все коту масленица… — заявил я, повернувшись к расстроенным дамам, и успокоил: — Ничего, порталы открываются достаточно часто, так что не сегодня-завтра завалим кого-нибудь поодареннее.

Матушка поймала меня на слове, Аня заулыбалась, а Наташа спросила, собираюсь ли я сдавать это чудо-юдо Анциферову.

— Конечно! — предвкушающе ухмыльнулся я. — И не только ее: почти уверен, что при виде морского млекопитающего и свежезамороженных рыб его яйцеголовых хватит удар…

…Ждать прилета «Атланта» всей толпой я не видел

Объяснять, что мы уже не торопимся, и что всю обратную дорогу будем ехать по укатанной колее, не стал — решил не лишать себя удовольствия. Так что тронулся с места, набрал скорость, оправдывавшую такую манеру езды, и прибалдел. Впрочем, связи с реальностью не терял, поэтому на доклад Антона Макарова отреагировал практически мгновенно. И спросил, насколько далеко от нас находится обнаруженная им косуля.

— Если по прямой, то в тысяче трехстах сорока метрах! — протараторил парень.

— Выводи нас на нее! — распорядился я и серией жестов объяснил маме, почему мы вот-вот поменяем курс. Искать ее лицо в зеркале заднего вида или скидывать скорость и смотреть через плечо, чтобы оценить реакцию на это сообщение, и не подумал — знал, что моя родительница обожает каре косули, и уже наверняка глотает слюнки.

Не стал и ускоряться — дождался появления дрона, помахал рукой его камере и погнал за ним. А минут через семь-восемь плавно скинул скорость, остановился перед небольшим скальным выходом, жестом «подманил» к себе второй квадроцикл и поймал взгляд матушки:

— Поохотиться хочешь?

— Конечно, хочу! — вполголоса выдохнула она, выскользнула из объятий Лосевой, отжала у меня «Точку» и спросила, где пасется ЕЕ косуля.

Я повторил объяснения Макарова-младшего, и женщина преобразилась — покрутила головой, определяя направление ветра, привычно дослала патрон в патронник, знакомо прищурилась, без моей подсказки вошла в оперативный канал и, еле слышно поскрипывая снегом, медленно двинулась в обход скалы.

— Антон, мне нужна картинка! — потребовал я. — Метров с пятидесяти-семидесяти…

Телефон завибрировал уже секунд через десять, и я, посмотрев на экран, удовлетворенно кивнул: парень показывал не косулю и не нас, а лес вокруг охотницы. А она скользила между деревьями именно так, как учил батюшка, то есть, плавно, без рывков — чтобы ее движения не засекались периферийным зрением — и никуда не торопилась. Поэтому вышла на точку, с которой было видно пасущееся животное, неспешно подняла винтовку и, вероятнее всего, активировалаускорение, так как выстрелила менее чем через секунду после того, как посмотрела в прицел.

— Попала!!! — радостно воскликнул дроновод, и я, ничуть не удивившись этому факту, повернулся к Лосевой:

— Ань, сможешь проехать на квадроцикле метров триста-четыреста?

— Постараюсь… — не очень уверенно ответила она. И правда постаралась — катила следом за мной на самом малом ходу, ни разу ни во что не впоролась и, в конечном итоге, благополучно добралась до матушки, почти дотопавшей до добычи. Так что похвалил я обеих, подготовил тушку к транспортировке, загрузил на свою машинку и повернулся к женщинам, обсуждавшим точное попадание с двухсот двадцати метров:

— Дамы, прошу прощения за то, что перебиваю, но вы, случайно, не проголодались?

…Мои планы хорошенечко потренироваться после обеда не выдержали столкновения с реальностью: ближе к середине разминки ожил мой телефон и голосом Егора Жарова доложил об обнаружении голубого портала. Увы, этот, скотина, открылся впритирку к северо-восточной границе моих владений, так что я распорядился вызвать в дежурку всех дроноводов. А потом погнал дам собираться. Хотя знал, что голубые порталы — в разы более энергонасыщенные, чем оранжевые, а значит, «мой» должен провисеть от восьми до шестнадцати часов.

Что интересно, в этот раз перестраховка оправдалась — первое зверье выбралось на нашу сторону еще до того, как я натянул ботинки. И собралось, было уйти на север, по следам какой-то земной мелочи, но «птичка» Левы Комлева с «раненым» кроликом на подвесе убедила стайных монстров, чем-то похожих на канонических чертей, изменить маршрут.

Носились «черти» очень быстро.

А еще шмаляли Воздухом, не замедляя бег, причем в режиме скорострельных пулеметов. Да, до дрона не доставали. Но только потому, что Лева держал его метрах в тридцати от лидера пелетона и периодически закладывал «противоракетные» маневры. А еще этот парень вовремя сообразил, что стая из девятнадцати магически одаренных особей — не фунт изюма, поэтому попросил помощи у двух напарников. Так что в какой-то момент «птички» Егора Жарова и Антона Макарова разделили стаю на три неравные части. В общем, именно стараниями этой троицы к нашей ловушке подбежало всего четыре монстра и неприятно удивило плотностьюпокровов, запредельной мощью магии Воздуха и… нереальной скоростью регенерации — уже на четырнадцатой секунде после взрыва светошумовой гранаты «черти» перестали трепыхаться и попробовали выпрыгнуть из ямы, явно видя ее края!

Впрочем, энергией поделились, что называется, от всей души — четырех женщин и двух девчонок девятого уровня развития подняло на одиннадцатый, а нам добавило по одному. Что, конечно же, обрадовало. Тем не менее, я дал команду дроноводам подводить нам не более трех чертей в одном заходе, в темпе провел ротацию и немножечко изменил алгоритм уничтожения этих тварей — подключил к процессу скорострельные пушки одного «Кипариса».

В таком режиме «пачки» слишком уж сильных зверей стали разбираться куда веселее, и мы слегка расслабились. Слава богу, не все: Прохор Осоргин, наблюдавший за порталом со своей «птички», засек появление еще одной стаи. Только не чертей, а зверей, похожих на гиен!

Эти звери были почти вдвое мельче чертей, но заметно многочисленнее — бывший СБ-шник Державиных насчитал тридцать одну особь. А еще лупили не Воздухом, а Водой, и прыгали в высоту похлеще антилоп. Благодаря чему «сбили» первый дрон с кроликом и дождались второго только из-за того, что передрались из-за слишком мелкой добычи. Но самым неприятным оказалось то, что они «отказывались» разделяться — «отщипнуть» от стаи небольшую группу получилось только через час с лишним. И только потому, что к этому моменту старшие особи утомились бегать за слишком быстрой «птичкой», а молодняк был еще свеж. Вот и рванул за второй.

Прекрасно понимая, что этих созданий наша яма не удержит, я изменил алгоритм

…Портал закрылся ближе к часу ночи. К этому времени дроноводы до смерти устали пялиться в экраны и гонять «птички» туда-обратно, СБ-шники — вытаскивать трупы из ловушки и загружать в «Атлант», мотавшийся между моей усадьбой и Енисейском, женщины — выжигать кровь и нечистоты, а я — управлять АОТ-ками и «Кипарисом». Поэтому никаких разборов полетов я проводить не стал — отпустил отдыхать всех, кроме дежурной смены, встал с кресла, расправил плечи, потянулся, подошел к матам и помог подняться на ноги сначала матушке, а затем Лосевой и Красовской.

— Веселый получился денек, однако… — устало вздохнула родительница и озвучила мысль, не дававшую покоя и мне: — Откройся такой портал в любом населенном пункте, количество жертв исчислялось бы тысячами!

Я утвердительно кивнул, вспомнил, что обещал сообщить Анциферову, когда закроется портал, достал телефон, ткнул в последний набранный номер, дождался ответа и обошелся без приветствий:

— Григорий Денисович, мы — все…

— А мы только начали… — ответил он. — В нашей зоне ответственности открылись два портала — оранжевый и зеленый. Из первого появился зверь, похожий на медведя, почти сорок минут добирался до нашей ловушки и лег от первой же очереди «Сполохов», а второй гонит слабо одаренную, но очень уж многочисленную мелочь одним сплошным потоком.

— Какая-то миграция? — включив голову, спросил я.

— Видимо. Но самое неприятное в том, что это зверье травоядное, и прет не туда, куда надо. Поэтому почти весь личный состав базы палит на расплав стволов.

— Помощь нужна?

— Спасибо, но она только усилит напряжение в коллективе.

Я полюбопытствовал, о каком напряжении идет речь, и генерал мрачно усмехнулся:

— Слишком много желающих усилиться на одну-единственную ловушку и порталы, появляющиеся не так уж и часто. Поэтому эта миграция — свет в окошке. Кстати, точно такое же напряжение, только среди гражданских магов, два часа тому назад убило тридцать семь человек. Об рогача, вывалившегося из красного портала под Томском. И это — только первые ласточки…

Глава 21

15 октября 996 г. от ВР.

…Телефон подал сигнал боевой тревоги в три десять ночи. А еще через мгновение зазвонил в «продвинутом» режиме. Поэтому я принял вызов на автомате и, толком не проснувшись, спросил, что случилось.

Жаров, заступивший командиром дежурной смены, выдал лаконичный, но предельно информативный доклад:

— «Кипарис» засек два микродрона. Идут к усадьбе с запада впритирку к кронам деревьев. Личный состав СБ поднят, операторы АОТ выдвигаются к пультам управления, возможность изменения освещенности вашего особняка и гостевых домиков заблокирована.

— Микропередатчики молчат?

— Так точно! Но если «гости» идут со стороны дороги по вектору полета микродронов, то наткнутся на первые только в ста пятидесяти метрах от обочины.

— Понял… — буркнул я, натягивая штаны, и перешел к ценным указаниям: — Всех женщин, кроме целительниц, в бункер вместе с детьми; целительниц — на места согласно боевому расчету вместе с личным составом свободных смен; тревожную группу — в точку два-два; дроноводов — к пультам!

Озвучив эту пачку команд, приказал Антипу Назаровичу перебираться в защищенный радиоканал, сбросил вызов и набрал Анциферова.

Генерал ответил после третьего гудка, и я сходу перешел к делу:

— Григорий Денисович, «Кипарисы» засекли чужие микродроны. Если это чья-нибудь ДРГ, то акции могут быть согласованными.

— Спасибо за предупреждение, сейчас подниму своих… — протараторил он и предложил помощь.

Я отказался:

— Услышат вертолеты — уйдут, затаятся, сделают напрашивающиеся выводы и ударят иначе. А оно нам надо?

— Не надо… — согласился он, пожелал удачи и отключился. В этот момент в защищенном канале раздался голос Максима Макарова:

— Здесь командир тревожной группы. Мы на точке!

— Принято… — отозвался я и выдал серию команд: — Уходите по вектору три, там А-два и работайте Эс-четыре.

— Принято! — выдохнул он, и тут в нашу «беседу» врезался Жаров:

— Режим «Зонтик»! Повторяю: режим «Зонтик»!

«Пятнадцать секунд до подлета чужих дронов, на которых могут быть биосканеры…» — мысленно «перевел» я, рухнул на пол прямо там, где стоял, лег на левый бок, подложил правую руку под щеку и переключился в канал для членов моего ближнего круга:

— Мам, Ань, Наташ, одеться и лечь успели?

Три утвердительных ответа прозвучали практически одновременно, и я счел необходимым завуалированно подбодрить двух женщин, которых могло напугать начинающееся «веселье»:

— Вламываться в усадьбу самых сильных магов Империи — это полный и законченный идиотизм…

— Олег Леонидович, рассчитывайте, пожалуйста, и на нас! — сообразив, с чего это вдруг я выдал эту фразу, попросила Красовская. А Лосева добавила:

— Мы не подведем. Совершенно точно!

— Что ж, тогда ты, Аня, изображаешь тень моей матушки и страхуешь еещитами, а ты, Наташ, работаешь моим вторым номером. Вопросы?

— Вопросов нет! — четко ответили обе, и я вернулся в защищенный канал. Кстати, вовремя: Антип Назарович как раз заканчивал долгожданную фразу:

— … микропередатчики в квадрате один-пять.

— Отлично! — хищно оскалился я. — Ждем, пока эти уродцы не окажутся в два-один…

Ждать пришлось семьдесят две минуты — незваные гости перемещались по лесу правильно,

Первый аккорд отыграл «Кипарис» — по моей команде расстрелял оба вражеских дрона и, тем самым, лишил их операторов «зрения». А затем я, мои дамы, личный состав двух свободных смен и восемь целительниц рванули к выходам из зданий через сушилки, похватали лыжи, выбежали под открытое небо, в темпе приготовились к пробежке и, разделившись на боевые четверки, ушли в лес по рекомендованным векторам.

Мою четверку вел, естественно, я. И не гнал, зная, насколько «хорошо» Лосева и Красовская бегают на лыжах и в ПНВ. А еще выбирал особо гуманные траектории движения и вслушивался в защищенный канал, дожидаясь «того самого» доклада Антипа Назаровича. И дождался. Но… другого:

— Олег Леонидович, они продолжили движение по тому же вектору!

— Зря! — злобно прошипел я, сообразив, что ДРГ решила «быстренько» решить проблему «силой», скорректировал векторы движения «четверок» и взял правее.

К границе нужного квадрата выбежал уже через шесть минут, в темпе скинул лыжи, подождал, пока мои действия отзеркалят женщины, жестом дал команду следовать за мной, и попрыгал впередрывками. Благо, снег был не очень глубоким и почти не мешал.

Пропрыгал каких-то метров семьдесят. Потом остановился, лег в снег, сразу после «падения» спутниц сформировалвихрьи в темпе припорошил наши лежки снегом. Следующие минут пять вслушивался в доклады старших других четверок и мысленно отмечал их взаимное расположение на карте. А после того, как последняя добралась до своей позиции, спросил у Жарова, где носит наших гостей.

— Судя по щелчкам микропередатчиков — в сорока-сорока пяти метрах от западной опушки того самого березняка… — протараторил он и добавил: — Судя по темпам их передвижения, доберутся до его середины через сто сорок-сто шестьдесят секунд!

— Миленько. Ждем… — промурлыкал я. И торопил время все эти две с половиной минуты. А потом Антип Назарович сообщил, что «гости» на месте, и я перешел на негромкий рык: — Активируемусиленияи вливаем впокровымаксимум энергии. Вторые номера поднимаютщиты, прикрывают первых и держатся точно за ними. Пять секунд до начала движения… Четыре… Три… Две… Одна… Начали!!!

На ногах оказался еще до того, как договорил, почувствовал, как передо мной формируетсящитКрасовской, навелся на восточную опушку березняка и продолжил командовать:

— Первые номера: вешаемтуманыпо вектору движения максимально далеко от себя и каждые пятнадцать метров формируем в новой точке фокуса!

Свой вывесил на нынешнем пределе дальности — на двадцать первом метре — краем глаза заметил, как появился второй, созданный матушкой, дал Прохору, наблюдавшему за нами через видеокамеру дрона, скорректировать курсы четверок, и озвучил следующий приказ:

— Бьемлезвиямипо откату. В полуметре над землей.

А секунд через тридцать пять, уже чувствуя деревья на границе зоны контроля, рявкнул в полный голос:

— Вывешиваем перед собоймясорубки, доходим до опушки и тормозим!

Как только я раскрутил свою, к процессу подключилась Наташа. Только добавила моему заклинанию дури обычнымсмерчем. Потом я «передвинул»туман, на втором шаге «нащупал» Воздухом «неправильное утолщение» в нижней части ствола одной из березок и всадил в негопятнышко.

По моим ощущениям, оно испарило левое плечо и часть корпуса, вот диверсант, прятавшийся под западным аналогом нашего «Зеркала», и заорал. А этот вопль вызвал ожидаемую реакцию: коллеги пострадавшего принялись палить на расплав стволов и бросать гранаты.

Пули, пролетавшие сквозьтуманыимясорубки, увязали в покровах и никому не вредили. А гранаты, летавшие значительно медленнее и обладавшие куда большей парусностью, благодаря чему засекавшиеся и бравшиеся под контроль на раз, без проблем отправлялись обратно. В комплекте слезвиямиили, в моем случае, сшаровыми молниями. Так что в березняке стало грустно. Но это были еще цветочки. А ягодки я начал после того, как Осоргин выровнял «коридор» и сообщил мне его примерную ширину — тут мы с матушкой начали движение и изобразили магические грейдеры: срубали тоненькие деревцалезвиями мясорубок, всаживалиразрядыв постоянно передвигаемыетуманыи шарашилипятнышкамипо всему, что ощущалось людьми.

Да, нам отвечали. Но пули и гранаты из подствольников прилетали вщиты, а Аня с Наташей восстанавливали их плотность и… помогали — лупилилезвиямив режиме скорострельных пушек.

Кстати, слишком толстые стволы, не срубавшиесямясорубками, мы разносилишаровыми молниями. А они взрывались достаточно шумно и, до кучи, валили соседние деревья. Вот в какой-то момент два последних диверса и решили, что умирать так кошмарно, наверное, неприятно, прекратили огонь и на неплохом русском проорали, что сдаются.

И ведь действительно сдались. Правда, один из них, брюнет со стильной бородкой-эспаньолкой, чуть позже попробовал взять в заложницы Лосеву, но она легко и непринужденно сместилась в сторону, его тычковый нож уперся сразу в четырещита,пятнышкоматушки лишило придурка правого предплечья, а мой правый боковой срывкаотправил в тяжелейший нокаут.

— Вы тоже собираетесь дурить? — поинтересовался я у второго вояки, охреневшего от скорости расправы над его коллегой.

— Нет! Даю слово честь!!! — торопливо выдохнул он и задрал руки еще выше.

— Что ж, тогда представьтесь, пожалуйста. Только имейте в виду, что лгать мне не стоит — я, несмотря на молодость, имею представление о методике выбивания информации и, при необходимости, не задумываясь, воспользуюсь имеющимися навыками.

— Нас предупредить, что вы есть сын Бешеный Медведь… — попробовал подольститься диверс, почувствовал, что номер не прошел, и ответил на мой вопрос:

— Я есть капитан Патрис Шарпантье, группа особый назначений «Черный Мамба».

— Военно-учетная специальность?

— Снайпер.

— Боевая задача, поставленная вашей группе?

Тут француз заколебался, но увидел, как

— Захватить и допросить носителей информация о все стихия магия. Узнать идеальный методик инициаций три стихия. Проверить на вся группа. И любой цена передать знания командований.

— А сколько групп в данный момент работают в Енисейске?

Этот вопрос его тоже основательно напряг. Но вояка покосился на то, что осталось от березняка, и облизал пересохшие губы:

— Я есть знать про совместный операция четыре государство — Франция, Британия, Италия, Новый Свет.

— Меня интересует количество групп… — напомнил я, добавив в голос закаленной стали. И мужик поплыл:

— Шесть или семь…

…Никаких экспертов-криминалистов к нам не присылали. В тринадцать десять к КПП подкатила мини-колонна из армейского «Скорпиона», грузовика с рефрижератором и бронированного автозака. А старший группы, представившись дежурному, заявил, что ему приказано забрать пленных и… фрагменты тел диверсантов вперемешку со снегом, землей, обрубками деревьев и опавшей листвой.

Тимофей Бажов решил, что это шутка, и пошутил в ответ:

— И как вам все это закидать? Лопатами? Погрузчиком? Экскаватором?

— Без разницы… — равнодушно ответил вояка. — Государь собирается отправить эту кашу королю Франции. Дипломатической почтой. А на реакцию последнего мне, честно говоря, наплевать…

Моим понравилась эта идея, поэтому двое «Владимирских» погоняли к березняку и обратно на мини-экскаваторах и закидали в рефрижератор тонны три-четыре окровавленного месива. А бойцы одной из свободных смен тем временем принесли на носилках двух сладко спящих диверсантов, сдавшихся в плен, и двух их товарищей, охранявших машины, но внезапно попавших под каток магов тревожной группы.

В общем, к двум часам от незваных гостей остались одни воспоминания, и я, выслушав доклад Антипа Назаровича, со спокойной совестью разослал «боевые». После чего добудился до матушки, Лосевой и Красовской, дал им время привести себя в порядок и «отконвоировал» в большую гостиную. Ибо страшно проголодался, а обедать без них не хотел.

Мария Тарасовна встретила нас улыбкой до ушей, быстренько поставила перед нами по тарелке гуляша, пожелала приятного аппетита и, сложив руки под грудью, весело поинтересовалась, слышали ли мы о подарке государя королю Франции.

Моя родительница отрицательно помотала головой, Аня с Наташей перестали есть и превратились в слух, а я повел рукой, предлагая Жаровой начинать. И она разошлась. То есть, описала планы Белосельского настолько образно, сочно и смешно, что расхохотался даже я. Впрочем, веселился не так уж и долго. До вопроса «родственницы» на куда менее веселую тему:

— А чем, в конечном итоге, закончился ночной бой в Енисейске?

— Наши взяли в плен девятерых, а остальных положили… — со вздохом начал я. — Но не без потерь: у них два трупа и аж восемнадцать раненых!

— Да уж… — разочарованно выдохнула матушка, заявила, что хваленые «Ведуны» оказались клоунами, и сфокусировала все внимание на гуляше.

Я тоже последовал ее примеру. Поэтому умял первое и почти все второе в тишине. А потом ожил мой телефон, и я, посмотрев на экран, показал его маме.

— Танька? — заулыбалась она и потребовала вывести голос племянницы на внешний динамик.

Вывел. После того, как принял вызов и поздоровался. А через мгновение чуть не оглох от чертовски эмоциональной скороговорки:

— Привет, братик! Звоню, чтобы поделиться впечатлениями о первой магической дуэли с участием нашего родственника.

— О-о-о!!! — восхитился я и спросил, кто и с кем дрался.

Державина презрительно фыркнула:

— Дрался⁈ Витька и некий Александр Ростиславович Найденов почти десять минут слонялись по дуэльной арене, бездарно атаковали заклинаниями Воздуха и Воды, бездарно уклонялись, бездарно принимали атаки на дохлыепокровы, а затем высушили резервы, побоялись сцепиться в ближнем бою и… согласились на ничью!!!

— Зато заслужили право называться магами-дуэлянтами… — хохотнула моя родительница, весело поздоровалась с экспертом по тактике магических поединков, выслушала ответное приветствие и застрадала: — А мой сын о таком статусе может только мечтать…

— Ну да… — ехидно поддакнула Татьяна. — Уильям Кавендиш сломался, не успев озвучить вызов, а значит, тот бой дуэлью не считается. Кстати, теть Насть, как ваше плечо?

— Никак… — «убито вздохнула» матушка, помучила девочку довольно долгой паузой и продолжила: — Мне его вылечили. Полностью. Магией. Наша целительница. И теперь я тренируюсь вместе с твоим братиком.

— Ура-ура-ура!!! — радостно заверещала Таня. — Передайте целительнице огромное спасибо и от меня! А еще скажите, что я ее очень-очень уважаю, и… что тоже когда-нибудь «возьму» Жизнь. Ибо она нужна, как воздух, любой уважающей себя девушке…

Мы посмеялись, поболтали с Державиной еще несколько минут, а потом она перешла на шепот, протараторила, что к ней, кажется, кто-то пришел, скомкано попрощалась и сбросила вызов.

— Девица с характером… — довольно мурлыкнула матушка, доела кусок бисквитного торта с заварным кремом, заявила Жаровой, что она нас балует, и призналась, что хочет немного полениться.

Лениться ушла на пару с Лосевой. «Чтобы не было скучно». А Наташа, поймав мой вопросительный взгляд, сказала, что хотела бы потренироваться. Я планировал заняться тем же самым, поэтому согласно кивнул, предложил ей встретиться в спортзале через четверть часа и ушел переодеваться.

Натягивая шорты, посмотрел в окно, за которым красиво кружились белые хлопья, вспомнил, что собирался купить снегоходы, и решил поручить это дело бездельничающим женщинам, не стал откладывать это дело в долгий ящик, набрал родительницу и порадовал ей интересной боевой задачей. Из-за чего в спортзал спустился с небольшим опозданием, переступил через порог и удивился, обнаружив, что Красовская сидит на матах в полной темноте. Вот и спросил, чем она занимается.

Природница открыла глаза, собралась с мыслями и тихонько вздохнула:

— Сегодня ночью я чувствовала себя неуютно из-за того, что не привыкла к прибору ночного видения. А несколько минут тому назад, войдя в темный зал, сначала позавидовала животным, прекрасно видящим в темноте, а

— Что ж, тогда предлагаю объединить усилия… — торопливо выдохнул я, оценив красоту идеи: — Ты вглядываешься в предмет, а я — в твои кластеры…

Глава 22

16 октября 996 г. от ВР.

…В ночь на воскресенье Антон Макаров обнаружил в квадрате два-пять зеленый портал и цепочку следов, уходящих на восток. Пока поднимал меня, тревожную группу и Егора Жарова, догнал и идентифицировал животное по описаниям аналитиков генерала Анциферова. Ковырять «Сполохами»покроврогача, вроде как, продавливающийся лишь при одновременном попадании половины блока неуправляемых ракетных снарядов «Урагана», я был не готов. Поэтому решил использовать не пулеметы, а ракетно-пушечное вооружение «Кипарисов».

Пока одевался, приказал командиру дежурной смены отправить в бункер Ивана Борисовича и его бойцов, Леву Комлева и Валю Филимонову. Потом подобрал дам, вывел из особняка под небо, затянутое сплошной облачностью, вдохнул морозный воздух и торопливо активировал пока еще дохлый, но уже работающийночной взор.

Окружающий мир немножечко посветлел, и я на радостях распорядился вложить халявную энергию в развитие этого заклинания.

Сообразив, с чего это вдруг я о нем вспомнил, женщины последовали моему примеру и захвалили Красовскую. За идею, упростившую нам жизнь. Я тоже назвал Природницу умницей, краем глаза заметил девчонок, несущихся к нам, чуть-чуть подождал и встретил их вопросом на засыпку:

— Доброй ночи, девчат! Торопитесь подняться на следующий уровень?

— Доброй ночи! — радостно поздоровались они, и Валя, как старшая, дала обстоятельный ответ:

— Да, Олег Леонидович, торопимся: в нынешних реалиях наша слабость — это брешь в обороноспособности рода. Кроме того, новый уровень позволит ускорить рост растений, значит, добавит нам еще толику продовольственной независимости.

— И ведь не поспоришь… — довольно промурлыкала матушка, назвала девиц умницами, следом за мной подошла к «стакану», через который можно было спуститься в бункер, подождала, пока я открою дверь, и первой скользнула в тамбур.

Следующие минуты полторы прошли в обычной суете, а потом я сел за пульт управления, врубил экраны и с помощью Макарова-младшего вывел на один из них телеметрию с камеры дрона, «убедившего» иномирного монстра изменить направление движения.

Тут дамы почти одинаково охнули и задали несколько вариантов одного и того же вопроса.

Я ответил распространеннее некуда:

— Вероятнее всего, так называемый рогач. Был замечен и описан в первых числах октября — появился из зеленого портала, походя завалил семерых особо доблестных представителей рода Звенигородских, решивших поохотиться на что-нибудь интересное и встретивших его на выходе, обожрался и заснул. А через какое-то время принял напокровнесколько неуправляемых снарядов «Урагана» и донельзя впечатлил пилота своей нереальной живучестью.

— … то есть, монстрик не из слабых, и расстреливать его из пулеметов — дело неблагодарное и крайне небезопасное? — на всякий случай уточнила моя родительница.

— Ага… — подтвердил я, закончил тестирование «Кипарисов» и добавил: — А рисковать вами или кем-либо еще я не намерен.

— И правильно… — удовлетворенно проворковала она и замолчала, так как в помещение просочились бойцы второй смены, ответили на мое приветствие, поклонились матушке, бесшумно опустились на свободные маты и уставились на экран.

Страхолюдиной со здоровенными рогами, зубастой пастью, ярко-рыжей шерстью и кургузым хвостом любовались порядка семи минут. А после того, как она вышла на финишную прямую, я приложил себяускорением, поднял защитный колпачок с отдельного блока сенсоров, навел прицельную рамку на морду зверя, врубил режим автоматического сопровождения цели, подождал еще немного и в момент начала неконтролируемого падения рогача в ловушку открыл огонь.

Еще через долю секунды догадался приглушить яркость экрана. Так что одновременный взрыв четырех ракет «Орион» никого не ослепил. И позволил заметить, чтопокровмонстрика выдержал настолько мощное воздействие. Но не успел восстановиться. Поэтому очереди тридцатимиллиметровых снарядов продавили его к чертовой матери и превратили здоровенную тушу в дуршлаг.

— «Кипарисы» — это сила! — довольно хохотнул я, скинувускорение.

— Ага! — хором ответил народ, дожидающийся посмертного импульса. А потом заговорил Щепкин:

— Олег Леонидович, по моим ощущениям, это животное должно весить больше тонны. Поэтому его тушу, да еще и насадившуюся на колья, мы из ямы не вытащим!

— Припашем вертушку… — ответил я и аж задохнулся от чудовищной мощи накатившего удовольствия. В этот же момент за спиной сладострастно охнули девчата, но мне было не до них —взгляд в себя, активировавшийся «сам собой», «показывал», как «темнеет» ядро, как разделяются и «опухают» узлы на периферийных каналах, и как наливается «светом» резерв.

«Это меня так поднимает на настоящий третий уровень?» — подумал я, затем отметил, что этот переход произошел на двадцать втором «обычном», и вспомнил о решении вложиться в кластерыночного взора.

Вот и вложился. А после того, как потратил всю силу, полученную на халяву, вернулся в реальность и почувствовал стихии как бы не вдвое лучше прежнего: Воздух втягивался в наши легкие при каждом вдохе, вырывался наружу при выдохе, причем в разы более влажным и теплым, закручивался в невидимые вихри, поднимался к потолку и так далее!

Да, от столь глубокого «понимания» стихий закружилась голова, но мне как-то удалось «отодвинуться» от безумных ощущений, и головокружение как ветром сдуло. А ему на смену пришло дикое желание поэкспериментировать. Но я его задавил, вслушался в многоголосое обсуждение мощи рогача, решил, что мое мнение не добавит к уже высказанным ровным счетом ничего, достал телефон и позвонил Анциферову…

…Труп рогача забрали в районе шести утра, и личный состав свободных смен, успевший обслужить «Кипарисы», с энтузиазмом принялся за чистку ловушки. Контролировать процесс не было никакой необходимости, поэтому я спросил у дежурного дроновода,

Ага, так мне это и удалось: стоило переступить через порог помещения, как матушка переместилась ко мнерывком, пожаловалась на то, что он все так же «стоит» на десяти с половиной метрах, то есть, почти вдвое короче, чем мой, подождала, пока я посочувствую ей и двум другим страдалицам, цапнула за руку и подтащила к матам. А там приказала лечь «мордой вниз» и дать как следует изучить мою энергетику.

Лег. Закрыл глаза. Расслабился. И порядка пяти-семи минут обдумывал программу экспериментов. А потом ко мне обратилась Лосева, и мне стало не до досужих размышлений:

— Олег Леонидович, по моим ощущениям, вам стоит развивать кластеры без таких серьезных перекосов. Посмотрите сами: те, которые ответственны за Воздух, Воду и Молнию, ощущаются здоровее. В принципе, неплохо выглядят и «Танковые». А на оставшиеся больно смотреть.

— Де-юре я владею только Водой, Воздухом и Молнией… — напомнил я.

— Я не убеждаю вас использовать Огонь, Лед и Землю в присутствии посторонних… — вздохнула она. — Я советую хоть иногда вкладывать энергию в откровенно слабые фрагменты энергетической системы: мне кажется, что так ваше развитие ускорится и будет заметно более гармоничным.

— Кстати, а почему бы вам не использовать вроде как отсутствующие стихии неявно? — внезапно спросила Красовская. — Попробуйте добавить в те железвияиз двух стихий ледяные или огненные «сердечники». Или в том же ключе усиливайтетычковые ножи.

— Спасибо за советы: я ими обязательно воспользуюсь… — ничуть не кривя душой, пообещал я, перевернулся на спину, сел, отодвинулся назад так, чтобы видеть лица всех трех женщин, и спросил, что еще интересного они углядели в моей энергетике.

Тут заговорила матушка:

— Я, в основном, сравнивала твою и наши. Кроме того, проанализировала описания изменений при каждой мини-мутации. В итоге пришла к выводу, что раз наши энергетические системы развиваются приблизительно в одну целую и восемь десятых раза медленнее, чем твоя, значит, на следующем уровне на наших ядрах, наконец, вырастут иглы, и полноценно проявится резерв. Кстати, пока ты наблюдал за обслуживанием «Кипарисов» и дожидался вертолета, мы изучили энергетики Вали и Вари. Так вот, они развиваются в том же самом ключе, что и мы. Но если нас рогач поднял всего на один уровень, то им его посмертного импульса хватило на два. И они теперь на тринадцатом. А значит, потенциально способны превратиться в очень серьезные боевые единицы. Так, может, стоит добавить им нагрузки? Ведь девочки без гнильцы и тянутся за нами изо всех сил.

— Решила взять их под свое крылышко? — на всякий случай уточнил я и не угадал:

— В данный момент не вижу смысла. Но если ты поставишь им задачу как можно быстрее наработать боевой опыт, и они по-настоящему упрутся в свое развитие, то возьму.

Я пообещал настропалить обеих и неожиданно для самого себя вырастил на кулакетычковый ножиз Лавы, «обернутый» тончайшим слоем Воздуха, и искрящийся Молниями.

Женщины мгновенно замолчали и уставились на «клинок», вызывавший безотчетный страх, а я, поймав кураж, метнул его в один из щитов. Ага, без какого-либо труда «оторвав» отперчаткии отправив в полет!

Последнюю модификацию мишени — стальной блин, присобаченный на двадцатисантиметровый чурбак из дуба — «порвало» в самом центре. И — как выяснилось через несколько мгновений — превратило дерево в уголь!

— Кошмарненько! — довольно мурлыкнула моя родительница, прискакав к щиту сразу после меня и оглядев результаты попадания тюнинговоголезвия. Потом на мгновение расфокусировала взгляд и предложила метнуть в другой щитлезвие, сформированное из стихии Земли.

Я невольно кинул взгляд в угол, в котором складировал тренировочные голыши, но потянуться к ним Даром и «отщипнуть» немного породы не успел. Из-за комментария Красовской:

— Олег Леонидович, зачем вам «внешнее» сырье, если вы только что вложили влезвиеэту же стихию? Отключите блок в сознании и ударьте!

Отключил. В смысле, убедил себя в том, что это возможно. Ударил. И убедился в том, что советчицы абсолютно правы: тоненькое каменноелезвиесформировалось почти так же легко, как воздушное. Да, разогналось заметно медленнее. Но все равно впоролось в мишень и разлетелось на мельчайшие осколки.

— А теперь ударь Льдом! — потребовала матушка, не дав мне оклематься, и я вдребезги разнес очередной блок. После чего закрутил воздух в слабенькийсмерчи остудил, а еще через мгновение организовал небольшуюметель!

Реакции на это заклинание развеселили — родительница гордо задрала носик, Аня залюбовалась рукотворными снежинками и восторженно заявила, что таких больших и красивых не видела ни разу в жизни, а Наташа ошалело посмотрела на свое предплечье, покрывшееся мурашками, и ляпнула:

— Заморозить — заморозили. А кто будет отогревать?

…Красовская вспоминала свою «претензию» и краснела, как помидор, почти всю тренировку. Поэтому во время заминки матушка поймала ее взгляд и задала провокационный вопрос:

— Наташ, ты что, передумала служить моему сыну?

Тут Природнице стало не до воспоминаний о своей ошибке:

— Нет!!!

— Тогда почему ты его подставляешь?

Страдалица растерялась:

— Подставляю? Я? Чем⁈

— Своим стеснением! — рявкнула «воспитательница» и добавила в голос закаленной стали: — Любая твоя слабость — это возможность ударить по нему. К примеру, заляпать грязью. Или загнать в ситуацию, в которой Олег будет вынужден отстаивать свое доброе имя на дуэли. Поэтому сделай, наконец, выбор: если ты — его личная помощница, то забудь обо всех своих комплексах и живи им одним, если нет, то продолжай жить в привычном режиме, но держи более серьезную дистанцию.

— Ма-ам, ты перегибаешь палку… — мягко сказал я, почувствовав, что она завелась.

Родительница закусила губу, расслабила плечи и грустно усмехнулась:

— Наташ, я тебя уважаю. И искренне рада, что судьба привела тебя в наш род.

— Я услышала… — на удивление спокойно сказала Природница и заявила, что хотела бы задать несколько вопросов перед завтраком или после него.

Мама облегченно выдохнула и повернулась ко мне:

— Оле-еж, мы уйдем приводить себя в порядок прямо сейчас, ладно?

Я утвердительно кивнул, эта парочка свалила, а Аня решила сгладить неприятное послевкусие от этого… хм… обмена мнениями и предложила меня помять. А для того, чтобы я не отказался, пообещала подпитать Жизнью, что, вроде как, полезно.

Подпитывала минут двенадцать-пятнадцать, но оттянула весь негатив, добавила сил и доставила море спокойного удовольствия. Увы, откладывать трапезу я был не готов, поэтому назвал ее волшебницей, честно признался, что хочу еще, и заявил, что страшно завидую матушке, наслаждающейся таким массажем каждый божий день.

Лосева пообещала радовать и меня. По моим ощущениям, без какого-либо внутреннего сопротивления. А после того, как я встал и мотнул головой в сторону двери, поделилась интересными «разведданными»:

— Олег Леонидович, по моим ощущениям, Валя Филимонова раскачивает Жизнь под вас. То есть, задалась целью заслужить право стать вашей личной целительницей. Кстати, девочка без гнили и, как мне кажется, рвет жилы не из расчета, не из подростковой влюбленности и не для того, чтобы «выбиться в люди», а потому, что вас по-настоящему уважает, считает, что вы подарили ее семье завтрашний день, и жаждет воздать добром за добро.

— Ты с ней разговаривала на эту тему? — спросил я, дослушав этот монолог.

Женщина отрицательно помотала головой:

— Нет. И без вашего приказа не стану: будущее рода определяете вы, а мое вмешательство — даже из самых лучших побуждений — может навредить вашим планам.

— Ты умница, Ань! — без тени улыбки похвалил ее я, довел до лифта, прокатил до второго этажа и отправился к себе. Принимать душ и все такое. В двадцать восемь минут девятого снова вышел в коридор, навелся на дверь покоев матушки, качнулся вперед и вытащил из кармана телефон. А после того, как посмотрел на экран, принял вызов и поздоровался с Голицыным:

— Доброе утро, Анатолий Игоревич! Что вас подняло в такую рань?

— Доброе утро, Олег Леонидович! — устало поприветствовал меня он и исправил ошибку: — Справедливости ради должен отметить, что я еще не ложился. А причина все та же — служба…

Я собрался, было, ему посочувствовать, но не успел:

— Кстати, о службе: я прилечу к вам минут через десять-двенадцать. На «Орлане», вписанном в реестр «свой-чужой» ваших «Кипарисов». Встретите?

Встретил, конечно. На внедорожнике, чтобы генеральному прокурору не пришлось прыгать по сугробам. И поднял в большую гостиную, понимая, что он наверняка голодный.

Гость возражать и не подумал. Наоборот, назвал спасителем. А после того, как перешагнул через порог знакомого помещения, учтиво поздоровался с дамами, сделал каждой по изысканному комплименту, поставил к стенке металлический кейс, сел за стол и отдал должное стряпне Марии Тарасовны.

Пока ел, делился забавными столичными новостями, много шутил и с явным удовольствием отшучивался от уколов моей матушки. Но как только наши чашки с чаем показали дно, посерьезнел, извинился перед женщинами и попросил меня уделить ему четверть часа для разговора тет-а-тет.

Вот мы в мой кабинет и перебрались. А там Голицын сел в кресло, чем-то понравившееся в прошлые визиты, поймал мой взгляд и криво усмехнулся:

— Начну с приятного: государь тщательно проштудировал ваш… хм… отчет о боестолкновении с диверсионно-разведывательной группой «Черная Мамба», несколько раз просмотрел нарезку из фрагментов записей, сделанных вашими микрокамерами, и поручил мне наградить всех участников этого боя орденами и медалями.

— Анатолий Игоревич, в том бою так или иначе участвовал тридцать один человек… — напомнил я, но не удивил:

— Вы, Анастасия Юрьевна, Анна Филипповна, Наталья Георгиевна, шестнадцать сотрудников вашей СБ, трое дроноводов и восемь целительниц уничтожили самую боеспособную группу особого назначения Французского Королевства. Поэтому государь пожаловал орденами и медалями абсолютно всех участников боя. И я бы хотел провести торжественное награждение сразу после завершения этой беседы.

Я коротко кивнул, позвонил командиру дежурной смены и распорядился через пятнадцать минут собрать всех обитателей усадьбы, кроме детей и трех конкретных «воспитательниц», в спортзале, сбросил вызов и снова уставился на генерального прокурора.

Он поблагодарил меня за понимание и помрачнел:

— Приятное закончилось. Поэтому перехожу к неприятному: часа за три до вашего боестолкновения с «Мамбами» государя попытались убить. Прямо на приеме. В стиле, некогда описанном вами в салоне «Аллигатора». И нам опять требуется ваша помощь…

Глава 23

17 октября 996 г. от ВР.

…Ночь с воскресенья на понедельник порадовала одним-единственным желтым порталом и стаей уже знакомых «шакалов» из семи особей. Положили их с полпинка, но халявной энергии, полученной с них, оказалось маловато — на следующий уровень развития поднялись только матушка, Аня, Наташа и четверо СБ-шников. Впрочем, женщины, наконец, прорвались в третий ранг, так что я остался доволен. А вот со сном как-то не сложилось: портал исчез в четверть пятого, а ложиться на пятнадцать минут было бессмысленно. Вот мы и убили это время на ранний завтрак. Хотя нет, не так: завтракали только мы с Красовской, матушка злобствовала — выдавала ценное указание за ценным указанием —

Когда зазвонили будильники, меня великодушно отпустили собираться, а Наташу отконвоировали в ее гардеробную и продолжили строить там. Но это было предсказуемо. Ведь мы с ней улетали во Владимир, а моя родительница и ее личная целительница оставались на хозяйстве.

Само собой, переживал и я. Но старательно держал лицо до тех пор, пока не открыл ангар, не вломился внутрь и не закинул спортивные сумки, рюкзаки-однодневки и оружие в багажное отделение «Икара». Потом переместился к матушке, сгреб в объятия и шепотом попросил не рисковать от слова «совсем».

— Не буду! — твердо пообещала она и потребовала у меня того же самого. Потом сделала шаг назад, поймала взгляд Красовской и озвучила фразу из трех слов: — Твоя Вселенная — мы!

Я тоже уделил внимание ее помощнице. Только проартикулировал одно-единственное слово — «береги». После чего опустил трап, жестом отправил в салон квадрокоптера Наташу, поднялся следом, опустился в пилотское кресло и поморгал остающимся габаритами.

Этот «намек» был понят влет — дамы отошли подальше и поднялищиты. Благодаря чему снежная буря, поднятая винтами «Икара» в момент вылета из ангара, всего-навсего распушила меховую оторочку капюшонов курток. Да, после того как машина рванулась в небо, буря стала злее, но загнать женщин в дом до нашего отлета было невозможно, вот я их упрямство и пережил. Затем врубил печку и требовательно похлопал по сидению соседнего кресла. А после того, как Природница выполнила это распоряжение, уставился ей в глаза:

— Наташ, я понимаю, что матушка уже затерроризировала тебя ценными указаниями, но считаю необходимым привлечь твое внимание к нескольким нюансам, важным лично для меня. Нюанс первый: моя личная помощница не может ни выглядеть, ни ощущаться забитой. Говоря иными словами, раз я выбрал тебя из двухсот шестидесяти миллионов наших соотечественников, значит, ты — лучшая. Нюанс второй: ты являешься продолжением моей воли для всего населения Империи, следовательно, обязана считать себя ровней любому потомственному аристократу. Нюанс третий: ответственность за все то, что ты говоришь и делаешь, несу я. Поэтому старайся как можно меньше говорить и не проявлять инициативу. Нюанс четвертый: ты уже сильнее абсолютного большинства потомственных дворян, соответственно, обязана ощущать себя не испуганной мышкой, а тигрицей, пребывающей в благодушном настроении.

Нюанс пятый: ты — очень красивая женщина. Вот и не забывай об этом ни на миг. Нюанс шестой и последний: первое впечатление два раза не произвести. Так что представь себя снежной королевой и смотри на всех, кроме меня, чуть свысока и словно издалека. Вопросы?

— Вопросов, как таковых, нет: на них мне ответила Анастасия Юрьевна… — сказала Красовская, немного поколебалась и добавила: — Но мне бы хотелось кое-что уточнить…

Я повел рукой, предлагая начинать, и женщина еле заметно вздохнула:

— Ваша матушка настоятельно рекомендовала мне носить любые образы только на людях, а наедине с вами, при ней и при Ане оставаться самой собой.

— Все правильно… — подтвердил я. — Ты должна быть снежной королевой только для посторонних, а нас согревать теплом души. Само собой, если душа жаждет именно этого.

— Именно этого она и жаждет… — призналась она и горько усмехнулась: — Но я почти всю сознательную жизнь носила маски, поэтому без них чувствую себя крайне неуютно. Впрочем, уже следую рекомендации не лгать вам даже в мелочах, не бояться открывать душу и делиться любыми проблемами. Вот и делюсь: Анастасия Юрьевна попросила меня служить своего рода фильтром, не позволяющим юным акулкам высшего света вами играть, и объяснила, для чего это надо. Но любой фильтр хоть что-то да пропускает. А кого подпускать к вам?

— Хороший вопрос… — задумчиво пробормотал я, покрутил описанную проблему в голове и принял решение: — Не подпускай никого: мне пока не до серьезных отношений, а несерьезные потомственные дворянки моего возраста практически не заводят.

— Поняла… — без тени улыбки заявила она, сочла, что в салоне становится жарковато, сняла куртку, кинула на заднее сидение, подождала, пока я сделаю то же самое, и рассмешила: — Олег Леонидович, вы меня испортили: я только что поймала себя на мысли, что не хочу возвращаться к цивилизации. Хотя всю жизнь считала себя убежденной горожанкой…

…Квадрокоптер загнали в ангар, накануне днем спешно арендованный матушкой в аэропорту Белоярска, перегрузили пожитки в разъездную машину, вызванную за четверть часа до посадки, проехали буквально метров пятьсот и затормозили возле трапа «Пустельги» с бортовым номером, заканчивавшимся числом двадцать пять. Этот самолетик нам любезно предоставила генеральная прокуратура, поэтому Наташа натянула рекомендованный образ еще до того, как выбралась из автомобиля. Впрочем, с экипажем и стюардессой я общался от силы минут пять, так что замучиться не успела — сразу после щелчка двери «оттаяла», опустила спинку чем-то понравившегося кресла, отпихнула меня от моего и самостоятельно заправила оба спальных места новеньким шелковым бельем.

Стоило мне отвернуться, разделась, юркнула под одеяло и задрыхла еще до того, как борт оторвался от ВПП. Я тоже отключился достаточно быстро, но успел поставить будильник. Поэтому продрал глаза за полчаса до посадки, оделся, разбудил засоню и умотал приводить себя в порядок.

Вернувшись, обнаружил, что Снежная Королева уже затянута в строгий деловой костюм и хмуро наблюдает за стюардессой, накрывающей на стол. Улыбаться не стал. Хотя, признаюсь, хотелось — уселся на диван, подождал, пока нам принесут завтрак, и поел. Несмотря на то, что после «пищи богов» Марии Тарасовны блюда, подающиеся на самолете генеральной прокуратуры, казались картонными.

Минут за десять до касания ВПП выглянул в иллюминатор и убедился в том, что синоптики в кои-то веки не обманули — в столице было сухо, а снегом даже не пахло.

Процесс пересадки из самолета в разъездную машинку, а из нее — в наш «Лесник» ничем особенным не запомнился. Дорога от аэропорта до «Золотых Ключей» — тоже. А там я быстренько поднял пожитки в квартиру, спустил Красовскую на второй этаж, завел в салон красоты «Лебедушка» и сдал девице от силы года на два старше меня. Само собой, представившись, сообщив номер заказа, оплаченного матушкой, и напомнив, что в двенадцать ноль-ноль

Сдался и сам. Слава богу, всего минут на сорок-сорок пять. Зато потом со спокойным сердцем вернулся в квартиру, сфотографировал свою шевелюру и отправил этот «документ» матушке. А через считанные секунды принял ее звонок, ответил на добрую сотню вопросов и получил ответы на десяток своих.

Следующие два часа провисел в Сети и лично убедился в том, что читать ежедневные докладные записки Комлева-младшего в разы интереснее, чем выискивать достоверные новости во всемирной информационной помойке. В одиннадцать сорок созвонился с Голицыным, сообщил, что мы уже в столице, и получил последние ценные указания. А ровно в двенадцать ноль-ноль вошел в фойе «Лебедушки» и залюбовался Наташей, стараниями сотрудниц салона превратившейся в фантастическую красотку.

Кстати, локоть отставил на автомате. Поэтому удивился, когда Снежная Королева сократила дистанцию и оперлась на предплечье. Тем не менее, лицо удержал — спокойно развернул нашу пару на месте и повел даму к лифту.

В том же стиле вел себя и в гараже — помог Красовской забраться в салон «Кошака», закрыл за ней дверь и только после этого отправился к своей двери. А когда сел за руль, завел двигатель и тронул машину с места, счел необходимым еще чуть-чуть поднять самооценку мещаночки:

— Свою нынешнюю внешность оценила?

— Да.

— Это и есть ты-настоящая. А мастера просто-напросто убрали все то, что должно остаться в прошлой жизни. И еще: Наташ, сейчас мы приедем в салон Янины Павловны, и она оденет тебя на свой вкус. Кроме того, она же подберет драгоценности. Так вот, не вздумай упираться: ты, моя личная помощница, обязана выглядеть идеально.

— Буду! — твердо пообещала она и рассмешила снова: — Олег Леонидович, кажется, мне понравилось чувствовать себя куклой вашей матушки. И что с этим прикажете делать?

Мне тоже захотелось повалять дурака. Вот я и дал себе волю:

— Так, стоп: если ты — кукла, то моя!

— Поняла. Перестраиваюсь…

…В Императорский дворец въехали в семнадцать двадцать пять через ворота не для простых смертных, прямо за КПП сели на хвост «Тарану» без пулемета на крыше, поплутали по территории, зарулили в один из подземных гаражей и припарковались на месте, рекомендованном Конвойными. Кстати, и водитель внедорожника, и его пассажир оказались из моих крестников — то есть, были инициированы в моей усадьбе — и не забыли нашу помощь. Поэтому сначала уважительно поздоровались, спросили, как мы долетели, и поздравили обоих с получением высоких наград, а затем повели по хитросплетениям коридоров и анфилад черт знает куда.

Вели сравнительно недолго — минут двенадцать-четырнадцать и, что самое приятное, «сквознячком». То есть, без остановок на многочисленных постах, на которых дежурили их коллеги. Поэтому во время этой «прогулки» меня раздражали только заинтересованные, оценивающие или презрительные взгляды местных, если можно так выразиться, старожилов. Кои попадались чуть ли не на каждом шагу. Впрочем, в какой-то момент мы оказались в огромном зале для приемов, и мне стало не до придворных — я неспешно подошел к левому краю тронного возвышения, оценил расстояние до трона, огляделся по сторонам, сдвинулся на метр правее и вопросительно уставился на Красовскую. А после того, как она кивнула, повернулся к служакам:

— Мы можем расположиться тут.

Как и следовало ожидать, мне не поверили. И хором спросили, уверен ли я в выборе места.

Я пожал плечами, предложил провести эксперимент и объяснил, какой именно.

Старший Конвойный посмотрел на напарника, затем в хорошем темпе поднялся на возвышение, подошел к трону, повернулся к нам лицом и заявил, что готов.

— Стреляйте или бейте магией, ни в чем себе не отказывая… — разрешил я второму, и он послушался. Правда, судя по точке попадания первой пули в мойщит, целился выше плеча товарища, но в данном случае перестраховка была понятна. Зато потом разошелся — высадил в невидимую защиту целый магазин и за то же время успел ударить «аж» тремя дохленькими воздушнымилезвиями. А после того, как пистолет встал на затворную задержку, потер переносицу и вздохнул:

— Да уж, нам до вас еще расти и расти…

— Упретесь в тренировки — догоните… — успокоил его я, хотя понимал, что их шансы догнать нас одними тренировками равны нулю.

Служака вежливо улыбнулся и задал следующий вопрос:

— Олег Леонидович, а маршрут эвакуации перекроете?

Я попросил показать, как, в случае чего, будут уводить Императора, и сделал шаг вправо. Но только для того, чтобы не демонстрировать наши реальные возможности.

— Что ж, у нас вопросов нет… — заявил старший, затем пообещал оставить это место под нас и попросил следовать за ним…

Эта прогулка напрягла значительно сильнее первой: мы шли к кабинету Императора, из-за чего вызывали все больше и больше ревнивого интереса, зависти и злости. Ну, а в приемной нас вообще возненавидели. Ведь стоило нам войти в помещение, как секретарь главы государства встал с рабочего места, поздоровался, поклонился и, обратившись ко мне по имени-отчеству, попросил следовать за ним. В общем, последние метры до «заветной» двери я прошел, борясь с желанием вывесить за собойщит. И победил. А после того, как дошел до приметного квадрата на паркетном полу, замер, почувствовал, что Красовская остановилась чуть левее и сзади, поймал взгляд государя и ответил на его приветствие.

Белосельский и в этот раз предложил сесть. Только уже не мне, а нам. И не стал тратить время на пустопорожнюю болтовню:

— О том, что на меня было совершено покушение, вы уже знаете. А теперь я поделюсь информацией не для распространения: покушение фактически удалось: атака одного из наших дворян, оказавшегося агентом влияния Персии, прошла. И пробила не толькопокров, но и левую часть грудной клетки моего двойника. Он не погиб только из-за декстрокардии — очень редкой врожденной анатомической особенности, при которой сердце расположено зеркально. И теперь его лечат. Причем и обычные врачи, и целители. Но до восстановления

— И правильно сделали, Ваше Императорское Величество… — забив на правила поведения в присутствии венценосных персон, заявил я и… нахально спросил, на каком этапе мини-мутаций он сейчас находится.

Виктор Константинович счел это нормальным и сказал, что два дня тому назад у него появились энергетические узлы на периферийных каналах.

«Пятый уровень…» — отрешенно отметил я и вздохнул: — На этом уровне развития энергетической системыпокрова, можно сказать, еще нет.

— Я выкраиваю время для посещения бойни, но посмертные импульсы забиваемого скота настолько слабые, что прирост возможностей практически не чувствуется… — расстроено признался он.

— Ваше Императорское Величество, может, вырветесь к нам на сутки-двое? — предложил я. — Порталы на моей земле открываются достаточно часто, а иномирное зверье делится такими объемами энергии, что за эти два дня вы с вероятностью процентов за восемьдесят пройдете десятую мини-мутацию и подниметесь на условный второй ранг развития. А на немпокровусиливается качественно. Правда, вроде как, есть ненулевая вероятность нападения ДРГ Персии и Китая…

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но все четыре диверсионно-разведывательные группы этих государств были уничтожены… — жестко заявил государь и ответил на предложение: — В общем, если переживу сегодняшний прием, то прилечу обязательно. Ибо я убедился в том, что наличие плотногопокрова— залог выживания.

— Переживете, Ваше Императорское Величество… — уверенно заявил я. — Пробить нашищиты— задача не из легких. А сразу два — задача для воистину Великих Магов. Но их на Земле, я думаю, еще нет. Кстати, чем именно ранили вашего двойника?

— Автор использованного заклинания назвал еговоздушной пулей: она маленькая, быстрая и практически не видна.

— А с какого расстояния атаковал?

— С четырех метров двадцати двух сантиметров. И, как выяснилось при допросе, выходил на него намеренно, так как контролирует стихии в области радиусом чуть менее четырех с половиной метров.

— Значит, прошел всего на две мини-мутации больше вас.

— Все верно! — подтвердил Белосельский. — Мои целители, изучавшие его энергетическую систему, заявили, что у него появились нити между узлами на периферийных каналах, а сами узлы чуть-чуть увеличились. Кстати, а что меняется при переходе на упомянутый вами второй ранг?

—Взгляд в себяначнет «видеть» резерв. На уровне ощущений вы вдруг почувствуете себя цельным. И, что самое интересное, волевое оперирование стихиями перейдет на новый уровень, благодаря чему вы сможете вывешивать очень мощные воздушныещитыв радиусе метра от ядра…

Глава 24

17 октября 996 г. от ВР.

…Перед тем, как официально прибыть на прием, мы спустились в гараж и забрали подарок для Императрицы — стильную горностаевую шапку, сшитую на продажу Алевтиной Ильиничной Комлевой, выкупленную мною, доработанную швеями Янины Павловны и упакованную в красивую коробку самой Волковой.

До неприметной двери, за которой можно было влиться в общий поток гостей, нас довели те же Конвойные. И отпустили в свободное плавание. А оно начало разочаровывать с первых же мгновений. Почему? Да потому, что почти все дворяне, прибывшие на это мероприятие, были лет на сорок старше меня, соответственно, считали себя заслуженнее, влиятельнее и грознее. Вот и вели себя в стиле тяжелых танков в курятнике. То есть, перли по прямой, не замечая нас, и были уверены, что мы посторонимся, забьемся в какой-нибудь угол и забудем, как дышать.

Я действительно не стал спешить — спокойно дождался зазора между группами Центров Вселенной, в который можно было вклиниться, никому не помешав, коротко кивнул Красовской, стоявшей слева-сзади, и тронулся с места. Пренебрежительный жест, которым меня послал в известном направлении аристократ лет шестидесяти, двигавшийся на левом фланге приближавшейся компании, проигнорировал. А рык «Мальчик, не путайся под ногами!» — нет: заставил самовлюбленного хама сбиться с шага «мягким» аналогом воздушногощита.

— Он… он ударил меня магией! — взвыл дедок и добавил оскорбительное определение. А зря — уже через секунду я возник прямо перед этим недоумком, упер под двойной подбородоктычковый ножиз Воздуха, «подсвеченного» Молнией, заставил подняться на цыпочки и холодно процедил:

— У вас минута на вымаливание прощения и перечисление достойной виры за демонстрацию пренебрежения, попытку оболгать и грязный язык. Не успеете — пеняйте на себя…

— Да кто ты такой⁈ — возмутился второй дедок и тоже приподнялся на цыпочки. Но уже оттычкового ножаНатальи. И услышал ее ледяной голос:

— Моего господина следует знать в лицо и обращаться к нему на «вы».

— Олег Леонидович Беклемишев… — равнодушно сообщил ему я после того, как она замолчала, и снова поймал взгляд своего обидчика: — Прошло пятнадцать секунд. Осталось сорок пять.

Он сглотнул, почувствовал, что по шее потекла струйка крови, понял, что я не шучу, и сломался — рассыпался в извинениях, выпросил разрешение достать телефон, спросил, куда перечислять деньги, и прислал аж пятьсот тысяч!

— Ваши извинения приняты… — заявил я, вежливо пожелал этой парочке всего хорошего, неспешно развернулся на месте, почувствовал, что Наталья переместилась за мое левое плечо, и продолжил движение. А шаге на третьем-четвертом посмотрел на Конвойного, изображавшего статую метрах в пяти от нас, и заметил в его глазах смешинки.

Тут мое настроение поползло ввысь. Поэтому я полюбовался картиной, изображавшей штормовое море, не понял смысла скульптурной композиции, обнаружившейся в следующей нише, оценил красоту подвесок хрустальной люстры и… бликов света на лысине аристократа, топавшего «далеко» впереди. Затем вытащил из кармана завибрировавший телефон, принял вызов и затаил дыхание.

— Докладываю: Антошка только что нашел красный портал в четырех километрах от усадьбы… — весело доложила матушка. — Следов иномирного зверья вокруг него нет, но тревожная группа уже

— Мы — тоже… — заявил я, поблагодарил ее за звонок, пожелал удачи и сбросил вызов, шепнул Красовской, что дома все нормально, и замедлился. Ибо подошел к дверям, за которыми находился зал для приемов.

Мужчина в ливрее с гербом Белосельских, командовавший «парадом», «отсканировал» взглядом наши лица, затем «засек» ордена, поклонился чуть ниже, чем предыдущим «клиентам», и уважительно повел рукой, предлагая проходить в зал. Створки, только закрывшиеся за спинами «главы рода Новицких и его свиты», начали открываться, и я, коротко кивнув, снова набрал крейсерскую скорость. Переступая через порог помещения, уже успевшего заполниться расфуфыренными гостями, услышал, как глашатай объявляет о моем прибытии, и повернул направо. А через считанные мгновения заметил Волкову, бросившую достаточно многочисленную компанию аристократов и двинувшуюся нам наперерез, чуть-чуть замедлил шаг и встретил женщину шуточным комплиментом:

— Янина Павловна, как здорово, что вы приезжали к нам в гости и дали возможность хоть немного привыкнуть к вашей красоте: увидь я вас сейчас в первый раз, решил бы, что атакованослеплением!

— Боюсь представлять последствия… — притворно поежилась женщина, жизнерадостно рассмеялась, благожелательно улыбнулась Наташе, оперлась на мое предплечье и начала нас знакомить с гостями приема, по ее мнению, заслуживавшими нашего внимания…

…Замыкать круг, а потом отправляться на поиски «свободного места» я не захотел. До смерти устав от бесед с «живыми воплощениями Благородства» и «поборниками традиций», от негатива во взглядах и шепотков за спиной. Поэтому прервал анабазис в точке, выбранной перед началом мероприятия — благо, облюбовавшая ее парочка при нашем приближении «куда-то умотала», подвел Волкову к тронному возвышению, повернулся так, чтобы Красовская стала ощущаться частью нашей компании, и оглядел энергетическую систему Янины Павловнывзглядом не в себя.

Ну, что я могу сказать об увиденном? За две недели, прошедшие со дня ее отлета в Белоярск, женщина успела подняться на шестой уровень, а значит, не бездельничала. Хотя, по ее же словам, восемь дней проторчала в родовом поместье, потом вернулась во Владимир и готовила премьерный показ зимней коллекции одежды.

Пока я изучал те кластеры, до которых «дотягивался», Волкова успела застрадать — заявила, что задыхается в загазованном воздухе столицы, что не может уснуть, не слыша шелеста вековых елей, и что мечтает еще хотя бы раз в жизни попариться в нашей баньке.

— Вокруг нашей баньки появились сугробы… — по секрету сообщила ей Природница. И подколола: — И теперь после парилки можно прыгать не в купель, а в снег.

— Хочу-хочу-хочу!!! — вполголоса протараторила женщина, уставилась на что-то за моим плечом и заледенела взглядом: — Олег Леонидович, к нам ломится Борис Андреевич Северцев, большой любитель самоутверждаться за чужой счет, в недавнем прошлом неплохой дуэлянт и один из самых злоязыких дворян Империи.

Готовьтесь к неприятностям…

«Северцев?» — мысленно повторил я, влил впокровпредельный объем силы и коротко кивнул в знак того, что благодарен за предупреждение. А уже секунд через пять-семь услышал провокационное утверждение, адресованное не мне, и «включил» сродство с Воздухом:

— Станислав Витальевич, вам, наверное, померещилось: у сосунков вроде этого по определению не может быть двух боевых орденов!

— Борис Андреевич, я видел их своими глазами… — притворно вздохнул его собеседник, пока я анализировал то, что чувствовалось за спиной: — Орден Архангела Михаила с мечами третьей степени и орден «За боевые заслуги»!

— Ношение чужих орденов — это плевок в лицо всем героям, когда-либо рожденным нашей землей! — патетично заявил Северцев и перешел от слов к делу — потянулся левой рукой к моему правому плечу.

Я разогнал восприятиеускорениемв самом начале этого движения, поэтому успел «скинуть»покров, и позволил «неплохому дуэлянту», судя по плотности воздушной защиты, раскачавшемся на убийстве хрюшек «аж» уровня до двенадцатого-тринадцатого, сжать пальцы на моей руке. Зато после того, как ощутил ни разу не уважительный рывок, «вошел» в стандартную атаку, перехватил конечность мужчины на полголовы выше меня и взял его на болевой. Благо,покровэтому не препятствовал. Кстати, в прием вложился без дураков. То есть, не только поставил «свиного мага» на колени, но и порвал ему связки.

Он взвыл. Причем не столько от боли, сколько от ярости. И атаковал. Магией. Дважды поцарапав мойщитчем-то вроде раскаленной воздушнойиглыи заполировав эту боевую связку аналогом моегоразряда.

Я отрешенно отметил, что полноценно пользоваться Огнем он пока не научился, пообещал себе похвалить Красовскую, прикрывшующитомЯнину Павловну, счел, что и этот тип агрессии Северцева запечатлен камерами СКН, и ударил в ответ.

Не стал строить из себя пацифиста и в этот раз — испарилпятнышком, не заметившимпокрова, плечо здоровой руки, скинулускорениеи встряхнул «дуэлянта», как котенка:

— Еще одна атака — и я вас убью…

Конвойные, явно получившие исчерпывающие инструкции от государя, шокировали реакцией на это ЧП весь зал — вместо того, чтобы вывести всех участников из помещения и провести все положенные телодвижения где-нибудь еще, унесли только «любителя самоутверждаться за счет других» и фрагмент руки. После чего старший группы быстрого реагирования отвел нас чуть правее — чтобы роботы-уборщики отмыли и отполировали пол — обратился ко мне по имени-отчеству и добил всех ближайших гостей сногсшибательным монологом:

— Олег Леонидович, приносим извинения за этот инцидент, обязуемся представлять ваши интересы перед стороной виновника конфликта, даем слово, что господин Северцев будет наказан по всей строгости Закона, просим не держать зла и желаем хорошего отдыха.

— Вашей вины в этом инциденте нет и не может быть… — вежливо ответил я и улыбнулся: — Виновный, безусловно, должен быть наказан. Зла не держу. И от всего сердца благодарю как за то, что решили представлять мои интересы, так и за пожелание.

Служака, «удовлетворенный моим ответом», ушел заниматься своими делами, гости приема, прислушивавшиеся к нашей беседе, начали

— С одной стороны, я в восторге: вы раз и навсегда поставили на место тварь, убившую и покалечившую не один десяток достойных личностей. А с другой страшно расстроена: Северцевы входят в сотню самых влиятельных родов Империи, достаточно многочисленны и, что самое неприятное, разводят свиней. Которые, в нынешних реалиях, дают великолепнейшую возможность для быстрого усиления Дара.

— Янина Павловна, продолжайте радоваться… — так же тихо посоветовал я. — А расстраиваться, право, не стоит: да, хрюшек у Северцевых навалом. Но мы каждый божий день воюем с созданиями поопаснее свиных магов и…

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но нам пора поворачиваться к тронному возвышению — официальная часть вот-вот начнется…

…Мы с Наташей прикрылищитамиИмператорскую чету в момент ее появления на возвышении, «довели» до трона, сомкнули области магически уплотненного Воздуха и «потерялись» в чувстве этой стихии. Да, «держали» всего по четверти нынешних областей контроля, но потихонечку дурели даже так. Почему? Да потому, что только в моей зоне ответственности магией так или иначе баловалось двадцать девять человек — одни, тренируясь, крутили слабенькие вихри, другие нагревали воздух, третьи его охлаждали, четвертые создавали каналы под пробойразряда, но не били, и так далее. И каждый из этих магов мог атаковать государя в любой момент. Вот расслабляться и не получалось. Не получалось и вслушиваться в обращение Императора к гостям — да, я краем сознания отслеживал и эту часть «действа», но только для того, чтобы не зевнуть свою фамилию или имя-отчество.

А вот на прикосновение Красовской отреагировал, едва заметно сдвинул голову в ее сторону в знак того, что весь внимание, и вдумался в тихий шепот:

— У меня четыре человека периодически поглядывают на левую руку…

Кивнул. Также еле заметно. Обратил внимание на «своих». И минут за пять-шесть нашел еще троих личностей, регулярно занимавшихся тем же самым.

Прекрасно понимая, что ни один дворянин, приглашенный на прием к Императору и прибывший во дворец, торопиться куда-либо еще не может по определению, пришел к выводу, что эта семерка ждет — как выразился бы мой батюшка — времени «Ч». Поэтому дотронулся до руки… хм… напарницы и трижды сжал пальцами запястье.

Намек на подтверждающий кивок засек периферическим зрением, чуть-чуть разогнал восприятие и переключился в режим ожидания. Почувствовав, что «моя» троица «торопыжек» начала коситься на левую руку заметно чаще, тоже посмотрел на часы. А секунд через тридцать пять углубил ускорение допредела. Ибо все три запястья чуть-чуть приподнялись, повернулись внутрь и застыли в почти одинаковых положениях.

«Отсчитывают последние секунды перед согласованным ударом…» — мелькнуло на краю сознания, и в этот момент в мойщитвлетело сразу семь атак — четыреразряда, два воздушныхлезвияи что-то огненное. Ударило не так уж и сильно — продавило порядка шестидесяти процентов объема — поэтому я автоматически влил недостающую энергию, запрыгнул на тронное возвышение короткимрывком, навелся на самую дальнюю цель, наполовину прикрытую высокой прической какой-то пожилой аристократки, и всадилпятнышков видимую часть лица. Второму убийце испарил ближнее плечо и часть грудной клетки. А третьему, стоявшему в каких-то пяти метрах и продолжавшему долбиться вщит, пробил нижнюю часть грудины и, вероятнее всего, ядролезвием двух стихий.

Пока поворачивался к зоне ответственности Красовской, скорее ощутил, чем почувствовал, что она стоит рядом, затем увидел две расколотые головы, засек момент попадания еелезвияв третью и долбанул по последней чем-то вродевоздушного кулака. В нижнюю челюсть, чтобы вырубить с гарантией.

Многоголосое «мычание» услышал уже потом, сообразил, что так подускорениемзвучат панические крики, «скинул» это заклинание и повернулся к трону. Так как почувствовал, что государь поднялся на ноги и идет к нам.

Щит«тянул» перед ним. Поэтому в тот момент, когда Белосельский остановился справа и посмотрел в зал, по сути, прикрыл всех троих.

— Олег Леонидович, по моим ощущениям, в мою защиту прилетело пять заклинаний, а вы с Натальей Георгиевной атаковали семерых. Получается, что я чего-то не заметил?

— Так точно, Ваше Императорское Величество! — ответил я. — Убийца, которому я сжег лицо, и ближний безголовый били воздушнымилезвиями.

— Зря они это сделали… — холодно усмехнулся он, а затем рявкнул на весь зал приемов: — Хватит паниковать, ломиться к дверям и втаптывать в пол тех, кто слабее или старше: покушение провалилось, все убийцы нейтрализованы, а вам ничего не грозит!

— Ваше Императорское Величество, разрешите обратиться? — вполголоса спросила Красовская.

— Наталья Георгиевна, ВЫ и ВАШ ГОСПОДИН вправе обращаться ко мне, не спрашивая разрешений… — заявил он и превратился в слух.

— Почти уверена, что покушение координировалось мужчиной в белом костюме, в данный момент стоящим на половине второго слева от портрета вашего деда: за мгновение до начала атаки он подался вперед и не испугался вспышекразрядов.

Белосельский посмотрел в указанном направлении и скрипнул зубами:

— Очень может быть. Так как это — британский посол. К сожалению, он — лицо неприкосновенное, и я не могу ни попросить его прибить, ни арестовать. Хотя, видит бог, хочется…

В этот момент самые реактивные группы Конвойных добежали до тел, и Виктор Константинович снова вспомнил о гостях — поднял руку, дождался наступления относительной тишины и предложил всем собравшимся перейти в бальный зал. А после того, как народ потянулся к распахнувшимся дверям, спросил у Красовской, прикрывает ли она в данный момент его супругу.

Наташа утвердительно кивнула:

— Да, Ваше Императорское Величество.

— Достойно. Кстати, вы с ней до сих пор не знакомы. А это неправильно. Так что следуйте за мной…

Глава 25

18 октября 996 г. от ВР.

…На парковочное место в «Золотых Ключах» въехали в третьем часу ночи, и я, вырубив двигатель, негромко потребовал:

— Рассказывай…

Красовская зябко поежилась, обхватила себя руками и вздохнула:

— Во время боя в березняке я ассистировала вам, изо всех сил старалась не подвести и почти не думала о том, что наши заклинания убивают. А сегодня была вынуждена бить в головы, чтобы не зацепить кого-нибудь еще. Пока нас с вами знакомили с Императрицей, заваливали вопросами и награждали, мне было не до воспоминаний. После того, как я осознала, что получила личное дворянство — тоже. Но как только мы выехали из дворца в ночной город, перед глазами появились крайне неприятные картинки.

— Убитых жалеешь? — спросил я.

Она отрицательно помотала головой:

— Нет: они позволили британцам себя шантажировать, согласились с их требованиями и приехали во дворец убивать. Причем не абы кого, а государя, которому присягали. А значит, нарушили клятвы и предали Родину. Наказание за последнее преступление одно — смерть. И я это понимаю не только разумом, но и сердцем. Увы, перед глазами мелькают расколотые черепа, и меня легонечко мутит.

— Меня тоже мутило на двух первых… — признался я. — До тех пор, пока я не представил, что натворили бы эти твари в будущем, не столкнись мы с ними на пару с батюшкой и не останови.

Природница повернулась ко мне, закусила губу и… сочла нетактичным задавать уточняющие вопросы. Поэтому я ответил на них сам:

— Мне было тринадцать. Мы возвращались с охоты. Километрах в трех от Енисейска услышали женские крики. Побросали добычу, перешли на бег и добежали до поляны, на которой девять беглых заключенных насиловали двух продавщиц круглосуточного магазина, расположенного на окраине городка. Папа убил самых опасных. А я — одного из насильников и шныря, пытавшегося скрыться в тайге. Потом помогал истерзанным жертвам этих нелюдей прийти в себя, нес одну из них на закорках, так как она была не в состоянии ходить, и так далее. В общем, тоже отвлекался. До тех пор, пока мы не передали эту парочку полицейским и не вернулись домой. А там я спросил папу, почему мы убивали, а не калечили. Ответ запомнил слово в слово: «Такие твари, как эти — не люди, а нелюди. И их надо уничтожать, как бешеных собак. Ибо колонии, тюрьмы и каторга их не перевоспитывают, а озлобляют. А озлобленные твари, вырвавшись на свободу, продолжают грабить, насиловать и убивать…». Да, меня мутило и после этой отповеди. Но, как я уже говорил, стоило представить альтернативный вариант будущего этих уголовников, как мое мировоззрение изменилось раз и навсегда. Кстати, наверняка изменится и твое. Как только ты представишь будущее Империи после удавшегося покушения: грызню за трон, направляемую спецслужбами наших заклятых врагов, гражданскую войну или вторжение их армий и трупы, трупы, трупы…

— А тут сдохли всего семеро несостоявшихся убийц — и все?

— Ага… — подтвердил я и продолжил ее воспитывать: — А теперь вдумайся вот во что: за сего— … вернее, за вчерашний вечер ты идеально подыграла мне во время конфликта с зазвездившимися дедками, вовремя прикрыла Волкову, НЕ вмешалась в конфликт с Северцевым, встревать в который было нельзя, помогла спасти жизнь государю и не сделала ни одной сколь-либо значимой ошибки за все оставшееся время пребывания в Императорском дворце. В моей системе координат такое поведение называется надежностью, я ее очень ценю и считаю должным сказать следующее: Наташ, я тобой доволен. И приму тебя в свой род. Само собой, если захочешь.

Она затаила дыхание, несколько мгновений обдумывала услышанное, а затем как-то странно усмехнулась:

— Мне безумно приятно, что вы и заметили, и так высоко оценили мои старания. Попасть в ваш род — моя самая заветная мечта. Но есть нюансик, который пугает…

— Что за нюансик?

— Я не поняла добрую половину речи, которую государь произнес после того, как пожаловал меня личным дворянством. Зато запомнила, что теперь мне очень многое невместно. Вот я и боюсь, что вы поручите мне какое-нибудь дело, достойное дворянки, а в личные помощницы возьмете кого-нибудь еще…

— Будет время — скачай из Сети и вникни в каждое положение Грамоты о правах, обязанностях и вольностях дворянского сословия… — посоветовал я и мягко улыбнулся: — Впрочем, ответ на так и не прозвучавший вопрос я дам прямо сейчас: статус личной помощницы главы рода не умаляет достоинства дворянки. Говоря иными словами, если ты жаждешь мне служить и дальше, то служи — я буду только рад.

— Спасибо!!! — радостно выдохнула она, заявила, что теперь счастлива до безумия, прислушалась к себе и тихонько хихикнула: — А еще мне стало не до несостоявшихся убийц: я изнываю от желания как можно быстрее долететь до нашей усадьбы и поделиться приятными новостями с вашей матушкой и Аней!

— Что ж, тогда поднимаемся домой, переодеваемся, забираем оружие и шмотье, спускаемся в гараж и выдвигаемся в аэропорт…

…В Белоярске сели в районе полудня по местному времени, доложились матушке, выяснили, что за время перелета новые порталы не обнаруживались, и со спокойной совестью отправились на промысел. Для начала доехали до арендованного ангара, перегрузили свои пожитки в квадрокоптер и отпустили разъездную машину. Потом перелетели на крышу ТРЦ «Ландыш», на которой имелась посадочная площадка для вертолетов. И, прокатившись на лифте, в темпе пробежались по магазинам.

Вел я, так как прекрасно ориентировался в этом торговом центре и знал, что именно хочу купить. А Наташа ассистировала и веселила. Чем именно? Да поведением: если первые четверть часа она безропотно примеряла все, во что я тыкал пальцем, и периодически теряла дар речи от цен, то потом наплевала на свои загоны, начала позировать и, в конечном итоге, разошлась. Поэтому в магазине шуб изобразила настолько красивое танцевальное па, что вызвала аплодисменты продавщиц-консультанток.

Я тоже поаплодировал. Затем попросил примерить роскошную рысью шубку с манекена, подождал, пока «танцовщица» накинет капюшон, немного пострадал из-за того, что эта

— Наташ, эта шубка шилась на тебя. Поэтому мы ее берем…

— Спасибо, мой господин… — благодарно выдохнула она, поучаствовала в выборе шуб для матушки и Ани, вцепилась в два больших, но легких пакета и помогла поднять всю нашу «добычу» на крышу. А там затолкала свою часть груза в багажный отсек, повернулась ко мне и выдала занимательный монолог: — Олег Леонидович, для полного счастья вашей кукле не хватает возможности подарить Анастасии Юрьевне и Ане цветы. Вы не подождете меня в «Икаре» буквально десять-пятнадцать минут?

— Подожду хоть двадцать… — улыбнулся я, поднялся в салон, снял куртку, сел на свое место, врубил сначала печку, а затем ИРЦ, нашел радио «Сибирь», на котором крутили музыку на мой вкус, и потерялся во времени. В реальность вернулся от того, что услышал, как открывается багажный отсек, учуял запах роз, подождал, пока Красовская поднимется в салон, отметил, что она слегка запыхалась, поднял трап и завел движки. Потом ткнул в пиктограмму «Взлет без участия пилота», краем глаза заметил, как качнулась грудь Природницы, плюхнувшейся на соседнее сидение, с трудом задавил желание полюбоваться этим чудом природы, нескромно обтянутым белой водолазкой, и… обнаружил перед собой раскрытый серо-стальной футляр.

Дорогущие умные часы «Экстремал» от часового дома «Байкал» узнал с первого взгляда, мысленно хмыкнул и вопросительно уставился на Наталью. И она отожгла:

— Олег Леонидович, я, скорее всего, нарушаю какие-нибудь неписаные правила, но дарю эти часы из внутренней потребности и в знак глубочайшего уважения. Насколько я знаю, эта модель заслуженно считается эталоном не только роскоши, стиля и красоты, но и неубиваемости. А значит, создавалась под вас — главу самого боевого рода Империи. Так что носите в удовольствие, а я буду гордиться тем, что вы пользуетесь моим подарком!

Не знаю, почему, но желание ее подколоть умерло, толком не родившись — я снял «Хроносы», купленные на четырнадцатилетие на честно заработанные деньги, нашел в футляре «Экстремала» специальный съемник и минуты за три-четыре укоротил браслет под свое запястье. Потом синхронизировал старые часы с новыми, покопался в меню, разобрался, как запускается копирование информации и настроек, нажал на нужную кнопку, подождал секунд десять-двенадцать, вернул на место задранный рукав и повернулся к Красовской:

— Спасибо, Наташ: подарок — что надо. И уже радует. Правда, он безумно дорогой, но что-то мне подсказывает, что тебе на это наплевать.

— Вы угадали! — довольно мурлыкнула она.

— А моей матушке и Ане что-нибудь купила?

— Ага!

— И, небось, потратила на подарки всю свою половину виры, любезно перечисленной мне вчерашним дедком?

В глазах Природницы заискрились смешинки, а в голосе появилась волнующая хрипотца:

— Олег Леонидович, между нами говоря, я покупала эти подарки, получая удовольствие. А в таком состоянии не до цифр…

— Великолепный ответ! — признал я, не позволив взгляду сползти на бюст, и… принял звонок матушки.

— Олег, вы далеко? — как-то уж очень серьезно поинтересовалась она, и меня переключило в боевой режим:

— Еще в Белоярске: бегали по магазинам, но уже закончили, взлетели и набираем высоту. А что?

— Парни обнаружили синий портал. В полутора километрах от усадьбы. Следов вокруг него пока нет, но если он ведет в мир динозавров, то нам будет весело.

— Подожди минуточку… — попросил я, влез в меню, нашел вкладку со скоростными режимами, выбрал «полет на форсаже», подтвердил изменения, посмотрел на экран навигатора и продолжил разговор: — Мам, мы будем через двадцать одну минуту. Поэтому спокойно перебирайся в бункер и, в случае чего, поручай дроноводам гонять зверье кругами…

…Мы успели — загнали «Икара» в ангар через две с половиной минуты после появления из портала пары Больших Дракош. Пока бежали к особняку, на нашу сторону перебралась и стая «шакалят» из двадцати семи особей. Но их «подхватил» Лева и увел на пробежку, а Егор с Антоном разделили зверюг поопаснее и погнали в разные стороны, так что я, быстренько переодевшись и вооружившись, счел возможным потратить пару минут на важный разговор. Поэтому вытащил телефон, набрал личный номер государя, дождался, пока он примет вызов, попросил активировать защищенный режим и забил на вежество:

— Ваше Императорское Величество, час назад мои люди обнаружили синий портал, ведущий в мир динозавров. Эти монстры чрезвычайно сильные и, что немаловажно, хорошо знакомые, а портал провисит не менее пятнадцати часов. В общем, возможность, которую мы обсуждали, появилась…

— Пятнадцать часов, говорите? — задумчиво переспросил он, выслушал мой односложный ответ и принял решение: — Что ж, прилечу ориентировочно через шесть. Кстати, мою супругу усилите?

— Почтем за честь! — ничуть не кривя душой, ответил я, так как все еще помнил приятное послевкусие, оставшееся от недолгой беседы с Валентиной Сергеевной.

Белосельский поблагодарил за понимание, попрощался и отключился, а я сорвался с места, выбежал в коридор, кивнул Красовской, бившей копытом, и рванул к лестнице. К бункеру неслись по тропе, явно протоптанной первой партией желающих усилиться, ворвались в «стакан», спустились под землю и дали команду дроноводам подводить к ловушке одного дракошу. Вернее, дал. Я. Потом поздоровался с матушкой, Аней и «избранными», рухнул в кресло, которое мне уступил Максим Рюмин, оглядел пульт управления и пробурчал, что ковырять этих страхолюдин одними «Сполохами» будет слишком долго и скучно. Поэтому активировал еще и пушки «Кипарисов».

Первый динозаврик оказался чуть слабее, чем его сородичи, которых мы завалили десятого октября, тем не менее, подкинул по уровню четырем егерям и двум целительницам. Что вынудило не проводить ротацию после убийства этого зверя. Зато после того, как лег второй, эта шестерка, сделавшая еще один шаг по новому Пути, унеслась к своим гостевым домикам, в нашу сторону выдвинулось еще шесть человек, а я коротко объяснил матушке логику этого решения:

— Хочу поднять всех слуг на тринадцатый…

И поднял. За каких-то пять с четвертью часов. Правда, для привлечения динозавров разных видов пришлось закинуть в портал пару туш и

Само собой, усиливались и сами: часа за полтора до расчетного времени прилета Белосельских я благополучно пережил двадцать четвертую мини-мутацию, а две следующие стаи «обычных» дракош подняли на мой уровень матушку, Аню и Наташу. В общем, в тот момент, когда «оживший» телефон продемонстрировал мне лицо государя, я пребывал в прекрасном настроении. Поэтому, выслушав монолог самодержца, «охамел» еще немного:

— Ваше Императорское Величество, через «десять-двенадцать минут» в моей усадьбе и возле нее иномирного зверья не будет. Так что пусть ваш пилот смело заходит на посадку, высаживает вас, вашу супругу, Анатолия Игоревича и пару доверенных телохранителей, а потом уводит остальные вертолеты к площадке перед нашим КПП: от посадочной площадки до ловушки не так уж и далеко, а нюх у динозавриков очень и очень острый…

Меня послушались: «Аллигатор» самодержца притерся к земле через те самые «десять-двенадцать» минут, десантировал только пять человек, снова поднялся в воздух и ушел на юг вместе с бортами сопровождения. Так что мы с матушкой поприветствовали гостей, увели к «стакану», спустили в бункер и предложили располагаться.

Император с интересом оглядел помещение, в котором за последний час появились удобные кожаные кресла и небольшой стол, заставленный всякими вкусностями, поймал мой взгляд и добродушно усмехнулся:

— А вы, как я погляжу, еще те сибариты…

— Ваше Императорское Величество, мы сибаритствуем не так… — сыто мурлыкнула моя родительница. — Олег обычно восседает в кресле за пультом управления, а мы, женщины, царственно возлежим во-он на той стопке матов.

Белосельский рассмеялся, с помощью телохранителя снял шубу, помог супруге опуститься в ближайшее кресло, сел сам и признался, что описание нашего варианта сибаритства пробуждает давно забытые желания. Голицын поухаживал за моей родительницей, Аней и Наташей, потом занял последнее свободное место и вопросительно уставился на меня. Вот я на незаданный вопрос и ответил:

— На нашей стороне уже порядка четверти часа носится стая динозавров из восьми голов. Сейчас я дам команду дроноводам, и ее погонят сюда. Кстати, могу показать, как выглядит мир, из которого эти монстры перебрались в наш.

— Вы заглядывали в портал⁈ — как-то очень уж эмоционально спросил самодержец.

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, Ваше Императорское Величество — мы просунули на ту сторону видеокамеру на длинной палке и покрутили.

— Слава богу! — облегченно выдохнул он и объяснился: — Фанатики от науки из «Ведуна» сдуру отправили в один из первых обнаруженных порталов группу коллег с горой оборудования и взвод военнослужащих, вооруженных до зубов. В то время о связи между цветом и энергонасыщенностью порталов никто даже не подозревал, поэтому тот, красный, закрылся. Чуть менее, чем через две минуты после исчезновения в нем последнего военнослужащего. Вот эксперимент и обошелся Империи в сорок три жизни…

— Фанатики — зло… — вздохнул я, затем врубил микрофон, приказал Егору вести дракош к ловушке, вспомнил, что обещал гостям показать «смежный» мир, вывел на один из экранов нужный файл и врубил воспроизведение…

Глава 26

19 октября 996 г. от ВР.

…Синий портал провисел не пятнадцать-шестнадцать, а двадцать семь часов. Причем находился в настолько удачном месте, что динозавры к нам перли чуть ли не толпами. Да, кровавые пятна приходилось обновлять достаточно часто, но оно того стоило — за вечер вторника, ночь и первую половину среды жена Виктора Константиновича поднялась с четвертого уровня на одиннадцатый, ее супруг, Анатолий Игоревич и телохранители — на двенадцатый, а мы — на двадцать седьмой.

Кстати, настолько частые мини-мутации дались нашим гостям не так уж и легко: уже после третьей-четвертой в них проснулся все усиливающийся голод, а незадолго до завершения «веселья» появились легкие тянущие боли в периферийных каналах. Да, подпитки Жизнью снимали побочные эффекты, но в какой-то момент я решил не рисковать и прервать процесс усиления. И даже воплотил это решение в жизнь — увел эту пятерку в особняк и передал бразды правления процессом в руки Жарова. Так что две последние группы дракош поделились халявной энергией с моими слугами и еще чуть-чуть повысили общую боеспособность рода.

После вкусного и сытного обеда Императрица, вымотанная бессонной ночью, медитациями и тренировками под моим чутким руководством, начала клевать носом, и я предложил Белосельским «пару часиков» поспать. По моим ощущениям, они бы с удовольствием поспали и восемь-десять. Но Виктор Константинович, к слову, решавший какие-то рабочие вопросы даже во время пребывания в бункере, виновато развел руками:

— Олег Леонидович, я бы с удовольствием и поспал, и попарился в вашей баньке, о которой мне рассказывал Анатолий Игоревич, но каждая минута моего отсутствия во Владимире добавляет к уже скопившимся нерешенным проблемам все новые и новые. Поэтому я искренне благодарен и за помощь в усилении, и за подаренные знания, и за предложение отдохнуть, но вынужден откланяться и вылететь в Белоярск…

Следующий монолог произнес перед тем, как подняться в вертолет — дал понять, что с него причитается, пообещал придумать, чем воздать нам добром за добро, и… сказал по паре теплых слов моим дамам:

— Анастасия Юрьевна, я в восторге от вашего гостеприимства и льщу себя надеждой, что еще не раз наведаюсь в гости. Анна Филипповна, спасибо за то, что помогли нам пережить все мини-мутации, и за персональные занятия с моей супругой. Наталья Георгиевна, обретение возможности создаватьщити первые эксперименты с этим заклинанием позволили оценить запредельную сложность манипуляции такой защитой даже рядом с собой. А вы во время покушения прикрывали меня, контролировали не один десяток гостей приема в своей зоне ответственности, страховали Олега Леонидовича, двигались и убивали. И я впечатлен. В том числе и трудом, вложенным в вашу подготовку менее, чем за месяц…

Закончив с этой частью прощаний, пожелал нам

Родительница, услышав в моем голосе знакомые нотки, затормозила, в темпе развернулась на месте и… прозрела:

— Ха: раз перед моим звонком вы с Наташей бегали по магазинам, значит, что-то да накупили. Но из ангара выбежали налегке. Ань, мы действительно ломимся не туда!

Не успев договорить, сорвалась на бег, шустренько добралась до ангара, влетела внутрь, дождалась нас и потребовала немедленно опустить трап.

Ага, так я ее и послушался — подошел к «Икару», открыл багажный отсек и вздохнул: букеты, пролежавшие в нем почти сутки, завяли.

— Не расстраивайся: главное, что вы о нас помнили! — успокоила меня матушка, нарисовавшись слева, затем наткнулась взглядом на гору пакетов с логотипами нескольких известных торговых домов и ехидно ухмыльнулась: — Судя по количеству подарков, вы думали только о нас с Аней даже во время покушения! И это, черт подери, приятно. В общем, вручайте: мы уже извелись от нетерпения…

…Вручение подарков доставило море удовольствия — матушка и Аня искренне радовались каждому отдельно взятому, прямо в салоне «Икара» примеряли все, что можно было примерить, сияли на зависть летнему солнышку и моментами откровенно дурили. Красовская тоже плавилась от счастья. И ее чувства добавляли «объема» моим. Поэтому в какой-то момент задурил и я — начал подначивать «манекенщиц», предложил провести конкурс красоты с кучей заданий, но одним-единственным первым местом, и пострадал, что в усадьбе нет бассейна, а значит, негде «выгуливать» новые купальники.

Не мешал развлекаться и веселящимся женщинам. Поэтому в какой-то момент устал ржать и предложил перебраться в особняк. Дамы согласились. Но только потому, что в квадрокоптере почему-то не обнаружилось «ничего вкусненького». Вот я первым по трапу и спустился. Потом пошел навстречу внутренней потребности и поухаживал за всеми тремя дамами, с трудом, но отжал у них большую часть пакетов и потопал по утоптанной тропе. А через пару минут, вывалившись из лифта на хозяйском этаже, наткнулся взглядом на еще одну «даму» — четырнадцатилетнюю дочь Петра Павловича и Евгении Романовны Пришвиных, невесть с чего обнаружившуюся возле дверей в мои покои.

Поздоровался, естественно, первым, выслушал ответное приветствие и пообещал «вот-вот» освободиться. Потом занес пакеты в гостиную матушки, положил на диван, вернулся в коридор и увел девицу в кабинет. А там повел рукой, предлагая усаживаться в любое кресло для посетителей, сел в свое и заявил, что весь внимание.

Нина опустилась на самый краешек чем-то понравившегося, собралась с мыслями и перешла к делу:

— Олег Леонидович, я все утро переписывалась с подружкой, жившей в соседнем доме, но уехавшей с родителями в Омск, и эта девочка рассказала о том, что ее старшая сестра искала в Сети работу, наткнулась на сумасшедшее предложение Нарышкиных, съездила на собеседование и убедилась в том, что условия, описанные в предложении, соответствуют действительности…

— А чуть поконкретнее можешь? — мягко спросил я, почувствовав, что Пришвина нервничает.

Она покраснела до корней волос, извинилась за суесловие и принялась излагать мысли совсем в другом ключе:

— Нарышкины ищут магов, инициировавшихся в Приручение и в Жизнь. Готовы брать их в Слуги рода, помогать с усилением и платить по десять тысяч базового оклада плюс некие прогрессивные бонусы за уровень развития Дара. Старшая сестра Маши — ветеринар. И «взяла» как раз эти стихии. Поэтому уже получила обещанное и начала помогать семье…

После этих слов девчонка сделала крошечную паузу и усмехнулась:

— Олег Леонидович, у нас в роду Приручение «взяла» только Екатерина Олеговна Спицына. Но у нее, насколько я знаю, Жизни нет. А раз Нарышкины ищут именно такое сочетание стихий, значит, оно позволяет что-то важное. И я бы хотела «взять» эти две плюс какую-нибудь еще на ваш выбор. Я еще не инициировалась. Но только потому, что не пробовала. А так мне исполнится пятнадцать буквально через месяц. Следовательно, шансы достаточно велики. И еще: предложение Нарышкиных меня в принципе не интересует. Ведь я уже фактически служу вам. И буду служить так же верно и самозабвенно, как мои родители.

Я спросил, советовалась ли она с ними, и получил ожидаемый ответ:

— Да, конечно. И они поддержали мое решение. Но сказали, что если я собираюсь начать взрослую жизнь, то обязана попроситься к вам на службу сама и, тем самым, взвалить всю ответственность за принятое решение на свои плечи.

— Что ж, я тебя услышал. Поэтому лови стандартный контракт, изучай и либо подписывай, либо задавай уточняющие вопросы.

Она поймала файл, вывела на экран телефона и выпала из реальности. А я влез в Сеть, забил в поисковик упомянутое ею сочетание стихий и выпал в осадок, обнаружив, что Приручателей, способных исцелять, ищут не только Нарышкины, но и все более-менее крупные рода Империи!

Уложив в голове эту информацию, набрал и отослал личной помощнице сообщение с распоряжением явиться в мой кабинет, поймал, еще раз прочитал и подписал контракт, под которым уже стоял автограф Пришвиной, отправил документ в соответствующую папку и озадачил Красовскую, появившуюся на пороге, «нестандартным» вопросом:

— Наташ, скажи, пожалуйста, с какой стихии, по-твоему, стоит начать раскачивать ядро при инициации «комплекта» Приручение-Жизнь-Воздух?

Она не задумалась ни на мгновение:

— С Приручения, мой господин — оно, как мне кажется, «берется» сложнее всего.

— Тогда уводи Нину к клеткам с кроликами и помоги начать. А Аня подойдет к вам через несколько минут. Далее, Воздух тоже дадите сами. После чего возьмете девчонку под свое крылышко. И последнее: я загоню ее в бункер на первое же усиление, но определять оптимальный «шаг» развития придется вам. Вопросы?

— Вопросов нет! — ответила она, зарулила Пришвиной и свалила.

Я вышел из кабинета следом за ними, но заглянул к матушке и попросил «одолжить» Лосеву. Само собой, объяснив, для чего именно. Потом поставил Ане конкретные боевые задачи, дождался ее ухода и ответил на немой вопрос родительницы:

— Мам, по моим ощущениям, ей важно чувствовать себя твоей личной целительницей. Поэтому без особой необходимости я ею через твою голову командовать не буду.

— Мудреешь на глазах… — заявила она и попросила уделить ей немного времени. А после того, как я сел на пол рядом с ее креслом, запустила пальцы в мои волосы и грустно вздохнула:

— Во время раздачи подарков и их примерки я жила в отражениях. Благо, в салоне было светлее, чем в ангаре, и их хватало. Так вот, Аня с Наташей не играли: единожды поверив в то, что их чувства никто не высмеет, они дали им волю и радовались по-настоящему, то есть, не думая о том, как выглядят со стороны. Для взрослых и трезвых баб, прошедших и Крым, и рым, это ненормально. Но только на первый взгляд. А на второй, пристальный — наоборот: они поверили нам, вцепились в места в нашем окружении руками и ногами, выкладываются до предела везде, где можно и нельзя, и… до смерти боятся разочаровать. Так что стараются вести себя в соответствии с требованием «Будь сама собой…». И еще: я посчитала, какую сумму Красовская вбухала в подарки, очень сильно удивилась, проанализировала все три категории товаров и разобралась, что на самом деле стояло за каждым отдельно взятым…

Я вопросительно мотнул головой, и она прервала паузу:

— Она покупала не самое дорогое, а лучшее. Причем лучшее именно для нас. К примеру, твои «Экстремалы» — объективно лучшие часы для молодого, активного и совершенно безбашенного парня, зато на моем старшем братце они будут смотреться, как антикрыло или гоночная резина на инвалидном кресле. Говоря иными словами, Наташа выбирала сердцем. Впрочем, разум тоже включила. Разок…

В двух последних фразах прозвучало ехидство, поэтому я, прогнувшись в спине, поймал взгляд любимой насмешницы. Как раз в тот момент, когда она начала озвучивать третью:

— Купила вещь, которую ты будешь носить, не снимая… А если серьезно, то я довольна. И продолжу «затачивать» эту девочку под служение тебе.

— Затачивай… — в унисон ей сказал я и удивил: — Во время покушения Наташа проявила себя настолько достойно, что я решил взять ее в род.

— Предложить успел?

— Да.

— Правильно сделал. А мою Анечку возьмешь?

— Могла бы и не спрашивать…

— Так ты — Глава Рода, а я просто мама… — дурашливо заявила она и снова посерьезнела: — Знаешь, а ведь принимать в род надо не только Аню с Наташей, но и всех магов. Слугами.

— Я пришел к тому же мнению… — признался я и… переложил на ее плечи самое неприятное: — … поэтому придумай, пожалуйста, как должна выглядеть торжественная церемония, и воплоти свои идеи в жизнь…

…Матушка, как особа деятельная, устала от безделья уже минут через двадцать «досужей болтовни», вспомнила, что я шесть раз мотался к порталу и обратно на одном из новеньких «Буранов», но ее так и не похвалил, выкатила шуточную претензию и потребовала компенсации.

Я первым делом признал вину, так как понимал, что иначе буду затюкан. Потом перечислил особо восхитившие тактико-технические характеристики спортивных снегоходов, поделился впечатлениями и осторожно спросил, для чего она приобрела аж двенадцать одинаковых машин.

— Мы, правильные Беклемишевы, не можем гонять на всякой ерунде! — грозно рявкнула она, почувствовала, что журить ее за безумные траты я не собираюсь, и продолжила объяснения заметно спокойнее: — В общем, один я взяла для тебя и Наташи, второй — для нас с Аней, еще восемь — для тревожных групп, а два последних — в качестве резервных. Кстати, не знаю, заметил ты или нет, но все они расконсервированы, полностью заряжены, протестированы и загружены НЗ. Так что, выезжающим из усадьбы требуется брать с собой только оружие. Ну, что скажешь теперь?

Пришлось хвалить. Долго и упорно. А потом зазвонил мой телефон, и я, приняв вызов, вдумался в доклад командира дежурной смены:

— Олег Леонидович, в квадрате пять-восемь обнаружен желтый портал. Примерный диаметр — два метра двадцать пять сантиметров. Судя по тому, что в радиусе двухсот метров бродит девять зубастиков, открылся не менее десяти минут тому назад. Все дроноводы уже бегут в дежурку, а тревожная группа поднята. Наши действия?

Решение компенсировать слугам недополученную халявную энергию я принял еще утром, так что озвучил готовый ответ:

— Сажайте за пульт управления бункера Рюмина и валите все зверье из этого портала сами. Ротации — по вашему усмотрению. Можете начинать…

Сбросив вызов, поймал за хвост интересную мысль, набрал Красовскую и спросил, как у них дела.

— Все в порядке, мой господин: приживили все три стихии и в данный момент подходим к особняку… — деловито доложила она и замолчала.

— Поздравьте Нину от моего имени, отведите к бункеру и сдайте Рюмину. Далее, вызовите к себе любую свободную целительницу и поставьте задачу проконтролировать процесс подъема Пришвиной на два уровня: открылся еще один портал, и я хочу использовать представившуюся возможность, чтобы ускорить развитие этой девчонки. И последнее: как освободитесь — приходите в зал: мы с матушкой собираемся разобраться с новыми возможностями…

Пришли. В тот момент, когда мы заканчивали экспериментировать с новым защитным заклинанием —воздушной стеной. Перешагнув через порог и почувствовав, как «ярится» эта стихия, закрыли дверь, заблокировали замок, расфокусировали взгляды и почти одновременно охнули.

— Ага! — гордо подтвердила моя родительница. — На этом уровнещитыполучаются настолько большими, а энергии жрут больше процентов на десять. Далее, Олег придумал новое воздушное заклинание и назвал, было,хлопком, но после того, как вложил в него чуть больше энергии и чуть не порвал нам барабанные перепонки, вынужденно переименовал его вакустический удар. Авспышка, о которой

— У нас тоже есть интересные новости… — начала Аня. —Буйный ростНаташи, несколько раз влитый в побег, находившийся в фазе роста, за каких-то минут десять-двенадцать прогнал его через фазу цветения и перевел в фазу созревания. И если бы питательные вещества подавались в почву значительно быстрее, то мы бы принесли спелые помидоры!

— А сколько времени требуется на весь процесс в естественных условиях? — спросила моя родительница, и Природница дала исчерпывающий ответ:

— При посеве семян в грунт — четыре-пять месяцев. При выращивании через рассаду и при посадке в теплицы — пять-шесть. Кстати, семена томатов прорастают на шестой-восьмой день после посадки. С одиннадцатого по четырнадцатый появляются два первых листочка и ярко выраженные боковые корни. Первые соцветия — через два с половиной месяца. А потом начинается созревание.

— Да уж, разница — хоть стой, хоть падай… — пробормотал я, а матушка дурашливо захлопала ресницами:

— Интересно, а сколько времени тебе потребуется на выращивание тут, в Сибири, ананасов?

Глава 27

22 октября 996 г. от ВР.

…С вечера среды по раннее утро воскресенья Большой Мир продолжало лихорадить — Комлев-младший, живший в Сети, то и дело сообщал новости, от которых я то терял дар речи, то закатывал глаза к потолку, то зверел.

Что это были за новости? Ну, например, по Империи прокатилась волна попыток освоить «игровую» стихию — некромантию: без пяти минут Темные Властелины разоряли кладбища или вламывались в морги и до потери пульса медитировали рядом с трупами разной степени сохранности, дабы научиться их поднимать.

Активировались «демонологи»: штудировали трактаты из Сети, причем как «настоящие», так и придуманные фантастами, сценаристами и игроделами, проводили ритуалы один дурнее другого и «призывали» демонов, владык Ада и кого-то там еще. Да, как правило, влетали по полной программе — полиция и ИСБ не дремали от слова «совсем» — но цены на товары типа крови девственниц, праха повешенного и волос утопленников неизменно ползли вверх. И все это, в свою очередь, усиливало градус официального возмущения Церкви. А на неофициальном уровне ее иерархи старались инициироваться в три стихии, вводили в ближайшее окружение целителей, всеми правдами и неправдами вкладывались в их усиление и, конечно же, позволяли себя лечить от всего и вся.

Участились случаи появления порталов в населенных пунктах. Что дико злило. Ведь, в большинстве своем, такие межмировые переходы открывались либо в домах, либо в людных местах. Вот доморощенные герои, доблестные охотники на иномирное зверье, зеваки, любители заливать на свои сетевые странички «горячий» материал и отважные исследователи Вселенной и дохли, как мотыльки в пламени костра.

Продолжались «битвы за Силу» — нападения на коровники, свинарники и другие места содержания доноров халявной энергии регистрировались все чаще и чаще. Изредка проскальзывали репортажи об убийствах людей, арестах и лишениях Дара. Задерживались судьи и желающие их подкупить. Ну, а про активность иностранных дипломатов Лева упоминал практически в каждом докладе — эти деятели, вроде как, давили на Белосельского, посылались лесом и находили новые причины потребовать «справедливости».

Ну, а в моих владениях жизнь шла по накатанным рельсам — дроноводы обнаруживали порталы, «подхватывали» зверье и приводили к ловушке, мы его «разбирали» и использовали халявную энергию для усиления, а ненужное «сырье» передавали «Ведунам». Кстати, их потребности в подобном «сырье» постоянно росли, что наводило на интересные мысли. Но я не мог объять необъятное, поэтому радовался суммам, постоянно падающим на счет, а почти все время бодрствования тратил либо на эксперименты со стихиями, либо на тренировки. Ага-ага: я экспериментировал, тренировал или тренировался даже в бункере. К примеру, лупил слабенькими площадными заклинаниями всех, кто находился в том же помещении, принимал напокров,щитыилистеныответные атаки, анализировал личные наработки своих людей, доводил все перспективное до ума, адаптировал под свой уровень развития и, конечно же, делился. Очень и очень многим.

Результаты радовали со страшной силой: к утру воскресенья абсолютно все маги рода, за исключением Нины Пришвиной, поднялись на пятнадцатый уровень и неплохо отработали как минимум две атакующие и одну защитную связки, женщины поверили в свои силы и перестали ощущаться балластом, целительницы избавили весь народ от большинства хронических заболеваний, Природницы собрали первые «единичные» овощи и так далее.

Кстати, результаты моих дрессировок лучше всего проиллюстрировало «ЧП», случившееся через четверть часа после подъема: Марину Осоргину, еще не освоившую беговые лыжи на должном уровне и поэтому отправившуюся на обязательную «пятерочку» раньше всех, атаковала рысь — упала на плечи из-подневидимостии попыталась вцепиться в шею. Да, сам прыжок женщина зевнула. Но, почувствовав удар попокрову, влила в него предельный объем энергии и вырастила между собой и хищникомлезвиядвух стихий — Воздуха и Огня. Кошатина оказалась в разы слабее «пятнашки», поэтому обзавелась парой сквозных дырок. А озверевшая Огневичка не унялась: оторвала от себя зверящитом, стремительно развернулась и превратила агрессора в дуршлаг. Правда, как только вышла из состояния аффекта и узнала от подоспевших жен егерей, сколько могла стоить такая шкурка, страшно расстроилась.

В общем, пробежка удалась — народ ухохатывался над героиней и, в то же самое время, глумился над дроноводами, зевнувшими проникновение зверя на территорию усадьбы. Впрочем, как только последний «лыжник» выбежал на стрельбище, и я начал разминку, все «левые» мысли как ветром сдуло — все мои «ученики» переключились в рабочий режим, отпахали полтора часа, как рабы на галерах, и заслужили одну общую похвалу.

Потом был завтрак, порадовавший гастрономическим удовольствием, а в десятом часу утра началось «веселье»: к КПП начали подкатывать первые грузовики с заказами моей матушки, и народу пришлось понапрягаться. Как? Мужчины из свободных смен переквалифицировались в грузчиков и подай-принеси, а женщин припахали старшая хозяйка рода, ее личная целительница и моя помощница.

Народ недоумевал, так как не понимал, к какому мероприятию готовится усадьба. И делился друг с другом логичными версиями. Кроме того, пытался втихаря

Я наблюдал за этим со стороны до начала двенадцатого. А потом был вынужден отвлечься и прокатиться до КПП. Ибо ко мне приехали гости. Вроде как, по чрезвычайно серьезному делу. Кстати, прокатился не один — на всякий случай взял с собой Наташу. Кроме того, вызвал к месту встречи тревожную группу. Поэтому за ворота вышел не один, а в сопровождении Красовской, Дежнева и Рюмина, с интересом оглядел кортеж аж из трех бронированных «Питонов» и шести «Лесников», почувствовал, как передо мной формируются «дополнительные»щиты, постоял секунд десять и… вернулся обратно. После чего сообщил Жарову, что в следующий раз подъеду к воротам через полчаса, выгляну наружу и, не обнаружив гостей прямо перед крыльцом, забуду об их существовании.

Как и следовало ожидать, «понаехавшим» это не понравилось. Но Антип Назарович не стал выслушивать их претензии, а добавил к уже прозвучавшему монологу еще две фразы:

— Если вы приехали о чем-то просить, то ведите себя соответственно. А демонстрация неуважения к моему господину — не лучший способ заслужить его расположение…

По словам Максима Рюмина, наблюдавшего за «гостями» через прицел снайперской винтовки, эта отповедь взбесила всех «молодых» членов свиты Главного Гостя, а он, хоть и не обрадовался, но нашел в себе силы заявить, что его люди не заметили моего появления, и даже извинился. Тем не менее, я вернулся к КПП ровно через полчаса, вышел на крыльцо и обнаружил, что меня уже ждут. Поэтому спустился по ступенькам и вопросительно уставился на аристократа лет пятидесяти с гаком в роскошной рысьей шубе.

Он требовательно повел рукой, и мужчина лет тридцати двух, неуловимо похожий на него, прервал молчание:

— Добрый день, Олег Леонидович. Имею честь представить вам главу рода Тереховых, Александра Вячеславовича…

Представился и сам, оказавшись наследником «овечьего короля» Империи. Но уже после того, как Красовская представила меня, а я ответил на приветствие.

На этом «обязательную программу» можно было завершить, и я спросил, что привело Терехова-старшего в наши края.

Он еле заметно потемнел взглядом, так как явно рассчитывал услышать приглашение заехать на территорию усадьбы, чувствовать себя, как дома, и так далее, а я ничего подобного не предложил. Впрочем, на вопрос ответил:

— Я хочу арендовать ваше поместье. На длительный срок. На условиях, которые можно смело назвать роскошными…

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но мое поместье НЕ сдается и НЕ продается ни на каких условиях.

— Олег Леонидович, вы не дослушали… — укоризненно вздохнул он. — Я готов платить по миллиону в месяц!

Я тоже вздохнул. Хотя и не так сокрушенно, как он:

— Александр Вячеславович, я не сдам свое поместье даже за миллиард в день. Кстати, это не попытка набить цену, а единожды принятое решение, не подлежащее пересмотру.

— Юноша, вы, кажется, не понимаете, с кем говорите… — вкрадчиво начал наследничек, но получил ни разу не ту реакцию, на которую рассчитывал:

— Так, может, объясните? Только без завуалированных намеков, общих фраз и изысканных аллегорий, пожалуйста. А то я — человек дела.

Его недобрый взгляд меня не впечатлил. Развернутые плечи — тоже. А когда он начал формировать воздушныйщитчуть помощнее тех, которые уже освоили мои вояки, я презрительно поморщился:

— Бить исподтишка — не мое. Поэтому поднимать защиту что из опасений, что напоказ однозначно не стоит. Но если вы попробуете атаковать, то я вас убью.

Дожидаться ответа от побагровевшего «овечьего мага» не стал — перевел взгляд на его отца и спросил, остались ли у него еще какие-нибудь вопросы для обсуждения.

Он утвердительно кивнул и опять предложил деньги. За знания о магии, которых у них нет.

Я развел руками:

— Прошу прощения, но я знания не продаю: с друзьями рода делюсь ими просто так. А усиливать потенциальных врагов не вижу смысла.

— Вы считаете нас потенциальными врагами? — снова выступил Терехов-младший.

— А вас это удивляет? — насмешливо спросил я и уколол его снова: — Потенциальные друзья не угрожают. Даже завуалированно. И не поднимают дополнительную защиту, ибо не допускают мысли о возможном конфликте.

Тут он… закапризничал:

— Вы не впустили нас на территорию своего поместья!!!

— А должен был?

— Мы — ТЕРЕХОВЫ!!!

— И что с того? Вы приехали вроде как в гости на девяти бронированных машинах, а это, на мой взгляд, перебор. Кроме того, пытались заставить меня ждать и, тем самым, проявили неуважение еще до взаимных представлений. И почему-то сочли мой отказ личным оскорблением. Хотя готов поспорить, что если бы арендовать родовое поместье предложили вам, то вы бы сочли это поводом для межродовой войны. В общем, я сказал все, что хотел, считаю, что встреча не получилась, и имею честь пожелать вам доброго пути.

Ростислав Александрович чуть не лопнул от злости, но выпендриться снова не успел — глава рода требовательно сжал его запястье, перетянул мое внимание на себя, поблагодарил за пожелание, попросил не держать зла за «ошибки, которые иногда, увы, допускаются», и откланялся…

…Часа через полтора после отъезда Тереховых мне позвонил генерал Анциферов и напросился в гости. Вроде как, ненадолго. Я предложил ему с нами отобедать, перенес трапезу на полчаса, встретил Григория Денисовича и проводил в дом.

Трапеза удалась — гость, пребывавший в прекрасном настроении, влился в нашу компанию, рассказал десяток баек из жизни «Ведунов», поделился парочкой свежих слухов о Великих Магах Особо Страшных Специализаций и попытался переманить к себе в личные повара Марию Тарасовну. Переманивал, веселясь. В процессе перепробовал кучу вариантов подката, включая предложение руки и сердца, но экономка, оказавшаяся еще той любительницей позабавиться, отбривала «страдальца» настолько оригинально и остроумно, что мы нахохотались до колик в животе. Ну, и под это дело

Увы, ровно в пятнадцать ноль-ноль телефон «напомнил» Анциферову о чем-то важном, и он, извинившись перед дамами, попросил меня уделить ему минут пять-десять на разговор тет-а-тет. Вот мы в мой кабинет и перебрались. А там генерал протянул мне пакет, который таскал с собой с момента прилета, дал время его вскрыть, проглядеть по диагонали первые нескольких листов и переварить прочитанное, а затем неприятно удивил:

— Олег Леонидович, между нами говоря, на землю, которую вам подарил государь, облизывались двое Великих Князей и главы как минимум четырех родов калибра Нарышкиных. Да, оспаривать волю Виктора Константиновича никто не решится. Тем более, что в дарственной ясно сказано, что эти владения вам пожалованы за особые заслуги перед Империей и родом Белосельских. Но начнут делать гадости чужими руками. Чтобы хлеб медом не казался.

— А что, им недостаточно своих земель? — хмуро поинтересовался я.

Григорий Денисович вздохнул:

— Их земли не граничат с Енисейской Сверхглубокой. И магофон на них не такой насыщенный, как на ваших. А еще на ваших землях почти каждый божий день возникают порталы, выпускают магически одаренное зверье и, тем самым, позволяют вам усиливаться. В общем, вам завидуют черной завистью. Так что имейте это в виду. Кстати, вдумайтесь в то, что я сейчас скажу: вся земля в радиусе двухсот километров от буровой уже выкуплена государством, и порядка десяти процентов этой территории принадлежит вам…

— Сколько-сколько⁈ — ошалело спросил я, торопливо перелистал бумаги, нашел карту земель, прирезанных к моим владениям, «привязал» границу к естественным ориентирам вроде рек, невольно присвистнул, поймал за хвост не очень приятную мысль и уставился на Анциферова: — Если вся эта земля — моя, то, по логике, я несу ответственность за все, что на ней происходит. Да, населенных пунктов на ней, можно сказать, больше нет. Но порталы открываются достаточно часто. А в моей службе безопасности — всего девятнадцать человек. Соответственно, я физически не смогу уничтожать все иномирное зверье, перебирающееся к нам, хотя бы из-за расстояний: к примеру, от моей усадьбы до реки Большой Пит — порядка ста километров!!!

— Государь это понимает… — без тени улыбки заявил генерал. — Поэтому самый последний документ — договор между вами и Империей: государство выкупает у вас право уничтожать зверье на ваших землях. И будет это делать до тех пор, пока вы не построите сеть фортов и не укомплектуете их личным составом. Кстати, могу поделиться интересной информацией из категории «для служебного пользования»: по уверениям ученых, количество порталов, единовременно появляющихся на Земле, должно быть конечным. Говоря иными словами, как только плотность магофона на планете более-менее выровняется, «давление» на каждое отдельно взятое владение упадет на несколько порядков. И если это утверждение соответствует действительности, то усиливаться по максимуму надо в ближайшие месяцы. Ибо потом порталы начнут появляться раз в сто лет, а наша фауна может не пережить столкновения с иномирным зверьем. В общем, начинайте экспансию на свои новые земли в том темпе, в котором можете, а я помогу с остальными. Благо, мы с вами уже нашли общий язык, так что соответствующий приказ государя вызывает во мне исключительно положительные эмоции…

…Документы, переданные мне Анциферовым, я штудировал почти до половины седьмого вечера. Потом убрал их в сейф, ополоснулся, переоделся, взял коробочку с родовыми перстнями и кольцами, вышел из своих покоев и ввалился к матушке.

Как я и предполагал, женщины были при параде и ждали только меня. А еще родительница успела разослать всем обитателям поместья сообщения с «боевым приказом» к девятнадцати ноль-ноль явиться в зал для приемов в парадно-выходной одежде и со всеми наградами. Поэтому я поблагодарил ее за подстраховку, сел в первое попавшееся кресло и поделился новостями. А для того, чтобы они по-настоящему зацепили, показал наши новые владения на карте.

Родительница сначала выпала в осадок, а потом забросала уточняющими вопросами, более-менее успокоилась, подергала себя за мочку уха и выдала вердикт, один в один повторяющий мои мысли:

— Государь не стал мелочиться и в этот раз. Но это в его стиле. Поэтому, как мне кажется, имеет смысл последовать совету Григория Денисовича и начать экспансию. То есть, построить еще хотя бы один мини-форт с ловушкой километров на двадцать восточнее этой усадьбы, определиться с алгоритмом доставки боеприпасов, продовольствия и дежурных смен, довести процесс до ума и хотя бы месяц-другой усиливать род в два потока. И еще: почти уверена в том, что Белосельский наведается к нам за усилением еще не раз. Так что стоит учесть и этот момент.

Я согласился. Вернее, пересказал уже принятые решения, порадовался похвале, посмотрел на часы и поднялся с кресла:

— Все, нам пора: это мероприятие само себя не проведет.

— А что за мероприятие, если не секрет? — осторожно спросила Лосева.

Родительница лукаво прищурилась, а я покосился на Красовскую, тоже изнывавшую от любопытства, и улыбнулся:

— Узнаете. От силы минут через десять-пятнадцать. И, как мне кажется, не расстроитесь…

Глава 28

25 октября 996 г. от ВР.

…Понедельник получился насыщенным — я поучаствовал в вырезании зверья из двух слабеньких порталов, сгонял в Холмы, чуть севернее которых собирался строить первый форт, убедился в том, что население этого поселка полностью эвакуировано, оценил состояние дороги на нашем, правом берегу Ангары, раза четыре созвонился с генералом Анциферовым, выбрал самый интересный из шести вариантов проекта нового объекта, оплатил будущую работу военных строителей, еще один «комплект» вооружений, боеприпасы и пятьсот микрокамер, подписал кучу документов и так далее.

Умотался — жуть. Поэтому в первом часу ночи матушка отправила меня отдыхать, а сама приняла на себя командование СБ рода и с пяти до семи утра рулила уничтожением стаи волчар, заявившихся в гости через желтый портал. Кстати, командовала неплохо — подтянула на семнадцатый уровень тех, кто застрял на шестнадцатом, а Нину подняла на одиннадцатый. В общем, в сознание я пришел бодрым

Сорок шесть километров до поселка пролетели по дороге, расчищенной вояками, прогнавшими колонну строительной техники. Тем не менее, я пришел к выводу, что нам нужно прикупить как минимум две снегоуборочные машины, и, не откладывая этот вопрос в долгий ящик, заказал их у Анциферова. Ага, армейские и с доработками типа мощных стальных решеток, защищающих стекла.

Следующие четыре часа «развлекался» совсем в другом ключе — загнал в свой «Таран» и довез руководство бригады строителей до места, выбранного под закладку форта Восточный, подождал, пока они «привяжутся» к местности, завалил летучую хрень типа птеродактиля, имевшую наглость спикировать на одного из них, и вернул перетрусивших мужичков в поселок. Там немножечко повоевал — помог экипажам аж восьми боевых машин перемолоть приличную стаю «крокодилов». А после того, как пришел к выводу, что личный состав подразделения охраны сталкивается с иномирным зверьем не первый раз, точно знает, что с ним делать, и целенаправленно использует возможности БТР-ов, БМП-шек и самоходных зенитно-ракетно-пушечных комплексов для своего усиления, со спокойным сердцем покатил в сторону усадьбы.

Первые километров восемь-девять «держался за руль» и в те моменты, когда дорога вывозила на берег Ангары, любовался еще не замерзшей рекой. Потом Артем Векшин, «сидевший» на картинке с разведдрона, засек впереди одиночную «зебру», а его верный напарник Антон Колосов немного пострелял из пулемета. Причем в самом правильном ключе. То есть, сначала продавил животномупокров, а затем «отпилил» конечности и тяжело ранил. Поэтому мы выбрались из «Тарана», получили по порции «халявной энергии», снова вернулись в машину и порулили дальше.

А еще километров через шесть заметили приближающийся кортеж из четырех «Лесников», перекрыли внедорожником расчищенную часть дороги, остановили незваных гостей и поинтересовались, куда они, собственно, едут.

Мужичок, выбравшийся из первого автомобиля, имел наглость послать Векшина к этой самой матери. И улетел в сугроб. Поймаввоздушный кулакНаташи, использованный в качестве подзатыльника. А Колосов, оставшийся в салоне «Тарана», с намеком навел пулемет на переднее стекло первой машины «противника».

Тут из салонов повылазила небольшая армия из шестнадцати отставных вояк, вооруженных карабинами и штурмовыми автоматами, но со страшной силой вливавших энергию впокровы, а Самый Главный Командир дал нам одну минуту, чтобы убраться к чертовой матери.

Я начал закипать. Но обратился к нему достаточно спокойно:

— Вы предлагаете мне, Олегу Леонидовичу Беклемишеву, убраться к чертовой матери СО СВОЕЙ ЗЕМЛИ? А вы, часом, не охренели⁈

— Вы перекрыли нам проезд! — заявил он, решив не обострять. Но Наташа, не услышав извинений, вышла из себя и все тем жевоздушным кулакомвбила хама лицом в дверь его же машины.

Машина выдержала. А дохлыйпокрови лицо — нет. Поэтому мужичок потерял сознание, а его подчиненные почти одновременно вскинули оружие, застыли из-за предупредительной очереди, выпущенной поверх голов, и всей стаей отправились в полет.

В этот раз бил я. Воздушнойстеной. Потом требовательно повел рукой, и Артем, проявив чудеса сообразительности, вытащил из второй машины двух испуганных дворян лет сорока. К ним-то я и обратился:

— Господа, и эти земли, и дорога — мои личные. Поэтому повторяю уже заданный вопрос: куда вы едете?

— Мы собираемся арендовать несколько домов в Холмах или Дубраве… — после недолгих колебаний ответил тот, который выглядел постарше.

— Население Холмов и Дубрав полностью эвакуировано, а сами поселки ныне принадлежат мне.

— Тогда мы проедем дальше… — сдуру ляпнул второй и не угадал:

— Не проедете: эта дорога упирается в Дубравы и в них заканчивается. А до других населенных пунктов, расположенных на этом берегу Ангары, можно добраться только по противоположному. Кстати, землю я в аренду не сдаю и не продаю, соответственно, можете извиняться за хамское поведение своих людей, разворачиваться и возвращаться к мосту через Енисей. И еще: советую радикально изменить стиль поведения — в этих местах решать вопросы силой крайне небезопасно…

…Мы проводили незваных гостей до перекрестка перед мостом, сделали пяток фотографий места, на котором я счел необходимым поставить мощный автоматический шлагбаум с системой контроля доступа, и вернулись в усадьбу. Очередную боевую задачу военным строителям я поставил по дороге, поэтому из гаража поднялся к себе, в темпе ополоснулся и переоделся, заглянул к матушке, подобрал всех трех дам и увел в большую гостиную.

Во время обеда выслушал доклад о появлении очередного «морского» портала и стае мелких рыбешек, выброшенных на нашу сторону, рассказал о первых «браконьерах» и как следует поржал. Над историей в стиле «хоть стой, хоть падай», найденной Комлевым-младшим в Сети.

Что это была за история? О-о-о!!! Очередной завзятый игроман решил инициироваться в магию Очарования. А для того, чтобы «взять» именно эту стихию, две недели «очаровывал» прислугу в родовом поместье. Парнем он, вроде как, был симпатичным и, что самое главное, являлся старшим внуком главы рода, так что прислуга «очаровывалась» с полпинка и своей реакцией на «неструктурированные, но умопомрачительно мощные заклинания» убедила мечтателя в том, что инициация состоялась.

Он «попрокачивал навыки» еще недельку все на тех же горничных, поварихах и ком-то там еще, счел, что овладел столь перспективной стихией достаточно хорошо, и отправился на первый же прием высшего света Омска. А там сначала выпил для храбрости, а затем попробовал очаровать супругу владельца поместья.

Она к этому моменту успела сделать первые шаги по освоению Огня. А ее супруг, тоже повернутый на магии, все свободное время вкладывался в развитие одной-единственной боевой связки. В общем, магу Очарования не повезло: сначала ему сожгли невовремя оттопырившееся достоинство, а затем гнали до ворот поместья воздушнымилезвиями. Причем всаживали их исключительно в задницу. А так как гостей на приеме было достаточно много, в Сеть было выложено порядка полутора десятков видеорепортажей об этой пробежке. Что прославило Очаровашку на всю Империю.

В общем, застольная беседа доставила море удовольствия, так что из-за стола я выбирался крайне

— Сынок, позавчерашняя церемония продолжает менять мировоззрение наших слуг: насмотревшись на иконостасы вроде как жутко дремучих егерей, «Владимирские» перестали строить из себя жителей столицы, их награды, в свою очередь, заставили местных зауважать пришлых, а равенство в статусах постепенно стирает границы между теми и другими. Поэтому сегодня народ держался не двумя разными группами, а одной-единственной. И еще: по моим ощущениям, абсолютное большинство наших магов уверено в том, что в твоих руках рано или поздно заслужит личное дворянство. Вот и исполняет любые поручения добросовестнее некуда.

— А как себя ведут твои потенциальные подопечные? — уложив в голове все услышанное, полюбопытствовал я.

— Валя с Варей целыми днями отрабатывают боевые связки, которые ты им показал, лупят одна другую так, что страшно смотреть, и научились тянуть энергию из воздуха во время схватки…

Тут в нашу беседу вмешалась Лосева, тянувшаяся на соседнем мате:

— Сегодня утром Филимонова, уклоняясь от слишком быстрой серии атак Глотовой, ушла врывок. А после того, как смогла его повторить, прервала тренировку, утащила напарницу к себе и в данный момент помогает освоить этот тип перемещений. Дабы их боевая двойка смогла похвастаться вам общим достижением…

— Получается, что эта парочка переплюнула весь личный состав СБ? — весело спросила моя родительница.

Аня утвердительно кивнула. А я додумал мысль, пойманную за хвост, и озвучил принятое решение:

— Мам, как покажут это достижение, бери под свое крыло, торжественно вручай личные пистолеты и начинай давать практическую стрельбу.

— А зачем им в наше время практическая стрельба? — удивленно спросила она и ответила на этот вопрос сама: — Хотя, о чем это я? Во-первых, личное оружие, да еще и полученное из моих рук — это символ статуса и, в то же самое время, стимул для остальной молодежи, а, во-вторых, практическая стрельба — это способ наработки навыков поражения целей в движении, улучшения координации движений, мышечной памяти, выносливости, психологической устойчивости, повышения дисциплины, умения видеть бой и много чего еще. Опять же, кто мне мешает дополнить стрельбу магией?

— Никто… — без тени улыбки ответил я, затем представил толпу женщин на стрельбище, вспомнил о «птеродактиле» и рассказал о его нападении.

— Не дурили, не дурим и дурить не будем… — так же серьезно заявила моя родительница, услышала шелест открывающейся двери и повернулась к ней. А через мгновение округлила глаза и предвкушающе заулыбалась.

Дверь находилась за моей спиной, но я «держал» этот сектор чувством Воздуха. Поэтому интерпретировал ощущения, передаваемые этой стихией, и на всякий случай уточнил догадку, возникшую в сознании:

— Это ты, Наташ?

— Да, мой господин! — радостно промурлыкала она. И убила: — Принесла на пробу первый урожай клубники, выращенный нашими Природницами…

…С шестнадцати до девятнадцати ноль-ноль тренировались. Первый час посвятили экспериментам с новыми заклинаниями. Следующие полтора — наработке чувства плеча при ведения боя в парах, шлифовке тактики ведения поединков в этом режиме и разработке взаимодополняющих боевых связок. А последние тридцать минут убили на игру в магические салочки — метались по помещениюрывкамистычковыми ножаминаперевес и пытались достать хоть кого-нибудь.

С учетом того, что играли подускорениями, по правилам «Каждый за себя» и вкладываясь в каждый удар — благо, нашипокровыпозволяли держать атаки и пожестче — пропотели насквозь, сорвали дыхание и задолбались до состояния нестояния. Поэтому стоило мне прервать это веселье командой «Все, закончили…», как все четверо переместились к матам. Но если матушка прыгнула к первому, точно зная, что я уступлю ей «самое козырное место», и сходу рухнула на него, то на второй мы упали втроем. Нет, не в одну точку, но практически вповалку.

Да, Лосева с Красовской собрались с силами, встали на четвереньки и потопали к третьему, но моя родительница, заметив это непотребство, нашла в себе силы повредничать — в стремительном рывке дотянулась до щиколотки личной целительницы, дернула на себя и ехидно заявила, что ее любимый сын не кусается, а значит, сбегать от него — моветон.

— А я и не сбегаю… — мгновенно сев на ее волну, заявила Наташа. — Я иду за телефоном моего господина. Ибо уверена, что он обязательно кому-нибудь понадобится именно в тот момент, когда хорошенечко расслабится…

— А ты, Ань, наверное, охраняешь подругу? — хихикнула «родственница».

— Нет… — вздохнула целительница. — Я сделала тестовый шаг, поняла, что двигаться выше моих сил, и теперь мысленно восхищаюсь самоотверженности личной помощницы Олега Леонидовича.

Я посмеялся, затем закрыл глаза, расслабился, услышал трель своей трубки и под смешки женщин заявил, что Природница меня сглазила. Тем не менее, взял трезвонящую приблуду из ее руки, посмотрел на экран, принял вызов и поздоровался:

— Добрый день, Анатолий Игоревич! Рад слышать. Надеюсь, вы в добром здравии?

— Добрый вечер, Олег Леонидович! — отозвался он, весело заявил, что в эпоху магии проблемы со здоровьем отодвигаются на второй план, спросил, как у нас дела, выслушал короткий, но обстоятельный ответ, посерьезнел и перешел к делу: — Я звоню, чтобы поделиться последними новостями. Новость первая, неприятная: в Империи появились так называемые Темные Целители, то есть, маги Жизни, использующие Дар для убийства себе подобных. Одним из них вынужденно стал наш штатный целитель: испугался шантажа агента влияния британской разведки и во время планового осмотра попытался убрать меня. Воздействие на сердце прошло. Норегенерация, раскачанная по вашим методикам, «порезала» негативный эффект, а разница в уровнях в мою пользу позволила сформировать сброшенныйпокрови ударить в ответ. В общем, я остался жив, а целитель и тварь, заставившая его пойти на преступление, уже лишились Дара и не сегодня-завтра отправятся в места не столь отдаленные. В общем, имейте в виду, что иные целители не только лечат, но и убивают. Ну, а я перед вами в неоплатном долгу

Я попробовал убедить его в том, что всего-навсего показал Путь, а все остальное он сделал сам, но генеральный прокурор пропустил мои объяснения мимо ушей и продолжил в том же духе:

— Новость вторая, пожалуй, забавная: Католическая Церковь объявила о скором возобновлении работы Святой Инквизиции и втихаря набирает в эту структуру ветеранов спецподразделений с боевым опытом. А еще ходят слухи о том, что на одном из недавних заседаний Папской Курии на полном серьезе обсуждалось предание анафеме всех магов вне зависимости от специализации, но папа Климент Двадцать Второй, таскающий в груди уже третье донорское сердце, завернул это предложение. И в это, между нами говоря, верится. Ибо он, по нашим данным, опосредованно ищет сильного целителя.

— Ну да, пожалуй, его можно понять… — усмехнулся я и снова замолчал.

— Ага! — поддакнул Голицын, поинтересовался, насколько далеко от меня находится «глубокоуважаемая Анастасия Юрьевна», выслушал мой ответ, попросил вывести его голос на внешний динамик, вежливо поздоровался и весело хохотнул: — А третья новость второй день смешит весь Владимир: вчера утром Татьяна Тихоновна Державина выиграла миллион рублей у учителя биологии Екатерининского лицея, доказав, что клыки динозавров, которые она раздарила подружкам, не украдены из какого-нибудь палеонтологического музея, а добыты ее горячо любимым старшим братиком. А после того, как посрамленный преподаватель прочитал официальное экспертное заключение о том, что фотографии, переданные на экспертизу, являются настоящими и никак не переделывались, и попробовал «забыть» о необходимости переслать девочке проигранные деньги, заявила, что ее горячо любимый братик умеет не только убивать динозавров и «тому подобную злобную хрень из иных миров», но и ставить на уши взрослых болтунов, имеющих наглость не выполнять свои обещания!

Матушка расхохоталась, Лосева с Красовской тихонько прыснули, а я «злобно» поинтересовался, перечислил ли в в итоге «взрослый болтун» проигранный миллион моей любимой сестренке.

— Да, конечно! — довольно мурлыкнул Анатолий Игоревич, потомил нас театральной паузой и объяснил, почему: — Ему показали записи вашего буйства на приеме по случаю празднования дня рождения Императрицы. И желание выяснять отношения с таким «братиком» умерло, толком не родившись…

Глава 29

26–28 октября 996 г. от ВР.

…В ночь со вторника на среду меня будили дважды. Первый раз из-за зеленого портала, открывшегося впритирку к старой северной границе моих владений. Но из него так ничего и не появилось, поэтому тревога оказалась ложной. А вот второй звонок чуть было не сорвал меня и тревожную группу на помощь военным строителям — как я понял из первого, панического звонка старшего группы, красный портал возник в метре от обочины прокладываемой дороги и на протяжении полутора часов «выплевывал» стаи хищной мелочи, отдаленно похожей на лис и шмалявшей довольно мощными молниями.

Но тревога и в этот раз оказалась ложной: парни из подразделения охраны валили монстриков пачками, усиливались и, вероятнее всего, благодарили Судьбу за столь роскошный подарок.

В общем, в четверть шестого утра я снова завалился в кровать и продрых до восьми. А в восемь пятьдесят две «коротнуло» у нас. Причем по серьезному — в каких- то сорока метрах от ангара с «Икаром» возник фиолетовый портал. Кстати, первый на моей памяти.

Он не понравился нам с первого взгляда. И не только тем, что, вроде как, должен был провисеть от тридцати двух до шестидесяти четырех часов: его «зеркало» горело крайне неприятным оттенком фиолетового, мерцало в ритме, заставлявшем отводить взгляд, и оказалось диаметром за три метра. Поэтому я сходу отправил детей, «воспитательниц» и большую часть свободных слуг в «защитный» бункер, тревожной группе поручил закрыть все окна стальными ставнями, а сам в сопровождении матушки, Лосевой и Красовской понесся к «боевому».

Успели, что называется, впритирочку: морда первого дракоши — кстати, покрупнее уже знакомых — высунулась на нашу сторону еще до того, как мы долетели до «стакана». Пришлось принимать меры — метать навстречу зверю светошумовую гранату, предупреждать женщин, жмуриться, прикрывать лицо рукой и переходить на перемещениерывками. Да, оглохли все равно. Из-за того, что не взяли с собой тактические наушники. Но монстр временно ослеп, и его «немощь» позволила мне добежать до пульта управления системами вооружения, активировать «Сполохи» с «Кипарисами» и подманить хищника к ловушке.

Как именно я это сделал? Да просто всадил в его покров две очереди из пулеметов. А это вызвало вспышку ярости, и динозавр, которого мама назвала тираннозавром, ломанулся к «обидчику». «Наощупь».

Бежал тяжело, качаясь из стороны в сторону и с трудом восстанавливая равновесие взмахами хвоста.

Но в какой-то момент оказался прямо над нами и поймал корпусом четыре ракеты «Орион» и залп скорострельных пушек.

Да, я перестраховался. Так как не представлял, насколько мощный у негопокров, и боялся, что этот живой танк своротит АОТ-ку. Но все обошлось — защита продавилась, могучее тело распилило практически пополам, а секунд через двенадцать-пятнадцать нам прилетело по солидной порции «халявной» силы.

Слух ко мне в тот момент еще не вернулся — хотярегенерацияработала вовсю — поэтому команды в общий канал я отдал, слыша только звон в ушах. Но буквально через мгновение к лицу прижались ладони Ани, голову обволок приятный жар, и проблема быстренько устранилась. В общем, ответ Жарова до меня все-таки дошел:

— Парни выдвинулись. Подготовят транспортно-пусковые контейнеры в течение пяти-шести минут.

— Отлично! — удовлетворенно заявил я, шепотом поблагодарил Лосеву за помощь и продолжил озвучивать ценные указания: — Дроноводам продолжить патрулирование в обычном режиме, так как этот портал может оказаться не единственным. Свободной смене Максима Алексеевича вместе со штатными целителями плюс Варе Глотовой — пятиминутная готовность к началу ротации.

Не успел договорить последнюю фразу, как в «зеркале» возникла башка еще одного «тираннозавра», навелась на тушку своего сородича, взревела и протиснулась на нашу сторону. Да-да, именно протиснулась. Ибо если первый динозавр был ростом под три метра, то этот оказался сантиметров на пятьдесят выше. Поэтому был вынужден присесть, чтобы перебраться на Землю.

Лег с

Закончив, посмотрел сначала на экраны, а затем на таймеры, спросил у Антипа Назаровича, успела ли первая «пачка» желающих забраться в «Таран», выслушал ответ и дал команду дежурному водиле везти народ в нашу сторону.

Как ни странно, это запланированное действо прошло, как по маслу — внедорожник подкатил к «стакану», за считанные мгновения десантировал девять человек, снова взревел двигателем, развернулся на пятачке и унесся в гараж. А вот перезарядить «Кипарисы» не получилось. Вернее, парни успели перезарядить только потративший четыре «Ориона». А в тот момент, когда везли транспортно-пусковые контейнера ко второму, портал выпустил на нашу сторону «обычных» дракош в количестве тринадцати особей.

Не знаю, по какой причине, но окровавленные туши «тираннозавров» их не заинтересовали, зато движущийся погрузчик вызвал нездоровый энтузиазм.

Нет, добежать до него стае никто не дал: егеря по моей команде метнули две светошумовые гранаты и ослепили монстриков, а я подманил их к бункеру по уже апробированной методике и завалил из скорострельных пушек. Потом проконтролировал процесс перезарядки второго «Кипариса», поблагодарил мужиков за работу, отправил в «защитный» бункер и усвоил еще одну порцию силы. А после того, как закончил, позвонил Анциферову, сообщил, что у нас открылся фиолетовый портал, из которого выперлись динозавры, и попросил прислать к нам «Атлант» с бригадой толковых стропальщиков.

Генерал, конечно же, обратил внимание на последнее дополнение, задал пару уточняющих вопросов, вник в ситуацию и пообещал, что поднимет борт в воздух в течение четверти часа, «замкнет» пилота на меня и объяснит ему, что возможны всякого рода эксцессы, поэтому садиться надо будет по моей команде и пребывать в готовности максимально быстро поднять вертушку в воздух…

…Первая загрузка «Атланта» прошла без треволнений — четверо вояк, явно прошедших огонь, воду и медные трубы, в темпе обвязали тираннозавров стропами, с помощью лебедки затянули в грузовой отсек, посоветовались с пилотом и прихватили с собой двух «обычных» дракош. А где-то через час уже приземляющийся борт был вынужден спешно набирать высоту. Из-за двух Больших Дракош, как-то уж очень энергично перебравшихся на нашу сторону.

Пока «Кипарисы» валили этих, из «зеркала» вынеслась стая «шакалов», и мне пришлось активировать еще и «Сполохи». Причем менять цели очень и очень быстро, так как несколько особо любопытных тварей унюхали что-то интересное в стороне гостевых домиков и собрались на экскурсию. Слава богу, автоматика ассистировала добросовестнее некуда, поэтому все «экскурсанты» полегли еще до того, как добежали до ближнего здания. Но даже так заставили вывести из защитного бункера всех мужчин и всех женщин-Огневичек.

В общем, пока вояки заталкивали в вертолет новые большие туши, мои слуги оттаскивали к общей куче трупы «шакалов», испаряли окровавленный снег, выжигали пятна крови на земле и разгоняли амбре Воздухом.

Кстати, ротацию я провел в это же самое время, отправив народ, взявший два уровня, помогать друзьям и подругам, а на освободившееся место загнал еще девять человек. Как оказалось, рановато: «клев» прервался почти на два часа. Хотя нет, не так: он закончился. Поэтому после того, как вертушка увезла последнюю партию добычи, мы подогрели Огнем и затолкали в портал труп, оставленный для использования в качестве наживки, и продержали там минут восемь-десять. Чтобы подманить обитателей того мира более густым запахом. При этом контролировали окрестности с помощью видеокамеры на длинном шесте, поэтому втянули «наживку» обратно и свинтили в бункер до того, как из «зеркала» вынеслась очередная стая «обычных» дракош…

…Первые сутки активности фиолетового портала позволили «нарубить» динозавров на одиннадцать рейсов «Атланта», познакомили нас с четырьмя видами летающих обитателей того мира и неслабо усилили — все маги рода, за исключением Пришвиной-младшей, поднялись на девятнадцатый уровень, Нину мы вытянули на четырнадцатый, а сами взяли тридцать четвертый. Увы, качественного изменения энергетических систем так и не случилось, поэтому мы продолжили «рыбачить». Вернее, продолжали «рыбачить» и страдали из-за того, что все еще не взяли четвертый ранг и не почувствовали себя еще более продвинутыми магами. А в четверть двенадцатого невольно задергались. Из-за того, что Егор Жаров обнаружил еще один портал — на этот раз зеленый — в семи километрах от усадьбы, а неподалеку от строителей открылся желтый.

Воякам повезло: их «зеркало» провисело без малого четыре часа и за это время выпустило на Землю двенадцать травоядных «антилоп».

А через наш прошла стая «чертей» из шестнадцати голов. Причем через считанные минуты после того, как начался клев в фиолетовом портале! Да, дроноводы сработали, как часы — «отщипнули» от стаи четыре особи и привели к ловушке аккурат после того, как я прибил динозавра нового типа, окрещенного единорогом из-за здоровенного нароста на морде. И «халявная сила» с этой четверки подняла нас — то есть, меня, матушку, Аню и Наташу — на тридцать пятый уровень и, по совместительству, в четвертый ранг.

Кстати, эта мини-мутация получилась на редкость долгой и настолько неприятной, что я был вынужден передать управление системами вооружений Петру Пришвину, уйти в себя минут на двадцать с гаком и перетерпеть десяток волн озноба, очень сильной тошноты, головокружения и тянущей боли в ядре, дождаться первого же условного затишья, увести нашу четверку в особняк и продолжить командовать процессом в удаленном режиме.

Понимая, что фиолетовый портал может провисеть еще сутки, отправил родительницу и Лосеву отдыхать. А сам устроился в кабинете, проследил за очередной перезарядкой пушек «Кипарисов», разрешил подводить к ловушке еще трех «чертей» и набрал Анциферова.

Он, замотанный не меньше меня из-за трех порталов, обнаруженных в зоне ответственности «Ведунов», ответил после шестого гудка и задал вопрос, на который я бы с удовольствием ответил утвердительно:

— Все, отстрелялись?

— Увы и ах: этот еще висит. Плюс появился второй… — вздохнул я. — Но я звоню вам не для того, чтобы пожаловаться, а с предложением: если у вас есть желание немного усилиться, то прилетайте на «Атланте» — он в данный момент должен стоять на разгрузке…

Он ненадолго завис, а потом развеселился:

— А вот возьму и прилечу: скину всю работу на заместителей, благо, их у меня хватает, и рвану к вам. Как у вас в данный момент — терпимо?

— Вот-вот начнем перепиливать «чертей». Но «окно» создадим… — твердо пообещал я.

Григорий Денисович заявил, что пошел собираться, и сбросил вызов, а я устало потер лицо, открыл глаза и наткнулся взглядом на Красовскую, как раз нарисовавшуюся на пороге кабинета. Поднос с едой заметил уже потом, назвал женщину красоткой, сглотнул слюну и строго-настрого запретил себе тырить ветчину. Хотя один из кусков — вернее, шматов — манил со страшной силой.

Стоически терпел до тех пор, пока личная помощница не переставила все тарелки на мой стол и не села напротив. Зато потом пожелал ей приятного аппетита и дал волю загребущим ручкам.

Она, судя по голодному блеску глаз, проголодалась ничуть не меньше меня. Но держала себя в руках — ела неспеша, аккуратно и старательно держа спинку. Впрочем, стесняться — не стеснялась: расправившись с полуторной порцией жаркого, переложила с общего блюда еще немного. А еще с большим удовольствием наворачивала салат из собственноручно выращенных свежих овощей и… по-детски радовалась моим похвалам.

В общем, к концу перекуса, кстати, насытившего нас ничуть не хуже, чем среднестатистический обед, на меня накатило благодушное настроение, и я, дождавшись очередной паузы в «рыбалке», полюбопытствовал у Красовской, что изменилось в ощущении стихий.

Она задумчиво расфокусировала взгляд и как-то странно усмехнулась:

— Самое лучшее определение из одной фразы — оно стало гораздо глубже. Видимо, поэтомуночной взорперестал грузить голову и почти ничем не отличается от обычного — я проверила, как он теперь работает, в кладовке Марии Тарасовны. Но больше всего удивиламимикрия. Впрочем, ее надо видеть…

Договорив это предложение, она отошла к стене, вжалась в нее спиной, активировала навык и за считанные мгновения словно потерялась на ее фоне!

Да, при большом желании можно было увидеть «неровности», но стоило отвести взгляд в сторону, а затем вернуть в этот же «сектор», как «неровности» исчезли!

— Ничего себе! — восхитился я, попросил Наташу «вскрыться» и выпал в осадок, обнаружив, что пялился на стену, так как женщина успела отойти в сторону!

Тут мне захотелось испытать давно забытуюневидимость, и я попросил помощницу зажмуриться, сформировал заклинание, отметил, что оно жрет в два раза меньше энергии, чем раньше, встал с кресла, приложил ладонь ко рту, чтобы направить звук в сторону, и заявил, что готов.

Красовская открыла глаза, огляделась и выдала вердикт:

— Если не «включать» чувство Воздуха, то вас не видно вообще. А оно, увы, «вскрывает» — запокровомощущается «неправильный» объем.

— В общем, эти навыки — для работы с дистанции, верно? — заключил я.

Наташа призналась, что пришла к тому же мнению, а потом перешла к другим общим «следствиям» перехода на новый ранг:

— Кстати, очень здорово ускорилось восстановление энергии — в данный момент я практически бездумно тяну ее из Воздуха и не чувствую даже намека на накапливающуюся усталость. Заметно подрос резерв.Покровпозволяет вливать в себя почти в полтора раза больше силы. Но больше всего восхищает другое: по моим ощущениям,регенерацияперестала отключаться и работает в фоновом режиме, что называется, «на минималках», благодаря чему теперь я чувствую себя абсолютно здоровой!

Я удивленно хмыкнул, активировалвзгляд в себя, «проинспектировал» нужные кластеры и удостоверился в том, что Красовская права:регенерацияработала «на минималках» и, вероятнее всего, опосредованно добавляла нам толику выносливости.

— Интересненько… — пробормотал я, поймал за хвост забавную идейку и попросил Наташу отойти от кресла, встать по стойке «смирно», набрать полную грудь воздуха и задержать дыхание. А после того, как «подопытная» кивнула, окутал ее своего рода коконом из Воздуха и «сжал». Им же. Держал секунд двадцать, потом ощутил «изнутри» мерные «толчки»покрова, снял воздействие и превратился в слух.

— Кошмарная штука, мой господин! — радостно затараторила Наталья. — Замыкает чувство стихий в пределахпокрова, оказывает на него приличное давление, не позволяет дышать «внешним» воздухом и вызывает постепенно усиливающуюся клаустрофобию. Впрочем, последняя, вероятнее всего — мой личный страх. Из детства. И еще: я понимала, что могу продавить эту пелену, но откуда-то знала, что если вы вложите в нее всю имеющуюся мощь, то не смогу даже пошевелиться и через какое-то время задохнусь.

— В общем, заклинание интересное… — довольно мурлыкнул я. — Правда, эффективность, судя по всему, напрямую завязана на разницу в уровнях, но все равно называем егококономи берем на вооружение. Так, стоп: а давай-ка я попробую сформировать его из других стихий…

Попробовал. И получил море удовольствия даже от использования «одиночных»: огненный варианткокона«держал», выжигал воздух внутри себя и при повышении температуры превращался в аналог муфельной печи, ледяной, кроме всего прочего, еще и замораживал, каменный не позволял шевелиться, а молниевый постоянно шарашил током и, как выразились бы игроманы, «сбивал каст». То есть, не позволял сосредотачиваться на ответных действиях. Но у заклинания обнаружилась и слабая сторона: КПД воздействия оказался обратно пропорционален расстоянию до противника. Поэтому при равных уровнях «раскачки» я мог уверенно удерживать Красовскую не далее, чем в полутора метрах от себя. А уже на двух она его пусть медленно, но продавливала и, как выяснилось после серии экспериментов, тратила намного меньше энергии, чем я.

— Все, теперь мы сможем качественнее обижать слабых… — заключила Наташа после того, как мы закончили. И задала вопрос из другой оперы: — Олег Леонидович, а что там с дракошами?

Я, постоянно прислушивавшийся к разговорам в общем канале, пожал плечами:

— Первую стаю «чертей» благополучно разобрали, так что продолжают рыбачить в прежнем режиме. В общем, пока все идет, как надо…

Глава 30

28 октября 996 г. от ВР.

…Фиолетовый портал закрылся только в пятницу в четвертом часу ночи. Анциферов, успевший взять «аж» пятнадцатый уровень вне очереди, улетел в Енисейск довольным до безобразия, а мы, опять перебрав с мини-мутациями, отправились отсыпаться.

Кстати, с мутациями перебрали все маги рода — за без малого двое суток убиения иномирного зверья «рядовой состав» поднялся на двадцать второй уровень и, тем самым, взял третий ранг, Нина Пришвина проросла на семнадцатый, а мы перебрались аж на тридцать седьмой и почувствовали, что перегрузили энергетические системы. Поэтому два то ли «морских», то ли «океанских» портала, открывшиеся после завтрака, порадовали до невозможности — да, они то и дело выбрасывали на нашу сторону рыб, ракообразных и отдаленных родственников осьминогов, но эта живность дохла сама.

Благодаря чему в какой-то момент загружалась в «Атлант» и улетала к ученым, на производства или… за рубеж.

Да-да, я не ошибся, именно за рубеж: как выяснилось во время одного из разговоров с Анциферовым, наши яйцеголовые научились выделять из туш зверья из некоторых «смежных» миров некие «биоактивные» вещества, вот и добывали их в промышленных объемах. А все, что эту хрень не содержало, Империя продавала страждущим. Естественно, задорого и за валюту. Ну, а некоторую часть — в рублях и, к слову, не жлобясь — перечисляла нам, поставщикам.

В общем, всю первую половину дня обитатели поместья, свободные от дежурств, либо дрыхли, либо усиленно ленились. Увы, потом к КПП начали подкатывать грузовики с заказами, и народу пришлось поднапрячься.

Что именно привозили? Да все необходимое, начиная от боеприпасов и заканчивая мебелью. Пригнали и снегоуборочные машины. Поэтому мои их в темпе обслужили и укатили расчищать дорогу к Холмам. Само собой, не одни, а под охраной двух «Таранов».

По этой же трассе прокатился и я. Но после обеда — убедился в том, что она хорошенечко укатана, доехал до северной околицы поселка, вырулил на просеку, появившуюся за двое суток, и медленно, но уверенно добрался до стройплощадки. А там оглядел весь фронт выполняемых работ, пообщался с руководством «бригады» и ответил на несколько вопросов военнослужащих подразделения охраны.

Сорок минут, проведенные на объекте, улучшили и без того неплохое настроение, поэтому я дал команду свите загружаться в «Таран», сел за руль и покатил обратно. Рулил, никуда не торопясь, но по собственной колее. Так что к Холмам выехал всего минут через сорок, промчался по единственной улице, вылетел на нормальную дорогу, принял звонок Ивана Борисовича и спросил, что случилось.

Он доложил, что к КПП подкатил фургон службы доставки Белоярского аэропорта и привез посылку от Татьяны Тихоновны Державиной, после чего спросил, принимать эту коробку, или как.

— Пусть водитель немного подождет — я скоро буду… — ответил я, вдавил в пол педаль газа и немного полихачил.

К грузовичку подлетел в вихре снежинок, с шиком затормозил, выбрался из салона и, предъявив электронное удостоверение личности, забрал коробку размером с небольшой кейс. Вскрыл уже в машине. И озадаченно уставился на четыре одинаковых футляра с логотипами, знакомыми всей Империи.

Конверт заметил уже потом, шустренько открыл, достал розовый лист, явно вырванный из девчачьего блокнота, прочитал несколько предложений и вручил один из футляров Красовской:

— Держи, это тебе…

— Мне? — удивленно переспросила она.

— Ага: моя сестренка считает, что тебе, напарнице ее любимого братика, никак не обойтись без нормального боевого ножа…

— Интересно, а какие боевые ножи ныне считаются нормальными в роду Державиных? — с заднего сидения желчно поинтересовался Прохор Осоргин.

Я понимал, что он все еще не оклемался от разочарования нынешним главой этого рода, поэтому молча показал ему открытый футляр.

Профессиональный телохранитель аж крякнул:

— «Анчар»?

— Он самый… — подтвердил я и сразу же исправился: — Вернее, они самые: Татьяна Тихоновна дарит аж четыре штуки: мне, моей напарнице, матушке и целительнице, поставившей ее на ноги.

— Благодарная девчонка… — негромко сказала Наташа и ушла в себя. А я посмотрел, который час, мысленно сказал себе, что «доблестная защитница» примет мой вызов даже во время урока, и позвонил…

…С Танькой болтал минут пять-шесть. И получил море удовольствия не только от поведения девчонки, но и от реакции учительницы, одноклассников и одноклассниц на свой звонок — Державиной НЕ МЕШАЛИ. Хотя она, по сути, сорвала урок. Наоборот, прислушивались к каждому ее утверждению и периодически охали. В общем, сбросив вызов, почувствовал, что улыбаюсь, потом сообразил, что не мешало бы продолжить движение, тронул «Таран» с места и был вынужден принять еще один звонок.

Жаров затараторил чуть ли не раньше, чем услышал мой голос:

— Олег Леонидович, кортеж из восьми внедорожников только что снес табличку «Частное владение», установленную рядом с правым поворотом с моста через Енисей, намеренно отправил в кювет грузовичок службы доставки и в данный момент несется в сторону КПП. Номеров на машинах нет, стекла наглухо затонированы, на крышах трех последних — пулеметы типа «Явор», постоянно «пасущие» «нашу» опушку леса…

— Миленько… — процедил я и переключился на командно-штабной: — Дежурного по КПП — ко мне в машину. Тревожной группе на втором «Таране» нестись к воротам, выезжать на оперативный простор и рулить следом за нами, держась ровно в километре. Дроноводам перегнать по «птичке» к кортежу и к моему «Тарану», после чего кинуть мне телеметрию. Первой свободной смене — пятиминутная готовность ко всему на свете…

Не успел договорить, как дверь «будки» распахнулась, и с крыльца в два прыжка слетел Федор Яшин. Увидев, что я вылезаю из внедорожника, вбежал в поле моего зрения и превратился в слух.

— Забираетесь за руль и везете нас к точке высадки, которую я покажу… — протараторил я, оббегая автомобиль. Затем дернул на себя правую переднюю дверь, задвинул Наташу чуть поглубже, втиснулся на сидение и рявкнул: — Все, гоните!!!

«Владимирский» сорвал автомобиль с места, в темпе развернул и погнал к Усть-Ангарску. А я довел персональные вводные до Осоргина и Чекменева, объяснил Красовской, что предстоит делать ей,

Нужное место нашел за считанные мгновения, «привязался» к местности и немного подождал. А километров через восемь-восемь с половиной — то есть, уже за Усть-Ангарском — приказал тормозить, первым десантировался наружу и жестом отправил вторую пару на левую обочину дороги.

Пока они отходили от дороги на рекомендованное расстояние и ныряли в наст, «Таран» сорвался с места и помчался к ближайшему повороту задним ходом, а мы с Природницей перепрыгнули через полутораметровый снежный отвал, поднялись на небольшое возвышение, начали задувать следы вроде как Воздухом, легли и под прикрытием рукотворного снежного бурана в темпе активировали ктоневидимость, а ктомимикрию.

Пока «ненастье» выравнивало белоснежную целину, я пододвинулся к напарнице вплотную и озвучил несколько нестандартный боевой приказ:

— Наташ, если эти уроды решили повоевать, то ждать кортеж придется от силы минут десять… на морозе градусов в шесть-семь. В общем, я попробую подстелить под твойпокровсвоего рода слоеный пирог из трех стихий — Огня для согревания, Воздуха для плотной прослойки и Льда, чтобы не превратить снег в воду и не заставить тебя плавать. Но если начнешь замерзать даже так, то говори, не думая: твое здоровье в разы важнее этого конкретного плана…

— Благодарю за заботу, мой господин… — еле слышно выдохнула она, подождала, пока я закончу магичить, и восторженно прошептала: — Снизу греет, как печка, но снег не тает ни подо мной, ни вокруг меня. Спасибо!

— Мелочи… — отмахнулся я, помог ей унятьбуран, посмотрел на вторую обочину, убедился в том, что Прохор с Ильей замаскировались ничуть не хуже нас, вслушался в звуки леса и уставился на экран телефона. А после того, как увидел внедорожники, мчащиеся в белом шлейфе, вошел в оперативный канал и спросил у дроноводов, где конкретно находится кортеж.

— Будет у вас минут через семь-восемь. Если никуда не улетит… — злобно процедил Макаров-младший и добавил: — Кстати, Олег Леонидович, эти типы так разогнались сразу после двух безуспешных попыток сбить наши «птички» из пулеметов! Немотивированная агрессия налицо…

— Спасибо за информацию, Антон — ты поделился ею очень вовремя… — промурлыкал я и попросил сообщить, когда кортеж окажется в километре от нас.

— Сделаем! — твердо пообещал он и затих. А я дал еще несколько ценных указаний второй паре и второму «Тарану», выслушал ожидаемые ответы и, вырубив микрофон, легонечко пихнул Красовскую локтем:

— Ну, как ты там?

— Лежу, как на подогретой перине, и мечтаю о точно таком же одеяле… — пошутила она и сразу же ответила на напрашивавшийся вопрос: — Нет, спина, попа и ноги не мерзнут. Просто фантазия разыгралась…

— Происки фантазии не пугают… — улыбнулся я, добавил немного Огня в свойпокров, почувствовал, что лежать стало намного комфортнее, и ушел в «шлифовку» плана предстоящей акции.

Варианты противодействия обдумывал до тех пор, пока в оперативном канале не раздался долгожданный доклад Макарова, вернулся в «реальность», дал понять, что он услышан, подождал еще немного и, уловив очень тихий, но постепенно усиливающийся рев мощных двигателей, отдал первый боевой приказ:

— Разгоняем сознание…

Дождавшись трех выдохов «Принято!», активировалускорение, вперил взгляд в кроны, над которыми начали «медленно» взлетать испуганные птицы, и поскучал «целую вечность». А после того, как увидел капот угольно-черного «Пардуса», «выползающий» из-за поворота дороги, нащупал варежку Красовской и легонечко сжал:

— Подключайся после моей атаки…

— Я не подведу… — пообещала она, и я снова переключил внимание на кортеж. А через несколько мгновений выдохнул слово «Глазки!!!», выждал еще одно, максимально углубилускорение, накрылтуманомвторую, третью и четвертую машины кортежа, подкатывавшие к плавному повороту, а водиле первой помог увидетьослепление.

На моем нынешнем ранге оно крыло обычную светошумовую гранату, как бык овцу, поэтому мужичок мгновенно ослеп и, конечно же, не справился с управлением. Но если этот внедорожник впоролся в снежный отвал, то те три, которые потерялись в пространстве из-за моеготумана, и остальные четыре, осчастливленныетуманомКрасовской, начали влетать друг в друга. Да, как именно, мы не видели. Зато слышали звуки ударов и звон стекла. Поэтому получали пусть и недостаточно полное, но все-таки удовольствие. А после седьмого столкновения я убралтумани сразу же накрыл дымящийся «паровозик»мясорубкой. Кстати, активированной в полную силу в первый раз с момента прорыва в четвертый ранг.

Не знаю, скольколезвийсформировалось в этомсмерчедиаметром метров за двадцать пять, но воздух засвистел так, что Наташа выставила перед намивоздушную стену, а народ, наблюдавший за «весельем» через видеокамеру «птички», хором выдохнул в оперативный канал десяток вариантов слова «Охренеть!»

Матерные я «не услышал». Ибо был согласен со смыслом восклицаний. Поэтому «передал» Наташе контроль над разбушевавшейся стихией, «скинул» мешавший «слоеный пирог» и пять раз подряд всадил в снежную круговерть площадной вариантразряда. Кстати, тоже ни в чем себе не отказывая. А потом врубил микрофон и зарулил:

— Тревожная группа, можете подъезжать…

Подъехали. Выбрались из машины. Полюбовались на буйство стихии.

Потом подошли к нам, выслушали мои инструкции, переключились в боевой режим, сместились в указанных направлениях и доложили, что готовы.

Я немного углубил разгон сознания, отменил действиемясорубки, унялсмерч, оглядел «паровозик», кроме всего прочего, покрывшийся изморозью, запоздало сообразил, что, до кучи, прилично уронил температуру в эпицентре заклинания, и… принял навоздушную стенучто-то вродеогненного кулака, вылетевшего из первой машины.

Прощать такие выходки было бы идиотизмом, поэтому я засадил в салон «Пардуса»шаровую молниюи разнес этот внедорожник к чертовой матери. Еще одного Огневика, но выскочившего из последнего «вагона» и почему-то решившего, что сможет убежать, «стреножила» двойка Прохора. А автомат, высунувшийся из окна третьей «консервной банки», раскалил кто-то из егерей тревожной группы.

После вопля обожженного владельца этого ствола я и заговорил:

— Через тридцать секунд в каждую таратайку влетитшаровая молния. Желающие согреться

Выбралось… всего семь человек, которые, как выяснилось чуть позже, выжили только благодаря тому, что владели Огнем и успели подняться на тринадцатый-четырнадцатый уровень. Апокровыостальных не выдержали ударовлезвий мясорубки, схлопнулись и… хм… не оставили владельцам ни одного шанса на выживание.

В общем, заглядывать во внедорожники не понравилось даже егерям, «в прошлой жизни» видевшим и не такое. А внимание Красовской я намеренно замкнул на себя. Как? Да очень просто: заметив хоть и иссиня-белое, но все-таки знакомое лицо, недобро ощерился, подхватил напарницу под локоток, подвел к толпе трясущихся пленников и задал провокационный вопрос:

— Наташ, скажи, пожалуйста, мне чудится, или перед нами сейчас стоит Ростислав Александрович Терехов собственной персоной?

Природница… отожгла:

— Откровенно говоря, самовлюбленные мужчины вызывают во мне такое отвращение, что их лица я не запоминаю, но что-то знакомое, кажется, вижу…

— Олег Леонидович, произошло небольшое недоразуме— … — начал, было, наследничек «овечьего короля» Империи, но я его заткнул:

— Рот закройте: я разговариваю не с вами!

Тут подал голос Прохор Осоргин, выполнивший «основной» боевой приказ:

— Олег Леонидович, в каждой машине, кроме четвертой, было по шесть человек. Практически у всех имелись штурмовые автоматы с подствольными гранатометами. В багажных отделениях семи условно целых машин видны пулеметы, ручные пехотные огнеметы, ручные противотанковые гранатометы одноразового применения и крупнокалиберные снайперские винтовки. На мой взгляд, в таком составе и с таким вооружением по гостям не ездят.

— И я того же мнения… — отозвался я, достал из кармана телефон, набрал Ремезова, дождался ответа, обменялся с «адвокатом» приветствиями и перешел к делу: — Петр Романович, у меня тут небольшое ЧП: в мои владения заехал кортеж из восьми внедорожников без номеров и с наглухо затонированными стеклами, демонстративно снес табличку «Частное владение», сбил в кювет фургон службы доставки Белоярского аэропорта, ехавший в сторону трассы, и пытался расстрелять мои патрульные дроны из автоматических пулеметов. Кортеж мы, естественно, остановили и выяснили, что машины битком набиты оружием. А идейный предводитель этого вторжения, наследник главы рода Тереховых Ростислав свет Александрович, пытается меня убедить в том, что произошло небольшое недоразумение. Но мне не верится. Хотя бы из-за того, что у меня есть видеозапись нашей предыдущей встречи с этой личностью, и я на сто процентов уверен в том, что меня собирались «воспитать». Так вот, вы не возьметесь представлять мои интересы в этом конфликте?

— С превеликим удовольствием! — как-то очень уж радостно ответил прокурорский и весело хохотнул: — Кстати, в данный момент я нахожусь в кабинете Анатолия Игоревича и в самом начале вашего монолога догадался вывести звук на внешний динамик. Так что санкцию на представление ваших интересов я уже получил… а мое Большое Начальство, возмущенное крайне неуважительным отношением наследника главы рода Тереховых к человеку, спасшему жизнь Его Императорскому Величеству, уже набирает генерала Анциферова…

Глава 31

28–29 октября 996 г. от ВР.

…Забирать Тереховых приехал представительный кортеж, состоящий из автозака, двух гражданских автовозов, мощного армейского автокрана и семи бронированных «Таранов». Каюсь, оглядев первую машину, я решил, что она не удержит магов, прорвавшихся в третий ранг в момент гибели коллег. Но стоило заглянуть в ее кунг, как все вопросы снялись сами собой: каждое из двенадцати посадочных мест представляло собой стальное кресло, вваренное в стену, с массивными фиксаторами для шеи, рук и ног.

Конвоиры тоже внушали некоторое уважение — все десять человек, судя по типу и плотностипокровов, были Молниевиками, «пророщенными» все в тот же третий ранг. А значит, при прямом противостоянии должны были с гарантией порвать Тереховых в лоскуты. Поэтому я со спокойной душой дал команду передать подопечных этим воякам, немного понаблюдал за погрузкой «вагонов» «паровозика» на платформы и спросил некоего майора Пономарева, вытащили ли они из кювета фургон службы доставки.

— Так точно, ваше благородие! — молодцевато доложил он и обрадовал: — Мало того, в данный момент водителя опрашивает наш следователь. Так что ваши… хм… незваные гости ответят еще и за это преступление. Кстати, мои люди закончили проводить экспресс-анализы и доложили, что, судя по содержанию этанола в крови Ростислава Александровича Терехова, в момент въезда в ваши владения он пребывал в состоянии сильного алкогольного опьянения.

— Это объясняет некоторые странности поведения водителей кортежа… — равнодушно сказал я.

«Ведун» оказался личностью с понятием: как-то почувствовав, что я не расположен обсуждать подробности чрезвычайного происшествия, покосился на подчиненных, поднимавших в автозак последнего задержанного, подождал еще секунд десять-пятнадцать, официально заявил, что принимает эту семерку под охрану, и дал понять, что со всем остальным справится сам.

Я в этом нисколько не сомневался. Тем не менее, оставил на месте ЧП тревожную группу, затем попрощался с майором, коротко кивнул Осоргину с Чекменевым и в сопровождении Красовской потопал к своему «Тарану».

Яшина, подогнавшего внедорожник поближе, жестом отправил на одно из задних сидений, сел за руль, подождал, пока в машину загрузится «свита», развернулся и порулил в сторону усадьбы. Как только набрал крейсерскую скорость, позвонил матушке и сообщил, что мы возвращаемся.

Этого утверждения хватило за глаза: она заявила, что ужин готов и ждет, так что у меня немножечко улучшилось настроение, а правая нога сама собой поддала газку. В результате, к КПП подъехал минуты на полторы быстрее, чем рассчитывал, высадил Яшина, долетел до гаража, припарковался, отпустил Прохора и Илью заниматься своими делами, нагрузился подарками Таньки и выбрался из машины.

Поднявшись на хозяйский этаж, на пару с Наташей завалился в гости к родительнице, раздал «лишние» ножи, согласился с тем, что эта конкретная Державина — умница, и умотал к себе. Принимать душ, натягивать домашнее шмотье и все такое. Пока мылся, сушился, одевался и наводил красоту, еще раз обдумал свои возможности в начавшемся противостоянии с Тереховыми и основательно загрузился. Поэтому во время трапезы практически не принимал участия в застольной беседе и не обращал внимания на

Следующие два часа проторчал в кабинете — общался то с Голицыным, то с Ремезовым, то с Анциферовым, отвечал на вопросы первого, вникал в инструкции второго и подписывал документы, присылаемые третьим. Кроме того, периодически выяснял у дежурных дроноводов, не пропал ли зеленый портал, обнаруженный на северо-западной границе моих земель, и не вышла ли из него какая-нибудь тварь, монтировал нарезку с наших микрокамер и так далее. В результате прилично задолбался. Само собой, морально. Поэтому не сразу среагировал на приход матушки. А она, постояв на пороге и убедившись в том, что я не занят «ничем особо серьезным», негромко рыкнула:

— Олег, ты сделал то, что должно, и именно так, как требовалось. Так что выброси из головы все рефлексии и дуй за мной!

— Рефлексий в моей голове нет… — честно сказал я, вставая из-за стола. — Я просто обдумываю варианты реакций на те или иные телодвижения главы рода Тереховых.

— Нужное дело. Но его можно отложить на завтра… — заявила она, цапнув меня за руку, вывела из кабинета и отконвоировала в мою спальню. А там остановила перед массажным столом, обнаружившимся рядом с кроватью, и озвучила серию ценных указаний: — Раздеваешься, укладываешься на него мордой вниз, закрываешь глаза, расслабляешься и выключаешь голову! У тебя одна минута. Время пошло…

Разделся. Лег. Совместил лицо со специальным отверстием. Расслабил плечи. Закрыл глаза и… представил реакцию Александра Вячеславовича на «унижение» наследника, уничтожение тридцати девяти сотрудников СБ рода и задержание выживших, сообразил, что опять возвращаюсь к обдумыванию вариантов будущего, и вздохнул. А через несколько мгновений почувствовал, что напокров, прикрывающий нижнюю часть тушки, ложится теплое… то ли покрывало, то ли полотенце, запоздало скинул заклинание и удивился, ощутив прикосновение двух пар рук и два вливания Жизни.

Сравнив первое со вторым, ушел в чувство стихии, осторожно «ощупал» Воздухомпокровыженских фигурок, склонившихся надо мной, обнаружил в кресле третью и «расшифровал» эту картинку — пришел к выводу, что меня мнут Аня с Валей, а Наташа контролирует процесс.

Первые пару минут боролся с раздражением, появившимся из-за того, что матушка привела ко мне Филимонову, даже не поинтересовавшись моим мнением. Потом заставил себя «временно» задвинуть негатив куда подальше, какое-то время анализировал манипуляции рук, вливавших в меня меньшие «дозы» Жизни, и нехотя признал, что девчонка старается. А после того, как эта парочка как следует разошлась, и я почувствовал, что начинаю превращаться в счастливую медузу, внезапно подумал, что в наличии личной целительницы есть свои плюсы, представил эту конкретную и мысленно вздохнул: да, Валя выглядела очень и очень неплохо. Но… я бы предпочел, чтобы меня с таким же энтузиазмом мяла Наташа….

…Момента ухода в сон не почувствовал. Поэтому, продрав глаза, очень удивился, обнаружив себя в кровати. А после того, как догадался посмотреть на часы, понял, что наступила суббота.

Шевелиться было лениво: да, тело аж пело от переизбытка энергии, но сознание отказывалось переключаться в рабочий режим «аж» в десять минут пятого утра. Я встал на сторону второго. И бездумно пялился в потолок почти полчаса. А потом неожиданно для самого себя потянулся к тумбочке, цапнул и вставил в ухо гарнитуру скрытого ношения, подключился к оперативному каналу и, вслушавшись в отрывистые команды матушки и лаконичные ответы СБ-шников, пришел к выводу, что род уничтожает какую-то мелочь, изредка вываливающуюся из желтого портала.

Слово «пушистики», проскальзывавшее в монологах достаточно часто, конечно же, пробудило любопытство. Но недостаточно сильное для того, чтобы поднять меня с кровати. Вот я лениться и продолжил. И занимался этим благодарным делом до шести ноль-ноль. А потом все-таки поимел совесть. Но довольно своеобразно — в крайне неспешном режиме привел себя в порядок и… спустился в спортзал. Чтобы попробовать воплотить в жизнь очередную убийственную идейку.

Открыв дверь, наткнулся взглядом на уже разминающуюся Красовскую, на пару секунд залип на упругую попку, фантастически красиво обтянутую спортивными шортами, затем облизал взглядом аппетитные ножки и прервал молчание:

— Доброе утро, Наташ! Рад видеть. А почему ты не в бункере?

Она стремительно развернулась на сто восемьдесят градусов и засияла:

— Доброе утро, Олег Леонидович! Я тоже рада вас видеть. Набираюсь сил по распоряжению Анастасии Юрьевны, чтобы днем подстраховывать вас — они с Аней бодрствовали практически всю ночь из-за «дурных» порталов, так что после завтрака уйдут отсыпаться, а нам с вами придется поднапрячься.

— А почему «дурные»? — полюбопытствовал я, прошел на свое любимое место, уставился в зеркало и начал разминать шею.

— Из красного, открывшегося в одиннадцать сорок семь, выбралась одна-единственная синявка. Из оранжевого, обнаруженного в районе половины второго, по очереди выпорхнули в общей сложности девять южных птичек, не выдержали наших холодов и замерзли. А из желтого, найденного ближе к пяти утра, выбегают зверьки, похожие на очень пушистых тушканчиков. Да, стаями по сорок-пятьдесят невероятно прожорливых особей и сгрызают наши березы, но дохнут что от пуль автоматов и карабинов, что подледяными лезвиями. А еще вашу матушку разочек побеспокоили строители: к ним заявился зверь размерами поболее носорога, выдержал залп ЗРПК, обиделся, перевернул его кверху гусеницами и попытался вскрыть.

— И чем закончилась эта эпопея? — встревоженно спросил я.

— Анастасия Юрьевна связалась с генералом Анциферовым, тот прислал в Форт четыре «Урагана», и монстрик героически лег.

Я поинтересовался, выяснили ли вояки, откуда приперлась эта зверюга, выслушал такой же обстоятельный ответ, успокоился, благодарно кивнул и ушел в себя. Минут на пятнадцать. А после того, как закончил разминку, снова поймал взгляд зеркального отражения Природницы и неожиданно для самого себя задал несколько двусмысленный вопрос:

— Ты все еще мечтаешь о моем персональном внимании?

В ее взгляде вспыхнуло ПРЕДВКУШЕНИЕ, а с губ сорвался чертовски эмоциональный односложный ответ:

— Да!!!

— Тогда говори, что бы ты хотела отработать или довести до ума с моей помощью, и я помогу.

— Спасибо, мой господин!

…Я провозился с Красовской полтора часа. Разобрался с возможностями ее вестибулярного аппарата, порадовался гибкости позвоночника, дал «базу» — то есть, кувырки вперед и назад через плечо, объяснил внутреннюю логику «страховки», показал, как делаются самые простые варианты, и помог поймать нужные ощущения. Пока добивался понимания, несколько раз ловил себя на мысли, что веду себя, как батюшка. То есть, анализирую реакции Наташи чуть ли не на каждое слово, подбираю аналогии, понятные именно ей, стараюсь убрать шероховатости исполнения на начальном этапе и хвалю, чтобы создать эмоциональный стимул, вынуждающий добиваться идеального выполнения любого движения. А во время растяжки, переключившись из режима тренера в обычный, проанализировал свои ощущения и пришел к выводу, что больше всего меня зацепила не возможность дотрагиваться до женщины, которая нравится, а ее добросовестность, абсолютное доверие и умопомрачительно теплая благодарность, ощущавшаяся чуть ли не кожей.

Пока мысленно формулировал эти выводы, Природница успела более-менее оклематься от достаточно приличной нагрузки, легла на левую ногу, вытянутую вперед, и горько усмехнулась:

— Устала до слабости в коленях, но счастлива до безумия: вы подобрали ключик к моему сознанию, научили его правильно командовать телом и, что сводит с ума сильнее всего, ни разу не заставили почувствовать себя корявой непонятливой овцой.

— Это что-то из прошлого, верно?

Она утвердительно кивнула:

— Да. Причем и из школьного, и из студенческого…

— Совет примешь? — немного поколебавшись, спросил я.

— Ваш? С радостью… — ответила она, подняв голову и уставившись мне в глаза.

— Тогда отпусти ВСЕ комплексы из прошлого: они висят на тебе мертвым грузом и мешают двигаться дальше. Кстати, определение, которое не дает тебе покоя, свидетельствует только о непроходимой тупости твоего преподавателя или преподавателей: как говорил мой отец, задача номер один того, кто учит — подбирать аналогии, понятные каждому отдельно взятому ученику. Говоря иными словами, раз ты не смогла чему-то научиться, значит, тебе неправильно объясняли.

— Большую часть уже отпустила… — заявила она, вытянув вперед другую ногу. И грустно пошутила: — А этот, видимо, боялся о себе напоминать…

В этот момент зашелестела входная дверь, и в зал ворвалась матушка:

— Ха: как я и говорила, эта парочка нагло тренируется! Привет, жулики! А чего это ты, Наташа, мокрая насквозь, а мой сын — нет? Проводите конкурс «Мокрая футболка» с одной-единственной участницей?

— Доброе утро! — улыбнулся я, почувствовал, что от нее и от Лосевой все еще тянет холодом, и, понимая, что моя родительница намерена повеселиться, «сел» на предложенную волну: — Напомни ты о возможности провести этот конкурс с вечера, провел бы, не задумываясь. А так просто-напросто учил Наташу падать…

— Ты хочешь сказать, что она у нас теперь падшая женщина?

— С чего это вдруг она — и «у вас»? — «удивился» я. — Она моя личная падшая женщина. А тебе я, если надо, хм… «уроню» Аню.

— Надо, конечно! — вписалась в эту перепалку целительница. — Судя по тому, как светятся глаза вашей личной падшей женщины, процесс доставляет море удовольствия!

Тут моя родительница расхохоталась, в дварывкапереместилась к нам, растрепала мне волосы, шустренько избавилась от верхней одежды, рухнула на левый бок рядом со мной, подложила руку под голову, уставилась на меня и посерьезнела:

— Минут через двадцать пять после того, как Аня тебя усыпила, позвонил Анатолий Игоревич. Я приняла звонок, пообщалась и теперь делюсь самыми последними новостями. Новость первая: слух о вчерашнем «выступлении» Ростислава Терехова дошел до государя. Он вызвал к себе Голицына, приказал показать все материалы по этому ЧП, вдумчиво изучил, разозлился, позвонил Александру Вячеславовичу и заявил, что раз Тереховы считают нормальным демонстрировать неуважение к личности, спасшей ему жизнь, и плевать как на Закон, так и на положения Грамоты о правах, обязанностях и вольностях дворянского сословия, значит, могут считать себя ВНЕ закона и дворянского сословия…

Представив неизбежные последствия воплощения этого заявления в жизнь, я невольно присвистнул. В «прошлой жизни» за такую реакцию мне бы досталось по губам. А в этой родительница согласно кивнула и расплылась в недоброй улыбке:

— Терехов-старший воспользовался лазейкой, оставленной Императором — услышав словосочетание «можете считать», мгновенно переобулся и отрекся от сына, заявив, что попытка нападения на нашу родовую усадьбу является его личной инициативой, соответственно, род тут совершенно ни причем. Само собой, сделал и остальные напрашивавшиеся шаги — дал понять, что считает этот поступок позорным, соответственно, «сегодня же» вычеркнет Ростислава из Родовой Книги, принял на себя вину за ненадлежащее воспитание отпрыска и прямо во время беседы с Белосельским отправил ему серьезнейшую виру. Ну, а замаливать грехи перед тобой приедет, вроде как, к полудню.

Тут я краем глаза заметил во взгляде Красовской непонимание. И помог прозреть:

— Наташ, не прогнись Терехов-старший перед государем, и реализуйся утверждение «можете считать себя ВНЕ закона и дворянского сословия», этот род за считанные часы лишился бы абсолютно всего, начиная со средств на личных счетах всех его членов и заканчивая содержимым карманов Слуг. Ибо все вышеперечисленное стало бы считаться ничьим.

Она ошалело захлопала ресницами, на несколько мгновений ушла в себя, а затем задала правильный вопрос:

— Судя по реакции Анастасии Юрьевны на ваш ответ, вы считаете, что это должно быть понятно любому дворянину. Тогда почему Терехов-младший совершил настолько вопиющую глупость?

Матушка пожала плечами:

— Этот парень

Глава 32

29–30 октября 996 г. от ВР.

…Вертолет Ремезова, прилетевшего, чтобы лично проконтролировать процесс замаливания грехов Тереховым-старшим, посадили на окраине Усть-Ангарска. Из-за того, что в начале двенадцатого на моих землях обнаружился очередной «долгоиграющий» портал, и в непосредственной близости к месту приема летающей техники перемалывалось иномирное зверье. Прокурорский, конечно же, попросил объяснений. И я счел необходимым его порадовать:

— Петр Романович, там мои валят магически одаренную животинку из зеленого портала. Он провисит еще не менее трех часов, соответственно, если вы отправите свой борт в Енисейск и задержитесь у нас на некоторое время, то немного усилитесь. Каким будет ваш положительный ответ?

— Уже отправляю! — весело хохотнул он, пообщался с пилотом, забрал из салона дипломат и перебрался в мою машину. А там задал еще два толковых вопроса: — Как я понимаю, принимать извинения Александра Вячеславовича вы тоже планируете… на свежем воздухе?

— Ага, у моста через Енисей.

Ибо и тут, и около КПП слышно пальбу.

— Понял. А почему в этом поселке так много армейских грузовиков?

— Жители приняли предложение государства обменять свои дома на квартиры в Белоярске и в данный момент собирают вещи.

— Отлично! — довольно заявил он и невольно продемонстрировал уровень своей осведомленности о моих личных делах: — Насколько я знаю, жителей Холмов и Дубравы уже переселили по той же схеме, а значит, вы фактически стали единоличным владельцем всей подаренной вам земли. Кстати, а что вы планируете делать с бункером, построенным в этом поселке?

Я пожал плечами:

— Пока ничего: переведу в режим консервации, а там посмотрим…

Он коротко кивнул, позвонил Терехову-старшему, уведомил о времени и месте встречи, сбросил вызов и вопросительно посмотрел на меня. А после того, как я тронул машину с места и медленно покатил к выезду из поселка, решил поделиться последними новостями из Большого Мира.

Первая не удивила — о том, что все страны, на территории которых есть хотя бы одна достаточно глубокая скважина, постараются добраться до слоя Арефьева, я подумал еще в конце августа. Поэтому пропустил информацию, героически добытую нашей агентурой, мимо ушей. Второй новостью, каюсь, заинтересовался — счел, что в методиках раскачки навыков Темных Целителей, кем-то регулярно выкладываемых в Сеть, может обнаружиться что-нибудь нужное. Третья — статистические данные о количестве идиотов, за последние трое суток убившихся об иномирное зверье при попытке усилиться у порталов, и Доблестных Исследователей Вселенной, отправившихся через эти «зеркала» в другие миры — заставила закатить глаза к потолку.

Не знаю, что не понравилось Ремезову в этой реакции, но он решил меня подбодрить и перешел к новости повеселее:

— Да, нам впору закатывать глаза. А датчане умирают со смеху. Ведь их король, последние двадцать два года периодически награждавший самого себя за отвагу, храбрость, мужество, удаль и им подобные черты истинно мужского характера… инициировался в Природу. «Совершенно случайно» заглянув в личную оранжерею супруги и всего каких-то шесть часов повыхаживав чем-то понравившуюся розу…

Мы с Наташей представили эту картину и расхохотались, а прокурорский и не думал замолкать:

— Но самое забавное не это: королева Ингеборга, номинальная хозяйка оранжереи и личность, которую средства массовой информации Дании всегда позиционировали, как символ мягкости, материнской любви и всепрощения, в то же самое время совершенно случайно «взяла» Огонь, Лед и Молнию! Что вы смеетесь? Огонь — это, конечно же, тепло. Лед — приятная прохлада, что для жаркого климата королевства — свет в окошке. А Молния… Молния — то самое всепрощение. Просто посмертное…

Посмешил и следующей новостью — «расстроенно» заявил, что, по его мнению, дворянство Империи стремительно тупеет, а потом объяснил, с чего он это взял:

— По нашим данным, девяносто шесть процентов дворян-студентов и девяносто один — лицеистов взяли академический отпуск. А оставшийся народ посещает лекции и уроки через пень-колоду. Впрочем, кому я это говорю? Вы ведь и сам не без греха…

— Есть такое дело… — подтвердил я. — Грешу каждый день. Ибо считаю, что усиление Дара — вопрос выживания. А академические знания могут и подождать.

— Между нами говоря, я с вами полностью согласен… — «тихим шепотом» признался Ремезов. — Но прилюдно буду это отрицать.

Я сказал, что он в своем праве, и мой собеседник, коротко кивнув, плавно съехал на новости не из приятных:

— Впрочем, моего мнения все равно никто не услышит: мир сошел с ума, и это сумасшествие становится все более кровавым. К примеру, в Монголии, население которой инициировалось достаточно давно, начался передел всех уровней власти: ее захватывают владельцы самых крупных стад, получившие возможность усиливаться за счет убийства одаренных животных. В Северном Китае власти безуспешно пытаются нейтрализовать банды магов, уничтожающих других Одаренных. Король Румынии убит личным телохранителем одного из цыганских баронов с помощью какого-то заклинания Молнии, и теперь шесть самых влиятельных цыганских кланов заливают страну реками крови, пытаясь посадить на трон своего ставленника. Ну, а в Западной Европе «отрываются» иммигранты из стран Африки — инициируются в «боевые стихии» и усиливают Дары за счет геноцида коренного населения. Кстати, местные силовые структуры усиливаются в том же режиме. Но «законно», то есть, уничтожая «пришлых». Частенько — без суда и следствия. А в середине ноября, по уверениям наших аналитиков, Евразию накроет продовольственный кризис. Из-за бесконтрольного уничтожения скота и птицы…

…Ремезов понарассказывал

В общем, ее атака переключила меня в боевой режим, а последующее убиение страхолюдины напомнило о продолжающемся «веселье» у ловушки и, тем самым, помогло абстрагироваться от мыслей о бардаке, творящемся на планете. Поэтому в гараж особняка я зарулил, пребывая в самом что ни на есть правильном состоянии, отправил тревожную группу отдыхать, проводил гостя до покоев, в которых он уже останавливался, организовал ему доставку новенького комплекта зимнего обмундирования и плотно накормил. А в начале второго он, я и Красовская поучаствовали в очередной ротации, добрались до бункера и взяли власть в свои руки. Вернее, ее в свои руки взял я — отправил матушку и Аню отдыхать, занял кресло за пультом управления вооружениями, «сел» на общий канал и дал команду подводить к ловушке очередную «пачку» волчар.

Кстати, эти животины меня и Наташу уже особо не «подпитывали». Зато Петр Романович начал расти, как на дрожжах — за то время, пока «Сполохи» разматывали стаю из двадцати семи особей, взял два уровня, благодаря чему прорвался во второй ранг. Кстати, сообщив об этом, заявил, что ему хватит, и собрался вызвать вертолет. Но не нашел понимания: я сказал, что в нынешних реалиях десятый уровень выглядит несерьезно, и задержал прокурорского еще часа на полтора. Зато после того, как поднял на двенадцатый, оставил пульт на Осоргина, прокатил Ремезова до площадки перед КПП и посадил в «Онегу».

Портал, выводивший на нас волчар, закрылся аккурат в это время, так что мы с Красовской вернулись не в бункер, а в особняк, ввалились в большую гостиную и сдались Марии Тарасовне.

Пока экономка накрывала на стол, Природница невидящим взглядом смотрела в окно. А после того, как учуяла запах куриных крылышек, жареных в меду, и картофельного пюре, вернулась в реальность, поймала мой взгляд и криво усмехнулась:

— Вспомнила Терехова-младшего. Вернее, подумала, что жизнь над ним неплохо поиздевалась: дала почувствовать прорыв во второй ранг за несколько дней до лишения Дара. Ну, и представила, как сильно это наказание ударит по самомнению человека, наверняка считавшего себя одним из самых могучих магов Земли…

— Я его к нам не приглашал… — напомнил я, вооружился столовыми приборами, пожелал ей приятного аппетита, попробовал новое блюдо, назвал Жарову волшебницей и, быстренько умяв свою порцию, попросил добавки.

Пока довольная женщина бегала на кухню, вдруг сообразил, что именно показалось мне странным, поэтому дождался нового появления «хозяюшки» в поле зрения, убедился в том, что не ошибся, и задал вопрос на засыпку:

— Мария Тарасовна, я понимаю, что в идеале должен сделать комплимент поизысканнее, но статус главы рода обязывает ЗНАТЬ. Поэтому вынужденно задаю несколько некорректный вопрос: эти изменения в вашей внешности не косметические, верно?

Во взгляде экономки заискрились смешинки:

— Процентов на восемьдесят пять — побочный, но чрезвычайно приятный эффект избавления от всех проблем со здоровьем. Остальные пятнадцать — результат повышения тонуса кожи лица и целенаправленного разглаживания морщин.

— Здорово… — ничуть не кривя душой, заявил я. — Вы выглядите лет на тридцать пять и просто пышете здоровьем.

Она почувствовала, что я говорю именно то, что думаю, но дурачиться не перестала:

— Открою страшную тайну: я и чувствую себя на этот возраст. Поэтому сбрасываю лишний вес и подыскиваю себе мужа помоложе… А если серьезно, то постепенно повышаю ежедневные нагрузки и параллельно помогаю другим целительницам возвращать в идеальные физические кондиции весь остальной народ.

— Спасибо за старания…

— Вам спасибо… — заявила женщина и поклонилась в пояс: — Не поделись вы с нами знаниями, инициировались бы во что попало и остались одаренными старухами…

…После сытной трапезы меня потянуло в сон, но я вовремя вспомнил о том, что утром не поэкспериментировал с многостихийными заклинаниями, и сказал Наташе, что собираюсь спуститься в спортзал и «кое-что проверить». Как я и предполагал, она попросила разрешения составить компанию. Так что на этаж ниже мы спустились вместе. А на выходе из лифта ожил мой телефон, и я, посмотрев на экран, принял вызов.

Поздоровавшись с блондинистой дурындой, не звонившей недели две, и выслушав ответ, невольно напрягся, так как услышал в голосе сестренки очень уж неприятные нотки. Игнорировать их даже не подумал — сходу спросил, что случилось, и превратился в слух:

— Вчера вечером поехала праздновать день рождения подруги в ночной клуб «Колибри». Там мне подмешали в вино какую-то дрянь. И меня повело. Настолько сильно, что часть вечера просто исчезла из памяти. Ничего особо плохого не произошло — телохранитель этой подружки вовремя заметил, что один из парней ведет меня в сторону лифта, не дал поднять в номера, а потом вызвал наших СБ-шников, дождался их приезда и передал меня им. А дальше начались чудеса: видеозаписи с камер всего клуба оказались утеряны, но мне прилетел фрагмент, на котором я вызываю на дуэль некую Юлию Фирсову…

— Фирсова — из рода, владеющего множеством птицеферм? — угрюмо уточнил я.

Державина подтвердила:

— Ага. Но она, вроде бы, не из главной ветви рода. Поэтому, приняв мой вызов, выбрала магическую дуэль в течение двух суток, до смерти и с одной подменой.

— И…? — с хрустом сжав кулаки, поторопил ее я.

— Драться вместо нее собрался внук главы рода — набрал меня полчаса тому назад, уведомил о принятом решении и

— Фирсов деньги прислал? — спокойно спросил я, сообразив, от чего ее так плющит.

— Да. И извинился. Причем сначала перед Таней, а потом передо мной. Но я фактически прикрылась твоим и— …

— Даша, это мелочи. Главное, что ты не потеряла лицо и осталась жива! — заявил я, намеренно выделив интонацией самые важные фразы, а потом все-таки ответил на непрозвучавшую часть утверждения: — Да, продолжать в том же духе не надо. Но в этом конкретном случае Танька поступила правильно. Так что у меня нет никаких претензий ни к ней, ни к тебе. Кстати, перечисли половину виры доблестной защитнице. За сообразительность, решительность и умение отстаивать свое мнение: я считаю, что это будет справедливо.

— Я уже отправила виру тебе… — призналась девчонка. Пришлось влезать в телефон и возвращать ей полученные деньги:

— Пятьдесят процентов ей, пятьдесят — тебе. И назови мне, пожалуйста, имя-отчество этого рвача.

— Алексей Павлович!!! — «откуда-то издалека» радостно протараторила «доблестная защитница», отобрала трубку у сестренки и продолжила делиться эмоциями в том же стиле: — Братик, я перед тобой виновата и буду должна, но в тот момент другого выхода просто не было!

— Я понимаю, поэтому и не сержусь… — мягко сказал я.

Девочка обрадовалась еще больше, но нить повествования не потеряла:

— … вот я этим и воспользовалась. Кстати, ты себе не представляешь, как Фирсову поплохело, когда он узнал, что наш любимый братик — это ты! Одно плохо: я была зла, слишком поздно сообразила, что надо включить запись разговора, и не смогу показать, как побледнел этот придурок. Так, что еще я хотела сказать? Ах, да: большое спасибо за денежку — да, я уже заработала целый миллион и не позволила его забрать ни маме, ни папе, ни дяде Леше, но то, что стоит за этой суммой, греет душу…

Закончив разговор с мелкой болтушкой, я обнаружил, что сижу и тянусь, а Красовская сочетает приятное с полезным — отрабатывает кувырки вперед и во время каждого выката в стойку шарашитлезвиямитрех стихий в щиты… с обеих рук. Я похвалил женщину за творческий подход к тренировке и предложил поучаствовать в тестировании нового заклинания. А после того, как выслушал ожидаемый ответ, попросил встать на дальний край соседнего мата и приготовиться к падению.

Наташа переместилась на матрывкоми замерла. Затем опустила взгляд на свои щиколотки, потеряла равновесие и не упала — я вовремя сообразил, что она может удариться грудью, и зафиксировал покачнувшееся тело фрагментом воздушногококона. А потом помог Природнице сесть и спросил, как ей «эта хрень».

— Стреноживает практически мгновенно… — ответила она, посмотрела на серую «ленту», возникшую на щиколотках, еще раз, и задумчиво уставилась на меня: — А ведь я эти «кандалы» самостоятельно не сниму: Вода и Воздух магически измененный камень не разнесут, семечку, которое в теории можно прорастить в какой-нибудь трещинке, нужна трещинка, а ее тут точно нет… Хотя…

— Скидыватьпокровбесполезно… — усмехнулся я, сообразив, до чего именно она додумалась. — В данный момент я зафиксировал твои ноги тонким фрагментомкокона, а по-боевому «украшу» камнем и голени, и стопы.

— Да, из такого «украшения» ногу уже не вытянешь… — согласилась она, подождала, пока я расплавлю, разъединю и снова остужуленту, и заявила, что заклинание и интересное, и нужное, и перспективное.

Я кивнул и собрался, было, описать несколько вариантов практического примененияленты, но услышал шелест открывающейся двери и уставился на заспанную, но чем-то обрадованную матушку.

— Привет маньякам! — весело поздоровалась она, переместилась ко мне, вцепилась в левое предплечье и приподнялась на цыпочки:

— Оле-еж, а ты меня любишь?

— Да.

— Очень-очень?

— Нет: на несколько порядков сильнее… — немного повредничал я, принял напокровудар в печень и вдумался в следующий вопрос:

— А на какую сумму перед тобой прогнулся Терехов?

— На пять миллионов.

— Тогда выдели мне, пожалуйста, один-единственный.… или полтора… или два… на реализацию Проекта Мечты!

— И что это за проект? — ехидно поинтересовался я, доставая телефон.

— Хочу построить рядом с банькой бассейн. Со стенами из поляризуемого бронестекла, изнутри увитыми ползучими растениями, сдвигающейся крышей и красивой подсветкой… — призналась она, мечтательно расфокусировав взгляд. И притворно вздохнула: — Он мне только что приснился. И свел с ума…

Глава 33

30 октября 996 г. от ВР.

…Долгожданный портал в мир динозавров открылся в воскресенье, где-то в районе одиннадцати утра. Мы с Красовской в это время инспектировали Форт, поэтому рулить процессом встречи дорогих гостей начала матушка — в темпе перебралась в бункер, вызвала к себе личный состав первой свободной смены, двух целительниц и Валю Филимонову, посадила за пульт управления системами вооружения Илью Чекменева и в нужный момент вывесила перед ловушкойтуман. В результате два тираннозавра, «отказавшиеся» разделяться, погибли смертью храбрых, ничего не развалив. Большую часть стаи «шакалов» тоже уничтожили под чутким руководством моей родительницы. А двух особо любопытных особей Егор Жаров по моей просьбе увел в глухомань и гонял по бездорожью до нашего возвращения в усадьбу.

В общем, мы с моей личной помощницей добежали до «стакана» вместе с личным составом второй свободной смены, спешившим сменить коллег, уже взявших по

Я поблагодарил, влил впокровтрех стихий максимум энергии, поднялщитиз двух и спросил у Осоргина, отжавшего у Чекменева пульт управления, удобно ли мы расположились.

— Удобно, Олег Леонидович… — ни разу не расслабленно отозвался он и замолчал.

— Тогда работаем… — заключил я и потребовал дать отсчет.

— Двенадцать секунд до появления «шакалов» в поле зрения… — начал Егор. Восемь… Пять… Три… Две… Одна…

Не знаю, как Красовская, а я разогнал восприятие на цифре «Два», так что последние мгновения ожидания показались вечностью. Но закончилась и она — на опушку стремительно вынеслись динозавры, которые, по моей личной классификации, тянули на условный первый класс опасности, заметили нас и рванули в атаку.

Слепить их я не стал — это убило бы всю «интригу». Но сместился чуть-чуть правее. Чтобы не перекрывать директрису огня страхующему «Сполоху». Смещение Природницы отследил чувством Воздуха, отрешенно отметил, что женщина отзеркалила этот маневр без задержки, благодаря чему оттянула на себя одного из «шакалов», и принял нащитпервуюводяную плеть. А она, судя по высоте удара, должна была перебить ноги и обездвижить. Нощитне продавился — потерял в плотности от силы процентов тридцать. Не просел и под двумяводяными иглами, воткнувшимися в него через полсекунды после плети. Поэтому я решил, что тратить время на дальнейшие эксперименты с настолько заморенными противниками бессмысленно, переместился к своемурывкоми положил первым же «слоеным»лезвием. А вот Красовская отожгла — под монстриком, несшимся к ней, внезапно «взорвался» наст, и корни, выметнувшиеся из-под снега, в мгновение ока опутали нижние конечности динозавра! Да, один из корней лопнул. Но общей картины это не изменило — задние лапы зверюги, мчавшейся на полной скорости, внезапно остановились, и она, потеряв равновесие, впоролась открытой пастью… еще в один корень. Только потолще и увенчанный водянымлезвием.

А моя напарница тем временем возникла рядом с фактически мертвой тушей, нанесла удар милосердия, спокойно «поймала» свою порцию халявной энергии, переместилась ко мне и озвучила мои мысли:

— Мне кажется, что на этом виде динозавров надо тренировать молодежь и супруг «Владимирских». А всем остальным желательно подобрать зверье посильнее.

— Я пришел к тому же мнению… — сказал я, разворачиваясь к «стакану», и добавил: — Наташ, ты держалась очень и очень достойно.

— Спасибо, мой господин… — довольно мурлыкнула она. — Мне приятно, что вы это оценили.

— Рад, что доставил удовольствие… — улыбнулся я и попрыгал ко входу в бункер. А через пару минут, нарисовавшись на пороге комнаты управления, оглядел толпу страждущих и поделился своими решениями:

— Следующую стаю подобной мелочи дадим порезать молодежи. Само собой, под нашим присмотром. А мы с Наташей попробуем оценить реальный уровень опасности обычных «дракош».

— Да, этих образин мы давно переросли… — заключила матушка и хищно оскалилась: — Но они охотятся стаями, значит, могут использоваться и для наработки навыков противодействия группам противников.

Я пожал плечами:

— «Шакалов» можно будет использовать и как великолепный тренажер для наработки психологической устойчивости. Но — в будущем. А на самом первом этапе каждый маг рода должен перебороть подсознательный страх перед иномирным зверьем и научиться уверенно справляться с одиночными противниками более-менее равного уровня развития…

…Для того, чтобы заманить на Землю новых динозавриков, пришлось переключиться в режим «рыбалки». И он дал свои плоды: уже через полторы минуты после создания кровавого «манка» по ту сторону портала к нам пулей вылетел здоровенный «птеродактиль», впоролся в ствол вековой ели и здорово поломался.

Эту порцию «силы» позаимствовали мы с Красовской, благо, не успели отъехать достаточно далеко. И чуть было не влипли, укатив от «зеркала» всего секунд за двадцать до появления из него Большого Дракоши. Кстати, он нас, в принципе, мог бы и догнать. Но повелся на раненого кролика, пробежался до ловушки по куда более длинному маршруту и великодушно подарил нам море халявной энергии. Приблизительно в том же ключе ушли из жизни и два очень крупных «тираннозавра». А потом в наш мир заявилась стая обычных дракош из тридцати одной особи, и Лева Комлев совершил подвиг — «отщипнул» от нее одну-единственную и погнал к нам. Поэтому мы с Красовской быстренько выбрались на поверхность, выбрали место для схватки и встали «уступом».

Да, немного нервничали. Ибо этот вид динозавров по все той же моей личной классификации считался твердым третьим классом, а прыгать через ступеньки было рискованно. Но Наташа только страховала. И не вмешалась даже после того, как атакующий монстр первой жеогненной иглойпродавил мойщитиз двух стихий. Не задергалась и в тот момент, когда я подставился. То есть, принял вторуюиглунапокров. Зато вовремя повторила мой маневр и, тем самым, не позволила монстрику, внезапно потерявшему меня из виду, переключиться на нее. Вот я и атаковал. Для начала всадил в защиту твари «слоеное»лезвиеи почувствовал, что снял с нее примерно треть объема, пережил рев возмущения затем «натянул» на голову иномирной страхолюдины фрагменткоконаиз Воздуха, Воды и Молний, переждал красочное падение на бок, в четырерывкавошел в ближний бой с условно безопасной стороны и изобразил швейную машинку — нанес серию ударов «слоеными»тычковыми ножамив один и тот же стык позвонков у основания шеи.

Спинной мозг перебил на девятом. Как только дракошу парализовало, подозвал к себе Наташу. И еще почти минуту на пару с ней лупиллезвиями, пытаясь найти сердце. А потом зверь порадовал нас посмертным импульсом, и мы с чувством выполненного долга вернулись в бункер. Где я поделился с народом сделанными выводами:

— В общем, так: мойщитиз двух стихий он снес с первой атаки, но, что называется, впритирочку. Апокровиз трех стихий уже не продавил. Вывод напрашивается

«Лишние» звери, конечно же, заявились — два Больших Дракоши, стая шакалов из восемнадцати особей, «тираннозавр» и четыре «единорога». В наш мир они вломились с минимальными временными зазорами, поэтому почти всему личному составу дежурной смены пришлось «сесть» на «заряженные» дроны, «Атлант», прилетевший за добычей, был вынужден приземлиться у КПП, а я в кои-то веки потратил все шестнадцать «Орионов» и две трети боекомплекта скорострельных пушек. Но этот натиск был успешно отбит, и мы, устроив себе передышку, перезарядили «Кипарисы», загрузили вертолет двумя самыми большими тушами и, конечно же, провели очередную ротацию. А потом сдуру перекусили и, тем самым, потеряли время, которое можно было бы посвятить тренировке — через пару минут после того, как я дал дроноводам команду подводить к ловушке одного обычного дракошу, патрульный дрон Антона Макарова обнаружил еще один портал — зеленый. Всего в семистах метрах от усадьбы. И из него уже выперлась стая «крокодилов».

Да, одиночный «тренажер» мы все-таки использовали по назначению. Вернее, его положила матушка под моим присмотром. А остальным тварям пришлось бегать за раненым кроликом еще два с лишним часа, так как мы в это время «разбирали» монстриков посильнее. И разок отослали малую часть скопившегося «сырья» в Енисейск. Впрочем, этот аврал оказался последним — да, из зеленого портала выбрался еще и рогач, но уже после того, как Аня и Наташа успешно грохнули свои «тренажеры», а «Атлант» забрал еще одну партию туш. Поэтому я со спокойной душой положил последнего обычного дракошу, вернулся в бункер и объявил перерыв на очень поздний ужин…

…Голицын позвонил невовремя — через считанные секунды после того, как Варя Глотова зарубилась с «шакалом». Вернее, в тот момент, когда двеводяные иглыиводяная плетьмонстрика продавилищитОгневички, и она запаниковала. Поэтому я проигнорировал вызов, придержал иномирное чудо-юдовоздушной стеной, спокойно напомнил девчонке, что еепокровникуда не делся, и подождал начала осмысленных действий. А после того, как «юная» героиня на три года старше меня все-таки взяла себя в руки, «согрела»покровпротивника и почувствовала, что ее атаки сильнее, перезвонил генеральному прокурору сам, поздоровался и извинился за то, что не смог ответить сразу.

— Ничего, бывает… — устало заявил Анатолий Игоревич и спросил, что за странные звуки слышны «на втором плане».

— Одна из моих слуг пинает динозаврика… — честно ответил я.

— В каком смысле «пинает»? — удивился мой собеседник.

— В переносном, конечно: она почувствовала, чтопокровэтой твари не так уж и плотен, поэтому поймала кураж и в данный момент всаживает в неголезвиядвух стихий. А между атаками сбивает противника с ногвоздушными кулаками. В общем, бой идет в одну калитку и вот-вот закончится.

— Вы ведь сейчас не шутите, правда? — каким-то странным тоном спросил он и превратился в слух.

Я невольно вздохнул:

— Нет, не шучу: уничтожение иномирного зверья с помощью тяжелого вооружения позволяет усиливать энергетику, но навыков не добавляет. А это, на мой взгляд, не развитие, а профанация. Поэтому я подобрал своим людям противников равного уровня и просто подстраховываю.

— Звучит жутковато, но ваша позиция имеет право на существование… — буркнул он, затем предложил перезвонить позже, выслушал описание боя, уже превратившегося в избиение, и перешел к делу: — Звоню сразу по нескольким вопросам. Первый предельно простой: ваша информация о том, что члены свиты Антона Павловича Фирсова подсыпают его ровесникам и ровесницам запрещенные вещества, провоцируют дуэли и, тем самым, позволяют этому парню зарабатывать карманные деньги шантажом, подтвердились. Поэтому все участники организованной группы задержаны и гарантированно ответят за свои преступления по всей строгости Закона…

Вопрос номер два оказался еще проще — Голицын счел необходимым поблагодарить меня за «значительное» усиление Ремезова и признался, что первый ранг уже переросло достаточно много преступников, соответственно, им, прокурорским, необходимо обладать хотя бы равными возможностями.

Тут я предложил ему почаще заглядывать к нам на огонек, чтобы взять третий ранг, и не на шутку расстроил:

— Олег Леонидович, я бы с превеликой радостью прилетал к вам каждые выходные. Но приход магии завалил меня таким количеством дел, к которым, бывает, не знаешь, как подступиться, что я забыл, когда нормально спал. И ем раз в год по обещанию. В общем, за предложение — огромнейшее спасибо, но в данный момент я физически не могу им воспользоваться…

Выдав эту тираду, он расстроенно вздохнул и ненадолго ушел в себя. А я шепотом похвалил подопечную за толковое использование заклинаний всю вторую половину схватки, отправил в бункер и оглядел поле боя, на котором все еще пинали двух «шакалов». Потом подмигнул Красовской, страховавшей Филимонову-младшую, и вслушался в продолжение монолога Голицына:

— Перехожу к самому неприятному вопросу: вчера вечером СБ-шники рода Потоцких, подкупив руководство полиции Канска, первыми узнали о появлении оранжевого портала в полутора километрах от окраины городка, примчались к нему всем личным составом и час с четвертью валили зверье, выбиравшееся на нашу сторону. Несмотря на то, что ничего серьезного к ним так и не вышло, результат вызвал нешуточный энтузиазм. Ибо посмертный импульс каждого убитого животного оказывался как бы не на порядок мощнее посмертных импульсов ядер свежеинициировавшихся земных коров, свиней и овец. Поэтому уже через двадцать минут после закрытия портала видеозаписи с хвалебными комментариями были слиты в Сеть, и Империю захлестнула… волна групповых самоубийств. Самое крупное случилось в Улан-Удэ: портал открылся в одном из спальных районов города, и уничтожать инопланетное зверье примчались

— «Чертей»? — похолодев, переспросил я.

— Ага. Тех самых, которых вы как-то назвали монстрами пятого класса опасности…

Я заранее разозлился. На идиотов, решивших погеройствовать. И не ошибся:

— Так вот, они убили семьдесят два человека возле портала и еще двести сорок семь — на близлежащих улицах, в магазинах и кафе.

— Двести сорок семь?!!!

— Да, Олег Леонидович, вы не ослышались: военнослужащие и полиция приехали к порталу только для того, чтобы оцепить подступы и не дать к нему подойти «чужим». Поэтому тяжелое вооружение не взяли с собой ни те, ни другие. А ближайший вертолетный полк базируется в семнадцати километрах от противоположной окраины города. Кроме того, «Ураганы» не в состоянии уничтожать зверье, беснующееся в жилых домах. В общем, государь в ярости, но, де-юре, все виновники этого ЧП погибли, и им уже ничего не предъявить.

— А волна «групповых самоубийств», конечно же, продолжается?

— Вы угадали… — желчно усмехнулся он, сделал небольшую паузу и задал вопрос на засыпку. Как мне показалось, неожиданно для самого себя: — Олег Леонидович, скажите, пожалуйста, а на зверье какого класса опасности вы тренируете своих людей?

— Женщин и молодежь без боевого опыта — на «единичках». А остальные, по моим ощущениям, запросто потянут динозавров второго класса.

— То есть, конкретно динозавров, зато на одной магии? — уточнил он.

Я подтвердил.

— При наличии зверья пятого класса звучит не очень… — угрюмо заявил Голицын и «подсластил пилюлю»: — Впрочем, вы подошли к вопросу с умом, а значит, через какое-то время научитесь перемалывать и куда более серьезное зверье… Так, вы натолкнули меня на невероятно нужную мысль, и я должен ее обдумать. Большое спасибо за беседу. Постараюсь позвонить завтра утром по времени Владимира. Всего хорошего…

Глава 34

1 ноября 996 г. от ВР.

…Синий портал закрылся только во вторник, ближе к трем ночи. Грузи нас он один, все бы, скорее всего, обошлось. Но за время его существования пришлось валить зверье еще из двух — оранжевого и зеленого. В результате все маги рода, включая Пришвину-младшую, опять перебрали с мини-мутациями, поэтому последние четыре с лишним часа «рыбалки» пришлось уничтожать дракош на расстоянии, на котором нас не задевали посмертные импульсы.

В общем, в районе пяти, проводив в последний рейс «Атлант», забитый «сырьем» под потолок грузового отсека, я почувствовал себя разбитым. Нет, сваливать в особняк и не подумал… Хотя вру: подумать — подумал. И даже представил, как принимаю душ, вытираюсь, добираюсь до кровати, падаю и вырубаюсь. Но задвинул эти грезы куда подальше, подошел поближе к изгвазданной ловушке и почти час морально поддерживал народ, заряжавший пусковые установки «Орионов», обслуживавший скорострельные пушки, выжигавший кровь и развеивавший смрад. Зато после того, как отстрелялась вся толпа, поблагодарил ее за труды, отпустил отдыхать, оставил усадьбу на дежурную смену, кивнул Красовской, не отходившей от меня ни на шаг, и пошел к особняку.

Где-то на полдороги Наташа прервала уютное молчание и в очередной раз озвучила интересную идею:

— Олег Леонидович, а почему бы нам не построить особо укрепленный загон для иномирного зверья? Нина взяла третий ранг, а значит, теоретически может приручить детенышей каких-нибудь тварей. А это, как мне кажется, может стать серьезной статьей доходов, ибо на данный момент прирученный зверь — абсолютно эксклюзивный товар.

Я остановился, как вкопанный, назвал Природницу мыслительницей, достал телефон, открыл «банк-клиент», перечислил «мыслительнице» премию и добавил новую запись в ежедневник.

Тем временем помощница успела заявить, что поделилась этой мыслью не ради денег, и нарвалась на отповедь:

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Но считаю, что любые вложения в будущее рода, включая интеллектуальные, должны оплачиваться. В общем, прими этот вывих моего мировосприятия, как данность, поблагодари и начни настраиваться на просмотр приятных снов…

Поблагодарила. И, вроде как, расфокусировала взгляд. Но как только мы вышли из лифта на второй этаж, дотронулась до моего предплечья и загрузила:

— Олег Леонидович, не закрывайте, пожалуйста, двери в ваши покои: я подняла и вызвала к нам Валю, так что к моменту, как вы выйдете из душа, мы занесем в спальню массажный стол.

Я попробовал достучаться до ее совести, спросив, смотрела ли она на часы, но без толку:

— Вы выкладывались дольше, разноплановее и добросовестнее всех. Так что массаж с вливаниями Жизни поможет полноценно расслабиться. И еще: Филимонова обрадовалась моему звонку, так как мечтает стать вашей личной целительницей.

— Ты узнала об этом от нее? — спросил я, дав волю паранойе.

Красовская отрицательно помотала головой:

— Валя не болтлива. Но в то, что делает для вас, вкладывает еще и душу.

Этот ответ снова убаюкал паранойю, поэтому я пообещал оставить дверь открытой и умотал мыться. А через какое-то время, ввалившись в спальню, обнаружил, что массажный стол уже на месте, рядом с ним стоит довольная Филимонова, а Красовская сидит в любимом кресле и бдит.

Поздоровался. Снял халат. Лег. Потом закрыл глаза, почувствовал запах какого-то масла, расслабился и отъехал. А «через миг», вернувшись в сознание эдак наполовину, уловил какую-то странность в своем состоянии, «потянулся» к Воздуху, «огляделся» и ощутил, что все так же лежу на массажном столе, что Вали в спальне нет, и что в кресле дрыхнет Красовская. Хотя нет, не так: о том, что в кресле спит именно Наташа, я догадался. А после того, как окончательно пришел в себя, вдруг сообразил, что она вырубилась от усталости еще до того, как Филимонова закончила меня мять, что без пяти минут моя личная целительница пожалела вымотанную личную помощницу, и что не рискнула

«Надо будет похвалить…» — мелькнуло где-то на краю сознания, потом сами собой открылись глаза, и я, переложив голову с левой щеки на правую, залюбовался спящей женщиной.

«Подглядывал» недолго — каких-то пару минут. Потом бесшумно слез со стола, взял с кровати халат, на цыпочках вышел из спальни и умотал мыться. За часами вернулся после того, как принял душ, забрал их с тумбочки и ушел в гардеробную. А минут через десять-двенадцать, выйдя в гостиную, увидел, как из спальни вылетает растерянная Природница, и невольно улыбнулся:

— Все в порядке: ты задрыхла от усталости, Валя не стала тебя будить, а меня не похитили… Кстати, вот так, сонной и растрепанной, ты выглядишь ничуть не менее интересно, чем бодрой и причесанной.

Немудреный комплимент сработал не совсем так, как и задумывалось — осознав услышанное, Красовская начала розоветь. Но потом, вероятнее всего, вспомнила ценные указания моей родительницы, развернула плечи, вскинула голову и засияла:

— Спасибо на добром слове, мой господин! И радостного вам утречка…

— Красивое приветствие… — отметил я и продолжил валять дурака: — Наташ, сейчас без семи восемь. Значит, с минуты на минуту сюда заявится моя матушка. Поднимать меня к завтраку. Как будешь объяснять свое присутствие в моих покоях?

Она «изумленно» округлила глаза и захлопала ресницами:

— Объяснять⁈ Мне, вашей личной помощнице?!! Зачем?!!!

— Умница… — без тени улыбки заявил я: — Ты, моя личная помощница, обязана отчитываться только передо мной, а для всех остальных мотивы твоих действий — тайна за семью печатями. И пусть моя матушка не относится к категории «все остальные», но она тебя расспрашивать и не подумает…

Матушка действительно не спросила, что моя помощница потеряла в моей гостиной в столь ранний час. Хотя наверняка заметила, что Красовская не в домашнем и выглядит помятой. Зато, поздоровавшись, похвалила за то, что мы уже на ногах, села и поделилась последними новостями:

— Только что прочитала утреннюю докладную записку Левы Комлева и все никак не успокоюсь: в половине шестого утра в Елоховском парке отдыха Белоярска открылся оранжевый портал. Оператор СКН районного отделения полиции заблокировал спецпротокол, не только рассылающий уведомления на телефоны горожан, но и автоматически уведомляющий армейцев, и заработал денег, позвонив Апраксиным. В итоге, в две минуты седьмого почти треть их родовой дружины полегла в тщетной попытке остановить «носорога», а еще минут через десять на нашу сторону перетекли четыре с лишним десятка кислотных слизней размерами с грузовой фургон. На попадания пуль и большинства типов гранат они не реагировали вообще — даже частично расплескавшись, собирались обратно и продолжали растворять все, по чему ползли. А при попадании в огонь — что обычный, что магический — начинали плавиться и выделять в два раза больше какого-то ядовитого газа, чем обычно.

Так вот, этот газ уже убил более тысячи семисот жителей ближайших жилых домов!!!

— Как я понимаю, в парке продолжает буйствовать и «носорог»? — хмуро спросил я.

Родительница отрицательно помотала головой:

— Нет, его уже убили. Вояки, которых вызвала к порталу какая-то бабка-полуночница. Но далеко не с первого раза и не в парке, а на пересечении проспекта Урицкого с Сосновой Аллеей!

Тут я невольно присвистнул, так как бывал в том районе и представлял, насколько далеко успела умотать животинка.

— Ага… — поддакнула матушка и недобро оскалилась: — В общем, вояки в бешенстве — командующий Белоярским военным округом приказал задержать оператора и главу рода Апраксиных, а последний, собиравшийся усилиться на иномирном зверье, имел глупость сбежать, спрятаться в городском поместье, запереть ворота и отказаться впускать группу захвата. А та просто-напросто разнесла ограду и стену особняка, прошлась по нему огнем и мечом, нашла этого уродца и прилично поломала «при попытке к бегству».

— А ведь ему достанется еще и от государя… — мстительно предсказал я, и родительница подтвердила:

— Причем так, чтобы пример этого недоумка впечатлил всех остальных. Но на недоумков мне плевать. А вот на то, что такие слизни могут наведаться и к нам — нет. Поэтому вопрос к тебе: что мы будем делать в этом случае?

— Армейские средства индивидуальной химической и биологической защиты закажу у Анциферова после десяти утра… — ответил я, задумчиво потер переносицу и добавил: — Но почти уверен, что выносить этих существ надо магией. А какой именно, выясним в процессе своих экспериментов. А результатами экспериментов вояк с нами наверняка поделятся либо все тот же Анциферов, либо Голицын. Так что пока паниковать не с чего.

Матушка нехотя кивнула, потом посмотрела на часы и погнала нас в большую гостиную. Во время завтрака помогла распределить небоевые задачи на первую половину дня и пообещала разобраться с самыми муторными, чем подняла мне настроение. Пока я связывался с командиром дежурной смены и через него вызывал всех магов рода к спортзалу, что-то вполголоса обсуждала с Аней и Наташей. А после того, как я встал из-за стола, ушла за «глушилкой», хотя, по логике, могла послать за ней Лосеву. Впрочем, задерживаться в своих покоях не стала, так что мы спустились на первый этаж, вошли в любимое помещение, расселись на скамейках для жимов и немного подождали…

Народ принесся в особняк, как по тревоге, собрался в коридоре и зашел к нам всей толпой по команде Жарова. Ответив на мое приветствие, в темпе опустился на маты и превратился в слух. Вот я к делу и перешел:

— Итак, вчера каждый из вас так или иначе попробовал на излом себя и иномирное зверье. Разбирать ошибки я пока не вижу смысла. По причине того, что считаю ваши арсеналы умений «кривыми». Говоря иными словами, на мой взгляд, вам катастрофически не хватает двух составляющих — умения видеть в темноте и мобильности. А теперь внимание: вчера днем каждый из вас по моему распоряжению должен был влить довольно большие объемы энергии в кластеры, которые позволяют освоить заклинания с говорящими названияминочной взорирывок. Привязки

…К полуднюрывокосвоило девять человек, а все остальные лишний раз убедились в том, что это в принципе возможно, поэтому преисполнились нешуточным энтузиазмом и уперлись в поставленную задачу рогом. Поэтому я оставил тренирующийся народ под присмотром матушки и Ани, а сам забрал Красовскую и двух СБ-шников, уже добившихся первых успехов, и отправил готовиться к выезду в Форт.

Из гаража вырулили от силы минут через десять, самостоятельно открыли и закрыли ворота усадьбы, разогнались на дороге, хорошенечко расчищенной нашими снегоуборочными машинами, и вскоре прикатили в Усть-Ангарск.

Поселок выглядел заброшенным, и у меня почему-то защемило сердце. Но стоило выехать за околицу, как это ощущение забылось. Из-за двух синявок, обнаружившихся на проезжей части. Рубиться со зверьем первого класса опасности я не видел смысла, поэтому натравил на него «охранников». И убедился в том, что они неплохо чувствуют свои стихии: монстрики склеили ласты очень и очень быстро, а «Владимирские» не пострадали.

Еще одну иномирную страхолюдину встретили на подъезде к Холмам — на редкость разъевшийся саблезубый кошак перся от поселка к лесу и плевать хотел на рев движка нашей машины.

Эту животинку, кстати, относившуюся ко второму классу опасности, тоже вынесла моя «свита». Парой, так как я не собирался ею рисковать. Затем поблагодарила. Причем как за возможность оценить свои силы, так и за три «лишние» порции халявной энергии.

Я коротко кивнул, снова загнал эту парочку в машину и порулил дальше. А километра за два до стройплощадки заметил над лесом очень уж большое количество испуганных птиц, набрал начальника бригады и спросил, что у них творится.

— Добрый день, Олег Леонидович! — с сильным напряжением в голосе поздоровался он. — Подразделение охраны уничтожает уже вторую стаю лис. В первой было голов за шестьдесят, а в этой, кажется, еще больше.

— Так, стоп: а что, установленные вами АОТ-ки и «Кипарисы» перестали функционировать?

Мой собеседник немного поколебался и решил не врать:

— Нет, с ними все в порядке. Но без вашего участия внести коррективы в программное обеспечение невозможно, а в реестре исключений не прописана возможность движения боевой техники во время нападения животных. Вот парни и справляются сами. Чтобы усилиться по максимуму.

Я разозлился, спросил, из портала какого цвета вываливается это зверье, вытребовал точные координаты «зеркала», открыл карту и проложил условно удобный маршрут к этому месту. Следующие минут сорок гнал внедорожник по неудобьям и периодически выяснял, что творится на объекте. А после того, как подкатил к красному «мареву», затормозил рядом с «пятном» следов на снегу и перешел на командно-штабной:

— Артем Владимирович, опустите свое стекло и перекройте эту сторону порталавоздушной стеной. Антон Геннадьевич, переберитесь на мое место и «сядьте» на пулемет. Кроме того, на вас — эвакуация. Если стена не удержит сильного зверя, или сюда припрется что-нибудь поопаснее стаи «лис». А мы с Наташей пробежимся к стройплощадке и построим охамевших вояк…

— Олег Леонидович, это… небезопасно… — осторожно заявил Векшин.

— Понимаю. Тем не менее, делаю то, что должно… — парировал я, открыл дверь, выбрался из салона, достал из багажного отделения две разгрузки, отдал менее тяжелую Красовской, натянул свою и подошел к тропе, протоптанной «лисами» поверх кровавой дорожки охотничков в погонах.

— Я готова, мой господин… — вполголоса доложила Природница через несколько секунд, и я сорвался на бег.

Первые полкилометра несся молча. На скорости, на которой помощница не должна была сдохнуть. Потом перешел на шаг, набрал начальника бригады, сообщил, с какой стороны вот-вот подойду к объекту, и распорядился передать командиру подразделения охраны приказ немедленно прекратить огонь.

Канонада не прекратилась. Вернее, скорострельные пушки замолчали, а пулеметы и автоматы — нет.

Настроения это не прибавило, поэтому мы с Наташей снова ускорились, вынеслись на рукотворную поляну, на которой стояла боевая и строительная техника, оценили количество еще живых «лис», шарашившихразрядамипо стальным «коробкам», и привлекли внимание всего зверья к нам-любимым. А после того, как остатки стаи рванули к нам, выставили на ее путивоздушные стены, подождали, пока животинки забьются в острый угол, образованный ими, и активировалимясорубки. С обеих сторон получившейся ловушки.

Мелочь второго класса опасности начала дохнуть пачками рядом с нами. И это не понравилось какому-то идиоту в погонах. Вот он и решил шугануть нас переносом огня.

Тут-то меня и накрыло: я приказал Красовской прикрыть глаза и ударилослеплением. Со всей дури. Затем на пару с Природницей добил монстриков, прошел к готовой посадочной площадке и снова набрал начальника бригады:

— Валерий Петрович, через три минуты весь личный состав вашей шайки-лейки, включая ослепших недоумков, должен стоять перед ангаром для летной техники!

— Олег Леонидович, до закрытия портала еще не менее получаса…

— Пока я тут, через него не пройдет ни одна тварь… — заявил я и прервал очередное блеяние строителя гневным рыком:

— Я, кажется, дал команду «строиться»! Выполнять!!!

Первое временно ослепшее, но грязно матерящееся тело, с посторонней помощью выбравшееся из БТР-а через десантный люк, покалечила Наташа. В буквальном смысле этого слова — в четырерывкапереместилась к сержанту, напрочь потерявшему берега, без особого

Шарашила, конечно же, подускорением, поэтому закончила экзекуцию еще до того, как его помощники потянулись к автоматам, а затем осадила обоих:

— Ваш сослуживец оскорбил моего господина, так что я в своем праве. Не уберете ручки от оружия — сочту виновными и вас…

В этот момент ко мне подбежал командир подразделения охраны и начал что-то объяснять, но я приказал ему построить подчиненных, подождал, пока он выполнит этот приказ, оглядел каре из злых, недовольных и стонущих от боли в глазах горе-вояк, покосился на строителей и криво усмехнулся:

— Вы, кажется, забыли о том, что приехали на мои земли не усиливаться, а защищать тех, кто возводит этот объект. Или, как вариант, решили, что мне можно сесть на голову и свесить ножки. А зря: раз вы не оценили мою доброту, значит, оцените мстительность — максимум через два часа сюда подъедут мои люди, примут готовую часть объекта и возьмут под охрану строителей. Вы же, господа недо-маги, отправитесь в пункт постоянной дислокации. И отнюдь не почивать на лаврах: я сегодня же свяжусь с вашим начальством и потребую компенсировать моральный и материальный ущерб, вызванный нецелевым использованием вами МОЕГО времени, МОЕГО объекта, МОИХ иномирных ресурсов и боеприпасов, выделенных для защиты строителей, работающих на МЕНЯ. И последнее: тот, кто приказал перенести огонь на меня и мою личную помощницу — сядет. Порукой тому мое слово…

Глава 35

2 ноября 996 г. от ВР.

…Первую половину среды я убил на перелеты. После завтрака сделал два рейса по маршруту «Усадьба — Форт» — провел ротацию дежурной смены недостроенного объекта и принял «арсенал». Потом сгонял к северо-западной границе своих владений и послал лесом группу особо предприимчивых членов рода Бражниковых, решивших обосноваться в опустевшем поселке Заречный. А после того, как недовольные «оккупанты» укатили искать новое место для ударного усиления Даров, наведался к генералу Анциферову и договорился о новых поставках боеприпасов.

Кстати, вылетая из Енисейска, прошел над домом, в котором прожил пять с лишним лет, и ухнул в тяжелые воспоминания. Слава богу, буквально через пару минут мне позвонила матушка и, сообщив об обнаружении нового портала, вернула из прошлого в настоящее. Вот я и взбодрился — выяснил, где именно он возник и какого он цвета, сообщил ориентировочное время прилета и «перетянул» на себя общение с дроноводами. Последнее позволило загнать «Икар» в ангар с пикирования, десантироваться наружу, отпустить Прохора с Ильей заниматься своими делами и на пару с Красовской неспешно дойти до «стакана». А потом Егор Жаров доложил о появлении невиданного монстра и прислал мне телеметрию с птички, висевшей над «зеркалом».

Пока я выводил «картинку» на один из контрольных экранов, из портала выбралось еще несколько особей того же вида, и моя родительница окрестила их иглобрюхами. На мой взгляд, на спинах и боках этих созданий игл было в разы больше, чем на животах, но слово звучало, вот я и взял его на вооружение — распорядился отбить от стаи пару иглобрюхов и пригнать на «тестирование».

Пригнали. Страхолюдину размером с быка с угольно-черными иглами и менее крупную, зато более яркую особь с оранжевой шерстью на морде и боках.

Покровпервого оказался «танковым» и без проблем выдержал попадание сначала двух, а затем и трех «Орионов». Иглы тоже оказались непростыми — отделялись от тушки, подхватывались Воздухом, разгонялись до очень приличной скорости, летели метров сорок-сорок пять и оставляли вмятины на ни разу не бумажной бронезащите «Кипарисов» и АОТ-ок! Ну, а рыжий иглобрюх использовал Природу — вливал ее в корни деревьев, прячущиеся под снегом, и в ветви кустов, благодаря чему в мгновение ока превращал их либо в живые колья, либо в силки.

В общем, оценив сложность убиения этих монстров, я присвоил их виду пятый класс опасности. Матушка пришла к тому же мнению. А после того, как «поймала» очень уж мощные посмертные импульсы, довольно мурлыкнула:

— Чувствую, что эта стая поднимет нас как минимум на один уровень…

Стая из шести «самцов», двадцати двух «самок» и семи поросят подняла нас на два уровня, а личный состав двух свободных смен и всех целительниц — на один. Кроме того, опосредованно позволила Екатерине Спицыной и Нине Пришвиной проверить свои возможности. А возможности оказались ничего: первая приручила «поросенка» минут за пять-семь, а вторая — за десять. Вот я идею Красовской и реализовал — позвонил Анциферову и поинтересовался, не нужны ли его ученым уже прирученные детеныши иномирных монстров.

Генерал потерял дар речи, а после того, как обрел его вновь, попросил прислать видеозаписи, демонстрирующие поведение этих самых детенышей.

Я врубил камеру на телефоне и показал Фоме Неверующему, как один мелкий иглобрюх ластится к Нине, а второй выпрашивает у Екатерины что-нибудь вкусненькое.

— О-бал-деть… — послышалось из динамика, а еще через пару мгновений Григорий Денисович окончательно взял себя в руки и предсказал, что его вот-вот вынудят спустить на приобретение этих животных все имеющиеся фонды.

— Спускать все фонды не придется… — ухмыльнулся я. — Я, как обычно, соглашусь с вашей ценой. Ибо сотрудничаю, а не наживаюсь.

— И это достойно уважения… — предельно серьезно заявил Анциферов, затем весело заявил, что отправляется сводить с ума яйцеголовых, и чуть было не сбросил вызов. Пришлось прерывать этот порыв души и просить прислать «Атлант» за очередной порцией сырья для получения биоактивных веществ.

Генерал пообещал, что борт прибудет через полчаса, и отключился. А я убрал телефон в карман и распорядился увести зверят подальше от ловушки. Затем приказал егерям оттащить в сторону одну тушку для использования в качестве наживки и вызвал в гараж двух бойцов свободной смены…

…Ученые, прилетевшие первым же рейсом «Атланта», так задолбали Приручительниц своими требованиями, что в районе шести вечера Екатерина Олеговна совершила очередной качественный прорыв в понимании этого Дара и «привязала» своего «поросенка» к одному из яйцеголовых. Пришвина тоже не тупила — увидев, чтоперенос

Больше всего проблем и… радости доставили мелкие стайные мини-носороги с бронепластинами на спине: перебрались на нашу сторону семейством из семи голов, наотрез «отказались» разделяться, во время погони за «заряженным» дроном заклинаниями Земли пробили полуторакилометровую просеку и не разнесли «Кипарисы», АОТ-ки, ловушку и ангар только благодаря тому, что ловили моеослеплениекаждые тридцать-сорок секунд.

Почему я так перестраховывался? Да потому, что на гарантированное продавливаниепокровакаждой отдельно взятой животинки требовалось одновременное попадание пяти(!) «Орионов». И регенерировали эти твари в разы быстрее, чем хотелось бы. А в боекомплекте одного ЗРПК было всего-навсего восемь ракет. Вот нам и приходилось гонять погрузчик за транспортно-пусковыми контейнерами во время боя, перезаряжать «Кипарисы», опрокидывая беснующихся монстриков очередями «Сполохов», и даже бить по двум особо злобным самцам из одноразовых ручных пехотных огнеметов.

Но и в этой бочке дегтя обнаружилась ложка меда: халявная энергия с четвертого убитого зверя подняла матушку и Аню на сорок восьмой уровень, оказавшийся ранговым, а шестой в том же стиле осчастливил меня и Наташу.

В общем, к тому моменту, как склеил ласты последний стайный носорог, мы прилично задолбались, но сияли на зависть летнему солнышку. Поэтому я распорядился отложить обновление «наживки» на полчаса и отпустил почти весь заэксплуатированный народ ужинать.

Нас тоже покормили — Мария Тарасовна и Валя притаранили в бункер две термосумки с едой и напитками, накрыли на стол и ухаживали за нами до тех пор, пока все съестное не было уничтожено. Потом ушли по своим делам, а мы вступили в неравную битву с желудками, начавшими давить на глаза.

Почувствовав, что матушка ее проигрывает, я в приказном порядке отправил ее и Аню в особняк. Отсыпаться. А сам на пару с Красовской сгонял к порталу на снегоходе, обновил «наживку», вернулся в бункер и настроился на продолжение «рыбалки». В этот-то момент мой телефон и ожил.

Я посмотрел на экран, наткнулся взглядом на фотографию государя и, конечно же, принял звонок. Поздоровался «по-Владимирски», то есть, пожелал Белосельскому доброго дня. И подобрался, вдумавшись в ответ:

— Добрый вечер, Олег Леонидович. Я счел необходимым заглянуть к вам в гости. И в данный момент нахожусь в десяти минутах лета от вашей усадьбы. Примете?

— Почту за честь, Ваше Императорское Величество… — начал я и перешел к нестандартному продолжению: — Только имейте в виду, что в данный момент мы вырезаем зверье, периодически появляющееся из очередного портала, так что вашему пилоту надо будет приземляться по моей команде и, высадив вас по прошлому сценарию, уходить к КПП.

— Приземлится и уйдет! — твердо пообещал самодержец, и я похамил еще немного — заявил, что отвлекусь на несколько секунд, связался с дроноводами и распорядился отправлять всех монстриков на пробежку. Кстати, вовремя — не прошло и двух минут, как Жаров-младший «подхватил» и увел в тайгу стаю из двадцати одного иглобрюха, а еще через три-четыре Антон по той же схеме «нейтрализовал» преследовавшего их хищника, напоминавшего ящерицу, но моментами вспыхивавшего фрагментарным огненнымпокровом.

В общем, «Аллигатор» Белосельского я посадил в условно безопасном режиме, подошел к опустившемуся трапу, еще раз поздоровался с государем, удивился тому, что его сопровождает один-единственный телохранитель, и повел гостей к «стакану».

Пока шли, Виктор Константинович с интересом разглядывал горы туш, которые еще не успели забрать «Ведуны», и задавал толковые вопросы. После того, как мы спустились в бункер, поздоровался с Наташей, при его появлении поднявшейся на ноги, оглядел накрытый стол и усмехнулся:

— Вы себе не изменяете…

Я пожал плечами:

— Ваше Императорское Величество, вы с дороги, значит, проголодались. И прилетели наверняка не просто так. Поэтому ужин, как видите, уже подан, а слуги занимаются своими делами. Кстати, о делах: незадолго до вашего звонка мы закинули в портал «наживку», и «клюнувшее» на нее зверье уже вовсю бегает по округе. Поэтому, с вашего позволения, я буду периодически отвлекаться на его уничтожение…

…Ящерка оказалась монстром пожестче «тираннозавров» — бегала как бы не шустрее земных гепардов, обладала великолепным нюхом и шарашила точечными заклинаниями Огня метров на пятьдесят. Причем настолько сильно, что деревья, попадавшие под удар, вспыхивали, как пересушенная береста. Тем не менее, ласты склеила. Но только после того, как ослепла, оглохла, попала под два нашихдождяи поймала аж шесть «Орионов»! Вот я этой страхолюдине седьмой класс опасности и присвоил. А после того, как оценил объем энергии в посмертном импульсе, пришел к выводу, что готов обменивать деревья на настолько мощное усиление и дальше.

Государь, наблюдавший за смертельной битвой на экране контрольного экрана, тоже неслабо впечатлился, ибо один-единственный импульс поднял его на три уровня — с тринадцатого на шестнадцатый. А потом мои дроноводы начали подтягивать к ловушке иглобрюхов, и Белосельский за какие-то минут сорок перескочил на восемнадцатый. После чего сообщил, что его энергетика, вроде как, перенапряглась, и я провел продвинутую ротацию — вызвал в бункер свободную смену и поручил Ивану Борисовичу командовать процессом, а мы с Красовской увели гостей в особняк и подняли в кабинет.

Пока Наташа организовывала чай с печеньем, самодержец поглядывал в окно и прислушивался к стрекоту скорострельных пушек, свисту стартующих ракет и грохоту взрывов. Впрочем, стоило Природнице закончить накрывать на стол и бесшумно исчезнуть из кабинета, как Виктор Константинович кинул взгляд на включенную «глушилку», взял с блюдца чашку с парящим напитком, пригубил, удовлетворенно кивнул и посмотрел на меня:

— Олег Леонидович, по мнению Григория Денисовича, вы и ваш ближний круг продвинулись в изучении боевых аспектов магии намного дальше, чем подразделение «Ведун». Хотя последнее финансирует одно из сильнейших государств планеты, а у вас нет даже возможностей среднестатистического дворянского рода. Да, причина, объясняющая ваш «уход в отрыв», вроде как, лежит на поверхности — «Ведун» решает

После этих слов он сделал паузу и криво усмехнулся:

— Я понимаю, что вы даже при большом желании не сможете объять необъятное, и не прошу делиться личными наработками, бесконтрольное распространение которых может выйти боком вам или вашим близким — мне требуется хотя бы самый минимум информации, опираясь на которую можно будет создать более-менее безопасную методику тренировок на живых и очень опасных тренажерах.

Ход его мысли был понятен, но я все-таки задал уточняющий вопрос:

— Что-то вроде «Молниевые лисы — животные второго класса опасности; охотятся стаями от пятидесяти особей и выше; для уверенного убиения одной лисы требуется маг с такими-то стихиями и энергетикой такого-то уровня…»?

Белосельский утвердительно кивнул, и я перешел к нюансам:

— Ваше Императорское Величество, написать такие инструкции не так уж сложно. Но для того, чтобы ими можно было пользоваться, нужны атласы иномирных зверей и птиц, единая система определения уровней развития и реестр с названиями заклинаний, описаниями их визуальных эффектов и так далее.

Император заявил, что все это уже разрабатывается. А затем озадачил:

— Но ваше мнение в этих вопросах я считаю на порядок более весомым, чем мнения великих теоретиков. Поэтому буду признателен, если вы изыщете возможность ознакомиться с их наметками и внесете свои правки. Или, хотя бы, зададите ученым жестко ограниченные направления для… хм… «творчества». А государство оплатит ваши труды по самой верхней планке, ибо на кону — его выживание.

Тут мы немного поторговались. В неправильном режиме. Но убедить Белосельского не оплачивать эту помощь я не смог. Поэтому капитулировал, и он, удовлетворенно кивнув, поинтересовался, слышал ли я хоть что-нибудь о Великой Инициации короля Дании, увидел в моих глазах утвердительный ответ и по-мальчишески ухмыльнулся:

— Будете смеяться, но это не единственное Великое Достижение сильных мира сего. Король Великобритании, невовремя наведавшийся на любимую псарню, инициировался в Приручение, Землю и Воду, хотя, судя по кампании, заранее развернутой в средствах массовой информации, собирался «взять» три боевые стихии — Огонь, Воздух и Молнию.

Король Испании опростоволосился практически в том же стиле. Только обрел Приручение, Землю и Природу. А шахиншах Персии как-то умудрился стать «Танком», владеющим Землей и Водой. А теперь вдумайтесь вот во что: главы шести союзных нам государств готовы заплатить бешеные деньги либо пойти на уступки в ряде спорных вопросов за возможность инициироваться в вашем поместье и под вашим надзором!

— Вы… шутите? — спросил я, переварив эту новость.

— Если бы… — продолжил веселиться Белосельский. — Все эти личности уже прибыли во Владимир в режиме, практически исключающем случайную инициацию. И убедили меня уговорить вас пойти им навстречу в этом вопросе.

— Ваше Императорское Величество, вы ведь знаете, что инициироваться в три нужные стихии не так уж и сложно! — воскликнул я.

— УЖЕ знаю… — уточнил он и посерьезнел: — Зато для них этот процесс все еще является чем-то мистическим, а неправильные инициации приведут к настолько серьезным репутационным потерям, что один мой незваный гость будет вынужден уступить трон младшему брату, а второй — старшему сыну…

Глава 36

3–4 ноября 996 г. от ВР.

…Первые вертолеты с боеприпасами для артсклада моего Форта начали прибывать на еще не законченный объект в час ночи. По большому счету, я мог поручить прием и учет кому-нибудь из слуг. Но с этой партией жизненно необходимого груза намыливался прилететь генерал Анциферов. Поэтому мы с Красовской встретили его на посадочной площадке, провели экскурсию по… хм… второму «месту Силы» моего рода и решили все нерешенные вопросы. Да, как только «Атлант» с Григорием Денисовичем на борту поднялся в воздух и взял курс на Енисейск, мы загрузились в «Икар» и завели движки, но в этот момент дежурный дроновод доложил об обнаружении желтого портала в семи километрах от Форта, и нам пришлось поднапрячься. В смысле, в два приема доставить на объект еще одну смену СБ в полном составе. На всякий случай. И этот случай настал — в четыре двадцать три утра Антон, подстраховывавший Егора, нашел еще одно «зеркало». Только красное. И уже выпустившее на эту сторону стаю «гиен», отличавшихся от наших разве что цветом.

В общем, сорок две минуты параллельного существования двух «дырок» строители тряслись в своих бронированных кунгах, ловушка Форта молотила на расплав стволов, мои маги усиливались вдвое быстрее, чем обычно, а мы с Наташей сидели в нашем бункере и наблюдали за происходящим на одном из контрольных экранов.

С четверти шестого и до половины восьмого спали, как убитые. Все там же, в бункере. На матах. Чтобы, в случае чего, помочь прикрыть вертолеты, продолжавшие летать между окружными складами ракетно-артиллерийских вооружений и Фортом. А в семь тридцать затрезвонили

Во время трапезы обнаружился еще один портал — зеленый. Но к этому времени мои люди переключились на «альтернативный» протокол несения службы, так что «птичка» Левы Комлева повисла над этим «зеркалом», а дрон Прохора Осоргина «подхватил» стаю «крокодилов» и погнал к Форту. Хотя до него им был не ближний свет. Вот я ловушку и не спалил — в тот момент, когда к усадьбе подошли два «Аллигатора» и четыре «Урагана» сопровождения, она не функционировала, а «Кипарисы» и АОТ-ки прятались под маскировочными сетями, хорошенечко «залитыми» Льдом.

Знакомство с королем Швеции, двумя его телохранителями и личным врачом, собирающимся стать целителем, прошло без особых треволнений — нас представил друг другу наш государь и в компании матушки отправился дегустировать блины с земляничным вареньем. А я переключился в рабочий режим, поручил вояк заботам Дежнева и Рюмина, к без пяти минут целителю приставил Инну Константиновну Макарову, а Эриком Девятым, Кноррингом, занялся сам.

Для начала спросил, какие стихии он считает необходимым обрести, и попал в точку: швед, прекрасно разговаривавший по-русски, удовлетворенно кивнул и заявил, что я зрю в корень, ибо обретение Льда, Воздуха и Молнии не баловство, а необходимость. Да, это утверждение можно было и оспорить. Но я задвинул желание повеселиться куда подальше, предупредил ни разу не юного монарха о том, что приживление Молнии очень неслабо грузит сердце, почувствовал, что он уперся, и взглядом подозвал к нам Лосеву:

— Впрочем, Анна Филипповна, личная целительница моей матушки, не позволит вашему организму пойти вразнос…

Обрадованный монарх сделал женщине витиеватый комплимент, затем повернулся ко мне и заявил, что готов. Вот я пилотом этой вертушки и зарулил — дал команду снова раскрутить несущий винт, подождал, пока вояка выполнит приказ, и вывел Кнорринга из салона.

Воздух, как и следовало ожидать, «встал» штатно и с полпинка. Лед чуть-чуть посопротивлялся, из-за чего монарх основательно задрыг. А удары электрошока дважды отправляли беднягу на грань клинической смерти. Но он стоически вытерпел не самый приятный процесс, все-таки обрел Молнию и… потерял дар речи от скорости, с которой Лосева заставила его почувствовать себя «совершенно здоровым». Видимо, поэтому половину благодарственной речи Эрик Девятый посвятил заслугам целительницы, по дороге к вертолету вроде как в шутку предложил ей уйти под его руку, а после того, как выслушал на редкость дипломатичный отказ, «восхитился» преданностью женщины своей госпоже и с моего разрешения подарил Ане перстень со здоровенным бриллиантом…

…Инициации двух королей — Венгрии и Словакии — халифа Арабского Халифата и двух Императоров — Японии и Кореи — прошли приблизительно в том же ключе: государь привозил к нам главу государства, его личного врача и двух телохранителей, знакомил со мной и уходил в большую гостиную, а я, Лосева, Дежнев, Рюмин и Макарова прогоняли эту четверку через «все круги Ада». Вояки и без пяти минут целители были сравнительно молоды и здоровы, так что с ними проблем не возникало. Зато самодержцев, почему-то решивших обзавестись именно Молнией, приходилось откачивать. Причем по минималкам — чтобы, ненароком, не прорвать их в Жизнь. Но, в конечном итоге, все обошлось: ближе к восьми вечера мы осчастливили последнюю партию страждущих, довели до посадочной площадки, пожелали всего хорошего, дождались исчезновения вертушек за заснеженным лесом, и со спокойным сердцем занялись делом. Каким именно? Я перенаправил «поток» зверья из голубого портала к «основной» ловушке, попросил матушку покомандовать процессом уничтожения «чертей», созвонился со командирами смен, целый день защищавших строителей, выяснил, как дела на объекте, расслабился и отослал за «лишними» людьми два «Тарана».

Потом ополоснулся, переоделся в комбез, снова подобрал Красовскую, дождался возможности добраться до бункера, отпустил Векшина отдыхать, сел за пульт управления системами вооружения и, выяснив у дроноводов, когда ждать появления очередного «донора силы», задал родительнице вопрос на засыпку:

— Ма-ам, ты спросила у государя, зачем он спихнул инициации своих… союзников на нас?

— Угумс… — сыто мурлыкнула она, помучила нас театральной паузой и посерьезнела: — Олег, на том поле, на котором играют Виктор Константинович и его «союзники», каждый ход решает не одну, а множество задач. И то, что нам с тобой кажется самой обычной инициацией, на самом деле является многоплановой интригой. Да, ее видимая часть выглядит так себе — главы шести государств зачем-то полетели в жуткую глухомань и обзавелись вожделенными стихиями под руководством пятнадцатилетнего парня. Зато уже второй слой впечатляет по полной программе: правильно слитая информация убедила каждого из этих шести пожилых монархов в необходимости любой ценой«взять» Молнию. И расчет Белосельского блестяще оправдался — пять из шести новоявленных магов обрели эту стихию, пройдя через клиническую смерть. Теоретически они обязаны жизнью Ане. Но она — исполнитель, продолжение твоей воли. А ты — в другом масштабе — человек Виктора Константиновича. Поэтому теперь он вправе истребовать пять долгов жизни…

Тут у Лосевой и Красовской округлились глаза, а я присвистнул, потер переносицу и задал риторический вопрос:

— А под этим слоем есть еще несколько, верно?

Родительница утвердительно кивнула:

— Конечно! Кстати, еще один слой, загоняющий этих глав государств в моральные долги, ты при желании можешь «вскрыть» сам. Если представишь себя не лишним передаточным звеном, а человеком, к которому Император пришел на поклон из уважения к деловым партнерам.

— Дополнительный крючок, привязывающий их к Империи?

— Ага… — поддакнула она и добавила: — А еще ты — личность, поднявшая авторитет Империи на международной арене в абсолютно новой области знаний и умений. Кстати, одной инициацией Белосельский не ограничился: в ближайшие час-полтора в Енисейске пройдет неофициальный аукцион, на который будет выставлен один-единственный лот — прирученный детеныш иглобрюха.

— И его надо будет снова перепривязать?

— Ага. Но это мелочи… — усмехнулась она. — Информация о том, что это животное приручили мы, Беклемишевы, разлетится по всей планете от силы за пару часов. И это опять поднимет авторитет Империи на международной арене…

— … плюс автоматически повысит цены на всех следующих прирученных животных и… на ненужные туши иномирных зверей! — прозрел я.

Родительница удовлетворенно кивнула и повернулась к Красовской:

— Ната-аш, могу обрадовать и тебя: я дала попробовать государю свежие овощи и фрукты, выращенные с помощью магии, и он настолько впечатлился их вкусом, размерами и сроками созревания, что пообещал перечислить тебе персональную премию за создание технологии и нужных заклинаний.

Природница попробовала, было, заявить, что технологию разрабатывало несколько человек, но матушка насмешливо фыркнула:

— Во-первых, это было сделано под твоим руководством, а, во-вторых, за результат перед Олегом отвечаешь ты и только ты. Впрочем, принцип распределения премии мы подробно обсудим как-нибудь потом, а в данный момент я хочу сказать следующее: всего за один день мы заставили себя зауважать глав шести не самых слабых государств, обзавелись венценосными должниками, заслужили серьезнейший авторитет сразу в нескольких «разделах» магии и заработали сумму, которая позволит ни в чем себе не отказывать как минимум пару лет. Так вот, наша следующая задача — не потерять темп…

…Ночь с четверга на пятницу прошла на удивление спокойно: портал с «чертями» закрылся на девятом часу существования, а новые не появились ни рядом с нашей усадьбой, ни в зоне ответственности Форта. Поэтому я в кои-то веки хорошенечко выспался. Впрочем, сознание полноценно «включилось» только после того, как я «потянулся» к Воздуху и выпал в осадок от яркости ощущений — память напомнила о прорыве в пятый ранг и о нереализованном желании поэкспериментировать с новыми возможностями. Вот я и стартовал прямо из-под одеяла в режиме гоночного болида. А уже минуты через две-три, встав под душ, закрутил вокруг себя Воду в альтернативном вариантесмерча, на кураже добавил к этой стихии пузырьки Воздуха и… крошечные Молнии.

Такой «гидромассаж» взбодрил по полной программе и усилил желание поэкспериментировать как бы не в разы. Поэтому я быстренько привел себя в порядок, натянул футболку и шорты, влез в кроссовки, сбегал в спальню за телефоном, вынесся из покоев, пробежался до первого этажа по лестнице, влетел в спортзал и обнаружил там Красовскую. С мокрой гривой, в насквозь пропотевшем шмотье и счастливую до невозможности.

— Привет, Наташ! — поздоровался я, плотно закрыл дверь и потребовал поделиться результатами экспериментов.

— Доброе утро, мой господин! — сыто промурлыкала она, заточила меня вкокониз двух стихий и… вырастила на его внутренней поверхности десятка три-четыре крайне неприятно выглядящихиглиз магически измененной воды с «примесью» Воздуха.

Не успел я оценить этот вариант давления напокров, как возле каждого уха щелкнуло по предельно ослабленномуакустическому удару, а еще через долю секунды внутренний слойкоконарасслоился, и Воздушная прослойка превратилась вмясорубку. Но самую забавную составляющую комплексного воздействия я обнаружил после того, как женщина развеяла верхнюю третькокона— оказалось, что я парю. Сантиметрах в десяти от пола.

— Как я понимаю, это — тонкий намек на то, что ты могла выбросить меня-любимого в окно? — «злобно» нахмурился я, затем продавил горизонтальный фрагментвоздушной стеныпод ногами и невольно залюбовался Красовской, дурашливо захлопавшей ресницами:

— В окно⁈ Вас-любимого⁈ Да мне бы такая жуть и в голову не пришла — я представлялакокон-вентилятор…

Я расхохотался и начал мстить: заточил ее тело в многослойный варианткокона, легонечко подогрел Огнем, на удивление легко приподнял над полом, выложил в горизонталь и создал из Льда сказочный хрустальный гроб. Тут-то Наташа и заверещала:

— Не надо меня хоронить, мой господин! Я вам еще пригожусь…

— Точно-точно? — грозно спросил я, получил чертовски убедительный ответ, вернул «пленницу» на место, убрал все воздействия, переместился на маты и посерьезнел: — Дури в нас стало немерено. И это пугает…

— Пугает? Почему? — спросила она, «возникнув» в метре от меня и сев по-турецки.

— Ты прорвалась в пятый ранг менее, чем за полтора месяца. Да, убивая высокоранговое зверье и систематически перегружая энергетическую систему избыточным количеством мини-мутаций, но поднялась. Значит, этот уровень в принципе достижим для всех остальных жителей планеты. Представляешь, во что превратится наша жизнь после того, как аналогичные возможности обретут десятки миллионов тварей в человеческом обличье?

Красовская выслушала этот монолог как-то уж очень спокойно. А после того, как я замолчал, мягко улыбнулась:

— Олег Леонидович, вы не видите разницы между вашим пятым рангом и всеми остальными. А она есть. И очень глубокая. Возьмем тот жекокон: тот, в который я заключила вас, жрет энергию, как не в себя. Поэтому в комплекте своздушной стеной, оторвавшей вас от пола, высушил бы мне резерв минуты за три-четыре даже при активированномвосполнении. Далее, моя Природа не позволяет создавать трехстихийныекоконы, но я порасспрашивала Аню и знаю, что включение третьей стихии в любое заклинание увеличивает затраты энергии почти вдвое. И последнее:шипы,акустический ударимясорубкатоже увеличивали энергопотребление. Причем настолько сильно, что я бы ни за что на свете не стала применять подобную конструкцию в реальном бою. А вы с легкостью упаковали меня в многослойныйкокон, подняли в воздух без какого-либо напряжения и создали ледяной гроб, вероятнее всего, даже не почувствовав оттока. Вывод напрашивается сам собой: десятки миллионов тварей в человеческом обличье, может быть, поднимутся на наш пятый ранг. Но наверняка допрыгаются до смертной казни или лишения Дара задолго до того, как приблизятся к вашему!

— А почему «может быть»? — спросил я, обратив внимание на то, что она выделила это словосочетание интонацией.

Природница пожала плечами:

— Аня сравнивала наши энергетические системы с энергетическими системами тех, кто развивается, не доводя себя до предела мини-мутациями и не вливает энергию посмертных импульсов в нужные кластеры. Так вот, при прочих равных наши ядра почти в полтора раза крупнее, наши магистральные каналы значительно толще, а количество периферийных больше раза в три!

— Сильно… — ошалело пробормотал я. Потом мысленно отметил, что перед тем, как вносить какие-либо правки в труды теоретиков от магии, надо будет разобраться с реальными возможностями среднестатистического мага, и вдумался в следующий монолог Красовской:

— Кстати, о разнице в энергетических системах: информация о том, что ваша

Совет был толковым. Особенно в свете наблюдений Лосевой. Но мне захотелось выяснить мотивы Природницы. Вот я и задал ей вопрос на засыпку:

— Наташ, а какой вариант, по твоему мнению, должен выбрать я?

Женщина грустно усмехнулась:

— Олег Леонидович, Валя мне нравится. И я почти уверена в том, что она вас не подведет. Но жизнь, увы, долгая и, бывает, меняет людей не в лучшую сторону. Поэтому давать подобные советы — дело неблагодарное. Кстати, будь у меня хоть какая-то возможность «взять» еще и Жизнь, предложила бы на место вашей личной целительницы себя: я, в отличие от Филимоновой, уже сформировалась, как личность, точно знаю, что меня ждет за пределами ваших владений, не поведусь ни на красивые глазки, ни на заманчивые обещания и уже служу вам не за страх, не за совесть, а по внутренней потребности. Так что гарантированно не выболтаю ни одной вашей тайны.

«Интересный ответ…» — подумал я, почувствовал вибрацию телефона, лежавшего рядом, кинул взгляд на экран и принял вызов командира дежурной смены:

— Доброе утро, Иван Борисович. Открылся очередной портал?

— Доброе утро, Олег Леонидович… — отозвался он. — Никак нет: к нашему шлагбауму у моста через Енисей только что подъехал кортеж Белоярского епархиального архиерея высокопреосвященнейшего митрополита Симеона…

Глава 37

4 ноября 996 г. от ВР.

…Крестили меня то ли в год, то ли в полтора, и с тех пор я не переступал порога ни одной церкви. Тем не менее, за время жизни в Енисейске не один десяток раз слышал истории, так или иначе описывавшие непростой характер митрополита Симеона. Да, привычно делил каждую на тридцать два, ибо знал, как работает сарафанное радио, но даже после этого не делал никакие выводы за ненадобностью — мы с этим архиереем жили в разных мирах и, по логике, не должны были пересечься.

Не стал наводить о нем справки и во время перелета к «дальнему КПП», решив, что составлю впечатление об этом госте сам. Вот и начал удивляться с того момента, как увидел «кортеж» — видавший виды внедорожник «Зубр» и потрепанный бронированный «Таран» с автоматическим пулеметом на крыше. Пока сажал «Икар», искал следы других машин, но их не было. А после того, как спустился по трапу квадрокоптера, направился к этим двум автомобилям и наткнулся взглядом на главу Белоярской епархии Русской Православной Церкви, не поверил своим глазам. Почему? Да потому, что он оказался облачен в волчью шубу поверх обычной черной рясы и носил на груди простенький крест без единого драгоценного камня!

Кстати, мне понравилось и лицо: да, священнослужитель носил бороду, но взгляд из-под седых бровей ощущался не тяжелым и не высокомерным, а спокойным, пухлыми щеками и вторым подбородком даже не пахло, а нижняя губа выглядела какой угодно, только не капризной. Впечатлили и ширина плеч, и легкость, с которой мужчина двинулся навстречу, и отсутствие охраны. А через считанные мгновения гость заговорил и порвал вообще все шаблоны:

— Доброе утро, Олег Леонидович. Прошу прощения за то, что приехал в такую рань и без приглашения: еще вчера вечером я ничего подобного даже не планировал, а сегодня ночью был вынужден приехать в ваши края и, увидев ситуацию в Енисейской епархии совсем под другим углом, счел необходимым с вами переговорить. Поэтому уделите мне, пожалуйста, минут пятнадцать своего времени. И да: я не люблю официоз, поэтому обращайтесь ко мне по имени и на «вы».

Тормозить я не стал — ответил на приветствие, пожал протянутую руку, отрешенно отметил, что мозоли на ладони появились от «железа», и пригласил митрополита в «Икар». Чтобы не разговаривать на морозе.

Священнослужитель принял приглашение. А после того, как поднялся в салон и обнаружил в нем Красовскую, поздоровался с ней по имени-отчеству, поймал мой удивленный взгляд и пожал плечами:

— О том, что Наталья Георгиевна — ваше доверенное лицо и одна из самых сильных Одаренных Земли, с недавних пор знает весь мир. Поэтому искренне рад знакомству со столь уважаемой личностью.

По моим ощущениям, в этой фразе не было ни лжи, ни второго дна, так что я коротко кивнул, сел в свое кресло, ткнул в сенсор закрывания двери и превратился в слух.

Симеон огладил окладистую бороду, собрался с мыслями и вздохнул:

— Олег Леонидович, скажу сразу: мой приезд к вам — личная инициатива, и мнения, которые вы услышите из моих уст, тоже не являются официальной позицией Церкви. Но ситуация в крае требует крайних мер, поэтому я взял на себя смелость сделать, скажем так, несогласованный шаг навстречу пастве.

— О какой ситуации идет речь? — на всякий случай уточнил я, и во взгляде митрополита появилась ярость. Впрочем, давать ей волю он не стал — криво усмехнулся и дал исчерпывающий ответ:

— Насколько я знаю, население всех поселков, оказавшихся на вашей земле, уже переселено в крупные города, соответственно, оказалось в условно безопасных местах. Впрочем, вы о нем заботились и сами: засеяли окрестности Усть-Ангарска микрокамерами, а в нем самом построили защищенный бункер. Приблизительно так же обстоят дела и на земле, выкупленной Белосельскими — в населенных пунктах, которые по каким-то причинам решено не переселять, либо уже построены, либо спешно строятся похожие защитные сооружения, а все тяготы войны с иномирными тварями взвалили на свои плечи армейские подразделения. А вот во владениях абсолютного большинства дворянских родов все иначе: системы оповещения, спешно установленные хозяевами во всех городках и поселках, «заточены» под выполнение одной-единственной функции — получения информации о появлении порталов. Поэтому эти… горе-благородные и члены их родовых дружин пытаются усиливаться за счет убийства животных и птиц из других миров, а гражданское население гибнет. Практически каждый божий день.

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но я даже при очень большом желании физически не смогу прикрыть и ближайшие поселки… — мрачно заявил я.

Симеон… кивнул:

— Я это знаю. Поэтому приехал за помощью другого рода…

После этих слов он сделал небольшую паузу и решил пооткровенничать:

— Несмотря на то, что магия пришла на Землю почти три месяца тому назад, единой позиции по отношению к ней у руководства Церкви еще нет — одна часть уже инициировалась и вовсю осваивает обретенные возможности, а вторая считает магию кознями Нечистого и фанатично требует немедленного отлучения всех магов от церкви.

— Этим, вторым, очень скоро придется отлучать от церкви самих себя… — насмешливо фыркнул я, и митрополит воспользовался этим утверждением для того, чтобы задать первый серьезный вопрос:

— Как я понимаю, у вас есть серьезные основания считать, что избежать инициации невозможно?

Я сказал чистую правду:

— Инициация — это первая полноценная мутация взрослого организма, уже измененного магофоном. Да, на нынешнем уровне его плотности срыва в эту мутацию можно избежать, соблюдая несколько простых правил, но в какой-то момент в атмосфере Земли станет настолько много мутагена, что срывы начнут происходить еще легче. И тогда человек, прячущийся от всего и вся, обретет Воздух, попав в струю от самого обычного вентилятора. Или обзаведется Водой, встав под самый обычный душ. Поэтому, как мне кажется, имеет смысл принять приход магии, как данность, и сосредоточиться на своем развитии. Так как никто, кроме нас, не вырежет магически одаренное зверье, уже выбирающееся из порталов в труднодоступные места Земли и уже уничтожающее нашу биосферу.

Митрополит согласно кивнул, снова огладил бороду и поинтересовался, насколько реально нам, землянам, научиться противостоять этому зверью с помощью магии.

Я не стал кривить душой и в этом вопросе:

— Мои люди уже справляются с большинством иномирных животных первого класса опасности и с некоторыми второго.

— Что за классы опасности? — полюбопытствовал он.

Тут я подкинул ему информацию для размышлений:

— В данный момент — это моя личная база данных, пополняемая или корректируемая после каждой схватки с подобным зверьем. Но в ближайшее время появится ее официальный аналог. Впрочем, для использования и того, и другого в бою с реальными иномирными животными требуется как минимум второй ранг развития, переход на который происходит во время десятой мини-мутации. А значит, мы опять приходим к утверждению, уже озвученному мною: имеет смысл принять приход магии, как данность, и сосредоточиться на личном развитии. В противном случае от нашей цивилизации останутся одни воспоминания.

Симеон на несколько мгновений ушел в себя, а затем снова поймал мой взгляд и расстроено скрипнул зубами:

— Получается, что наши монахи, прошедшие по три-четыре мутации, не смогут защитить население, фактически брошенное на произвол судьбы⁈

Я развел руками:

— На этом уровне развития невозможно сформировать даже полноценныепокровы. А ведь для противодействия даже самым слабым зверям надо еще и атаковать. Да и двигаться не помешает — они, как правило, шустрые.

— Угу… — подтвердил он и дал немножечко воли злости: — Сегодня ночью открылся портал возле Покровска. Глава рода Покровских радостно стянул к нему большую часть родовой дружины. Однако стая гиеноподобных созданий не заметила огня из четырех пулеметов, двух десятков автоматов, полутора десятков охотничьих карабинов и двух снайперских винтовок — порвала всех горе-охотников и что-то около тридцати зрителей, решивших полюбоваться интересным зрелищем. Слава богу, что иерей из крохотной церквушки все-таки догадался уведомить о портале армейцев, и их «Ураганы» уничтожили все зверье. Но городок залит кровью практически весь. И у меня перед глазами до сих пор стоит алая полоса, обрывающаяся в нескольких метрах от притвора.

Я промолчал. И правильно сделал — закончив этот монолог, митрополит взял себя в руки и задал следующий важный вопрос:

— Олег Леонидович, скажите, пожалуйста, маг с тремя стихиями сильнее мага с одной или двумя?

Я подробно рассказал про вторую и третью мини-мутации, и Симеон помрачнел:

— Получается, что нашим монахам надо срочно «брать» еще по две. Да и мне, пожалуй, не помешает.

— А у вас, как я понимаю, уже имеется Воздух? — спросил я, морально готовясь услышать просьбу помочь.

— Он самый… — подтвердил священнослужитель. И изрядно удивил: — А нужны Жизнь и Земля: Жизнь — для помощи раненым, а Земля — для их же защиты. Кстати, эти стихии я «возьму» сам: я приехал к вам за пониманием. И вы мне его дали.

— Так я не сказал ничего особенного! — воскликнул я, почувствовав, что он говорит именно то, что думает.

Симеон грустно улыбнулся:

— Мне были важны не слова, а ощущения. И я их получил: вы уже живете будущим, в котором магия — неотъемлемая часть действительности, вы уже делаете все возможное для выживания тех, кто рядом, и вы уже делитесь своими наработками с другими патриотами. А говоруны только сотрясают воздух, ищут способ хоть что-нибудь урвать и в принципе не вспоминают о гибнущих соотечественниках. В общем, я определился со своей позицией и с новыми задачами, стоящими перед епархией. За что огромнейшее вам спасибо…

…Митрополит уехал в Белоярск, так ничего и не попросив. Да, разумом я понимал, что этот человек верует по-настоящему и живет чаяниями паствы, но последние минуты беседы с ним оставили настолько приятное ощущение, что во мне проснулась паранойя и начала убеждать, что я чего-то не заметил. Поэтому весь перелет до Форта я анализировал чуть ли не каждое запомнившееся словосочетание и искал в них второе дно.

Унялся только после того, как «Икар» пошел на снижение, задумчиво оглядел почти достроенный объект с высоты птичьего полета, задержал взгляд на сваезабивной машине, несмотря на ранний час, уже вколачивающей в грунт очередную железобетонную хрень, и мысленно похвалил егерей, гоняющих строителей и в хвост, и в гриву.

Следующие минут двадцать

А после того, как закончил осмотр, «обрадовал» начальника бригады, сообщив, что после завершения этого объекта его людям предстоит построить еще два — мини-ферму нестандартного проекта и бассейн.

Мужичок, задолбавшийся строить в перерывах между нападениями «жуткого иномирного зверья», заметно помрачнел, но высказывать настоящие мысли не рискнул и заявил, что будет рад поработать на меня еще немного.

Я мысленно усмехнулся, поблагодарил за экскурсию, выбрался из форта и, немного поболтав с прохлаждающимися бойцами дежурной смены, решил вернуться в усадьбу и позавтракать.

Не успел подняться на борт квадрокоптера, как позвонила матушка и поинтересовалась, где нас носит. Выслушав подробный ответ, заявила, что они с Аней уже умирают с голоду, и потребовала поторопиться. Вот мы с Наташей и зажгли: выбрали режим полета на форсаже и на сверхмалой высоте, поймали кайф еще на этапе взлета и всю дорогу балдели от скорости, с которой «Икар» несся впритирку к заснеженном деревьям. Приземлились тоже бодренько — я начал тыкать в сенсор дистанционного открытия ангара чуть ли не с километра и, конечно же, в какой-то момент открыл. Так что шустрая машинка с шиком влетела внутрь прямо с посадочной глиссады, стремительно развернулась, опустилась на опоры и выпустила нас наружу. И мы ломанулись к особняку почти в том же режиме. Хотя я и понимал, что веду себя несолидно.

Кстати, Красовская тоже наслаждалась бегом. Поэтому, влетев в лифт следом за мной, довольно заулыбалась и выдала забавную фразу:

— Скажи мне кто еще в середине лета, что я буду носиться по снегу, сломя голову, и чувствовать себя счастливой, сочла бы его идиотом. А сейчас не хочу даже представлять другие варианты настоящего!

— Твое счастье видно невооруженным глазом… — ухмыльнулся я, ткнув в сенсор второго этажа, и снова залюбовался ее лицом: — Ты сияешь, как летнее солнышко, а на щеках играет здоровый румянец!

Она посмотрела на себя в зеркальную стену и весело хихикнула:

— А что, я выгляжу очень даже неплохо!

— Не «неплохо», а «великолепно»! — уточнил я, вытолкнул ее из кабинки и перешел на командно-штабной: — У нас пара-тройка минут на переодевание в домашнее. А то погибнем смертью храбрых.

— Поняла. Уложусь… — хихикнула она и ушла в сериюрывков.

Я последовал ее примеру. И тоже уложился в обозначенный срок. Но нас все равно застыдили. Матушка, косившая глазом на блюдо с еще горячими оладушками и захлебывавшаяся слюной.

Мы хором повинились, поздоровались, пожелали обеим страдалицам приятного аппетита, рухнули в свои кресла и отдали должное кулинарным талантам Марии Тарасовны. А после того, как объелись до отвала, я откинулся на спинку кресла, собрал мысли в кучу и пересказал родительнице разговор с митрополитом.

Она выслушала мой монолог, ни разу не перебив, а затем усмехнулась:

— Симеон в своем амплуа: делает то, что считает должным, и плюет на мнения старых перестраховщиков, интриганов и приспособленцев. Кстати, знаешь, почему он дорос до нынешнего ранга, хотя ненавидим большинством коллег?

Я отрицательно помотал головой.

— Он — родич государя. Когда-то закончил Владимирскую академию сил специального назначения лучшим на курсе и распределился в Южный военный округ… за год до начала Четвертой Русско-Турецкой войны. За первые семь месяцев конфликта заслужил четыре ордена. А при штурме Чорума вломился в пыточную камеру местного рынка рабов. Не знаю, что он там увидел, но за три следующих часа его рота вырезала всю городскую знать. Приблизительно в том же ключе уничтожала всех, кто покрывал современных рабовладельцев, и оставшиеся полтора месяца войны. А после ее завершения всем составом ушла в запас и посвятила себя служению богу. Служат отставные вояки так же истово, как воевали. И за последние лет семь-восемь подтянули в Белоярскую так много отставных военнослужащих, что ее втихаря называют армейской…

— В общем, он мешает всем и вся, но его хрен «уйдешь»? — усмехнулся я.

— Ага!

— Тогда ему стоит чем-нибудь помочь.

— Он принимает только советы… — заявила родительница и добавила: — Да и те — только от тех, кого уважает.

Я пожал плечами:

— По моим ощущениям, я его не разочаровал.

— И личный номер он вам дал не просто так… — напомнила Наташа.

Тут у Жаровой, с моего безмолвного разрешения оставшейся в большой гостиной, округлились глаза, и я мысленно вздохнул. Однако додумать мысль, пойманную за хвост, не успел — ожил мой телефон и продемонстрировал фотографию генерального прокурора. В пять утра по времени Владимира. Вот меня в боевой режим и переключило — я вцепился в трубку, принял вызов, сухо поздоровался и спросил, что случилось.

— Здравствуйте, Олег Леонидович… — мрачно начал он и решил не тянуть с неприятными новостями: — Часа четыре тому назад на побережье Черного моря, в трехстах метрах от поселка Чемитоквадже, восемь антропоморфных прямоходящих ящеров в кожаной одежде уничтожили группу отдыхающих, жаривших шашлыки на ночном пляже. Пока собирали трофеи, двое случайных свидетелей уведомили пограничников. А те подняли вертолеты и достаточно оперативно обнаружили белый портал, открывшийся на глубине двенадцати метров. Ящеры оказались чрезвычайно сильными магами — принимали на сдвоенныеводяными стенызалпы неуправляемых ракет «Ураганов» и били Молниями на шестьдесят с лишним метров. Но пробиться к порталу и уйти не смогли — пилоты связались с начальством, оно договорилось с флотскими, а те отработали по указанным координатам главным калибром крейсера «Русь». А теперь вдумайтесь, пожалуйста, в напрашивающиеся выводы: если белый цвет портала свидетельствует о его искусственном происхождении, то существует магия Пространства, и представители цивилизаций, владеющие ею, могут в любой момент наведаться к нам в гости…

Конец второй книги.

Ухорез — 3

Глава 1

10 ноября 996 г. от ВР[4].

…Лева Комлев набрал меня во время завтрака, поздоровался и доложил, что обнаружил голубой портал, стаю зверей, похожих на земных коал, и двух кислотных слизней. Само собой, сообщил и где именно, поэтому я отодвинул от себя тарелку с недоеденными макаронами по-флотски, озвучил несколько боевых приказов, встал из-за стола и унесся переодеваться.

Пока натягивал зимний комбез и надевал ботинки, вслушивался в легкий бардак, творившийся в оперативном канале, потом подхватил сумку с ОЗК и противогазом, вынесся в общий коридор, подождал женщин, собиравшихся чуть медленнее меня, и в их сопровождении рванул «заводить» квадрокоптер.

До ангара допрыгалирывками, благо, ночь выдалась бесснежная, и тропу, протоптанную накануне, еще не засыпало. «Самые главные» манипуляции я произвел на автомате, а после того, как «Икар» пулей вынесся из помещения и с набором высоты вышел на нужный курс, поделился с дамами самыми важными наблюдениями дроноводов:

— Слизни ползут по ветру. Вероятнее всего, рассчитывая сожрать зверье или птиц, которых убьют испарения. Ветер — восточный, под шесть метров в секунду, так что если заходить на этих тварей с востока, то испарениями мы не надышимся. Тем не менее, противогазы снимать запрещаю. Вопросы?

Вопросов у них не оказалось, поэтому я подробно описал один из двух теоретически реальных алгоритмов убиения, а потом желчно усмехнулся:

— Да, это не боеприпасы объемного взрыва и не термитные снаряды, но мы — не армия, и, увы, не можем грести с окружных артскладов все подряд.

— Зато нам не придется эвакуировать население, проводить дегазационные мероприятия и восстанавливать разрушенные районы… — заявила матушка, вспомнив, чем закончилась война со слизнями в Белоярске.

Я согласно кивнул, почувствовал самое начало снижения, уставился на подступы к посадочной площадке Форта и, углядев фигуру одного из бойцов дежурной смены, порадовался исполнительности слуг.

Подбор помощника прошел без каких-либо эксцессов — Петр Павлович Пришвин взбежал по трапу чуть ли не раньше, чем я вырубил движки. Затем поздоровался со всеми нами, сел в правое пассажирское кресло, весь перелет до портала вдумывался в мои инструкции и не тупил от слова «вообще», так что посадил «Икар» сам, сам выключил двигатели, пожелал удачи, подождал, пока мы десантируемся из машины, и снова поднял ее в воздух. Поэтому я со спокойной душой приказал надеть противогазы, убедился в том, что приказ выполнен, и попрыгал вдоль ближней «колеи», оставленной слизнями.

Мерцание… ну, пусть будет «клоак» увидел метров со ста, чуть-чуть скинул темп перемещений и скорректировал направление движения. Так что дал по тормозам на границе области контроля моих напарниц, но значительно левее «колеи».

Затем оглядел «шкуру» иномирных тварей, заметил, что она изрядно скукожилась, и пришел к выводу, что низкие температуры их точно не радуют. Вот и упаковал здоровенную тушу в ледянойкокон. После чего по примеру Наташи вырастил на его внутренней поверхности здоровенные иглы и выстудил их заклинанием с говорящим названиемзаморозка, созданным как раз на этот случай.

Слизень застыл, но посмертным импульсом не «отдарился». Поэтому я изменил концепцию и шарахнул по иглам мощнейшимразрядом. Увы, с тем же результатом. А потом подала голос Красовская и предложила провести еще один эксперимент:

— Олег Леонидович, я чувствую под этой тушей четыре мощных корня. Создайте, пожалуйста, «окно» в нижней частикокона, и я попробую убедить во-он ту ель, что перед ней — питательные вещества…

И ведь убедила. После того, как я убрал нижнюю частькоконаи слегка подогрел заледеневшую слизь. Да, «ожившие» корни начали растворяться в кислоте, но недостаточно быстро. Поэтому за каких-то секунд тридцать-сорок проросли в тушу и «выпили» порядка трети ее объема! И пусть с нижних лап ели осыпались иголки, мы сочли результаты эксперимента интересными, но недостаточно «летальными». Поэтому я подошел к слизню еще метров на пять и «залил» внутреннюю частькоконаОгнем.

Впламявкладывался минуты три с половиной-четыре, поддавая жару Воздухом, который нагнетал через несколько дырок. И, в конечном итоге, все-таки добился своего: слизень превратился в пепел, а нам прилетело по очень приличной порции халявной энергии. Тем временем второй иномирный гость успел уползти метров на сто сорок-сто пятьдесят, так что я развеялкокон, приятно удивился отсутствию кислотных испарений и повернулся к дамам:

— В принципе, этот способ убиения — рабочий. Хотя требует очень много силы…

Тут подала голос Лосева:

— Олег Леонидович, пока вы с Натальей меняли температуру и плотность той дряни, из которой состоит слизень, я, кажется, смогла почувствовать его структуру.Покровау этого создания нет, поэтому ее плоть гарантированно пропустит целительские воздействия. А они бывают разными.

— Вкоконее упаковывать? — на всякий случай спросил я.

Аня утвердительно кивнула:

— Да. Но не в ледяной, а в водяной или воздушный. Иначе не пробьюсь.

«Упаковал». В воздушный. Потом разрешил целительнице подойти к слизню метров на двенадцать и потерялся в чувстве стихий.

Первые минуты полторы-две чувствовал разве что изменения плотности поверхностного слоя плоти, похожие на судороги. Затем ощутил, как мертвеет сравнительно небольшой фрагмент с нашей стороны, затаил дыхание и… не ошибся — буквально секунд через восемь-десять монстрик словно задеревенел, а еще через пять-семь нас приложило очередным посмертным импульсом.

В этот-то момент Лосева и расплылась в довольной улыбке:

— Все, мы научились их убивать!

— «Мы»? — ехидно переспросила матушка, но Лосева исправляться и не подумала:

— Ага, мы. Ибо команда!

— Умница! — довольно выдохнул я, потребовал объяснений и получил. На удивление короткие:

— Я доработала самую обычнуюкоагуляцию. И растянула воздействие на центральную часть туши.

— Заклинание энергозатратное? — хором спросили мы.

Аня отрицательно помотала головой и убила:

— Нет: на нынешнем уровне могу валить таких слизней пачками только за счетвосполнения…

…Мы проверили на излом

Кстати, получив доклад об исчезновении голубого портала, я попросил Аню провести семинар для всех целительниц рода и «дать» им этот варианткоагуляции. Женщина, естественно, взяла под козырек и ускакала в спортзал. А минут через сорок вернулась обратно и расстроила, заявив, что на тридцать пятом уровне это заклинание «берется» с очень большим трудом, поэтому его смогли освоить всего четыре «ученицы»!

— Неприятно, однако… — буркнул я, позвонил Анциферову, обменялся с ним приветствиями и поделился обломом: — Григорий Денисович, привозить ваших целителей на «семинар» бессмысленно: как показали эксперименты с моими, у заклинания, убивающего слизней, слишком жесткие требования к уровню развития энергетики — для более-менее уверенного освоения требуется дорасти хотя бы до середины четвертого ранга, то есть, уровня до сорокового!

— Мои еще не доросли даже до тридцатого… — со вздохом сообщил он, потом рассказал, как отреагировали его ученые на доставку такого количества «почти не пострадавших» объектов для исследований, и озвучил ожидаемое решение: — Ладно, суть понял. Поэтому прямо сейчас отправлю парочку самых сильных целителей в ловушку. Дабы они как можно быстрее проросли на нужный уровень и с вашей помощью освоили это чертово заклинание…

— Ждем этого знаменательного дня… — весело ухмыльнулся я, пожелал Анциферову всего хорошего, выслушал аналогичный ответ, сбросил вызов, вспомнил, что собирался сделать, но почему-то забыл, и набрал «доблестную защитницу».

Пока ждал ответа, отправил ей же фотографии, сделанные в течение дня, так что, услышав радостный возглас, начал общение с приятного сообщения:

— И тебе привет! Фотографии поймала?

— Какие фо— … — начала, было, девчушка, затем замолчала и секунд через пять-семь восторженно затараторила: — Ух-ты, какие миленькие и как похожи на наших коал! Братик, а эти монстрики очень злобные?

— Тянут на третий класс опасности… — честно ответил я и устроился в кресле чуть поудобнее:

— А чем бьют?

— Природой — вливают эту стихию в растения под целью или рядом с ней, опутывают корнями или стеблями, а потом, наверное, переключаются на зубы и когти. Но у нас дохли еще до завершения первого этапа…

— А это что за страшилища? — растерянно выдохнула она, добравшись до фотографий слизней.

Я объяснил, и сестренка мгновенно провела параллели с нашумевшим ЧП:

— Те самые, которые отравили жителей целого района Белоярска⁈

— Ага.

— Так, стоп: если я не ошибаюсь, то их уничтожили, развалив окрестные здания. А за трупами ваших — заснеженные деревья. Получается, что вы били слизней магией?

— Именно!

— А какой именно?

— Жизнью… — улыбнулся я, представив реакцию мелкого эксперта по иномирной живности на это утверждение. И не ошибся:

— Ха!!! Как я и говорила, целители могут не только лечить, но и убивать, следовательно, их и можно, и нужно считать магами-универсалами! Кстати, о магах-универсалах: Дашка, наконец, доконала свою энергетическую систему и взяла третью стихию — Жизнь!

— То есть, последовала твоему совету? — уточнил я.

— Ага: я плохого не посоветую! — гордо заявила девчушка и заставила зауважать блондинистую дурынду: — Кстати, теперь она тренируется целыми днями: либо медитирует, либо отрабатывает заклинания Воздуха и Молнии, либо изучает учебники первого курса медицинской академии. И пусть уровень у Даши пока никакой, зато она усидчивая, упрямая и не дура…

— … а еще ни разу не попросила помощи у любимого братика. Хотя могла бы… — проартикулировала матушка, и я, обдумав ее намек, медленно кивнул. После чего поставил «доблестной защитнице» особо важную боевую задачу:

— Танюш, а ты можешь ее найти и убедить позвонить мне?

— Конечно, могу! — ответила она и исправилась: — Поэтому уже бегу…

Блондинистая дурында… хотя нет, пожалуй, уже просто блондиночка набрала меня буквально минуты через три-четыре, поздоровалась и спросила, что случилось.

Я ответил на приветствие, поздравил ее с обретением полного комплекта стихий и перешел к делу:

— Я оценил твой подход к личному развитию, поэтому предлагаю помочь со следующим шагом — быстрым переходом во второй ранг. Если предложение интересно, то решай вопрос с родителями, прыгай в такси, рули в аэропорт и вылетай в Белоярск: я тебя встречу, довезу до усадьбы и потерроризирую до следующих выходных. Кстати, предложение персональное. То есть, даже если твоя родня встанет на уши, то никого, кроме тебя, я не усилю.

— К тебе меня не отпустят… — уверенно заявила она, сделала небольшую паузу и усмехнулась: — Поэтому официально я уеду к однокласснице. А Танька меня не сдаст. Что брать с собой?

— Ничего: просто оденься по-зимнему, купи билет и сообщи мне время прилета…

…Порталов в зонах ответственности дроноводов усадьбы и Форта не наблюдалось, поэтому мы оставили владения на командиров дежурных смен, быстренько переоделись и вылетели в Белоярск. Матушка, убедившая меня объединить приятное с полезным — то есть, встречу родственницы с отдыхом в Большом Мире — задала режим движения по маршруту сама, так что «Икар» пер над вечерней тайгой на форсаже, я слушал музыку, а женщины вполголоса планировали отрыв и уминали свежую голубику. Благо, ягод у нас стараниями Природниц стало завались.

Минуте на семнадцатой полета увидели зарево

Нет, определенные причины гордиться собой у него действительно были — вокруг его тела крутился самый настоящийсмерч, а оба предплечья были «затянуты» огненнымипокровами. Но диаметр первого и плотность второго тянули от силы уровень на четырнадцатый-пятнадцатый.

Следующий Великий Маг охотился на впечатлительных девушек метрах в сорока от этого. Только гнал перед собой полуметровыйвихрь, искрящийся молниями. А третий уже флиртовал с моей ровесницей, скромненько накинув ледянойпокрови стоя в эпицентре небольшойвьюги.

Матушка, естественно, тоже оценила оригинальность нового алгоритма охмурения слабого пола, но не стала топтаться на самолюбии Великих Магов и начала «воспитывать» меня еле слышным шепотом:

— Сынок, не бери пример с этих дяденек, а то развалишь торговый центр и лишишь нас возможности порадоваться жизни! И еще: эти дяденьки дурят от безысходности, а тебя уже сопровождают три сногсшибательные красотки. Причем ревнивые-ревнивые…

— Значит, вам можно радоваться жизни, а мне — нет? — «убито» спросил я, демонстративно косясь на «жертву» Ледовика.

— Согласна: это несправедливо… — признала она и резко посерьезнела.

Я проследил за ее взглядом, обнаружил Великого Мага номер четыре, двигавшегося к нам на всех парусах, оценил оригинальность демонстрации его возможностей и невольно закатил глаза к потолку. Почему? Да потому, что этот… хм… сердцеед развевал Воздухом длинные волосы и длинный плащ, асмерч«оттенял» крошечными капельками воды!

«Сейчас начнет клеиться…» — мелькнуло на краю сознания и вывело из себя. Поэтому я испарил влагу и «унял» Воздух. Благо, «Сердцеед» находился в моей области контроля и был в разы слабее.

Великий Маг сбился с шага, «погасил» улыбку и попробовал вернуть все взад. Но вода отказалась превращаться втуман, воздух не стал реагировать на попытки его расшевелить, а мы успели навестись на магазин женского белья и даже набрали крейсерскую скорость.

Я на него не смотрел. Но чувством Воздуха отследил и разворот на сто восемьдесят градусов, и начало ретирады. А потом услышал смешок матушки и отвлекся на ее комментарий:

— Какой интересный способ унижать противников на магических дуэлях!

— Ага! — хором поддакнули Лосева с Красовской и следом за нею вошли в царство кружев и полупрозрачных тряпочек, пробуждавших мою фантазию.

Я собрался, было, заявить, что подожду конца этого этапа закупок в каком-нибудь ресторанчике, но вовремя услышал воркующий мужской голос, чуть-чуть ускорился и озверел — очередной Великий Маг «облизывал» моих спутниц масленым взглядом, тянулся Воздухом к их бюстам и готовил почву для «оригинального» подката:

— Дамы, вам несказанно повезло: я, Владыка Воздуха, ощущающий эту стихию частью себя, помогу вам превратить процесс подбора белья в феерию чувственного удовольствия и запреде— …

— Это вряд ли… — злобно оскалился я, заткнув ему рот воздушнойлентой, затем в том же стиле вынудил закрыть глаза, «иммобилизовал» тушку от шеи и нижекоконом, перевернул Владыку вверх ногами и под жизнерадостный хохот моих дам аккуратно поставил на темечко…

Глава 2

10 ноября 996 г. от ВР.

…Убивать Владыку Воздуха я не собирался, поэтому минуте на восьмой уложил на бок и откатил к дальней стене демонстрационного зала. После этого ко мне одна из продавщиц-консультанток и подошла. Де-юре — предложить прохладительные напитки. Де-факто — предупредить. И неплохо справилась с задачей — первую половину монолога озвучила в полный голос, а вторую — еле слышным шепотом:

— Ваше благородие, можем предложить скрасить ожидание чаем, кофе, минеральной водой или ягодными морсами… Личность, которую вы заткнули — младший сын заместителя начальника Белоярского управления министерства внутренних дел полковника Резанова. И как только Владимир Иннокентьевич сможет воспользоваться телефоном, вас объявят в розыск по всему краю, устоят крайне жесткое задержание и гарантированно лишат Дара.

— Мне, пожалуйста, бокал ягодного морса… — попросил я и тоже перешел на шепот: — Он вас настолько достал?

Девушка как-то почувствовала, что ее предупреждение вызвало во мне не страх, а злость, и, как я понял, решила рискнуть:

— Ваше благородие, он вынуждает с собой спать всех красивых мещанок, работающих в центре города. Сегодня первый раз обратил внимание на меня и уже выставил ультиматум. Но я замужем и люблю своего супруга. Поэтому вечером уволюсь. И наверняка не получу ни рубля, так как устроилась в этот магазин только в понедельник.

— Почти уверен, что увольняться вам не придется… — недобро оскалился я и отправил ее за морсом. А секунд через двадцать-двадцать пять подтянул к себе похотливого скота, поставил на ноги, убрал верхнююлентуи уставился в налитые кровью глаза: — Олег Леонидович Беклемишев, глава независимой ветви рода Беклемишевых. Вы проявили неуважение к моей матушке и двум дворянкам из моей свиты. Я дал достаточно времени на обдумывание вашего поведения, поэтому жду взвешенного ответа на напрашивающийся вопрос: публичные извинения перед каждой в комплекте с достойными вирами или дуэль. Я весь внимание…

Вторуюлентуя снял в момент завершения монолога, так что Владыка Воздуха обрел дар речи и не нашел ничего лучшего, как заявить, что я — труп.

Я не поверил. Но обиделся. Поэтому снова перевернул его вверх ногами и пару раз приложил темечком об пол. Само собой, предварительно продавивкокономдохленькийпокров. А затем вернул тушку в исходное положение и добавил в голос металла:

— Вы продолжаете хамить. Но я, так и быть, дам вам еще один шанс выйти

Не знаю, с какого перепугу он привык считать себя бессмертным, но тирада, выданная им в ответ, состояла из одного мата… и, наконец, подарила мне по-настоящему веские основания для применения силы. Но торопиться я и не подумал — заткнул благородного ублюдка снова, достал телефон и набрал Голицына. А после того, как услышал его приветствие, врубил видеокамеру, уставился в объектив и криво усмехнулся:

— Добрым этот вечер уже не станет: мне только что пообещали, что его и предстоящую ночь я проведу в самой грязной камере Белоярского изолятора временного содержания в компании любителей симпатичных юношей, завтра гарантированно лишусь Дара, послезавтра отправлюсь на каторгу, а в это время мою матушку, Анну Филипповну и Наталью Георгиевну будут насиловать самыми разными способами все кому не лень.

Генеральный прокурор догадался, что я выделил интонацией четыре слова не просто так, и холодно поинтересовался, что за должностное лицо раздает настолько интересные обещания.

— Понятия не имею… — соврал я. — Но могу показать вам его во всей красе.

— Будьте так любезны… — попросил он, прогнал полученную картинку через систему распознавания лиц, удивленно хмыкнул и выдал занимательный монолог: — Олег Леонидович, перед вами — Владимир Иннокентьевич Резанов, младший сын заместителя начальника Белоярского управления министерства внутренних дел и личность, четырежды признававшаяся невиновным судами присяжных, дважды оправдывавшаяся из-за загадочного исчезновения улик, одиннадцать раз загадочно побеждавшая в дуэли противников не в пример сильнее себя и прочая, и прочая. Но больше всего лично меня удивляет тот факт, что его досье ни разу не попадало в сводки происшествий, готовящиеся лично для меня. Поэтому… вы сейчас в Белоярске, верно?

— Да, Анатолий Игоревич.

— Как я понимаю, Владимир Иннокентьевич пока по каким-то причинам не в состоянии связаться с любящим батюшкой?

— Ну да: он внимательно слушает нас.

— Тогда убедите его не торопиться… до прилета Григория Денисовича — он обеспечит соблюдение правил вызова, оглашения условий и самой дуэли. Кстати, Олег Леонидович, вы нас очень обяжете, если выберете публичный формат проведения этого мероприятия — личности, подобные этой, обязаны отвечать за свои проступки прилюдно. И последнее: я вам вот-вот скину один интересный документик — прочитайте его как можно внимательнее, ладно?

…Генерал Анциферов прилетел в «Ландыш» минут через сорок. К этому времени я успел и ознакомиться с «интересным документиком», и переварить информацию о «милых шалостях» Резанова-младшего, и сообразить, на что именно намекал Голицын, и самую чуточку остыть. Поэтому, приняв звонок Григория Денисовича, объяснил, где нас искать. Затем поднялся с кресла, в котором убивал время, прогулялся к примерочным и сообщил дамам, что гость уже прибыл и вот-вот заявится в «наш» магазин. А после того, как услышал три варианта обещания «Уже заканчиваю…», пересек демонстрационный зал, весело подмигнул двум продавщицам-консультанткам, бледным, как полотно, и остановился в паре шагов от входной двери.

Почему именно там? Да потому, что тушка Владыки Воздуха лежала метрах в семнадцати-восемнадцати от меня, а я был не готов демонстрировать реальный радиус своей зоны контроля.

Генерал, мрачный, как грозовая туча, нарисовался в поле зрения от силы через минуту, быстрым шагом дошел до двери, жестом оставил одну четверку бойцов сопровождения снаружи, второй в том же стиле приказал следовать за собой, переступил через порог, вцепился в протянутую руку и не стал строить из себя честную девочку:

— Выжимку из досье этого похотливого ублюдка прочитали?

Я утвердительно кивнул:

— Да. И пребываю в ярости.

Он поиграл желваками и собрал в одно предложение оба утверждения, намеренно выделенные Анатолием Игоревичем жирным шрифтом:

— Четырежды признавался невиновным в изнасиловании мещанок и еще в восьми подобных уголовных делах проходил свидетелем!!!

— А час назад попробовал облапать мою матушку и наших помощниц Воздухом… — добавил я и, видимо, дал волю сдерживаемым чувствам, так как во взгляде Анциферова появилось злое предвкушение:

— Значит, допрыгался. Кстати, где он?

Я мотнул головой в нужном направлении и усмехнулся:

— Лежит. За манекенами. И ждет, пока я о нем вспомню…

— Лежи-и-ит? — довольно оскалился Григорий Денисович и повернулся к одному из подчиненных: — Паш, для будущего фильма нужна картинка. Как можно более унизительная…

Здоровяк в глухом шлеме и в очень серьезном «обвесе» молча закинул автомат за плечо, аккуратно извлек из небольшого кофра профессиональную видеокамеру и отправился заниматься делом. А мы с Анциферовым прошли в мягкий уголок, опустились в кресла и сразу же встали. Ибо заметили моих дам, закончивших примерки и вернувшихся в зал.

Следующие пару минут убили на обмен любезностями, затем помогли женщинам опуститься на диван, сели сами и решили, что можно начинать. Вот я и начал — потянул к себекоконнапрямую. То есть, роняя им манекены с платьями, блузками, юбками и другим шмотьем. А после того, как куча-мала подползла к журнальному столику, поднял ее на попа, пару раз встряхнул, избавляя от тряпок, «обнаружил», что господин Резанов болтается в воздухе вверх ногами, вернул его в «стандартное» положение и избавил отленты.

Истерить при «непонятном мужике в гражданке» и четырех «спецах» герой-любовник не решился. Но норов показал — заявил, что нам это даром не пройдет.

— Вы имеете в виду испытанное вами унижение? — полюбопытствовал генерал.

— Да!

— Так, мы, собственно, и ждем реакции… — заявил он, подождал секунды три-четыре и повернулся к моей родительнице: — А вот так, со стороны, вроде как, выглядит мужчиной.

— Ага… — подтвердила она и презрительно поморщилась: — Но это не так — судя по тому, как это ничтожество в штанах вело себя в магазине женского белья, оно в состоянии надувать щеки только в присутствии мещанок или тех, кто кажется слабее. А так тряпка тряпкой: десять минут стоял на голове в том магазине, потом четверть часа протирал собой полы, порядка двадцати минут провалялся в углу тут, но так и не

— Так Олег Леонидович — мужчина. А у патологических трусов нет ни мужества, ни достоинства, ни чести… — фыркнул он и загнал Резанова в тупик с одним-единственным условно достойным выходом: — Кстати, я считаю, что патологическим трусам не место в благородном сословии. Поэтому сегодня же выложу в Сеть видеозапись этой беседы и воспользуюсь всеми имеющимися возможностями для того, чтобы Позор рода Резановых стали узнавать в лицо даже дети.

— Я не трус и не позор рода!!! — взвыл Владимир Иннокентьевич и решил, что нашел способ выкрутиться: — Но вызывать на дуэль пятнадцатилетнего мальчишку недостойно дворянина!

— Вы не учли три небольших нюанса, каждый из которых позволяет вам вызвать Олега Леонидовича на дуэль без репутационных потерь… — парировал Анциферов. — Во-первых, господин Беклемишев уже эмансипирован, а значит, является совершеннолетним. Во-вторых, он — глава независимой ветви рода, соответственно, считается выше вас по статусу. И, в-третьих, перед вами кавалер трех боевых орденов, что автоматически поднимает его над вами еще как минимум на одну ступень. Впрочем, вам, позору рода, вдумываться в эти нюансы наверняка некогда: вы ищете способ выкрутиться. А его нет: запись нашей беседы будет выложена в Сеть в любом случае. И через считанные часы вы превратитесь в символ трусости, подлости и ничтожности, а ваш род…

Резанов, успевший побагроветь от унижения, не стал дослушивать этот монолог и, поймав мой взгляд, потребовал, чтобы я выпустил его из этого «чертового захвата».

Я пожал плечами и «скинул»кокон, а Великий Маг… рассмешил — прикрылсящитом, выхватил из кармана телефон, ткнул в сенсор быстрого дозвона, дождался ответа и заорал:

— Папа, меня убивают! В «Ландыше»!! Точнее? Э-э-э… в магазине «Боярыня»!!!

Продолжил отжигать и после того, как пожаловался — выслушал приказ отца, вывел его голос на внешний динамик, врубил камеру и повернул трубку к нам.

Будь я один, дослушал бы монолог заместителя начальника Белоярского управления министерства внутренних дел до конца. Но Григорию Денисовичу было плевать на возможные оговорки какого-то полковника — он ответил на его первое же утверждение:

— Да, мы представляем, с кем имеем дело, Иннокентий Никанорович. И это не меняет ровным счетом ничего: ваш сын — трус, подлец и ничтожество, в чем я, генерал Анциферов, только что убедился сам.

— Генерал Анциферов⁈ — заметно менее экспрессивно спросил Резанов-старший, и на всякий случай уточнил: — Тот самый⁈

— Тот самый. Но и это не меняет ровным счетом ничего: ваш отпрыск опозорил и себя, и ваш род, поэ— …

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но что он такого сделал?

— Он оскорбил сначала трех дворянок, а затем пятнадцатилетнего сына одной из них, отказался извиниться и заплатить виру, понаобещал им очень много чего противозаконного и настолько позорно отбояривается от дуэли, что, будь я на вашем месте, удавил бы подобное ничтожество своими руками. В общем, мои ребятишки скоро смонтируют фильм с говорящим названием «Позор рода Резановых» и выложат в Сеть. Так что подробности узнаете из него.

— Давайте не будем торопиться: я сейчас приеду, и мы во всем ра— …

— Прошу прощения за то, что перебиваю… — издевательски повторил генерал, сделал небольшую паузу и морально закатал полковника в асфальт: — … но можете не утруждаться: я лично доставлю вашего отпрыска в аэропорт и отправлю спецбортом во Владимир…

— Вы не имеете права!!!

— Имею… — холодно усмехнулся Анциферов: — Я получил приказ оказать содействие спецгруппе сотрудников генеральной прокураторы в задержании вашего сына, являющегося сильным магом Воздуха, и этапировании его в один из следственных изоляторов столицы.

— Из-за какого-то оскорбления?!!!

— Нет, конечно. Просто я и моя группа захвата прибыли в «Ландыш» в активной фазе конфликта между двумя дворянами и были вынуждены отложить задержание до его фактического завершения. Да, пострадавшая сторона не получила удовлетворения, но на меня точно не в обиде. Ибо четко разделяет государственные интересы и интересы личные. На этом, пожалуй, закончу. Всего вам хорошего. Владимир Иннокентьевич, будьте любезны снятьпокрови подставить одну из вен на ваш выбор моему человеку — транспортировка магов производится в состоянии медикаментозного сна…

Резанов-старший протараторил что-то еще, но его никто не услышал. Из-за совершенно идиотского рывка младшенького к выходу.

Пробежал он шага полтора. В смысле, сделал первый, оттолкнулся и… завис скульптурой самому себе в уютномкоконе. Потом пролевитировал к «Ведуну», доставшему из нагрудного кармана портативный пневматический инъектор, перевернулся мордой вверх и «добровольно» подставил левый сгиб локтя.Покровя продавил в момент поимки беглеца, поэтому вояка деловито прижал приблуду к коже, нажал на сенсор активации, выждал полсекунды и благодарно кивнул. Второй «Ведун» бесстрастно подобрал телефон, упавший на пол, заткнул Иннокентия Никаноровича, сбросив вызов, затем «совершенно случайно» разблокировал трубку о большой палец почти уснувшего Владыки Воздуха, влез в меню и отменил автоматическую блокировку. А Анциферов поймал мой взгляд и недобро усмехнулся:

— Умереть от ваших рук он не захотел. А зря: план «Б» понравится ему еще меньше…

— Григорий Денисович, у вас совесть есть? — наехала на него матушка. И, как ни странно, добилась результата:

— В закадровом тексте видеозаписи, которую мы выложим в Сеть, будет сказано, что все уголовные дела, в которых так или иначе отметился Владимир Иннокентьевич, уже изучаются следователями генеральной прокуратуры, что по итогам этого расследования будет проведен открытый процесс, и что все пострадавшие от действий РЕЗАНОВЫХ получат серьезную компенсацию от государства.

— Получается, что вы хотите задержать и Резанова-старшего? — на всякий случай уточнил я и «ошибся»:

— Анатолий Игоревич решил полностью вычистить Авгиевы конюшни местного управления министерства внутренних дел. Так что весело станет многим. Ладно, я, пожалуй, полечу. А то в моей зоне ответственности — четыре портала, и заместители уже начали зашиваться…

Я поблагодарил его за помощь, с удовольствием пожал протянутую руку, «помог» одному из «Ведунов» закинуть на плечо тушку

— Ну что, перебираемся в следующий магазин, или как?

Матушка посмотрела на часы и задумчиво склонила голову к плечу:

— До прилета Даши — два десять. Значит, свободного времени навалом. Но ты наверняка страшно проголодался. Поэтому бог с ним, с новым шмотьем — поднимаем пакеты с покупками в «Икар» и отправляемся ужинать. В какой-нибудь китайский ресторанчик.

— С учетом появления такого фактора, как бродячие Великие Маги, двух часов на все про все может не хватить… — «без тени улыбки» предупредил я и взглядом показал очередного Владыку Всего и Вся, как раз нарисовавшегося за стеклянной стеной «нашего» магазина в облаке изтумана.

Родительница оглядела этого клоуна с головы до ног и пожала плечами:

— А ты с ними не цацкайся — надоели…

Глава 3

11 ноября 996 г. от ВР.

…Великие Маги водились и в аэропорту — только в зале прилета я засек двух Владык Воздуха, двух — Воды, одного — Огня и одного — Молнии. Но эти не «тянулись» стихиями к моим дамам, поэтому обошлось без конфликтов — мы нашли и оккупировали более-менее свободный пятачок, с которого было видно пассажиров рейсов, только-только прибывших в Белоярск, и какое-то время разглядывали лица радостных, деловых или чем-то загруженных людей. А потом мой взгляд наткнулся на знакомую блондинистую шевелюру, и часть сознания, в автоматическом режиме оценивавшая все и вся, переключила меня в боевой режим. Так что навстречу раздраженной Державиной я попер в стиле тяжелого танка, метров с пяти сформировалвоздушные стены,аккуратно отодвинул ими от нее двух что-то доказывающих парней лет двадцати, развел руки и мило улыбнулся:

— Привет, сестренка! Хорошо выглядишь. Дай-ка я тебя потискаю…

Даша, заметившая… хм… плавное изменение траекторий перемещения ухажеров, мгновенно врубилась в суть происходящего, радостно заулыбалась и «села» на предложенную волну — влипла в мои объятия, звонко чмокнула в щеку, заявила, что страшно соскучилась, заметила за моим плечом матушку и засияла еще ярче:

— Тетя Настя…

— Она самая… — ухмыльнулась моя родительница, выдернула племяшку из моего захвата и принялась крутить, как детскую игрушку. А я тем временем недобро уставился на недовольно сопящего брюнета, оторвал его от пола и как следует встряхнул.

Лязг зубов помог ему прозреть. Поэтому ухоженные ладошки без единой мозоли поднялись на уровень груди в жесте готовности к капитуляции. А вот второй герой-любовник решил возмутиться и открыл рот. Но, поймавлентуи сообразив, по какой причине потерял дар речи, все-таки догадался включить голову и… сменил курс еще радикальнее. Вот я и не стал обострять ситуацию — скинул оба заклинания, забыл о существовании этой парочки и представил сестренке Лосеву с Красовской:

— Даш. Знакомься: Анна Филипповна, личная помощница твоей тетушки, и Наталья Георгиевна — моя правая рука. Прошу любить и жаловать…

Державина мгновенно посерьезнела, склонила голову в знак уважения к обеим и заявила, что рада с ними познакомиться. Целительница и Природница ответили тем же самым, и я со спокойным сердцем закончил обязательную программу — подхватил Дарью под локоток и развернул к нужному выходу.

Пока шли к парковке для летающего транспорта особо важных персон, обсуждали климат Белоярского края, фактический приход зимы и «собачий» холод. А потом сестренка заметила, что мы идем к квадрокоптеру, сбилась с шага, повернулась ко мне и изумленно захлопала ресницами:

— Так вы действительно летаете на «Икаре», подаренном государем⁈

— В каком смысле «действительно»? — полюбопытствовал я, опустил трап и помог матушке подняться в салон.

Державина виновато вздохнула:

— По Владимиру ходит такое количество воистину невероятных слухов о тебе и твоем роде, что я устала удивляться. Вот и пропускала их мимо ушей. Как оказалось, зря…

— Да, мы — круты… — хохотнула моя родительница из темноты. А после того, как в салон поднялся я, вернул на место дверь-трап и прошел к своему креслу, посерьезнела и задала племяшке весьма своевременный вопрос: — Даш, ты чужие тайны хранить умеешь?

Блондиночка не разочаровала:

— Умею. И ваши тайны умрут вместе со мной. Даю слово!

— Что ж, мы тебя услышали… — буркнул я, врубил движки, поднял борт в воздух, активировал автопилот, развернулся на сто восемьдесят градусов и уставился на сестренку: —Взгляд в себяосвоила?

— Если ты имеешь в видувнутренний взор, позволяющий видеть свою энергетическую систему, то да.

— Да, я имел в виду именно его… — кивнул я, сообразив, что она искала информацию в Сети. — И на каком уровне развития ты сейчас находишься?

— Не знаю… — вздохнула девчонка: — После того, как «взяла» Жизнь, магистральные каналы снова начали делиться. Теперь я жду завершения этого проце— …

— Дальше можешь не продолжать… — расстроенно сказал я, попросил Аню «осмотреть» блондиночку, немного подождал и выслушал вердикт:

— Первые связи между узлами некоторых кластеров уже появились, сами узлы слегка припухли, но удвоения периферийных плетей пока нет. В общем, седьмой уровень с приличным перекосом в Молнию.

Я задал Даше еще несколько вопросов, помог заполнить самые важные лакуны в знаниях, объяснил, как максимально быстро закончить разделение и слияние магистральных каналов, дал время поэкспериментировать, «вернул в реальность» и легонечко загрузил:

— Любые вопросы по развитию Жизни задаешь Анне Филипповне. По Молнии — тетушке или мне. А по Воздуху — любому из нас. Основные задачи на ближайшие день-два — научиться воздействовать на энергию, двигающуюся по энергетическим каналам, направлять ее в те кластеры, в которые мы сочтем нужным, и куда мы порекомендуем, и регулярно «сдаваться» на медосмотры Анне Филипповне. Вопросы?

— Вопросов нет… — без тени недовольства ответила она, и я «смягчился»: — Что

Тут во взгляде блондиночки появилась горечь, а с губ сорвался тяжелый вздох:

— Откровенно говоря, неважно: если при деде нас, Державиных, уважали, то сейчас, при дяде Леше, практически ни в что не ставят. Впрочем, дело не только в нем: будешь смеяться, но у меня создалось впечатление, что самыми жесткими членами нашего рода являются Танька с Петькой — они, в отличие от взрослых, не дают спуску никому и всегда воюют до последнего. А на фоне этой парочки все остальные, включая моего отца, выглядят тюфяками. И это здорово угнетает. Ведь появление магии вызвало расслоение общества по новому принципу — по Праву Сильного: даже члены самых сплоченных родов думают исключительно о своем развитии, а желающих самоутвердиться за счет других стало больше в десятки раз. Поэтому Одаренных, не научившихся держать полныйпокрови ставитьщит, унижают все подряд — вынуждают принимать вызовы на магические дуэли и втаптывают в пол… в буквальном смысле этого выражения. Снова подняли голову идейные последователи Леши Фирсова…

— Ты хочешь сказать, что его арест и лишение Дара забылись всего за каких-то полторы недели? — удивленно спросил я.

Державина насмешливо фыркнула:

— Олег, Сила пьянит и отключает даже чувство самосохранения. Один из моих одноклассников ради возможности подняться на пару уровней потравил охотничьих псов деда, а второй — порядка полутора сотен элитных лошадей, которых его предки разводят два с лишним века!

— С ума сойти… — только и смог, что выдохнуть я, а она продолжила в том же духе:

— Но и это еще не все: люди убивают домашних питомцев вроде как из страха перед их усилением, врываются в зоомагазины и вырезают живность, охотятся на голубей, ворон и других птиц, живущих в городах, и… — только не смейся — скупают мышеловки с крысоловками нелетального действия!

— Чувствую, скоро переключатся на тараканов и муравьев… — желчно усмехнулась матушка, увидела, что я вытаскиваю телефон, и демонстративно прижала к губам указательный палец, чтобы заткнуть племяшку.

— Что случилось, Антип Назарович? — спросил я, приняв вызов.

— Мы обнаружили сразу два портала — зеленый, с рогачом и «волчарами» — в квадрате четыре-шесть, и голубой, с «чертями», в квадрате три-три. Наши действия?

Я покосился на экран ИРЦ и перешел на командно-штабной:

— Мы сядем через шесть минут. Значит, через девять подводите рогача, через двенадцать-четырнадцать — первую пачку «чертей», а «волчар» гоните на большую пробежку. Далее, отправляйте в бункер свободную смену, Варю и Валю. И последнее: пусть народ готовится к тренировочным схваткам один на один…

…Рогача и стаю «чертей» из двадцати трех особей размотали уже к трем ночи. Увы, нам — то есть, мне, матушке, Ане и Наташе — посмертные импульсы ядер зверья пятого класса опасности давали не так уж и много, поэтому мы еле-еле взяли один-единственный уровень. Личный состав двух смен поднялся на два. А Дарью «как-то уж очень быстро» вознесло на одиннадцатый и вырубило.

Нет, ничего особо страшного с ней не произошло. Но я отнес сестренку в выделенные ей покои и попросил Марию Тарасовну посидеть с девчонкой до утра, а Лосева поручила Жаровой вливать в подопечную Жизнь по какой-то замороченной схеме. К этому времени народ закончил очередную ротацию и подготовился к тренировке, поэтому я дал команду дроноводам гнать к нам несколько «волчар» и подождал буквально пару-тройку минут. А потом Егор доложил, что отщипнул от стаи шесть голов, и я поднял из бункера шестерку смелых — двоих егерей, двоих «Владимирских» и двух штатных целительниц их смены.

Боевую задачу поставил в укороченном формате — заявил, что это зверье им уже знакомо, поэтому подстраховки не будет. Но монстриков распределил сам. Вернее, с помощью Наташи — мы встретили их на опушке, подхватили Воздухом и переместили к конкретным противникам. А те сходу включились в работу и уверенно запинали «тренажеры» без лишних телодвижений.

Особых ошибок я не заметил, поэтому решил устроить разбор полетов после изучения видеозаписей схваток, приказал оттащить трупы в сторону и дал Жарову-младшему команду «отщипывать» от стаи следующую пачку.

Не успел договорить, как ожил мой телефон, и я, кинув взгляд на фото генерала Анциферова, принял вызов, заявил, что весь внимание, и превратился в слух.

Григорий Денисович перешел к делу без раскачки:

— У нас серьезнейшее ЧП: в центре Братска открылся оранжевый портал, и из него выползли кислотные слизни в количестве тринадцати штук. Ветра там практически нет, поэтому эти твари начали расползаться в разные стороны еще до того, как по ним открыли огонь доблестные полицейские. Жертв среди населения пока немного — мы успели организовать эвакуацию. Однако убивать слизней, используя боеприпасы объемного взрыва и термитные снаряды, не вариант — они разнесут весь город, и как минимум сто пятьдесят из трехсот шестидесяти тысяч жителей останутся на улице…

— Сколько от нас до Братска по прямой? — спросил я, как только он сделал паузу.

— Чуть менее шестисот километров.

— Значит, будем на месте в четыре пятнадцать. Но мне нужны точные координаты — штурман из меня пока никакой…

— Уже высылаю… — сообщил он и рассыпался в благодарностях.

Эту часть монолога я дослушивать не стал — принял файл, пообещал, что стартуем от силы через пару минут, сбросил вызов и заговорил в оперативный канал:

— В Братске — вторжение слизней. Мы вылетаем туда. Старшим остается Антип Назарович. Остатки этой стаи можете добить в тренировочном режиме, а потом переключайтесь в обычный. «Рыбачить» разрешаю только в зеленом портале, при этом «наживки» в него должны забрасывать усиленные группы. Вопросы?

Вопросов у народа не оказалось, поэтому мы сорвались в сериюрывковпод хоровое пожелание удачи, допрыгали до ангара, заглянули в багажное отделение квадрокоптера, убедились в том, что оружие и все необходимое для выживания в зимней тайге никуда не делось, и забрались в салон.

— Да, тринадцать слизней могут наворотить дел. Но эвакуация уже идет, ею командует не местный герой, а Григорий Денисович, а мы — в пути. Так что опускай спинку кресла и укладывайся спать.

— Я не засну… — заявила она и не угадала:

— Тебя и Наташу усыпит Аня. Если попросишь. А мы с ней подежурим. Кстати, я бы тоже поспал. Но меня наверняка будут терроризировать звонками. Поэтому отдыхать в стране снов придется только вам…

…Меня действительно терроризировали. Причем не только звонками — минуте на шестой полета Анциферов прислал карту Братска с актуальными координатами всех тринадцати слизней и векторами их движения. Еще через семь-восемь он же «состыковал» меня с каким-то спецом, а тот в удаленном режиме влез в навигатор и залил в него ни разу не гражданскую программку, позволяющую автоматически наводиться на все населенные пункты Империи с населением от пятисот человек, подключаться к каналам связи диспетчеров ВВС и так далее. В три пятьдесят четыре позвонил государь, поблагодарил за столь оперативную реакцию на просьбу Григория Денисовича и… попросил не рисковать. А в восемь минут пятого со мной связался пилот «Урагана», висящего над Братском, представился и сообщил, что ему поручено выводить нас на слизней, которых по каким-то причинам необходимо убить первыми.

В общем, перелет прошел в разговорах и, субъективно, намного быстрее, чем я рассчитывал. А потом прямо по курсу появилось световое пятно, Аня вернула в сознание спящих красавиц, и матушка, как-то уж очень быстро начав соображать, задала правильный вопрос:

— Кто создает избыточное давление воздуха в салоне?

— Ты… — распорядился я и продолжил объяснения: — Я его подогреваю, чтобы вы не замерзли, Аня валит слизней, а Наташа ее страхует.

Дамы шустренько пересели согласно озвученной диспозиции, так что на подходе к городу я уронил скорость полета до пятидесяти километров в час, опустил дверь-трап в горизонталь и поморгал контурными огнями лопастей. Одна из четырех вертушек ответила на приветствие, ушла в левый вираж и клюнула носом над несколькими зданиями этажей по восемь.

Тут мне пришлось поднапрячься — частично взять на себя управление, уронить скорость до пятнадцати километров в час и завести квадрокоптер в слишком узкое для меня «ущелье» из домов на двадцати двух метрах. Видимая граница облака кислотных испарений заканчивалась на пятнадцати, но Лосева перед атакой в слизня Жизнью «дунула» Воздухом под нужным углом, мама добавила жесткости магической вентиляции салона, а я вложился в Огонь. Так что мы ничем не надышались — спокойно завалили первую иномирную тварь, поймали посмертный импульс и следом за «Ураганом» вышли на новый курс.

Вторую, третью, четвертую и пятую грохнули в том же режиме. А потом к каналу, в котором я общался с пилотом-«наводчиком», подключился кто-то еще и начал меня строить — приказал зависнуть на месте и согласовать с ним новую цель, дабы он успел подогнать к слизням людей, которых «необходимо усилить, используя эту оказию».

Я вежливо попросил говоруна покинуть канал, зашел на шестую тварь, дождался посмертного импульса, встал на новый курс, услышал возмущенный рык «главнокомандующего», имевшего наглость заявить, что я убиваю ЕГО слизней, и обратился к пилоту:

— Павел, я отключаюсь и работаю по уже апробированной схеме.

— Принято! — отозвался вояка, и я сбросил вызов. А через минуту, озверев от количества попыток до меня дозвониться, набрал Анциферова и вложил «говоруна» по полной программе: — Григорий Денисович, меня достает какой-то тип, считающий себя Центром Вселенной — он заявил, что мы убиваем ЕГО слизней, и потребовал, чтобы я согласовывал с ним заходы на каждую особь, дабы за счет посмертных импульсов усиливались те, кому это необходимо.

— Олег Леонидович, я буду у вас через двенадцать минут и объясню этой личности ее неправоту. Хотя нет, это сделаю не я: ЧП в Братске на контроле у государя, а он не любит, когда кто-либо ставит ему палки в колеса…

Я расплылся в злорадной улыбке, поблагодарил генерала за содействие, сбросил вызов и зашел на следующую тварь. А через пару-тройку секунд после импульса обратил внимание на странный маневр «Урагана» и напрягся. Тем не менее, полетел следом. Хотя подозревал, что внезапный разворот на двести пятнадцать градусов случился из-за происков «главнокомандующего». Но, как вскоре выяснилось, проблема была совсем в другом: сквозь все еще висящий портал выбиралось очередное «стадо» слизней!

На нем нас и торкнуло — сначала подняло на «обычный» шестидесятый уровень, а затем на «ранговый» шестьдесят первый.

Эта мутация тоже прошла со скрипом. Причем с таким жестким, что мы никуда не впоролись только благодаря тому, что я нашел в себе силы ткнуть в сенсор включения автопилота и смог прохрипеть матушке, отмучавшейся чуть раньше, просьбу поднять «Икар» повыше, она выполнила этот приказ, а Аня, метнувшись ко мне, помогларегенерации.

В общем, последних слизней у портала добили уже после прорыва, затем уделили время давно расползшимся, но еще живым, вернулись на ту же точку и провисели в ней до исчезновения «зеркала». Затем нашли временный штаб местных силовиков, сели рядом с «Онегой» Анциферова, выбрались из салона, закрыли квадрокоптер, дотопали до штабной палатки, поздоровались с двумя «Ведунами», охранявшими вход, беспрепятственно прошли в святая святых и поприсутствовали на заключительном этапе разноса, устроенного государем седовласому аристократу лет шестидесяти.

Кстати, этот, седовласый, имел глупость повелительным жестом послать нас лесом.

И взбесил Белосельского еще сильнее. Поэтому он скрипнул зубами и спросил Григория Денисовича, на что именно сочла возможным отвлечься «надежда и опора всея Империи».

Генерал повернулся к камере и развел руками:

— Ваше Императорское Величество, Николай Ефимович пытался выгнать из палатки Олега Леонидовича, Анастасию Юрьевну, Анну Филипповну и Наталью Георгиевну.

— То есть, тех, кто спас его город, верно?

— Так точно!

— Что ж, раз

Глава 4

11 ноября 996 г. от ВР.

…К усадьбе подлетели в девятом часу утра, подождали, пока резвящиеся слуги организуют «окно», спикировали к ангару, сходу загнали квадрокоптер внутрь, выбрались из салона, вышли на оперативный простор, оглядели гору туш, обнаружившуюся рядом с посадочной площадкой, вошли в оперативный канал и поинтересовались, как давно не прилетал «Антей».

— Он летает всю ночь с перерывами на погрузку-выгрузку и заправку… — доложил Жаров и добавил: — Просто зеленый портал вел в очень «рыбное» место. Жаль, что закрылся.

— А что по результатам усиления?

— Взяли по два уровня. Ощущений перенасыщения ни у кого нет.

— Что ж, тогда начинайте «рыбачить» в голубом портале… — разрешил я, предупредил, что мы позавтракаем и ляжем спать, закрыл ангар и повел дам к особняку.

Пока шли, оценил новый радиус контроля, почувствовал, что могу уйти врывокдо его границы, и вполголоса поделился сделанными выводами:

— Если переход с четвертого на пятый ранг разом добавил крывкушесть метров, то этот приплюсовал все двенадцать. А значит, теперь я могу прыгать на полтинник с небольшим гаком!

— Судя по тому, что я «тянусь» на двадцать шесть, так оно и есть… — прокомментировала это утверждение матушка, Аня призналась, что валила последних слизней с тех же двадцати шести и тратила накоагуляциюв полтора раза меньше Жизни, чем на пятом ранге, а Наташа удивила:

— А я научилась чувствовать древесные соки и живицу. Кроме того, уже пробовала ускорять и замедлять их течение.

— Будешь поить березовым и кленовым соком. В марте-апреле… — заявила мама, сообразила, что до весны Красовская станет еще сильнее, и весело добавила: — Ты, главное, дотяни корни деревьев-доноров до наших спален, не разнося фундамент, полы и стены особняка. Чтобы можно было утолять жажду, не вставая с кровати…

Посмеялись, вошли в дом, поднялись на второй этаж и разбежались по покоям. Пока я принимал душ, наводил красоту и одевался, кто-то из женщин наведался к Державиной. Поэтому, выйдя в общий коридор, я обнаружил не трех, а четырех дам и услышал забавное признание сестренки:

— Честно говоря, я была уверена, что не засну под грохот канонады. Ан нет — стоило положить голову на подушку, как меня выключило…

— Как тебе новые возможности? — полюбопытствовал я, пожелав доброго утра.

Тут девчонка засияла, сформировалащити подсветила его Молниями:

— Вот!!!

— Открою страшную тайну: мы чувствуем колебания Воздуха в области контроля практически постоянно… — с улыбкой сообщил я. — Поэтому можешь смело демонстрировать технику работы с этой стихией без иллюминации. А результат неплох, и мы тобой гордимся…

Закончив это предложение, открыл дверь в большую гостиную, первым вошел внутрь, поздоровался с Марией Тарасовной, помог матушке опуститься в ее кресло, сел сам и вопросительно уставился на экономку, которую, по моим ощущениям, плющило от желания поделиться какой-то новостью.

Вот женщина и затараторила:

— Олег Леонидович, ваше ночное буйство в Братске уже обсуждает вся проснувшаяся часть Империи!

— Буйство в Братске⁈ — недоуменно нахмурилась Державина, и Жарова расплылась в предвкушающей улыбке:

— Ага: сегодня ночью там открылся голубой портал и выпустил в центр города сначала тринадцать, а затем еще девять кислотных слизней! Сжигать их боеприпасами объемного взрыва и термитными снарядами было нельзя. Вот государь и попросил о помощи вашего брата…

— Справедливости ради надо отметить, что слизней валила только Аня, а мы были на подхвате… — уточнил я, и «хозяюшка», вроде как, исправилась:

— Анна Филипповна — самая сильная целительница рода, и я перед ней преклоняюсь. Но в Братске вы, как обычно, работали командой. А кто лидер команды? Правильно, вы. Поэтому вся Империя обсуждает вас и ваших магов, чуть более, чем за час уничтоживших аж двадцать две твари шестого класса опасности! А теперь вдумайтесь, пожалуйста, вот во что: позавчера днем семь точно таких же слизней выбрались из портала в бедняцких кварталах города Баотоу, Китай. Количество подтвержденных жертв — девять тысяч сто сорок семь человек. А в Братске погибли двенадцать. Да и те — до вашего прилета.

Матушка, Наташа, Даша и я впечатлились, но, скажем так, терпимо. А Аня побледнела, вытерла слезинку, скатившуюся по щеке, и убито выдохнула:

— Девять с лишним тысяч…

— Верно… — спокойно подтвердила Жарова, явно навидавшаяся всякого за годы замужества за Антипом Назаровичем, и ответила на не прозвучавшее продолжение фразы: — Да, теоретически вы могли помочь и китайцам. Но от нас до Баотоу — две тысячи километров или три часа лету на вашем «Икаре». А за три часа любой уважающий себя градоначальник эвакуирует из опасной зоны десятки тысяч человек. Кстати, граница области появления порталов отодвигается все дальше и дальше не мгновенно, значит, у всех облеченных властью лиц достаточно времени для дрессировки личного состава силовых структур и экстренных служб. Вывод напрашивается сам собой: в гибели этих несчастных целиком и полностью виноваты китайцы. А вы уже делаете все, что можете, в зоне ответственности нашего рода.

— Ань, Мария Тарасовна права… — подхватила матушка, сообразив, с чего это вдруг Жарова выдала настолько серьезный монолог. — Ань, не рви себе душу. Лучше вспомни молитву о спокойствии: «Господи, дай мне спокойствие принять то, чего я не могу изменить, дай мужество изменить то, что могу, и мудрость, чтобы отличить одно от другого…»

Целительница спрятала взгляд за густыми ресницами, взяла себя в руки и виновато улыбнулась:

— Я расчувствовалась, но уже в полном порядке. Спасибо за моральную поддержку и приятного аппетита…

…Лечь спать

Я поднял Красовскую и на пару с ней в два приема отвез в Восточный еще десять человек. Потом распорядился не обновлять «наживку» в портале рядом с усадьбой, выяснил промежуточные итоги «рыбалки» и пришел к выводу, что все маги рода все равно гарантированно переберут с усилением. Поэтому решил не жадничать, собрался, было, набрать Анциферова, но вспомнил, что он все еще в Братске, и позвонил Голицыну.

Он поблагодарил меня за предложение, но заявил, что слишком сильно загружен, и даже сообщил, чем:

— Минут двенадцать-пятнадцать тому назад я вышел с медикаментозного допроса Владимира Иннокентьевича и все никак не приду в себя от омерзения. А часа через полтора в том же самом режиме загляну в прошлое Иннокентия Никаноровича. Кстати, он приехал во Владимир в компании личной группы захвата, где-то раскачавшейся до двадцать третьего-двадцать пятого уровней, и имел глупость оказать сопротивление при задержании. Но я предполагал, что такое возможно, так что заранее попросил о содействии Григория Денисовича. В общем, эту шайку-лейку брали его лучшие подчиненные. И взяли. Так что Резанов-старший тоже допрыгался до лишения Дара.

— Тоже? — переспросил я, почувствовав, что это слово было озвучено не просто так.

— Да: его сын наговорил себе на пяток смертных казней за изнасилования и убийства жертв, свидетелей и даже одного соучастника.

Я скрипнул зубами и выдал самое культурное из десятка определений, пришедших в голову:

— Тварь…

— Тварь… — согласился генеральный прокурор, потом вспомнил, зачем я ему позвонил, и счел возможным поделиться «разведданными»: — Кстати, о вашем предложении. Насколько я знаю, из-за ЧП в Братске у государя сбился график, и часть дел перенесена на понедельник. В общем, позвоните ему…

Позвонил. Озвучил предложение и улыбнулся, услышав уточняющий вопрос:

— А какие звери лезут из этого портала?

— Огненные ящерицы седьмого класса опасности и стайные носороги шестого…

— Интересно… и полезно. Буду… часов через пять с половиной-шесть. Большое спасибо за приглашение. Кстати, вы не будете возражать, если я возьму с собой супругу?

— Буду только рад… — ничуть не кривя душой, заявил я, подождал, пока довольный самодержец сбросит вызов, и повернулся к Наташе: — Слышала?

Она утвердительно кивнула и загрузила:

— Он прилетит сюда. А голубой портал — рядом с Фортом. Будем гнать зверье в эту ловушку или подготовим к приему Императорской четы бункер номер два?

Я уточнил у дроноводов точные координаты портала, пришел к выводу, что гнать зверье на настолько большое расстояние — не вариант, вызвал к себе Марию Тарасовну и поставил «пачку» боевых задач. Через какое-то время встретил колонну строителей и «натравил» на место, выделенное под бассейн. После того, как закрылся «наш» голубой портал, «построил» освободившихся СБ-шников и с их помощью перетащил в «Икар» центнера полтора полезного груза. Затем заглянул в спортзал, посмотрел, как Дашу дрессирует прекрасно знакомая ей Евгения Романовна Пришвина, предупредил, что в течение пары следующих часов меня лучше не дергать, снова вышел в общий коридор и по совету Наташи решил припахать к делу Валю с Варей.

О том, что мы готовимся к прибытию Белосельских, естественно, даже не заикался: отправил им по сообщению с приказом нарисоваться у задней двери особняка готовыми к отбытию в Форт, немного подождал и лишний раз убедился в том, что эти девчата ни разу не горожанки — они примчались к нам не только правильно одетыми и с оружием, но и прихватив с собой рюкзаки-«однодневки».

— Красотки! — с улыбкой заявил я, оглядев эту парочку с головы до ног, и спросил, на каком они сейчас уровне.

— На тридцать седьмом! — ответила Глотова, а Филимонова порадовала «небольшим» дополнением:

— И теперь я, наконец, освоила боевой варианткоагуляции!

— А какой у вас сейчас радиус зоны контроля? — задумчиво спросил я.

— Двенадцать с половиной метров.

— Для работы в безветренную погоду и с «Икара» пока маловато, а так сойдет. Значит, при необходимости буду припахивать. Впрочем, поговорим об этом как-нибудь потом. А пока к ангару бего-о-ом марш…

…В усадьбу вернулись к семи часам. Ранний ужин, заказанный Марии Тарасовне, был уже готов, так что я созвонился с матушкой, выяснил, что она и Аня вовсю дрессируют Дарью, попросил отправить ее переодеваться, а затем подняться в кабинет, немного подождал и сообщил обеим о скором прилете Белосельских. Тогда же озвучил и несколько ценных указаний, поэтому сразу после трапезы мы с Наташей отвезли эту троицу в Форт и снова вернулись в усадьбу. А в двадцать десять мне позвонил государь и сообщил, что они уже в пяти минутах лета от усадьбы.

Мы выдвинулись к площадке приземления, остановились в нескольких метрах от ее края, и я прикрыл нас «утепленными»коконами. В момент приземления «Аллигатора» зарастил щели, оставленные для глаз, льдом, так что мы не замерзли от слова «вообще». Поэтому бодренько поднялись в салон вертушки и ответили на приветствие венценосных гостей. А потом государыня поинтересовалась, что мы строим, и мне пришлось выдать военную тайну:

— Ваше Императорское Величество, моей матушке срочно понадобился бассейн. А я ее люблю.

— Отличный ответ! — довольно улыбнулась она, а ее супруг выглянул в иллюминатор и мечтательно расфокусировал взгляд:

— Бассейн возле баньки? Интересно…

Тут я опять забил на правила поведения в присутствии представителей Императорского рода и

— Ваше Императорское Величество, портал, о котором я вам сообщил, находится рядом с фортом Восточный. Этот объект полностью сдан и готов к эксплуатации, так что мы полетим первыми, а вы — следом за нами. Далее, с порталом нам повезло — зверья из него выбирается много, и все оно не ниже шестого класса опасности. Но есть нюанс: оставлять вертолеты там негде. Так что им надо будет вернуться сюда и сесть возле КПП. И последнее: я понимаю, что требования вашей безопасности никто не отменит, так что можете взять с собой шесть-восемь телохранителей.

Белосельский заулыбался еще в середине этого монолога. А после того, как я закончил, жизнерадостно рассмеялся, помучил меня небольшой паузой и посерьезнел:

— Олег Леонидович, скажите, пожалуйста, какие шансы у моей охраны справиться с вами и Натальей Георгиевной в открытом бою? Только честно!

Я развел руками:

— Пожалуй, что нулевые.

— Тем не менее, мы с Валей уже тут. Поэтому я возьму с собой шесть человек не по требованиям безопасности, а для скорейшего усиления парней, которым доверяю. И еще: на «Икаре» прокатите?

— Почту за честь.

— Тогда командуйте…

«Скомандовал». То есть, первым выбрался из вертолета, открыл ангар с квадрокоптером, добрался до его трапа в компании Красовской, Императора и трех его телохранителей, поднялся в салон, завел двигатели, врубил печку, вывел машину на оперативный простор и погнал по порядком поднадоевшему маршруту.

После взлета связался с дроноводами и распорядился организовать нам «окно», так что сели без приключений. И так же спокойно десантировались из подарка государя в ангар Форта. Потом подождали, пока «Аллигатор» высадит Императрицу и еще трех Конвойных, навелись на «стакан» и… я выставил над процессией горизонтальную «слоеную»стену, напитанную силой до предела. Еще через долю секунды «углубил»ускорение, отрешенно отметил, что под моейстенойпоявилась вторая — Наташина — и всадилпятнышков самый быстрый из пяти силуэтов, «вторгшихся» в область моего контроля из верхней полусферы. Второй и третий поломал «слоеным»лезвием, четвертый умер от чуть менее навороченноголезвияПриродницы, а пятый убился сам. Об моюстену.

В этот момент зашевелились телохранители, среагировавшие на наши развороты, но я скинулускорениеи успокоил всех сразу:

— Нас пытались закогтить птички, которых мы окрестили коршунами. Но у них не получилось. Кстати, эти летающие монстрики, по моим ощущениям, атакуют на третий класс опасности, а энергией делятся, как пятый. В общем, посмертные импульсы этих созданий вас не разочаруют…

И ведь действительно не разочаровали, подарив каждому из «гостей» по уровню. А потом государь начал задавать правильные вопросы:

— Олег Леонидович, коршунов было пять, верно?

— Верно, Ваше Императорское Величество.

— И они на нас пикировали сзади?

— Да.

— Значит, вы и Наталья Георгиевна почувствовали изменение плотности Воздуха, разогнали сознание, закрыли насвоздушными стенамии атаковали не только фантастически быстро, но и не глядя⁈

— Ваше Императорское Величество, вы ведь меня чувствуете, верно? — спросил я.

— Верно.

— Ну, и что вам мешает бить по ощущениям?

Он задумчиво хмыкнул и озвучил правильный ответ:

— Видимо, инертность мышления.

— Верно. А мы ее изживаем каждый божий день.

Он поблагодарил меня за подаренное Знание, затем сообразил, что мы стоим на открытом месте, и с намеком качнулся вперед. Поэтому я потопал дальше, довел гостей до «стакана» и спустил в бункер. А там полюбовался на квадратные глаза сестренки, перевел взгляд на Валю с Варей, спокойных, как озеро в полный штиль, и поприсутствовал при обмене приветствиями между Белосельскими, моей матушкой и Аней.

Пока государь с государыней снимали верхнюю одежду и усаживались за стол, дал команду дроноводам выводить к ловушке несколько носорогов, сел за пульт управления, убедился в том, что все системы вооружений уже активированы и, что самое главное, с полным боекомплектом, вывел на один из контрольных экранов картинку с камеры дрона и «познакомил» гостей с этим видом иномирных животинок. Через восемь с половиной минут завалил эту пачку «доноров халявной энергии», дал команду вести следующую и… отправил сестренку, снова перебравшую с усилениями, в Башню. Отдыхать.

Пока командовал, матушка объяснила Белосельским, что эта «девочка» — ее племяшка, но пока совсем слабенькая, и сняла все вопросы. Вот государь и изволил пошутить:

— Мы тоже слабенькие — я, вон, только-только поднялся на двадцатый уровень и мечтаю о двадцать втором, чтобы, наконец, перейти в третий ранг и стать хоть чуточку сильнее.

— А я так вообще семнадцатая… — застрадала его супруга, с аппетитом уминавшая салат из наших свежих овощей и зелени, залитый подсолнечным маслом.

— Прилетайте почаще — и слабость канет в Лету… — предложила матушка, а я поймал расстроенный взгляд главы государства и озвучил более реальный вариант:

— Или оставьте супругу эдак на недельку, и мы вернем ее волшебницей четвертого ранга с очень приличным арсеналом целительских заклинаний.

— А почему «волшебницей»? — полюбопытствовал он.

На этот вопрос ответила моя родительница, так как я отреагировал на доклад дроновода и развернулся к пульту:

— Моему сыну почему-то не нравится, как звучат слова «магичка» и «магиня». Поэтому он использует альтернативные варианты — «Волшебница» и «Одаренная».

Тут я отвлекся на уничтожение носорогов и минуты, эдак, полторы не вслушивался в застольную беседу. Зато после того, как и эта пачка поделилась с нами посмертными импульсами, снова развернул кресло на сто восемьдесят градусов, обнаружил, что Валя с Варей уже расставляют перед Белосельскими тарелки с горячим, еще раз отметил спокойную уверенность этой парочки и принял вызов Жарова. А он не на шутку удивил:

— Олег Леонидович, к дальнему КПП подъехал кортеж китайского посла, и господин Чжун Юнбэй нижайше просит вас уделить ему четверть часа для беседы тет-а-тет. Наши действия?

Глава 5

11–12 ноября 996 г. от ВР.

…Не знаю, что курили охранники посла во время ожидания, но на запах этой дури прискакала стая из двенадцати «шакалов». Оружия у вояк хватало, нопокровызверей третьего класса опасности не продавливались ни пулями штурмовых комплексов, ни гранатами подствольников, ни магией Одаренных начальных уровней второго ранга. Поэтому в какой-то момент толпа гостей Российской Империи героически спряталась в бронированных машинах, но… не уехала.

Я удивился. А государь, наблюдавший за происходящим возле дальнего КПП на экране рабочего планшета, счел такое поведение Чжуна Юнбэя более чем нормальным:

— Он получил приказ Императора. Не выполнит — отправится на плаху.

— Миленько… — криво усмехнулся я, поднимая «Икар» в воздух.

— Ага… — подтвердил самодержец и поинтересовался, смогут ли мои маги вырезать это зверье без использования ловушки.

— Ваше Императорское Величество, два «Тарана», которые я отправил к тому КПП, нужны только для подстраховки. А эту стаю без проблем положим мы.

— Прямо с борта квадрокоптера? — уточнил Белосельский и не угадал:

— Не хотелось бы: «шакалы» — Воздушники. А я отвечаю за вашу жизнь. Поэтому мы сойдем метрах в семидесяти-восьмидесяти, а ваш телохранитель поднимет борт чуть повыше и немного подождет.

Он спросил, насколько опасна эта затея, выслушал ответ и развеселился:

— Что ж, тогда работайте. А я воспользуюсь великолепной возможностью повесить на посла долг жизни…

«Сошли» метров с семи-восьми, просто-напросто спрыгнув вниз под моимикоконами, активировалиускоренияи неспешно пошли к КПП. Само собой, по дороге, так как снега по обе стороны от нее было как бы не по пояс.

Ветер дул не с нашей стороны. Но движки квадрокоптера работали ни разу не бесшумно. Поэтому «шакалы» радостно рванули в нашу сторону и… на полной скорости впоролись в моювоздушную стену, выставленную под острым углом к горизонту. Инерция помогла животинкам воткнуться мордами в снег и просадила часть защиты, вот мы и атаковали.ЛезвиямиВода-Воздух, напитанными энергией до предела.

Четыре монстрика мгновенно склеили ласты, а остальные встрепенулись и… снова вмялись в снег. Под новойвоздушной стеной— горизонтальной. Пока упирались в нее спинами и пытались выскользнуть из-под нее, она вдруг исчезла, и мы вложились в следующую четверку. Ну, а последнюю завалили без фиксации на месте. Благо, подускорениеминочным взоромвидели чуть ли не каждое шевеление этих образин.

Посмертные импульсы «собрали» сами, сочли никакими, продолжили движение и дошли до мощного автоматического шлагбаума, перекрывавшего проезжую часть. Пока протискивались между ним и правой опорой, «Икар» зашел на посадку, так что матушка и Аня направились к нему, а мы с Наташей скорректировали курс и остановились в нескольких метрах от точной копии «Питона» деда.

Я задвинул куда подальше воспоминания о Юрии Георгиевиче и повел рукой, предлагая послу выбраться наружу. Боковая дверь плавненько отползла назад, и коренастый китаец с повадками телохранителя вежливо пригласил нас пройти в салон.

— Спасибо за предложение, но я предпочитаю общаться в салоне своего квадрокоптера… — заявил я и добился желаемого: из лимузина выбрался посол, поклонился, поздоровался, поблагодарил за проявленное великодушие и даже начал восторгаться нашими возможностями, но как-то почувствовал, что лесть мне не по душе, и унялся. В смысле, технично «встроился» в наш поворот на сто восемьдесят градусов, зябко поежился, запахнул «городскую» дубленку и потопал к «Икару».

За нами, как и следовало ожидать, последовала толпа телохранителей, и я пресек это непотребство:

— Господин Чжун Юнбэй, в моем «Икаре» всего одно свободное место. А оставлять ваших людей снаружи… неразумно: портал, от которого к вам прибежали «шакалы», находится за пределами области ответственности моего рода, соответственно, может выпустить наружу и другое зверье. Кстати, я не вижу смысла во внешней охране и по той простой причине, что подниму борт метров на десять. Чтобы не отвлекаться на всякую ерунду.

Он перешел на китайский, и мелкие здоровячки нехотя сменили курс на противоположный. А мы дошли до трапа, поднялись в салон, и «гостю» резко поплохело.

— Доброй ночи, господин посол… — поздоровался с ним Белосельский, выслушал ответное приветствие, разрешил китайцу сесть в свободное кресло, подождал, пока Конвойный закроет дверь, врубит движки и поднимет «Икар» на обещанные десять метров, а затем шокировал «незваного гостя» еще раз: — Господин Чжун, я прилетел к Олегу Леонидовичу, чтобы лично поблагодарить за помощь с уничтожением слизней в городе Братск, узнал о вашем приезде, удивился и решил поприсутствовать при вашем разговоре. Вы ведь не будете возражать, верно?

— Не буду, Ваше Императорское Величество… — благоразумно заявил китаец, умудрившись поклониться сидя, и мрачно вздохнул: — Тем более, что мой приезд напрямую связан с теми же слизнями.

— Что ж, значит, мы вас внимательно слушаем. Только времени у нас не так много, поэтому постарайтесь излагать свои мысли предельно лаконично.

Посол немного поколебался и обратился ко мне:

— Олег Леонидович, не знаю, в курсе вы или нет, но позавчера днем семь слизней выползли из портала в городе Баотоу и своими испарениями убили девять тысяч триста семьдесят два человека. А для того, чтобы гарантированно уничтожить эти создания, пришлось эвакуировать еще полмиллиона и выжечь боеприпасами объемного взрыва несколько жилых кварталов. Пострадавшие, конечно же, получат достойные компенсации, но порталы, ведущие в мир слизней, наверняка откроются еще не раз. И мой государь поручил выяснить, что вы хотите за рабочий алгоритм уничтожения этих богопротивных тварей.

Я потер переносицу и недобро усмехнулся:

— Господин Чжун, я патриот своей страны и не политик. Поэтому заранее прошу прощения за прямоту. Итак, у меня нет желания идти навстречу вашему государю аж по двум причинам. Во-первых, Поднебесная Империя не является союзником моей Родины, а усиливать что врагов, что равнодушных — полный и законченный идиотизм. И, во-вторых, в середине октября — то есть, менее месяца тому назад — ваше государство

Посол слушал этот монолог с видом приговоренного к смертной казни и не перебивал. Поэтому я перешел к основной части без каких-либо пауз:

— Впрочем, я достаточно молод и пока не представляю, что выгодно моей Родине на самом деле, а что может принести ей вред. Поэтому окончательный ответ на вопрос вашего государя может дать Его Императорское Величество Виктор Константинович Белосельский.

— Вы хотите сказать, что уже продали этот секрет государству⁈

Я закатил глаза к потолку и вздохнул:

— Господин Чжун, я не торгую Знанием в принципе. И патриот. В самом правильном смысле этого понятия…

— Подтверждаю… — заявил Император, поймал взгляд посла и закончил нашу беседу эффектной точкой: — Поэтому можете передать своему государю, что я обдумаю его вопрос и буду готов дать аргументированный ответ в этот понедельник…

…Весь перелет до Форта Белосельский невидящим взглядом смотрел в иллюминатор и что-то сосредоточенно обдумывал. После того, как я загнал «Икара» в ангар и опустил дверь-трап, вернулся в реальность, следом за нами выбрался из салона и направился к «стакану». А как только переступил порог бункера, повернулся ко мне и спросил, как долго мои дроноводы смогут гонять зверье по окрестным лесам.

Я пожал плечами и сказал, что столько, сколько потребуется.

— Отлично… — удовлетворенно кивнул он, подошел к «своему» креслу, жестом подозвал к себе одного из телохранителей, забрал металлический кейс высшей защиты, поставил на сидение, открыл биометрический замок и чуть-чуть приподнял крышку. Затем выпрямился, развернул плечи, поймал мой взгляд и произнес торжественную речь, в которой поблагодарил за спасение жителей Братска от иномирных тварей шестого класса опасности и заявил, что жалует нас орденом «За заслуги перед Отечеством» четвертой степени.

Пока вручал футляр с наградой Ане, я, естественно, молчал. Зато потом воспользовался небольшой паузой и заявил, что награждать надо только ее. А мы, по сути, только страховали.

Император внимательно выслушал описание технологии уничтожения и насмешливо фыркнул:

— Олег Леонидович, вы фактически подтвердили, что работали командой. Вот я команду и награждаю. Кстати, я благодарен вашей команде не только за уничтожение слизней: продемонстрировав эффективность ваших наработок в Братске и морально задавив посла китайского императора, вы подарили мне великолепный рычаг воздействия на глав других государств. Да, я смогу им пользоваться не так уж и долго, но наверняка успею продавить не одну сотню решений, выгодных нашей Родине. И поделюсь полученной выгодой. Так что вы, не торгующий Знанием, внакладе не останетесь. Порукой тому мое Слово.

Я сдался. В смысле, пережил церемонию награждения, которую считал несправедливой, поручил Вале с Варей организовать перекус, сел за пульт управления системами вооружений и дал дроноводам команду подводить к ловушке зверье, одуревшее от беготни.

С этого момента и до исчезновения портала я «рыбачил». Благодаря чему государь поднялся на двадцать третий уровень, его жена перебралась на двадцатый, телохранители, судя по всему, раскачивавшиеся где-то еще, стали двадцать пятыми-двадцать седьмыми, Филимонова и Глотова взяли по два уровня, а мы — по одному. А потом Белосельский попросил их немного потренировать, и я, конечно же, пошел навстречу.

Валентину Сергеевну, уперевшуюся в развитие Жизни, поручил заботам Ани, матушку, Наташу и четырех егерей «натравил» на Конвойных, а сам на пару с «Огневиком»-Бажовым как следует погонял самодержца. Хотя нет, не так: он с удовольствием убивался сам. Так как оценил концепцию «слоеных» заклинаний, с нашей помощью научился шмалять такимилезвиямии понял принцип созданиямясорубки.

Слава богу, к половине пятого утра у него закончились батарейки, и мы вернулись в бункер. А там Виктор Константинович смел очень ранний завтрак, сыто откинулся на спинку кресла и решил обсудить «несколько серьезных вопросов».

Начал с извинений перед супругой — заявил, что не рискнет оставлять ее у нас из-за того, что показался Чжун Юнбэю, и клятвенно пообещал прислать «за вторым рангом» при первой же возможности. Дав благоверной поймать себя на слове, повернулся к Лосевой и попросил как можно подробнее описать логику создания боевого вариантакоагуляции, принцип поиска ядра в тушах слизней и минимальные требования к энергетикам целителей. А после того, как уложил в голове услышанное, обратился ко мне, но загрузил всех, включая свою благоверную:

— Олег Леонидович, в понедельник днем будет опубликован целый пакет указов, достаточно жестко регламентирующих права и обязанности магов. Все положения новых законов я, естественно, пересказывать не буду, но несколько самых важных опишу. Итак, до конца ноября каждый Одаренный должен будет явиться в соответствующий отдел районного, городского или краевого управления ИСБ, продемонстрировать имеющиеся стихии и пройти штатного целителя. Специализация и текущий уровень развития будут внесены в новую вкладку идентификатора. Информацию по текущему уровню развития будет положено обновлять в течение недели с момента прорыва в следующий ранг. Причем очно. Ибо высокоранговые маги являются живым оружием массового поражения. А с первого декабря включится режим контроля за Одаренными и проверок соответствия данных, указанных в уже упомянутой мною вкладке реальным возможностям. Наказания не обрадуют — за отсутствие вкладки или актуальной информации станут начисляться прогрессивные штрафы, а за ряд самых серьезных преступлений будет грозить лишение Дара. Далее, будет введен законодательный запрет на заведомо неравные магические дуэли. То есть, маг, получивший вызов от противника, находящегося хотя бы на один ранг выше, сможет отказаться от дуэли без урона чести. И последнее: каждый зарегистрированный маг будет подключен к системе оповещения о появлении порталов и станет получать уведомления о появлении рядом с ним иномирного зверья посильного уровня…

После этих слов Император выпил полбокала минералки и перешел к информационному блоку поинтереснее:

— Заставлять гражданских магов сражаться вместо военнослужащих никто, естественно, не станет: эти уведомления позволят законно

Тут я подумал о своих слугах и мысленно хмыкнул. А Белосельский тем временем повернулся к подопечным моей матушки, явно задумавшимся о том же самом, и засыпал их вопросами:

— Девушки, если я правильно интерпретирую то, что говорит мое чувство Воздуха, то вы намного сильнее меня. Это так?

— Так, Ваше Императорское Величество… — спокойно ответила Глотова.

— Скажите, пожалуйста, а вы уже убивали иномирное зверье в одиночку?

В этот раз ему ответила Филимонова. И тоже совершенно спокойно:

— Убивали, Ваше Императорское Величество.

— А с животными какого класса опасности вы уже справляетесь?

Валентина пожала плечами и не разочаровала:

— Ваше Императорское Величество, мы убили всего по одному монстру второго класса опасности и не считаем эти победы чем-то значимым. Ведь нам предельно подобно объяснили, как убивать именно этих монстров, показали, как убиение выглядит со стороны, и внимательнейшим образом страховали. И еще: животные второго класса опасности владеют разными видами магии, поэтому победа над представителем одного вида не гарантирует победы над представителем другого.

— Великолепный ответ… — без тени улыбки заявил самодержец и как-то странно усмехнулся: — И держитесь вы великолепно. Поэтому-то я и отвечу на вопрос, который вас беспокоит, предельно подробно. Итак, вкладки, о которых я только что упомянул, в ваших идентификаторах появятся автоматически: вы уже уничтожаете иномирное зверье, и делаете это эффективнее «Ведунов». Доступ к этим вкладкам будет только у меня: да, каждый из вас является оружием массового поражения, но это оружие уже служит Империи, и я не собираюсь делиться его тактико-техническими характеристиками с кем бы то ни было. Кстати, по этой же причине информацию о ваших специализациях и рангах будет вносить Олег Леонидович, он же подключит ваши телефоны к системе оповещения о появлении порталов, станет начислять баллы в личные рейтинги и когда-нибудь подаст прошение на пожалование каждому из его магов личного дворянства. По какой причине я выделил вашу ветвь рода Беклемишевых в отдельную категорию, объяснять?

— Не надо, Ваше Императорское Величество… — хором ответили девчата, и Белосельский, удовлетворенно кивнув, повернулся ко мне:

— Олег Леонидович, перед вылетом из Владимира я устроил головомойку «великим теоретикам» и получил клятвенные обещания, что оба «зависших» документа — иллюстрированный атлас иномирного зверья и база данных для единой системы определения уровней развития — будут готовы к полудню. Посмотрите?

— Да, конечно.

— Большое спасибо… — поблагодарил он и поднялся из-за стола: — Тогда мы, пожалуй, отправимся в обратный путь: да, китайцы не рискнут портить со мной отношения, но гарантированно продадут информацию о моем нынешнем местонахождении кому-нибудь еще…

Глава 6

12 ноября 996 г. от ВР.

…Иллюстрированный атлас иномирного зверья я просмотрел минут за двадцать. Нет, придираться даже не думал: этот документ показывал и давал исчерпывающую информацию о возможностях зверей и птиц, как минимум о половине из которых я даже не слышал. Поэтому я открыл следующий файл, порядка десяти минут сравнивал результаты наблюдений и выводы целителей «Ведуна» с нашими, убедился в том, что мои маги действительно развиваются заметно быстрее «обычных», вычислил… хм… «поправочный коэффициент» и с его помощью подробно описал изменения при мини-мутациях «стандартной энергетической системы» с двадцать восьмого по пятьдесят пятый уровень.

Да, при желании мог добавить еще десяточку. Но решил, что не готов сообщать всем и вся о том, что мы уже шестьдесят пятые, еще раз вдумчиво изучил получившийся труд, исправил одну-единственную ошибку и открыл документ номер три. С логином и кодом доступа ко всеимперской базе данных.

Сетевой адрес Реестра Одаренных Российской Империи и коды доступа к особому разделу скопировал в телефон, открыл поисковик, нашел страничку этого самого РОРИ, влез в особый раздел и невольно вздохнул: в нем «висело» всего четыре учетные записи — моя, матушки, Ани и Наташи — а все остальные я должен был создать и заполнить сам.

Первым делом открыл свою, разобрался с принципом расположения информации и вбил в поле «Стихии» Воздух, Воду и Молнию. Затем перевел взгляд в соседнее — «Ранг» — вбил туда пятерку и ответил на всплывший вопрос «Вы уверены?» В следующем поле… вернее, на «простыне», перечислявшей порталы, зверье из которых убивал «этот Одаренный», обнаружилось аж сорок пять строк, удалить которые было невозможно, а в соседнем — «Рейтинг» — стояло трехзначное число. Поэтому я провел следственный эксперимент — по образу и подобию последней строчки заполнил еще одну, скромненько указал, что завалил три стайных носорога пятого класса опасности и одну огненную ящерицу седьмого из голубого портала, провисевшего четырнадцать часов по таким-то координатам, подтвердил внесенные изменения и убедился в том, что рейтинг доначисляется автоматически. Потом вышел из учетки, влез в личный идентификатор и обнаружил в нем вкладку с интригующей надписью по диагонали: «Боевой маг высшей категории. Имеет право принимать на себя командование для уничтожения иномирного зверья любого класса опасности и задержания Одаренных преступников. Доступ к информации о магическом ранге — только для категории ААА+…».

Погордился. Самую чуточку. Потом заглянул во вкладку с наградами, немного позалипал на четыре ордена и «перебрался» в учетку родительницы. Там убедился в том, что программисты Белосельского ее не обделили, но все-таки добавил ей все тот же один голубой портал. Подтвердив изменения, влез к Лосевой и сходу наткнулся взглядом на дату, автоматически подсвеченную порталом.

«Ленивцы передрали „движок“ с какой-то гражданской базы данных…» — весело подумал я, а потом прозрел, сообразив, что у Ани день рождения, а мы — ни сном, ни духом! Поэтому набрал матушку, дождался ответа и попросил ненадолго подняться в кабинет.

Она нарисовалась на пороге минуты через три, сообщила, что «Дашка» прогрессирует семимильными шагами, почувствовала, что мне не до успехов сестренки, и подобралась:

— Что случилось?

— Сегодня твоей личной целительнице исполнился тридцать один год, а мы не в курсе…

— Вот засранка, прости меня, господи! — возмущенно воскликнула она, плюхнулась в кресло и спросила, что будем ей дарить.

Я почесал затылок, вспомнил фразу из давнишнего разговора Наташи и Вали, набрал помощницу, попросил ненадолго заглянуть ко мне в кабинет, сбросил вызов и ответил на безмолвный вопрос матушки:

— Если мне не изменяет память, то Природницы экспериментировали с выращиванием цветов. Но это — «фон». Хоть и символичный. А что дарить твоей ровеснице, я даже не представляю…

— Положим, я буду постарше… — справедливости ради заявила мама и ушла в себя. А я поймал за хвост еще одну нужную мысль, заглянул в учетную запись Красовской и облегченно перевел дух — она, как и я, была декабрьской.

Пока ждал ее прихода, добавил им с Лосевой зверья из трех порталов, ибо программисты государя обделили эту парочку. А после того, как услышал шелест открывающейся двери, уставился на Природницу:

— Наташ, у Ани сегодня день рождения, а Валя, помнится, просила тебя выделить ей участок в самой дальней теплице под цветы.

— Землю я, конечно же, выделила. Под селекцию. Правда, с тех пор как Филимонова уперлась в боевые стихии, этим делом занимается Катюшка, но цветов она вырастила достаточно много.

— Поделится? — полюбопытствовал я, вспомнив личико вечно хмурой Природницы на два года старше меня.

— Естественно!

— Тогда ответь еще на один вопрос: каким подарком, по-твоему, можно по-настоящему порадовать Лосеву?

Наташа пожала плечами:

— Насколько я знаю, Ане катастрофически не хватает знаний. Поэтому, как мне кажется, ей стоит преподнести хороший планшет с залитой в него Большой Медицинской Энциклопедией или полным учебным курсом по пластической хирургии.

— Учебный курс раздобуду я! — пообещала матушка. — Через главврача Первой Клинической — он дал мне личный телефон и предлагал обращаться с любыми проблемами.

— Подкатывал? — хмуро спросил я и получил честный ответ:

— По сути, нет: почувствовал, что ничем хорошим это не закончится, и не стал рисковать. Но вел себя обходительнее некуда и… остался должен. За пару-тройку просчетов его службы безопасности. Так что я просто закрою его долги. А вы с Наташей слетайте в Белоярск. За мощным планшетом. Или даже за несколькими, но разными — пригодятся. И обязательно возьмите торт: мы, увы, не успели озадачить Марию Тарасовну, так что придется есть покупной…

…В Белоярск вылетели сразу после обеда и все время полета занимались делом — я создавал и заполнял учетные записи в РОРИ, а Красовская находила и озвучивала всю нужную информацию в контрактах и моих записях. Поэтому дорогу, можно сказать, и не заметили — прервали процесс только тогда, когда почувствовали, что «Икар» пошел на снижение.

Я посмотрел через переднее стекло на посадочную площадку «Ландыша», на которой стояли две «Стрекозы», обратил внимание, как усилившийся ветер мотает лопасти их винтов, и порадовался тому, что нам подарили не вертолет, а квадрокоптер, а Наташа полезла в Сеть, ознакомилась с прогнозом погоды и мрачно вздохнула:

— Синоптики обещают понижение температуры на двенадцать градусов, усиление ветра до двадцати метров в секунду и сильную метель.

— Если «до двадцати», то это будет уже не «метель», а пурга… — вздохнул я и криво усмехнулся: — Невовремя мы улетели из дому. Но раз мы уже тут, значит, придется шевелиться порезвее…

Природница коротко кивнула, взяла с кресел второго ряда наши куртки и протянула мне мою. А минуты через полторы первой «построилась» рядом с дверью-трапом, десантировалась наружу, не дожидаясь, пока полностью остановятся лопасти винтов, выставилавоздушную стену, чтобы прикрыть нас от ледяного порывистого ветра, подождала, пока я закрою квадрокоптер, и привычно скользнула за левое плечо.

До лифта дошли быстрым шагом, спустились на второй этаж, вырулили из кабинки, наткнулись взглядом сразу на двух Великих Магов, обсуждавших какие-то тонкости создания «сильного»вихряи иллюстрировавших каждое утверждение конвульсиями заморенных воздушных потоков, переглянулись и не заржали. Чтобы не терять время на неминуемые разборки. Следующего любителя повыпендриваться увидели рядом со входом в «Электронный Рай» — парень года на три старше меня, искрящийся молниевымпокровом, с пеной у рта доказывал охраннику магазина, что имеет право заходить куда угодно, не снимая «защиты». Ибо личная безопасность — превыше всего.

Тут я, каюсь, замедлил шаг, ибо почувствовал, что терпение здоровяка поперек себя шире иссякло. И не разочаровался — он обратился к Владыке этой стихии с забавным предложением:

— Что ж, тогда подпишите, пожалуйста, во-от этот документ, согласно которому вы немедленно оплатите товары, которые сожжете из страха перед всеми подряд…

Великий Маг попробовал, было, возмутиться, но СБ-шник нисколько не впечатлился:

— Вы — не первый маг Молний, который пытается зайти в наш магазин, не деактивировавпокров. Так что мы точно знаем, чем это грозит электронике на витринах, уже выиграли четыре судебных процесса и вот-вот добьемся справедливости еще в двух.

Страдалец поиграл желваками, заметил нас, пошел красными пятнами и, видимо, решил, что теряет перед нами лицо, так как не нашел ничего лучшего, чем покровительственно похлопать охранника по плечу. Само собой, вложив в прикосновениешокер. Но фокус не удался — плечо «окуталось» каменнымпокровом, причем помощнее, чем молниевый «агрессора», и погасило атаку. А здоровяк и глазом не моргнул. Впрочем, нас оглядел с головы до ног, не заметил ничего «эдакого», вежливо поздоровался и сместился в сторону.

Я тоже поздоровался, вошел в «Рай», сходу навелся на нужные витрины и вскоре остановился перед тремя полками с разнообразными планшетами.

Продавец-консультант нарисовался рядом с нами похвально быстро, и я, мазнув взглядом по бирке с именем на его груди, перешел к делу:

— Здравствуйте, Михаил. Я собираюсь приобрести десять планшетов, но стеснен во времени. Поэтому предельно понятно опишу свои потребности, а вы… не станете предлагать товары по акциям, «более продвинутые модели»

— Да, ваше благородие…

— Тогда я начинаю. Два «Радона» в топовой комплектации в черном и темно-красном корпусах. Одну «Акварель» в той же топовой комплектации в жемчужном корпусе и в подарочной упаковке, цвет и стиль которой выберет моя помощница…

Закончил от силы за минуту, подождал, пока Михаил проверит наличие этих планшетов на складе, оплатил выставленный счет, оставил Красовскую выбирать упаковку и неспешно пошел к окну выдачи покупок. Увы, рядом с ним пришлось поскучать порядка четверти часа. Зато потом я собственноручно затолкал девять ярких коробок в два больших полиэтиленовых пакета, вручил десятую, увенчанную пышным розовым бантом, Природнице, поблагодарил сотрудников магазина за оперативность, подхватил пакеты, развернулся на месте и направился к выходу.

Великого Мага Молний там не оказалось. Зато чуть поодаль две Великие Волшебницы Льда чуть постарше меня сводили с ума нескольких парней. Чем именно? Да россыпью нетающих снежинок в волосах и на плечах.

— Красиво… — признала Наталья, оглядев их «прикид». Потом пострадала из-за того, что она так не умеет, и посерьезнела: — Теперь за тортом — и домой?

— Ага! — подтвердил я и подобрался, услышав голос, раздавшийся из динамиков системы оповещения о чрезвычайных ситуациях:

— Внимание, внимание!!! На перекрестке улицы Яшина и бульвара Трех Святителей открылся красный портал. Всем жителям и гостям Белоярска, находящимся в зоне оповещения, немедленно укрыться в хорошо защищенных помещениях и дожидаться отбоя тревоги!!! Внимание, внимание…

— Красный провисит недолго… — буркнул я, влез в телефон, убедился в том, что от нас до того самого перекрестка совсем недалеко, и решил чуть-чуть перестраховаться: — Так, поднимаемся на крышу, разгружаемся и ждем новых сообщений…

В лифт вошли под безостановочное повторение первого. Пока ехали, два раза прослушали второе, в котором жителей и гостей Белоярска предупредили о том, что кафе и магазины со стеклянными витринами не являются хорошо защищенными помещениями. А в тот момент, когда вышли под открытое небо, в том же голосе появились нотки паники:

— Внимание, внимание!!! Из портала, возникшего на перекрестке улицы Яшина и бульвара Трех Святителей, вышла стая иномирных «гиен» третьего класса опасности! Они владеют магией Воздуха и используют дальнобойные заклинания, так что настоятельно рекомендуем не оставаться в застекленных помещениях первого, второго и третьего этажей, не подходить к окнам и ни в коем случае не пытаться проверять свои силы на этих животных!!!

С этими монстриками мы были знакомы не понаслышке, так что в дварывкадопрыгали до «Икара», закинули покупки в багажный отсек, закрыли квадрокоптер и сорвались на бег.

Пока ехали на первый этаж, я вбил в навигатор телефона точный адрес, посмотрел на карту, чтобы уточнить направление движения, и озвучил пару ценных указаний. Но выйти из кабинки нам не дали сотрудники СБ торгового центра. Пришлось использовать… хм… еще не запущенный инструментарий — открывать идентификатор и демонстрировать хмурым здоровякам ту самую надпись.

О том, что идентификаторы не подделываются, охранники «Ландыша», естественно, знали. Поэтому расступились. И… поделились информацией «не для всех»:

— Ваше благородие, нам сообщили, что в стае голов пятнадцать, если не больше…

— Мы с ними уже сталкивались… — спокойно сообщил я. — Причем не раз и не два. Так что справимся.

— Удачи вам! — выдохнул здоровяк, нажал на тангенту рации и приказал какому-то Лехе включить центральную «вертушку».

Вот мы через нее на улицу и вылетели. Там повернули налево и рванули под ветер, в начавшуюся метель.Рывкипочти не использовали — мешал дико паникующий народ, паркующий машины даже на тротуарах и ломившийся в закрытые двери «особо прочных» зданий, автомобили, разворачивавшиеся абы где, и сотрудники служб безопасности, с риском для жизни загонявшие горожан в некоторые дверные проемы. Тем не менее, до поворота до улицы Яшина добрались достаточно быстро. А там нас снова тормознули. На этот раз — особо дурной полицейский. Почему «особо дурной»? Да потому, что сходу послал нас к чертовой матери, наплевал на мои объяснения и отказался читать то, что написано в моем идентификаторе. Пришлось поднимать этого идиота в воздух и хорошенечко встряхивать.

Да, помогло не так, как я рассчитывал — служака начал верещать на всю улицу и хвататься за табельный пистолет — но перспектива пойматьпокровомпулю-другую не пугала от слова «совсем», поэтому мы снова перешли на бег и буквально метров через семьдесят всадили по «слоеному»лезвиюв бока «гиен», рвавших женское тело в уже не белой пуховой куртке. Мгновением позже заметили отблеск портала, оказывается, возникшего внутри ресторана «Океан», представили, какое количество посетителей могло отдыхать в нем в субботу днем, и засекли еще двух монстриков, пытавшихся вскрыть магией двери темно-синего «Зубра».

Судя по энергичности, с которой в его корпус влетали воздушныеиглыикулаки, внутри кто-то был. Поэтому мы сократили дистанцию и, как только животинки оказались в области контроля, шарахнули все теми железвиями.

Мгновением позже я почувствовал «низкочастотную вибрацию» из-за разбитой витрины салона красоты, сообразил, что так подускорениемдолжно слышаться многоголосое рычание, и принял непростое решение — серией жестов отправил Наташу к этой дыре, а сам вломился в ресторан.

В большом зале «гиен» не оказалось — они чуяли людей и бесновались в коридорах, ведущих к кабинетам и к кухне. Я по наитию рванул в левый и не ошибся: одна из дверей оказалась выбита, но звери никак не могли вломиться в помещение, так как натыкались на постоянно обновляющиесящиты.

Само собой, оценил и количество, и плотностьщитов, и даже скорость, с которой они формировались после продавливания. Поэтому отбросил «гиен» метра на три-четыре воздушнойстеной, на максимальной скорости расстреляллезвиями, скинулускорениеи протараторил боевой приказ:

— Эти твари мертвы. А вы практически высушили резервы. Поэтому в темпе перебирайтесь в соседний кабинет!

— Нам не откроют… — хмуро заявил аристократ лет сорока под огненнымпокровом. — Они забаррикадировали дверь и заявили, что разбирать завал из мебели слишком долго.

— Значит, зайдете в один из

Огневик выглянул наружу, обнаружил поперек коридора воздушнуюстену, подсвеченную молниями, успокоился, вывел наружу девять человек, в темпе «пощупал» ручки дверей, открыл пустой кабинет, загнал всю толпу туда и, повернувшись ко мне, благодарно поклонился.

Я коротко кивнул, вынесся в общий зал, допрыгал до второго коридора и устроил геноцид «гиен», продырявивших дверь кухни, но пока не сумевших пробить стальной разделочный стол, прислоненный к ней с другой стороны.

Поймав еще три посмертных импульса, проорал, что в ресторане тварей, вроде как, больше нет, но выходить из «убежищ» пока не рекомендуется, в дварывкавынесся на улицу, «навелся» на салон красоты и грязно выругался: на перекресток вынесся небронированный «Пардус», увешанный «гиенами», остановился и открыл все четыре двери, чтобы высадить особо героических охотников на иномирное зверье!!!

Да, они практически одновременно ударилищитами, отбросили всех монстров на метр-полтора, дали залп из подствольников и начали бить Огнем, Водой, Молниями, Воздухом и Льдом, но хищников не впечатлили — самый шустрый прыгнул к ближайшему «герою», с легкостью продавилпокрови вцепился в руку, выставленную навстречу!

Я понесся к ним. И, как только дотянулся чувством Воздуха до первой «гиены», всадил в неепятнышко. Затем положил зверя, отгрызшего верхнюю конечность идиоту-Воднику, в четырерывкапереместился к точке, с которой смог атаковать еще трех зверей, и всадил в них полезвию. Затем «возник» рядом с практически безголовым телом Огневика и… дал по морде магу Льда, отделавшемуся легким испугом. А потом перешел на рык:

— Выжившие — в машину, живо!!! Наложите жгуты на пострадавшие конечности и убирайтесь отсюда к чертовой матери!!!

— Да кто вы та— … — возмутился Ледовик и лег. От удара посильнее. А я зашвырнул его на заднее сидение, снова оббежал внедорожник, обнаружил, что Воздушник, уже вытянувший из штанов ремень, затягивает его на культе Водника, и уставился на мага Молний:

— Что стоите? Марш за руль!!!

«Гиену», ворвавшуюся в область контроля, грохнул, не оборачиваясь, а затем почувствовал еще один «силуэт», и облегченно выдохнул: Красовская была цела и невредима, неслась ко мне на всех парусах и, судя по выражению лица, пребывала в «рабочем» настроении.

Вот я и расслабился. Секунды, эдак, на три-четыре. А потом из ресторана раздался грозный рык, и я мгновенно активировалускорение. Вовремя: менее, чем через секунду двуслойныйщит, выставленный Наташей перед разбитой витриной, порвало, как мокрую тряпку, и на улицу вынесся зверь, похожий на нашего, земного, льва, но раза в полтора крупнее и «облитый» мощнейшим водянымпокровом…

Глава 7

12 ноября 996 г. от ВР.

— Наташа, «глазки» и слепоесмещение!!! — заорал я, почувствовав, что монстр готовится к прыжку, выждал пару мгновений и ударилослеплением. Со всей дури, хотя понимал, что наверняка лишу зрения и жителей окрестных домов. Но на них мне было плевать, а на Красовскую — нет. Вот чудовищная вспышка и выбелила мир даже через руку, плотно прижатую к лицу. А еще через миг я ощутил то самое смещение силуэта Природницы, радостно взвыл и под рев боли «льва» вложился в егопокров шаровой молнией.

Пробить — не пробил. Но, как сказали бы классические игроманы, сагрил зверя на себя и… после длинного прыжка назад тоже сместился в сторону, так как монстр ударил чем-то вродеводяной плети… метров на шестьдесят пять-семьдесят!

«Он — сильнее нас как минимум на ранг…» — отрешенно отметил я. — «А еще чувствует окружающий мир какой-то стихией…»

Паниковать не было времени, поэтому я сместился еще раз, тем самым, увернувшись от заметно более быстройводяной иглы, прыгнул вперед и с предельной дистанции «украсил» голову твари многослойнымкоконом. Еще одинкокон— из камня, прикрытого водой — «повесил» на ближнюю переднюю лапу и «срастил» с бордюрным камнем тротуара. Поэтому слепой атакующий прыжок у чудовища не получился — оно ушло в кувырок и вдребезги разнесло себе зафиксированную конечность.

Тем временем в бой вступила и Красовская. Что интересно, тоже ни разу не стандартно: толкнулавоздушной стенойприпаркованный автомобиль, да так, что он пролетел метра четыре и впоролся в бок беснующемуся монстру, отправила вдогонку два «слоеных»лезвияи заполировала ихакустическими ударамипод моимкоконом!

«Лев» пошатнулся и ответил. Причем достаточно осознанно. Поэтому через долю секунды после того, как автомобиль разорвало пополам, я «сел» навосполнение энергиии вбил в открытый переломпятнышко. Чем напрочь сорвал зверюгу с нарезки — она оторвала часть лапы, державшейся на лоскуте кожи, ударила в мою сторону каким-то площадным заклинанием Воды и прыгнула!

Да, я сместился в сторону короткимрывком. И даже успел прикрыться «слоеной»стеной, намеренно вывешенной под острым углом к вектору атаки. Ностенукак ветром сдуло, продавило процентов семьдесят многослойногопокроваи отправило меня полетать. И пусть навыки, вбитые в подсознание, никуда не делись — я вовремя подкрутил тушку, ушел в перекат и, в конечном итоге, выкатился на ноги, «лева» меня не достал только потому, что уже после отрыва от земли поймалвоздушную стенуПриродницы, впоролся в мачту уличного освещения и на пару мгновений потерялся в пространстве.

Кстати, Наташа продолжила его кошмарить и дальше — всадилалезвиев почти зарубцевавшуюся культю, снова сотрясла монстраакустическими ударамии каким-то образом уронила на его хребет массивную вывеску. Так что я, можно сказать, пришел на все готовенькое — всадил в обрубок очередноепятнышко, спутал задние лапылентой, накрыл чудовище, стряхнувшее с себя «лишний груз», локальноймясорубкойи, скрыв будущее воздействие от уличных камер, ударил по силуэтустужей.

Придурка-Молниевика, примчавшегося нам на помощь, остановила, уронила и отбросила к стене дома Наташа.

Поймав метрах в трех от границы зоны контроля «левы». Поэтому второй слепой площадной удар сбил с ног только нас и превратил в гармошки машины четыре. Потом я вырубил «героя», снова начавшего

Когда монстр упал и забился в предсмертной агонии, взмахнул рукой и серией короткихрывковприблизился кмясорубке. Потом почувствовал, как пропадаетпокровзверюги, добил еелезвиеми… занялся заметанием следов — «испарил» весь камень, которым, вроде как, не владею, всадил пошаровой молниив места, изуродованные Огнем, и чуть-чуть подогрел воздух внутрисмерча, чтобы «выправить» аномально низкую температуру.

После того, как поймал посмертный импульс — и поднялся на шестьдесят шестой уровень — отменил действиемясорубки, поднял руку, чтобы подозвать к себе Красовскую, и… содрогнулся от удара ее тушки, разогнаннойрывком, в мойпокров.

Нервную дрожь помощницы почувствовал, что называется, спинным мозгом, сообразил, что ее могло испугать, и мягко улыбнулся:

— Со мной все в порядке, Наташ: твоявоздушная стенасбила «льва» с траектории прыжка своевременнее некуда. Так что с меня причитается…

Рука опустилась на плечи Красовской в середине монолога «сама собой» и притянула ее ко мне. А она не отстранилась, а обхватила меня за талию и еле слышно выдохнула:

— Я дико испугалась…

— … но боеспособности не потеряла. А это — самое главное! Я в восторге, Наташ…

— Спасибо, мой господин… — так же тихо прошептала она и… озверела — всадила «слоеный»кулакв морду «гиены», вылетевшей на перекресток с бульвара Трех Святителей.

Я тоже вложился в этого же зверя. Только ударилпятнышкоми в грудь. Так что погиб он… крайне неприятной смертью. Но я успел оглядеть подступы к месту боя, поэтому разомкнул «захват» и перешел на командно-штабной:

— Проверь, не сдох ли от потери крови однорукий Водник. Затем верни в сознание мага Молний, допинай до машины и отправь к чертовой матери. А я забегу в ресторан и проверю, не вылез ли народ полюбоваться порталом…

…БТР-ы и БМП-шка местных вояк прикатили к ресторану минуты через две после отъезда «Пардуса». Первая машина выбила мордой остатки одной из витрин, и ее командир, высунувшись из люка по пояс, грозно приказал нам немедленно отойти от портала.

— Вы уверены? — насмешливо поинтересовался я и подсветил молниямивоздушную стену, которую вывесил вплотную к «зеркалу».

Красовская сделала то же самое, только добавила в своюстенуВоду. И вояка прозрел:

— Вы перекрыли выход в наш мир⁈

— Именно… — подтвердил я. И уколол: — Но если вы жаждете повоевать со зверьем шестого класса опасности, то мы, так и быть, вернемся в «Ландыш».

— … а то тортик еще не купили… — подхватила Природница. — А без него нас домой не пустят.

— Шутите?

— Неа… — «честно признался» я: — У личной целительницы моей матушки день рождения, и мы прилетели в Белоярск за тортиком. А тут, вон, порталы. И зверье. Всякое-разное. Пришлось задержаться…

Вояка попробовал почесать затылок, но почувствовал под пальцами шлемофон и обошелся без интеллектуального допинга: вежливо представился и попросил описать последствия появления этого портала.

Я сразу же перестал валять дурака:

— Мы при его открытии не присутствовали. Но прибежали достаточно быстро. По дороге, здесь, в ресторане, в салоне красоты на противоположной стороне улицы и на перекрестке положили в общей сложности двадцать шесть «гиен» третьего класса опасности. А потом хорошенечко повоевали со «львом» пятого-шестого. Я не исключаю, что «гиены» уничтожены не все. Но отправляться на поиски выживших мы не рискнули — в отдельных кабинетах и на кухне этого заведения достаточно много людей, а портал, как видите, еще висит.

— Нам сообщили, что одну «гиену» заманили в подвал под магазином элитного табака на улице Трех Святителей, двадцать шесть, однако пока не убили — не хватает огневой и магической мощи. Но туда уже подъехала наша вторая маневренная группа, так что зверя вот-вот закидают гранатами.

— По моим расчетам, портал провисит еще максимум десять-двенадцать минут. Соответственно, если ваши сослуживцы немножечко подождут, то мы убьем «гиену», не разнося подвал.

Он поблагодарил за предложение, связался с командованием, передал все услышанное, порядка тридцати секунд вслушивался в ответный монолог, а затем обратился ко мне:

— Ваше благородие, скажите, пожалуйста, это вы — те самые боевые маги высшей категории, которые уронили полицейского, стоявшего в оцеплении?

Я утвердительно кивнул.

— А вы бы не могли показать ту самую вкладку идентификатора? Там начальник полиции города лютует, а мое начальство жаждет его заткнуть…

— Не удивлюсь, если окажется, что начальник полиции жаждет нас в чем-нибудь обвинить и провести предельно жесткое задержание… — предсказал я и не ошибся:

— Так и есть.

Тут Наташа насмешливо фыркнула, а я жестом подозвал вояку к себе, открыл «ту самую» вкладку и позволил ее прочитать.

Он расплылся в злорадной улыбке, вдавил тангенту рации и затараторил в микрофон:

— Господин полковник, можете процитировать следующие утверждения: «Олег Леонидович Беклемишев — боевой маг высшей категории. Имеет право принимать на себя командование при уничтожении иномирного зверья любого класса опасности и задержания Одаренных преступников…» Кстати, доступ к информации о магическом ранге его благородия — только для лиц категории ААА-плюс!

— Добавьте еще одну фразу… — попросил я: — «Портить отношения с единственной командой магов, уничтожающих высокоуровневое иномирное зверье, не разваливая целые районы, может только клинический идиот…»

Вояка предвкушающе ощерился, передал ее слово в слово и посерьезнел. В тот самый момент, когда портал исчез:

— Олег Леонидович, мое начальство попросило помочь с уничтожением той «гиены» — подвал состоит из нескольких помещений, под гранаты она уже не подставляется и, вроде как, очень быстро регенерирует…

…Пока ехали к табачному магазину, я успел пообщаться с генералом Анциферовым

Животинку завалили менее, чем за минуту — нагло спустились в подвал, выставив перед собойвоздушные стены, дождались атакующего прыжка и всадили в тушку полезвию. Вот вояки и впечатлились — поблагодарили за помощь, с ветерком подкинули до «Ландыша» и понажелали столько всего хорошего, что свели с ума охрану торгового центра.

Кстати, в него нас впустили с полпинка. Правда, задали пяток вопросов, но без дурной экспрессии, проводили во временно закрывшийся продуктовый отдел и убедили его сотрудников продать нам «тортик». В общем, на крышу мы поднялись не с пустыми руками, снова вышли в пока еще метель, а не пургу, в темпе добежали до «Икара», вломились в салон и первым делом врубили печку.

Пока Наташа пристраивала тортик на сидение кресла третьего ряда, я снял куртку и шапку, кинул в кресло второго, забрался в свое и завел движки. Затем краем глаза заметил, что Природница, перебирающаяся на правое переднее, последовала моему примеру, и добавил к еепокровуеще два слоя — Огонь и Воздух. Полюбовавшись благодарной улыбкой, поднял квадрокоптер в воздух и… почувствовал себя неуютно — во-первых, его прилично замотало, а, во-вторых, огни ТРЦ практически мгновенно исчезли в клубящейся белой мгле.

Красовской тоже стало не по себе — она зябко поежилась и призналась, что ей страшновато.

— Нас мотает из-за того, что мы летим перпендикулярно направлению ветра… — начал я, опуская спинку кресла в горизонталь. — Но наша машинка рассчитана на эксплуатацию в самых драконовских условиях. И двигателей на ней не два, как на вертолете, а четыре, что в два раза надежнее. Авионика тоже не из дешевых: «Икар», в отличие от нас, видит, куда летит, так что доставит нас домой в целости и сохранности. В общем, ляг, расслабься и подумай о чем-нибудь хорошем.

Легла. Расслабилась. Но потом повернулась на левый бок, уставилась на меня и несмело улыбнулась:

— Подумала. О том, что теперь слово «дом» однозначно ассоциируется с нашей усадьбой. А воспоминания о скитаниях по съемным квартирам словно присыпаны пылью забвения…

У меня слово «дом» все еще ассоциировалось с квартирой в Енисейске и частенько заставляло вспоминать папу. Но говорить об этом я, естественно, не стал. Чтобы не ухнуть в прошлое — сказал Красовской, что ее ассоциация правильна, и воодушевленная женщина продолжила отвлекать себя от мыслей об ужасах полета сквозь пургу:

— Кстати, часть моего сознания продолжает анализировать наш бой со «львом». Она «включилась» еще в ресторане. После того, как мы вывесилистеныперед порталом и уселись в кресла, а вы заявили, что нам нужна тактическая связь, не требующая использования телефона или раций: именно тогда я вдруг поймала себя на мысли, что мы действовали, как одна команда — вы «сорвали» с меня внимание «льва» в момент его появления на улице, я не дала этому зверю прыгнуть к вам и так далее. А сейчас меня колотит от двух диаметрально противоположных чувств: с одной стороны, я в ужасе из-за того, что мы прошли по самой грани между жизнью и смертью, а с другой счастлива до безумия, так как смогла работать вторым номером, а значит, небезнадежна.

— Наташ, ты отработала баллов на семь… по пятибалльной системе… — без тени улыбки заявил я: — Опыта работы в паре у нас, можно сказать, и нет, но ты великолепно дополняла мои атаки, идеально страховала и держала очень высокий темп. Так что добавь накала безумному счастью, а ужас задвинь куда подальше: да, мы были вынуждены сцепиться со зверюгой сильнее нас, но получили воистину бесценный опыт и… убедились в том, что наши напарники не подведут даже в экстремальной ситуации.

— Спасибо, мой господин… — благодарно улыбнулась она и напомнила о том, что я обещал позвонить матушке.

Я расстроенно закатил глаза к потолку, достал телефон, ткнул в нужный сенсор быстрого дозвона, дождался ответа родительницы и начал «доклад»:

— Мы — все. В смысле, купили тортик и вылетели домой. Будем минут через двадцать. Голодными до безобразия.

— Отлично! — обрадованно заявила она и спросила, как «Икар» себя ведет в такую пургу.

— Прекрасно: прет по приборам на шести километрах и в ус не дует… — соврал я, так как кидало нас прилично. Потом поймал за хвост еще три нужные мысли и сразу же озвучил: — Мам, не вздумайте нас встречать — дроны в такую погоду не летают, а чувство Воздуха отказывает. Так что ждите в доме. И еще: прикажи народу закрыть ставни на всех окнах первых этажей: мы порталов не видим, а они наверняка есть. И запросто могут выпустить на нашу сторону зверье, привыкшее охотиться в метель. Кстати, как дела у народа, дежурящего в Восточном, выясняла?

— Мы на улицу не выйдем: видимость — меньше метра, и можно запросто потеряться… — ответила она и приятно удивила: — Поэтому после вашего отлета Жаров с Бажовым натянули между ближним углом ангара и задней дверью особняка стальной тросик. И там же, рядом с ближним углом, закопаны в снег карабины и репшнуры. Далее, ставни уже закрыты. Все до единой: я не хочу рисковать. И последнее: народ, обретающийся в Восточном, уже закрылся в Башне, поужинал, с моего разрешения оставил дежурить одного человека и отправился на боковую.

— Мам, я тебя люблю… — выдохнул я, как только провел параллели между тросиком, натянутым нашими егерями, и историей об аналогичном варианте использования бухты репшнура, некогда рассказанной нам батюшкой.

— И правильно: я — лучшая! — весело хохотнула она, заявила, что ждет, и отключилась.

Я убрал телефон, мысленно помянул чью-то мать во время «падения» конвертоплана в очередную воздушную яму, и напрягся, услышав шипение Красовской:

— Что случилось?

— Язык прикусила… — пожаловалась она и сразу же добавила: — Сильно…

— Бедная… — искренне посочувствовал я, потом предсказал, что у нее вот-вот включитсярегенерация, и не ошибся:

— Уже… — призналась Природница и притворно вздохнула: — Но желание таскатьпокровеще и на языке никуда не пропало.

— Двухстихийный? — «на всякий случай» уточнил я.

— Конечно! — «предельно серьезно» ответила она. — Правда, придется ходить с полуоткрытым ртом, но это ведь мелочи, правда?

— Ага! — подтвердил я, сообразил, что все еще «грею» еепокровом, хотя в салоне стало жарковато, «скинул» заклинание, посмотрел на экран ИРЦ и поделился увиденным: — Скоро начнем снижение…

— И поэтому вы решили меня заморозить? — «возмутилась» Наташа.

Мне тоже захотелось подурачиться, и я отпустил тормоза:

— Так в салоне ж тепло, а ты — ни разу не в купальнике!

— Салонное тепло не такое теплое, как ваше: ваше греет еще и душу, а это — нет. Впрочем, купальник я с собой действительно не захватила. Все, нет мне прощения… или все-таки есть?

— Ох, и разбаловал я тебя… — притворно вздохнул я, почувствовав, что разговор пошел не туда.

— Это еще цветочки… — нахально заявила она и… тоже перестала дурить: — А если серьезно, то меня только что отпустило нервное напряжение, и жизнь снова кажется замечательной…

Я прислушался к себе, пришел к выводу, что чувствую нечто похожее, и все оставшееся время полета наслаждался трепом ни о чем. Увы, потом «Икар» включил посадочные огни и фары, а в полуметре заискрились ворота ангара. Поэтому пришлось начинать шевелиться — «убирать» преграду и одеваться, разогревать свойпокрови накидывать двухслойный на Наташу, опускать дверь-трап и выгружать пакеты с подарками из багажного отсека.

Кстати, мело снаружи кошмарненько —ночной взорпробивал снежную муть от силы на метр, а ветер пытался уложить набок. Поэтому я вырастил нам ледяные маски, не сразу, но нашел трос и карабины с репшнурами, сам обвязал талию напарницы, проорал на ухо инструкции, закрыл ангар и изобразил танк. Вернее, изображал. Добрых минут пятнадцать — пер вдоль тросика по пояс в снегу, удерживал пакеты с планшетами, болтавшиеся почти горизонтально, и тщетно пытался ощутить окружающий мир чувством Воздуха.

Кстати, в заднюю дверь особняка все-таки впоролся. Хорошо, хоть не лицом, апокровом. Потом вошел в тепло, втянул за собой Красовскую, не без труда вернул створку на место, заблокировал замок и «скинул» уже ненужные заклинания. Снег с курток испарил там же, в тамбуре, в том же стиле почистил ботинки, полюбовался физиономией Наташи, явно пребывавшей в прекрасном настроении, и мотнул головой в сторону лифта.

За букетом цветов, собранным Валей Филимоновой, зашли в подсобку Жаровой, затем быстренько разгрузились и избавились от верхней одежды в моей прихожей, снова вышли в коридор и вломились в покои матушки. Там навелись на именинницу и хором поздравили с днем рождения.

Когда вручали подарки, у нее увлажнились глаза. А потом завибрировал мой телефон. Причем в самом неприятном варианте из всех возможных. И я, приняв вызов, вслушался в голос Жарова:

— Олег Леонидович, судя по срабатываниям микропередатчиков, к нам снова ломятся незваные гости. Со стороны моста через Енисей. А «Кипарисы» засекли две вертушки, не отвечающие на запросы системы «свой-чужой», но прущие точно на нашу усадьбу. Наши действия?

Глава 8

12–13 ноября 996 г. от ВР.

…Анциферов ответил на мой звонок практически мгновенно. Выслушав лаконичное, но предельно информативное описание создавшейся ситуации и единственный вопрос, попросил минуту на проверку информации и выключил микрофон. А секунд через пятьдесят вернулся в канал и недобро усмехнулся:

— Запросчики систем «свой-чужой» не отвечают и на наши кодированные радиосигналы. Я уже знаю, откуда взлетели эти вертолеты, и догадываюсь, зачем, но нарушения законодательства и особого режима полетов в этой части Белоярского края налицо, поэтому сбивайте обе машины к чертовой матери!

Я продублировал этот приказ Антипу Назаровичу, буквально через две секунды поймал и открыл запрос на выполнение «нестандартной операции» от обоих «Кипарисов», ткнул в пиктограмму подтверждения и услышал гул движков стартующих ракет, пробившийся сквозь свист разбушевавшегося ветра.

О том, что цели успешно поражены, узнал из трех источников — от все тех же «Кипарисов», от Жарова и от Анциферова. Сообщение первого свернул, второго поблагодарил за четкое исполнение приказа, а третьего спросил, что мне делать с «пешеходами».

— Устраивать загонную охоту в такую погоду небезопасно… — заявил он и поделился уже исполняющимся решением: — … поэтому я отправил к вам два звена «Ураганов» с биосканерами повышенной мощности и бортстрелками, умеющими уничтожать цели, прячущиеся под «Зеркалами» и «Пелеринками». Кстати, по прогнозам синоптиков, пурга закончится завтра ближе к полудню, так что нам с вами надо будет озаботиться поисками и идентификацией тушек этих «подснежников».

— Честно говоря, плохо представляю процесс… — начал, было, я, но потом включил голову и прозрел: — Хотя вру: координаты каждой цели вы наверняка сохраните, а «Ураганы» будут работать отнюдь не из пистолетов. Поэтому на месте обстрела обнаружатся изрубленные деревья и кусты.

— Верно… — подтвердил Григорий Денисович, пожелал нам спокойного отдыха и отключился.

Я удивился несвоевременности пожелания, но снова включил голову и нашел способ спокойно отдохнуть: связался с командиром дежурной смены, объяснил, как «Ведуны» собираются разобраться с «пешеходами», и приказал отслеживать процесс… не дергая меня по пустякам. В процессе додумался еще до одной толковой идейки и распорядился наводить пилотов «Ураганов» на места срабатывания микропередатчиков.

В общем, после этого разговора мне полегчало, и я вслушался в монолог матушки, воспитывавшей охреневшую племяшку:

— … воюем не только с иномирным зверьем, но и с местными двуногими тварями. И ужасаться их будущему, на мой взгляд, не с чего: они приперлись к нам во время пурги не поздравлять Анечку с днем рождения. А кто с мечом к нам пришел, тот на него и нарвется.

Я посмеялся, дал команду выдвигаться в большую гостиную, первым встал с кресла, почувствовал вибрацию телефона и невольно подобрался. Как оказалось, зря — на экране обнаружилось сообщение от моей родительницы, уведомляющее о том, что она «в одностороннем порядке» пригласила на торжество Марию Тарасовну, Валентину и Варвару.

Возражать я и не подумал. По целой куче причин. Поэтому едва заметно кивнул и направился по знакомому маршруту. А после того, как оказался во владениях Жаровой, сделал один общий комплимент экономке и подопечным матушки, нарядившимся в парадно-выходное шмотье, поухаживал за мамой и сел во главе праздничного стола.

Филимонову, привычно метнувшуюся, было, ко мне, жестом отправил на свободное место и притворно вздохнул:

— Да, наливать напитки в собственный бокал — адский труд, но в этот раз я как-нибудь справлюсь с этой задачей.

И ведь справился. Мало того, самостоятельно налил родительнице вина. А затем оглядел все остальные бокалы, поднял свой, поймал взгляд Лосевой и произнес первый тост…

…Воскресное утро лично для меня наступило в двадцать минут первого — я привычно «ощупал» спальню чувством Воздуха, затем открыл глаза, кинул взгляд в окно, за которым развиднелось, вспомнил, что нам предстоит искать «подснежники», и расстроенно вздохнул. Потом до просыпающегося сознания достучалась мысль поважнее, и я подключился к оперативному каналу. Как оказалось, дергался я зря: личный состав дежурных смен под командованием матушки уже находил, пригонял к обеим ловушкам и вырезал иномирное зверье, заглянувшее к нам в гости во время пурги и не свалившее обратно.

Строители тоже вкалывали, как рабы на галерах, поэтому я забил на все и вся, немного поленился, полчасика побалдел под горячим душем, оделся в ленивом режиме и поплелся в большую гостиную. А там обнаружил не только омерзительно бодрую и улыбающуюся экономку, но и заспанную Красовскую.

Поздоровался. Сел на свое место. Принюхался к запахам, доносящимся с кухни. Подождал, пока Жарова поставит перед нами тарелки с макаронами по-флотски, поймал ее взгляд, искрящийся предвкушением, и вопросительно мотнул головой. Вот женщину и прорвало:

— Сегодня утром пресс-центр Белоярского военного округа выложил в Сеть своего рода видеоотчет о реакции силовых структур города на появление красного портала рядом с перекрестком Яшина и Трех Святителей. Каждое утверждение автора этого видеоотчета подтверждается фрагментами записей с камер СКН и служебных микрокамер офицеров гарнизона, поэтому Империю лихорадит уже который час: если большинство рядовых полицейских, рискуя жизнью, перекрывало улицы, загоняло горожан в дома и готовилось встретить иномирное зверье огнем табельного оружия, а военнослужащие, поднятые по тревоге, делали все возможное, чтобы доехать до портала как можно быстрее, то Большое Гражданское Начальство решало «стратегические вопросы» типа «Как безопасно усилиться самим и усилить своих людей?», «На кого скинуть ответственность за неминуемую гибель гражданского населения?» и… «Какие именно преступления инкриминировать вам и Наталье Георгиевне…»!

— О, как… — «восхитился» я, а Мария Тарасовна и не думала замолкать:

— Ага! Поэтому народ, просмотревший видеозаписи ваших схваток с «гиенами» и «львом», создал и вовсю подписывает обращение к Императору, в которой просит показать подданным видеозаписи аналогичных схваток, но с участием начальника Белоярской полиции и его ближайшего окружения! Ну и, конечно же, глумится. К примеру, предлагает начальнику полиции «что-нибудь инкриминировать» следующему «льву». Само собой, в режиме «один на один». Или героически защитить город без помощи «преступников» вроде Олега Леонидовича Беклемишева. А еще интересуется, в какой позе он будет вымаливать у вас помощь, если вы сочтете его неблагодарным и откажетесь помогать с защитой Белоярска…

— А во Владимире уже десятый час утра… — с намеком заявила Наташа, и в глазах Жаровой заискрились смешинки:

— … значит, государю вот-вот доложат об этом непотребстве, и он выйдет из себя. Кстати, вся восточная часть Империи с нетерпением ждет его реакции!

— Начальник полиции, наверное, вешается… — мстительно усмехнулся я и был вынужден положить вилку, чтобы принять звонок Анциферова.

Он поздоровался со мной как-то уж очень бодро и перешел к делу:

— Олег Леонидович, личность, организовавшая вечернее вторжение на вашу землю, оборвала практически все следы, по которым на нее можно было выйти. Поэтому допросы руководства и сотрудников аэродрома «Озерный», частной военной компании «Эгида» и пункта проката внедорожников не дали ровным счетом ничего. Но есть и хорошая новость: мы опознали труп одного «подснежника» — вместе с наемниками, нагруженными ручными пехотными огнеметами одноразового использования, к вам в гости ломился Святослав Александрович Терехов, средний сын главы этого рода. Так что к Александру Вячеславовичу появились новые вопросы. И государь, вероятнее всего, задаст их лично…

«Разгневанный государь…» — мысленно уточнил я, затем подумал, что не хотел бы оказаться на месте Терехова-старшего, и вслушался в следующую часть монолога генерала:

— Кстати, неприятные вопросы наверняка будут заданы и начальнику Белоярской полиции: сотрудники пресс-центра Белоярского военного округа выложили в Сеть настолько убедительные доказательства… мягко выражаясь, полнейшей некомпетентности генерала Дежнева, что давний конфликт между ним и генералом Бероевым можно считать законченным.

— Вы хотите сказать, что командующий Белоярским военным округом просто-напросто воспользовался возможностью утопить недруга? — спросил я и получил ожидаемый ответ:

— Ну да: они с переменным успехом воевали друг с другом лет пять, если не больше. А тут подвернулась оказия, и Игнат Яковлевич ею, конечно же, воспользовался. Иначе выносить сор из избы — то есть, показывать народу всю неприглядную изнанку подковерных войн в верхах — никому бы и в голову не пришло.

Я поморщился от ощущения гадливости и спросил у Анциферова, как прошли поиски «подснежников».

— Без треволнений… — ответил он, сообразив, о чем я: — Иномирному зверью

Я закрыл глаза, заставил себя остыть и более-менее спокойно выдохнул два предложения:

— У меня появилось желание заглянуть к Тереховым с ответным визитом. Причем во все поместья, начиная с родового и заканчивая столичным.

Тут Анциферов удивил по полной программе — заявил, что с большим удовольствием составил бы компанию, ибо с кадетской юности ненавидит уродов, считающих себя неприкосновенным. Собирался добавить что-то еще, но на что-то отвлекся. А через полминуты сообщил, что недалеко от Енисейска обнаружен «свежий» фиолетовый портал, ответил на мое пожелание удачи и отключился…

…Порталы появились и у нас: в начале третьего дрон Жарова-младшего наткнулся на желтый… в каких-то полутора сотнях метров от Форта. А через полчаса «птичка» Левы Комлева засекла синий, но сравнительно недалеко от усадьбы. Зверье, появившееся из первого, было знакомым и тянуло на второй класс опасности, поэтому я разрешил личному составу смен, находившихся в Восточном, устроить тренировку. А из второго порядка двадцати пяти минут не выбиралась даже мелочь. Вот я и расслабился — пообедал, послушал «отчет» матушки о ее утреннем дежурстве, поздравил сестренку с подъемом еще на два уровня и отпустил не выспавшихся женщин отдыхать. Потом неспешно переоделся, пересекся с Красовской в общем коридоре и отправился в бункер. Сочетать приятное с полезным — то есть, дежурить рядом с пультом и, в то же самое время, создавать и заполнять новые учетные записи в РОРИ.

Природница помогала добросовестнее некуда, поэтому к шестнадцати ноль-ноль мы добили самую последнюю, затем быстренько внесли в наши Белоярский красный портал и «гиен» со «львом», подтвердили изменения, вышли из Сети, задумались, чем бы вкусненьким побаловаться, и обломались, услышав в динамиках напряженный голос Комлева-младшего:

— Олег Леонидович, из синего портала полезли твари, напоминающие кобольдов из многопользовательских игр! Кидаю картинку…

Я уставился на «мигнувший» контрольный экран, оглядел чудовище, покрытое густой черной шерстью, с пастью, в которой как-то помещались о-очень впечатляющие зубки, и большим горбом, счел, что название «кобольд» будет в самый раз, и вдумался в следующее утверждение дроновода:

— Олег Леонидович, они владеют Землей. Причем на очень серьезном уровне — особь, которую отвел в сторону Антон, чуть не сбила дрон сериейкаменных игл! И еще: с той камеры видно двадцать с лишним кобольдов, а из портала выходят все новые и новые…

— Ведите «избранного» к ловушке… — распорядился я. — Посмотрим, на что способны эти создания…

Пока Макаров гнал «клиента» к нам, я вызвал в бункер четырех бойцов свободной смены, а Наташа углядела первую серьезную уязвимость кобольда — уже к середине второй минуты пробежки солнечный свет, отражавшийся от свежевыпавшего наста, вызвал у монстрика снежную слепоту. Но запах крови гнал его дальше, поэтому в какой-то момент он вылетел на «нашу» опушку, пробежал еще метров пятнадцать и ослеп. «Увидев» вспышку светошумовой гранаты. Очереди «Сполохов», можно сказать, не заметил — катался по снегу, тер глаза кулачищами со здоровенными когтями и тоненько верещал. Поймав десяток снарядов скорострелок, взбесился и принялся шарашить в сторону «Кипариса» настолько мощными заклинаниями Земли, что я присвоил этому виду иномирных тварей шестой класс опасности, всадил в «непробиваемый»покровчетыре «Ориона» и… пришел к выводу, что экономить на ракетах не надо — да, этот залп пробил защиту, но страхолюдина легла не от их взрывов, а от попаданий еще шести снарядов!

— Антон, Лёв, имейте в виду, что группы кобольдов, состоящие более чем из трех особей, мы не потянем — тупо не хватит боекомплекта «Кипарисов»! — сообщил я в оперативный канал, затем оценил «объем» энергии в посмертном импульсе, приятно удивился и продолжил рулить процессом: — Если сможете отщипнуть от стаи еще одну особь, то сразу гоните ее сюда. Нет — перезарядим отстрелявшийся «Кипарис».

Отщипнули. Пригнали. Позволили убить. И я, взяв уровень всего с двух кобольдов, задумчиво потер переносицу.

— Чувствую, что весь род опять переберет с усилениями… — вторя моим мыслям, буркнул Ярослав Спицын слева-сзади.

— Угу… — поддакнул ему Макаров-старший. — По моим ощущениям, два кобольда подняли меня на полтора уровня.

— В нашем случае сила — залог выживания… — заявил я, развернулся к ним вместе с креслом и переключился на командно-штабной: — Перезаряжайте «Кипарисы»: запас возможностей не помешает. Антон, Лёв, постарайтесь отщипнуть от стаи еще одного кобольда. Роман Александрович, отправляйте к нам оставшуюся часть этой свободной смены, Валю, Варю и Нину.

Как только мужики унеслись выполнять боевой приказ, я быстренько вложил халявную энергию в кластеры, «ответственные» зашаровую молниюипятнышко, а затем позвонил Анциферову, сообщил, что у нас открылся портал с очень перспективными зверушками, и предложил немного усилиться.

Он спросил, какого цвета портал и о каких именно зверушках идет речь, со вздохом признался, что в самом лучшем случае сможет вырваться к нам только после полуночи, сделал паузу и… озвучил необычную просьбу:

— Олег Леонидович, может, усилите одно отделение Бешеных Медведей? Ко мне прислали два взвода, а у меня очереди из своих. Кстати, я отберу только тех, кого вполне заслуженно уважал ваш батюшка. И последнее: эти парни — личности благодарные и не из болтливых.

У меня перед глазами появилось лицо Ярослава Михайловича Лемешева в тот момент, когда он рассказывал нам с матушкой о приходе на Землю магии. Поэтому первый уточняющий вопрос я задал, чувствуя благодарность к этому конкретному Медведю:

— Что у них с уровнями?

— Двенадцатые-пятнадцатые.

— В три стихии инициированы все?

— Так точно.

Тут в памяти всплыли рассказы матушки о сослуживцах отца, которые от него открестились. Поэтому я мысленно переиграл уже принятое решение и озвучил итоговый вариант:

— Григорий Денисович, я готов усилить десять человек. Но только тех, кого до сих пор уважает моя матушка. Поэтому скиньте мне список с именами или, как вариант, с позывными…

Глава 9

13–14 ноября 996 г. от ВР.

…Перед ужином мы с Наташей помотались между усадьбой и Фортом — за пять рейсов «обменяли» две смены, перебравшие усилений, на две другие, как следует порубившиеся с иномирным зверьем, но взявшие всего по уровню. Пока носились туда-обратно, процессом уничтожения кобольдов командовала матушка. Она же организовывала «окна» для взлетов и посадок, дрессировала магов Молний и нервничала. После того, как я закончил «большую ротацию», передал бразды правления Ивану Борисовичу Щепкину и увел ближний круг в особняк, более-менее взяла себя в руки. Но во время трапезы периодически темнела взглядом и терялась в прошлом. Впрочем, от вынужденной встречи с сослуживцами покойного мужа так и не отказалась. Поэтому в девять вечера ушла переодеваться, а без десяти десять позвонила мне и заявила, что готова.

Я отпустил зверски замученную Дашу отдыхать, кликнул Красовскую, убивавшуюся на «подушке», вышел из спортзала и немного подождал. А после того, как родительница и ее Тень вышли из лифта, организовал «окно» и повел дам к «стакану».

К этому моменту абсолютное большинство магов рода успело подняться на сороковой, так что мама с Аней спустились в бункер и отправили всех, кто в нем обнаружился, перезаряжать «Кипарисы» или заниматься своими делами, а мы с Наташей дотопали до кучи трупов рядом с посадочной площадкой и уставились на северо-запад.

Кстати, ветра практически не было, небо вызвездило, а воздух остыл до минус шестнадцати, поэтому я привычно добавилпокровупомощницы два слоя, улыбнулся в ответ на благодарную улыбку и услышал отдаленный рокот двигателей «Атланта». С пилотом вертолета, летавшего между Енисейском и моей усадьбой, постоянно общался командир дежурной смены, вот я никому звонить и не стал — в нужный момент вырастил напокровахледяные линзы, после приземления борта заменил их воздушными, еще через десяток секунд серией жестов приказал Медведям, начавшим выбираться из грузового отсека, следовать за нами, развернулся на месте и пошел к «стакану». Так как винты вертушки продолжали молотить, и общаться в аналогемясорубкибыло бы некомфортно.

Поведение вояк контролировал чувством Воздуха — хотя оно моментами и сбоило. Поэтому заметил характерный поворот голов к куче «кобольдов», представил реакцию специалистов экстра-класса по уничтожению всего и вся на такое количество туш неизвестных существ, мысленно хмыкнул и первым спустился в бункер. Там прошел к креслу, в котором восседала родительница, развернулся на месте и принялся анализировать поведение «гостей».

А они, по моим ощущениям, чувствовали себя крайне неуютно. Поэтому пошли по пути наименьшего сопротивления — выстроились в одну шеренгу, а их командир поймал взгляд матушки, облизал губы и поздоровался. В о-очень интересном стиле:

— Здравия желаем, вам, Олег Леонидович и Анастасия Юрьевна, и вашим личным помощницам. Искренне благодарны за то, что не держите зла, и за то, что сочли достойными внимания…

Мама промолчала. Вернее, подождала, пока с ними поздороваюсь я, затем представила личный состав «отделения» мне, как старшему по статусу в ее системе координат, познакомила Медведей с Аней и Наташей, чтобы дать понять, что мы считаем этих девушек доверенными лицами, и только после этого ответила на завуалированный вопрос. Что интересно, обратившись к старшему в этой компании по позывному, но на «ты»:

— Окстись, Бирюк: держать зла на вас нам не с чего — вы Леню не предавали, не забыли после того, как его «ушли», и помогали, как могли. Да и Бугаю с Комаром, по слухам, отомстили именно вы. В общем, можете выдыхать, падать вон на те маты и готовиться к экстремальному усилению.

— Спасибо, Насть… — облегченно выдохнула вся толпа и… посмотрела на меня. Нет, не с издевкой, а давая понять, что видят во мне не мальчишку, а главу рода.

— Располагайтесь и чувствуйте себя, как дома… — заявил я, сел в кресло, связался с Левой и дал команду привести к ловушке одну пару «кобольдов».

В этот момент кто-то из Медведей дал волю любопытству и шепотом спросил матушку, что значит «экстремальное усиление».

— Эти звери — шестого класса опасности. Поэтому посмертный импульс одного-единственного ядра поднимет вас уровня на полтора-два. Двух-трех — перегрузит энергетики. А последнее ощущение — не из приятных…

— Посмертный импульс одного ядра поднимет на полтора-два уровня нас всех⁈ — недоверчиво переспросил тот же голос.

— Ага.

— Это сколько ж в них дури? — поинтересовался второй.

Мама усмехнулась:

— Много:покров«кобольда» не всегда продавливается одновременным попаданием четырех ракет «Орион». Поэтому мы всаживаем в каждого по пять.

В оружии эти личности разбирались лучше не бывает, поэтому выпали в осадок. А через несколько минут, увидев зримое подтверждение слов моей родительницы, хором заявили, что не хотели бы встретиться с таким зверем на кривой дорожке. Потом одновременно охнули, поймав первый посмертный импульс, чуть позже охнули еще раз, и все тот же Бирюк обратился ко мне с ожидаемым признанием:

— Олег Леонидович, мы, судя по всему, перегрузились: я чувствую себя… так себе. Хотя, по ощущениям, стал намного сильнее.

Мама попросила Аню посмотреть, в каком состоянии энергетические системы Медведей, та десять раз подряд использовалавзгляд не в себя, затем приложила «отделение» каким-то площадным заклинанием Жизни и выдала вердикт:

— К завтрашнему полудню будете в норме. Тем не менее, брать больше одного уровня в течение завтрашнего дня не советую — дальнейшее развитие замедлится…

Я отрешенно отметил, что Дашу она «тянет вверх» значительно быстрее, дал команду перезаряжать «Кипарисы», развернулся вместе с креслом на сто восемьдесят градусов и задал Медведям

— На сегодня ваше экстремальное усиление закончено. Можем подкинуть знаний. К примеру, показать заклинания под ваши стихии и объяснить, как эти заклинания лучше раскачивать. Надо?

— Надо… — твердо сказал Бирюк.

— Тогда уступаем бункер моим слугам и перебираемся в мой спортивный зал…

…С двадцати трех десяти до двадцати трех тридцати пяти на моей земле обнаружилось три новых портала: два зеленых-«морских» и один оранжевый, с саблезубыми кошками второго класса опасности, чуть более слабыми олене-косулями и всякой мелочью. Этот, последний, мы «заткнули»: я отправил к нему половину свободной смены, и она сначала перемолола мелочь, затем сформировала вплотную к «зеркалу»воздушные стеныи держала их до его исчезновения.

Медведей мы отправили в Енисейск в районе половины второго ночи. В час сорок пять я отпустил матушку и Лосеву отсыпаться. Потом выставил из бункера последнюю партию слуг, взявших сороковой уровень и перебравших с усилением, а сам принялся валить «кобольдов» с дистанции, исключающей получение халявной энергии.

Само собой, дежурил не один, а в компании с Красовской. Плюс каждые полчаса припахивал бойцов дежурной смены к перезарядке «Кипарисов». А в три пятьдесят пять — то есть, фактически в полночь по времени Владимира — мне позвонил Голицын, извинился за то, что беспокоит в столь поздний час, и виновато вздохнул:

— Олег Леонидович, мне приказано в кратчайшие сроки перейти в третий ранг. Поможете?

— Могли бы и не спрашивать… — ответил я и спросил, когда его ждать.

— Я вылетел из Белоярска четверть часа тому назад…

— Понял. «Окно» организую… — пообещал я.

— Опять кого-то пинаете? — чуть более бодро полюбопытствовал он.

Я подтвердил и предсказал, что это зверье ему понравится. А после того, как он отключился, поймал взгляд Красовской и невольно закатил глаза к потолку.

— И по моим ощущениям следующий уровень будет лишним… — заявила Природница, а потом съехала на тему поинтереснее: — Кстати, я, кажется, сообразила, по какой причине к нам так энергично ломится иномирное зверье!

— И по какой же?

— Вероятнее всего, оно как-то чувствует разницу в плотности магофона в своем мире и за порталом. И если это так, то дальше включается логика: более слабый магофон — это более слабыепокровыу потенциальных жертв. А более слабыепокровы— это лишний шанс хоть что-нибудь добыть. Тот же принцип должен работать и для травоядных: слабый магофон — это слабые хищники…

— То есть, чем больше разница в плотности, тем больше желающих нами закусить? — весело уточнил я.

Наташа кивнула, заметила, что мой взгляд «съехал» на графин с соком, мгновенно ушла врывокпрямо с мата, на котором сидела, наполнила бокал и принесла мне.

— А я, каюсь, поленился встать… — честно признался я, поблагодарил ее за самоотверженность, посмотрел на часы и поделился принятым решением: — Рисковать собой, усиливая Анатолия Игоревича, мы не будем — встретим и сходу отправим отсыпаться. А часов после десяти утра — то есть, после того как нас «отпустит» — грохнем для него пару-тройку зверушек из этого портала. Благо, он закроется не раньше полудня…

Так и поступили. В смысле, организовали «окно», дождались посадки «Онеги», поздоровались с Голицыным и по дороге к особняку объяснили, по какой причине ведем его не в бункер. Проводив до гостевых покоев и пожелав добрых снов, вернулись обратно, убили еще двух «кобольдов» и удивились, узнав, что они были последними.

Я проследил за перезарядкой, поблагодарил егерей, сообщил командиру смены, что остаюсь на связи, перебрался на свободный мат, смежный с матом напарницы, лег на спину, повернул голову влево и, поймав взгляд Красовской, вспомнил, что собирался у нее выяснить. Вот и начал задавать вопросы:

— Наташ, ты же у нас декабрьская, верно?

— Ага.

— Значит, до твоего дня рождения осталось всего ничего.

— Да — чуть больше месяца.

— Дарить тебе что попало я не хочу. Поэтому колись: чего тебе хочется теперь, когда ты обрела личное дворянство, место в роду и…

— … господина, которому приятно служить? — «нагло» закончила она.

— Пусть так… — покладисто согласился я и добавил: — Только имей в виду, что «господин, которому приятно служить», рассчитывает услышать описание нынешней заветной мечты.

Она задумчиво расфокусировала взгляд, затем сорвалась врывок, потыкала в сенсорную панель у двери, приглушая верхний свет, вернулась на свое место, легла и заявила, что делиться заветными мечтами приятнее вот так, в уютном полумраке. Потом ненадолго ушла в себя, снова поймала мой взгляд и начала издалека:

— Я считаю вашу матушку эталоном аристократки. Но не дворянкой — это слово ассоциируется исключительно с высокомерными, самовлюбленными и избалованными… прошу прощения за грубость, суками — а боярыней. То есть, женщиной, живущей чаяниями семьи, рода и Империи, бесконечно доброй к своим, абсолютно равнодушной к чужим и ярой к врагам, не боящейся ни бога, ни черта и непоколебимо уверенной в себе, своих знаниях и своих навыках. Вот на нее и равняюсь — изживаю слабости, мешающие вам служить, перешагиваю через страхи, и постоянно учусь. Причем и у Анастасии Юрьевны, и у вас. А самая заветная мечта — научиться уверенно водить и машины, и квадроциклы, и снегоходы, и даже квадрокоптеры.

— Великолепная мечта… — ничуть не кривя душой, ответил я. — Поэтому уже со следующей «рыбалки» возить меня к порталам и обратно будешь ты…

…Оставшаяся часть дежурства прошла более-менее спокойно. Да, в пять минут восьмого из портала выбрались два на редкость упертых «яка», и наши дроноводы задолбались направлять их в сторону ловушки, но к этому времени «отпустило» четырех СБ-шников, и эти порции «халявной энергии» пошли на их развитие. А мы с Природницей заблаговременно перебрались в особняк, привели себя в порядок, немного подождали и сытно позавтракали в компании матушки, Ани, Анатолия Игоревича и Григория Денисовича, прилетевшего на

Кстати, служебные проблемы доставали Анциферова и у нас — только за время трапезы ему позвонили четыре раза — но он стоически выдерживал эти удары Судьбы и сходу посылал страждущих к заместителям. А в промежутках между разговорами интересовался классами опасности зверей, выбиравшихся из этого синего портала, рассказывал о реакции ученых на «кобольдов» и… о состоянии, в котором в Енисейск вернулись Медведи.

Последняя тема повеселила сильнее всего, ибо профессионалы экстра-класса, привыкшие считать себя элитой, внезапно почувствовали, что все, с кем они сталкивались в моем поместье, как бы не на порядок сильнее. И все никак не могли встроить это знание в привычную картину мира.

Генеральный прокурор тоже рассказывал всякое-разное. Но его новости не радовали от слова «вообще». Почему? Да потому, что население планеты потихонечку сходило с ума. К примеру, в Индии представители брахманов и кшатриев усиливались, вырезая шудр и неприкасаемых — далитов. Причем не единицами и даже не десятками, а тысячами. Гражданская война, бушующая в Румынии, перешла на «новый уровень безумия», и только за три последних дня в одной столице было уничтожено полтора миллиона человек… вроде как в уличных боях, но, на самом деле, ради все того же усиления. Выходцы из стран Африки, проживающие во Франции, фактически захватили тринадцать городов-миллионников, пустив под нож местных жителей, и начали совершать «боевые» вылазки в окрестные деревеньки. А банды магов, убивавших других Одаренных в Северном Китае, настолько охамели, что принялись нападать на пункты постоянной дислокации воинских частей!

Да, у нас, в Империи, все было намного спокойнее. Но бардака все равно хватало: несмотря на то, что государство превращало в укрепрайоны город за городом, строило ловушки и целенаправленно усиливало личный состав сотен армейских подразделений, всех спецслужб и полиции, гражданские желающие быстренько превратиться в Великих Магов продолжали вырезать животных и птиц на фермах, в домашних хозяйствах и… зоопарках, «случайно» убивали пациентов больниц, устраивали автокатастрофы, травили целые дома и так далее. В результате за пять рабочих дней прошедшей недели суды вынесли аж четыреста девять приговоров о лишении Дара.

В общем, из большой гостиной я вышел, обуреваемый желанием сорвать злость хотя бы на иномирном зверье, по пути в гардеробную набрал командира дежурной смены, выяснил, что из портала так ничего и не вылезло, и решил устроить «рыбалку». Не для себя — моя энергетическая система еще не отошла от последнего сеанса экстремального усиления — а для Анатолия Игоревича и Григория Денисовича. Поэтому вызвал в гараж двух егерей, подобрал в общем коридоре Красовскую, на пару с ней прокатился на лифте и провел женщине мини-урок по управлению снегоходом.

А минут через семь-восемь забрался на место пассажира, задвинул куда подальше чертовски волнующие мысли и помог Наташе выехать под открытое небо. Там дал ей покататься рядом с посадочной площадкой. После того, как егеря прицепили ко второму снегоходу «наживку» и покатили тропить путь, погнал следом. А как только нас начало мотать на неровностях, обхватил женщину за талию, сообразил, что «щупаю»покров, не снимающийся в принципе, мысленно вздохнул и потянулся к ушку, прятавшемуся под вязаной шапочкой:

— Я — рядом. Если что — подстрахую. Так что рули по колее и не вздумай чего-нибудь бояться!

Порулила. Спокойнее некуда. И несколько минут училась удерживать машину в колее. Почувствовав, что получается, чуть-чуть разогналась, сделала первую серьезную ошибку, из-за которой мы запросто могли перевернуться, оценила скорость, с которой я скорректировал положение руля, и… просто-напросто сделала выводы. То есть, продолжила сосредоточенно учиться. И занималась этим делом следующие минут двадцать. А метрах в двухстах от портала благоразумно остановилась, поменялась со мной местами и радостно выдохнула:

— Спасибо, мой господин: я начинаю что-то понимать. И хочу еще…

Глава 10

14 ноября 996 г. от ВР.

…Клевать начало далеко не сразу. Зато первая же стая горбатых волков, выбравшаяся на нашу сторону, порадовала количеством особей.

К сожалению, с эгоизмом у них оказалось… неважно: для того, чтобы отщипнуть пару голов, дроноводам пришлось как следует поизвращаться. Но, в конечном итоге, все удалось, и два очень крупных самца, прибежав к ловушке, не только погибли смертью храбрых, позволив отнести этот вид к пятому классу опасности, и продемонстрировали навыки владения магией Льда, но и подарили Голицыну с Анциферовым по уровню.

С этого момента процесс уничтожения иномирных животинок вошел в привычную колею, и ближе к полудню от стаи остались только воспоминания, два прирученных «волчонка», периодически уменьшающаяся в размерах куча окровавленных трупов и чувство серьезного перенасыщения энергетической системы у генерального прокурора, генерала и доброй четверти моих магов. Впрочем, последнее никого не расстроило: Анатолий Игоревич, выполнивший приказ Императора, вызвал из Енисейска вертолет, перекусил перед обратной дорогой и улетел в Белоярск; Григорий Денисович оперативно вызвал к нам двух «Ведунов», подождал, пока Екатерина Олеговна и Нина перекинут на них импритинг, а «Атлант» забьют «сырьем» по крышу грузового отсека, и свалил на базу; на смену «выбывшим» СБ-шникам в бункер спустились свежие, а мы с Наташей и двое егерей отвезли к порталу очередную «наживку».

В тот момент, когда парковали снегоходы, Антон Макаров доложил об обнаружении желтого портала в зоне ответственности Форта. А где-то через четверть часа Лева Комлев сообщил, что из нашего выбираются «кобольды», и ими занялись матушка с Аней. А я проинспектировал строящиеся объекты, убедился в том, что процесс идет по графику, и уехал к КПП. На квадроцикле, которым рулила Красовская.

Колонна армейских грузовиков, забитых снарядами для скорострелок и транспортно-пусковыми контейнерами «Орионов», подъехала к воротам на полторы минуты раньше, чем ожидалось, чем приятно удивила. Я пообщался с начальником конвоя, поручил Пахому Дежневу командовать выгрузкой и… походя прибил какую-то ненашенскую хищную птичку, пытавшуюся кого-то закогтить. Потом успокоил вояк, напрягшихся из-за начавшейся канонады, пообещал подписать акт приема-передачи боеприпасов «после того, как», и укатил в особняк. На этот раз — управляя квадроциклом, дабы ненароком не спровоцировать появление слухов о том, что я эксплуатирую женщин.

Пока парковались, поднимались на второй этаж и выясняли, к которому часу Жарова накроет на

Кстати, по время второй перемены блюд моей родительнице позвонила Волкова. Причем не просто поболтать — этим делом она «грешила» не реже, чем раз в два дня — а напроситься в гости.

— Она чем-то очень сильно расстроена… — проартикулировала мне мама, хотя наверняка понимала, что я не буду возражать против приезда этой особы.

— Спроси, когда встречать… — потребовал я, выслушал ответ, мысленно отметил, что брать билет, не получив разрешения, Янина Павловна почему-то не стала, и прочитал по губам еще одно безмолвное утверждение:

— Кажется, она балансирует на грани нервного срыва!

— Успокоим. Без вариантов… — в том же стиле пообещал я. А после того, как Волкова отключилась, скорректировал свои планы, умял десерт и заявил дамам, что мы с Наташей полноценно восстановились, как-нибудь обойдемся без дневного сна и возьмем еще пару уровней не вечером, а прямо сейчас.

В общем, после трапезы мама и Аня спустили Дашу в спортзал, а мы присоединились к первой же ротации, командовали процессом чуть больше часа и… решили отправиться баиньки, так как портал закрылся.

Ага, так нам это и удалось: стоило выбраться из бункера и вдохнуть воздух, пахнущий «войной», как мне позвонил митрополит Симеон, сообщил, что подъедет к границе моих земель через четверть часа, и попросил уделить ему «буквально две минуты». От приглашения с нами отобедать отказался — заявил, что очень торопится. Так что я предупредил матушку, что ненадолго слетаю к дальнему КПП, и потопал к ангару. А после того, как поднялся в салон «Икара», разрешил Наташе порулить. И пусть она всего-навсего потыкала в сенсоры, зато сияла на зависть летнему солнышку с момента взлета и до посадки.

Когда увидела знакомый кортеж, переключилась в рабочий режим и, по моим ощущениям, прилично разогнала восприятие. Но «все обошлось» — из «Зубра» выбрался глава Белоярской епархии Русской Православной Церкви, а не кто-нибудь еще, его телохранители так и остались сидеть в «Таране», а другие враги нагло не дали о себе знать ни во время обмена приветствиями, ни в тот момент, когда священнослужитель начал произносить благодарственную речь:

— Олег Леонидович, огромное вам спасибо за слово, замолвленное перед государем: сегодня утром ко мне приезжал начальник военно-строительного управления края и сообщил, что ему поручено в кратчайшие сроки построить оружейные ловушки в четырех монастырях. Так что я уже определился, какие именно превращать в условно боевые, и даже начал ротацию… хм… личного состава…

Я подумал, что он, Белосельский по рождению, прекрасно мог продавить это решение и сам, но, как выяснилось, ошибся:

— Кстати, любые альтернативные попытки добиться того же результата по целому ряду причин закончились бы из рук вон плохо. А благодаря вам мне спустили распоряжение обеспечить выполнение уже принятого решения, так что теперь я могу полноценно развернуться!

— Интриги? — спросил я.

— Они самые… — вздохнул митрополит, посмотрел на изрядно потертые часы военного образца, заявил, что ему, увы, пора, и благословил. Причем не только меня, но и Наташу. А потом спохватился и поделился интересными «разведданными»: — Да, чуть не забыл: мне сообщили, что на место начальника Белоярского управления министерства внутренних дел прочат подполковника Александра Борисовича Ермолаева — нынешнего начальника убойного отдела. Так вот, он, в отличие от генерала Дежнева, не карьерист, а настоящий патриот и честный служака. В общем, если он вдруг прибудет наводить с вами мосты, имейте это в виду…

…В шестнадцать двадцать мне позвонил Лева, сообщил, что «только что опубликованы» Указы Императора, регламентирующие права и обязанности магов, предложил прислать ссылку и осторожно поинтересовался, намерен ли я отправлять их регистрироваться в краевом управлении ИСБ.

Я мысленно хохотнул, предложил ему открыть личный идентификатор, подождал секунд десять и услышал в трубке изумленный вздох:

— Мы — боевые маги высшей категории с кучей уже начисленных очков личного рейтинга⁈

— Ага… — подтвердил я. — Но, на мой взгляд, куда важнее другое: доступ к информации о ваших возможностях закрыт, и вас невозможно заставить таскать каштаны из огня любителям использовать чужие возможности для своего усиления. Впрочем, новый статус — это сумасшедшая ответственность. Но об этом… и о многом другом я расскажу эдак через полчасика всем магам рода…

Рассказал. В два приема. То есть, сначала той половине рода, которая обреталась в усадьбе, а затем второй, несшей службу в Восточном. В процессе предельно подробно объяснил, как себя держать в нескольких «стандартных ситуациях», как правильно посылать в известном направлении любое Большое Начальство и особо требовательных аристократов, на что не соглашаться ни при каком давлении, как перекладывать ответственность на мои плечи и так далее. Ну и, конечно же, ответил на море вопросов. Поэтому после второй… хм… пресс-конференции почувствовал себя морально задолбавшимся, свалил из Башни, добрался до «Икара», снова разрешил Красовской порулить, упал в свое кресло и… принял звонок Голицына.

Генеральный прокурор обошелся без приветствий — сходу заявил, что у него всего три минуты свободного времени, и перешел к делу:

— … поэтому делюсь двумя неприятными новостями. Новость первая: чуть менее получаса тому назад на побережье Черного моря был обнаружен еще один белый подводный портал. А чуть позже — отряд из шестнадцати антропоморфных прямоходящих ящеров, бежавших к ближайшему поселку. Продавитьщитыэтих созданий не получилось и в этот раз. Несмотря на то, что отряд одновременно атаковали три звена «Ураганов». Поэтому пилоты снова связались с флотскими, а те врезали по берегу боеприпасом объемного взрыва.

Само собой, отстрелялись и по порталу. И он закрылся. Однако не ОТ гидроудара, а через четыре с половиной секунды после него. Что, по мнению ученых, косвенно подтверждает искусственное происхождение портала. В общем, разумные ящеры намного сильнее зверья седьмого класса опасности и еще не оставили надежд исследовать Землю…

Я мысленно присвистнул, но промолчал. И Анатолий Игоревич перешел к новости номер два:

— Почти в то же время открылся

— Пятый класс опасности. «Танки» плюс Природа… — мрачно процедил я, а прокурор «подтвердил»:

— Ага. И пусть столичный гарнизон поднялся по тревоге исключительно быстро, а «Ураганы» и штурмовая авиация уже утюжат окрестности поселка, в городе началась дикая паника…

— Из-за большого количества жертв? — спросил я и не угадал:

— Жертв должно быть сравнительно немного: сегодня — понедельник, а портал возник в середине рабочего дня. Так что паника поднялась «благодаря» Зарецким: глава рода приказал сотрудникам службы безопасности быстренько усилить его, трех сыновей и двух старших внуков посмертными импульсами иномирного зверья. А все остальная молодежь и некоторые слуги решили заработать на трансляции «охоты» в Сеть. В общем, герои-охотники погибли, что называется, в прямом эфире. Кстати, Олег Леонидович, вы уже получили тестовое сообщение системы оповещения о появлении порталов?

— Нет.

— А должны были… — угрюмо буркнул он, заявил, что выяснит причину сам, скомкано попрощался и отключился…

…С восемнадцати ноль-ноль и до девятнадцати сорока пяти дроноводы нашли аж три портала разных цветов и все — морские. Я почему-то решил, что появления четвертого можно не ждать, поэтому решил сгонять за Волковой всей толпой. Правда, сообщить об этом матушке, Ане и Даше не успел. Из-за звонка командира дежурной смены. И, выслушав его доклад, обломался: Лева обнаружил тот самый «четвертый». Причем точно не морской и в семистах пятидесяти метрах от особняка!

Находись это гадское «зеркало» с подветренной стороны и выпусти на нашу сторону зверье по третий класс опасности включительно, я бы оставил поместье на слуг и не парился. Но портал открылся с наветренной, поэтому здоровенная стая «гиен»-«четверок», успевшая «сменить мир», уже неслась на запах крови! Вот я свои планы и переиграл. Дважды. Сначала предложил маме слетать в Белоярск на пару с Лосевой. Но, выслушав монолог, начинавшийся с фразы «Сынок, это будет неправильно…», махнул рукой, отправил Наташу собираться и умотал к себе. Заниматься тем же самым.

Пока принимал душ, одевался в парадно-выходное шмотье и наводил красоту, прислушивался к командам, раздававшимся в оперативном канале. Соответственно, был в курсе, что Лёве с Антоном удалось разделить стаю на три части, что самая малочисленная, добежав до ловушки, погибла в неравном бою, и что моя родительница объявила ротацию. Поэтому, выбежав в общий коридор, обрадовался, обнаружив там Красовскую, и ускорился еще чуть-чуть.

В результате до ангара мы добрались до прибытия второй пачки доноров силы, шустренько подняли «Икар» в воздух и ушли в набор высоты.

Место назначения выбрали уже потом. Вернее, выбрала. Природница. Закончив, опустила спинку кресла в горизонталь, легла на бок, поймала мой взгляд и вздохнула:

— Сумасшедшая машина. И летать на ней, используя автопилот — жуткое извращение: она должна либо маневрировать, вжимая пилота и пассажиров в кресла, либо пожирать пространство на форсаже!

— Начнем учиться и такому. После того, как поднимемся на уровень, на котором развитие почти остановится… — пообещал я, честно признался, что тоже дурею от желания научиться так летать, и прервался на полуслове, так как заметил, что Красовская подобралась. Еще через миг засек появление в ее глазах знакомой «безуминки» и невольно затаил дыхание.

Этой паузой женщина и воспользовалась:

— Олег Леонидович, а что вам, собственно, мешает «взять» очередной стихией магию Пространства? Свободный «слот» у вас есть, с силой воли и воображением тоже все прекрасно, да и в роду до сих пор нет ни одного мага с такой специализацией…

— Наверное, то, что я в принципе не представляю, как она работает… — начал я, почувствовал, что этот аргумент «не звучит», и заткнулся.

— Еще в июле мы, земляне, в принципе не представляли, что такое магия, однако и инициировались, и вовсю развиваемся… — парировала Наташа и вообще убила: — Мне кажется, что самое главное вы знаете: то, что магия — это производная Воли, и то, что мы постоянно перемещаемся в пространстве. Как относительно поверхности планеты, так и вместе с ней — относительно солнца. А значит, вправе считать любое из этих перемещений инициирующим фактором. Таким, как холод для инициации в Лед, жар для инициации в Огонь и так далее!

— А ведь ты права! — воскликнул я, поймав за хвост целую стаю мыслей: — Если почувствовать себя несущимся сквозь пространство и по-настоящему захотеть сформировать какое-либо заклинание этой стихии, не требующее особых затрат силы, то моя энергетическая система просто обязана сорваться в «профильную» мутацию! Так, Наташ, а переберись-ка ты в кресло, находящееся прямо за моим…

Она унеслась назад еще до того, как я договорил. Правда, перед тем как сесть, сняла шубу, но этот факт только добавил мне куража. Так что я закрыл глаза и загнал себя в состояние безмыслия. Затем постарался почувствовать весь объем области контроля, но не Воздухом, а… хм… чем-то еще, захотел ощутить перемещение относительно земли и, как выразились бы игроманы, «считерил». То есть, зная, в каком направлении летит «Икар», представил, что несусь именно туда. Да, «резонанс» не поймал. Но вместо того, чтобы сдаться, стал «искать» признаки еще двух «составляющих» перемещения — вращения относительно центра планеты и полета по ее орбите.

Ощущение тепла в ядре появилось как раз на третьем. И я, убедив себя в том, что все получилось, захотел увидеть бюст Красовской, обтянутый белой водолазкой, в крошечном — с ладонь — портальчике. Тут-то меня и торкнуло хорошо знакомым ощущением срыва в мутацию. Поэтому я торопливо открыл глаза, увидел перед собой тот самый «портальчик», а за ним — аппетитнейшую грудь!

— Наташ, у меня получилось!!! — радостно выдохнул я, сполз чуть пониже и уставился на ее довольное лицо: — Видишь⁈

— А я в этом и не сомневалась! — радостно заявила она и потянулась ко мне пальцем.

Я дотронулся до него своим, почувствовал два воздушных

— Да уж, без защиты уже никуда…

— Ага! — весело согласилась Природница, скинув это заклинание, затем дотронулась до центра моей ладони, выставленной навстречу, заявила, что я теплый, посерьезнела и попросила разрешения посмотреть, что происходит с моей энергетикой.

— Смотри, конечно… — сказал я, «убрал» портальчик, активировалвзгляд в себяи онемел: магистральные каналы уже заканчивали разделение, а новый сектор ядра наливался грозной синевой!

— Чувствую, что и слияние пройдет за считанные минуты… — «где-то далеко» хохотнула Красовская, и я, коротко кивнув, продолжил наблюдать за процессом. А минут через пять-семь, пережив чрезвычайно мощный импульс «всесилия», полюбовался ядром, ставшим «однородным», но увеличившимся в размерах, и отменил действие заклинания. Открыв глаза и прислушавшись к себе, одурел еще больше, торопливо развернул кресло на сто восемьдесят градусов, уставился в абсолютно счастливые глаза Природницы и ляпнул:

— Наташ, будь потолок салона чуть повыше, подхватил бы тебя на руки и как следует покружил…

— А что вам мешает это сделать после возвращения домой? — нахально спросила она, судя по всему, пребывавшая в том же состоянии, что и я.

— Да, собственно, ничего… — заявил я, начал приходить в себя и добавил: — Кроме страха тебя обидеть.

— Вы — не обидите! — без тени улыбки сказала она, затем дотронулась тыльной стороной ладони до щеки, вспыхнувшей густым румянцем, и не дала волю проснувшемуся стеснению: — Ни разу в жизни не чувствовала себя настолько счастливой. Видимо, поэтому меня и несет. Прошу прощения.

Я вздохнул и вправил ей мозги:

— Наташ, ты просто-напросто сняла последнюю маску… и, испугавшись, пытаешься надеть сразу все. Не надо: ты мне нравишься настоящей. А образы, даже очень красивые и правильные, я не люблю…

Глава 11

14 ноября 996 г. от ВР

…Система оповещения о появлении порталов напомнила о себе аккурат в тот момент, когда «Икар» встал на аэродромный круг полета. Мы с Наташей мгновенно открыли полученные ссылки и снова расслабились: да, сообщение было ни разу не тестовым. Но лететь к оранжевому порталу, висящему больше часа в двенадцати километрах от Белоярска и периодически выпускающему на Землю молниевых лис, каких-то ежей первого класса опасности и еще более слабую мелочь не видели смысла.

— Толковая идея. И реализация ничего… — отметила Природница, вернув голову на подголовник и вытянув прелестные ножки.

— Угу… — подтвердил я, заняв то же положение, и снова вывесил перед нами портальчик диаметром сантиметров под двадцать, через который было видно ловушку в нашей усадьбе… с высоты птичьего полета.

Ага, представил, «дотянулся» и открыл. Причем не вертикальный, а горизонтальный. И — что самое приятное — ощущал отток энергии, с лихвой перекрывающийся восполнением от Воздуха. Вот и тренировался, то увеличивая диаметр дырки до полуметра, то уменьшая почти до нуля. А еще думал. Вернее, обдумывал каждую странность моего варианта стихии Пространства.

О каких странностях идет речь? Например, о цвете порталов: те, которые открывали прямоходящие ящеры, были, вроде как, белыми, а мои и выглядели, и ощущались Воздушными. Поэтому разглядеть их можно было с расстояния, не превышающего шестидесяти пяти сантиметров, а почувствовать стихиями — со ста десяти-ста пятнадцати. Удивляла и сама прозрачность «зеркала»: если через красные, желтые, зеленые и далее не было видно ровным счетом ничего, то мое напоминало иллюминатор. Что, по «мнению» веселящейся Красовской, объяснялось изначальным желанием увидеть ее-любимую, а не создать к ней переход. Ну, а возможность крутить «плоскость выхода», не двигая «вход», вообще не лезла ни в какие ворота. Хотя «объяснялась» все тем же желанием «видеть». Были и другие странности типа ощущения, что каждая манипуляция не придумывается, а вспоминается. Так что обдумывал я многое. До момента касания посадочной площадки. А потом «скинул» заклинание, посмотрел на часы и полез на сетевую страничку аэропорта.

Срываться с места и уноситься к залу прилета не пришлось — рейс Янины Павловны должен был сесть только через двенадцать минут. Поэтому я закрыл поисковик, повернулся к Природнице и вздохнул:

— Наташ, стихия мне покорилась… кошмарненькая.

Она мрачно кивнула:

— Ага: если информация о том, что вы научились открывать порталы куда заблагорассудится, уйдет за пределы вашего ближнего круга, то вас превратят в привратника. Или убьют. Хотя нет, не так: сначала из вас и из меня вытрясут подробнейшее описание принципа обретения Пространства, затем проверят, работает он или нет, и только после этого от меня избавятся за ненадобностью, а вас превратят в привратника, к примеру, шантажируя убийством Анастасии Юрьевны. И я все это прекрасно понимаю. А еще понимаю, что, окажись на вашем месте любой другой аристократ, я бы выпала из конвертоплана с шести километров. Или добровольно-принудительно ушла исследовать другие миры. Поэтому счастлива, что служу именно вам, буду служить только вам и сдохну, но не предам. Клянусь всем, что мне по-настоящему дорого.

Этот монолог был предельно логичен, но выбил меня из колеи. Так что прерванную мысль я продолжил после приличной паузы:

— Ты описала последствия утечки информации предельно точно. Но я в твоей верности почему-то не сомневаюсь. Поэтому заговорил о другом: эта стихия — кошмарненькая. И, если ты обратила внимание на ширину сектора Пространства, то должна была понять, что оно «грузит» ядро заметно сильнее, чем любая из предыдущих семи. Так вот, на мой взгляд, если моя энергетика переварила восьмую стихию и только усилилась, значит, должна существовать возможность безопасно раскачать и ваши. Поэтому я хочу объединенными усилиями превратить в «универсалов» и вас.

— Спасибо, мой господин! — как-то уж очень пылко выдохнула она, снова облизала губы и заставила меня почувствовать себя идиотом: — Я, кажется, уже нащупала… если не способ, то направление: я периодически вливаю энергию, получаемую от посмертных импульсов, в те области кластеров, которых у меня фактически нет, а у вас развиты. На первый взгляд, это идиотизм, так как ничего не усиливает. Но ощущение «переполнения» ядра

— Идея великолепна. Но проверять ее надо предельно осторожно и под присмотром Ани.

— Так и планировала… — призналась она. — А еще постоянно вкладываюсь врегенерациюи придумала, как избежать случайной инициации в ненужные стихии.

— А какой стихией ты жаждешь обзавестись? — полюбопытствовал я.

Красовская чуть-чуть порозовела и снова перешагнула через стеснение:

— Я мечтаю о Жизни: Аня по своей инициативе подтянула кожу и мне, но всю душу без остатка вкладывает только в корректировки внешности вашей матушки. Я нисколько не обижаюсь: Лосева живет ею точно так же, как я живу вами. А еще я не завидую. Вообще. Но это не мешает мечтать и… придумывать возможности обретения вожделенных способностей.

— С фантазией у тебя все в порядке. И с логикой — тоже… — дотронувшись до ее предплечья, заявил я. И решил разбавить слишком уж серьезную беседу немудреной шуткой: — Поэтому Жизнь у тебя гарантированно появится. Ты только не торопись, ладно? А то найти личную помощницу, живущую только мною-любимым, не так-то просто…

…Волкова вышла в зал прилета мрачной, как грозовая туча, и… какой-то не такой. Великого Мага Воздуха и Воды, стоявшего во фрагментетумана, обожгла ненавидящим взглядом, сжала кулаки при виде Молниевика, искрящего, как оборванный провод ЛЭП, затем заметила нас, ускорила шаг и через силу улыбнулась.

Поздоровалась тоже не так, как обычно, не сразу поняла, зачем я тянусь к ее спортивной сумке, а после того, как позволила ее забрать, призналась, что пребывает в легком неадеквате.

Я бы назвал его тяжелым, но сделал вид, что это мелочи, с намеком отвел в сторону правый локоть, дождался, пока Волкова обопрется на предплечье, и повел обеих дам к выходу из терминала. Пока шли к парковке для летающего транспорта, забалтывал гостью рассказом об ужасах недавней пурги, а после того, как поднял в салон «Икара», не успевший остыть, помог снять слишком уж короткую шубку и посадил в кресло, задал вроде как нейтральный вопрос:

— Янина Павловна, а вы уже зарегистрированная волшебница, или как?

Женщина пошла красными пятнами, сжала кулаки так, что побелели костяшки, вытерла увлажнившиеся уголки глаз, поймала мой взгляд и криво усмехнулась:

— Да: заехала в районный отдел ИСБ по дороге в аэропорт. А мой сын не дожил до выхода этого Императорского Указа один-единственный день: урод то ли двадцать восьмого, то ли двадцать девятого уровня вынудил Александра, доросшего только до седьмого, вызвать себя на дуэль, выбрал магическую, без подмен и до смерти, четыре с лишним минуты поджаривал моего мальчика то Огнем, то Молниями и, в конце концов, убил.

— Из какого рода урод? — поиграв желваками, спросил я и не удивился, услышав ответ:

— Он Нарышкин. Причем из главной ветви рода, почти все члены которой усиливаются, присутствуя при забое инициировавшегося крупного рогатого скота.

— Примите мои искренние соболе— … — начал, было, я, но был перебит:

— Олег Леонидович, прошу прощения за некоторую резкость заявления, но соболезнования мне не нужны: я задалась целью отомстить. И готова отдать за помощь в усилении Дара и наработке навыков практического применения моих стихий в реальном бою абсолютно все, что у меня есть, начиная с салона и заканчивая честью! Говоря иными словами, я должна стать немного сильнее Нарышкина, чтобы вызвать эту подлую тварь на законную дуэль, как следует помучить, а потом с наслаждением убить. Поэтому-то и поручила хоронить сына бывшему мужу, прилетела к Белоярск и жду вашего решения…

В ее глазах клубилась такая стылая жуть, что мне стало не по себе. Но слово «месть» я понимал, как никто другой. И был уверен в том, что, окажись на месте Волковой, сделал бы то же самое. Поэтому не стал мучить женщину ожиданием и озвучил принятое решение:

— Янина Павловна, мы вам, естественно, поможем. Как подруге семьи. Поэтому даже не вздумайте заикаться о каком бы то ни было варианте оплаты. Далее, поможем с гарантией: один из моих слуг не так давно проанализировал несколько десятков сетевых публикаций, описывающих проблемы развития «коровьих», «свиных», «овечьих» и «птичьих» магов, и пришел к выводу, что уже на двадцать четвертом-двадцать шестом уровнях посмертные импульсы ядер низкоранговой живности добавляют настолько мало силы, что прогресс практически останавливается. Вот такие «герои» и пытаются удержать темп, убивая на дуэлях противников заведомо слабее себя, но сильнее скотины. Кстати, судя по уровню Нарышкина, он убивает не первого, не второго и даже не десятого человека…

— Так и есть: на его счету — тридцать одна «победа», двадцать девять из которых одержаны за последний месяц! — желчно сообщила Волкова.

Я кивнул, вывесил перед ней ту самую вкладку личного идентификатора и перешел к последней части объяснений:

— Откровенно говоря, я бы предпочел положить этого урода сам. Чтобы он как можно быстрее сдох и перестал убивать нормальных людей. Но дуэль между мной и им будет незаконной: я, увы, намного сильнее. Та же проблема и со всеми моими слугами. Поэтому в их идентификаторах появилась вот такая надпись. А Нарышкин не самоубийца, поэтому ни за что на свете не рискнет драться с боевым магом высшей категории. В общем, в сложившейся ситуации время — это чьи-то жизни. Поэтому усиливаться и тренироваться вам придется на износ. Готовы?

— Да!

— Тогда полетели домой. Наташ, поднимай «Икар» в воздух и выводи на маршрут…

…Взлететь — взлетели. И даже начали разгон в нужном направлении. Но минуте на четвертой полета на все три телефона упало уведомление системы оповещения о появлении порталов — она сообщила об обнаружении нового, зеленого. И уже выпустившего на нашу сторону стаю «крокодилов».

— Четвертый класс опасности… — буркнул я, вглядевшись в фотографию особей, попавших в поле зрения камеры дрона, перешел по прилагавшейся ссылке и скрипнул зубами: от портала до поселка «Поляны» было чуть менее километра, ветер дул… хм… «неправильно», а значит, вояки могли не успеть.

Вернее, гарантированно не успевали.

— Работаем… — выдохнул я, метнулся к экрану ИРЦ, в темпе изменил курс, скорость и высоту полета, снова развернулся к Волковой и перешел на командно-штабной: — Янина Павловна, мы десантируемся на поле и сделаем все возможное, чтобы эти твари не добрались до людей. А ваша задача — сразу после нашей высадки поднять квадрокоптер на сто метров, висеть там, ни в коем случае не опускаясь ниже, и координировать вояк, которые обязательно прилетят.

— Подниму, повишу и скоординирую… — твердо пообещала она, поэтому я быстренько запрограммировал «быстрые команды», вынес на главный экран их пиктограммы и объяснил женщине, как их использовать. А через мгновение почувствовал себя дураком:

— Я справлюсь, Олег Леонидович: у меня есть и лицензия пилота, и опыт самостоятельных полетов. И пусть управлять «Икарами» еще не приходилось, интерфейс этого хорошо знаком…

Задвинуть куда подальше «лишние» эмоции удалось без особого труда, поэтому я предложил Волковой перебираться в мое кресло и посторонился. Затем взял из рук подсуетившейся Наташи сначала куртку, а затем разгрузку, экипировался, покрутил корпусом вправо-влево, счел, что готов, и отправил на сервер СОПП коротенькое сообщение:

«Буду между порталом и Полянами через полторы минуты. Эту стаю „крокодилов“ гарантированно остановлю. Боевой маг высшей категории О. Л. Беклемишев…»

Закончив с этим делом, предупредил Янину Павловну о том, что после высадки мы ослепим зверье светошумовыми гранатами, так что вниз лучше не смотреть, вырубил освещение салона, надел тактические наушники, подошел к двери и активировалночной взор. Во время экстремального снижения влил в воздушныйпокровеще три стихии — Воду, «Танковую» и «Огонь» — и слегка разогнал восприятие. А потом обратился к напарнице:

— Наташ, заворачиваем стаю на северо-запад и валим «крокодила» за «крокодилом», держа дистанцию и постепенно отступая. Я задаю цели, а ты ассистируешь. И держишься чуть дальше меня…

Ничего нового, естественно, не сказал — эту тактику ведения боя мы с ней отрабатывали фанатичнее всего — но Природница коротко кивнула, секунд через десять следом за мной «солдатиком» упала вниз, сделала неплохой перекат, вскочила и в дварывкапереместилась за мое левое плечо. Идеально четко среагировала и на команду «Глазки!», поданную эдак через полминуты. Поэтому животинкам резко поплохело, а самая быстроногая склеила ласты… от одной-единственнойшаровой молнии!

Я отрешенно удивился приросту мощности заклинания, и протестировал самые любимые — всадил во второго монстрикалезвиеиз трех стихий, пришел к выводу, что оно тоже стало пожестче, но с одного попадания «крокодила» не положит, восхитился эффективностипятнышка, остановил «слоеным»кокономеще одну особь и решил, что валяю дурака. Поэтому вывесил над стаей мощнейшийтуман, невероятно легко сформировал площадной вариантразрядаи вложился в него со всей дури четыре раза подряд.

Кстати, Красовская тоже не халявила: по первым зверюгам отработала точечно, а после того, как я изменил концепцию, усилилатуман мясорубкойи, как выяснилось после побоища, атаковала площадной версиейсминающих корней. Вот «крокодилы» и начали дохнуть, как тараканы.

Нет, бить — били. И точечными, и площадными заклинаниями Воды. Но их четвертый класс опасности мы уже переросли, так что спокойно принимали немногие случайные попадания нащитыи хамили. В смысле, подходили к стене«туманной мясорубки»все ближе и ближе. Ну и, конечно же, «хватали» посмертные импульсы. Вот предпоследний — то ли двадцать восьмой, то ли двадцать девятый — меня и торкнул. Подняв на семьдесят четвертый уровень, до кучи оказавшийся еще и ранговым.

Я, естественно, обрадовался, шарахнул площадным разрядом еще пять раз, пришел к выводу, что стая «сточилась» вся, «скинул»туман, подождал, пока исчезнетмясорубка, изумленно оглядел «ковер» из агонизирующих туш, оплетенных корнями и стеблями, назвал Наташу красоткой и попросил меня подстраховать.

Полученную халявную энергию распределил по прежнему плану, затем спросил у Природницы, прорвало ли ее в седьмой ранг, расстроился, получив отрицательный ответ, и озвучил принятое решение:

— Что ж, значит, будем ждать прибытия вояк рядом с порталом и валить все подряд…

— Звучит, как план! — довольно мурлыкнула она, всадила «контрольное»лезвиев череп ближайшего «крокодила», убедилась в том, что этот зверь уже не регенерирует, вложилась в следующего и спросила, насколько увеличился радиус области контроля.

Я прислушался к чувству Воздуха и сказал чистую правду:

— По моим ощущениям, он увеличился дважды — при обретении новой стихии и при переходе на седьмой ранг. И сейчас я контролирую окружность радиусом метров за семьдесят.

— Здорово! — обрадованно выдохнула, закончила проводить контроль своей половины трупов, и деловито добавила: — У нас только что появился дополнительный стимул обретать новые стихии.

Местоимение «нас» заставило меня вспомнить о том, что не мешало бы предупредить о нашей задержке матушку. Поэтому я посмотрел на окна домов, до которых стая так и не добежала, попер к порталу по колее, проложенной одной из наших жертв, достал телефон, ткнул в сенсор быстрого дозвона, дождался ответа и раскололся до донышка:

— Мам, нам прилетело уведомление от СОПП об обнаружении зеленого портала неподалеку от поселка «Поляны». Стаю «крокодилов» мы с Наташей уже положили, а вояк пока не видать. Прибудут — сдадим им пост и вылетим домой. Что еще? Ах, да: Янина Павловна висит в «Икаре» на ста метрах. И… вчера днем убили ее единственного сына. На изначально несправедливой магической дуэли. В общем, Волкова зациклена на желании отомстить. А я дал уже согласие помочь с подготовкой к Воздаянию…

Глава 12

16 ноября 996 г. от ВР

…Вторник и первая половина среды прошли на удивление спокойно — нет, порталы открываться не перестали, но выпускали к нам зверье второго и третьего классов опасности. Причем в особо ленивом режиме. Поэтому за это время я, мама, Аня и Наташа не взяли ни одного уровня, а мои слуги выросли всего на один. Зато провели по три-четыре одиночные схватки с иномирными спарринг-партнерами и по одной-двум в составе боевых пар, проверили в деле «рабочие

Своих первых монстриков завалила и Даша, поднявшаяся в третий ранг и… подхватившая от моих домочадцев сразу три опаснейших «заболевания» — зацикленность на личном развитии, редкую добросовестность и «злобную безбашенность». И пусть они не заменяли умения видеть бой, недостающих навыков и мощи, из-за чего в обоих боях блондиночка не столько сражалась, сколько выживала, но самый главный шаг она сделала — переборола страх перед иномирным зверьем, кровопролитием и смертью.

Ну, а Янина Павловна набирала уровни в «пассивном режиме», с нашей помощью создавала нужные заклинания, училась их применять, фанатично шлифовала боевые связки и постоянно перебирала с нагрузками. А так как ее Жизнь пока не тянула качественное восстановление после настолько жестких нагрузок, периодически «сдавалась» Ане. У нее же набиралась и «гадостей» — целительских «боевых» заклинаний, способных за считанные мгновения положить или морально сломать человека с более слабымпокровомили без него.

А Большой Мир продолжал захлебываться кровью: население планеты убивало друг друга, земных животных и птиц даже за крохи халявной силы, всеми правдами и неправдами прорывалось к порталам, уничтожало тех, кто пробовал монополизировать возможность усиления на иномирном зверье, плевало на законы, свергало правящие династии и развязывало войны. «Жгли» и новоявленные Гуру — предсказывали конкретные даты неминуемого конца света, создавали секты самых безумных направленностей, устраивали сеансы групповых самоубийств и самые настоящие гекатомбы, пытались призвать как богов и демонов, так и души усопших, разоряли кладбища и «возносились». А после чудесного воскрешения/возвращения в земную юдоль призывали паству к какой-либо дури.

И таких «новостей» стало настолько много, что в среду перед обедом я попросил Леву не описывать в ежедневных докладных записках откровенную хрень даже ради смеха. Вот во время трапезы и отдыхал. Вернее, помогал маме забалтывать Волкову, обсуждая прогресс подопечных, их же ошибки, мелкие, но «важные» хозяйственные проблемы и некоторые новости «от» Голицына.

После того, как расправился с десертом, собрался, было, забрать Янину Павловну и Дашу в спортзал на занятие по практической медитации, но был вынужден переиграть планы из-за звонка Анциферова — поручил эту парочку заботам матушки и Ани, а сам на пару с Наташей встретил генерала со свитой, поприсутствовал при «привязке» трех последних прирученных животинок к временным хозяевам и обсудил с Григорием Денисовичем «брожения» среди Бешеных Медведей. Вернее, выслушал его монолог и пожал плечами:

— На мой взгляд, личностям, способным люто завидовать сослуживцам, в таких подразделениях не место. Да и усиливать подобных уродцев — тоже неоправданный риск.

— Мы пришли к тому же мнению… — неожиданно заявил он. — Поэтому уже вывели зачинщиков этого брожения из ротации к ловушкам и собираемся отправить во Владимир. А вас я просто предупредил. Чтобы вас и Анастасию Юрьевну не удивили чьи-либо звонки с претензиями или просьбами помочь.

Я поблагодарил за эту информацию, и Анциферов перешел к вопросу поинтереснее:

— И последнее: в течение часа к вам прилетит одна из моих «Онег». Из Белоярска. С пятьюдесятью установочными комплектами «Паутинки», пятью «базами» и специалистом, который поможет установить это добро и собрать в единую сеть.

— А зачем мне пять «баз»? — полюбопытствовал я.

— В особняк, в «Икар», в Восточный и Башни двух других фортов, которые вам помогут построить до первого марта… — ответил генерал и по-настоящему удивил: — Кстати, мне поручили передать, что в этом оборудовании «закладок» нет и не будет, так как в момент «привязки» к биометрии владельца система шифрования уходит в перезагрузку и генерирует абсолютно новую «пачку» протоколов работы.

Впрочем, напрашивавшийся вопрос я все-таки задал:

— И… зачем мне выписали оборудование такого класса?

Григорий Денисович не задумался ни на мгновение:

— Сразу по двум равнозначным причинам. Первая продиктована логикой: любой алгоритм, с помощью которого теоретически можно подслушать некую «особо важную информацию» о магии, может быть использован не только нашими, но и чужими спецслужбами. А делать подобные подарки кому бы то ни было — полный и законченный идиотизм. А за второй, как ни странно это прозвучит, стоят чувства: государь вас уважает и считает, что вы сделали для Империи намного больше, чем она для вас, соответственно, вправе счесть обнаружение любой «закладки» плевком в душу и прекратить сотрудничество в одностороннем порядке. Причем раз и навсегда.

— В общем, в данном конкретном случае риск оскорбить меня и усилить политических противников не оправдывается гипотетической выгодой, верно? — несколько жестковато уточнил я и убедился в том, что мой собеседник — прагматик чистой воды:

— Можно выразиться и так. В любом случае, оборудование, выделенное вам, не сливает информацию кому бы то ни было и не взламывается…

…Специалистом-установщиком «Паутинки» оказался мужчина от силы лет двадцати шести-двадцати восьми с незапоминающимся лицом и «пустым» взглядом. Разговаривал он тоже… хм… никак. То есть, не выражая личного отношения ни к одному вопросу. Зато в своем дела разбирался лучше некуда. С чего я это взял? Да с того, что, прописав в три «базы», нужные «еще вчера», первый десяток «установочных комплектов» и почувствовав, что я не горю желанием менять свои «Экстремалы» на пусть мощный, но безликий браслет-коммуникатор, он предложил… «правильно доработать» часы. И доработал — уверенно снял с них заднюю крышку, вытащил наружу треть содержимого, вставил в обнаружившийся слот крошечную плату и ответил на мой немой вопрос:

— Ваши часы — один из видов аксессуаров двойного назначения. Поэтому плата «Паутинки» устанавливается в штатный слот, программное обеспечение не переставляется, а дополняется, а система кодирования сигнала, идущего на гарнитуры скрытого ношения, всего-навсего переключается в другой режим. Кстати, «жрать» часы станут процента на полтора больше, но это не критично даже при аккумуляторе минимальной емкости. А у вас стоит самый мощный, так что заряжать «Экстремалы» придется не раз в два месяца, а раз в пятьдесят девять дней.

Закончив «дополнять» программное обеспечение и менять режимы, он вручил мне часы и дал еще пару советов:

— Гарнитуры скрытого ношения «Паутинки» можно не снимать вообще — они заряжаются от часов за счет беспроводной передачи энергии, снаружи не видны и

Я задумчиво потер переносицу и заявил, что обычно «подстилаю» под Молнию Воздух. Потом спросил, сможет ли он, если что, заменить сгоревшие платы, получит утвердительный ответ и провел ходовые испытания.

Как ни странно, «Экстремалы» не накрылись медным тазом даже под «чистым»покровомМолнии, так что я поймал взгляд Красовской, безмолвно наблюдавшей за процессом из своего любимого кресла, и благодарно кивнул. Потом «поучаствовал» в прописывании в «базу» нужного количества каналов и голосовых команд, позволяющих переключаться между ними, не используя руки, дождался, пока «специалист-установщик» синхронизирует с базой еще тридцать четыре коммуникатора, собственноручно раскидал «учетки» слуг в несколько групп — чтобы, к примеру, можно было отдать приказ только магам Огня или только целителям — поколдовал со списком приоритетов и так далее.

На предпоследнем этапе — после завершения «экстремальной» проверки двух рабочих «Паутинок» — понаблюдал за установкой «базы номер один» в мой сейф и установкой выносного усилителя, добавляющего дури фактически заэкранированному устройству. А на последнем сводил «спеца» к «Икару» и свозил в Восточный. Кстати, там добром за добро и воздал — спустил в бункер и поднял на два уровня — благо, заранее получил соответствующее разрешение у Анциферова. И пусть на выражении лица мужичка, не назвавшего мне даже имени, это абсолютно не сказалось, я был уверен, что он улетел в Белоярск довольным.

Ну, а у меня взбесился телефон, кстати, тоже синхронизированный с новой системой связи. Сначала показал уведомление о поступлении на счет денежек за последнюю партию прирученного зверья. Потом позволил вежливо послать к этой самой матери старшего брата батюшки, почему-то решившего, что я обязан помочь усилиться ему и его сыновьям. Как только я закончил эту беседу, Лева Комлев сообщил об обнаружении зеленого портала на околице Усть-Ангарска, и мне пришлось «включать» протокол «доставки» зверья к основной ловушке через съемную секцию боковой части забора, определяться, кого отправлять в бункер, и выяснять, восстановились ли Державина с Волковой.

Не успел разобраться с этим ворохом мелких дел, как на экране трубки появилось новое уведомление банка, и я, увидев сумму со слишком большим количеством нулей, выпал в осадок. Но решить, что это какая-то ошибка, не успел — уведомление уступило место фотографии государя, и мне пришлось принимать вызов.

А Белосельский, судя по голосу, пребывавший в великолепнейшем настроении, сходу взял быка за рога и объяснил, что это за деньги:

— Добрый день, Олег Леонидович. Мои люди только что определились с экономической выгодой, уже полученной Империей за счет продажи способа убиения слизней, и должны были отправить вам вашу долю. Вы ее получили?

— Добрый день, Ваше Императорское Величество! — отозвался я и заявил, что мне прислали слишком много.

— Мои люди в таких вопросах не ошибаются… — хохотнул самодержец и посерьезнел: — Просто я продал это Знание всем, кому хотел. И взял «оплату» заранее. Чтобы особо хитроумные личности, получив его первыми, не начали демпинговать. В общем, в данный момент во всех тридцати двух государствах спешно поднимают на тридцать девятый-сороковой уровень по два целителя. А мы начали раньше. Поэтому дня через три-четыре Григорий Денисович привезет к вам передаточное звено — мага Жизни, который разберется в логике создания и использованиябоевой коагуляции, а через какое-то время обучит страждущих.

Тут мне полегчало. Но всего на несколько секунд:

— Кстати, это не последний крупный транш, который вам причитается — чуть более часа тому назад Александра Вячеславовича Терехова, имевшего наглость дважды солгать мне в глаза, проигнорировать мои распоряжения и организовать нападение на вашу усадьбу, приговорили к лишению Дара и последующей казни, а его младшего сына, в одночасье ставшего главой рода, обязали выплатить серьезнейшую виру. Так что ждите…

…За час до ужина я вызвал в кабинет двух самых технически одаренных слуг — Прохора Осоргина и Леню Комлева — вручил им их «Паутинки», помог активировать и разобраться в принципе использования, ответил на десяток уточняющих вопросов и… поручил в том же стиле «осчастливить» всех магов рода, за исключением членов моего ближнего круга, Вали и Вари. Мужики взяли под козырек, забрали кейс с установочными комплектами и свалили в туман. А я начал выдергивать к себе «избранных» и провозился с ними аккурат до начала трапезы.

Как только сели за стол, позвонила «доблестная защитница» Танька, весело поздоровалась и затараторила в темпе скорострельной пушки:

— Братик, я знала, что среди взрослых встречаются редкие придурки, но даже не представляла пределы человеческой глупости! Ты только представь: сегодня днем шестеро особо гениальных идиотов узнали о том, что главу рода Тереховых приговорили к лишению Дара и смертной казни, и решили воспользоваться сложившейся ситуацией для усиления. Поэтому приехали на одну из крупнейших ферм этого рода, каким-то образом убили охранников и принялись резать крупный рогатый скот. В процессе, конечно же, пили.

И так ужрались, что не смогли остановиться. Поэтому сожгли себе энергетические системы и отправятся под суд, точно зная, что лишение Дара им уже не грозит!

— Идиотизм и жадность не знают границ… — вздохнул я, представив себе эту картину. Потом заметил, что на губах Волковой заиграла слабая улыбка, незаметно добавил громкости внешнему динамику телефона и спросил у Тани, понравились ли ей и ее подружкам наши последние подарки.

Девочка злобно захихикала и затараторила еще быстрее:

— Я показала зубы горбатых волков, «кобольдов» и «льва» тому самому учителю биологии, у которого выиграла миллион, и попросила рассказать нам, убогим, каким животным они принадлежат и из какого именно музея могли быть украдены. Само собой, прилюдно — на большой перемене. А после того, как он признал, что они, вероятнее всего, принадлежат каким-то иномирным зверям, предложила продать ему каждый

— Странно… — притворно удивился я. — Скидка-то солидная.

— Танюш, я думаю, что проблема в другом… — влезла в разговор матушка. — Он, вероятнее всего, откуда-то узнал, что Аня с Наташей прислали тебе еще и хвосты горбатых волков. И теперь мечтает о милой муфточке. А ты их ему не предложила…

— Я исправлюсь. Честно-честно: предложу их завтра днем… — пообещала мелкая вредина, и в этот момент ожила моя «Паутинка» — предложила вывести на гарнитуру входящий вызов по второй линии.

Я посмотрел, кто ко мне «стучится», подобрался, сообщил «доблестной защитнице», что мне надо очень срочно отвлечься, пообещал набрать ее позже, и принял звонок.

В этот раз государь обошелся без приветствий:

— Олег Леонидович, в центре Бердска из голубого портала выбираются кислотные слизни. Поможете?

— Да, конечно… — ответил я, забив на титулование. — А Бердск — это где?

Белосельский этого не заметил:

— Под Новосибирском. От вас — около шестисот пятидесяти километров, то есть, порядка часа лету на «Икаре».

— Ваше Императорское Величество, а эвакуацию жителей уже начали?

Тут в голосе самодержца послышались довольные нотки:

— Да: местное руководство перестраховалось и начало ее через восемь минут после появления портала, поэтому не погиб ни один человек.

— Отлично! — обрадовался я, сказал, что мы вылетим в течение пяти-семи минут, сбросил вызов и уставился на родительницу: — В Бердске — кислотные слизни. Лезут из голубого портала. Он провисит как минимум восемь часов, а бросать усадьбу без присмотра не дело. Поэтому ты и Аня останетесь тут, а я возьму с собой пару целительниц, освоившихбоевую коагуляцию, и одного Огневика или Огневичку. Ань, кто из целительниц точно потянет эту задачу?

— Все! — твердо ответила она, немного подумала и проявила инициативу: — Но я советую взять Валю с Варей и чету Векшиных: Юлия взялакоагуляциюсамой первой, а Артем великолепно чувствует все три стихии. И, что самое главное, все эти четыре человека в данный момент находятся тут, в усадьбе…

Глава 13

16–17 ноября 996 г. от ВР

…За то время, пока мы добирались до Бердска, из портала выползло девятнадцать слизней, стая «коал» из одиннадцати голов и два монстрика, отдаленно похожих на тапиров. Ветром в городе и не пахло, поэтому первые неспешно расползались в разные стороны и дико бесили местных силовиков «неуязвимостью», вот вояки и сосредоточились на вторых — отбивали от стаи по одной особи, фокусировали на ней огонь и с трудом продавливалипокровы. А пара особо героических личностей, попробовавших завалить «безобидных травоядных поросят», выжила только благодаря тому, что успела закрыть люки БТР-а до таранного удара в броню. Впрочем, поломалась очень и очень прилично: два озверевших живых «танка» размерами поболее земного носорога пинали бронетранспортер порядка четверти часа и, в конечном итоге, смяли, как консервную банку!

Слава богу, кому-то из вояк пришла в голову светлая мысль «обидеть» буйнопомешанных животинок еще раз, и пилот одного из «Ураганов» сначала переключил их внимание на свою вертушку, а затем выманил беспокоящим огнем за пределы Бердска и подставил под атаку штурмовой авиации.

Впрочем, руководство города вешалось отнюдь не из-за «тапиров» — за час с лишним поиска пищи слизни выделили так много кислотного дыма, что он лег в центре одним большим серо-синим облаком, неприятно мерцавшим в свете уличных фонарей. Да, его толщина была сравнительно небольшой — под четыре метра — но в спокойном состоянии. А четыре двигателя «Икара» должны были поднять отраву намного выше. Чего, естественно, не хотелось бы.

В общем, оглядев это великолепие метров с сорока, я решил изменить концепцию работы, посадил квадрокоптер неподалеку от штабных палаток, заглянул в гости к Большому Начальству, описал ему наклевывающиеся перспективы и вытребовал два БТР-а с толковыми водилами.

Начальство, явно накрученное либо Императором, либо Анциферовым, пошло навстречу чуть ли не бегом. Поэтому через считанные минуты мы вышли из палатки, забрались на броню и покатили к ближайшим слизням. Ага, каждая машина — к своему. Наш — то есть, тот, на которого выводили меня, Наташу и Юлию Григорьевну — «пыхтел» буквально в километре. Так что мы подкатили к краю облака и включили конвейер: я и Красовская прибивали к земле кислотный дым мощнейшимидождями, а Векшина, владеющая Льдом, замораживала этот раствор к чертовой матери.

В том же стиле работала и вторая тройка: Валя с Варей билидождями, а Антон морозил. Поэтому в какой-то момент и мы, и они подкатили к слизням на тринадцать метров, и целительницы вложились вкоагуляции.

Монстрики послушно склеили ласты и через несколько секунд одарили посмертными импульсами. Нас они не впечатлили. А водилам поплохело — их, еще совсем дохленьких, подняло сразу на два уровня. Пришлось менять, чтобы следующие слизни не выжгли беднягам энергетические системы.

Пока катались туда-обратно, территория, отвоеванная у облака, снова накрылась им же. Но я не собирался заниматься дуракавалянием, поэтому дал летчикам-наводчикам команду показывать дорогу к следующей паре слизней, а на условно очищенные места в приказном порядке отправил местных магов Воды и Льда. Отрабатывать формированиедождейизаморозок. Кроме того, через Большое Начальство припахал и всех остальных — поручил раскалывать токсичный лед, грузить в самосвалы и вывозить из города. Потом моя команда прибила еще одного слизня, и Юлия, не только поверившая в свои силы, но и поймавшая кураж, притворно вздохнула в оперативный канал:

— Я думала, что защищать город от слизней — занятие героическое. А мы изображаем поливалки с морозилками да качаем местных водил…

— Зато первыми возьмете пару уровней… — усмехнулся я и подумал, что если они возьмут три, то прорвутся в пятый ранг.

В этот момент заговорил Антон:

— В нашем роду

— Пожалуйста… — отозвался я, организовал очередную смену водителей и обломался, заметив, что ко мне пихают не штатных механиков-водителей, а мужичков, которым быстренько показали, как водить БРТ по прямой и хоть как-то вписываться в повороты. Потом решил не заострять на этом внимание и сосредоточился на чертовски занудном, но нужном деле…

…Мои надежды на то, что этот визит в город обойдется без конфликтов, накрылся медным тазом в районе четырех утра, сразу после того, как мы убили трех последних слизней, вернули БТР-ы местному начальству и сообщили, что подежурим возле портала, посадив «Икар» на крышу какого-нибудь дома.

Вояки сочли это нормальным. И начальник местной полиции — тоже. А какой-то мордастый мужичок из свиты градоначальника предложил «намного более нужную альтернативу» — заявил, что мы намного сильнее, чем их маги, а значит, обязаны быстренько осадить и заморозить все остатки ядовитых испарений.

— Вы это серьезно? — спросил я, начиная заводиться. И этот идиот сначала утвердительно кивнул, а затем выдал утверждение, от которого меня сорвало с нарезки:

— Юноша, вам платят бешеные деньги не за заклинание-другое, а за качественно выполненную работу! Так что займитесь-ка делом…

Я вбил его лицом в стол. Да так, что продавил тощийпокров, размозжил нос и сломал нижнюю челюсть. Мои тоже не бездействовали — прикрыли меня с четырех сторон мощнейшимивоздушными стенамии подсветили их кто Водой, а кто Огнем. Но других желающих понадувать щеки в штабной палатке не нашлось, так что я распорядился убрать защиту, попросил Валю вернуть говоруна в сознание, дождался первого осмысленного шевеления, взял за клок волос на затылке, приподнял, уставился в мутные глаза и недобро оскалился:

— Во-первых, не «юноша», а «ваше благородие». Во-вторых, я прилетел сюда не за деньгами, а по просьбе государя. И, в-третьих, уже сделал намного больше того, что обещал, а вы стояли тут и лишь изображали беспокойство за несчастных горожан. Поэтому вам придется поработать. На благо родного Бердска и до потери пульса!

После этих слов я повернулся к командирам трех ближайших войсковых частей, пригнавших подчиненных в город, и задал вопрос на засыпку:

— Судя попокрову, который я продавил, этот господин владеет Водой. А значит, должен быть упакован в противогаз и общевойсковой защитный комплект, доставлен к кромке облака парой-тройкой дюжих прапорщиков, не признающих дутых авторитетов, и качественно замотивирован. У кого из вас имеются подобные специалисты?

Специалисты нашлись у всех. Мало того, мне было обещано, что «этот господин» будет шарашитьдождемдо полной очистки города. Само собой, с перерывами на восполнение энергии.

Оклемавшийся градоначальник попытался спасти подчиненного, заявив, что тому срочно требуется целитель или врач, но, по моим ощущениям, просто изображал обязательную программу. Поэтому согласился с первым же моим утверждением:

— Ничего страшного: вторжение иномирного зверья — это аналог войны. А на войне не обращают внимания на такие мелочи, как переломы и легкие кровотечения…

В общем, говоруна реально увели, реально упаковали в противогаз и ОЗК, реально довезли до границы облака и реально заставили работать. А мы перелетели на крышу пятиэтажки, стоявшей метрах в тридцати от портала, и Валя с Варей… вытащили из термосумок пищевые контейнеры с одуряюще пахнущим жарким!

— Происки Марии Тарасовны? — поинтересовался я, получил ожидаемый ответ, удовлетворенно кивнул и с большим удовольствием смолотил блюдо, приготовленное экономкой. Потом запил его походной кружкой чая, чуть-чуть опустил спинку кресла и спросил у слуг, прорвались ли они в пятый ранг. Хотя засек момент, когда заклинания Векшиной стали заметно мощнее, и не просто так «уступил» последних слизней второй тройке.

Кивнули все четверо. Почти одновременно. А потом Артем поделился ощущениями:

— Радиус контроля увеличился метров до семнадцати. Но работать на полную дальность пока тяжело — очень сильно «грузится» голова. Впрочем, отработанные манипуляции стихиями получаются словно сами собой.

В этот момент Красовская, наблюдавшая за порталом, толкнула меня Воздухом, и я, метнувшись к иллюминатору, с интересом оглядел «тапира», только-только выбравшегося на нашу сторону.

Ну, что я могу сказать об этом монстрике? Выглядел он впечатляюще, несмотря на отсутствие на морде рога. Но, судя по отчетам местных вояк, являлся чистым «танком» и не владел дальнобойными заклинаниями. Так что с ним можно было пободаться. Вот я на командно-штабной и переключился — лаконично, но предельно информативно объяснил, что собираюсь сделать, и поставил персональные боевые задачи всем «наблюдателям». Потом уступил Антону свое кресло и подождал, пока он опустит «Икар» к проезжей части… ткнув в одну из пиктограмм.

К моменту посадки тапиров стало два, но переигрывать свои планы я и не подумал — десантировался наружу, подождал, пока Наташа займет законное место за моим левым плечом, и вполголоса описал последовательность атак. Затем сократил дистанцию серией короткихрывков, разогнал восприятие и метров с двадцати украсил головы зверюг «слоеными»коконами. Следующие воздействия провела Природница — вбила в каждыйкоконпоакустическому ударупредельной мощности и наполнила «емкости» водой. Так что появления на нижних конечностях моихлентмонстрики не заметили. Да и потом им стало не до них — я сначала вбил в воду вкоконахмощнейшие разряды, затем вскипятил, а через несколько мгновений заморозил. Поэтому громадины, и без того еле удерживавшие равновесие, завалились набок. Да,лентывсе-таки порвали. Но встать не смогли. А мы продолжили экспериментировать — я раз за разом сотрясал могучие туширазрядамии вкладывался взаморозки, а моя напарница проломила асфальт корнями деревьев, оплела имитапирови принялась продавливатьпокровы.

Рвались корни достаточно часто. Первые несколько секунд. Но стоило мне немного расширитьленты, фиксирующие конечности, как процесс вошел в нужную колею. Правда, ненадолго — как только животные начали задыхаться и забились в агонии, весь «контроль» накрылся медным тазом. Тем не менее, эти конвульсии, при всей их безумной мощи, общей картины не меняли — монстрики буянили лежа, акоконыне продавливались. Вот я и решил, что подстраховка нам уже не пригодится, поэтому воспользовался «Паутинкой» и вызвал к нам Юлию — единственную из слуг, еще не перебравшую

В общем, посмертные импульсы разделили на троих, а потом я «скинул» все заклинания и набрал местное руководство — сообщил, что мы положили еще двух тапиров, и распорядился пригнать к порталу тяжелую технику, чтобы вытащить туши за пределы города и, до кучи, создать кровавую тропинку для следующих незваных гостей планеты.

БТР-ы прикатили минут через десять-двенадцать. Причем не налегке, а с пассажирами — десантные отсеки оказались забиты народом, желавшим лично убедиться в том, что непонятные «Боевые маги высшей категории» грохнули монстров, запросто принимавших напокровызалпы НУРС-ов. При этом не дурили — разглядывали трупы издалека, не приближаясь к порталу. Вот и успели порскнуть в разные стороны в момент появления в нем «морды» слизня. А мы дергаться не стали — Валя прибила егокоагуляциейеще до того, как на нашу сторону вылезла вся туша, мы с Наташей «собрали» Воздухом ядовитые испарения и прибили их к земле локальнымдождем, а Варя ударилазаморозкой. Причем не только по «раствору», но и по поверхности трупа.

Беглецам сразу же полегчало, и один из офицеров, вернувшийся к нам в числе первых, уважительно вздохнул:

— Да уж, работаете вы, как атомные часы…

…Государь позвонил мне в шесть утра — то есть, в два ночи по времени Владимира — поблагодарил за помощь и задал ожидаемый вопрос:

— Олег Леонидович, судя по последним корректировкам учетных записей РОРИ, вы взяли с собой в Бердск Наталью Георгиевну и четырех рядовых членов СБ, а Анастасию Юрьевну и Анну Филипповну оставили в поместье?

— Так точно, Ваше Императорское Величество! — ответил я и объяснился: — Справляться со слизнями обучены все мои целительницы. Поэтому я поручил матушке и ее личной помощнице присматривать за моими землями. Кстати, не зря: в данный момент мои люди уничтожают зверье четвертого-пятого классов опасности, выбирающееся из двух порталов.

— Боеспособный у вас род, однако… — задумчиво пробормотал он, сделал крошечную паузу и «полюбопытствовал», к какому классу опасности я отнес «тапиров». А после того, как выслушал ответ, попросил объяснить мотивы решения атаковать настолько сильное зверье.

— Ваше Императорское Величество, «тапиры» — классические «танки», то есть, не владеют дальнобойными заклинаниями. Да, нам могло не хватить мощи, но в этом случае монстриков «подхватила» бы группа подстраховки и увела за город. В общем, я просчитал риски и счел возможным провести очень нужную тренировку.

— Себе и Наталье Георгиевне?

— Так точно: рядовым членам моего рода «тапиры» пока не по зубам, а я не готов рисковать людьми, которые мне доверились.

— Достойная позиция… — каким-то странным тоном заявил он и угрюмо добавил: — А глава рода Стрекаловых, поместье которых расположено в пяти сотнях километров восточнее вашего, несколько часов тому назад решил усилиться за счет посмертного импульса рогача. И приказал своим людям лечь костьми, но удержать его на месте.

— И чем именно? — представив последствия такого «героизма», желчно спросил я.

— Заклинаниями контроля вродекапканамагов Земли ицепких корнеймагов Природы.

— А какого уровня были его люди?

— Все верно: они БЫЛИ! — гневно процедил самодержец. — Тридцатыми-тридцать вторыми. Поэтому и легли костьми… в буквальном смысле этого выражения! А озверевший рогач, убив всех «ловцов», положил главу рода, выстрелившего в него из ручного пехотного огнемета, догнал разбегавшуюся «свиту» и тоже втоптал в землю. Слава богу, зверь поленился идти по следам несостоявшихся убийц в их родовое поместье и славно попировал на месте боя, но даже так один-единственный эксперимент обошелся «Стрекаловым» в двадцать две человеческие жизни…

Я промолчал. Так как добавлять к этому монологу было нечего. И мой венценосный собеседник, заставив себя успокоиться, перешел к следующему вопросу:

— Идиотов хватает и за границей: некий монгольский нойон настолько впечатлился ценами на детенышей иномирных зверей, что решил влиться в ряды элитных Приручителей Земли. Для этого «взял» нужный Дар, выкопал рядом с родовым поместьем здоровенную яму, дождался появления портала и как-то заманил в ловушку то ли трех, то ли четырех «чертей». Последствия представляете?

— Конечно, Ваше Императорское Величество… — вздохнул я. — «Черти» без труда выпрыгнули наружу и убили все живое в радиусе нескольких сотен метров.

— Верно: обнищавшего рода больше нет, а «черти» продолжают убивать: местная власть свергнута, а грызущимся за вакантное «теплое место» пока не до «всякой ерунды».

— Уроды… — в сердцах выдохнул я, представив, что может натворить стая «чертей» в каком-нибудь улусе.

— Уроды… — эхом повторил Император и недобро усмехнулся: — Кстати, об уродах: — Господина Толмачева, пытавшегося заставить вас и ваших людей быстренько очистить Бердск от ядовитых испарений, сняли с должности, не далее, как сегодня днем призовут в армию и научат любить Родину не только на словах…

Каюсь, я позлорадствовал. Поэтому несколько следующих утверждений государя пропустил мимо ушей. А потом все-таки «включился» и врубился в общий смысл монолога:

— … повезло с порталами: из синего лезут динозавры, а из фиолетового — звери, похожие на кабанов, четвертого класса опасности. Поэтому первые два штатных целителя «Ведунов» поднимутся на тридцать восьмой уровень уже сегодня и будут готовы освоитьбоевую коагуляцию. Обучите?

— Конечно, Ваше Императорское Величество… — ответил я, заметил, что дохлая «затычка» в портале качнулась в нашу сторону, и подобрался: — Прошу прощения за то, что вынужден прервать разговор, но к нам, кажется, пытается пробиться кто-то достаточно сильный…

Глава 14

17 ноября 996 г. от ВР

…Портал в центре Бердска закрылся только в первом часу дня, поэтому к усадьбе мы подлетели в половине второго, организовали себе «окно», сели, выгрузились из «Икара», подключили его к НИП-у, закрыли ангар и быстренько разбежались кто куда. Так как народ заканчивал перезарядку «Кипарисов» и «Сполохов», дроноводы вели к ловушке очередную пачку иномирного зверья, а мы находились в опасной зоне.

Следующие

Увы, даже настолько «гуманная» фантазия в какой-то момент начала сводить с ума, и я заставил себя переключить внимание на голод, остыл под ледяным душем, быстренько высушил волосы и тушку магией, сгонял в гардеробную и в четверть третьего «построился» в общем коридоре.

Слава богу, не первым, а следом за Аней, Дашей и Яниной Павловной. Так что на появление Натальи отреагировал «обычно» — оглядел с головы до ног, изобразил намек на удовлетворенный кивок и ободряюще улыбнулся. А потом к нам вышла матушка, и я переключился на нее — сделал комплимент, взял под руку и завел в большую гостиную.

Во время трапезы выслушал «отчет», похвалил Державину и Волкову, рассказал о нашей «командировке» и поделился новостями, которые услышал от государя. К сожалению, в тот момент, когда Мария Тарасовна занесла в помещение блюдо со свежеиспеченным бисквитным тортом, ожил сначала мой телефон, а затем телефон сестренки.

Ко мне «постучался» Анциферов — поздоровался, сообщил о том, что наконец поднял двух целителей на тридцать девятый, и спросил, в котором часу я буду готов их «подрессировать».

— Присылайте со следующим рейсом «Антея»! — предложил я, выслушал коротенький ответ, сбросил вызов, поймал взгляд расстроившейся блондинки и вопросительно мотнул головой.

— Звонила тетя Рая. Сообщила о том, что завтра утром глава рода намерен провести некое собрание, а значит, я обязана вернуться в городское поместье не позже десяти вечера. Ну и, как обычно, пригрозила санкциями. Санкции меня не пугают, но вернуться домой надо. Иначе в следующий раз меня никто никуда не отпустит.

— Раз «надо», значит, лезь в Сеть, покупай билет и собирайся в дорогу… — распорядился я и постарался ее успокоить: — И не страдай: тропинку к нам ты уже протоптала, так что следующий приезд не за горами.

— Главное, не хвастайся нынешним уровнем… — посоветовала матушка. — А то родня у нас завистливая и обожает делать гадости даже просто из любви к этому делу.

— Спасибо за приглашение, Олег… — поблагодарила меня воспрянувшая духом сестренка, кивнула тетушке в знак того, что хвастаться не собирается, снова поймала мой взгляд и попросила разрешения встать из-за стола.

Я его, естественно, дал, и девчонка унеслась к себе, а Волкова, проводив ее взглядом, посмотрела на меня и тяжело вздохнула:

— Сон вам, как я понимаю, опять не грозит. Особенно в том случае, если в Белоярске или под ним «внезапно» обнаружится какой-нибудь портал…

— Мелочи… — отмахнулся я, поблагодарил Жарову за недетский кусок торта, перекочевавший на мою тарелку, попробовал кулинарный шедевр и аж закатил глаза от удовольствия: — Мария Тарасовна, заварной крем, пропитка бисквита соком свежей клубники и сам бисквит — выше всяческих похвал!

— Клубнику выращивала не я, а подопечные Натальи Георгиевны… — мотнув головой в сторону Природницы, сказала она и лукаво заулыбалась: — А печь, варить крем и украшать торт мне помогла Ниночка. Так что надо бы похвалить и ее.

— Похвалю. И даже разрешу вам оставить ей Один Большой Кусок! — под смех матушки, Ани и Наташи «торжественно» заявил я, ополовинил бокал сока и снова сфокусировал внимание на десерте…

…Штатные целители «Ведуна» прилетели в пятнадцать десять и не одни — следом за ними из грузового отсека «Антея» выбрался генерал Анциферов. Первым делом пожал мне руку. Затем сделал общий, но красивый комплимент Лосевой и Красовской, представил нам подчиненных и превратился в слух.

— Ань, забирай… — скомандовал я, затем покосился на «стропальщиков», уже начавших закидывать в вертолет первые окровавленные туши, и не сразу вник в суть просьбы, озвученной Григорием Денисовичем:

— Олег Леонидович, вы не соберете где-нибудь хотя бы одну смену слуг? Мне поручено торжественно вручить Глотовой Варваре Семеновне медаль «За отвагу»!

Спросить, почему только ей, я, слава богу, не успел — память услужливо напомнила, что у Вали и супружеской четы Векшиных такая награда уже есть. Поэтому потер переносицу, вошел в оперативный канал, вызвал «героиню» и личный состав свободной смены в мой спортзал и отвел туда генерала.

Затягивать мероприятие Анциферов не стал — толкнул речь минуты на две-две с половиной, вручил ошарашенной девчонке заслуженную награду, поздравил, сделал приличную паузу и… в шутку предложил Варваре место инструктора по боевой магии подразделения «Ведун».

Она отшутилась так, как будто готовилась именно к этой подначке:

— Инструктором всего одного спецподразделения? Мне, переросшей даже уровень всего министерства обороны⁈ Это несерьезно!

Мои заухмылялись, а генерал решил не сдаваться:

— И на каком же уровне вы находитесь сейчас?

— На уровне личной ученицы Анастасии Юрьевны Беклемишевой! А это — космос… — «без тени улыбки» заявила она и улыбнулась: — Но за предложение большое спасибо…

— Толковая девчонка… — отметил Григорий Денисович эдак минут через пять, остановившись перед «Атлантом». — Впрочем, она у вас такая не одна.

Я согласился, поболтал с ним до появления из «стакана» хмурой Ани и зашуганных «Ведунов», вопросительно мотнул головой и выслушал первую, «официальную» часть доклада:

— Олег Леонидович, ваше распоряжение выполнено…

Ну, а вторую Лосева озвучила после взлета вертолета:

— Не знаю, в каком режиме их тянули на тридцать девятый, но даже на этом уровне им еле-еле хватает мощи энергетики на единичнуюкоагуляцию! А про их фантазию и умение «хватать» описываемые образы не хочется даже вспоминать — перед внутренним взором мгновенно появляются окопы полного профиля, крашенные газоны или казармы.

— Кто на что учился… — философски отметил я, отпустил целительницу

Выгонять «Икар» отправил Красовскую, а сам потопал к особняку. На всякий случай. А через пару минут убедился в том, что сестренка нахваталась у нас полезных привычек — нарисовавшись на крыльце, вывесила над собойщитеще до того, как оглядела верхнюю полусферу; пробежав метров десять, резко сместилась в сторону и осмотрела ту часть, увидеть которую помешало здание;щитубрала только на самой последней ступеньке трапа. Порадовала и отношением кпокрову— держала воздушный, но с примесью Жизни. Судя по всему, отрабатывая привычку контролировать не одну, а две стихии.

Вот я ее и похвалил. После того, как сел в свое кресло, развернул его на сто восемьдесят градусов и жестом разрешил Наташе поднимать квадрокоптер в воздух.

Державина поблагодарила… за науку и грустно улыбнулась:

— Знал бы ты, как я не хочу от вас улетать…

— Я, как минимум, догадываюсь… — пошутил я, спросил, к которому часу нам надо быть в аэропорту, выслушал ответ, посмотрел на часы и усмехнулся: — Успеем. Если не получим очередное паническое сообщение СОПП…

Не получили. В смысле, паническое. А обычных, уведомлявших о давно открывшихся порталах, поймали аж три. Но зверье из каждого уже вырезалось вояками, так что в аэропорт мы прилетели за двадцать минут до завершения регистрации на рейс, проводили Дашу до стойки контроля идентификаторов, пожелали всего хорошего и потопали обратно.

Пока шли по зданию терминала, насчитали девятнадцать Великих Магов разных стихий и их сочетаний, получили море удовольствия, увидев, как особо навязчивого Огневика «потушила» флегматичная Водница, и обломали урода-Воздушника, достававшего «бестелесными прикосновениями» двух девушек лет восемнадцати. Как именно? Да я тоже «прикоснулся». Но к гениталиям. Причем метров с тридцати пяти и удаляясь от этой троицы. Поэтому любитель «пошутить» сложился пополам, пережил пару-тройку минут альтернативного наслаждения и не понял, кого за него благодарить.

— Это вы его так, верно? — спросила Красовская после того, как мы вышли под открытое небо, с которого начал сыпать снег.

— Ага… — подтвердил я и с намеком отвел в сторону левый локоть.

Она энергично сократила дистанцию, оперлась на предплечье, чуть-чуть «нагрузила», поблагодарила за «спасение» девиц и спросила, собираюсь ли я чем-нибудь радовать матушку, Аню и Янину Павловну.

— Собираюсь… — честно ответил я. — Но ничего интересного пока, увы, не придумал.

— Ваша матушка любит клубничное мороженое, молочный шоколад и свежевыжатый апельсиновый сок. Аня — фисташковое, темный и гранатовый, А Янине Павловне сейчас требуется только внимание. Так, может, заскочим в «Ландыш»? Там есть и кафе-мороженое, и отдел, в котором выжимают соки из чего угодно, и магазин элитного шоколада…

…Заскочили. Бросив «Икар» на крыше, прокатились на лифте, оплатили шестьдесят литров разных свежевыжатых соков, полюбовались квадратными глазами девушки, которой предстояло выполнить настолько «сумасшедший» заказ, пообещали вернуться эдак через полчасика и отправились в кафе. Там тоже не мелочились — купили сразу десять пятикилограммовых контейнеров разных видов и договорились встретить это добро рядом с квадрокоптером. А минут через двадцать, загрузив эту часть добычи в багажный отсек и приложивзаморозкой, «грабанули» магазин шоколада. По уже апробированной схеме отправив к «Икару» двадцать килограммов этого лакомства.

Пока шарахались по торговому центру, одурели от количества вроде как взрослых мужчин, пытавшихся самоутвердиться или кого-нибудь обаять за счет наличия Дара. Но, как ни странно, ни во что не встряли — практически все Великие Маги либо уже кому-то приседали на уши, либо выясняли отношения друг с другом. Поэтому, поднявшись на крышу в последний раз и закидав в багажный отсек тридцать двухлитровых бутылок с соками, снова заморозили мороженое, забрались в салон и облегченно выдохнули.

Не успел я завести движки, как в личном канале «Паутинки» раздался голос матушки:

— Оле-еж, ты тут?

— Если смотреть от тебя, то там… — пошутил я, коснулся пиктограммы «Взлет без участия пилота», жестом попросил Наташу продолжить в том же духе, и пошел навстречу просьбе, замаскированной под вопрос «Ты тут?». То есть, представил лицо родительницы и открыл «портальчик». Крошечный — диаметром сантиметров пять. А после того, как увидел довольную улыбку и подтверждающий кивок, увеличил портал раз в десять и спросил у мамы, что случилось.

— Сынок, вы еще в Белоярске? — поинтересовалась она, выслушала ответ и призналась, что хочет чего-нибудь вкусненького.

Я решил повредничать и закидал ее уточняющими вопросами:

— Чего-нибудь конкретного или вообще? Жаждешь получить это самое «что-нибудь вкусненькое» прямо сейчас или готова потерпеть? Собираешься его уничтожать одна или в компании с нами?

— Ты меня не любишь… — закапризничала, было, она, но сообразила, что второй вопрос был задан не просто так, и потребовала колоться. А буквально через мгновение посерьезнела и вздохнула: — Ко мне пришли. Почти уверена, что Волкова. Так что закрывай портал и лети домой в обычном режиме…

Закрыл. Встал, снял куртку и шапку. Кинул их на сидение второго ряда. Затем сел, опустил спинку кресла в горизонталь, лег и посмотрел на Наташу, уже расслаблявшуюся в том же стиле. А она, поймав мой взгляд, благодарно улыбнулась и показала шоколадку, которую я технично затолкал в карман ее куртки еще в магазине:

— Спасибо, мой господин: мне было приятно ее найти…

— На это и рассчитывал… — признался я, вырубил свет и спросил, в какие кластеры она вливала халявную энергию, полученную от слизней и тапиров.

Тут Природница на мгновение поплыла взглядом, затем предвкушающе усмехнулась, попросила перебраться на подлокотник ее кресла и активировать взглядне в себя, дождалась, пока выполню обе просьбы, и устроила своего рода экскурсию по своей энергетической системе. То есть, «наводила» на те или иные кластеры и сообщала, за что они, по ее мнению, отвечают. При этом «вела» от ног к голове и, как правило, удивляла. К примеру, незадолго до конца экскурсии «показала» кластер, расположенный в районе мозжечка, заявила, что именно

— Кстати, я почти уверена в том, что любой серьезный перекос в развитии кластеров понижает КПД энергетической системы. Зато усиление областей отсутствующих стихий, наоборот, повышает. Обосновать этот вывод я пока не могу, зато могу сказать, что ощущение «переполнения» ядра исчезло слизне на пятом-шестом. То есть, я, как мне кажется, готова «взять» еще одну стихию.

— … но боишься? — «скинув»взгляд не в себяи уставившись в ее глаза, спросил я.

Она отрицательно помотала головой:

— Нет, страха во мне нет: я вдруг засомневалась, что мне нужна именно Жизнь.

— Почему?

Она пожала плечами и невольно привлекла внимание к колыхнувшейся груди:

— Я прикрываю вам спину, следовательно, должна стать как можно более сильной боевой единицей. А моя внешность может и подождать.

Решение принялось само собой. За те мгновения, которые потребовались для того, чтобы унять проснувшуюся фантазию:

— Наташ, «бери» Жизнь: ты мне нужна бесконечно уверенной в себе. Что эта уверенность даст НАМ, объяснять?

Она ответила вопросом на вопрос:

— Это ведь не единственная причина, верно?

— Верно… — подтвердил я и озвучил еще одну: — Ты для меня — не «боевая единица» и не телохранительница, а напарница, подруга и личная помощница, которой я доверяю. Вот я и хочу, чтобы служба мне радовала по-настоящему.

Вроде бы, не сказал ничего особенного, но у нее увлажнились глаза, а «Спасибо…» получилось настолько эмоциональным, что я смутился, подумал о «побеге» в свое кресло, но остался. Чтобы не потерять лицо. И повторил уже озвученное решение:

— В общем, «бери» Жизнь, Наташ. Только под присмотром Ани и в моем присутствии…

— … а то изведетесь? — полушутя-полусерьезно спросила она и получила такой же ответ:

— Конечно: ты у меня одна-единственная, а значит, раритет. И, будь такая возможность, я бы поэкспериментировал на ком-нибудь менее ценном…

…Знай я, насколько сложным выдастся процесс обретения четвертой стихии, запретил бы о нем даже думать. Но возможность подстелить соломки на место падения не представилась и в этот раз. Вот я Наташу чуть и не потерял — Лосева, работая на голой интуиции и выкладываясь до предела, трижды «откатила» клиническую смерть и высушила резерв даже под двумявосполнениями. Да, Жизнь, в итоге, «встала». Более того, начала энергично разделять магистральные каналы и заметно усилиларегенерацию. Но к тому моменту, как стало понятно, что все обошлось, Аня посерела и обзавелась тремором верхних конечностей, а с Красовской сошло семь потов. Причем в буквальном смысле этого выражения — постельное белье на ее кровати можно было выжимать, а матрас промок на всю толщину.

К сожалению, вызвать на помощь матушку я не мог — она пила с Яниной Павловной, которая, наконец, позволила себе «принять» факт гибели сына и нуждалась в моральной поддержке. Целительнице тоже требовался отдых. А рассказывать кому-либо еще о том, что Наташа обзавелась четвертой стихией, я не собирался. Поэтому в приказном порядке отправил Лосеву отсыпаться, а затем поднял «раритет» с кровати, быстренько высушил Воздухом волосы, одежду, постельное белье и верхний слой матраса, вернул женщину на место, сел рядом, поймал ее взгляд и вздохнул:

— Устраивать разнос не буду: мы разбираемся в магии опытным путем, а значит, не застрахованы от ошибок. Скажу лишь, что эта испугала. Настолько сильно, что я запрещаю любые эксперименты в этом направлении до тех пор, пока мы не изыщем возможность выяснить, что именно сделали не так, и проверить переработанный алгоритм обретения «лишней» стихии на какой-нибудь твари в человеческом обличье.

Далее, своими выкладками не делишься даже с моей матушкой: она у меня — личность увлекающаяся, а я за нее боюсь. И последнее: обретя Жизнь, ты автоматически превратилась в не менее ценный приз для спецслужб всего мира, чем я. Поэтому не показываешь эту стихию никому, кроме меня, моей матушки и Ани, не позволяешь себя осматриватьвзглядом не в себя— то есть, держишь дистанцию со всеми Одаренными, кроме нас — и на людях не отходишь от меня ни на шаг: я гарантированно смогу послать по известному адресу даже ухажеров из Императорского рода, а твой статус и твой пол этого не позволят. Вопросы?

— Есть. Один… — вымученно улыбнулась она: — Я могу считать себя вашей личной целительницей?

Глава 15

18 ноября 996 г. от ВР

…Лег я очень поздно и из-за хронического недосыпа не стал ставить будильник. Тем не менее, проснулся рано — без пяти семь — практически сразу вспомнил о вечернем «эксперименте» и его последствиях, четко произнес код личного канала Красовской в «Паутинке» и, поздоровавшись, спросил, как себя чувствует «раритет».

— Доброе утро, мой господин! — радостно воскликнула она. — Я в полном порядке: самочувствие — великолепное, настроение — лучше не бывает и сил хватит на двоих. Кстати, если сомневаетесь, то можете заглянуть и убедиться сами.

— Загляну минут через восемь-десять… — пообещал я, вскочил с кровати и унесся в ванную. А ровно через десять минут спросил, готова ли она меня принять, получил односложный утвердительный ответ, привычно представил лицо Наташи, сформировал портал, чуть-чуть сдвинул его «на себя» и, сделав один-единственный шаг, оказался в ее спальне.

Первым делом оглядел личную помощницу и, по совместительству, личную целительницу с головы до ног и отметил, что выглядит она баллов на двенадцать из десяти возможных — на щеках играет здоровый румянец, темных кругов под глазами и синюшности губ как не бывало, плечи развернуты, спина ровная и так далее. Потом подошел почти вплотную, активировалвзгляд не в себя, внимательнейшим образом изучил

— Да уж, до сложности вашей энергетической системы еще далеко, но у меня все впереди…

Я «скинул» заклинание, сделал шаг назад и облегченно выдохнул:

— Все, мне полегчало. Спасибо…

— И вам спасибо… — эхом отозвалась она и посерьезнела: — В том числе и за то, что не захотели меня дискредитировать.

— Берегу, как могу… — отшутился я и спросил, не в курсе ли она, как себя чувствует Аня.

— В четыре утра выглядела так себе. А в половине седьмого цвела и пахла. Кстати, отругала меня за безрассудность и заявила, что будет учить меня сама. Всему, что обязана знать и уметь ваша личная целительница.

— Нам с ней крупно повезло… — вздохнул я, представив, чем закончился бы вечерний эксперимент без знаний, интуиции и самоотверженности Лосевой.

— Ей с вами и с Анастасией Юрьевной — тоже… — отметила Красовская и поделилась парой новостей — сообщила, что с четырех до половины пятого утра «наши» пинали зверье из красного портала, открывшегося в двухстах метрах от усадьбы, и что Волкова, взяв двадцать второй уровень, попробовала себя на излом, сразившись с синявкой.

— Так, стоп: они же с матушкой весь вечер пили! — воскликнул я.

— Узнав о портале, приняли контрастный душ, потом «сдались» Марии Тарасовне, полностью протрезвели, унесли в бункер по полторы порции еды и плотно поели. Впрочем, Анастасия Юрьевна все равно поручила страховать Янину Павловну Осоргину и Чекменеву. Кстати, схватка с синявкой помогла Волковой сбросить остатки напряжения: по словам Ани, она вернулась домой в кои-то веки не ярясь.

Этот монолог унял беспокойство, а словосочетание «не ярясь» натолкнуло на очень интересную, нужную и — что гораздо важнее — своевременную идею, поэтому я посмотрел на часы, в темпе довел ее до ума и изложил Наташе.

Она засияла, как маленькое солнышко, и сказала, что будет у меня через пять минут. Поэтому я открыл портал к предмету, к которому это давалось легче всего — к своему оружейному шкафчику — свалил из спальни Красовской, с помощью «Паутинки» вызвал к себе Глотову с Филимоновой, добрался до прихожей, разблокировал дверной замок и вернулся в гостиную. Само собой, «попросил о помощи» и родительницу. Вот она, уже одевшаяся к завтраку, и примчалась ко мне даже раньше Натальи, выслушала идею, весело обозвала меня начинающим политиком и с моей помощью опустилась в «правильное» кресло.

Я тоже сел. В свое. Поздоровался с Природницей, нарисовавшейся на пороге, попросил подождать прихода Вали с Варей и впустить их в мои покои, придумал еще парочку нужных аргументов и встроил их в подготавливаемую речь. А через пару-тройку минут «включился в работу» — спокойно пожелал встревоженным девчатам доброго утра, повел рукой, предлагая усаживаться в кресла, дал время выполнить это безмолвное распоряжение, и обратился к обоим:

— Со сном у меня последние дни было неважно. Но сегодня я, наконец, полноценно выспался, по второму разу проанализировал нашу командировку в Бердск и увидел свои логические просчеты. Один из них — переоценка вашей надежности — заставил посмотреть на ситуацию со стороны и принять пару-тройку важных решений. Для того, чтобы было понятнее, начну издалека. Итак, вы исключительно надежны. Причем и в «мирной жизни», и в бою. Мало того, прекрасно встраиваетесь в нестандартные команды, выполняете приказы от и до, не боитесь проявлять правильную инициативу, не празднуете труса и… сосредоточены на личном развитии. Поэтому с сегодняшнего дня можете считать себя членами моего ближнего круга и третьей боевой двойкой моей семьи. То есть, целенаправленно затачиваться как на выходы в высший свет в свите моей матушки, так и на постоянную работу в паре. Кстати, первая задача не так уж и проста: вам придется научиться правильно держаться и правильно молчать, правильно реагировать на прямые и завуалированные провокации, правильно ходить, садиться и вставать, правильно носить роскошные наряды и драгоценности, правильно «давить» окружающих абсолютной уверенностью в себе и так далее. Впрочем, самые первые и самые важные шаги к пониманию всего вышеперечисленного вы уже сделали — не стушевались в присутствии государя и государыни. А всему остальному вас научит ваша наставница…

Тут матушка кивнула, и девчата, потерявшиеся, было, в мечтах, снова подобрались. И я перешел к следующей части объяснений:

— Теперь скажу несколько слов о вашей боевой подготовке. Я считаю, что каждая боевая двойка рода обязана действовать, как единый кулак. То есть, понимать друг друга без слов, в любой ситуации выдавать максимальный КПД и привычно встраиваться в более крупные формации. Поэтому с сегодняшнего дня ты, Варя, первый номер и основная ударная сила вашей боевой двойки, а ты, Валя — ее идеальная напарница и личная целительница. Кстати, твоя задача сложнее: если первому номеру надо «всего-навсего» задавать цели и выдавать максимальный урон, то ты обязана ассистировать, держать заднюю полусферу и, при необходимости, лечить. Кстати, о лечении: даже на вашем нынешнем уровне пробитьпокровы— задача не из простых, арегенерацияпозволяет очень и очень многое. Поэтому твоя Жизнь, как правило, будет использоваться в «мирное» время и в мирных целях. В основном, в интересах вашей боевой двойки. А на следующем «уровне» — в моем ближнем круге — будет подстраховывать Жизнь Анны Филипповны…

Тут матушка отыграла свою задачу… в шуточном варианте:

— Я понимаю, что на твоем уровнерегенерацииличные целительницы в принципе не нужны, но ты хоть иногда подпускай их к себе, ладно?

— Я подумаю… — «пообещал» я, снова посерьезнел и уставился на девчат: — И последнее на этот момент: раз вы — члены моего ближнего круга, значит, завтракаете, обедаете и ужинаете с нами. Кроме того, тренируетесь вместе с нами хотя бы на одной тренировке в день и каждый божий день тратите часть личного времени на освоение всего того, что будет давать наставница. Вопросы?

— Вопросов нет! — одновременно выдохнули девчата,

Никакого напряжения в Филимоновой я не увидел, поэтому позволил себе расслабиться, дал девчатам выплеснуть эмоции, нахмурился и выкатил родительнице «заслуженные» претензии:

— Мам, форма одежды девушек из твоей свиты в принципе не подходит для их присутствия на семейных трапезах. А нынешнее место жительства — для качественного выполнения своих обязанностей. На сегодняшнем завтраке я закрою на это глаза, а дальше не пойму: твоя свита должна выглядеть идеально всегда и везде…

…Следующую идею я начал реализовывать после завтрака. Благо, в этот момент в зонах ответственности усадьбы и Форта не было ни одного портала. Для этого поднялся в кабинет, поколдовал над «базой», поставил телефон на стол камерой к себе, включил трансляцию картинки на трубки всех магов рода и дал команду в общий канал «Паутинки» принять входящий вызов.

Увидев, с какой скоростью зеленеют пиктограммы в соответствующей вкладке программного обеспечения, мысленно присвистнул. А после того, как зазеленела последняя, начал издалека:

— Предпочел бы пообщаться со всеми вами лично, но почти половина рода находится в Восточном, а до него — не ближний свет. Поэтому пообщаемся так. Вопрос, который я хочу поднять, назрел достаточно давно: вы одинаково добросовестно тренируетесь и уничтожаете иномирное зверье, сплотились, почувствовали уверенность в себе и своих коллегах, научились пользоваться магией и даже на одних «боевых» заработали достаточно денег, чтобы позволить себе… многое. И я собираюсь дать вам возможность «позволять». Говоря иными словами, с сегодняшнего дня у вас появится принципиальная возможность ездить в своего рода увольнения. Почему «принципиальная»? Да потому, что жизнь в Большом Мире очень сильно изменилась, и создать себе проблемы можно буквально на каждом шагу. Тем не менее, отдыхать вам все равно надо, поэтому каждую пятницу в пятнадцать ноль-ноль одна из свободных смен сможет отправляться в Белоярск хоть на все выходные. В том числе и с детьми. На трех-четырех «Таранах»: их огневая мощь позволит пробиться даже через баррикады, а магическая дурь восьми магов пятого ранга — втоптать в асфальт родовую дружину практически любого аристократического рода. А теперь внимание: вы — не забитые мещане, а боевые маги высшей категории из моего рода. Соответственно, в любой ситуации обязаны держаться в ключе, который я сейчас подробно опишу…

Мой монолог и загрузил, и развеселил. А ответы на вопросы, которыми, с моего разрешения меня завалил народ, помогли заполнить последние лакуны в понимании «ключа». Поэтому с десяти утра и до обнаружения очередного портала свободные смены тренировались с удвоенным энтузиазмом. Причем фанатично отрабатывали взаимодействие в боевых двойках и в парах двоек. Потом счастливчики из Восточного в мгновение ока «разобрали» здоровенную стаю молниевых лис и весело занялись «рыбалкой», а страдальцы из усадьбы продолжили маньячить.

Кстати, я закинул в Форт и Янину Павловну — усиливаться на зверье, которое нас уже не «цепляло», учиться его убивать и срывать на нем злость. А охрану гостьи поручил Варе с Валей. Поэтому последние часа полтора перед обедом погонял матушку, Аню и Наташу в спортзале, в кои-то веки заставил их выложиться до предела и неплохо загрузился сам. Потом привел себя в порядок, потерроризировал строителей, присутствие которых на территории усадьбы изрядно надоело, выяснил, что бассейн будет готов максимум недели через полторы, и был вызван в большую гостиную. Обедать.

Янину Павловну и ее личных телохранительниц возвращать в особняк не стал — счел, что они в «боевой командировке». Поэтому поел в узком кругу и решил немного полениться. В этот-то момент мне Даша и позвонила.

Я, естественно, принял вызов, поздоровался и предложил рассказывать. Вот девчонка и начала:

— Дядя Леша, наконец, решил отреагировать на приход магии на Землю. И отреагировал в своем любимейшем стиле: толкнул десятиминутную речь, в которой сначала стращал ужасающими перспективами и призывал сплотиться вокруг него-любимого, а затем попросил денег. Само собой, не прямо, в лоб, а завуалированно — сообщил, что решил укрепить поместье под Полоцком и превратить его в идеальный тренировочный полигон для усиления магов рода и развития наших Даров, мельком показал проект превращения поместья в «самую неприступную крепость в крае» и дал понять, что возможность в ней тренироваться будет предоставляться пропорционально вкладу каждой ветви рода в строительство. А теперь вдумайся в поставленную им задачу: до конца года каждый маг нашего рода обязан подняться на… десятый уровень!!!

— Ну-у-у, второй ранг — это сила… Наверное… — желчно заявил я, оценив масштаб задумок родственничка.

— Ага… — поддакнула сестренка. И помогла отойти от «шока» новостью повеселее: — Я старалась не высовываться и не привлекать к себе внимания. А Танька молчать не стала: как только дядя Леша разрешил задавать вопросы, заявила, что такими темпами наш род займет гордое первое место в рейтинге самых слабых родов Империи. Ибо маги десятого уровня не считались чем-то особенным даже в конце октября, а в настоящее время этот уровень переросло абсолютное большинство Одаренных мещан. Алексей Юрьевич, конечно же, попробовал ее заткнуть. И имел глупость оскорбить. Вот твоя сестренка и озверела: назвала его алчным идиотом, испортившим отношения с самыми сильными, умными и достойными магами планеты из-за банальной жадности. А после того, как дядя Леша приказал всыпать ей тридцать плетей, вообще вышла из себя — пообещала, что любой, кто посмеет до нее дотронуться, будет иметь дело с ее любимым братиком. После чего добавила еще одну фразу, шокировавшую всех, кроме меня: «Мне стыдно, что Державины, считавшиеся по-настоящему сильным родом при жизни Юрия Георгиевича, деградировали всего за пару месяцев правления его сына. Поэтому после совершеннолетия я выйду из рода и попрошусь под руку к настоящему носителю нашего духа — Олегу Леонидовичу Беклемишеву!»

— Как я понимаю, ей досталось по полной программе? — спросил я.

— При деде она бы разучилась сидеть… — усмехнулась Даша. — А дядя Леша — трусливый тюфяк. Поэтому «забыл» об объявленном наказании и поручил родителям Таньки воспитать «обнаглевшую девчонку». Так что ей сейчас выедают мозг чайной ложечкой.

— Этим ее не проймешь… — облегченно выдохнул я и поинтересовался, как себя проявил второй «доблестный защитник» — Петя.

Как оказалось, не праздновал труса и он — бесстрашно

— Что ж, опала Алексея Юрьевича — это не каторга… — дослушав монолог Даши, заключил я. — Да и отлучать эту парочку от занятий на «тренировочном полигоне» в Полоцке пока абсолютно бессмысленно. Так что ждем возраста инициаций. Кстати, передай Тане, что ее угроза пожаловаться мне и в этот раз была озвучена правильно. Более того, позволь моя любимая сестренка высечь себя за правду, я бы очень сильно разочаровался.

— Передам… — твердо пообещала Державина, пожелала нам хорошего дня и отключилась.

Я пересказал услышанное дамам, поблагодарил Жарову, поднялся из-за стола, поухаживал за матушкой и первым вышел в коридор. Там вполголоса попросил Аню еще раз оценить состояние организма и энергетики Красовской, проводил взглядом эту парочку, направившуюся к дверям в покои Лосевой, и был отконвоирован в кабинет. Как вскоре выяснилось, по «важному» делу — с моей помощью опустившись в кресло, родительница собралась с мыслями и заявила, что идея отправлять слуг в «увольнение», безусловно, великолепна, но у нее есть изъян, от которого необходимо избавиться как можно быстрее.

Я знал, о каком изъяне идет речь, поэтому невольно вздохнул:

— Мам, я, безусловно, могу договориться с Анциферовым, чтобы каждую пятницу нам выделяли «Онегу», но не хочу подставляться: рано или поздно какая-нибудь злоязыкая тварь обвинит либо меня, либо Григория Денисовича в нецелевом использовании имущества спецслужбы, а «сушить» подмоченную репутацию в разы сложнее, чем де— …

— Три часа дороги в один конец — это перебор! — не став дослушивать мое объяснение, вздохнула она и… ехидно ухмыльнулась: — Кроме того, боевым магам высшей категории из твоей ветви рода Беклемишевых уже невместно перемещаться по краю в режиме больных черепах. Поэтому нам срочно нужен еще один квадрокоптер. Только не «Икар», рассчитанный всего на шесть особо важных пассажиров, а десятиместная «Исеть». И еще: как только наши слуги себя проявят — а это наверняка случится в одном из первых увольнений — тебя убедят «хоть иногда» отправлять их на помощь «в разы более слабым» воякам. Выделять на это дело более восьми человек мы, по понятным причинам, не сможем. А значит, «Исеть» пригодится и тут. Как транспорт, в который при всем желании не впихнешь ни доморощенных командиров, ни балласт…

Глава 16

18 ноября 996 г. от ВР

…Четыре «Тарана», загруженные счастливчиками, вырулили за КПП в пятнадцать тридцать. А я внезапно сообразил, что за всю пятницу не только не взял ни одного уровня, но и не убил ни одного иномирного монстрика. Удивился. Ради интереса выяснил, как с ростом уровней обстоит дело у «рядовых» магов, и пришел к выводу, что жизнь устроила нам отдых. Ибо и они не напрягались: взяли один-единственный уровень, да и тот — не все. Впрочем, завалили по четыре и более живых тренажера, попробовали себя в боях против двух зверей и… приручили еще семь детенышей, оставшихся без родителей.

Я восхитился предприимчивости Екатерины Олеговны и Нинки, судя по всему, решивших напрочь разорить «Ведун», вытребовал список будущих лотов какого-нибудь пафосного аукциона, обнаружил четыре вида животных, которых ни разу не видел, полюбовался их фотографиями и переправил все эти материалы генералу Анциферову.

Он тоже выпал в осадок. И заявил, что мои приручительницы вот-вот станут самыми богатыми невестами Империи.

— Одна уже замужем и счастлива в браке… — ухмыльнулся я. — А второй всего четырнадцать. Но денег они действительно заработали прилично. И это радует…

— Кстати, а они еще не определились с монстриками лично для себя? — полюбопытствовал Григорий Денисович.

Отвечать односложно я «счел неправильным», поэтому «раскололся до донышка»:

— Их пытались убедить приручить пару «тираннозавров». Или, на худой конец, «львов». И напоминали, что порталы каждый божий день снабжают нас бесплатной едой для питомцев. Но Приручительницы заявили, что не видят смысла привязываться к настолько дохлым зверушкам, поэтому раскачаются еще немного, приручат по чудовищу десятого класса опасности и скормят им особо навязчивых советчиков. А если серьезно, то я очень сильно сомневаюсь в безопасности содержания живности из других миров, вот пока и не рискую это позволять.

Генерал признал мой подход разумным, поделился парой последних новостей, пожелал хорошего дня и отключился. А я просмотрел список дел, запланированных на этот день, вспомнил о «командировке» Волковой, «влез» в канал Вали и спросил, как дела у ее подопечной.

Целительница шепотом сообщила, что Янина Павловна взяла двадцать четвертый уровень, только что завалила очередного «пушистика», не сделав ни одной значимой ошибки, и в данный момент пребывает в расстроенных чувствах. Из-за того, что зверье закончилось, а порталу, по логике, осталось «жить» не более четверти часа.

— Намек понял… — усмехнулся я. — Скоро прилечу. Ждите…

Закончив этот разговор, «постучался» к Красовской, обретавшейся в теплицах, сообщил, что собираюсь сгонять в Восточный, и спросил, составит ли она мне компанию. Да, вредничал. Поэтому ничуть не удивился, услышав возмущенное сопение:

— Олег Леонидович, могли бы и не спрашивать: я уже бегу!

Прибежала минут за шесть-семь, что, учитывая расстояние от теплиц до моего кабинета, внушало уважение, и поставила на мой стол… спелый ананас:

— Вот, вырастила для вашей матушки…

— Один? — сдуру ляпнул я и не угадал:

— Нет, конечно! Но этот «убедила» созреть самым первым.

— Спасибо, Наташ… — с чувством выдохнул я, заявил, что вручить его она должна сама, и перенес это мероприятие на потом.

Пока шли к ангару, усиленно тупил. Зато после того, как подняли «Икар» в воздух, все-таки вспомнил, что с момента обретения Природницей Жизни стихии прошло всего ничего, и потребовал «предъявить» энергетическую систему.

Женщина обрадовалась вниманию и даже распахнула куртку,

— Пока, увы, никак… — призналась она: — Дури во мне много, а навыков нет. Вот и осваиваю первое заклинание, показанное Аней — насыщение тканей Жизнью, что повышает тонус кожи и улучшает кровоснабжение. Кстати, о тонусе кожи и кровоснабжении: по словам все той же Ани, это заклинание превращает обычный массаж в энергетический. Так вот, как насчет массажа в моем исполнении, скажем, после ужина? Само собой, если не откроется какой-нибудь особо зловредный портал…

— Уже предвкушаю… — улыбнулся я и задавил проснувшуюся фантазию, благо, в этот момент квадрокоптер ушел в крутое пике, и появилась веская причина сфокусировать внимание на приближающейся посадочной площадке.

Задерживаться в Восточном не стал — подобрал Янину Павловну и ее персональных надсмотрщиц, вытряс из девчонок подробнейший рассказ об успехах и ошибках их подопечной, похвалил Волкову за здоровый фанатизм и спросил, как ей понравилось пинать «пушистиков».

— Сложные противники… — честно ответила она. — До их уровня владения Воздухом мне еще расти и расти. Поэтому я выживала только за счетпокровадвух стихий,ускоренияи перемещенийрывками. Впрочем, набиралась опыта, избавлялась от страха перед очередным видом иномирных зверей и… какое-то время ни о чем не думала. Кстати, я очень благодарна девчатам за идеальную страховку: они спасали меня только в абсолютно безвыходных ситуациях и, тем самым, вынуждали выкладываться до предела. Вот я и прогрессировала… намного быстрее, чем под присмотром «гуманных» наставников.

— Мы тренируемся так же… — виновато вздохнул я, почему-то решив, что она так жалуется. И ошибся:

— Олег Леонидович, я в восторге! Честно-честно. Поэтому-то и благодарю…

Я успокоился, похвалил «надзирательниц» и напомнил им о полученном «боевом приказе» переселиться в покои на первом этаже особняка. Как только загнал квадрокоптер в ангар, отпустил обрадовавшихся девчонок выполнять этот приказ. А после того, как они унеслись в сторону гостевых домиков, снова поймал взгляд Волковой и спросил, как она себя чувствует.

— Разбитой… — призналась она: — Несмотря на то, что за сегодняшний день поднялась на обычные три уровня, ощущение «перебора» жестче, чем вчера и позавчера. Да и бои с «пушистиками» изрядно вымотали. Поэтому мечтаю о горячем душе и восьми- или даже десятичасовом сне.

— То есть, к ужину вас не будить? — на всякий случай уточнил я и попал в точку:

— Буду очень признательна, если вы забудете обо мне и о требованиях гостеприимства до рассвета…

Я пожелал ей добрых снов, а чуть позже — на первом этаже особняка — отпустил отдыхать. Затем зашел к себе в кабинет, забрал Тот Самый Ананас, вручил Наташе, дожидавшейся меня в коридоре, и спустился в спортзал.

Через порог, конечно же, переступил первым, полюбовался взмокшими, но довольными женщинами, отрабатывавшими уход в сторону от «танковой» атаки и самый любимый вариант противодействия моей родительницы, сделал шаг в сторону и повел рукой, предлагая Красовской начинать. И она «отожгла» — переместиласьрывкомк остановившейся парочке, протянула обалдевшей матушке спелое соплодие и изобразила корявенький книксен… хотя была в штанах:

— Анастасия Юрьевна, имею честь преподнести вам первый сибирский ананас, созревший в наших теплицах!

— Ты на самом деле вырастила ананасы в наших теплицах? — изумленно спросила мама, дождалась утвердительного кивка, сформировала на правом кулакетычковый нож, торопливо огляделась по сторонам и вздохнула: — Нет, свинячить тут я не буду. Поэтому побежали в большую гостиную: я жажду продегустировать подарок Наташи… чтобы аргументированно захвалить ее до умопомрачения!

Я рассмеялся и посторонился. Чтобы женщины в порыве нешуточного энтузиазма ненароком не втоптали меня в пол. А через считанные мгновения, выйдя в общий коридор, обнаружил, что их уже и след простыл. Повеселился, поднялся на второй этаж в гордом одиночестве, добрался до места дегустации и залюбовался физиономией матушки, уже успевшей оценить вкус ананаса и сиявшей на зависть летнему солнышку.

Само собой, услышал и благодарственную речь, и последнее заявление, заставившее задурить:

— Целовать в щеку не буду — губы сладкие и липнут. Но компенсирую недополученное удовольствие… к примеру, так: сынок, покружи, пожалуйста, это чудо по комнате. Или подкинь к потолку: я — уже в восторге, а Наташа пока еще нет…

И покружил, и поподкидывал. Под счастливый хохот Красовской и вредные советы «зрительниц». Увы, именно в этот момент ожил мой телефон. Так что пришлось прерывать буйное веселье, смотреть на экран и принимать вызов Анциферова.

А через пару мгновений я услышал в трубке его голос и переключился в боевой режим:

— Олег Леонидович, я буду у вас через считанные минуты. Есть разговор неприятнее некуда…

…По дороге к посадочной площадке я связался с Иваном Борисовичем, которого назначил старшим над «отпускниками», и убедился в том, что у них все в порядке — вся группа благополучно добралась до Белоярска, оплатила парковку «Таранов» на ярусе для транспорта особо важных персон торгово-развлекательного центра «Подсолнух», вроде как, позиционирующегося, как лучший ТРЦ для купечества, и в данный момент таскает по магазинам детей. Пообщался и с дежурными дроноводами — выяснил, что порталами на моей земле даже не пахнет. Поэтому чуть-чуть успокоился и решил не загоняться до выяснения сути создавшихся проблем.

Посоветовал не принимать слова генерала близко к сердцу и женщинам, естественно, составившим мне компанию. Но не преуспел — они хмурились, как грозовые тучи, уставились на вертолет, появившийся из-за деревьев, очень недобрыми взглядами, и ждали его приземления в мрачной тишине. В том же стиле ответили и на приветствие Григория Денисовича, выпрыгнувшего из боковой двери через долю секунды после посадки борта. Поэтому главный «Ведун» виновато развел руками, поймал мой взгляд и перешел к делу:

— Олег Леонидович, несколько дней тому назад китайцы решили навести порядок на севере страны, терроризируемой бандами магов. Несколько мелких

Тут он сделал небольшую паузу, собрался с мыслями и мрачно вздохнул:

— Винить службу внешней разведки и пограничников, к сожалению, не получается: первые вовремя сообщили о возможном прорыве преследуемой банды на нашу территорию, а вторые сделали все возможное для того, чтобы этого не допустить — подтянули к нужному участку границы боевую технику и попросили помощи у командования авиаполков, дислоцированных рядом с Иркутском. Так что банду встретили отнюдь не хлебом-солью. Но восемь ее членов — предположительно пиковых уровней четвертого ранга или начальных пятого — все-таки пробились к погранзаставе, взяли заложников и выкатили требования…

— И какие же? — угрюмо спросила матушка.

Анциферов желчно усмехнулся:

— Сто миллионов франков, дальнемагистральный самолет и «коридор» до границы с Румынией.

— А что, логично… — признал я. — Там сейчас творится жуткий бардак, так что раствориться в «дебрях» Европы вполне реально. В то же самое время, румынская валюта наверняка превратилась в фантики, а французская, видимо, нет.

— Так и есть… — подтвердил генерал и перешел к самой последней части объяснений: — Но эти планы так планами и останутся: мы не договариваемся с террористами, так что они в любом случае сдохнут, как бешеные собаки. Но есть нюанс: освобождение заложников — это специализация «Бешеных Медведей». А в данный момент в этом подразделении всего одно отделение магов третьего ранга — те, которых усиливали вы. Да, парни уже вылетели в Боксон и сделают все, что в их силах, но против четвертых-пятых рангов не потянут.

— И государь решил попросить помощи у меня?

Григорий Денисович отрицательно помотал головой:

— Государь категорически запретил просить у вас помощи, так как вы и так сделали для Империи в разы больше, чем должны, не являетесь военными и не должны рисковать из-за их ошибок или недоработок. Так что мой прилет — это нарушение прямого приказа. Но я когда-то учил этих парней сам, знаю их, как облупленных, по-настоящему уважаю и готов заплатить карьерой за их жизни.

Ставить себя на его место не пришлось — я принял решение еще до того, как он ответил на мой вопрос. Поэтому задал несколько своих:

— Расстояние от нас до Боксона?

— Порядка семисот пятидесяти километров.

— У вас есть возможность задержать штурм до нашего прибытия?

— Да.

— Местные не начнут ставить нам палки в колеса?

— Олег Леонидович, вы недооцениваете вес словосочетания «Боевой маг высшей категории…».

Тут я посмотрел на проблему «шире» и вздохнул:

— Я отпустил одну из свободных смен в Белоярск. На все выходные. И не исключаю как конфликтов между моими людьми и Великими Магами, так и проблем с руководством города: если в нем или его окрестностях обнаружится портал со зверьем до третьего класса включительно, то мои гарантированно прибудут на помощь, и их, ни разу не дворян, могут и завернуть.

— Не завернут: я отправлю в Белоярск одного из заместителей и взвод-другой на подстраховку ваших парней… — пообещал он и предвосхитил еще один вопрос на ту же тему: — Кроме того, распоряжусь подстраховывать ваших людей, которые останутся тут и в Восточном.

— То есть, вы тоже вылетаете в Боксон?

— Да.

— Для четырех моих людей место найдете?

— Конечно!

Я коротко кивнул, влез в «Паутинку», пригласил в оперативный канал две супружеские четы — Векшиных и Колосовых — поставил боевые задачи, загрузил командиров дежурных смен, прочитал артикуляцию матушки и нехотя согласился:

— Строй…

…Анциферов, полтора отделения самых сильных «Ведунов», Векшины и Колосовы ушли на юго-юго-восток первыми. так как крейсерская скорость «Онеги» была вдвое ниже скорости «Икара». А я задержался почти на полчаса — за это время Жарова успела приготовить и загрузить в термосумки затребованное количество еды и напитков, а мы перетаскали в квадрокоптер все, что должно было позволить выжить при аварийной посадке даже в самой жуткой глухомани.

Кстати, в этом плане просьба матушки взять с собой Валю и Варю не напрягала: девчата, выросшие в тайге и в семьях егерей, не должны были стать обузой. А вот тащить их в бой против магов «четвертого-пятого рангов» не хотелось от слова «совсем». Несмотря на то, что они и сами были «пятерками», убивали один на один зверей третьей категории опасности и пообещали не подвести. Но отменять и принятое, и озвученное решение я был не готов, так что в какой-то момент загнал женщин в прогретый салон, запрограммировал бортовой компьютер, прогнал все возможные тесты и ткнул в сенсор «Взлет без участия пилота».

После того, как борт вылетел на оперативный простор и начал набирать высоту, дистанционно закрыл ангар, развернулся вместе с креслом на сто восемьдесят градусов, влез в Сеть, нашел на карте поселок Боксон, изменил масштаб отображения и обратился к подобравшимся соратницам:

— Итак, мы направляемся в населенный пункт с населением тридцать два человека, расположенный в еще более жуткой глухомани, чем Усть-Ангарск. Ближайший крупный город — Иркутск, до него порядка трехсот восьмидесяти километров. Или пять с половиной часов езды по не самой хорошей дороге. Относительно недалеко находится и Кызыл. Но доехать до него можно либо через все тот же Иркутск, либо через Монголию. В которой китайцев ждут с распростертыми руками. Говоря иными словами, эти маги загнали себя в ловушку:

Тут ожил мой телефон, и я, посмотрев на экран, невольно подобрался. Затем потянулся к пиктограмме принятия вызова и выдохнул коротенькое объяснение:

— Государь…

— Добрый вечер, Олег Леонидович! — раздалось в трубке через секунду-другую, и я ответил на приветствие:

— Добрый день, Ваше Императорское Величество!

— Мне доложили, что вы летите в Боксон. Это так?

— Так точно, Ваше Императорское Величество.

— Олег Леонидович, вернитесь, пожалуйста, в усадьбу… — тоном, не терпящим возражений, потребовал он, почувствовал, что эта фраза прозвучала жестковато, и постарался смягчить эффект предельно логичным объяснением: — Проблему с китайскими магами обязаны решить армия и спецслужбы, а вы, гражданское лицо, не должны рисковать собой и своими людьми, выполняя чужую работу!

— Ваше Императорское Величество, я являюсь гражданским лицом лишь де-юре. А де-факто вырос в семье Бешеного Медведя, лет с трех-четырех жил на полигонах этого подразделения и когда-то мечтал добиться права служить именно в нем. Да, подружиться с сослуживцами отца не смог из-за возраста и переезда в другой регион, зато многих из них до сих пор уважает моя матушка. Так что я лечу помогать не абстрактным спецслужбам или армии Российской Империи, а конкретным Медведям, усиливавшимся в моем поместье…

Глава 17

19 ноября 996 г. от ВР

…Подготовительные мероприятия — изучение поэтажных планов всех строений погранзаставы, схемы минирования подступов, списков вооружения, хранившегося в оружейке и складе РАВ, номенклатуры техники, стоявшей в боксах, и так далее — закончили в четверть второго ночи по местному времени. И еще минут пять-семь потеряли «благодаря» командующему Иркутским военным округом: не на шутку разбушевавшийся генерал пытался доказать, что надеяться на возможности гражданских магов в таком архиважном деле, как спасение заложников — это безумие.

Наверняка вещал бы и дальше, но мне надоело слушать этот бред, и я сначала поднял его в воздух, затем выложил в горизонталь, заставил облететь всю штабную палатку, аккуратно поставил на то же место и мило улыбнулся:

— Я смогу доставить порцию воздуха, «заряженного» вашей «химией», в десантный отсек вертолета с вероятностью в сто процентов даже в том случае, если пилот будет крутить несущий винт во взлетном режиме. А мои Огневики с той же вероятностью шарахнутослеплениемиакустическим ударомтуда, куда потребуется. Так что мне нужен прямой канал связи с человеком, готовым рискнуть, и ваше невмешательство в процесс.

Он пошел красными пятнами, набрал полную грудь воздуха, собравшись осадить «непонятного мальчишку», и даже процедил два или три слова, но в этот момент в палатку ворвался заместитель командира погранотряда, поднял руку с зажатым в ней телефоном и врубил воспроизведение какого-то файла.

Я вслушался в гневный хрип и заскрипел зубами:

— Братва, валите их… к чертовой матери: они… закончили насиловать… наших женщин… и убили и их… ради лишних крох силы… Убивают и нас, мужчин… Под настроение… В данный момент живы… только я, практически труп… который не догадались обыскать… и шестеро парней… с перебитыми руками… и выколотыми глазами… Но к моменту… прибытия обещанного… вертолета китайцы… собираются оставить в живых… двоих-троих… Вот мы и принимаем удар… на себя… Так что, жгите, братва! И уничтожьте… этих тварей… за нас и наших подруг…

— Все, эти герои уже выбрали свою судьбу, поэтому бьем ОДАБ-ами! — решительно заявил командующий, а я, психанув, перешел на рык:

— Никаких ОДАБ-ов: эти парни еще живы! Поэтому…

— Юноша, вы лезете не в свое дело! — сдуру ляпнул он. Благодаря чему обзавелсякокономна все тело илентойпоперек рта. А я «постучался» в личный канал Колосова, которого приставил к Анциферову, и озвучил боевой приказ:

— Антон, приведи Григория Денисовича в штабную палатку — он нужен тут прямо сейчас!

«Наш» генерал, общавшийся с Императором по какому-то непростому каналу связи, возник на пороге минуты через полторы-две, поймал мой взгляд и спросил, что случилось.

Я попросил майора еще раз воспроизвести запись, а после того, как она закончилась, мотнул головой в сторону безмолвной статуи:

— Этот клоун собирается ударить по погранзаставе ОДАБ-ами. Я не согласен с этим решением. Что будем делать?

Анциферов пожал плечами:

— «Клоун» посидит в «таблетке». Под присмотром моих людей. А вы работайте так, как сочтете нужным.

— Отлично… — удовлетворенно кивнул я, дождался появления «Ведунов», снял «контроль», проводил недобрым взглядом напрочь деморализованного командующего и повернулся к представителю ВКС, забившемуся в угол и старавшемуся не привлекать к себе внимание «сильных мира сего»: — Господин капитан, садитесь на контроль за передвижениями китайцев: через пять минут я должен знать, в каких зданиях погранзаставы они находятся, и получать уведомления о любом новом появлении этих ублюдков в поле зрения камер ваших спутников. Вопросы?

— Канал оперативной связи будет?

— Будет… — пообещал Григорий Денисович, и я переключился на майора-пограничника…

Загрузил и его, и летунов, и Бешеных Медведей, и командира полка воздушно-десантных войск, личный состав которого замкнул кольцо окружения. А после того, как закончил, криво усмехнулся:

— Чем быстрее начнем, тем больше заложников выживет…

Григорий Денисович согласно кивнул, сел за мобильный терминал связи и вызвал главаря банды…

Дожидаться завершения очередных переговоров я не собирался — кивнул Наташе, вышел из палатки, в хорошем темпе добрался до кунга, выделенного моим людям, забрался внутрь, закрыл дверь следом за Красовской и оглядел народ, одуревший от

— Все, работаем по новому плану. А как именно, сейчас объясню…

…Переговоры, как обычно, не закончились ничем хорошим — китайцы опять не захотели отпустить женщин и категорически отказались впускать на заставу переговорщика с видеокамерой, заявив, что мы увидим, что заложники живы, в тот момент, когда они пойдут к вертолету. А еще повысили сумму, которую потребовали изначально, в два раза. Логики последнего требования я, честно говоря, не понял, поэтому решил, что они чем-то обдолбались. Вот и не подумали о том, что на сбор и доставку «лишних» денег тоже потребуется какое-то время. Впрочем, в этот раз я не стал вникать во все нюансы разговора — просто принял к сведению факты, изложенные Анциферовым, и продолжил рулить по заснеженному лесу на жалком подобии своего снегохода.

А вот в доклад капитана ВКС вник. Поэтому проехал еще сто метров в том же направлении, остановился возле здоровенной вековой ели, вырубил электрический движок — хотя он работал абсолютно бесшумно — подождал, пока Красовская спрыгнет на наст, и последовал ее примеру.

Пока доставал и надевал снегоступы, получил доклады от других групп, выдвинувшихся на свои «стартовые» точки и замкнувших дискретное «малое кольцо окружения» вокруг заставы. Затем пообщался с капитаном ВКС, убедился в том, что китайцы обретаются в самом защищенном здании — штабе — и поднялся на гребень холма, с которого был виден комплекс строений, обнесенный не таким уж и высоким забором. В этот момент перед глазами появилась картинка из недавнего прошлого — «наша» сверхглубокая буровая — но я усилием воли задвинул неприятные воспоминания куда подальше, влил чуть больше силы вночной взори предельно добросовестно «привязал» то, что видел на схемах и спутниковых снимках, к реальности.

Закончив с этим делом, озвучил в оперативный канал условную фразу, приказывающую всем группам выдвигаться к границе полосы отчуждения, и зашевелился сам — сместился на пару-тройку метров левее, чтобы вековая ель гарантированно прикрыла нас с Наташей от любых наблюдателей, расправил ленточки на зимнем варианте «Лешего», сформировал перед собой тоненькую воздушную стену, отражающую звуки, и плавно двинулся вниз по крутому склону.

Первые метров двадцать пять-тридцать отслеживал практически каждое телодвижение Красовской, а после того, как убедился в том, что она идет след в след и не суетится, сфокусировал большую часть внимания на передней полусфере. И «жил» в чувстве Воздуха все оставшееся время приближения к опушке. А перед ней остановился, еще раз оглядел здание штаба, верхний этаж которого был виден над забором, и мысленно себя похвалил. За то, что вывел нашу пару на траверс окна самого большого и удобного помещения здания — класса тактической подготовки. Затем «докопался» до нагрудного кармана комбеза и достал армейский монокуляр, как следует рассмотрел стекла, рамы и часть стены, впечатал в память их мелкие особенности и открыл крошечный портал впритирку к чем-то понравившейся точке. Причем под углом градусов в тридцать к горизонту, так что смог увидеть за опущенными жалюзи потолок.

С созданием и постепенным поворотом второго портала пришлось как следует помучиться, но я, в конечном счете, справился с этой задачей. Увы, увиденное не обрадовало: в помещении, в котором биосканеры дронов погранцов еще недавно «видели» аж тринадцать «засветок», обнаружилось всего шестеро заложников с рюкзаками-однодневками на головах и двое китайцев.

«Услышат звук двигателей подлетающего вертолета — оставят только двоих…» — мрачно подумал я, унял накатившую ярость и отстегнул крепления снегоступов. Затем «растянул» свою сторону «окна» по горизонтали, жестом подозвал к себе Наташу и еле слышным шепотом описал ее боевые задачи. Потом озвучил в оперативный канал еще одну условную фразу, активировал и максимально углубилускорение, медленно кивнул три раза, краем глаза засек аналогичное «подтверждение» о готовности, кивнул дважды, выдержал еще одну паузу, продавил лицом «зеркало» и атаковал. Мощнейшими «слоеными»лезвиямив физиономии «надсмотрщиков». Но не первым, а через долю секунды после появления «низового»тумананапарницы.

Портал «свернул» чуть ли не раньше, чем мы выдернули из него головы, ушел в короткий диагональныйрывок— чтобы вырваться на оперативный простор — и «полноценно» разогнался. То есть, понесся дальше, перемещаясь на «скромные» девятнадцать-двадцать метров. Минное поле перемахнул в том же режиме, перепрыгнул забор, шарахнул по «избранному» окну воздушнымкулакоми влетел в класс тактической подготовки в облаке из осколков стекла. Вовремя: входная дверь как раз заканчивала «ме-е-едленно» открываться, и в проем «вдвигались» нога «в комплекте» еще с одной плоской физиономией.

В последнюю-то япятнышкоми засадил. Потом отрешенно отметил, что перестарался, проорал команду «Глазки!!!» и сформировалослепление. В коридоре и со всей дури. Потом «отправил» туда жеакустический удар, чуть не оглох даже с активированным режимом шумоподавления, засек появление наклоннойвоздушной стены, которой Наташа прикрыла погранцов от всего и вся, и вынесся из помещения.Рывкоми по диагонали — то есть, под потолок. Да, перестраховался. Зато не подставился ни подледяные иглы, которыми начал шмалять внезапно ослепший и оглохший «китаец номер четыре», ни подкаменные лезвияпятого.

Ледовика убилразрядом. Еще до того, как довернулся в его сторону в «медленном» падении к полу. А мага Земли не успел — его вынесло из фокуса атаки… обломками стены, вдребезги разнесенной Красовской. Впрочем, пока мужичок приходил в себя от удара слева и переносил «прицел», ему прилетело сразу двумя «слоеными»лезвиямии отправило к предкам.

Других врагов в поле зрения не оказалось, поэтому я скинулускорениеи вышел в оперативный канал:

— Тут «первый-первый». Положили пятерых китайцев. Нашли и взяли под защиту шестерых заложников. Что у вас?

— Тут первый-второй! — отозвалась матушка. — Положили еще одного. Нашли помещение с трупами пограничников и вольнонаемного персонала…

— Тут второй-четвертый! — подал голос Антон Колосов. — Сцепились с седьмым. Уйти не дадим. Но и быстро не положим — он нашего уровня…

Я отправил им на помощь вторую двойку и обратился к оставшимся. Вернее, начал спрашивать, как дела у них, и услышал рык Юлии Векшиной:

— Тут второй-пятый. Последний китаец пытается пробиться в лес через наш сектор. Он — полноценный шестой ранг Лед-Земля-Молния! Валя, Варя и Артем его держат, но не пробивают. А он дырявит

— Продержитесь еще секунд десять-пятнадцать! — потребовал я, жестом отправляя Наташу по нужному вектору, ощутил «неправильное» шевеление Воздуха и опоздал — Наташа, пребывавшая под более глубокимускорением, передрывкомк двери кабинета начальника заставы сбила с траектории какой-то огненный навык и изувечила девятого китайца!

Я его, конечно же, добил. Затем сообщил «своим» о том, что врагов уже больше, чем нам сказали, и услышал гневное шипение Филимоновой:

— Меня атакует десятый. Со стороны боксов с техникой…

— Атаковал! — злобно уточнила Лосева еще до того, как я задергался. А еще через несколько мгновений в канале послышался спокойный голос моей напарницы:

— Здесь второй-первый: восьмой китаец сдох. Выдвигаюсь на помощь четвертой двойке…

…Как я и предполагал, рюкзаки-однодневки, натянутые китайцами на головы заложников, и густойтуман, с гарантией прикрывший любые дырки, скрыл от них самую главную странность штурма — «несвоевременную» гибель «надсмотрщиков»: парни рассказывали следователям о неравной схватке «со слишком уж сильными магами», насилии, убийствах, угрозах и звоне стекла, после которого«эти паскуды» начали умирать, а о неправильном тайминге даже не заикались. Впрочем, эта часть показаний никого не интересовала: оба следователя военной прокуратуры торопились записать самое главное, чтобы пограничниками, наконец, полноценно занялись врачи и целители, остальной облеченный властью народ пытался терроризировать нас, а мы отбрыкивались. Хотя нет, не так: я попросил Медведей, страховавших моих людей, взять на себя все переговоры со страждущими, и отправил всех, кроме Наташи, в «наш» кунг. Затем пообщался с командирами дежурных смен усадьбы и Восточного, выяснил, что народ вовсю рубится с «чертями», и рванул на поиски генерала Анциферова.

Нашел в помещении, заваленном трупами, и в компании пяти старших офицеров, вывел в коридор, сообщил, что мне надо срочно вернуться домой, и попросил прикрыть моих людей, прибывших в Боксон на «Онеге», от особо навязчивых «интервьюеров».

— Портал? — спросил он.

Я кивнул:

— Да, синий. Открылся в двухстах метрах от особняка. И выпускает стаи «чертей».

— Неприятные зверушки… — заявил он, еще раз поблагодарил за спасение Бешеных Медведей и заложников, пожал руку, пообещал не дать в обиду моих слуг и пожелал спокойного полета. Поэтому я вернулся в кунг, озадачил народ новыми вводными, дал время остающимся заиграть большую часть съестного, загнал улетающих в «Икар», поднял его в воздух, «собственноручно» вывел на маршрут и развернул кресло на сто восемьдесят градусов.

Дамы прервали обсуждение какого-то момента штурма и уставились на меня. А я сначала поздравил их с боевым крещением «всем скопом», а затем уставился на «третью боевую двойку семьи», восседавшую на двух последних креслах:

— Девчат, вы выстояли против противника сильнее вас, не позволили ему добить ни одного Медведя, и не сплоховали при внезапном нападении еще одного, «лишнего» китайца. Так что я вами горжусь.

— Спасибо, Олег Леонидович! — хором выдохнули они и заулыбались.

В том же стиле высказалась и матушка. Правда, немного повоспитывала эту парочку, но в правильном ключе и в меру. Поэтому радость в глазах Вали и Вари стала намного концентрированнее. И мне стало интересно, как девчата отреагируют на получение честно заслуженных боевых. Так что я влез в «банк-клиент», отправил очень приличные суммы на счета всех «командированных» и получил море удовольствия: да, цифры впечатлили, но «правильно», что ли?

В общем, записи с микрокамер я изучал, пребывая в прекраснейшем настроении. И счел возможным обойтись без разбора полетов:

— Вы не сделали ни одной сколь-либо значимой ошибки, а практически все мелкие были совершены из-за отсутствия соответствующего опыта. Так что придираться к ним я не вижу смысла: вы, как и было приказано, работали от защиты, неплохо сочетали атаки разными стихиями и постоянно двигались. В общем, ваша основная задача не изменилась — усиливайтесь дальше, и будет нам счастье. На этом, пожалуй, все. Хотя нет, не все: дома нас ждут «черти», поэтому вам необходимо как следует отдохнуть. Ань, усыпляй всех, кроме меня и Наташи.

Усыпила. Потом подставилась под аналогичное заклинание Красовской и тоже задрыхла. А я поймал вопросительный взгляд личной помощницы и отрицательно помотал головой:

— Нет, меня вырубать не надо — мне наверняка вот-вот позвонит государь, а разговаривать с ним, пребывая в полусонном состоянии, я не готов. Кстати, можешь поспать сама…

— Не-не-не, я подежурю на пару с вами… — заявила она и собралась, было, продолжить, но тут «ожил» мой телефон и продемонстрировал фотографию Белосельского.

Я изобразил над головой корону, принял вызов и превратился в слух.

— Доброй ночи, Олег Леонидович! — очередной раз поздоровался Виктор Третий и сходу задал неожиданный вопрос: — Скажите, пожалуйста, а почему вы летите не на Усть-Ангарск, а на Братск?

Я мысленно вздохнул и сказал чистую правду:

— Прислушался к голосу паранойи: по ее мнению, лететь напрямую, имея такое количество заклятых врагов, мягко выражаясь, небезопасно…

Глава 18

19 ноября 996 г. от ВР.

…Мы с Красовской рулили процессом убиения «чертей» всю первую половину дня. И пусть единичные посмертные импульсы этих монстриков нас усиливали не так хорошо, как хотелось бы, к обеду взяли по два уровня за счет того, что не ленились закидывать в портал «наживки». «Рядовые» маги рода, обретавшиеся на моих землях, «подросли» на те же самые два уровня. Причем все — усилив свободную смену усадьбы, я отправил ее в Форт и вытребовал к себе его дежурную.

Кстати, по уровню заработали и «отпускники» — с половины девятого до четверти десятого утра пинали саблезубых кошаков, косуль, «бычар» и тому подобную мелочь второго класса опасности, выбиравшуюся из оранжевого портала в одном из спальных районов Белоярска. Зато потом с чувством выполненного долга увезли детей в какой-то игровой центр и продолжили расслабляться.

Ну, а Янина Павловна в очередной раз взяла три и перебрала с усилением.

В общем, утро прошло в обычном режиме. И, если бы не бессонная ночь, то однозначно порадовало бы. А так к обеду я прилично задолбался, поэтому на появление в бункере матушки и Ани отреагировал несколько неадекватно. Но был понят, поднят на ноги чуть ли не пинками, отконвоирован в большую гостиную, накормлен, напоен и отправлен отсыпаться.

Пошел. На автопилоте. Разделся по пути от своей гостиной до ванной комнаты. И бездумно ополоснулся. А после того, как высушил тушку магией и собрался выходить на последний участок «маршрута», услышал в личном канале «Паутинки» голос личной помощницы и не сразу вник в смысл того, что она мне предложила:

— Олег Леонидович, если вы заглянете ко мне, то я сделаю обещанный массаж с вливаниями Жизни: уверена, что в вашем состоянии он необходим. Кстати, массажный стол, помнится, стоит в вашей кладовке, так что терять время на его поиски не придется.

— Загляну… — пообещала практически спящая часть сознания, а жалкий бодрствующий остаток заставил вытащить из шкафчика банное полотенце и обмотать вокруг талии. Потом окружающий мир «мигнул», и я пришел в себя уже в спальне. Встречающим Природницу по эту сторону портала диаметром под два метра. Во время третьего «просветления» отрешенно обратил внимание на то, что помогаю Наташе раскладывать массажный стол. А еще «через мгновение» растворился в первых прикосновениях к воротниковой зоне и окончательно уплыл в страну грез.

Что мне снилось, не скажу даже под пытками — способность запоминать включилась намного позже, чем… хм… первый уровень сознания, поэтому забылись даже обрывки последнего сновидения. Но фантастически приятное послевкусие никуда не делось — в тот момент, когда я и смог, и захотел открыть глаза, на душе было легко, светло и спокойно. Состояние безмятежности не поколебало даже обнаружение Красовской, сладко спавшей в любимом кресле — на губах женщины играла довольная улыбка, и эта эмоция добавила мне еще толику счастья.

Короче говоря, не оживи мой телефон, хрен бы я пошевелился или начал думать. А так торопливо дотянулся до трубки, обнаружившейся на тумбочке, поймал взгляд Природницы, виновато вздохнул, принял вызов, не посмотрев на экран, поздоровался и вслушался в мрачный голос Голицына:

— Здравствуйте, Олег Леонидович. Прошу прощения, если отвлек от чего-нибудь важного, но считаю должным поделиться крайне неприятными новостями. Новость первая: менее часа тому назад антропоморфные ящеры открыли портал на Черноморском побережье Турции, в нескольких десятках метров от западного пляжа курортного городка Гиресун, вышли из воды, убили что-то около четырех десятков отдыхающих, обобрали тела, прошлись по магазинам первой линии и преспокойно утащили в свой мир несколько кубометров трофеев. Местные полицейские разбежались еще до того, как эти твари начали убивать. А вояки прилетели к месту вторжения… через полчаса после закрытия портала. Но самое неприятное не это: в отряде, уносившем в родной мир все подряд, было шестьдесят четыре особи, а водяныещиты, которые были выставлены в момент выхода ящеров на пляж, выглядели как бы не в разы плотнее, чем те, которые формировались группой из шестнадцати ящеров, уничтоженной нами. И еще: первый портал на Землю эти существа открыли четвертого. Второй — четырнадцатого. А сегодня — девятнадцатое. Вывод напрашивается сам собой: ящеры явно заинтересовались нашим миром, а значит, просто так не уймутся…

— А еще они, судя по всему, не собираются наводить с нами мосты… — добавил я, поймав за хвост эту мысль, потом врубился в безмолвный вопрос Красовской, отрицательно помотал головой, вслушался в пересказ выкладок аналитиков и… вместо того, чтобы вывести голос собеседника на внешний динамик, требовательно похлопал ладонью рядом со своим бедром. А Наталья, вероятнее всего, тоже не успевшая полноценно проснуться, переместиласьрывкомна указанное место, привалилась к моему плечу и превратилась в слух!

Я потерял дар речи и на несколько мгновений перестал соображать. Но одна из следующих фраз Анатолия Игоревича все-таки достучалась до моего разума и заставила забыть о «таких мелочах»:

— … -ции в какой-то момент раскачаются и забудут о гуманизме. Но если ящеры перенесут точки формирования порталов на побережье Румынии, то гарантированно не встретят никакого сопротивления и смогут творить все, что заблагорассудится!

— А это более чем реально. Если они как-то «привязываются» именно к Черному морю и уже разок перенесли точку выхода на его противоположный берег… — буркнул я, затем заявил, что принял к сведению эту новость и готов услышать следующую.

Генеральный прокурор собрался с мыслями и желчно вздохнул:

— Вторая новость описывает фантастический идиотизм наших с вами соотечественников. Часов пять тому назад рядом с одной из шахт Кокуйского угольного месторождения открылся голубой портал. Кто-то из рабочих сходу подогнал к нему многотонный тяжелый карьерный экскаватор, затем пересел на второй и запечатал «зеркало» еще и с другой стороны. Все бы ничего, но кто-то из мелких начальничков доложил о появлении портала управляющему, а тот продал эту информацию начальнику СБ родового поместья Сусловых, расположенного под Раздолинском, то есть, в тридцати километрах от шахты. Чем закончилась эта эпопея, представляете?

— Приехали, отогнали экскаваторы в сторону, выпустили что-нибудь кошмарное и легли в полном составе? — предсказал я и не ошибся:

— Именно: к ним выбрались тридцать четыре иглобрюха и две огненные ящерки, положили шестнадцать магов Сусловых, большая часть из которых была в третьем ранге, и разбежались по окрестным лесам. И теперь пилоты «Ураганов» Григория Денисовича кружат над тайгой в поисках этого зверья, изредка находят и наводят на него ракетчиков…

Следующие четыре новости были того же «калибра», поэтому почти не расстроили. А потом Голицын вспомнил о наших «приключениях» в Боксоне, почувствовал себя крайне неуютно, извинился и наговорил всякого-разного. По моим ощущениям, собирался сообщить что-то еще, но чей-то вызов по внутренней связи заставил вспомнить о работе, пожелать нам всего хорошего и отключиться.

Тут-то меня в жар и кинуло. От близости Натальи. Но я заставил себя вернуть телефон на тумбочку, подложил левую руку под затылок, уставился в потолок, поделился кое-какими мыслями на тему экспансии ящеров и

— Впрочем, наши уже оценили одаренность этих тварей и церемониться не собираются, они, вроде как, открывают порталы в крупные водоемы типа Черного моря, а наш бассейн, слава богу, пока не достроен. Соответственно, появления ящеров рядом с банькой можно не опасаться. И радоваться жизни. Вот я и радуюсь — млею от умопомрачительно приятного «послевкусия» от твоего массажа. И пусть в моей памяти сохранились только самые первые прикосновения, но я проснулся совершенно счастливым. Так что огромнейшее тебе спасибо и… я хочу еще.

— Всегда пожалуйста, мой господин! — довольно выдохнула она, сделав акцент на первом слове, а затем приподнялась на локте и легонечко подколола: — Делать прямо тут, или найдете в себе силы перебраться на массажный стол?

Не знаю, почему, но мне захотелось сказать правду. И я пошел навстречу этому желанию:

— С радостью согласился бы на любой из этих вариантов или насладился еще более продвинутым — массажем после нескольких заходов в парилку. Но ты, в отличие от меня, спала ни разу не в кровати, и меня уже зверски замучила совесть. Поэтому я вот-вот отправлю тебя отдыхать, а сам приведу себя в порядок, в темпе перекушу и уйду в бункер — наши, судя по грохоту взрывов, продолжают «рыбачить».

— Прошу прощения за нахальство, но я без вас спать не лягу! — ляпнула Наташа, сообразила, насколько двусмысленно прозвучало это утверждение, и прыснула: — Да уж, формулировка получилась игривее некуда. Но суть моего отношения к службе передает верно: пока вы бодрствуете, бодрствую и я. Ибо мое место — за вашей спиной, а не где-нибудь еще. Далее, Олег Леонидович, передайте своей совести, что я служу вам в удовольствие, а это кресло — очень уютное. И после— …

Чем она собиралась закончить этот монолог, я, каюсь, не услышал. Ибо в моем личном канале раздался голос матушки и мгновенно переключил в боевой режим:

— Олег, подъем: тут к нам очередные мстители прикатили. И уже идут на вы…

…Ждать Наташу не пришлось — в тот момент, когда я вынесся в общий коридор, она уже стояла перед дверью в свои покои готовой ко всему на свете. Поэтому я сорвался в сериюрывков, вылетел на лестницу, пулей спустился на первый этаж, вынесся из особняка через заднюю дверь и переместился к трапу «Икара», уже стоявшего на посадочных опорах метрах в двадцати пяти.

Запрыгнув в салон, сходу метнулся к своему креслу, «поймал» чувством Воздуха момент «возникновения» рядом Красовской, ткнул сразу в несколько пиктограмм и повернулся к родительнице:

— Мне нужны подробности!

— Их нет… — усмехнулась она. — Этот дурачок подъехал к дальнему КПП, нажал на сенсор вызова дежурного и произнес монолог, который я тебе уже цитировала: «Передайте своему господину, что я, Владислав Иннокентьевич Резанов, считаю его виновным в умалении чести моего рода и опосредованном убийстве моих родичей, поэтому иду на вы…»

— Как я понимаю, Владислав — старший брат Владимира? — на всякий случай уточнил я.

— Ага: сыновей у Кеши двое… — ответила матушка, явно покопавшаяся в Сети. — Младшенький был похотливой скотиной. А этот, вроде как, зациклен на всем исконно русском. Из-за чего дважды принудительно направлялся на комплексную судебно-психиатрическую экспертизу. После дуэлей, которые проводил… мягко выражаясь, нестандартно и чрезвычайно кроваво. Тем не менее, признавался вменяемым. Правда, в обоих заключениях повторялось одно и то же утверждение «Психические расстройства, как-либо влияющие на дееспособность или ответственность, отсутствуют…», что позволило родичам двух последних жертв этого «горе-дуэлянта» подать в суд на экспертов, но воз и ныне там: Владислав считается нормальным… и, опять же, по слухам, скромно называет себя Жнецом Человеческих Судеб.

— С экспертами все понятно… — буркнул я. — Под давлением заместителя начальника Белоярского управления министерства внутренних дел написали то, что требовалось. Но «правление» Иннокентия Никаноровича закончилось, так что экспертные заключения могут быть и переписаны. И как в таком случае буду выглядеть я?

Она пожала плечами:

— Заявись на твою землю только Жнец — паршивенько. Но он приехал на бронированном лимузине в сопровождении шести армейских внедорожников. А это уже полноценное вторжение. Причем с нарушением не одной и даже не двух статей законодательства. Короче говоря, выброси из головы все сомнения и командуй.

Я кивнул, быстренько скорректировал высоту полета, подождал, пока продвинутый автопилот «уронит» квадрокоптер к дороге, поставил себя на место атакующих, открыл боковую дверь и начал озвучивать распоряжения:

— Не удивлюсь, если по «Икару» отстреляются из ПЗРК. Так что Наташ, сядь, пожалуйста, на мое место и визуально держи переднюю полусферу, мам, на тебе — левая сторона, а ты, Аня, смотри назад. Далее, Наташ, сажаешь борт ПЕРЕД Усть-Ангарском — дальше попрыгаем своим ходом. И после— …

В этот раз не договорил я. Так как увидел ракету, взлетающую над лесом, активировал и до предела углубилускорение, высунулся наружу, выставил максимально плотную «слоеную»стенуна самой границе области контроля, вовремя сдвинул чуть-чуть левее и выше, как-то почувствовал, куда воткнется «подарок», и всадил в негопятнышко.

Рвануло заметно слабее, чем я предполагал, зато прилично взбесило. Вот я о гуманизме и забыл — приказал дроноводам, отслеживавшим перемещение кортежа идейного последователя Великого Князя Святослава Игоревича, дать целеуказания «Кипарисам», и отработал по машинам четырьмя «Орионами». А после того, как «за лесом» рвануло, вытребовал картинку, полюбовался горящими внедорожниками и почти не пострадавшим лимузином, лежащим на крыше, отправил к пожарищу «Тараны», перекрывавшие дорогу за Усть-Ангарском, и попросил Красовскую ускорить «Икар».

Она, естественно, повиновалась, поэтому уже через пару-тройку минут мы спикировали к небольшому озерцу из талой воды, в центре которого валялся лимузин, «припарковались» на непострадавшем участке дороги, выбрались из салона и подошли к берегу. Там я попросил Максима Макарова заморозить «водичку», а Ярослава Спицына — постучать по корпусу машины «камешком» покрупнее, дождался выполнения обоих приказов и обратился к Резанову:

— Владислав Иннокентьевич, не вылезете из салона в течение минуты — распоряжусь пробить в Ангаре полынью, затолкать в нее вашу таратайку по самую крышу

Он почему-то решил, что я блефую. А зря: ровно через минуту в лимузин уперлись сразу четыре воздушныестены, и он весело заскользил к реке, до которой в этом месте было от силы метров сто семьдесят-сто восемьдесят. Да, в теории тяжеленный автомобиль должен был зарыться в снег, но Тимофей Бажов растапливал его Огнем, а все тот же Максим Макаров замораживал воду и из любви к искусству «выглаживал» поверхность «трассы» до состояния зеркала. Вот пассажирам, наверняка наблюдавшим за окрестностями через поляризованные бронестекла, и поплохело. Впрочем, запаниковали эти герои чуть позже. Сразу после того, как Антип Назарович разнес лед на Ангаре чем-то вроде гидроудара расширил дырку и соорудил на берегу каменные «полозья». Дабы лимузин, не дай бог, не застрял.

А почему «герои»? Да потому, что секунд за пятнадцать до погружения лимузина в речную воду трое телохранителей Владислава Иннокентьевича одновременно распахнули две передние и правую заднюю дверь, выкатились наружу и, как я понял, попытались взять хоть кого-нибудь из нас в заложники. Да, двигались достаточно быстро, да, честно попытались зафиксировать свои цели Воздухом и да, отрастили на покровах неплохиелезвиятрех стихий. Но уровни самого начала четвертого ранга не потянули даже против пятых. Так что «герой», метнувшийся к Инне Константиновне Макаровой, нарвался на серию идеально согласованных контратак «жертвы», ее супруга и Ярослава Вадимовича Спицына, дурачок, рванувшийся к моей родительнице, пролетел мимо и сдох, поймав еепятнышков комплекте слезвиемАни, а третьего прибил я. Встречным ударом «слоеного»тычкового ножав левый, ближний, глаз. Затем придержал воздушнойстенойправую заднюю дверь автомобиля, закинул в салон крошечную, но напитанную энергиейшаровую молниюи на всякий случай выставил перед собойщит.

Он не пригодился — створка, выбитая наружу взрывом, уперлась встенуКрасовской и не продавила. А потом в машину скользнул Ярослав Спицын, вытащил наружу контуженное, ослепшее и изломанное тело последнего героя, пару раз воткнул мордой в снег, чтобы избавить от потеков крови, вздернул в воздух и повернул ко мне.

Вовремя: я как раз закончил набирать государя. Поэтому, услышав его голос, включил камеру и заговорил:

— Добрый вечер, Ваше Императорское Величество. Порядка получаса тому назад на мою землю заехала колонна из семи машин и по распоряжению вот этой личности лихо отстрелялась по подаренному вами конвертоплану из высококлассного переносного зенитно-ракетного комплекса. Окажись это новые враги, я бы, пожалуй, ограничился уничтожением кортежа и дал шанс главе рода компенсировать глупость достойной вирой. Но Резановы, судя по всему, необучаемы. Поэтому я прошу разрешения объявить им межродовую войну…

Глава 19

20 ноября 996 г. от ВР.

…Обещания Анатолия Игоревича начали выполняться с раннего утра. В восемь с минутами к дальнему КПП подкатила колонна техники Белоярского дорожно-строительного треста, сопровождаемая бронетранспортерами, двумя самоходными зенитно-ракетно-пушечными комплексами и тремя «Таранами», получила разрешение въехать в мои владения, добралась до остовов машин кортежа идейного последователя Великого Князя Святослава Игоревича и занялась «наведением красоты». В смысле, начала грузить автохлам на специальные прицепы, отгонять в сторону, испарять снег мощными тепловыми пушками и приводить в божий вид проезжую часть, развороченную «Орионами». Чуть позже — в половине десятого — на мой счет зачислилась воистину сумасшедшая сумма, вырученная государством на всеимперском сетевом аукционе… за родовое поместье Резановых, объявленных вне Закона. А примерно через час мне отзвонился сам генеральный прокурор, сообщил, что уже на подлете, и попросил организовать «окно».

Организовывать «окно» не потребовалось — единственный активный портал, открывшийся на моей земле в это воскресенье, оказался морским и, судя по всему, глубоководным, так как не поделился даже мелкой рыбешкой. В общем, «Онегу» Голицына мы посадили сходу и даже не стали «выгонять» за КПП. А самого гостя собирались отвести в дом и хорошенечко накормить. Но Анатолий Игоревич начал удивлять сразу после обмена приветствиями — по его команде из грузового отсека вертолета выгрузили четыре здоровенных термоконтейнера… с недешевыми терминалами системы контроля доступа. И мне пришлось вызывать к посадочной площадке погрузчики.

Спрашивать, что в «таре», в присутствии экипажа винтокрылой машины я, естественно, не стал. Поэтому поинтересовался, в каких условиях требуется хранить этот груз.

Генеральный прокурор рекомендовал выделить под него место в любом из больших промышленных холодильников. А на половине пути к особняку сообщил, что, собственно, привез:

— Олег Леонидович, в этих контейнерах — четыреста килограммов новой высокоэнергетической пищевой добавки, производящейся из так называемых «биоактивных веществ». Файл с кодами доступа к контейнерам, подробным описанием действия добавки на организм и рекомендациями по употреблению в пищу залит вот на этот информационный носитель, так что сразу перейду к вопросам поважнее. Итак, эта партия — ни в коем случае не последняя: вам, поставщику сырья, готовая продукция будет привозиться раз в месяц-полтора, бесплатно и для дополнительного усиления всех магов вашего рода. Далее, сам факт существования этого вещества является государственной тайной, так что лица, которым вы доверите с ним работать, должны поставить автограф под соответствующей подпиской. И последнее: три любых контейнера — ваши, а четвертый государь прислал для себя и своей супруги.

Я кивнул, спрятал информационный носитель во внутренний карман куртки, с помощью «Паутинки» объяснил водителям погрузчиков, куда везти контейнеры, и пригласил Голицына в дом — благо, к этому моменту мы успели подойти к задней двери особняка.

Во время трапезы генеральный прокурор только ел, пил, перешучивался с Марией Тарасовной и обсуждал всякую ерунду типа сильного похолодания, предсказанного синоптиками. Зато после того, как мы перебрались в кабинет, посерьезнел и сообщил, что государь поручил ему провести награждение лиц, участвовавших в операции по освобождению личного состава Боксонского погранотряда, взятого в заложники китайскими магами.

Тут мне пришлось вызвать к себе «всю толпу» и пережить пусть не особо торжественную, но все равно волнующую церемонию. Кстати, Император не поскупился и в этот раз: всем «рядовым» магам моего рода, мотавшимся в ту «командировку», пожаловал личное дворянство и орден «За боевые заслуги». А нас, дворян, наградил орденом Георгия Победоносца четвертой степени.

После того, как Голицын выполнил это поручение главы государства, я отпустил уже-не-мещан заниматься

Выслушав этот вопрос, Анатолий Игоревич насмешливо фыркнул:

— Олег Леонидович, не юродствуйте: тормозить ваши прошения никому и в голову не придет: в Его Императорского Величества Канцелярии служат личности, умеющие держать нос по ветру. Так что положительная резолюция появилась на этом документе чуть ли не раньше, чем он туда поступил. Скажу больше: за вами зарезервирован не один конвертоплан этой модели, а два. Соответственно, можете оплачивать и договариваться о перегоне. Кстати, а где вы собираетесь их держать?

— Один отгоню в Форт и поставлю в пустующий ангар… — ответил я. — А для второго придется построить еще один. Тут, в усадьбе.

— Стройте двухместный… — посоветовал он и добавил: — Причем повыше — чтобы в него, в случае чего, можно было загнать «Аллигатор» государя…

…Дожидаться появления портала Голицын отказался — заявил, что еще не закончил «закатывать в асфальт» Резановых, соответственно, торопится в Белоярск. Поэтому был препровожден к вертолету, пожелал всего хорошего, поднялся на борт и отбыл в столицу края. А мы вернулись в дом, вспомнили о том, что на дворе — воскресенье, и решили хорошенько расслабиться. Матушка изъявила желание нормально выспаться и ушла к себе. Само собой, не одна, а в сопровождении Ани. А я поймал взгляд Наташи, мотнул головой в сторону кабинета, добрался до сейфа, извлек из него «глушилку», врубил и поделился своими планами на ближайшие несколько часов:

— Я собираюсь «взять» и три оставшиеся стихии. Чтобы дополнительно повысить КПД своей энергетической системы. Сегодня планирую обзавестись Жизнью, как более нужной, завтра или послезавтра — Природой, а еще через какое-то время — Приручением. Кролика заберу из «зверинца» через портал. А ты проследи, пожалуйста, за процессом. И еще: после того, как стихия «встанет», я намерен провести всесторонние испытания нашей баньки. Ибо париться люблю, но до этой пока еще не добирался. Там напарница мне не понадобится: активных порталов пока, слава богу, нет, а последствия идиотизма Владислава Резанова еще на слуху. Поэтому можешь со спокойным сердцем отдохнуть по своей программе или, как вариант, составить мне компанию. Но, если можно так выразиться, не в службу, а в дружбу. Кстати, я ставил себя на твое место и прекрасно понимаю, насколько утомительно жить жизнью другого человека. Поэтому не обижусь, если ты выберешь первый вариант проведения остатка выходного дня.

Она подергала себя за мочку уха и решительно тряхнула волосами:

— Откровенно говоря, жить вашей жизнью не утомляет — я чувствую себя по-настоящему нужной, млею от счастья и не ощущаю моральной усталости даже после боестолкновений с уродами вроде Владислава Резанова. А слово «дружба», прозвучавшее в описании первого варианта, зацепило за живое: в самой глубине души я, вчерашняя мещанка, надеюсь когда-нибудь заслужить статус не только вашей доверенной слуги, но и подруги. Вот и горю желанием составить вам компанию. Но боюсь показаться навязчивой.

Я снова представил себя на ее месте и притворно нахмурился:

— Что ж, тогда переформулирую планы на первую половину дня: сейчас мы с тобой быстренько поможем мне усилиться еще немного, а потом пойдем париться. Вопросы?

— Есть. Один! — довольно заулыбалась она. — Почему вы до сих пор не распорядились затопить баньку?

Распорядился. Вырубив «глушилку» и «постучавшись» в личный канал командира дежурной смены. Закончив разговор, собственноручно застелил стол плотной полиэтиленовой скатертью, притараненной в кабинет как раз на этот случай. Затем воспользовался правами администратора и «закольцевал» картинку с видеокамеры в «зверинце», с помощью все той же картинки открыл портал прямо в загон с кроликами-«тренажерами» и заиграл одну штуку.

Методика обретения Жизни придумывалась и дорабатывалась при мне, так что я сходу ушел в состояниебезмыслия, убедил себя в необходимости исцелить несчастное животное и, открыв глаза, наткнулся взглядом на рану, обнаружившуюся на левой задней лапе ушастика. И пусть сорвать энергетику в эту мини-мутацию удалось не с первого, не со второго и даже не с пятого раза, в конечном итоге она все-таки началась. Хотя нет, не так: она создала новый сектор ядра секунд за сорок пять-пятьдесят, за две с половиной минуты разделила магистральные каналы, еще за четыре провела слияние и прибила меня самым мощным ощущением всесилия из испытанных!

Нет, способности трезво мыслить я не потерял. Но какое-то время млел от удовольствия. А потом поблагодарил Красовскую за присмотр и поделился «грустными» мыслями:

— Вкладываться во все стихии я не смогу — не хватит времени. Поэтому в этой освою толькобоевую коагуляцию,сон,исцеление,сращивание костейивливание Жизни, а изучение теории отложу в долгий ящик.

— Что-то мне подсказывает, что ваши целительские заклинания будут помощнее наших… — ухмыльнулась Природница, подождала, пока я верну кролика в загон, и предложила прогуляться, чтобы выяснить, насколько вырос радиус области контроля.

Я кивнул, встал из-за стола и… услышал голос командира дежурной смены:

— Олег Леонидович, к дальнему КПП подъехал кортеж Ильиных, и некая Арина Кирилловна требует доложить вам о ее прибытии. Наши действия?

— Арина Кирилловна Ильина? — переспросил я, вывел на большой экран картинку с камеры СКД, убедился в том, что память меня не обманывает, и озадаченно почесал затылок.

— Бывшая? — поинтересовалась Наташа, разглядывавшая блондинистый Центр Вселенной.

Я рассмеялся:

— Свят-свят-свят: мне как-то «повезло» купить билет на рейс Владимир-Персеполь на место рядом с местом этой особы. А она почему-то решила, что я пытаюсь с ней познакомиться, и весь перелет демонстрировала недовольство всем, чем можно и нельзя.

— Все, поняла! — хохотнула Красовская. — Вы бы с радостью послали ее к этой самой матери через динамик системы контроля доступа, но не можете себе этого позволить, так как эта девица — потомственная аристократка.

— Так и есть… — подтвердил я, вздохнул и обратился к Комлеву: — Роман Александрович, сообщите Арине Кирилловне, что я прилечу к дальнему КПП минут через двадцать. А если она начнет надувать щеки и возмущаться,

…Я посадил квадрокоптер на своей земле, вырубил двигатели, выпустил из салона Петра Пришвина, Федора Яшина и Валю с Варей, подождал, пока они возьмут под контроль свои сектора ответственности, и спустился по трапу сам. С чего я так перестраховывался? Да с того, что Ильина прикатила ко мне на бронированном лимузине и в сопровождении не одного, не двух, а восьми «Таранов», а неприятные «сюрпризы» мне уже порядком надоели. Впрочем, в этот раз все обошлось: стоило мне засветить личико, как гостья выпорхнула из салона и пошла навстречу в сопровождении одного-единственного мужчины лет пятидесяти, ощущавшегося не охранником, а потомственным дворянином. Поэтому я шевельнул рукой, и «мои» — само собой, за исключением Наташи — дали по тормозам. Но остановились так, чтобы, в случае чего, вывесить перед нами «слоеные»стеныилищиты. Однако ни те, ни другие не понадобились — как только Ильины остановились в паре метров от нас, Арина Кирилловна ослепительно улыбнулась, радостно представила мне своего батюшку, а меня — ему, и выдала утверждение, на мгновение лишившее меня дара речи:

— А теперь, когда вы, мои любимые мужчины, наконец, познакомились, стоит перейти к делу…

Ильин-старший как-то почувствовал, что это определение меня ни разу не обрадовало, и попытался сгладить эффект:

— Ариша — личность увлекающаяся, а ваши подвиги, Олег Леонидович, произвели на нее настолько сильное впечатление, что она инициировалась в те же стихии, развивает их в поте лица и… вчера вечером убедила меня любой ценой приобрести родовое поместье Резановых, чтобы наш род мог развивать магию в непосредственной близости к Енисейску и вашим землям. Я, конечно же, пошел навстречу любимой дочке, так как прекрасно понимаю, что в наше время наличие по-настоящему сильных Даров — залог выживания, и дожал других желающих купить эти владения. В общем, теперь мы с вами — соседи. Само собой, по сибирским меркам — между нашими особняками каких-то двести километров. Вот мы и приехали засвидетельствовать свое почтение, пригласить вас на новоселье и заложить надежный фундамент под будущую дружбу между родами.

После этих слов он с поклоном протянул мне самый настоящий свиток, с одной стороны которого на красивой тесьме болталась стилизованная печать с гербом их рода, сообщил дату празднования и технично съехал на куда менее «острую» тему:

— Кстати, покатавшись по краю на машине и менее, чем за сутки получив аж семь сообщений системы оповещения о появлении порталов, я решил взять с вас пример и приобрести конвертоплан. Ибо летать — и в разы безопаснее, и в разы быстрее, чем ездить…

Формальных оснований вернуть ему «свиток» и послать лесом у меня не было. Поэтому я поблагодарил за приглашение, выяснил, где расположено их новое поместье, согласился с тем, что от Усть-Ангарска до Большой Мурты «всего ничего», и вздохнул:

— Особенно на квадрокоптере. Но пообещать, что прилечу на новоселье, увы, не смогу: тут, в Белоярском крае, порталы появляются на пару порядков чаще, чем во Владимире и его окрестностях, и иномирное зверье приходится уничтожать. Говоря иными словами, если в пятницу вечером на мои земли не заявится что-нибудь опасное, то загляну и поздравлю. Если нет — нет. Кстати, в ваших новых владениях порталы появляются с той же частотой, что и у меня, а Владислав Иннокентьевич Резанов и его телохранители, судя по плотностипокровов, усиливались за счет них активнее некуда. Так вот, чем быстрее вы разберетесь в использовавшемся принципе, тем менее кровавым получится ваше врастание в местную жизнь.

Кирилл Сергеевич мгновенно посерьезнел и спросил, до какого уровня, по моим ощущениям, доросли Резановы.

Я не видел смысла скрывать эту информацию, поэтому сказал правду:

— Уровня до тридцать шестого-тридцать восьмого.

У Ильина округлились глаза. Что, в общем-то, не удивило. ибо он тянул от силы на двадцать третий, а его «увлекающаяся дочурка» — на пятнадцатый-шестнадцатый:

— Тридцать шестого-тридцать восьмого⁈

— Верно… — подтвердил я. И добавил информации для размышлений: — А народ, усиливающийся за счет убийства крупного рогатого скота, свиней, овец и птицы, упирается в потолок возможностей уровней на пять-шесть раньше.

— Перспективное место, однако… — задумчиво пробормотал он, затем дал понять, что его вполне устраивает мой ответ на приглашение, унял дочурку, решившую продолжить общение, прислал электронную визитку с личным номером, пожелал нам всего хорошего и откланялся.

Мы тоже не стали задерживаться у КПП — загрузились в квадрокоптер, вернулись в поместье и разбежались кто куда. Вернее, разбежался народ, который я припахал. Мы же заглянули в свои покои, переоделись и умотали в баньку. А в ее раздевалке мне пришлось схитрить — напрочь выстудить плавкизаморозкой, пробежаться до парилки и лечь на верхнюю полку мордой вниз. Зато не опростоволосился: Наташа в раздельном купальнике выглядела куда аппетитнее, чем рисовала моя фантазия, и желание затуманило сознание еще в тот момент, когда я увидел ее фигурку сквозь стеклянную дверь.

«Надо как-то привыкнуть к виду этих форм…» — мысленно пробормотал я, глядя, как женщина застилает боковую полку полотенцем, полюбовался идеальной попкой и заставил себя закрыть глаза. А через несколько секунд услышал голос моего искушения:

— Олег Леонидович, как я понимаю, Ильина сочла вас перспективным и собирается выйти за вас замуж?

— Все гораздо хуже… — вздохнул я, мгновенно «остыв», поднял голову и мрачно уставился в смеющиеся глаза:

— Меня счел перспективным глава рода Ильиных. Вот и вложился в приобретение родового поместья Резановых. А на следующее утро после победы на сетевом аукционе в приказном порядке отправил наследника не в новое и, вроде как, нужное поместье, а знакомиться со мной — юношей, невесть как заполучившим чертовски интересный выход на государя…

Глава 20

20 ноября 996 г. от ВР.

…Привыкнуть к формам Натальи я так и не смог. Поэтому не позволял взгляду сползать на грудь,

В общем, не откройся в зоне ответственности усадьбы синий портал, черта с два бы я свалил из бани до ужина. А так мгновенно переключился в рабочий режим, шустренько оделся и на пару с Природницей пробежался до особняка. А там экипировался, заглянул в «логово» Жаровой, набрал полную термосумку еды и напитков, снова «подобрал» помощницу в общем коридоре, построил Волкову, тренировавшуюся в спортзале, и увел женщин в бункер.

Не успела Природница начать накрывать на стол, как один из дежурных дроноводов сообщил о появлении из портала стаи иглобрюхов, и я довольно улыбнулся:

— В этом мире зверье достаточно сильное. Так что при толике везения мы с Наташей возьмем как минимум по два уровня, а вы, Янина Павловна, опять переберете с усилением…

Следующие две фразы озвучил в оперативный канал:

— Егор, «отщипывайте» от стаи пару-тройку особей и гоните к ловушке. Роман Александрович, отправляйте в бункер половину свободной смены.

— Может, лучше «отпускников»? — предложил он. — Они, в отличие от нас, взяли всего по одному уровню, так что отстают…

— А что, «отпускники» уже вернулись? — удивился я.

— Так точно! — ответил Комлев. — Погуляли, купили себе и детям все, что требовалось, и заскучали. Вот и прикатили. Еще в половине второго.

— Тогда отправляй ко мне их… — распорядился я, перетащил стол к пульту управления системами вооружения, пододвинул к себе тарелку с борщом, взял ложку, потянулся к хлебу и сообразил, что забыл поручить Марии Тарасовне использовать новые пищевые добавки.

«Поручу после того, как сменюсь…» — решил я, в темпе уговорил первое, умял одну из двух котлет и две трети картофельного пюре, поприветствовал народ, ввалившийся в помещение, ответил на пожелание приятного аппетита и отвлекся еще «добросовестнее». Ибо услышал в оперативном канале фразу «До появления иглобрюхов на опушке порядка полутора минут…»

Пока «заводил» «Сполохи» и «Кипарисы», прошло секунд пятнадцать-двадцать. Вот я и уничтожил еще половину котлеты. А потом сфокусировал все внимание на экране интерфейса управления огнем, дождался появления монстриков, взял их в «захват», дал возможность пробежать еще сотню метров и завалил. Потом приказал дроноводам тащить следующую партию зверушек, доел поздний обед, подмигнул Наташе, справившейся с этим делом намного быстрее, и поинтересовался у «отпускников», как им понравилось увольнение.

Прохор Осоргин криво усмехнулся:

— Если честно, то намного больше, чем аналогичные выезды в город из поместья Державиных: в «той жизни» мы чувствовали себя людьми второго сорта и экономили на всем, на чем можно и нельзя, но все равно тянули время, чтобы вернуться домой как можно позже. А тут наслаждались отдыхом, баловали детей и скучали. По усадьбе, по тренировкам и даже по иномирному зверью. Кстати, подстраховка «Ведунов» была лишней: да, они гасили любые конфликты с дворянами еще на стадии зарождения, но используя фразы типа «Это Беклемишевы. Те самые, из Усть-Ангарска. И все до единого — боевые маги высшей категории…». А мы научились использовать эти аргументы еще во время общения с заместителем нового начальника Белоярского управления министерства внутренних дел, командовавшим уничтожением иномирного зверья. Тем не менее, огромное вам спасибо и за наш новый статус, и за наши нынешние финансовые возможности, и за увольнение, и за эту подстраховку.

Остальной народ ему активно поддакивал, так что мне полегчало, и мое «Пожалуйста…» получилось каким-то не таким. Из-за чего заулыбались даже мужики. Вот я снова на иглобрюхов и переключился. Благо, Егор «вовремя» сообщил о том, что очередная «пачка» уже на подходе.

Пока расстреливал этих животинок, дожидался посмертных импульсов и распределял халявную энергию по «целительским» кластерам, Красовская попросила пересказать новые слухи, и народ прорвало.

В этот раз затараторила Галина Чекменева, супруга Ильи Мироновича и особа, намеренно взявшая три боевые стихии — Воду, Огонь и Молнию:

— Самый интересный звучит так: маги из родов, усиливавшихся за счет убийств скота и птицы, начали получать по рогам от дворян, живущих тут, в Белоярском крае. Ведь если первые уперлись в потолок тридцатого уровня и больше не прогрессируют, то вторые, постоянно уничтожающие иномирное зверье, становятся все сильнее и сильнее, спокойно дорастают до четвертого ранга и рвут все, что плохо себя ведет или неправильно шевелится!

— А еще, по слухам, в нашем краю регистрируется все меньше и меньше преступлений, совершаемых магами… — продолжила Марина Осоргина. — По уверениям знатоков всего и вся — из-за того, что преступники начали умирать. От точно таких же магов, но не демонстрирующих силу без особой нужды. Вот и боятся нарываться. Далее, какой-то целитель четвертого ранга отрастил сыну палец, ампутированный в позапрошлом году, и спрос на сильных магов Жизни увеличился то ли в семь, то ли в восемь раз…

Тут подала голос Волкова:

— О-о-о, неужели мы, целительницы, стали нужны даже без Приручения?

— Дурачки, определяющие спрос, еще даже не подозревают, на что мы, целительницы, становимся способны на пятом ранге! — гордо заявила все та же Осоргина и пробудила во мне нешуточное любопытство:

— И на что же?

Услышав мой голос, Марина Васильевна покраснела до корней волос и опустила взгляд. Поэтому мне ответила Янина Павловна. В кои-то веки весело ухмыльнувшись:

— Ваши целительницы расщепили лишний жир и «откатили» возрастные изменения кожи всем женщинам рода. И результат настолько понравился их мужьям, что… в конце лета вас ждет серьезнейший демографический взрыв!

Тут покраснели и опустили взгляд все слуги, кроме Красовской. И мне пришлось сглаживать неловкость, вызванную моим возрастом:

— С меня премии. За альтруизм, бескорыстие, умение работать в команде и укрепление семей, а значит, и

— Они действительно работали в команде… — без тени улыбки заявила Наташа. — И под руководством Анны Филипповны создали целый комплекс «косметических» заклинаний. Поэтому заслужили и премии, и уважение, и нашу благодарность.

— И белую зависть… — со вздохом добавила Волкова, поймала мой взгляд и криво усмехнулась: — Наш род объединяет только фамилия. Поэтому почти каждого его члена или слугу можно купить. А ваши люди служат вам не за страх, не за совесть, а по велению души, в принципе не представляют жизни не под вашей рукой и рассмеются в лицо любому, кто попробует предложить альтернативу.

«Мои» подтверждающе кивнули. Спокойно, уверенно и весомо. Вот у меня на душе и потеплело. Но в этот момент ожил мой телефон, вывел на экран фотографию Бирюка и заставил подобраться.

Вызов я, естественно, принял. Сразу после того, как уступил свое кресло Прохору и перебрался на маты. Затем обменялся с Медведем приветствиями и превратился в слух.

— Олег Леонидович, мы бы хотели заскочить в гости. Минут на десять-двенадцать. Примете?

Я спросил, когда их ждать, выслушал ответ и пообещал организовать «окно». А через четверть часа отправил весь народ, включая Янину Павловну, в особняк, дал дроноводам команду продолжить гонять остатки иглобрюхов по лесу, на пару с Красовской выбрался из бункера и потопал к посадочной площадке. Первые результаты начинающегося похолодания почувствовал уже на выходе, поэтому привычно добавилпокровунапарницы Огня, поймал ее благодарный взгляд, улыбнулся и решил немного поэкспериментировать. Так что влил под этот слой Жизнь. И перестарался — Наташа охнула, покраснела и нервно облизала губы. А через мгновение поймала мой взгляд и, как обычно, переступила через стеснение:

— Олег Леонидович, ваша Жизнь намного мощнее и плотнее, чем Анина, и почему-то не только очень сильно бодрит, но и… волнует. Я понимаю, что этот эффект появился из-за особенностей вашей энергетической системы, обязательно привыкну к убийственным ощущениям и, конечно же, помогу освоить новую стихию. Но не советую вливать Жизнь ни в Анастасию Юрьевну, ни в Аню — они почувствуют себя крайне неуютно…

Меня бросило в жар, а Красовская на несколько секунд расфокусировала взгляд и радостно воскликнула:

— Мой господин, я, кажется, сообразила, что придает вашей Жизни такой «привкус». Уберите, пожалуйста, Огонь, а затем приложите менявливаниемеще раз!

— Ты уверена? — спросил я, дождался утвердительного кивка, зачем-то затаил дыхание, провел новый эксперимент и вдумался в вердикт:

— Все, получилось: если Жизнь в паре с Огнем ощущалась долгожданным прикосновением любимого мужчины, то без Огня просто приятна…

«Долгожданным прикосновением любимого мужчины ко всему телу?» — мысленно уточнил я, задвинул куда подальше целую пачку мыслей, начавших сводить с ума, поблагодарил Природницу за помощь и толковый совет, убрал «провоцирующую» стихию, снова активировал согревающую и уставился на подлетавший вертолет. А Наташа возьми и ляпни:

— Будете смеяться, но у меня проснулась фантазия. И требует выяснить, как ощущается ваша Жизнь в комплекте с другими стихиями…

…Бирюк выбрался из десантного отсека «Онеги» первым, покосился на все еще вращавшийся несущий винт, согрел себя Огнем и направился к нам. Я приветливо улыбнулся и перевел взгляд на двух следующих Медведей, зачем-то вытащивших из вертолета по стандартному армейскому баулу. Следующие пятеро вояк тоже спрыгнули в снег нагруженными, а двое последних рванули к нам налегке и выстроились в одну шеренгу.

— Добрый вечер… — поздоровался их временный командир, придирчиво оглядел удлинившийся строй и перешел к делу: — Олег Леонидович, каждый из нас должен вам, Анастасии Юрьевне, Наталье Георгиевне и Анне Филипповне жизнь. Мы принимаем этот долг, от всей души благодарим за то, что прикрыли нас собой, и дарим вам четыре комплекта снаряги для прыжков с парашютом: когда-то и ваш батюшка, и ваша матушка были большими любителями этого дела, а вы пошли в них и наверняка распробуете этот вид удовольствия.

Я поблагодарил их за подарки, почувствовал, что Красовская удивилась, сообразил, почему, и объяснил «неправильность» картины:

— Матушка прыгала очень и очень серьезно. Поэтому ей «студенческая» система ни к чему. А мне, тебе и Ане без них, увы, никак. Вот нам семь куполов и преподнесли.

Она коротко кивнула в знак того, что поняла, повернулась к Медведям, прижала к сердцу правый кулак и снова превратилась в статую. И это было правильно: она, моя Слуга, не имела морального права обращаться к моим гостям напрямую и, в то же самое время, должна была отреагировать на их подарок. Вот и нашла самый правильный способ.

Бирюк тоже оценил этот поступок, уважительно склонил голову и снова обратился ко мне:

— На этой приятной ноте позвольте откланяться: нас переводят в другой пункт временной дислокации, так что из Енисейска мы убываем. Тем не менее, остаемся на связи. Еще раз благодарим за все, что вы для нас сделали, и желаем всего наилучшего. Анастасии Юрьевне — наше почтение. До встречи.

Я пожал каждому руку, отошел назад и немного подождал. А после того, как «Онега» поднялась в воздух и ушла на северо-запад, сдул Воздухом снег с припорошенных баулов, поднял первый попавшийся, перенес к «стакану» и пришел к выводу, что валяю дурака. Поэтому вызвал к себе «отпускников», с их помощью перенес подарки в спортзал, вернулся в бункер, сел за пульт и… вдумался в доклад командира дежурной смены, раздавшийся в оперативном канале «Паутинки»:

— Олег Леонидович, «Кипарисы» засекли два конвертоплана, идущие на нашу усадьбу. Я связался с первым бортом, представился и задал стандартные вопросы. Пилот потребовал, чтобы мы немедленно впустили личную «Исеть» управляющего делами Владимирской епархии митрополита Иллариона и борт сопровождения в ваши владения, посадили перед особняком и организовали достойную встречу. Мои действия?

Я разозлился, расплылся в недоброй улыбке и озвучил распоряжения:

— Сообщи этому хаму, что борт сопровождения обязан приземлиться за пределами моих владений, иначе будет сбит, что личному конвертоплану митрополита разрешена посадка на западной окраине Усть-Ангарска, и что встречи со мной придется подождать: в данный момент я вырезаю иномирное зверье, соответственно, занят.

— Олег Леонидович, мне говорят, что второй конвертоплан привез вам элиту каких-то «Чистых»!

— Я их не заказывал… — отбрил его я, сообразил, что срываюсь не на том, и исправился: — От этого и отталкивайтесь…

Мои поняли «намек» с полпинка — взяли «Исеть» с «элитой» в захват системы целеуказания «Кипариса» километров с шестидесяти, так что пилот, наслушавшийся панических уведомлений бортового компьютера, послушно сел туда, куда рекомендовали. Вели и конвертоплан митрополита Иллариона. Поэтому первая же попытка встать на курс к моей усадьбе стала последней — «Кипарисы» выпустили в воздух по очереди скорострелок, и трассеры отбили пилоту всякое желание устраивать праздник непослушания. Впрочем, я все равно обиделся. Поэтому мысленно перенес время встречи еще на полчаса и продолжил заниматься «рыбалкой».

Кстати, последнего иглобрюха из первой стаи зарубил с помощью магии и пришел к выводу, что этот конкретный вид зверей пятого класса опасности могу выносить в одно лицо… за счет повышенной дури, а матушке, Наташе и Ане эти монстры пока не по зубам. В том же стиле грохнул и одного стайного носорога. А после того, как оценил сложность проведенного боя, позволил проверить себя на излом и верной помощнице. И пусть в одно лицо она этого «танка» не потянула — ей немножечко не хватило мощи точечных заклинаний — я признал эксперимент удачным. Вернее, заявил расстроившейся женщине, что через уровень-два она порвет эту животинку, как кусок картона, и помог увидеть ситуацию со стороны:

— Наташ, он не пробивал ни твоищиты, нистеныдаже тогда, когда попадал. А попадал крайне редко, ибо перемещалась ты великолепно. Вывод напрашивается сам собой: такие носороги тебе уже не опасны, а наша боевая двойка запросто положит стайку из трех-четырех особей. И еще: это — пятый класс опасности, а значит, мы с тобой прогрессируем!

Согласилась. Но воинственно заявила, что ей срочно нужен уровень или два. И еще один бой с «такой же тварью». Для самоуспокоения.

Уровень я ей организовал. А «еще один бой» отложил на потом. Ибо нам пора было выдвигаться на встречу с митрополитом Илларионом. Ага, именно «выдвигаться». Ибо переодеваться в парадно-выходное шмотье ради общения с личностью, считающей себя выше любых условностей, я не собирался.

Выгонять из ангара «Икар» я тоже не стал — поднял матушку и Аню, передал им бразды правления уничтожением иномирного зверья, «построил» тревожную группу, сел за руль своего «Тарана» и в сопровождении еще двух вырулил из гаража.

До Усть-Ангарска ехал, никуда не торопясь. На предпоследнем повороте перестроился в арьергард. Поэтому оценил четкость, с которой внедорожники выполнили «боевой приказ». То есть, подкатили к квадрокоптеру незваного гостя, встали так, чтобы его, при необходимости, можно было «перепилить» с двух точек, и высадили по три мага, приготовившихся к бою.

Не «праздновал труса» и сам: выбрался из машины раньше Наташи, прошел половину расстояния до «Исети» и остановился. А после того, как из дверного проема высунулось какое-то мордастое тело в рясе и дорогой шубе, недовольно оглядело с головы до ног сначала меня, а затем Красовскую и приказало мне «быстренько подняться в салон», да еще и одному, озверел. Поэтому развернулся на месте, вернулся к «Тарану», сел за руль, ободряюще подмигнул напарнице, старательно державшей лицо, и сорвал машину с места. После чего вошел в оперативный канал и озвучил последние Ценные Указания этого «выезда»:

— Иван Борисович, сообщите, пожалуйста, гостям, что Центр Вселенной НА МОЕЙ ЗЕМЛЕ не строю из себя даже я, что гордыня — один из самых опасных духовных пороков, и что «окно аудиенций» для тех, кто этого не понимает, закрыто…

Глава 21

20 ноября 996 г. от ВР.

…Не знаю, что именно уязвило управляющего делами Владимирской епархии, ожидание «аудиенции», мой отъезд или моя «отповедь», озвученная Щепкиным пилоту, но иерарх вышел из себя и попытался объяснить Ивану Борисовичу, что мое поведение, по меньшей мере, неразумно. При этом вещал через все того же пилота и усиленно «давил харизмой». Но командир смены не продавился — без каких-либо подсказок с моей стороны заявил, что лицам, проявившим неуважение к его господину, на этой земле не место, взял «Исеть» в захват системой целеуказания «Кипариса» и сообщил охреневшему летуну, что через три минуты всадит ракету в любое чужое корыто, обретающееся в моих владениях. Вот квадрокоптер митрополита Иллариона и ушел к границе частной территории по прямой. А второй борт «подобрал» уже после того, как ЗРПК прекратил сопровождение цели в «активном» режиме.

Как и следовало ожидать, эта ретирада взбесила священнослужителя, не привыкшего к каким-либо отказам, еще сильнее, поэтому уже через четверть часа мне позвонил митрополит Симеон. Но вместо того, чтобы высказать свое «фи», развеселил уже со второй фразы:

— Добрый вечер, Олег Леонидович. Меня только что пытались заставить поступиться своими принципами, но были посланы… замаливать грех гордыни. Увы, этот совет, данный от чистого сердца, даже не поймут. Ну, да и Бог им судья. А вам я считаю необходимым сказать следующее: как ни обидно это признавать, но гордыня — далеко не единственный грех, который ИМ надо замолить. Так что постарайтесь… не подставляться.

Я ответил на приветствие, пообещал смотреть в оба и спросил, кто такие «Чистые», которых мне пытались привезти.

Митрополит вздохнул:

— Де-юре — боевые монахи, которые должны будут защищать церковные святыни от любой иномирной угрозы. Де-факто — телохранители Святейшего Патриарха Владимирского и его ближайшего окружения.

— А мне, как я понимаю, собирались поручить поднять этих монахов на достаточно высокий уровень? — желчно поинтересовался я и не «угадал»:

— Во-первых, не «собирались», а решили. И ваше личное мнение по этому вопросу никого не интересует. Во-вторых, не на «достаточно высокий», а на ваш нынешний и выше. Ибо эти монахи будут охранять Самых Первых Лиц и должны быть в состоянии справиться с кем угодно, включая вас. И, в-третьих, вы должны будете превратить в магов высшей категории не одну дюжину монахов, а не менее пяти. Причем используя все имеющиеся личные

— Размечталис-с-сь… — злобно прошипел я, задал Симеону еще парочку уточняющих вопросов, уложил в голове предельно информативные ответы, поблагодарил за помощь и дал понять, что с меня причитается.

Митрополит заявил, что я и так делаю для населения Империи намного больше любого другого дворянина, пожелал всего хорошего, сослался на дела и перед тем, как отключиться, выдал забавный монолог:

— Да, кстати, чуть не забыл: я с первой и до последней минуты этой беседы пытался объяснить вам вашу неправоту, но вы проявили неожиданно хорошее знание основ социальной концепции Русской Православной Церкви, некогда принятой Освященным Архиерейским Собором, аргументированно доказали, что митрополит Илларион нарушил целый ряд основополагающих принципов взаимоотношений между Церковью и светским обществом, и дали понять, что смертельно оскорблены проявленным неуважением. И последнее: выжимку из вышеупомянутого документа, позволяющую… многое, я вам пришлю еще до полуночи…

— Что скажешь? — спросил я у Красовской после того, как вернул телефон в карман и откинулся на спинку кресла.

Она задумчиво посмотрела в окно и пожала плечами:

— Если очень коротко, то Симеон — личность, достойная уважения, его совет не подставляться был дан далеко не просто так, а Илларион и те, кого он представляет, не уймутся. Но прогибаться перед ними нельзя… да и не надо: раз на Земле заработал Закон Силы, значит, прогибаться должны перед нами.

Я согласно кивнул, усилием воли задвинул мысли о последствиях моего демарша в долгий ящик и встал из-за стола:

— Илларион прогнется еще нескоро, поэтому давай-ка займемся делом.

— Каким именно? — полюбопытствовала Природница, мигом оказавшись на ногах.

— Потренируем Волкову… — ответил я, «прыгнул» к двери и продолжил: — Сегодня она поднялась на тридцать первый, а значит, на тридцать четвертый — последний уровень третьего ранга — может подняться уже завтра. Да, Варя с Валей дрессируют ее добросовестнее некуда и, вроде как, помогли довести до умарывок,усиление, а так же защитные и атакующие заклинания всех трех стихий, а матушка помогла понять, как драться с магами Молнии, но я хочу разобраться в нынешних возможностях Янины Павловны. Чтобы не зевнуть последний шанс замедлить или вообще остановить процесс ее усиления…

…Я занимался с Волковой хотя бы по полчаса практически каждый день — контролировал прогресс пополнения арсенала заклинаний, объяснял, в какой последовательности их надо использовать в бою с противником, владеющим Огнем, Молнией и Водой, помогал понять принцип алогичных перемещений и финтов, наблюдал за тренировочными боями со стороны и во время каждого разбора полетов тыкал носом в тактические ошибки. Поэтому был уверен в том, что драться в магической дуэли по крайним правилам Янине Павловне слишком рано. Даже с учетом того, что ее противник является таким же магом-скороспелкой, как и любой из нас. Но расхолаживать — не расхолаживал. Сразу по двум причинам: во-первых, понимал, что мать, потерявшая единственного сына, не услышит неудобные аргументы, а, во-вторых, регулярно выслушивал описания новых «геройств» этого ублюдка и ненавидел его лютой ненавистью. Поэтому качественный скачок понимания боя, совершенный подругой семьи за последние сутки, откровенно порадовал: в шести тренировочных схватках подряд — против Вали, Вари, Наташи, Ани, матушки и меня — эта женщина не совершила ни одной сколь-либо серьезной тактической ошибки. Мало того, идеально точно следовала моим рекомендациям, грамотно реагировала почти на любые неприятные сюрпризы, не теряла хладнокровия в экстремальных ситуациях, не «вываливалась» из-подускоренияи постоянно «сидела» на восполнении энергии. Вот я ее и похвалил.

— Все вопросы — к Валентине… — дослушав мой монолог, заявила Волкова и объяснилась: — Она собрала нарезку фрагментов моих боев со всеми вами и иномирным зверьем, замедлила моменты, в которых я совершала ошибки, и добавила предельно понятный закадровый текст. А я посмотрела этот ролик раз, эдак, двадцать-двадцать пять и в какой-то момент прозрела.

Я поймал взгляд чуть покрасневшей, но страшно довольной девчонки, назвал ее красоткой и снова уставился на Волкову:

— Как бы там ни было, сегодня вы дрались умно. И пусть оценивать КПД целительских атакующих заклинаний мы, по вполне понятным причинам, не стали, я считаю, что с противником равного уровня вы справитесь. Поэтому завтра берем три оставшихся и вылетаем во Владимир.

— Вылета-ем? — переспросила она, выделив интонацией последний слог, и нарвалась на предельно логичный ответ матушки:

— Именно: в главной ветви рода Нарышкиных, по твоим же словам, что-то около двадцати пяти магов третьего ранга. Большая часть этих ублюдков усиливается в стиле Руслана, вроде как, запугала весь Владимир и поверила в неудержимость представителей Рода Великих Магов. Поэтому наверняка захочет убрать человека, который, прибив одного из них, как бешеную собаку, подмочит его репутацию. А для того, чтобы сделать это законно, продолжит убивать. Чтобы как можно быстрее подняться на тридцать четвертый уровень и стать сильнее тебя. Среди этой толпы наверняка найдется несколько хороших рукопашников с тремя боевыми стихиями, способных использовать те жетычковые ножис заведомо большим КПД, чем ты, так что тебя гарантированно положат. Даже в том случае, если ты быстренько прорвешься в четвертый ранг и «полезешь» дальше. Зато присутствие на твоей дуэли Олега и его отмороженной личной помощницы заставит увидеть куда менее приятную альтернативу — конфликт с родом боевых магов высшей категории — и вынудит забиться под веник. Что, в свою очередь, спасет не одну жизнь. Дальше объяснять?

Янина Павловна отрицательно помотала головой и попробовала, было, рассыпаться в благодарностях, но я «имел наглость» ее перебить:

— Все разговоры — за пределами зала. А тут ваше дело — тренироваться. В частности, продолжить работу над перемещениямирывкоми контратаками. И вот в каком ключе: вы деретесь против боевой двойки; Валя изображает «Танка», а Варя — Огневика; их задача — «высушить» вам резерв, продавитьпокрови ранить, а ваша — выжить любой ценой. Повторю еще раз: любой. То есть, вы вправе использоватьтуман,сферыводы и воздуха,акустический удари любые другие заклинания контроля. И последнее: рубитесь не в зале, а снаружи, за гостевыми домиками. Мам, Ань, на вас —воздушные стеныи, само собой, видеозапись для последующего анализа схватки. А

…В Форт прилетели минуты через полторы после обнаружения в его зоне ответственности красного «морского» портала. Высадив первую партию из четырех человек, подняли на борт «ленивцев», ввинтили «Икар» в небо и встали на обратный курс. Квадрокоптером «рулила» Красовская, а я болтал с народом и злился. На бесполезную «дырку», появившуюся вместо полезной и не позволившую усилить моих людей, не катая их туда-обратно.

Трудно сказать, почему, но эта мысль бесила и во время второго рейса. Поэтому, высадив народ и загнав машину в ангар, я раздраженно ткнул в сенсор выключения двигателей, качнулся вперед, собираясь встать с кресла, и застыл. Так как поймал за хвост безумно интересную мысль. А еще через миг почувствовал перемещение «силуэта» Природницы, попросил не торопиться, поднял дверь-трап, связался с Левой, выяснил точные координаты портала, снова вывел «Икар» на оперативный простор и поднял в воздух.

До красного «зеркала» долетели минуты за три-четыре, приземлились на полянке метрах в шестидесяти, выбрались из салона и ломанулись по сугробам к ледяной «линзе», в которую вмерзла стая какой-то мелкой рыбешки.

После того, как добрались, я попросил Наташу поизучать «добычу», а сам присел на корточки в непосредственной близости к алому «мареву», ушел в состояниебезмыслияи потянулся к порталу чувством Пространства.

Как ни странно, получилось. И довольно быстро. Мало того, я ощутил не только весь объем «аномалии» межпространственного перехода, но и его структуру. Да, очень и очень «размыто», но даже так смог выделить области с повышенной плотностью этой стихии, области с ее «нулевым» содержанием и точку, через которую энергия, удерживавшая «зеркало» открытым, понемногу рассеивалась. Эта энергия «пахла» приятнее той, которую мы получали при посмертных импульсах, вот я и попробовал ее «втянуть». И смог. Со второй попытки. Кстати, снова поймав себя на ощущении, что эта манипуляция не подбирается «методом научного тыка», а «вспоминается».

Почувствовав тоненькую «струйку», активировалвзгляд в себя, нашел кластер, «управлявший» процессом, и направил позаимствованную энергию на его усиление. И перестарался — первая же «порция», «ассимилированная» этим кластером, увеличила мощность «входящего потока» как бы не втрое… а структура портала «поплыла».

Тут проснулась моя паранойя, и я, вдумавшись в ее аргументы, прервал процесс, открыл глаза, добросовестно впечатал в память картинку, которую видел, для вида огляделся по сторонам, встал и увел Наташу к квадрокоптеру. Потом поднял его в воздух, направил к усадьбе, торопливо открыл «дырку» к порталу, «сдвинул» ее вплотную к «точке сброса» и потянул энергию резвее. Само собой, не абы куда, а в тот самый кластер.

Он снова увеличился в размерах, «потемнел» и добавил процессу так много дури, что секунды за четыре «втянул» всю энергию, поддерживавшую структуру. Вот тот и схлопнулся. А меня… подняло на следующий, восемьдесят второй уровень!

Я озадаченно почесал затылок, вдумчиво изучил ядро и магистральные каналы, не обнаружил ничего криминального, открыл глаза, закрыл «дырку» и уставился на Красовскую:

— Наташ, я только что вытянул из красного портала все Пространство. Он закрылся, а я взял уровень.

— О-о-о!!! — восхищенно выдохнула она и собралась, было, продолжить, но я жестом попросил ее помолчать, вошел в оперативный канал и сообщил дроноводам, что мы возвращаемся. Чтобы они не пригнали к ловушке новую партию зверья. Затем отключил микрофон гарнитуры и поделился с женщиной своими соображениями:

— Не все так радужно, как кажется на первый взгляд. Вот смотри: красные порталы держатся от тридцати до шестидесяти минут. Этот конкретный был обнаружен чуть более получаса тому назад, а значит, находился на последнем издыхании. Но даже так энергии в нем было немерено. Вывод напрашивается сам собой: закрывать этим способом порталы других цветов — самоубийство: переизбыток энергии сожжет мою энергетическую систему. Зато теоретически мы можем использовать ослабленные порталы для личного усиления. Поэтому я сейчас объясню, какой кластер отвечает за этот вид работы с Пространством, а ты постараешься хорошенечко развить этот сектор периферийных каналов за счет посмертных импульсов. Правда, я пока даже близко не представляю, как «подключать» тебя к порталу или делиться энергией этой стихии, но очень надеюсь, что мы что-нибудь придумаем…

— Придумаем. Без вариантов… — согласно кивнула она и встрепенулась: — Кстати, об усилениях: а почему бы нам не начать собирать видеозаписи мест, в которые ведут самые перспективные межмировые переходы? Тогда можно будет выманивать к себе нужное зверье, вывешивая ваши порталы впритирку к морским или откровенно слабым. А это позволит усиливать ближний круг или весь род тогда, когда заблагорассудится.

Оценив открывающиеся перспективы, я назвал ее умницей и сообразил, как убедительно объяснить окружающим внезапное возникновение интереса к иным мирам:

— Мы будем делать такие фотографии и видеозаписи вроде как в подарок Таньке: она — девица увлекающаяся, следовательно, может захотеть собрать коллекцию самых крутых видов других планет и попросить меня, любимого братика, о помощи.

— Коллекционировать крутые виды других планет с удовольствием стала бы и я… — призналась Природница, мечтательно расфокусировала взгляд и добавила: — А еще я бы с удовольствием приобрела настенный телеэкран для своей гостиной и заливала в него такие фотообои.

— И что тебе мешает это сделать? — полюбопытствовал я, загнал «Икар» в ангар, вырубил движки, встал с кресла и снова поймал взгляд погрустневшей помощницы.

— Меня пугает цена… — после недолгой паузы вздохнула она. — Да, вашими стараниями я себе могу позволить и гораздо более дорогие покупки, но привычка экономить на всем и вся никуда не делась.

— Что ж, придется тебя избаловать… — пошутил я, первым выбрался из квадрокоптера и вспомнил о «зависшем» вопросе: — Так, в бункер спустимся чуть попозже. После того, как дойдем до логова Марии Тарасовны, поделимся с ней кодами доступа к контейнерам с пищевыми добавками, описанием их действия на организм и рекомендациями по употреблению в пищу, поставим новую боевую задачу и заиграем что-нибудь вкусненькое.

— От вкусненького не откажусь и я… — заявила Красовская и потопала к особняку следом за мной. А через

Я вспомнил, как ее «обозвала» матушка, и не удержался от шутки:

— Конечно, позволю: тебе, моей отмороженной помощнице, положено выносить такое зверье в одну калитку…

Глава 22

21 ноября 996 г. от ВР.

…Ночь на понедельник выдалась и на редкость «рыбной», и полезной. В районе двух ноль-ноль в зоне ответственности усадьбы открылся зеленый портал, выпускавший монстриков третьего класса опасности, и личный состав обеих смен наработал море реального боевого опыта в схватках один на один. А в районе четверти четвертого аналогичное «счастье» повалило и к Восточному, но уже из голубого портала. И пусть поспать нам с Наташей не удалось, зато мы подняли всех «рядовых магов» рода на пятьдесят пятый, а Янину Павловну — на тридцать четвертый. Неплохо подросли и сами: Природница умудрилась «взять» два уровня и стала восемьдесят второй, а я опять… хм… считерил. То есть, во время доставки «наживки» к зеленому «зеркалу» запомнил, как оно выглядит, а ближе к пятому часу его существования осторожненько «вытянул» энергию на все те же два «прорыва» и «перебрался» на восемьдесят четвертый. В общем, в особняк мы с Красовской и Волковой вернулись довольными до невозможности, встретились в большой гостиной с матушкой и Лосевой, продравшими глаза перед самым завтраком, и подтвердили свои планы.

Билеты на ближайший рейс «Белоярск-Владимир» приобрели во время трапезы, арендовали в аэропорту ангар для «Икара» и, естественно, решили вопрос с перегоном нашего «Лесника» в подземный гараж аэропорта «Стрешнево». Поэтому, насытившись, разбежались по своим покоям, в темпе ополоснулись, оделись, собрались в дорогу и в половине десятого пересеклись в общем коридоре.

Пока родительница, взявшая власть в свои руки, организовывала «окно», я «постучался» к Пахому Дежневу и дал команду выдвигаться. Телохранитель покойного деда и его супруга, которых я брал с собой по рекомендации мамы, сообщил, что они уже стоят в тамбуре своего домика, и, конечно же, не обманул — в тот момент, когда мы вышли из особняка через заднюю дверь, эта парочка успела пройти треть пути до ангара.

Не менее шустро разобрались и с прощанием… хотя нет, не так: основную часть этого мероприятия мы пережили в общем коридоре. Поэтому после того, как я опустил дверь-трап, нам просто пожелали удачи. Вот мы и зашевелились — поднялись в салон, опустились в кресла, завели двигатели и ввинтились в небо.

Перелет до Белоярска ничем особенным не запомнился — мы неслись на форсаже и «раз в сто лет» получали сообщения СОПП о ближайших порталах. Но все они «висели» не первый час, а зверье уже уничтожалось вояками, вот я и сворачивал уведомления без какого-либо внутреннего сопротивления. Не сменил маршрут и после прочтения последнего: да, оранжевый портал, вроде как, появился менее десяти минут назад, но оказался морским. И «выплюнул» на площадь одного из спальных районов столицы края пару водоплавающих млекопитающих, внешне похожих на тюленей, но не привыкших к сибирским холодам. Вот монстрики и замерзли. Вместе с водой, их «стараниями» выплеснувшейся на нашу сторону.

Кстати, развеселившаяся Анна Алексеевна предложила представить, что творится рядом с этими тушами, и пробудила мою фантазию: перед глазами появилась наиболее вероятная картинка — монстры, лежащие на обледеневшем асфальте в окружении желающих урвать посмертные импульсы, жилые дома и солнце, медленно поднимающееся над горизонтом.

В этот момент «Икар» встал на аэродромный круг, чтобы зайти на охраняемую территорию и сесть возле ангара в разрешенном режиме, и я вернулся из грез в реальность.

Не успел развернуть кресло к ИРЦ, как ко мне «постучался» диспетчер и «помог скрасить» еще пару минут перелета. Потом квадрокоптер пошел на снижение, и нам стало не до скуки — мы дождались посадки, похватали оружие и сумки со шмотьем, выбрались из салона, загрузились в разъездную машину и как-то уж очень быстро доехали до нужного терминала. А там попали в царство Великих Магов, «скромно» демонстрировавших свои «невероятные» возможности окружающим.

Повторюсь: хамить — не хамили. Видимо, понимая, что среди окружающих могут обнаружиться маги посильнее. Вот мы ни во что и не встряли — прошли регистрацию, сдали багаж, прогулялись до дворянской зоны ожидания выхода на посадку и заняли пять смежных кресел в самом дальнем углу помещения. К сожалению, эта предосторожность не «сыграла»: минуты через три-четыре в этот же зал заявилась группа Великих Магов лет двадцати-двадцати двух и прямо от входа навелась на свободные места неподалеку от нас. Все бы ничего, но четверо парней, красовавшиеся перед двумя девушками, обсуждали магию и аргументировали чуть ли не каждый тезис показом тех или иных заклинаний. При этом видели и слышали только себя. А о комфорте тех, кто находился рядом, не задумывались вообще. Вот и «радовали» всех подряд то порывами «ветра», то «осадками», то изменениями температуры.

Не знаю, чем закончилась бы эта «дискуссия» в идеальных условиях, но я не захотел подставляться под очереднойдождь, поэтому «задавил» мощью своей энергетики Воздух, Воду, Лед, Огонь и Молнию, «не заметил» одурения Одаренных, которых вдруг «подвели» стихии, и собрался, было, расслабиться. Но рыжеволосый крепыш, не сумевший сформировать нисмерч, нивихрь, ниветерок, разгневался, огляделся по сторонам и как-то уж очень нагло заявил на весь зал, что сейчас найдет «шутника» и вывернет наизнанку.

— Начните поиски с извинений перед всеми теми, кого зацепили своими заклинаниями… — не вставая с места, предложил я, оторвал «героя» от пола и встряхнул. Да так, что явственно услышал клацанье зубов. Потом поставил парня на место и холодно добавил: — А после того, как закончите, забейтесь в какой-нибудь уголок и постарайтесь о себе не напоминать. Или я сочту вашу угрозу оскорблением и заставлю за него ответить.

— Да кто вы такой, чтобы… — возмущенно начал тощий Повелитель Воды, но обзавелсялентойпоперек рта и вынужденно заткнулся. Зато заговорила Волкова. Вернее, дала волю лютой ненависти к любителям самоутверждаться за чужой счет:

— Мальчики,

…Волшебное определение «боевые маги высшей категории» сотворило чудо — Повелители Стихий вернулись на исходную, снова вышли на единожды пройденный маршрут и извинились перед «пострадавшими». Выполнили и второе «пожелание» — увели спутниц в противоположный угол помещения и не напоминали о себе до самой посадки. Да, вынужденно нарисовались рядом с нами в салоне первого класса, но вели себя тише воды и ниже травы. Поэтому я попросил стюардесс нас не беспокоить, закрыл ширму в нашем с Наташей «блоке» кресел, опустил в горизонталь спинку своего, лег, накрылся пледом и вырубился.

Проснулся от изменения внутрисалонного давления, посмотрел на часы, произвел несложные расчеты и пришел к выводу, что самолет начал снижение. Я решил прихватить еще полчасика сна, но не тут-то было — стоило закрыть глаза, как борт вошел в зону турбулентности, нас очень прилично тряхнуло, и со всех сторон послышались испуганные вскрики. Но на панику посторонних женщин мне, по большому счету, было наплевать, Дежневой занялся муж, а я в темпе перевернулся на другой бок, увидел побелевшие пальцы Красовской, вцепившиеся в подлокотник, и ободряюще накрыл ладонью.

Через мгновение препятствие, мешавшее видеть «соседку по 'блоку» кресел, сдвинулось вверх и в сторону, и в поле моего зрения возникло бледное личико Природницы.

— Все нормально, Наташ… — поймав ее взгляд, проартикулировал я. — Во Владимире все еще осень, дует сильный ветер и льет, как из ведра.

Вот нас над кучевыми облаками и замотало. Но современные самолеты рассчитаны и не на такое, поэтому расслабься и… вспомни, что я в любой момент могу вернуть нас в усадьбу.

Как только последнее утверждение достучалось до ее разума, женщина перестала паниковать, виновато улыбнулась и еле слышно вздохнула:

— Я об этом даже не подумала. Спасибо за подсказку, мой господин!

— Пожалуйста… — ответил я, поймал за хвост толковую идейку и сразу же воплотил в жизнь: — Кстати, страх парализует: ты фокусируешь все внимание на том, что пугает, и перестаешь думать. То есть, лишаешь себя возможности увидеть ситуацию со стороны и найти подходящий выход. Поэтому тебе надо научиться перешагивать через любые страхи. Причем сходу и без колебаний. А для того, чтобы начать, используй «костыли». К примеру, всегда «зеркаль» мое поведение. Или напоминай себе о том, что ты, моя напарница, не имеешь права паниковать, ибо твоя паника позволит врагам ударить меня в спину.

Пока я вещал, Красовская успела успокоиться. Тем не менее, во время «падения» самолета в следующую — и гораздо более «глубокую» — воздушную яму сама вцепилась в мою руку и неосознанно придвинулась поближе. Зато после того, как нас перестало трясти, расстроенно закусила губу и заставила себя расслабить плечи. Но вместо того, чтобы отпустить мое предплечье и отползти на исходную, решила отвлечь себя экскурсом в прошлое:

— Я это понимаю. Но боязнь высоты — единственный страх, который мне никак не удается искоренить. Он появился лет в шесть: соседские мальчишки уговорили меня залезть на гараж, а там подвели к краю и сначала подержали над «пропастью», а затем сбросили вниз. Слава богу, обошлось без переломов и серьезных травм, но лет до пятнадцати я регулярно переживала то падение в кошмарных снах и просыпалась в холодном поту. Потом мне это надоело, и я начала тренироваться: сначала просто выглядывала в окна, затем выходила на все более и более высокие балконы, несколько раз поднималась на крыши высоток и даже прыгала в воду с пятиметровой вышки. Благодаря этому сны о том падении сниться почти перестали, а я уже не паникую в большинстве привычных ситуаций. А непривычные, пока, увы, пугают. Но я справлюсь и с ними. Даю сло— …

Договорить последнюю фразу ей помешал «срыв» самолета в очередную воздушную яму. Поэтому зрачки расширились, пальцы левой руки судорожно сжали мое предплечье, правая вцепилась в край кресла. Вот я и подсуетился — проартикулировал провокационную подначку, удержавшую Природницу от фокусировки на любимой фобии:

— Нет, чтобы честно признаться, что тебе просто нравится держать меня за руку?

— Мне нравится не только это… — привычно начала отшучиваться она, затем сообразила, для чего я ее подколол, и «села» на предложенную волну: — Я млею от удовольствия каждый раз, когда вы позволяете опереться на ваше предплечье, обожаю персональные тренировки и жду не дождусь следующей возможности сделать вам массаж. А еще частенько вспоминаю ваше обещание меня избаловать и плавлюсь от предвкушения…

— Все, полегчало? — ехидно поинтересовался я, разглядев в ее взгляде первые смешинки, и нарвался на ответную подначку:

— Балла на три… по десятибалльной системе. Зато приложи вы меня тем самым сочетаниемпокровов, заставили бы забыть обо всех страхах на свете!

Тут меня бросило в жар, а проснувшаяся фантазия нарисовала настолько волнующие картинки, что я активировал максимально глубокоеускорение, под ним остудил себязаморозкой, пришел к выводу, что не отвечать на такие провокации нельзя, и «отомстил». Как? Из вредности влил впокровНатальи только Огонь. А Жизнь начал добавлять уже потом. Медленно-медленно. И от силы через пару секунд убедился в том, что этот вариант воздействия… хм… переключает внимание как бы не на порядок лучше словесного: Красовская закрыла глаза, разомкнула «захват» и ушла в себя. Впрочем, ненадолго — «вернулась ко мне» после следующей воздушной ямы и… шокировала прямотой:

— Совсем другое дело: ощущения — приятнее некуда, а турбулентность только усиливает удовольствие. Правда, слегка помутилось в голове, но мне так хорошо, что хочется остановить мгновение…

— Боюсь, что с этим делом возникнут проблемы… — пошутил я и мотнул головой в сторону информационных панелей на спинках передних кресел, и «зачитал» требование перевести спинки кресел в вертикальное положение и пристегнуть ремни.

Наташа согласно кивнула и снова шокировала:

— Тогда отменяйте воздействие, а то

Отменил. Сел. Затем нажал на нужный сенсор, немного подождал, убрал плед в ящик под сидением, выпрямился, защелкнул замок, опустил поднятый подлокотник и собрался, было, заняться анализом поведения Красовской, но не успел — она дотронулась до моей руки, поймала взгляд и проартикулировала три предложения, объяснившие часть непоняток и позволившие отложить процесс на потом:

— Я, наконец, полностью осознала все нюансы вашего утверждения про ценный приз и сделала выводы. Будет возможность — поделюсь. Всеми до единого…

…В зале прилета аэропорта Стрешнево я почувствовал себя в недавнем прошлом: тут, во Владимире, Великие Маги и Повелители Стихий не только демонстрировали свои возможности, но и использовали их так, как требовала душа. Поэтому абсолютное большинство встречающих выглядело ни разу не радостным, а напряжение, ощущавшееся чуть ли не кожей, здорово действовало на нервы. Причем не только мне — у Волковой, опиравшейся на мое правое предплечье, закаменело лицо, Красовская, «нагружавшая» левое, вывесила перед намищит, а чета Дежневых, двигавшаяся следом, сократила дистанцию. К слову, не зря: массивная фигура и недобрый взгляд бывшего телохранителя заставили переиграть планы как минимум четверых одиночных героев-любовников, заинтересовавшихся внешностью моих спутниц, и одну «пару». Поэтому мы без проблем добрались до лифтов, спустились на минус первый этаж, покатались на траволаторах и, ни во что не встряв, добрались до моего «Лесника», стоявшего на подземной стоянке.

Помощник Константина Антоновича Силина, пригнавший внедорожник в аэропорт, узнал меня в лицо, выбрался из соседней легковушки, уважительно поздоровался, вручил мне ключ-карту и пожелал всего хорошего. Так что мы в темпе закидали пожитки в багажный отсек и загрузились в салон, а уже через минуту вырулили из здания терминала и оценили всю «прелесть» дождливой осени — снаружи лило, как из ведра, а порыв западного ветра ощутимо толкнул ни разу не легкий автомобиль в левую сторону на первом же повороте.

— Да уж, погодка тут… омерзительная… — желчно пробормотала Янина Павловна из-за моей спины, попросила тишины, позвонила бывшему супругу, задала один-единственный вопрос, порядка двух минут выслушивала ответ, а потом сбросила вызов и поделилась последними «разведданными»: — В общем, так: с позавчерашнего вечера Нарышкины усиливаются по новому алгоритму — прибывают к порталам со зверьем первого класса опасности толпой из двух-трех десятков человек и сочетают приятное с полезным. То есть, оттесняют от «зеркал» других желающих усилиться и валят монстров по очереди. А тех, кто возмущается, вызывают на дуэль и убивают. В привычном ключе, но после исчезновения портала. Далее, для того чтобы шугать даже военных, возят с собой ушлого адвоката. А он, проштудировавший все пакеты законов, так или иначе касающихся уничтожения иномирного зверья, доказывает кому угодно, что его работодатели, являясь более сильными и сыгранными магами, чем весь остальной народ, просто-напросто минимизируют риск прорыва монстров во Владимир и населенные пункты области. Да, порталы, из которых выбирается зверье первого класса опасности, появляются не так уж и часто, тем не менее Руслан Валентинович успел дорасти до тридцать первого уровня, а вчера днем победил в сороковой, «юбилейной», дуэли. То есть, законно убил еще девять человек. И последнее: по уверениям моего бывшего мужа, в данный момент Нарышкины валят зверье рядом со Ставрово: там четыре с лишним часа тому назад открылся голубой портал, из которого прут молниевые лисы…

Глава 23

21 ноября 996 г. от ВР.

…Я прекрасно понимал, что голубой портал провисит еще как минимум четыре часа, тем не менее, заторопился — выяснил у Янины Павловны, в каком именно отделе ИСБ она регистрировалась, попросил Наташу вбить в навигатор его адрес и хорошенечко втопил. Благо, внедорожник держал дорогу лучше некуда, а во втором часу дня от утренних пробок остались одни воспоминания.

До нужного здания добрались минут за тридцать-тридцать пять, заехали в подземный гараж, выпустили Волкову на оперативный простор и подождали еще порядка четверти часа. Зато потом подобрали новоявленную волшебницу третьего ранга, снова вылетели под дождь и помчались в Ставрово.

Нужное уведомление от СОПП поймали за окружной, прочитали, какие виды зверей выбирались из этого портала, приняли к сведению, что уничтожением иномирных тварей занимается Двадцать Четвертая Отдельная мотострелковая бригада, проигнорировали гордое дополнение «…при участии родовой дружины Нарышкиных», скопировали маршрут, залили в навигатор и прикатили к палаточному лагерю в районе пятнадцати ноль-ноль.

Я припарковался неподалеку от импровизированной стоянки армейской техники, опустил спинку кресла и расслабился. Красовская отзеркалила мое поведение. А Волкова и чета Дежневых выбрались из салона, деловито надели дождевики и пошли по свеженатоптанной тропе в направлении, в котором то и дело били Молнии. Не успели пройти и пятидесяти метров, как от штабной палатки им наперерез рвануло какое-то тело в темно-синем чисто гражданском плаще, быстренько догнало и попробовало послать лесом.

Этот монолог я, увы, не услышал, так как затупил с подключением к оперативному каналу. Зато получил море удовольствия от реакции Пахома:

— Прошу прощения за некоторую жесткость вопроса, но кто вы такой, чтобы мне что-либо запрещать?

— Я — член родовой дружины Нарышкиных! — гордо сообщило тело.

— И что с того? Организовывать уничтожение иномирного зверья имеют право только командиры подразделений, в зоне ответственности которых появляется тот или иной портал, и боевые маги высшей категории. Вы не относитесь ни к тем, ни к другим, поэтому ваши слова мне не указ.

— Вы, кажется, не понимаете, кому перечите! — грозно заявил служака, но бывшего телохранителя не впечатлил:

— Можете рискнуть меня остановить. Но предупреждаю, что результат вам очень не понравится.

Он был на голову выше и в полтора раза шире «часового», и тот решил переложить бремя решения создавшейся проблемы на начальство. Ну, а наши пошли дальше. И вскоре скрылись из глаз. А еще через полминуты в канале раздался голос Пахома:

— Олег Леонидович, вы удивитесь, но солдаты выставлены в оцепление метрах в семидесяти пяти от портала. А внутреннее кольцо — из Нарышкиных — стоит в двадцати пяти-тридцати. О, к нам направился какой-то прапор… И аж два «телячьих» мага! Готовьтесь веселиться…

Я попросил кинуть картинку, «поймал» и вывел на экран ИРЦ. Поэтому оценил и выражение лица прапора, явно недовольного полученным приказом, и вальяжные походки Нарышкиных.

Первым дорогу Дежневу заступил вояка — поздоровался, представился, предупредил, что из этого портала периодически выбирается стайное зверье второго класса опасности, сражаться с которым опасно для жизни, и вежливо попросил предъявить идентификаторы, открытые на вкладках с информацией о магических рангах.

Телохранитель пошел ему навстречу, и у прапорщика, наткнувшегося взглядом на надпись «Боевой маг высшей категории», мгновенно улучшилось настроение: он молодцевато вытянулся по стойке «Смирно», отдал воинское приветствие, сделал шаг в сторону и предвкушающе оскалился. «Телячьим» магам это, естественно, не понравилось, и они имели глупость возмутиться. Но формулировка фразы прозвучала недостаточно конкретно, поэтому наши пропустили ее мимо ушей и спокойно пошли дальше. А буквально через две секунды заметили нескольких лис, выбравшихся на нашу сторону, и Пахом подал первую команду:

— О, добыча! Работаем…

— Стоять!!! — гневно взревел один из Нарышкиных: — Этот портал — наш, и усиливаться на этом зверье будем только мы!

— Предъявите соответствующий документ — так и быть, остановимся… — насмешливо заявила Янина Павловна, на пару с Анной Алексеевной перешла на бег, пронеслась мимо магов, ринувшихся к Пахому, шустренько добежала до внутреннего кольца оцепления и поймала «чужой» посмертный импульс…

— Все, мы выдвигаемся к вам! — выдохнул я в оперативный канал, первым выбрался из автомобиля, плавно закрыл дверь, поймал дождевик, брошенный Наташей, надел, застегнул, натянул капюшон и услышал в гарнитуре чей-то рык:

— Пошли вон! Обе!! А то переломаем ноги!!!

— Переломаете? В смысле, толпой? — «удивленно» уточнила Дежнева, а Волкова ответила:

— Ань, это же Нарышкины — род, только называющийся дворянским: его представители усиливаются, убивая людей. Причем провоцируя на дуэли тех, кто заведомо слабее. Кстати, вон тот вроде как аристократ — самый бесчестный трус из всех, с которыми меня когда-либо сталкивала жизнь: он вынудил моего сына вызвать его на дуэль, выбрал магию, так как был на двадцать один уровень выше, весь бой наслаждался болью ни в чем не повинного парня, а после того, как убил, гордо вскинул руки в жесте победителя! Да, Руслан Валентинович, вы не ошиблись: я считаю бесчестным трусом именно вас. Но вы же утретесь, верно? Ибо никогда и никого не вызывали сами. Что, в общем-то, не удивляет: для того, чтобы вызвать даже меня, женщину, требуется мужество, которого в вас ни на грош…

Следующие секунд двенадцать-пятнадцать в канале было тихо. А затем Янина Павловна сделала следующий шаг к своей цели, снова обратившись к супруге Пахома:

— Ну что, убедилась в том, что не все дворяне — благородные?

— К сожалению, да.

— А сейчас я покажу, как патологический трус с сорока выигранными дуэлями за плечами реагирует на вызов: Руслан Валентинович, вы — подлец, и я вызываю вас на дуэль!

Реакция не заставила себя ждать:

— Я принимаю ваш вызов! Деремся здесь и сейчас, магией, без подмен и до смерти одного из противников. Мирон, вызови сюда нескольких офицеров — мне нужны независимые свидетели. Николай, перекрой порталкаменной стеной. Игнат, разметь дуэльный круг…

…Нарышкины оказались подлее, чем я думал — во время обсуждений «нюансов» пытались убедить «независимых свидетелей» в том, что вывесить вокруг «дуэльной площадки» защитные воздушныестеныдолжна их сторона. Ведь их маги намного сильнее и опытнее армейских магов, а значит, смогут защитить зрителей от площадных заклинаний.

Вмешиваться в обсуждение не пришлось. Причем ни мне, ни Дежневым: командир бригады сходу уперся рогом и дал понять, что даст разрешение на проведение дуэли только в том случае, если держатьстеныбудут офицеры, которым он доверяет. Настолько жесткая позиция вояки, уже прогнувшегося перед их родом, «телячьим» магам, естественно не понравилась. Но давить на подполковника в присутствии нас четверых и нескольких десятков рядовых они не рискнули. Так что вояка лично проверил ранги дуэлянтов в их личных идентификаторах, позволил зайти в круг и приказал своим людям вывесить по периметру дуэльной площадки двенадцать пар дохленькихстен.

После их появления Пахом и его супруга демонстративно сформировали еще две. Между этой «преградой» и толпой Нарышкиных. Те взбеленились, но телохранитель моего покойного деда заявил, что в своем праве, и пообещал ПОСЛЕ дуэли ответить за этот поступок перед любым желающим.

Начинавшийся конфликт отложили. После очередного ультиматума все того же командира бригады, и он, развернувшись к кругу, сначала поднял вверх правую руку, а затем подал заранее оговоренную команду к началу боя — выстрелил в воздух из табельного пистолета.

Руслан Валентинович ударил без раскачки.Разрядом.

Ибо почему-то решил, что Огонь под проливным дождем либо не сработает, либо ослабнет, а Воду, судя по записям дуэлей, использовал исключительно для усиления атак «основной» стихией. Но воздушныйщит, выставленный Яниной Павловной поперек вектора атаки незадолго до начала дуэли, «помог» Молнии «стечь» в землю. А через долю секунды вокруг головы Непобедимого Бойца появилось что-то вроде фрагмента моегококона—сфера воды, прилично нагружавшаяпокров, мешавшая видеть противника и в разы ослаблявшая чувство стихий.

Воздухом Нарышкин не владел, а Воду, как я уже говорил, использовал только для усиления Молнии. Поэтому и задергался. В смысле, переключился на площадной вариантразрядаи начал со всей дури вкладываться впокров, чтобы продавитьсферу. А Волкова засадила под нееакустический ударна пределе своих возможностей.

Нарышкин потерялпокровот силы на полсекунды. Но ей, работавшей подусилениеми… выдрессированной Аней, этого промежутка хватило за глаза — Великий Дуэлянт поймалрасслабление сфинктеровитахикардию. А еще через миг оказался «заточен» в компактнуюмясорубку, шарашившуюлезвиямидвух стихий. Да, битьразрядамине перестал. Но толку от этого оказалось немного: та часть заклинаний, которая теоретически могла достать Янину Павловну, влетала вводяной щит, вывешенный сантиметрах в десяти от границы области действиямясорубки.

Попытка Руслана Валентиновича ударить Огнем тоже не привела ни к чему хорошему: площадное заклинание просто-напросто разогрелолезвия, продавливавшиепокров, и

«Непревзойденный», но обделавшийся «боец», сердце которого пошло вразнос, попробовал вырваться из-подмясорубки, но как только его нога показалась изсмерча, Волкова ударила водянымкулаком. В разгибавшееся колено. А остальное доделала инерция — Нарышкин рухнул на мокрую траву.

Встать не смог — из-за попаданийлезвийдвух стихий, не позволявших упереться в землю. Не обрадовало и продолжение боевой связки: второйакустический удар, влетевший подсферу, снова вынудил потерятьпокров, акоагуляции, вбитые в плечи, «отключили» кровообращение в обеих руках.

В этот момент один из родичей погибающего «героя» решил дать ему лишний шанс и ударил вроде как невидимым воздушнымлезвием. Причем со всей дури.Стенывояк оно бы точно продавило, а Дежневскую не смогло. Вот телохранитель и «выступил»:

— Еще одна попытка вмешаться в ход дуэли — и я, боевой маг высшей категории Пахом Борисович Дежнев, убью виновного на месте!

— Да что вы себе позволя— … — возмущенно взвыл один из Нарышкиных и заткнулся. Так как с моей помощью обзавелсялентойпоперек рта. Уняться не захотел, поэтому взмахнул рукой, подавая что-то вроде команды «К бою!» и… въехал спиной в своего родича, стоявшего на полкорпуса сзади.

Кстати, мы с Наташей сдавили воздушнымистенамивсю эту шайку-лейку, добросовестно сжали и продолжили наблюдать за Воздаянием, успевшим выйти на финишную прямую: Янина Павловна, наконец, высушила резерв противника, перебила ему все четыре конечности, перевернула вверх лицом, наступила коленом на грудную клетку, медленно вырастила на кулакетычковый ножи недобро ощерилась:

— Вы убивали моего сына две минуты двадцать шесть секунд. Я отвечу тем же. Да, жечь Огнем не смогу. За неимением оного. Поэтому буду резать. А после того, как закончу, выложу видеозапись вашего наказания в Сеть. Дабы ваша смерть стала намеком для других тварей в человеческом обличье…

…Две минуты двадцать шесть секунд показались мне вечностью. Но я ни разу не отвел взгляд от кошмарнейшей картины и не позволил вырваться на оперативный простор родичам казнимого. А вырывались они, вкладываясь в нашистенывсеми освоенными заклинаниями. Но их третьи ранги не катили против наших седьмых, так что в какой-то момент Руслан Валентинович сдох, как бешеная собака, Янина Павловна, отомстившая за сына, встала с трупа, «скинула»тычковый нож, подняла лицо к небу и закрыла глаза, а я подошел к командиру бригады, поздоровался, представился и вывесил перед ним ту самую вкладку личного идентификатора.

Не знаю, что именно подполковник слышал обо мне или о моем роде, но мгновенно подобрался и вытянулся в струнку:

— Здравия желаю, ваше благородие! Чем могу быть полезен?

— Ответьте, пожалуйста, на один-единственный вопрос: личный состав вашей бригады в состоянии усиливаться на зверье второго класса опасности?

— Только используя тяжелое вооружение… — вздохнул он.

— Что ж, тогда подгоняйте сюда технику и готовьтесь приступить к делу.

— А господа Нарышкины? — полюбопытствовал он.

— Им сейчас станет не до иномирного зверья… — пообещал я и переиграл уже озвученное решение: — Так, стоп: отдайте приказ подогнать сюда технику, а сами вместе с офицерами, державшимистены, и солдатами, стоявшими во внешнем кольце оцепления, подойдите к порталу метров на двадцать — пока я буду воспитывать Нарышкиных, мои люди завалят для вас стаю-другую.

Он ни разу не по уставу прижал к груди правый кулак, отдал все нужные приказания и следом за Дежневыми выдвинулся к «зеркалу». А мы с Наташей развернулись на месте, прогулялись до «шеренги» любителей усиливаться за счет убийства людей и остановились напротив самой плотной «формации».

— Приветствую, господа… — холодно поздоровался я, уставившись в глаза самому старшему представителю рода Нарышкиных. — Я, боевой маг высшей категории Олег Леонидович Беклемишев, считаю ваш метод усиления Дара недостойным ни мужчины, ни дворянина. К сожалению, нынешняя редакция соответствующих законов позволяет безнаказанно убивать других магов на условно честных дуэлях и законно мешать чуть менее сильным Одаренным усиливаться, уничтожая иномирное зверье, но на любую хитрую задницу, как известно, рано или поздно находится… подходящий инструмент. Так вот, если вы не уйметесь, то я помогу каждому из вас почувствовать себя в шкуре ваших жертв. Впрочем, некоторые последствия моего недовольства вы оцените уже сегодня. Первое будет выглядеть так: я не позволю вам убить ни одного зверя из этого портала, так как вы заведомо слабее меня и моих людей, а жителям Владимира и области нужна максимально надежная защита от вторжений…

«Телячьи» маги пошли красными пятнами, а я, сделав небольшую паузу и украсив их лицалентами, недобро усмехнулся:

— Впрочем, это будут еще цветочки. А ягодки начнутся после того, как я выложу в Сеть видеозаписи дуэлей Руслана Валентиновича с Александром Германовичем и его матушкой. Причем с закадровым текстом, повествующим о ваших любимых методах усиления, и врезкой, показывающей, как вы вели себя у этого портала, как продавливали заведомо несправедливые условия и как вмешивались в дуэль: почти уверен, что большинство уважающих себя дворян откажут вам от дома. На этом, пожалуй, все… Хотя нет, не все: кто-то из вас, вроде как, собирался что-то там высказать моему слуге. Я жду поднятой руки этого «героя»: даю слово, что позволю выкатить претензию, и использую все имеющиеся возможности для того, чтобы добиться монаршего разрешения на проведение заведомо неравной дуэли, но с перекосом не в вашу сторону. Что, ручки не поднимаются? А почему? Вы же, вроде как, Великие Дуэлянты?

После этих слов я «снял» вселенты, убралстенуи унизил эту толпу еще раз:

— Все, можете подбирать труп родича, обделавшегося во время дуэли, и убираться восвояси. Или, как вариант, атаковать: нас, как видите, двое, а вас — аж в одиннадцать раз больше…

Не рискнули — обошли нас с Наташей по большому кругу, подняли тело Руслана Валентиновича и понуро побрели к палаточному лагерю.

Я проводил их чувством Воздуха до границы области контроля, затем вошел в оперативный канал, вытребовал у всех участников этой командировки записи с микрокамер, «поймал» три файла, добавил к ним сделанный моей микрокамерой и отправил «пакет»

Пока преодолевал каких-то метров тридцать, анализировал ее поведение и реакции на наше приближение. Поэтому, остановившись, сходу взял быка за рога:

— Убийца вашего сына мертв, а фильм, который опозорит Нарышкиных, будет готов от силы часа через полтора. Так вот, как бы вы хотели провести этот… и следующие промежутки времени?

Она уставилась мне в глаза и грустно усмехнулась:

— Трудно сказать. С одной стороны, месть, о которой я так долго мечтала, свершилась слишком уж легко и быстро, и это дико бесит. С другой ненависть к Руслану перекинулась на всех Нарышкиных, и часть моего сознания жаждет прибить еще кого-нибудь из них. С третьей внутреннее напряжение начинает ослабевать, и меня тянет домой. Чтобы закрыться в спальне, упасть лицом в подушку и как следует нареветься. С четвертой я понимаю, что эти твари не успокоятся, поэтому планирую вылететь в родовое поместье и помочь родне подготовиться к возможной войне. А с пятой мечтаю отблагодарить вас за все, что вы для меня сделали, вернуться в вашу усадьбу и забыться в тренировках, схватках с иномирным зверьем и редких, но чертовски приятных попойках с Анастасией Юрьевной. К сожалению, долг перед родом существенно обрезает мои возможности, поэтому прямо сейчас я хотела бы сорвать злость на лисах и, заодно, взять четвертый ранг — по моим ощущениям, посмертный импульс Руслана поднял меня вплотную к переходу на следующий уровень — затем с вашей помощью добраться до дому, дождаться публикации фильма в Сети и потеряться в самых желчных комментариях…

Глава 24

21 ноября 996 г. от ВР.

…Не знаю, какой программой пользовался Комлев-младший, но фильм у него получился о-го-го. Да, не обошлось без правок — Янина Павловна сочла необходимым сдвинуть кое-какие акценты с нас на себя, а я потребовал чуть сильнее заострить внимание зрителей на хамском отношении Нарышкиных к другим дворянам — но вторая версия порадовала по-настоящему. Так что была слита в Сеть и улетела не только матушке, но и на личную почту генерального прокурора с пометкой «Важно!».

Анатолий Игоревич позвонил через полчаса, поздоровался и огорошил чертовски интересным утверждением:

— Теперь я понимаю, почему глава рода Нарышкиных прибыл во дворец и добивается аудиенции у государя! Кстати, я отправил ваш фильм Виктору Константиновичу. Чтобы помочь правильно подготовиться к предстоящей беседе. И добавил четыре предложения по корректировке магической части дуэльного кодекса. Но корректировка, увы, дело небыстрое, зато реакции на преступное поведение магов этого рода долго ждать не придется…

После этих слов он прервался, попросил минуточку повисеть на линии, переключился на вторую, «вернулся» уже секунд через двадцать пять и задал вопрос за засыпку:

— Олег Леонидович, скажите, пожалуйста, а вы бы не могли подъехать к Золотым Воротам Кремля к девятнадцати ноль-ноль?

Я посмотрел на часы, почесал затылок и вздохнул:

— Если надо, то подъеду.

— Надо! — твердо сказал Голицын, пообещал заказать пропуска на меня и Красовскую, попросил передать Янине Павловне, что он преклоняется перед ее мужеством, и отключился.

— В девятнадцать ноль-ноль мне надо быть у Золотых Ворот Кремля… — со вздохом заявил я, уставившись на Волкову в отражении внутрисалонного зеркала заднего вида. — Времени впритык, поэтому мы с Наташей пересядем в «Гепард», а Пахом с Аней отвезут вас домой на этом внедорожнике.

— Я могу вызвать в «Золотые Ключи» кого-нибудь из слуг рода, благо, их у нас предостаточно… — предложила она, но я отрицательно помотал головой:

— Не надо: в Кремль впустят только нас, передвигаться по нему пешком в такую погоду я не готов и не собираюсь вынуждать мокнуть под дождем ни вас, ни моих слуг.

Дождавшись ее кивка, перевел взгляд на Дежнева и загрузил совсем в другом ключе:

— Отвезете Янину Павловну — можете заняться своими делами. Машина в вашем распоряжении. В аэропорт выдвинемся завтра в полдень, так что без пяти двенадцать вы должны быть в гараже «Золотых Ключей». Переночевать можете в этом же ЖК — в нем имеются гостевые квартиры, сдающиеся на любой срок. Охрану я предупрежу. Будут проблемы — я на связи. Вопросы?

Вопросов у них не оказалось, поэтому я сосредоточился на управлении, минут за двадцать доехал до дому, на пару с Наташей выбрался из машины в гараже, вытащил наши пожитки из багажного отделения и поднял в квартиру. Там выделил нам четверть часа на душ и переодевание в сухое шмотье, потом спустил Природницу в магазин элитной женской одежды, связался с матушкой и попросил помочь подобрать Красовской костюм для визита в Кремль.

Следующие минут двадцать пять изучал выжимку из Основ социальной концепции Русской Православной Церкви, укладывал в голове новое знание и вдумывался в каждый комментарий митрополита Симеона, коих… хватало. Потом почувствовал приближение «силуэтов» двух женщин, закрыл документ и оглядел помощницу с головы до ног. Увиденное откровенно порадовало, вот подходящий комплимент с легкой подначкой и родился сам собой:

— Ты настолько хороша, что хочется остановить мгновение…

А минут через десять, ввалившись в квартиру и закрыв за напарницей дверь, добавил еще несколько предложений:

— Если освободимся не очень поздно, то наведаемся в этот магазин снова: гардеробную покоев, которые я тебе выделил, необходимо забить шмотьем, обувью и аксессуарами на все случаи жизни. Чтобы в следующие разы не тратить время на поиски подходящего наряда. Кроме того, тебе не мешало бы выяснить у матушки, ради чего надо посещать салон красоты, и заглядывать туда самостоятельно. Впрочем, об этом мы поговорим как-нибудь потом. А пока отнеси пакеты со старой одеждой к себе и возвращайся обратно: нам пора выезжать из дому…

…За руль «Кошака» я уселся с непередаваемым удовольствием, завел двигатель, взялся левой рукой за руль и признался Красовской, что соскучился по этой машине.

— Не удивительно… — без тени улыбки заявила Природница. — Она у вас и красивая, и мощная, и уютная. Правда, погода на улице не под нее, но с этим ничего не поделаешь…

Я согласно кивнул, вбил в навигатор словосочетание «Золотые Ворота Кремля», выбрал маршрут, убедился в том, что мы успеваем, и плавно тронул автомобиль с места. Через минуту, выехав под проливной дождь, включил дворники и чуть-чуть придавил педаль газа. А после того, как вырулил на улицу и встроился в достаточно плотный поток машин, спросил у Наташи, какие нюансы моего утверждения про ценный приз она осознала и какими выводами собиралась поделиться.

Она повернулась так, чтобы видеть мое лицо, и пожала плечами:

— Я сообразила, что четвертая стихия превратила меня в ценный приз для спецслужб не на неделю, месяц или год, а на всю оставшуюся жизнь, и что ваш совет не отходить от вас ни на шаг тоже дан не на какое-то время. Никакого внутреннего неприятия это «прозрение» не вызвало: мне приятно вам служить, а мысль о том, что я являюсь и личной помощницей, и напарницей, и личной целительницей, переполняет гордостью. Но это чувство не мешает думать. Поэтому я приняла, как должное, тот факт, что подпускать к себе любого мага на расстояние, с которого можно активироватьвзгляд не в себя, небезопасно, причем и для меня, и для вас, поймала себя на мысли, что перспектива жить только вами, Анастасией Юрьевной и Аней не пугает, а радует, и продолжила в том же духе. То есть, мысленно поставила себя на ваше место, представила, что приближаю к себе на всю оставшуюся жизнь женщину, которую знаю без году неделя, и определилась с особенностями поведения, которые гарантированно не заставят вас пожалеть об этом решении. А открытость, продемонстрированная в самолете — это одно из следствий решения никогда не лгать даже в мелочах или из самых лучших побуждений. Кстати, я меняюсь под вас. Поэтому буду искренне рада вашим подсказкам или советам. Пойдете навстречу?

Тут я невольно вздохнул и ответил откровенностью на откровенность:

— Наташ, мне всего пятнадцать, жизненного опыта в разы меньше, чем у тебя, да и характер еще не сформировался. Поэтому мои «коррективы» могут навредить.

— Сомневаюсь… — как-то уж очень уверенно заявила она и объяснилась: — Вы заботитесь. Обо всех, кого к себе подпустили. Поэтому перед тем, как принять любое решение, думаете, во что оно выльется. А еще не стесняетесь советоваться и учиться на чужом опыте, не являетесь человеком настроения, последовательны, надежны и прочая, и прочая. Видимо, поэтому ощущаетесь не юношей-аристократом, пытающимся кем-то командовать, а состоявшимся главой рода боевых магов высшей категории. В общем, примите, как должное, то, что я уже меняюсь под вас, и помогите изжить все, что вам не нравится.

Я чувствовал, что она убеждена в правильности принятого решения, и неожиданно для самого себя пошел навстречу:

— Хорошо: если мне что-нибудь не понравится, то я обязательно скажу…

Красовская благодарно улыбнулась и съехала на тему повеселее:

— Олег Леонидович, а когда в Белоярск привезут наши «Исети»?

— Первую — завтра днем. А доставку второй я пока не заказывал.

— Значит, эту, первую, погонят в усадьбу Пахом и Аня?

— Или ты. Если захочешь отойти от меня дальше, чем на шаг… — подколол ее я и попал в самую точку: она «возмущенно» засопела и помотала головой, но высказать свое «фи» не успела. Из-за того, что ожил мой телефон и показал фотографию матушки.

— Неужели соскучилась? — ехидно поинтересовался я, приняв вызов, и нарвался на ответную шутку:

— Неа: я ждала, но не дождалась твоей реакции на наряд Наташи, потом вспомнила, что посоветовала ей купить эротичное белье, и испугалась за твою психику!

Тут я выпал в осадок, так как на подобные темы она раньше не шутила. Потом услышал ее жизнерадостный смех, забил на свои рефлексии и признал поражение:

— Один-ноль в твою пользу. Что там с динозавриками?

— Последнюю пачку уничтожили минут двадцать тому назад, так что мы с Аней, наконец, дорвались до вашего фильма. Ну, что я могу сказать о наших впечатлениях? Руслан сдох именно так, как требовалось, а его родня настолько добросовестно подставила род, что Нарышкины гарантированно превратятся в изгоев! В общем, я вами горжусь. И страшно соскучилась. Поэтому с горя ем второй ананас и невесть в который раз мысленно благодарю Наташу за заботу. Кстати, вы, наверное, уже где-то недалеко от Кремля, верно?

— Ага.

— Что ж, тогда мы продолжим страдать и ждать звонка. Желаем удачи…

…В кабинет государя нас завели в девятнадцать двадцать восемь и через приемную не для всех. Белосельский, пребывавший не в духе, поздоровался не со мной, а с нами, пригласил присаживаться в кресла, стоявшие по обе стороны от его стола, подождал, пока мы усядемся, посмотрел на часы и поймал мой взгляд:

— Через тридцать секунд сюда приведут главу рода Нарышкиных. Ваше дело — оставаться самими собой и… «привычно» обращаться ко мне по имени-отчеству. Справитесь?

— Так точно! — ответил я, а Красовская коротко, но уверенно кивнула.

— Великолепно держитесь… — заявил он ей, отстучал по подлокотнику какой-то бравурный марш и тяжелым взглядом уставился на открывающуюся дверь. Потом перевел его на дедка лет шестидесяти пяти с гаком, возникшего на пороге, заметил, что тот, увидев нас, пошел красными пятнами, выждал секунд десять и недобро усмехнулся: — Желать вам здоровья, Игорь Петрович, нет никакого желания. И доброго вечера — тоже. Поэтому приветствую. И даю три минуты на объяснение причин, заставивших вас вымаливать аудиенцию. Время пошло…

— Ваше Императорское Величество, я надеялся на разговор тет-а-тет… — заявил Нарышкин, «забыв» поздороваться. И нарвался:

— Начните с приветствия. Иначе аудиенция закончится, не

Тот побагровел от унижения, но пожелал доброго вечера и поклонился.

Император удовлетворенно кивнул и ответил на вопрос, зависший в воздухе:

— Ваши надежды не оправдались. А время идет. Так что начинайте…

Дедок обжег меня ненавидящим взглядом и… попросил «высочайшего соизволения» объявить межродовую войну моей ветви рода Беклемишевых!

— Основания? — поинтересовался самодержец.

— Оскорбление рода, которое можно смыть только кровью! — пафосно заявил старикан.

Белосельский поморщился:

— Мне нужны не общие слова, а конкретика: кто именно, когда именно и чем именно оскорбил ваш род. У вас вторая и последняя попытка.

Нарышкин чуть не лопнул от злости, но угодливо улыбнулся:

— Ваше Императорское Величество, по словам моих родичей…

— Все, дальше можете не продолжать… — рыкнул государь, дотронулся до одного из сенсоров на рабочем терминале и повел рукой, предлагая «гостю» посмотреть на засветившийся экран: — Ваши родичи могли наговорить вам все что угодно. Поэтому давайте-ка посмотрим, как и чем их оскорбили…

Следующие двенадцать минут тридцать восемь секунд дедок зверел от бессильной злости, но смотрел фильм, созданный Левой Комлевым. А после того, как воспроизведение закончилось, попробовал заикнуться о том, что все было не так.

— Игорь Петрович, я не поленился отдать эту запись экспертам. Так вот, согласно их заключениям, ни один из фрагментов записей не корректировался. А артикуляция губ ваших родичей соответствует звуковой дорожке. Поэтому оскорбленным считаю себя я, Император Виктор Третий, Белосельский: вы, род вырожденцев, вынуждали моих подданных вызывать вас на заведомо несправедливые дуэли, убивали ради усиления Дара и мешали усиливаться другим. Таким образом, я вправе объявить вам межродовую войну. И объявлю. Но чуть позже. А пока задам вам еще один вопрос: у вас есть какие-либо личные претензии к Олегу Леонидовичу Беклемишеву?

— Да, Ваше Императорское Величество, есть! — сдуру заявил тот и попал:

— Что ж, тогда я дозволяю вызвать его на дуэль здесь и сейчас!

— Да, но он на несколько рангов сильнее!

— Ваших родичей такие мелочи почему-то не беспокоили… — напомнил самодержец и презрительно фыркнул: — Кстати, мне подготовили справку по их дуэльным «рекордам», и мне, откровенно говоря, захотелось выкорчевать ваше гнилое семя под корень: все четыреста семнадцать дуэлей, проведенных членами вашего рода за последний месяц, проходили по одному и тому же сценарию — вы принимали вызовы, выбирали магическую дуэль по крайним правилам и убивали намного более слабых противников. Зато в четыреста восемнадцатой ваш внук с рекордом сорок побед на ноль поражений не просто проиграл равной противнице, а не смог ей противопоставить ровным счетом ничего и позорно обделался! В общем, со слабыми противниками вы уже навоевались. Значит, пора повоевать с сильными. Олег Леонидович, вы готовы ответить на вызов Игоря Петровича?

— Да, Виктор Константинович, готов.

— А что скажете вы, Наталья Георгиевна? — спросил он у Красовской.

Она посмотрела на Нарышкина и недобро усмехнулась:

— Все двадцать три представителя рода Нарышкиных, которые строили из себя Великих Магов у голубого портала, оказались трусами. Этот, двадцать четвертый, героически играет желваками, но при этом пропотел насквозь. Так что вызов не прозвучит. Впрочем, если я ошибусь, и Игорь Петрович вызовет меня, то последую примеру Янины Павловны — заставлю тварь в человеческом обличье прочувствовать весь ужас медленной смерти. Думаю, что это будет справедливо…

Тут дедок «придумал выход» из ситуации и обратился к Белосельскому:

— Ваше Императорское Величество, я готов заплатить виру за все, что мои ро— …

— Виру за убийство четырехсот семнадцати моих подданных⁈ — гневно прошипел государь, судя по всему, выпустив наружу сдерживаемую ярость. И Нарышкин, сломавшись, бухнулся на колени:

— Не губите, Ваше Императорское Величество!!!

Император презрительно поморщился и обратился к телохранителю, изображавшему статую за его левым плечом:

— Саш, прикажи доставить эту трусливую мразь в ее городское поместье и проследи, чтобы она дождалась начала межродовой войны именно там…

…После того, как двое дюжих Конвойных подхватили Нарышкина под локотки и поволокли к выходу, я решил, что и наша «аудиенция» подошла к концу. Ан нет — проводив «будущего противника» нечитаемым взглядом, государь посмотрел на часы, повернулся ко мне, заявил, что до следующей встречи осталось порядка пяти минут, и задал вопрос за засыпку:

— Олег Леонидович, на сегодняшний день иномирное зверье системно уничтожается не только вами, армией и спецслужбами, но и без малого двумя сотнями дворянских родов. Приблизительно треть последних занимается этим делом в вашем стиле, то есть, помогая государству. Целители есть в каждом, а самые сильные не сегодня-завтра поднимутся на сороковой уровень. Так вот, я бы хотел получить ваше разрешение для безвозмездной передачи имбоевой коагуляции. Что скажете?

Я пожал плечами:

— Передавайте: чем больше целителей, способных убивать слизней, тем быстрее они будут уничтожаться.

— Спасибо… — коротко, но ни разу не сухо поблагодарил он и продолжил ту же тему: — Кстати, сегодня утром слизни выползли из портала на одном из военных аэродромов Пермского края и попали под ослабленную воздушную струю от двигателя истребителя, сочли ее ветром и поползли по нему. А кто-то из офицеров воспользовался этой подсказкой, подогнал грузовик с похожим двигателем в кузове, обычно используемый для очистки взлетно-посадочных полос, направил этих тварей за пределы аэродрома, загнал в подходящий овраг и подставил под удар штурмовиков. Мы сочли принцип интересным и уже разослали по всей Империи циркуляр с рекомендациями по использованию всех подходящих типов двигателей, так что в ближайшие дни во всех более-менее крупных населенных пунктах появятся автомобили, способные создавать искусственный ветер…

— Здорово! — обрадовался я.

— Здорово… — подтвердил Белосельский, затем прочитал сообщение, появившееся на рабочем терминале, и хищно усмехнулся: — Через две минуты в кабинет заведут управляющего делами Владимирской епархии митрополита Иллариона, невесть с чего решившего, что он имеет право навязывать вам чье-то там

Глава 25

22 ноября 996 г. от ВР.

…Поздний отбой никак не сказался на привычке просыпаться в шесть утра по времени Белоярска. Да, я смог себя «уговорить» отключиться еще на два часа, но в четверть пятого по времени Владимира глаза открылись сами собой и напрочь отказались закрываться. Пришлось вставать, принимать душ, одеваться и отправляться на промысел, так как организм требовал внимания.

Аромат чего-то съедобного я унюхал еще в большой гостиной, поэтому ускорился, добрался до кухни и обнаружил в ней Красовскую. В футболке и коротких шортах, приобретенных во время второго набега на магазин элитной одежды.

Аппетитной попкой и стройными тренированными ножками любовался буквально две секунды. Потом неимоверным усилием воли поднял взгляд значительно выше, уставился на счастливое лицо помощницы, только-только начавшей поворачиваться ко мне, улыбнулся и ляпнул:

— Доброй ночи, Наташ. Выглядишь просто убийственно: я примчался на запах оладушек, но до сих пор вижу только тебя!

— Доброй ночи, мой господин! Если бы вы знали, как мне приятно это слышать…

— Как я понимаю, ты успела сбегать за продуктами? — спросил я, так как точно помнил, что вечером в холодильнике было шаром покати.

— Ага: мне захотелось вас порадовать чем-нибудь вкусненьким. А то вы меня балуете, а я вас — нет. Непорядок… — весело заявила она, переложила со сковородки на тарелку еще четыре оладушка, придирчиво оглядела результат своих трудов и решительно выключила плиту: — Если не лопнем от обжорства, то нажарю еще. Садитесь за стол, мой господин!

Я не послушался: собственноручно врубил чайник и — о, ужас! — открыл банку сгущенки. А вот перетащить на стол чашки, блюдца и чайные ложечки не успел — Природница, как раз начинавшая мыть руки, нагло отпихнула меня от нужного шкафчика крутым бедром!

— Стараешься быть самой собой? — ехидно поинтересовался я и не угадал:

— Неа: наслаждаюсь текущим мгновением!

— Здорово… — выдохнул я и почувствовал, что снова улыбаюсь.

— Ага! — поддакнула она, быстренько сервировала стол, посадила меня в кресло, вскрыла коробку с заваркой и снова поймала мой взгляд: — Я счастлива. Как в детстве, когда мир казался добрым и теплым…

— Надо тебя почаще баловать… — «предельно серьезно» заключил я.

Красовская жизнерадостно рассмеялась:

— Вечерний набег на магазин, безусловно, доставил море удовольствия, но я счастлива по целой куче других причин: дома все хорошо — ваша матушка и Аня взяли аж по три уровня, продолжают уничтожать динозавров и скучают; межродовая война, объявленная Белосельскими Нарышкиным, закончилась уничтожением убийц магов, так что врагов у нас стало значительно меньше; фильм, который мы выложили в Сеть, комментируется в невероятно приятном ключе. А еще я нажарила вам оладушки сама; вы вошли на кухню, улыбаясь; сделали комплимент, от которого сладко екнуло сердце; ждете, пока я вас покормлю, радуетесь жизни вместе со мной и принимаете меня такой, какая я есть на самом деле…

— Вот это, я понимаю, доклад! — заявил я для того, чтобы дать понять, что оценил все, что она успела сделать с момента пробуждения. А потом отпустил тормоза и за то время, пока заваривался чай, довел помощницу до смеховой истерики любимыми анекдотами батюшки.

Кстати, смеялась она жизнерадостно, красиво и… как-то правильно, что ли. Поэтому на втором слое сознания мелькали только теплые воспоминания из «прошлой жизни», и дуракаваляние не отдавало ни горечью, ни грустью.

Не менее приятным получился и завтрак: мы хватали оладушки руками, макали в сгущенку, уминали за милую душу, весело подначивали друг друга и даже не вспоминали о мире за пределами кухни. А еще славно повоевали. За самый последний оладушек и за почетное право помыть руки первым. В итоге нахохотались до колик в животе и залили водой весь пол.

Последнюю, конечно же, благополучно испарили, а потом Природница в приказном порядке отправила меня расслабляться, а сама осталась на кухне. Наводить порядок.

Расслабляться в одно лицо, да еще и после настолько отвязного веселья, было неинтересно. Поэтому я раскрыл диван в большой гостиной, с намеком завалился на одну половину и занял себя делом — вывел поисковик на экран телевизора, проглядел странички нескольких сетевых магазинов, определился, что дарить «доблестным защитникам», и приобрел на редкость симпатичного андроида-рысенка, полупрофессиональный световой имитатор для отработки техники перемещений при практической стрельбе и три керамбита. Похожих на тот, который мне преподнес батюшка на девятилетие.

Пока оформлял и оплачивал срочную доставку, на пороге нарисовалась Наташа, правильно интерпретировала хлопок ладонью по свободной половине дивана, переместилась к немурывком, легла рядом со мной и с интересом уставилась на экран.

Игрушку оценила на любимые двенадцать баллов из десяти возможных. Потом вытрясла из меня ТТХ тренажера и подробнейшее описание принципа его работы, весело заявила, что Пете он однозначно понравится, а его старшим родичам — не факт, и залюбовалась фотографией керамбита:

— Он красивый. Но, судя по форме клинка, должен использоваться не так, как обычный нож.

— Ага… — поддакнул я, нашел в Сети учебный видеокурс по работе с этим видом холодняка, и добавил: — Будет желание — покажу, как им работают. Но ставить технику не буду: она, увы, помешает осваиватьтычковые ножи…

…Закончив тратить деньги, я решил составить личное впечатление о реакции соотечественников на «фильм» о Воздаянии Руслану Нарышкину и зашел на нужную страничку. Один из первых комментариев оказался написан любителем самоутверждаться за счет охаивания всего и вся, так что неслабо разозлил. Но, как вскоре выяснилось, таких отзывов было немного — почти все авторы искренне восторгались мужеством матери, отомстившей убийце сына, глумились над Великими Дуэлянтами и… жутко страдали из-за того, что толпа этих самых Дуэлянтов не решилась атаковать нас с Наташей и не доставила ценителям красивых боев изысканного

Вот мое настроение и вернулось на отметку «Прекрасное». А эдак через полчасика такое времяпрепровождение начало надоедать, и душа потребовала продолжения праздника. Вот я на часы и посмотрел. Потом простимулировал затылок, пришел к выводу, что без четверти семь утра нормальный праздник длительностью в шестьдесят-семьдесят минут не устроить, расстроился и… прозрел:

— Ната-а-аш?

— Ау?

— Тут, в «Ключах», есть прекрасный спорткомплекс. Тренироваться мне, честно говоря, лениво, зато перспектива поплескаться в бассейне уже гонит в гардеробную. Компанию составишь?

— В гардеробной или в бассейне? — ехидно уточнила она.

— Само собой, и там, и там! — парировал я, задавил проснувшуюся, было, фантазию, остудил себязаморозкойи продолжил в том же духе: — Я не знаю, купила ли ты себе вчера купальник, так что не смогу подобрать к нему плавки нужного цвета. И во время плавания предпочту любоваться фигуркой личной помощницы, а не чьей-либо еще…

Она рассмеялась, признала поражение в этой пикировке, призналась, что купить купальник не догадалась, и пожала плечами:

— Впрочем, если спорткомплекс тут не самый дешевый, то в нем должен обнаружиться спортивный магазин. В общем, придется подбирать купальник под плавки, а не наоборот…

Подобрали. К моему искреннейшему сожалению, без многочисленных примерок. Потом разошлись по раздевалкам и встретились уже в бассейне, в котором плавали аж четыре дамочки значительно старше моей матушки. В глазах Наташи, оценившей их фигуры, заискрились смешинки, а я сделал вид, что возмущен:

— Ты — лучшая по определению. Дальше объяснять?

— Не надо. Лучше любуйтесь… — вполголоса хихикнула она, прыгнула в воду, пронырнула метров десять-двенадцать, красиво всплыла на поверхность и помахала мне рукой.

Я задвинул куда подальше желание выпендриться, изобразив переднее или заднее сальто, вытянулся в обычном прыжке, почти без брызг скользнул в «свою» стихию, получил море удовольствия от фантастически насыщенного чувства Воды, открыл глаза, позалипал на фигурку Красовской и слишком уж быстро всплыл рядом с ней.

— Чувство Воды плотнее, чем чувство Воздуха… — проартикулировала Наташа. — Я «держу» весь бассейн и, при желании, запросто сфокусируюсь на ком или чем угодно. Но мне это не надо. А герои-любовники, вероятнее всего, домогаются к девушкам со страшной силой. Кстати, блондинка, плававшая по третьей дорожке, явно перебралась на первую, чтобы выйти за пределы вашей области контроля.

— Айда на последнюю… — предложил я и усмехнулся: — Да, это ничего не изменит, но блондинке полегчает…

Посмеялись. Нырнули. Вынырнули. И в самом ленивом режиме из всех возможных поплыли к дальнему бортику. Так как напрягаться не хотелось от слова «вообще», а ощущение единения с Водой дарило невероятно спокойное удовольствие.

— Кажется, дверь в наш бассейн надо менять на сейфовую. И закрывать окна мощными решетками… — притворно вздохнула Наташа, развернувшись на сто восемьдесят градусов. Потом уставилась на пять часов и потемнела взглядом: — О, а вот и первый герой-любовник…

Я тоже развернулся, оглядел неплохо сложенного парня лет двадцати-двадцати двух, хищно изучавшего «охотничьи угодья», засек момент, когда он навелся на Красовскую, и взял под контроль всю воду в радиусе двух метров от нее. Прыжок «героя-любовника» в «мой бассейн» вызвал раздражение. Скольжение по соседней дорожке в нашу сторону — злость. А наглая попытка «дотянуться» до Наташи — бешенство. Вот я и ударил. Все той же Водой, но из-под парня и вертикально вверх.

Подбросило его метра на полтора. Потом приложило моимразрядоми воздушнымкулакоммоей помощницы. И пусть били мы совсем слабо, хамло потеряло сознание и чуть не утонуло. Пришлось «реанимировать». Вторымразрядом. А потом объяснять, что это было:

— Сударь, еще одна попытка дотянуться Водой до любой дамы, плавающей в бассейне — и я отобью вам всякое желание пользоваться этой стихией.

Он имел глупость разгневаться и заявить, что я уже труп. Зря:покровуровня, эдак, двадцать четвертого продавился с полпинка, литра полтора-два воды нашли подходящее отверстие, и тело с изрядно округлившимся животом выпорхнуло на бортик.

— Мне кажется, что вам пора… — мило улыбнулся я и добавил в голос закаленной стали: — Кстати, не поймете и этот намек — я разозлюсь…

Герою-любовнику резко расхотелось строить из себя Непобедимого Бойца — он осторожно поднялся на ноги и, забыв обо всем на свете, медленно пошел к двери в мужскую раздевалку. Двигался… как роженица в ожидании очередной волны схваток. Поэтому блондинка, прислушивавшаяся к нашей «беседе», прозрела и расхохоталась на весь спорткомплекс…

…Вопреки моим ожиданиям, конфликт в бассейне не испортил, а поднял настроение. Поэтому домой мы вернулись, улыбаясь во все тридцать два зуба, быстренько привели себя в порядок, поели, спустились в гараж, загрузились в «Кошака» и вырулили к центральному входу в ЖК. Все три машины служб доставки уже дожидались нас на открытой стоянке, так что я остановился возле каждой, затолкал в багажник все четыре коробки и покатил по хорошо знакомому маршруту в Екатерининский лицей.

Кстати, через пару минут после начала движения спросил у Наташи, нет ли у нее, часом, желания потоптаться на самолюбии ее бывшего работодателя, и услышал чертовски приятный ответ:

— Бог с ним и с его самолюбием: я счастлива, живу текущим мгновением и уже отпустила прошлое…

— Здорово… — сказал я, перестроился во вторую полосу и набрал Дарью. А после того, как услышал ее голос, весело ухмыльнулся: — Привет, сестренка! Мы с Наташей ненадолго прилетели во Владимир. В данный момент рулим в ваш лицей. Будем там… минут через семь-восемь и хотели бы пересечься с тобой, Татьяной и Петей. Боевая задача понятна?

— Ура-ура-ура!!! — радостно проверещала она, поздоровалась и здорово удивила: — Я как раз везу эту парочку на уроки. Минуты через четыре заеду на стоянку справа от административного корпуса и включу аварийку…

— Ты купила себе машину?

— Неа! — ехидно хихикнула она. — Я купила машину Таньке, по ее просьбе и на честно заработанные ею

Я заржал и спросил, что они себе взяли.

Тут Державина-старшая сделала паузу и развеселила еще сильнее:

— «Лагуну». Черно-розовую… зато с антикрылом и с топовым движком!

— Красивая машинка! — признал я, стараясь не представлять сочетание черного и розового. — А еще маленькая, юркая и шустрая. Поздравляю! Кстати, Танькины родители и Алексей Юрьевич, наверное, встали на уши…

— И стоят до сих пор! — «откуда-то издалека» протараторила моя «самая уважаемая сестренка». — Ведь Дашка — совершеннолетняя, но машина не ее, а у меня «Лагуну» не забрать, так как денежки я выспорила официально… плюс за моей спиной незримо маячишь ты! Вот весь род и дуреет.

— Красотки! — весело хохотнул я, обогнал серо-зеленый «Зубр», начавший тупить, и поинтересовался, почему молчит Петя.

— Серьезен. Как и полагается настоящему мужчине… — прыснула Даша и рассказала о последних личных достижениях этого брата. Потом доложила, что уже въезжает на территорию Екатерининки, посмешила байкой из своей лицейской жизни и выдохнула: — Все, мы припарковались мордой к въезду на стоянку и изнываем от предвкушения…

— Скоро будем! — пообещал я и не обманул — буквально через две минуты зарулил на ту же стоянку, подкатил к «Лагуне», нагло остановившейся между прямоугольниками парковочной разметки, восхитился спортивным обвесом, антикрылом, шириной резины и, конечно же, расцветкой, выбрался из своей машины и сдался «доблестной защитнице», жаждавшей показать мне «все-все-все». Вот и выпал из жизни минут на двадцать, если не больше.

Кстати, кроссовер не разочаровал ничем, кроме цвета — все остальное, начиная с двигателя и заканчивая материалами обивки салона, было выше всяческих похвал. Поэтому я захвалил обеих девчонок, «убедил» хозяйку разрешить мне проехать вокруг стоянки, прокатился и высказал свое мнение о плавности хода, управляемости и настройках подвески. А после того, как Державины разомлели, открыл багажник «Гепарда» и раздал подарки.

Порадовались все. Но больше всего удовольствия доставили эмоции Танюшки: если Дарья старалась казаться взрослой и держала себя в руках, а Петя онемел от «нужности» приблуды, залез в описания ее ТТХ и забыл обо всем на свете, то «самая уважаемая» сестричка отрывалась в полный рост — сначала затискала андроида и решила, что он будет сопровождать ее на уроки, потом нашла для него место в салоне «Лагуны», а после того, как получила керамбит и информационный носитель с учебным курсом, вцепилась в мой указательный палец и требовательно дернула:

— А ты владеешь керамбитом?

— Ага.

— Тогда будешь принимать экзамены. А то учиться чему-либо серьезному без персонального тренера — редкий идиотизм…

Мы проболтали с ними весь первый урок и получили море удовольствия. Потом мелкие Державины отправились грызть гранит науки, старшая задала мне несколько вопросов по боевому применению ее стихий, пострадала из-за того, что с момента возвращения из нашей усадьбы не взяла ни одного уровня, призналась, что надеется вырваться к нам числа десятого декабря, пожелала всего хорошего и укатила в поместье. Ну, а мы загрузились в «Гепард», завели двигатель, и остались на месте, так как мне позвонила матушка. Я чуть-чуть напрягся, вывел ее голос на внешний динамик телефона, поздоровался и спросил, что случилось.

— Ты не поверишь… — вздохнула она, помучила нас театральной паузой и все-таки ответила на мой вопрос: — Нинка Пришвина только что приручила динозавра. Причем не мелкого и даже не дракошу, а детеныша того, который похож на тираннозавра. А теперь вдумайтесь вот во что: этот детеныш на три головы выше нее!!!

Глава 26

22 ноября 996 г. от ВР.

…К границе моих земель подошли к половине первого ночи, пронеслись над усадьбой и еще через несколько минут приземлились в Восточном. Только «Исеть» сходу «ушла» в ангар, а я притер «Икар» к посадочной площадке, подождал, пока Пахом подключит новый квадрокоптер службы безопасности к НИП-у и нагрузится баулами с пожитками, открыл багажный отсек, опустил дверь-трап и впустил Дежневых в свою машину.

Перед тем, как взлететь, организовал «окно». Ибо народ вовсю пинал «единорогов», «диких собак» и образин, похожих на сурков, но повышенной зубастости, и размером с кабана, периодически вываливавшихся из фиолетового портала. Поэтому проблем с посадкой не возникло — я загнал квадрокоптер на законное место, вырубил двигатели, выбрался из салона и попал. В объятия страшно соскучившейся матушки. После чего был отконвоирован в ее покои — само собой, не один и не налегке — и хорошенечко затерроризирован. Вот и разомлел. От тепла, которым щедро делилась моя родительница, от радостных улыбок ее личной целительницы и от тихого счастья в глазах Красовской, которой, к слову, тоже досталось по полной программе. Но способности соображать не потерял. Поэтому, добив подробнейший «доклад» о наших столичных приключениях, открыл нужный баул, раздал подарки, дал дамам порадоваться каждому отдельно взятому, и взял власть в свои руки. В смысле, заявил, что не спать двое суток — это не дело, и в приказном порядке отправил обеих на боковую.

Следующие минут тридцать проторчал в своих покоях — переодевался, распихивал по шкафам приобретения и так далее. Потом пересекся с Наташей в общем коридоре, организовал еще одно «окно» и пробежался до «стакана». А после того, как спустился в бункер и обнаружил в нем всего одну супружескую чету, поздоровался и задал напрашивавшийся вопрос:

— А что вас так мало?

— Этот портал висит уже часов восемнадцать-девятнадцать… — вздохнул Осоргин. — Все зверье — пятого класса опасности. И его очень много. Поэтому весь народ, включая две смены Форта, опять перебрал с усилениями.

— Анциферова приглашали? — полюбопытствовал я.

Прохор утвердительно кивнул:

— Да: Григорий Денисович прилетал забирать прирученного динозавра, принял предложение Анастасии Юрьевны, посидел в бункере до следующего прибытия «Атланта» и взял три уровня.

— На каком он сейчас, в курсе?

— Так точно: сегодня стал

— Уже неплохо… — отметил я, спросил, в каком состоянии энергетики Осоргиных, выслушал честный ответ и отпустил супругов отдыхать. Потом связался с дроноводами, узнал, какое зверье и в каком количестве уже носится за нашими «птичками», выяснил, чем и как бьют незнакомые монстры, и дал команду пригнать нам парочку «диких собак».

Ну, что я могу сказать о первом бое с этими животинками? Не владей мы с Красовскойрывком, положили бы они нас, как пить дать. Ибо пользовались Землей воистину виртуозно. Но мы постоянно двигались, причем алогично, и уходили как откаменных капканов, открывавшихся под ногами, так и от всевозможных атакующих заклинаний. Хотя нет, не так: как минимум одну из четырех атак приходилось принимать нащиты. А самые гнусные —каменные колья– внезапно выраставшие из-под снега, бывало, снимали процентов за шестьдесят плотностипокроваНаташи и что-то около пятидесяти — моего. Но схватка пошла на пользу: моя напарница научилась ловить напряжения в почве чувством Природы и последние пару минут боя «прозревала будущее». Ну, а я понял принцип «перехвата» воздействий Земли. Поэтому, завалив эту пару зверушек, распорядился пригнать к нам еще две-три штуки.

Второй бой получился сложнее. За счет того, что мы не пользовались никоконами, нилентами, ни другими «ультимативными» заклинаниями. Зато сделали по новому скачку в понимании своих стихий: Красовская научилась превращать самые обычные корни в аналоги «слоеных»лезвий, а я раз шесть-семь перехватил контроль и использовал Землю против «собачек». Да, для уверенной и быстрой победы над этим видом зверья требовался более высокий уровень «перехвата», но животинок к нам перешло прилично. Вот мы как следует и разошлись — «разобрали» всю стаю из двадцати шести голов одной магией. Потом грохнули по «единорогу», в четыре приема вынесли стаю «образин» и поехали к порталу. Сочетать приятное с полезным и нужным.

Палкой с видеокамерой орудовала напарница. Пока я держал «слоеную»стенуи параллельно впечатывал в память особенности места, к которому собирался открыть «дырку». После того, как втянули инструмент обратно и посмотрели на крошечном экранчике часть отснятого материала, всадили в тушу «дикой собаки» десятоклезвий, чтобы усилить кровотечение, закинули на ту сторону и эдак через минуту вытянули обратно. А на половине дороги к усадьбе услышали доклад Егора:

— Олег Леонидович, на нашу сторону перебирается очередная стая собак. Сколько штук «подхватывать» и вести к ловушке?

…Эту стаю выносили до половины шестого утра — она была значительно больше первой, плюс в среднем раз в сорок-пятьдесят минут к нам переходили еще какие-нибудь твари. В общем, задолбались прилично. Зато довели до ума алгоритмы ведения боя против этого конкретного вида зверей и практически перестали ошибаться. Вот и ушли отдыхать. В бункер. Сразу после того, как на посадочную площадку приземлился «Атлант», и «стропальщики» начали закидывать в его грузовой отсек очередную партию «сырья».

Кстати, добравшись до вожделенного помещения, избавились от курток и шапок, испарили снег с ботинок и завалились на маты. Наташа сходу легла на спину, скрестила ножки и закрыла глаза, а я сначала последовал ее примеру, но потом перевернулся на живот, открыл крошечную «дырку» и попробовал «отщипнуть» капельку Пространства у фиолетового портала.

Получиться — получилось. Только благодаря тому, что я «тянул» стихию осторожнее некуда. Но даже в таком режиме меня подняло на полтора уровня!

«Закрывать естественные порталы, „вытягивая“ из них Пространство, действительно не вариант…» — подумал я, вдумчиво распределяя энергию по кластерам, затем деактивировал «дырку», подложил левую руку под голову и почувствовал вибрацию телефона. Шевелиться было лениво, но я заставил себя вытащить его из кармана, посмотрел на экран, прочитал уведомление и невольно присвистнул.

— Что случилось? — полюбопытствовала Красовская, и я повернул к ней трубку.

Женщина перебралась поближе, кинула взгляд на «картинку» и ошалело посмотрела на меня:

— Восемь миллионов триста тысяч рублей — за прирученного детеныша «тираннозавра»⁈

— Ага.

— Но ведь «Ведуны» его забрали всего несколько часов тому назад!

— В последней строчке текста в графе «Назначение платежа» указано, что это — результаты некоего сетевого аукциона… — сообщил я, влез в банк-клиент и перевел пятьдесят процентов от этой суммы на счет Пришвиной-младшей. Потом заглянул в глаза личной помощницы, лишний раз убедился в том, что ей плевать даже на такие безумные суммы, и весело ухмыльнулся:

— Предвкушаю реакцию родителей Нинки на ее подарок себе-любимой к пятнадцатилетию…

— Потеряют дар речи… — весело предсказала Природница, отзеркалила мое положение и добавила: — А зря: девочке просто захотелось украсить несимпатичного монстра красивым ошейником…

Кстати, у них в семье очень неплохой комплект Даров: у отца — Вода, Воздух, Огонь, у матери — Вода, Жизнь, Лед, а у дочки — Воздух, Жизнь и Приручение.

— Ага, шесть стихий на троих… — согласился я, потом подумал, что у нас с ней их десять, заметил лукавый прищур и подтверждающе кивнул: — Ага, нам с тобой до них далеко.

— Ничего, мы как-нибудь обойдемся имеющимися… — «оптимистично» заявила она, сбегала за видеокамерой, снова легла рядом со мной и попросила вывести картинку на какой-нибудь из контрольных экранов.

Вывел. Полюбовался на купу деревьев сине-фиолетовых тонов, степь, поросшую густой травой, и ярко-оранжевое солнце, пихнул напарницу плечом в плечо и улыбнулся:

— Что ж, начало коллекции положено. Ждем появления следующего портала…

— Надеюсь, не лежа⁈ — «ужаснулась» она. — Я поднялась всего на один уровень, поэтому изнываю от желания прокатиться на снегоходе с «наживкой» на багажнике, выманить сюда еще стаю-другую и продолжить «рыбалку».

Прокатились. Причем она везла — что туда, что обратно — а я обнимал. И, каюсь, давил в себе желание распустить руки. Увы, в тот момент, когда мы парковали снегоход, ожил оперативный канал и голосом Антипа Назаровича переключил меня в боевой режим:

— Олег Леонидович, на картинках с микрокамер, установленных на юго-западной окраине Усть-Ангарска, видна стая «чертей». На той стороне Ангары — зона ответственности рода Румянцевых. Телефон оперативного дежурного не отвечает. Может, стоит проверить, все

— Осмотрите их поместье с дрона, а затем найдите портал, из которого выбрались «черти». И гоните часть стаи к нам — чем быстрее «разберем», тем быстрее улетим к Румянцевым. В том случае, если им действительно требуется помощь…

…Две трети стаи «чертей» вынесли всего за восемнадцать минут. За счет того, что сочетали магию и «Сполохи» с «Кипарисами». На «наше» зверье не отвлекались — его подхватывали «птички» дроноводов и уводили на пробежку. А в тот момент, когда Егор погнал в нашу сторону последнюю треть монстров, превративших усадьбу соседей в развалины, матушка, Наташа, Аня, Валя, Варя и я помчались к ангару, а бремя управления уничтожением иномирных тварей взвалил на свои плечи Пахом Дежнев.

Высоту набирать не стали — поднялись метров на сто, вышли на форсаж, за считанные минуты долетели до Ангары, пронеслись над «полосой» льда, засыпанного полуметровым слоем снега, и над заброшенными домами поселка Стрелка, спикировали к «поляне» в центре лесного массива и приземлились на крышу единственного строения, оставшегося целым — водонапорной башни.

Пока я опускал дверь-трап, вырубал движки и забирал у Наташи свою разгрузку, мама, Лосева, Филимонова и Глотова выскользнули из машины, в темпе распределились по краям «посадочной площадки», изобразили системы залпового огня и завалили ту часть стаи «шакалов», которая обнаружилась в поле зрения. Потом на ту же площадку спустились мы, перебрались через перила и переместились на землю.Рывками.

В момент касания я всадилпятнышков морду еще одного «шакала», выглянувшего из распахнутых парадных дверей особняка, и «испарил» зверю голову, а моя помощница допрыгала до «Атланта» с незнакомым бортовым номером, заглянула внутрь, на мгновение застыла и жестом вытребовала меня к себе.

Я, естественно, послушался, «возник» рядом с ней, оценил компоновку «салона» и набрал Анциферова. А после того, как услышал его приветствие, задал чертовски неприятный вопрос:

— Здравствуйте, Григорий Денисович! Скажите, пожалуйста, у нас в крае вертолеты, предназначенные для перевозки заключенных, никто не угонял?

В этот момент справа-сзади раздался крик матушки:

— Олег, тут, в местном аналоге ловушки для зверья, среди обглоданных костей валяются обрывки полосатого ватника для заключенных!

Я передал генералу и эту фразу, и он, мгновенно посерьезнев, пообещал перезвонить «попозже». Поэтому трубка отправилась в карман, а мы рванули к парадной лестнице, по которой за мгновение до этого взбежали Варя с Валей. Кстати, вовремя — не успел я влететь в фойе, залитое кровью, и увидеть четыре кучки обглоданных человеческих костей, как в оперативном канале раздался голос Филимоновой:

— Олег Леонидович, в левом коридоре — дверь, ведущая на лестничную клетку. На минус первом — еще одна, стальная. И за ней слышны звуки боя!

Описанный маршрут мы преодолели за считанные мгновения, оттеснили третью боевую двойку в сторону, приказали прикрытьсящитамии ударили. Вернее, ударил я.Разрядом. В терминал системы контроля доступа. А Наташа прикрыла мою тушку двуслойнойстеной.

Электрический замок, естественно, сдох, но дверь не открылась. Скорее всего, из-за стальных штырей, оставшихся в открытом состоянии. Поэтому я перешел к «плану Б». То есть, на пару с Красовской проломил стену.Кулаком, в который вложил аж семь стихий. Дыра получилась знатная — диаметром за два метра — но любоваться делом своих рук мне было некогда: как только моя помощница «прибила» к полу бетонную пыль, я влил максимум энергии вщити ворвался в смежное помещение. Естественно, не забыв углубитьускорение. Поэтому, увидев перед собой шестерку мужиков в черно-оранжевых ватниках и штанах, как раз заканчивавших разворачиваться в мою сторону, накрыл ихтуманоми вложился в площадной вариантразряда. Вернее, начал шарашить слабенько, а после того, как оценил плотностьпокрововбеглых заключенных, добавил мощности.

Им, естественно, «захорошело». Настолько, что защита приказала долго жить. Так что я «скинул»ускорение, вызвал к себе Валю, приказал отправить пятерых «клиентов» в целительскийсони, не дожидаясь завершения процесса, рявкнул в оперативный канал:

— Мам, тут беглые. Будьте осторожны…

— Принято! — отозвалась она, и мне полегчало. Поэтому я метнулся к шестому телу, только-только начавшему приходить в себя после воздействия Молнией, рухнул рядом с ним на колени,тычковым ножомсмахнул правое ухо, показал, равнодушно отбросил в сторону, в том же стиле срезал мясистый нос и добился желаемого — истошного крика «Я все скажу!!!»

Оставлять этой твари хоть какие-то возможности для сопротивления и не подумал — упаковал ее в «слоеный»кокон, оставлявший открытой только голову, и задал первый вопрос:

— Сколько вас было?

— Девятеро…

— «Девятеро, ваше благородие»!!! — гневно уточнила Наташа и лишила «языка» оставшегося уха.

К слову, вспышку бешенства отыграла баллов на двенадцать из десяти возможных, так что испуганное тело не только «скорректировало» ответ, но и извинилось:

— Простите, пожалуйста, ва-ваше Благородие, я больше не ошибусь!!!

— Что ж, посмотрим… — холодно процедила она и стряхнула кровь с лезвиятычкового ножа, но «скидывать» это заклинание не стала.

Поэтому взгляд мужика заметался между двумя магическими клинками. А я продолжил давить:

— Из какого исправительного учреждения вы сбежали?

— Из колонии особого режима номер девять, ваше благородие!

— Где расположена?

— Под Надымом, ваше благородие!

— Сколько сотрудников колонии вы убили при побеге?

Он обреченно завыл, «потерял» левый глаз и сломался:

— Всех, кроме Хозя— … то есть, директора колонии, пилота и диспетчера, ваше благородие…

Я активировалвзгляд не в себя, вдумчиво оценил состояние энергетики этой твари, очень неприятно удивился напрашивавшимся выводам, «вернулся в реальность» и хмуро уставился в единственный глаз:

— Сколько дней вы убивали их и остальных сидельцев?

Беглый нервно сглотнул и зажмурился:

— То ли двенадцать, то ли тринадцать, ваше благородие…

Наташа скрипнула зубами, а я задавил накатившую ярость и спросил, где остальные четыре человека.

— Сдо— … Умерли, ваше благородие.

— Как⁈ — рыкнула Красовская, которую начало трясти от настоящего бешенства.

— У-ухаря и Пику у-убили… э-э-э… охранники этого поместья, ваше благородие! — сбивчиво затараторил одноглазый. — Кормило слишком поздно заметил иномирных тварей и не успел добежать до этого особняка. А Миха умчался вверх по лестнице, и мы его больше не видели.

— Мам, осмотрите верхние этажи — там может скрываться еще одно тело! — распорядился я в оперативный канал, дождался ожидаемого ответа и задал беглому последний вопрос: — А зачем вы ломились в эту дверь?

— За ней должна быть шахта лифта, ваше благородие… — после недолгих колебаний промямлил он. — Рычаг с Маратом видели, как мужчины заводили в него детей и женщин, но не смогли продавитьвоздушные стены.

— Пока достаточно! — составив впечатление о произошедшем, рявкнул я и снова набрал Анциферова.

— Олег Леонидович, у меня пока нет никакой определенности… — начал, было, он, но был перебит:

— Зато она есть у меня: мы взяли шестерых заключенных, сбежавших из Надымской колонии особого режима на вертолете. А теперь вдумайтесь вот во что: к побегу они «готовились» то ли двенадцать, то ли тринадцать суток — убивали сотрудников колонии и других сидельцев так, чтобы не перегружать энергетику, то есть, поднимались на три уровня в день. Далее, все это время с Большим Миром контактировали начальник колонии и некий диспетчер, и никто из лиц, общавшихся с ними, почему-то не понял, что они находятся под контролем. Кстати, удивляет не только это: я отказываюсь понимать, почему заключенным колонии особого режима сохранили Дары, как каждый из этих тварей инициировался в три стихии, откуда сидельцы узнали оптимальные режимы развития энергетики и так далее. Впрочем, эти претензии — не к вам, так что перейду к последнему информационному блоку: часть Румянцевых, судя по всему, жива — спустилась в бункер, вломиться в который беглым не хватило времени. В общем, высылайте сюда специально обученных людей, чтобы мы смогли заняться зверьем, все еще прущим из голубого портала…

Глава 27

22 ноября 996 г. от ВР.

…СБ-шники казанской ветви рода Румянцевых прикатили во владения их же главной к одиннадцати утра, деловито взяли под охрану особняк и под чутким руководством выживших разобрались, как пользоваться ловушкой. По большому счету, с этим делом можно было не торопиться — голубой портал закрылся минут за сорок до прибытия кортежа из двенадцати машин, а новым еще не пахло — но я счел это нормальным, подождал, пока командир группы доложит вдове наследника рода, что его люди готовы приступить к несению службы, напомнил, что мы всегда на связи, и откланялся. Потом попрощался с прокурорскими, следователями, офицерами «Ведунов» и полиции, поднялся на водокачку, взбежал по трапу конвертоплана и опустился в свое кресло. А все остальное сделала Красовская — подняла борт в воздух, довела до нашей усадьбы, организовала «окно» и загнала квадрокоптер в ангар.

Заглядывать в бункер я и не подумал — прекрасно знал, что процессом уничтожения зверья рулит оклемавшийся Щепкин — поэтому повел своих дам к особняку, на половине дороги с помощью «Паутинки» связался с Марией Тарасовной и попросил накрыть на стол в двенадцать тридцать. Поэтому Варя с Валей «отбились» от команды еще на первом этаже, а остальные разошлись по покоям уже на втором.

Пока «грелся» в душе, о себе напомнил хронический недосып, вот меня чуть было и не зарубило. Тем не менее, на очень поздний завтрак я все-таки пошел. Ибо жрать хотелось, как не в себя. Зато после того, как заполнил яму в желудке, предупредил матушку, что мы с Красовской отключаемся, пожелал спокойного дежурства и… сглазил.

Нет, до спальни я дошел спокойно. И даже заснул. Но в четырнадцать ноль-ноль — то есть, менее, чем через час после «отбоя» — в мой сон ворвался голос мамы и повторил одно и то же предложение раз двадцать пять-тридцать, если не больше! В общем, в какой-то момент проснувшийся разум все-таки вник в суть утверждения, и я, открыв глаза, помянул митрополита Иллариона последними словами.

Почему именно его? Да потому, что он приехал «вымаливать прощение» и… хм… униженно ждал меня у дальнего КПП!

Пока я воевал с желанием послать священника к чертовой матери, перед глазами промелькнула череда «картинок» из кабинета государя, а затем память напомнила монолог Белосельского, вынудивший иерарха «исправиться»:

«Ваше высокопреосвященство, в ваших извинениях не чувствуется ни искренности, ни смирения, ни покорности Божьей воле. Зато в вас настолько много гордыни, тщеславия и жажды мести, что у меня появились сомнения в целесообразности вашего пребывания в нынешней должности: на мой взгляд, личностям с вашим характером самое место в монастыре с уставом по типу Афонского. То есть, с многочасовыми ночными богослужениями, строгими постами, физическим трудом без наемных рабочих, отсутствием удобств и стремлением к полному безмолвию. Поэтому если вы не смирите гордыню, не убедите в этом Олега Леонидовичав течение трех сутоки не заплатите емудостойную виру, то смените принцип служения Господуна тот, который я только что описал. Кстати, о достойной вире: вам, священнослужителю, надлежит жить скромно, избегая богатства. Так что продайте особняк на Кленовом бульваре,в который возите любовниц: он вам не понадобится ни при возвращении кдостойному служению Господу, ни в случае переселения в монастырь…»

«Что ж, посмотрим, как он будет убеждать меня в своем смирении…» — подумал я, откинул одеяло, сказал родительнице, что уже встаю, и вдумался в ее следующее требование:

— Сынок, подними и Наташу: в ее нынешней системе координат твое стремление доверять спину только ей радует в разы сильнее заботы. А боевые двойки Пахома и Максима я уже построила…

Я поблагодарил ее за совет, переключился в личный канал Красовской — благо, статус администратора позволял и не такое — изложил просьбу в ключе, неявно рекомендованном матушкой, и убедился в том, что она не ошиблась: не успел я договорить, как Природница радостно заявила, что уже одевается,

Я тоже собрался достаточно быстро. Несмотря на то, что успел связаться с командиром дежурной смены, выяснить, на чем прибыл священнослужитель, и дал команду отправить его кортеж в Усть-Ангарск.

В общем, в гараж мы с Красовской спустились минут через пять после пробуждения, загрузились в мой «Таран», вырулили на оперативный простор, позволили машине Дежнева нас обогнать, а Рюмина — «подпереть», долетели до ближнего КПП и вынеслись за пределы поместья. Затем скорректировали скорость так, чтобы приехать к месту встречи одновременно с митрополитом Илларионом, и обговорили нюансы поведения СБ-шников в четырех наиболее вероятных негативных сценариях…

…В этот раз Илларион старательно копировал митрополита Симеона: прикатил извиняться на видавшем виды «Зубре» в сопровождении одного-единственного «Тарана», выбрался из автомобиля самостоятельно, оказался облачен в «обычную» рясу, сменил тяжеленный «парадно-выходной» крест с россыпью драгоценных камней на крошечный, толстенную золотую цепь — на кожаный шнурок, а головной убор, в котором заявился в кабинет государя, не надел вообще. Да, взгляд исподлобья никуда не делся, но голова чуть-чуть склонилась вперед, волосы оказались зачесаны назад «абы как», а ухоженная борода стала напоминать паклю.

Обошелся и без телохранителей. Но неявно подчеркнул их отсутствие вроде как грустной шуткой:

— Добрый вечер, Олег Леонидович. Моя охрана чувствует себя неуютно. А я в курсе, что вы и ваши люди все сегодняшнее утро уничтожали иномирное зверье пятого класса опасности «в поле» и без использования оружия, так что знаю, что рядом с вами мне ничего не грозит. Кстати, я и в прошлый раз ехал к вам не просто так: вы — объективно сильнейший маг Российской Империи, и мне хотелось, чтобы святыни нашей Церкви и Святейшего Владыку берегли от всего на свете именно ваши воспитанники…

Следующие пару минут он старательно доказывал, что его поведение в первый приезд и в кабинете Императора было вызвано дичайшей усталостью, хроническим недосыпом и тяжким грузом ответственности, взваленным на ни разу не молодые плечи. Но в какой-то момент почувствовал, что я не ведусь, и перешел к извинениям. Извинялся… профессионально. В смысле, толкал речь, написанную очень толковыми специалистами, сопровождал чуть ли не каждую фразу соответствующим выражением лица, менял тон и тембр голоса, изредка вздыхал и так далее. Увы, я, по совету матушки, делил все на тридцать два, вот Илларион не ощутил и понимания. Поэтому запаниковал. Вероятнее всего, решив, что мой равнодушный взгляд — признак желания опосредованно сослать его в монастырь. Вот и воспользовался домашней заготовкой на самый крайний случай — признал за собой грех гордыни, дал понять, что вырвал ее из себя недрогнувшей рукой и… сжег мосты, избавившись от всего, что мешало служить Господу. А после того, как закончил произносить эту часть покаянной речи, перечислил на мой счет всю сумму, вырученную за особняк на Кленовом бульваре!

Где находится этот самый Кленовый бульвар, я даже не представлял. Но, пересчитав нули в банковском уведомлении, пришел к выводу, что Илларион избавился от чего-то очень большого, да еще и расположенного по соседству с Владимирским Кремлем! Вот память и напомнила еще одну рекомендацию матушки:

«Олег, не вздумай идеализировать Белосельского: он воспользовался просчетом митрополита Илларионав своих целях. Да, тебе прилетит вира. Но какинструменту, позволившему добитьсялокального преимуществав одном из сражений подковерной войны между Императором и Патриархией. В общем, не принимай эти игры близко к сердцу и — что намного важнее —не ломай игругосударю…»

Ломать игру я, конечно же, не стал: равнодушно смахнул уведомление с экрана, снова поймал взгляд митрополита, заявил, что его извинения приняты, и слегка смягчил свою позицию, но гарантированно обрубил все возможные «хотелки»:

— А по поводу тренировок «Чистых» скажу следующее: у меня физически нет возможности заниматься еще и ими — род у меня очень маленький, а земли, на которой регулярно появляются порталы, наоборот, много. Кроме того, я очень плотно сотрудничаю с государством и рядом спецслужб, изредка летаю во всякого рода командировки, подстраховываю соседей и так далее. Поэтому хронически не высыпаюсь, тренируюсь намного меньше, чем хотелось бы, и в принципе не трачу время даже на самообразование. В общем, вам имеет смысл найти общий язык с командирами войсковых частей нашего края — они воюют с иномирным зверьем так же плотно, как мы…

На этой «нерадостной ноте» я «принял срочный вызов» от командира дежурной смены и сообщил Иллариону, что мои дроноводы обнаружили новый портал, соответственно, нам пора подключаться к уничтожению иномирных тварей. Затем посоветовал побыстрее добраться до Каргино, так как наши соседи временно не контролируют свою зону ответственности, пожелал всего хорошего, вернулся к своему внедорожнику, забрался в салон и порулил «в поместье». А на самом деле, проехав метров пятьсот, спросил у дроноводов, как далеко умотал кортеж митрополита, получил ожидаемый ответ и отпустил машины сопровождения домой. Затем остановился, поймал вопросительный взгляд Красовской и улыбнулся:

— Хочу тебя побаловать. Поэтому сейчас посажу за руль и проведу первое занятие по управлению автомобилем…

…Катались недолго — чуть больше получаса. Но настроение у Наташи поднялось в заоблачную высь и улучшило мое. Поэтому, добравшись до своей кровати, я отключился, улыбаясь. И проснулся с улыбкой на лице… в начале одиннадцатого вечера. Нет, выспаться — не выспался. Но все равно связался с матушкой, выяснил, что рядом с Восточным обнаружено два синих портала, из которых прет совершенно новое зверье пятого-шестого классов опасности, и рванул приводить себя в порядок. По дороге в санузел уронил в личный канал Наташи плюсик в знак того, что уже на ногах. И не прогадал — она написала, что тоже бодрствует, и даже «заказала» нам ужин. В общем, воевать с голодом мне не пришлось — я помылся, оделся, пришел в большую гостиную и вызвал к нам маму, Аню и Варвару с Валентиной. И пусть в какой-то момент трапеза превратилась в рабочее совещание, зато я узнал, на какой уровень поднялись «рядовые» маги, в каком состоянии их энергетики, сколько еще человек могут рулить процессом уничтожения зверья, когда строители, наконец, сдадут нам бассейн, какого числа доставят материалы для строительства большого ангара, и, до кучи, получил море удовольствия от общения.

Увы, в четверть двенадцатого я

Как только борт ввинтился в небо, я связался с дежурными дроноводами Форта, распорядился привести к площадке перед ловушкой одну «креветку» и поделился с Природницей раздобытой информацией об этом виде иномирных тварей:

— Не знаю, почему наши назвали эти существа креветками — лично у меня они ассоциируются со скорпионами.

Судя по тому, что в момент выхода из портала на снег высыпается какое-то количество песка, обитают в пустынях. И, не владей Огнем, замерзали бы у нас к чертовой матери. А так неплохо себя чувствуют — бегают по сугробам со скоростью километров под семь-восемь в час, шарашат либо точечными, либо площадными заклинаниями на тридцать два-тридцать четыре метра каждые две с половиной-три секунды, перерубают клешнями деревья диаметром с мое бедро и, в теории, бьют хвостом. Но наши с ними, естественно, не рубились, так что этот тип атаки первыми увидим мы.

Пока объяснял, добавил кпокровуКрасовской слой Огня, поэтому она сначала благодарно кивнула, а затем спросила, в каком режиме я планирую драться.

Я пожал плечами:

— Наташ, это шестой класс опасности. Поэтому начнем «читерить», а там посмотрим…

…Читерить начал я — вывесил перед нами максимально плотныйщитиз семи стихий. Чтобы первый же эксперимент не закончился для нас фатально. И правильно сделал —огненный плевок«креветки» не заметил «слоеную»стенуКрасовской, «выдвинутую» на первый план, и снял порядка семидесяти процентов моегощита!

Мы пришли к выводу, что рубиться с этой страхолюдиной один на один Наташе пока противопоказано, и провели следующий эксперимент — всадили в тушу, мчавшуюся на нас, сначалакокониз Воздуха и Воды, а затем спутали лапы такими желентами. Результат оказался тем же самым — монстрик без труда «испарил» их своимпокровоми просадил почти девяносто процентов плотности моегощита. Не сработало и ослепление, хотя ударил я со всей дури — тварюга продолжила движение так, как будто этой атаки не было. А потом упала. От моихлент, спутавших две первые пары ног.

А еще ей очень не понравились фрагменты моихкоконов, которыми я украсил… хм… ну, пусть будут «вибриссы»: покров под ними засветился раза в два ярче и попытался их испарить. Ага, так я это и позволил — добавил в них энергии и всадил в «креветку» три заклинания —туман,разрядизаморозку.

Страхолюдина выдержала удары, но замедлилась. Причем существенно. А непонятные отростки на морде, остывшие сильнее всего, понуро поникли. Вот я и провел следующий эксперимент — вбилзаморозкув первый правый, всадил туда жекулакиз семи стихий и отломал эту хрень к чертовой матери. Потом на пару с Наташей ушел в двадцатипятиметровыйрывоки с новой позиции лишил «креветку» еще трех отростков и «вибрисс». Да, параллельно принимал нащитееплевкии восстанавливал его плотность, но процесс был привычен и не напрягал.

Кстати, «вибриссо-эктомия» вывела тварюгу из себя — она рванула к нам на форсаже, из-за чего пришлось увеличить частоту перемещений. На одном из них нас «креветка» и подловила, ударив не в точку, а по площади. Мойщитс честью выдержал и эту атаку — она била процентов на пятнадцать-двадцать слабееплевка. ЗатощитипокровПриродницы как ветром сдуло. Так что она выжила только за счет моего Огня, гревшего ее тушку! Вот меня и накрыло: я вложил впятнышковсе имеющиеся стихии, включая Пространство, и всадил получившееся заклинание точно между «жвалами» иномирной твари. Само собой, ограничиваться одной-единственной атакой не собирался — готовился «заточить» «креветку» в «слоеный»кокон, вырастить внутри ледяныешипыи через них несколько раз ударитьзаморозкой. Но результат попадания заклинания, созданного в состоянии аффекта, проконтролировал. Находясь под максимально глубокимускорением. Поэтому, увидев, КАК сминается и деформируется область «жвал», как за ними появляется бесформенная дыра и как монстрика начинает заваливать на хвост, мысленно присвистнул и решил подождать. Хотя бы секунду-полторы. И, как вскоре выяснилось, не ошибся —искажениене только продавилопокровобитателя пустынь, но и превратило в гоголь-моголь почти погонный метр содержимого передней части его тушки!

Впрочем, в жар меня кинуло все равно. Причем два раза подряд: сразу после того, как я осознал, что мое решение порубиться с иномирной тварью шестого класса опасности чуть было не убило Наташу, и в тот момент, когда она, выйдя изрывкавплотную ко мне, обняла за талию, уставилась в глаза и выдохнула пять предложений:

— Ваш Огонь спас мне жизнь. И я вам бесконечно благодарна. Но своими чувствами поделюсь потом. А сейчас нам надо убить еще одну «креветку». Чтобы избавить меня от появившегося страха перед ними….

Глава 28

23 ноября 996 г. от ВР.

…Синие порталы закрылись сразу после завтрака с разницей в каких-то двадцать минут, а других в этот момент не было, поэтому я приказал личному составу свободных смен как следует выспаться. Хотел отправить отдыхать и матушку, Аню, Валю и Варю, честно отдежуривших всю вторую половину ночи, взявших по три уровня и основательно перегрузивших энергетику, но не успел озвучить это решение — пока я вещал в общий канал «Паутинки», мама набрала и прислала мне сообщение, в котором изъявила желание слетать в Белоярск, чтобы приодеть Глотову с Филимоновой.

Последний абзац, описывавший нюансы этой идеи, оказался достаточно убедительным, так что я коротко кивнул, отправил запрос на подключение к моему личному каналу Дежневу и Рюмину, сообщил им, что они поступают в распоряжение моей родительницы, и умыл руки. То есть, дал ей возможность поставить «телохранителям» боевые задачи. А в десять утра на пару с Наташей проводил толпу из шести человек

На обратном пути грохнул какую-то иномирную хищную птицу, сдуру попытавшуюся закогтить меня-любимого, поленился рассматривать тушку, в которую вбилпятнышко, и вместе с Красовской отправился инспектировать усадьбу. Вернее, для виду наведался к строителям и убедился в том, что они пашут, как рабы на галерах, затем прошелся по всем «основным» теплицам, поставляющим нам свежие фрукты, овощи и зелень, и ненадолго задержался в «опытной», в которой наши Природницы экспериментировали с растениями. Там-то очередную стихию и «взял». По большому счету, только ради прироста мощи энергетики.

Кстати, в этот раз прирост оказался совсем небольшим — радиус области контроля вырос всего метра на три. И ощущение «всесилия» приложило очень уж слабо. Впрочем, разделение и слияние магистральных каналов состоялось, новый сектор ядра благополучно слился с остальными, а к «общему» чувству стихий добавился новый «оттенок». Вот я и не стенал — благодарно кивнул в ответ на безмолвные поздравления Красовской, объел куст умопомрачительно вкусной малины и перечислил Природницам премии. За добросовестность.

— Эти денежки точно никто не вернет! — весело хохотнула помощница, поймала мой недоуменный взгляд и поделилась чрезвычайно интересной информацией: — Нинка Пришвина разослала всем магам рода по сто тысяч. Из денег, которые получила за прирученного «тираннозавра». И написала, что не смогла бы начать зарабатывать на Приручении, не защищай ее боевые маги, не помогай тренироваться и так далее. Но все разосланные деньги вернулись обратно. В «комплекте» с текстовыми сообщениями типа: «Мы регулярно получаем оклады, процент от продажи государству туш иномирного зверья, „боевые“ и премии, зарабатываем намного больше, чем нужно для достойной жизни, и непоколебимо уверены, чтов этом родунуждаться не будем. А за тебя искренне рады и нисколько не завидуем…»

— И как на эти сообщения отреагировала Нина? — полюбопытствовал я, уложив в голове новое знание.

Наташа улыбнулась:

— Попросила Леньку помочь ей составить список дней рождений. Значит, собирается преподносить хорошие подарки.

— Здорово… — удовлетворенно заявил я: — Род постепенно превращается в монолит.

Природница согласно кивнула, высыпала мне в ладонь половину горсти голубики и всю обратную дорогу до особняка делилась не менее интересными «разведданными». А после того, как мы зарулили в спортзал, и я, закрыв дверь и врубив «глушилку», извинился за решение атаковать «креветку», повторила и дополнила мое давнее утверждение:

— Олег Леонидович, как вы когда-то сказали, мы разбираемся в магии опытным путем, значит, не застрахованы от ошибок. Да, ваша напугала. Но, в то же самое время, помогла нам сделать очередные качественные скачки в понимании своих стихий и — что самое приятное лично для меня — позволила лишний раз почувствовать, что я вам дорога. Так что извинения не нужны — я рада, что так случилось, и уже привыкла еще к двум стихиям, которыми вы усиливаете мойпокровкаждый раз, когда мы выходим под открытое небо.

Я кивнул и сел на мат. Потом лег набок, подложил руку под голову и съехал на менее «острую» тему — спросил, как ощущаются эти две стихии.

Она отзеркалила мое положение и пожала «верхним» плечом:

— Без Жизни — обычно: Земля еле заметно замедляет, а «Танковая», вроде как, добавляетпокровужесткости. Впрочем, оба ощущения комфортны.

— Это хорошо… — сказал я, покосился на «подушку», представил себя атакующим, поморщился, решительно завалился на спину и закрыл глаза: — Тренироваться не хочу — нет моральных сил. Экспериментировать тоже не тянет. Хотя разумом и понимаю, что надо. С удовольствием поплавал бы в бассейне, но наш еще, увы, не готов…

— А как насчет моего массажа? — спросила женщина, и ее «силуэт» чуть-чуть приподнялся на локте.

Тут я приоткрыл левый глаз и посмотрел на нее:

— За предложение — спасибо. Но ты вымоталась ничуть не меньше меня. Поэтому давай отложим массаж на другой день и побездельничаем — вырубим «глушилку», чтобы до меня можно было дозвониться, включим тихую музыку или какой-нибудь фильм и просто поваляемся.

Она на несколько мгновений расфокусировала взгляд и снова уставилась мне в глаза:

— «Просто валяться» в спортзале будет не так комфортно, как на каком-нибудь диване или ковре — это место ассоциируется с тренировками на износ и ощущается неуютным. Ко мне вы, по понятным причинам, не пойдете. Так что можем подняться к вам. Как в обычном режиме, так и в альтернативном. И, как мне кажется, имеет смысл прихватить с собой хотя бы минералку.

Согласился. Потом заставил себя встать с мата, выключил «глушилку», поднялся на второй этаж, совершил набег на владения Марии Тарасовны и уволок добычу в свою гостиную. Входную дверь закрывать не стал. Поэтому через несколько минут в комнату вошла Красовская в «домашней» футболке, в шортах и с двумя пледами под мышкой, кинула последние на уже раскрытый диван, поляризовала оконные стекла, приглушила верхний свет и «отправила» меня переодеваться.

Пока я «выполнял ее приказ», закончила наводить уют, пододвинула к лежбищу журнальный столик, перенесла на него тарелки с мясной нарезкой, конфеты и соки, вывела на большой экран поисковик и зашла на страничку «Кино-калейдоскопа». Так что я пришел на все готовенькое, завалился на одну половину дивана, дождался, пока ляжет Природница, и спросил, фильм какого жанра мы будем смотреть.

Ответ развеселил:

— Мы живем в помеси фантастики, боевика и детектива. Мелодрамы меня угнетают. Значит, имеет смысл выбрать какую-нибудь комедию…

…Фильм, выбранный совместными усилиями, оказался по-настоящему смешным. Но мне кружило голову сочетание искрометного юмора главного героя, близость Наташи и искренность, с которой она сопереживала обаятельному недотепе, постоянно влипавшему в передряги. К сожалению, наслаждаться гремучим коктейлем из наших эмоций и эмоций «баловня» Судьбы получалось всего ничего: на двадцать четвертой минуте просмотра позвонила матушка, чтобы сообщить, что у них все хорошо, а на двадцать девятой телефон ожил снова и показал фотографию «из прошлой жизни» вдовы наследника рода Румянцевых.

Эта женщина мне понравилась — по словам ее племянника, умудрилась выбросить в окно

Евгения Львовна ответила на приветствие и сообщила, что глава рода, прибывший в их поместье поздно ночью, хотел бы приехать в мою усадьбу, чтобы поблагодарить за спасение родичей, и спрашивает, в какое время мне будет удобно его принять. Эта просьба была ожидаемой, вот я и дал заранее подготовленный ответ. А после того, как Румянцева отключилась, посмотрел на Природницу и вздохнул:

— Им сейчас не до выражения благодарности. Но моральный долг есть моральный долг. Вот они и делают то, что обязаны. Так что встаем, одеваемся так, как рекомендовала моя матушка, ставим боевые задачи Марии Тарасовне и стараемся не принимать слишком близко к сердцу чужое горе. Кстати, имей в виду, что на этой встрече твое место — не ЗА моим плечом, а СЛЕВА: раз старшая хозяйка моего рода отсутствует, значит, ее обязанности выполняешь ты, вторая по статусу.

Тут Красовская растерялась и, по моим ощущениям, почувствовала себя неуютно. Пришлось вправлять мозги:

— Наташ, я не оговорился: в данный момент ты занимаешь третье место в табели о рангах моего рода и для всего окружающего мира являешься моим доверенным лицом. Да, ты не умеешь очень и очень многого. Но это мелочи: ты служишь мне, являешься проводником моей Воли и находишься под моей защитой, а значит, обязана давить окружающих непоколебимой уверенностью в правильности любого моего решения, включая это. Так что принимаешь все услышанное сердцем, разворачиваешь плечи, приподнимаешь подбородок и ведешь себя так, как полагается моей правой руке. И последнее: я в тебя верю. Дальше объяснять?

…Моя накачка дала результат Мечты — с первой и до последней секунды пребывания у нас в гостях Павла Николаевича Румянцева и его свиты Наташа ощущалась полноправной хозяйкой особняка. Поэтому, проводив народ до машин и подождав, пока кортеж из лимузина и двух армейских «Скорпионов» тронется с места, я еле слышно выдохнул одно-единственное слово:

— Умница!

Потом завел «умницу» в особняк, прокатил на лифте и собрался, было, «отконвоировать» в кабинет, чтобы устроить разбор мелких ошибок. Однако стоило нам подойти к двери, как завибрировал мой телефон, и я, посмотрев на фотографию Анциферова, принял вызов. Тормозить, естественно, не стал, поэтому к моменту завершения обмена приветствиями оказался на половине пути к своему креслу. А потом генерал перешел к делу, и меня переключило в боевой режим:

— Олег Леонидович, ящеры открыли новый портал. В той же Турции, но возле городка Сиде. Ссылка, которую я сейчас пришлю — на целый кластер уличных камер, транслирующих в Сеть бои между отрядами этих тварей и местными армейцами. Посмотрите. Ведь ящеры используют не однищитыистены, а мы, земляне, только-только начали разбираться в магии…

— Дальше можете не объяснять… — буркнул я, обнаружив себя за столом, «поймал» ссылку, в темпе перекинул ее в поисковик, выведенный на большой экран, открыл первую попавшуюся картинку и заставил себя вспомнить о том, что разговор еще не закончен: — Все, ящеров вижу. И начинаю анализировать их действия. Большое спасибо за эту возможность — как трансляция прервется, позвоню и поделюсь своими наблюдениями…

Как только Григорий Денисович отключился, я метнулся к сейфу, достал из него стопку новеньких, еще не использованных «подарочных» планшетов, и посмотрел на Красовскую:

— Включаем, «вешаем» каждый на свою «картинку» и включаем запись!

Вот мы и засуетились. И правильно сделали: уже секунд через тридцать площадные заклинания не на шутку разошедшихся ящеров уничтожили сразу две камеры, затем штуки четыре сгорели в горниле взрыва боеголовки ОДАБ, а еще минуты через полторы активные «квадраты» начали гаснуть пачками. Поэтому анализировать действия ящеров было некогда — мы «перевешивали» планшеты с канала на канал, записывали фрагмент за фрагментом и зверели. От чего? Да от того, что в какой-то момент турецкие вояки, устав долбиться в «непробиваемые» групповые щиты и нести сумасшедшие потери, наплевали на гражданских и в три волны отработали по Сиде, практически захваченному отрядами иномирных существ, чем-то очень серьезным!

— Ящеры, безусловно, охренели… — почти не выбирая выражений, начал я, как только погасли последние «квадратики». — … и выносить их, конечно же, надо было. Но НЕ убивая своих сограждан и туристов!

— Может, турки взбесились из-за того, что не смогли закрыть портал? — спросила Красовская и, тем самым, заставила меня ускориться — я поляризовал окна, подтянул планшет, картинка на котором отключилась самой последней, вывел на экран последний кадр, угрюмо оглядел пожарище, начинающееся из-за второй волны взрывов черт знает чего, покосился на яхты, пережившие две ударные волны, и «привязался» к конкретному сколу на бетонном парапете.

Но «дырку» открыть не смог — не чувствовал «отклика». Следующие минут пять-семь экспериментировал с другими кадрами и потенциальными точками привязки. А потом плюнул на эти материалы, вырубил «глушилку», влез в Сеть и нашел ближайшую рабочую видеокамеру.

В этот раз портальчик открылся. И показал настолько кошмарный вид, что я невольно сглотнул: курортного городка больше не было — на его месте пылал один огромный костер, а клубы густого черного дыма, затянув небо, превратили утро в ночь апокалипсиса!!!

— Боюсь, что искать портал ящеров уже бессмысленно… — мрачно сказала Красовская из-за моего левого плеча, но я уперся — в полтора десятка смен точек привязки переместил «дырку» поближе к Сиде, расширил до полутора метров в диаметре и бездумно уставился на полоску воды вдоль берега.

Ощущение, не дававшее покоя, «кристаллизовалось» в мысль далеко не сразу. Зато после того, как это случилось, я поделился ею с Природницей:

— Раз ящеры провели через портал несколько отрядов, значит, готовились к этому вторжению без дураков.

— В принципе, ничего… — после недолгой паузы ответила Красовская и продолжила мою мысль: — Значит, нам надо выяснить, в каком месте появилось первое «зеркало», так как, по логике, второе должно появиться где-то рядом. Так, я поищу репортажи очевидцев — уверена, что хоть кто-нибудь успел слить в Сеть фотографии с ящерами, выходящими из воды…

Найти — нашла. За каких-то четверть часа. Причем не одну фотографию, а одиннадцать, и четыре коротеньких видеоролика. Мало того, она умудрилась определить, напротив какого отеля рептилии выбрались на сушу, а я нашел это место «в реальности». Но толку от этого оказалось немного: турки всадили в морское дно что-то монструозное, так что даже если под поверхностью воды и открылся новый портал, то разглядеть его в густой коричневой мути было невозможно. Вот я маяться дурью и перестал — закрыл «дырку», расстроенно вздохнул, заявил, что мы заглянем в мир ящеров в следующий раз, вдумался в комментарий помощницы и почувствовал себя клиническим идиотом:

— Тогда нам желательно подготовиться: приобрести высокоскоростную видеокамеру, рассчитанную на работу под водой, телескопический штатив и провод для трансляции «картинки» на эту сторону. Ведь ящеры могут жить не на суше. И однозначно не обрадуются появлению из «зеркала» непонятной штуки.

— Я обо всем этом даже не подумал… — признался я, и Красовская сочла возможным пошутить:

— Значит, я, наконец, пригодилась…

— Ох, кто-то у меня сейчас довредничается… — «пригрозил я», нехотя принял новый звонок Анциферова, вдумался в вопрос генерала и вздохнул: — Пока даже не начинали — все еще пребываем под впечатлением. Кстати, о впечатлениях: Григорий Денисович, к сожалению, мы успели записать всего несколько фрагментов телеметрии. А ваши люди наверняка занялись этим делом раньше нас. Имеющимися материалами не поделитесь?

— Поделюсь, конечно! — не задумавшись ни на мгновение, ответил он, пообещал прислать файлы в течение четверти часа и легонечко загрузил: — Олег Леонидович, а что у вас с «долгоиграющими» порталами и животными пятых-шестых классов опасности? Известное вам лицо считает необходимым максимально быстро подняться в четвертый ранг…

Глава 29

23 ноября 996 г. от ВР.

…Гулены вернулись в усадьбу к обеду. Матушка спустилась по трапу «Икара» довольной до невозможности, Аня пребывала в гармонии с собой, их телохранители — тоже, а Валю с Варей плющило по полной программе. Как выяснилось при выгрузке пакетов и коробок из багажного отсека — от сумм, потраченных моей родительницей на преображение «свиты». Кстати, одними покупками дело не обошлось: судя по кое-каким нюансам внешнего вида Глотовой и Филимоновой, их загнали в косметический салон и провели через «несколько кругов Ада». Впрочем, результат радовал взгляд, поэтому я сделал каждой по персональному комплименту и не удержался от шутки — заявил, что жду не дождусь показа парадно-выходных, домашних и… всех остальных нарядов.

Ага, прозвучало провокационно. Вот девчата и покраснели до корней волос. За что «получили по первое число» от развеселившейся Хозяйки, более-менее пришли в себя и даже смогли отшутиться. Балла на три-четыре из десяти возможных. Глумиться дальше я счел неспортивным, поэтому нагрузился по полной программе и повел процессию к особняку. По дороге сообщил дамам, что порталами в зонах ответственности усадьбы и Восточного даже не пахнет, на первом этаже разгрузился и выделил четверть часа на подготовку к трапезе, а в четырнадцать ноль-ноль сел за стол, пожелал приятного аппетита и отдал должное очередным гастрономическим шедеврам Марии Тарасовны.

Последними новостями с Черноморского побережья Турции поделился после того, как доел десерт — сначала показал нарезку из фрагментов записей уличных камер, а затем перешел к результатам анализа этих «картинок»:

— Как ни странно это прозвучит, но ничего ужасного в этом вторжении нет: судя по дальности работы точечными заклинаниями и радиусу области, в которой ящеры реагировали на внезапное изменение обстановки за пределами поля зрения, абсолютное большинство этих тварей являлось магами седьмого-восьмого ранга. Да, они держали чудовищный урон, но только за счет выучки — то есть, достаточно неплохой, но не идеальной работы в команде. Далее, мы с Наташей пришли к выводу, что представители этой цивилизации охотнее всего инициируются в Воду, Воздух и Землю. Целителей берегут, как зеницу ока — магов с этой стихией на камеры попало всего пятеро. Природников было еще меньше — мы заметили всего двоих. А Ледовиков, Огневиков, «Танков» и Молниевиков не нашли. Хотя искали добросовестнее некуда. И последнее… пока последнее: ящеры пользуются стихиями достаточно топорно — выносят все и вся, в основном, за счет голой мощи и согласованности атак. А особо замороченными заклинаниями практически не пользуются. Тем не менее, кое-что интересное мы все-таки нарыли и не сегодня завтра попробуем повторить интеллектуальные наработки рептилий.

— Получается, что среднестатистический маг нашего рода отстает от мага ящеров всего на ранг-другой? — спросила матушка.

Я утвердительно кивнул:

— Станет отставать. После того, как весь народ прорвется в шестой.

— И как такое может быть? — спросила Варя. — Раз в мир ящеров магия пришла намного раньше, чем в наш, значит, они должны быть в разы сильнее!

— Не должны… — усмехнулся я и ответил на немой вопрос, появившийся и в ее глазах, и в глазах ее подружки: — Для начала я практически уверен в том, что в каждом магическом мире имеется свой потолок развития, зависящий от плотности магофона…

— Ну да… — согласилась моя родительница. — Будь это не так, из порталов не вываливалось бы зверье приблизительно одного класса опасности.

— Угу… — подтвердил я и озвучил аргумент поинтереснее: — Во-вторых, вы почему-то вынесли за скобки тот факт, что мы нещадно читерим. То есть, набиваем уровни не в честных битвах один на один со зверьем, примерно равным нам по силе, и не раз в сто лет, а валим его в промышленных объемах, используя тяжелое вооружение. Кстати, появись

— В общем, нам надо поднапрячься и как можно быстрее поднять род на девятый ранг, верно? — весело спросила матушка.

— Да… — кивнул я. — А еще нам надо довести до ума арсеналы заклинаний, научиться работать в командах и проработать тактику ведения боя против отрядов разумных противников. В общем, работы — непочатый край.

— С чего начнем?

Тут я перемотал нарезку на нужный фрагмент, врубил воспроизведение и буквально через две-три секунды остановил показ:

— Это заклинание мы назвалиполем каменных пик: как видите, голыши на пляже практически одновременно вытягиваются в вертикальные колья и пробивают людей со слабыми или отсутствующимипокровами…

— Олег Леонидович, магов Земли у нас всего шестеро! — напомнила Варя.

Я кивнул и продолжил объяснения:

— Примерная площадь области, в которой появилисьпики— девятьсот с лишним квадратных метров. А формировало это заклинание ящеров двадцать. И, по моим ощущениям, не добавляло десяток-другой своихпикк общему количеству, а вкладывалось в одну-единственную структуру. Да, магов Земли у нас немного. Зато Водой владеют все, кроме Нины. И Воздушников навалом. Значит, при должном уровне выучки род может закрыться настолько плотнымщитомили жахнуть такой кошмарноймясорубкой, что чертям тошно станет. Короче говоря, ваша задача на вторую половину сегодняшнего дня — научить боевые двойки вкладываться в одно защитное заклинание. Ну и, естественно, научиться это делать самим.

— А чем собираешься заняться ты? — спросила родительница.

— Сгоняю в Белоярск — возникла необходимость кое-что прикупить… — ответил я и нарвался на игривую шутку:

— Прости: я занималась Варей и Валей, изредка радовала Аню, а о твоей Наташе, каюсь, почти не думала. Впрочем, баловать свою личную помощницу ты обязан сам…

…Из усадьбы вылетели в четверть четвертого. Порталами все еще не пахло, так что обошлись без «окон». Как только набрали высоту и встали на курс, я развернул кресло на сто восемьдесят градусов, достал телефон, нашел нужный файл, пару-тройку минут впечатывал в память картинку фиолетового «запорталья», а затем открыл свой портал. Вернее, попробовал, почувствовал, что «дотягиваться»-«дотягиваюсь», но эта задача не из легких. Поэтому мысленно урезал хотелки и со второй попытки открыл «дырку» диаметром сантиметров восемь-девять. Оценив затраты энергии, «сел» на ее восполнение, поднапрягся еще немного, «раздвинул» портальчик еще сантиметра на три-три с половиной и уперся в нынешний потолок возможностей. Вот и сообщил об этом Наташе:

— Все, увеличить его еще больше пока не смогу: судя по испытываемым ощущениям, к этому не готовы кластеры Пространства. Зато поддерживать этот размер вполне реально.

— Заглянуть позволите? — спросила она. Я в этот момент уже смотрел на ту сторону, на движущуюся точку, и готовился «передвинуть» портальчик поближе к ней. Поэтому вместо того, чтобы попросить немного подождать, бездумно сдвинулся влево.

Красовская сочла это предложением, шустренько подняла вверх правый подлокотник моего кресла, уселась рядом, привалилась к плечу, заглянула в «дырку» и восторженно охнула:

— Ух-ты, как красиво!!!

Меня бросило в жар, но я нашел в себе силы согласиться с ее утверждением. Тем более, что мир этого «запорталья» действительно выглядел и необычно, и красиво: трава и зелень отливали серебром, из-за чего создавалось ощущение, что земля утопает в тоненьком слое тумана, кучевые облака, наползающие на «саванну» с половины второго, уже зацепили дальним краем ярко-оранжевое солнце, а на тринадцати часах росли тоненькие, какие-то ажурные деревья с кронами на сумасшедшей высоте.

— А что это там движется? — спросила Природница «через вечность».

— Пока не знаю. Но собираюсь дотянуться… — ответил я, «чувствуя» жар ее плеча и бедра. Потом напомнил себе, что нас разделяет несколько слоев одежды и два плотныхпокрова, сфокусировал все внимание на «картинке» и уже минуты через полторы «передвинул» портальчик — а на самом деле создал заново — к новой точке привязки.

Со следующей лоханулся — нацелился на слишком далекий куст и не смог достаточно хорошо визуализировать место. Поэтому перестал «хамить», сократил дистанцию «перемещения», «пододвинулся» к животному еще чуть-чуть и сообразил, что подбираюсь к «единорогу».

Красовская узнала этого монстрика на третьем «шаге», заерзала и чуть не свалилась на пол. Так как, оказывается, сидела на самом краю. Вот я еще левее и сдвинулся. Потом догадался поднять левый подлокотник, в который уперся нижними ребрами, и ляпнул:

— Да уж, эти кресла не рассчитаны на двух пассажиров в зимнем шмотье.

— Недоработка конструкторов, однако… — хихикнула она, придвинулась ко мне значительно энергичнее, чем в первый раз, и тоже «отожгла»: — Но мне все равно уютно. Кстати, если выключить весь свет, то тот мир будет виден лучше…

— Выключай! — скомандовал я, передвинул «дырку» на очередной «шаг», насладился третьей попыткой Натальи присоседиться к моей тушке, мысленно согласился с тем, что сидеть на одном кресле гораздо приятнее, чем на разных, и. наконец, пересоздал портальчик метрах в пяти от «единорога».

— Здоровенный он, все-таки, монстр… — пробормотала Природница. — А еще непривычно красивый.

— Ага… — согласился я. — Но в ярости — то есть, с пылающим огненнымпокровом— выглядит и внушительнее, и опаснее. Кстати, раз на нем сейчас нетпокрова, значит, этого зверя вполне реально убить прямо через портал. Но я почти уверен в том, что посмертный импульс нас не зацепит: во-первых, «дырка» уж очень мала, а, во-вторых, в ней немерено Пространства. Впрочем, если у тебя есть желание провести такой эксперимент, то можем проверить.

Она немного подумала и отрицательно помотала головой:

— Нет, такого желания нет: мне нравится, как сейчас выглядит этот мир, и не хочется заливать его кровью просто так…

…Я закрыл портальчик уже во время снижения к «Ландышу», мысленно пострадал из-за того, что Наташа пересела в свое кресло, и успокоил себя тем, что пересела неспешно, а значит, такое времяпрепровождение ее как минимум не расстроило. Все «левые» мысли задвинул куда подальше за пару мгновений до касания крыши, развернул кресло к ИРЦ, вырубил двигатели, встал, надел куртку, первым выбрался из квадрокоптера и, поймав за хвост перспективную идейку, сходу воплотил ее в жизнь — подал Красовской руку, помог спуститься по трапу, с намеком отвел в сторону левый локоть, дал женщине время опереться на мое предплечье, тронулся с места и негромко поставил «боевую задачу»:

— Во время встречи с Румянцевыми ты держалась достаточно неплохо. Но практика нужна даже для наработки непоколебимой уверенности в себе. Поэтому с этого момента и до взлета «Икара» ты обязана чувствовать себя не личной помощницей или слугой, а близкой родственницей, почти равной мне по статусу.

— А в каком настроении я должна пребывать? — без тени улыбки спросила Природница.

— В великолепном… — ответил я и «объяснил», почему: — Глава рода взял тебя с собой и собирается побаловать. В общем, радуйся жизни и предвкушай!

— Уже начала… — мурлыкнула она, одновременно со мной вошла в лифт, полюбовалась нами в зеркальной стене и едва заметно кивнула, почувствовав, что я добавил к еепокровуеще две стихии.

Кстати, все время, пока мы спускались на второй этаж, стояла, касаясь плечом моего плеча, а перед выходом из кабинки развернула плечи и гордо вскинула голову. Правильно «несла себя» и две трети пути до «Электронного Рая». Увы, в какой-то момент из соседнего магазина неожиданно вынесся Великий Маг Воздуха и Молний, раздувавший длинные волосыветеркоми искрившийся, как бенгальский огонь.

Я не удержался от смешка, и Наташа тоже позволила себе «восхищенно» хихикнуть.

Повелитель Стихий грозно нахмурился. Но, вовремя заметив, что грива больше не развевается, а иллюминация погасла, связал это с моим недобрым прищуром, увял и, как ни в чем не бывало, промчался мимо. Вот я его стихии и «отпустил». Затем кивнул охраннику «Рая», завел в него «родственницу», навелся на нужный отдел и уже через минуту загрузил продавца-консультанта своими хотелками.

Заказ мне собрали за каких-то пятнадцать минут, хотя откровенно не понимали, зачем в наше время могут понадобиться кабели синхронизации к микрокамерам для использования адептами экстремальных видов спорта. Но я был готов платить. Причем за пять комплектов недешевого оборудования, поэтому в какой-то момент получил и оплатил счет, а чуть позже подхватил два полиэтиленовых пакета с покупками, поблагодарил сотрудников магазина за оперативность и повел Природницу на выход.

Неподалеку от лифтов случилась небольшая неприятность — Воздушник года на два постарше меня решил полапать Наташу своей любимой стихией. И получил ею же в пах. Настолько сильно, что сложился пополам и задумался о чем-то вечном. А на третьем этаже я срисовал сразу четверых охотников за красивыми женщинами. Но эти клоуны уже забивали баки «жертвам обаяния», так что мы спокойно дошли до ювелирного салона, перешагнули через порог и, тем самым, исчезли из «охотничьих угодий».

Зависать в этом магазине я точно не собирался, поэтому сходу озадачил девушку-консультанта, метнувшуюся к нам, просьбой подобрать моей даме стильные серьги, ожерелье и кольцо с рубинами. Посмотрев, как все шесть предложенных вариантов выглядят на Природнице, выбрал и оплатил самый интересный. А затем отвел ее в мамину любимую «Элегию» и… похулиганил. Как? Подозвал к себе двух чопорных продавщиц, показал приобретенный сет и поставил «расширенную» боевую задачу:

— Есть умопомрачительно красивая девушка, стильная ювелирка и час свободного времени. Не хватает пары-тройки сногсшибательных комплектов белья, одежды и обуви. Бюджет не имеет значения…

Последняя фраза, запавшая в память после просмотра боевика «Бес», вызвала нешуточный энтузиазм — продавщицы увели Наташу в примерочную для особо важных персон, за каких-то семь-восемь минут натащили туда пару кубометров шмотья и разделили обязанности: та, которая постарше, занялась делом. А вторая примчалась ко мне и предложила чай, кофе, прохладительные напитки, выпечку и… даже себя. Да, не в лоб, но существенно укоротившаяся юбка, углубившееся декольте и масленый взгляд не оставляли простора для фантазии.

Я выбрал чай с миндальным печеньем, а последний пункт «меню» не стал даже рассматривать. Чтобы ненароком не обнадежить.

Пока ждал заказ, набрал матушку. И получил ответ на вопрос, который собирался задать:

— Ты вовремя: у нас открылся синий портал с кобольдами, в Восточном — фиолетовый, с монстрами, похожими на варанов, а у Румянцевых — красный, со слизнями. Я загнала в бункеры по два человека и вызвала к себе «Исеть» — слетаю к соседям в компании Ани, Вали, Вари и четы Жаровых.

— То есть, с тремя целительницами? — уточнил я, дождался односложного утвердительного ответа и дал санкцию на этот вылет.

Не успела родительница отключиться, как на телефон упало сообщение СОПП, так что я напрягся. Как оказалось, зря: оранжевый портал, найденный в полутора километрах от южной окраины Белоярска, выпустил на эту сторону стаю «зебр» второго класса опасности, и список желающих их попинать рос на глазах. Поэтому я снова расслабился, поймал за хвост упущенную, было, мысль и позвонил Императору. А после того, как выслушал его приветствие, ответил тем же самым и коротко описал появившиеся возможности:

— Мои дроноводы только что обнаружили синий портал с «кобольдами» и фиолетовый с незнакомым зверьем. Первый провисит не менее шестнадцати часов. Что скажете?

— Прилетим через шесть… — так же лаконично ответил он, поблагодарил за приглашение и сбросил вызов. А я на всякий случай включил в часах таймер обратного отсчета, покосился на все еще пустой журнальный столик, поискал взглядом продавщицу с декольте и… услышал в личном канале голос Наташи:

— Мой господин, в этой примерочной две комнаты и есть удобные кресла для кавалеров. Может, переберетесь сюда хотя бы для того, чтобы оценить первый сногсшибательный комплект?

Глава 30

24 ноября 996 г. от

…Ориентировочно за час до прилета Белосельских я послал строителей лесом. В смысле, сообщил, что им придется прервать работы на сутки-двое, и что все это время надо будет «отдыхать» в Усть-Ангарске. Не очень приятную новость подсластил премиями, выделил воякам сопровождающих и поручил последним расконсервировать бункер. Да, техника выехала за ближнее КПП не сразу, зато я выполнил все требования проснувшейся паранойи. Поэтому к посадочной площадке подошел довольным собой и какое-то время бездумно разглядывал звездное небо над заснеженным лесом. А потом над вершинами самых высоких деревьев появились «россыпи» бортовых аэронавигационных огней, и сознание само собой переключилось в рабочий режим.

В нем и пребывало все оставшееся время до приземления «Аллигатора». Поэтому после обмена приветствиями с главой государства и его супругой я перешел к делу:

— Ваше Императорское величество, полчаса назад мы закинули в портал «наживку», «подхватили» две стаи кобольдов и три «яка» дронами, отправили на пробежку и готовы захлопнуть «окно» в любой момент. Все это зверье — шестого класса опасности, так что три уровня вы возьмете максимум за час. И сможете отправиться отдыхать в гостевые покои, которые уже подготовлены. А поужинать можно будет прямо в бункере — столы уже накрыты. Что скажете?

— Великолепная программа! — хохотнул самодержец, пребывавший в прекраснейшем настроении, подхватил супругу под локоток и, тем самым, дал понять, что готов следовать за нами.

Мы с Наташей развернулись на месте и пошли к «стакану». А матушка и Аня сделали шаг в сторону, пропустили мимо себя Белосельских и двух их самых доверенных телохранителей, пристроились к колонне и прикрыли ее с тыла воздушнымистенами. Так что вертолет, поднявшийся в небо, доставил дискомфорт разве что рокотом двигателя.

В этот раз прогулка под открытым небом обошлась без сюрпризов типа внезапных нападений иномирных хищных птиц — мы спокойно спустились в бункер, вошли в зал управления и сняли верхнюю одежду. Потом матушка на правах хозяйки пригласила гостей за стол, а я связался с дроноводами и дал команду подводить к ловушке первую партию «доноров» халявной энергии. Затем сел за пульт, привычно пробежался взглядом по контрольным экранам и услышал слева-сзади смешок Императрицы:

— Анастасия Юрьевна, открою страшную тайну: нам с Виктором давным-давно надоели и изыски высокой кухни, и экзотические фрукты: мы обожаем простые блюда, приготовленные с душой. Так что в следующий раз не гоняйте транспорт в Белоярск за ананасами и дынями…

— Ваше Императорское Величество, страшные тайны имеются и у нас… — хохотнула матушка. — Я обожаю ананасы и дыни, поэтому наши Природницы под чутким руководством Натальи Георгиевны выращивают их в теплицах в промышленных масштабах.

— Для начала не «Ваше Императорское Величество», а «государыня» или «Валентина Сергеевна». Ибо заслужили… — «сварливо» заявила венценосная гостья. — А, во-вторых, сибирские ананасы и дыни — это уже не экзотика. Так что их я продегустирую с большим удовольствием. И прямо сейчас.

И не обманула — цапнула со стола вилку, стянула с блюда с фруктовым салатом кусочек дыни, попробовала и изумленно хмыкнула:

— Ого, какая вкусная!

Второй кусочек вручила мужу. Вместе с вилкой. Потом унюхала аромат свиной отбивной с сыром и ананасами, сглотнула слюну, самостоятельно села в кресло и принялась гипнотизировать пищевые контейнеры, которые Валя с Варей доставали из термосумки. И правильно делала: Мария Тарасовна опять совершила кулинарный подвиг, благодаря чему ночная трапеза доставила море гастрономического удовольствия даже нам, плотно поужинавшим часа за полтора-два до прилета Белосельских. Правда, я периодически отвлекался на убиение зверья. Но посмертные импульсы кобольдов тоже радовали — гости взяли по два уровня еще до того, как распробовали десерт. А после того, как умяли по куску яблочного пирога, самодержец сыто откинулся на спинку кресла и поделился очередным «страшным секретом»:

— Между нами говоря, мы периодически изыскиваем возможность брать по уровню-другому в аналогичных ловушках, построенных во Владимирской области. Но прибываем туда в сопровождении толпы Конвойных и большую часть времени пребывания на этих объектах либо решаем рабочие вопросы, либо общаемся с личностями, которые считают нас источниками всех благ. А тут, у вас, удается по-настоящему расслабиться и отдохнуть от бесконечной нервотрепки. За что огромнейшее вам спасибо…

— Всегда пожалуйста… — спокойно ответил я, и самодержец, противореча самому себе, поднял «рабочий вопрос»:

— Олег Леонидович, скажите, пожалуйста, кто из ваших людей обратил внимание на появление стаи «чертей» на левом берегу Ангары?

— Командир дежурной смены Жаров Антип Назарович.

— Вызовите его, пожалуйста, сюда… — попросил Белосельский, дождался, пока я отдам соответствующее распоряжение в нужный личный канал, и криво усмехнулся: — Согласно материалам, полученным дознавателями, работавшими с беглыми заключенными, этот побег готовился с середины мая: на сходке воров так называемой Белой Масти было решено вернуть на свободу троих «коллег», отбывавших пожизненное заключение, и нескольких чуть менее авторитетных заключенных. Аналитики этих тварей разработали два вполне рабочих плана, организовали перевод на новые места службы семи неподкупных сотрудников Надымской колонии особого режима, подкупили ее нового начальника и еще полтора десятка личностей, без которых побег был в принципе невозможен, сфабриковали документы о лишении будущих беглецов Дара, подготовили одежду, транспорт, поддельные личные идентификаторы, «лежки» и многое другое. План посыпался из-за мелкой неисправности вертолета и повышенной подозрительности одного из беглых воров Белой Масти: он весь перелет контролировал пилота, заметил появление алой пиктограммы и решил добыть гражданскую одежду самостоятельно. Чтобы обрести возможность уйти в бега до встречи с «коллегами». Поэтому приказал приземлиться в первом же поместье, попавшем в поле зрения…

После этих слов Император почувствовал, что заводится, допил чай, взял себя в руки и продолжил значительно спокойнее:

— Только в Надымской колонии эти беглые заключенные убили порядка пятисот человек. Еще тридцать две жизни забрали в поместье Румянцевых. И наверняка продолжили бы убивать, так как оценили возможности, даруемые магией, и жаждали обрести Настоящую Силу.

— Но уже не обретут… — желчно усмехнулась Императрица.

— Верно… — подтвердил ее благоверный и снова поймал мой взгляд: — Их остановили вы. Поэтому эти шестеро ублюдков уже лишились Дара, сегодня во второй половине дня

…Одним описанием «подвигов» и планов беглых заключенных государь не обошелся — провел «камерное» награждение, во время которого пожаловал меня, матушку, Аню и Наташу орденом «За заслуги перед Империей» третьей степени, а Валю, Варю и Антипа Назаровича — им же, но четвертой. Кстати, Жарову «прилетело» еще и личное дворянство. Как мне показалось, из-за того, что во время награждения Виктор Константинович почувствовал, насколькопокровэтого моего слуги плотнее егопокрова, и, вероятнее всего, решил, что настолько сильный маг не должен оставаться мещанином. Впрочем, чем бы ни руководствовался самодержец, принимая это решение, факт остается фактом — мой род «прирос» еще одним дворянином, и этот дворянин был обязан своим «возвышением» верной службе мне-любимому. И это радовало. Все время, пока я валил последнюю пачку зверей для Императора, его благоверной и их телохранителей, поздравлял всех четверых с подъемом на очередной уровень и желал добрых снов.

Ага, в особняк гостей увела моя родительница. В компании с Лосевой, Филимоновой, Глотовой и Жаровым. Там заселила в единственные свободные покои второго этажа, по просьбе Императрицы организовала «доставку» ее личной горничной от вертолета, припаркованного за ближним КПП, и тоже отправилась баиньки. Ну, а мы с Наташей вызвали к себе Яшина, Чекменева и Пришвину-младших, помогли взять «стандартные» два уровня, поздравили с переходом в шестой ранг и отпустили отдыхать. Потом добили последних «кобольдов», поручили половине личного состава дежурной смены обслужить и перезарядить «Сполохи» с «Кипарисами», связались с пилотом «Атланта», убедились в том, что он придет за «сырьем» по расписанию, перебрались на маты и, можно сказать, расслабились. Как? Я, вливавший всю халявную силу в кластеры Пространства, открыл двенадцатисантиметровую «дырку» в мир «единорогов» и принялся очень осторожно увеличивать ее диаметр. А Наташа, завалившаяся рядом, плавилась от гордости.

После того, как я уперся в очередной потолок возможностей, измерила диаметр портальчика рулеткой, извлеченной из кармана штанов, сообщила, что мой новый рекорд — «зеркальце» диаметром в девятнадцать сантиметров — и в шуточной форме потребовала побыстрее взять следующий, восьмой ранг.

— Знать бы еще, на каком уровне он берется… — вздохнул я, «сбросил» заклинание, покосился на контрольные экраны, убедился в том, что вертолет еще не загружен, а ЗРПК не заряжены, опустил голову на скрещенные руки, поймал взгляд помощницы и спросил, как «дамы» оценили ее новый образ.

В ее глазах мгновенно заискрились смешинки:

— Валя с Варей потеряли дар речи… от красоты белья и, кажется, решили, что его мне подобрали вы. Аня сказала, что вот теперь я выгляжу правильно. А утверждение Анастасии Юрьевны надо цитировать…

Я повел рукой, предлагая начинать, и Наташа притворно посерьезнела:

«Я в восторге от вкуса своего сына: „упаковка“ идеально подчеркивает изысканную красоту содержимого…»

— И ведь не поспоришь… — «так же серьезно» заявил я и рассмеялся. А после того, как закончил веселиться, сдал Красовской младшую продавщицу «Элегии»: — Кстати, одна из консультанток магазина, в котором мы тебя одели, этого не поняла. Поэтому пробовала меня соблазнить — пришла предлагать чай и что-то там еще, задрав юбку почти до трусов и углубив декольте до пупа…

Смешинок в глазах Красовской стало больше раза в три, и я потребовал колоться. А для убедительности поднял голову и грозно нахмурился.

Женщина истерически расхохоталась, секунд через десять-двенадцать вытерла увлажнившиеся уголки глаз, слегка порозовела и выполнила «боевой приказ»:

— Когда она сбежала из примерочной, вторая продавщица — Галина — со вздохом предупредила, что Татьяна умчалась вас соблазнять, и что, вероятнее всего, добьется своего. То есть, заинтересует, продиктует номер телефона и в ближайшие дни начнет согревать постель. Ибо вложила в свое тело бешеные деньги именно для того, чтобы когда-нибудь отбить вложения сторицей. А потом я разделась и… невольно продемонстрировала результаты воздействия Аниного комплекса косметических заклинаний.

— Галина потеряла дар речи? — «весело» поинтересовался я по большей части для того, чтобы не дать разойтись проснувшейся фантазии.

Красовская отрицательно помотала головой:

— Нет. Сначала она искала хоть какие-нибудь изъяны. А после того, как убедилась, что их нет, желчно заявила, что у Тани в кои-то веки нет ни единого шанса вас хоть чем-то заинтересовать.

Тут я ответил откровенностью на откровенность:

— Выглядела Татьяна… волнительно. Но она рванула ко мне из-за фразы «Бюджет не имеет значения…», а я на дух не выношу продажных женщин…

…После того, как «Атлант» ушел на Енисейск, мы с Наташей прервали расслабон, прошлись до гаража, забрались на снегоход и прирулили к ловушке за «наживкой». После того, как загрузили ее на багажник, Природница бодро запрыгнула за руль, дала мне время забраться ей за спину и «втопила» по очень неплохо укатанной колее. Да, колбасило «Буран» нещадно, но нам было в кайф — мы неслись по ночному лесу, поднимая шлейф снежинок, изредка взлетали в воздух с небольших пригорков и наслаждались текущим мгновением.

Тормознули рядом с порталом и, как обычно, разделили обязанности — Красовская в темпе раздвинула телескопический штатив, присобачила к нему микрокамеру и просунула ее в смежный мир, а я сначала впечатал в память подступы к «зеркалу», а затем затолкал на ту сторону заднее бедро «яка» и «создавал» плотный запаховый «след» до тех пор, пока напарница не увидела на экране телефона стаю незнакомых животных, несшуюся «прямо на нее».

Тут мы включили турборежим — вернули камеру и «наживку» обратно, запрыгнули на снегоход и рванули обратно. А дроны с «ранеными кроликами» скинули высоту, готовясь «подхватить» иномирное зверье.

Разогналась Наташа прилично. По моим ощущениям, поймав кураж. И слегка переоценила свои силы, поэтому километра через два-два с половиной вошла в поворот быстрее, чем хотелось бы, и «Буран» поставило на левую лыжу, а нас отправило полетать. Аккурат в нижние лапы вековой ели.

Я тоже был на кураже, поэтому заржал еще в полете, поплотнее прижал к себе горе-водительницу, «провалился» вускорение, влил предельный объем энергии в двапокроваи, уже вламываясь в хвойную «юбку», почувствовал, что хохочущая Красовская пытается добавить защите еще немного плотности. Позволил…

Следующие секунд пятнадцать не запомнил — потерялся в счастливом взгляде личной помощницы, поэтому пришел в себя уже за рулем «Бурана», «каким-то образом» вернувшегося в штатное положение. Хотя вру: в памяти сохранились радостные извинения Красовской и мое «Надо будет как-нибудь повторить…»

Кстати, именно это утверждение веселило нас всю оставшуюся часть пути до гаража. Впрочем, угорали и во время пробежки от него до бункера. Так что влетели внутрь довольными до невозможности, в темпе скинули все ненужное шмотье, дали команду гнать к нам «тестового» монстрика и вывели на один из контрольных экранов картинку с «птички», контролировавшей всю стаю. Подобрать земные аналоги двум массивным уродцам с темно-зеленой лоснящейся шкурой не смогли — не хватило то ли знаний, то ли фантазии. Вот Наташа и окрестила их клыкачами.

Я возражать не стал — дождался прибытия особо любопытного одиночки и всадил в него четыре «Ориона». Обнаружив, что огненныйпокровмонстра не продавился, оценил мощь контратаки и шарахнул пятью. Ну и, до кучи, всадил в левый бок очередь из десяти бронебойных снарядов.

Этого хватило за глаза — клыкач лег, и я уверенно отнес его к шестому классу опасности. А потом поймал мощный посмертный импульс, поднялся на восемьдесят девятый уровень и прорвался в восьмой ранг! Да, жестковато, но после того, как неприятные ощущения исчезли, почувствовал такой прилив сил, что не передать словами. Впрочем, способности соображать не потерял, поэтому вошел в оперативный канал, дал команду перезарядить «Кипарисы», на всякий случай врубил «глушилку» и провел следственный эксперимент — открыл «дырку» в мир «единорогов». Начал с двенадцатисантиметровой. А потом осторожно «потянул» ее в стороны и «через вечность» увеличил до сорока одного сантиметра в диаметре.

— Вы стали значительно сильнее! — обрадованно заявила Красовская.

Я утвердительно кивнул, скинул эту «дырку» и создал новую. С точкой привязки в мире кобольдов и клыкачей. Этот портальчик сформировался чуть-чуть легче, заставил упереться в потолок возможностей на сорок четвертом сантиметре и показал заснеженную долину среди высоченных гор, реку и растительность, мало чем отличавшуюся от земной.

Пока я разглядывал это великолепие и пытался представить, где живут и что едят клыкачи, напарница привычно привалилась к моему плечу, оценила «картинку» и, по сути, сделала мне комплимент:

— Любоваться другими мирами вот так, «вживую» и сидя рядом с вами, в разы приятнее, чем смотреть видеозаписи. Кстати, а какой уровень оказался ранговым, восемьдесят девятый?

— Ага! — подтвердил я, и она озвучила мои мысли:

— Значит, если мы упремся в усиления, то возьмем его еще сегодня…

Глава 31

24 ноября 996 г. от ВР.

…Повторить взаимное усилениепокрововмы с Наташей смогли только перед обедом. Зато поднялись на новый уровень понимания магии и за каких-то полчаса разобрались, как вкладываться в одно и то же заклинание. И пусть такие, «сдвоенные», формировали по две-три секунды, но чувствовали, что даже на имеющемся уровне освоения этот тип взаимодействия магов может дать очень и очень многое. Поэтому закончили тренировку довольными до безобразия, за четверть часа привели себя в порядок и заявились в большую гостиную. А там наткнулись взглядом на очень уж воодушевленную государыню и независимо друг от друга посочувствовали… Ане. С чего это вдруг и почему именно ей? Да потому, что с десяти утра и до часа дня Белосельская парилась в нашей бане в компании матушки и Лосевой. А значит, с вероятностью в сто процентов насмотрелась на результаты применения косметических заклинаний личной целительницы моей родительницы и наверняка плавилась от желания освоить все до единого.

Супруг Валентины Сергеевны возник на пороге минуты через три после нас, жестом разрешил нам не вставать и устало опустился в «свое» кресло. Что тоже было понятно: он, в отличие от жены, всю первую половину дня работал. В кабинете, который я ему «уступил». Тем не менее, состояние благоверной «считал». И с улыбкой поинтересовался, что ее так впечатлило.

Императрица набрала полную грудь воздуха и сдала Лосеву по полной программе:

— Анна Филипповна придумала и довела до ума настолько сумасшедший комплекс косметических заклинаний, что я была готова отдать за это Знание твой свадебный подарок…

— Елизаветинский дворец⁈ — изумленно уточнил самодержец, дождался утвердительного кивка, заметил, как улыбается моя матушка, и «прозрел»: — Как я понимаю, этот дворец остался в семье только потому, что вожделенное Знание тебе просто подарили?

— Ага!!! И пусть для того, чтобы освоить настолько нужные заклинания, мне не хватает мощи энергетической системы, я все равно в восторге: уже на пятом ранге у меня появится возможность фактически «откатить» внешность лет на десять, если не больше! — протараторила она, сделала небольшую паузу и посерьезнела. Причем ни разу не притворно: — Вить, вдумайся, пожалуйста, вот во что: Анна Филипповна помогла освоить этот комплекс заклинаний всем целительницам Беклемишевых. А ее ученицы «убрали» возрастные изменения всем взрослым членам рода. Причем просто так, по велению души.

— Откровенно говоря, не удивлен… — заявил Белосельский и объяснил, почему: — По уверениям Саши, все утро тренировавшегося под началом магов Олега Леонидовича и, как обычно, анализировавшего все подряд, плотностьпокрововвсех Одаренных членов этого рода приблизительно одинакова. Что, кстати, совпадает с информацией в учетных записях РОРИ. Впрочем, в них я заглянул из любопытства. А похожие выводы сделал после того, как оценил кое-какие нюансы поведения вот этих молодых дам…

Тут он повернулся к третьей боевой двойке моей семьи, поймал взгляд Филимоновой и удивил, обратившись к ней по имени-отчеству:

— Валентина Андреевна, скажите честно, вы бы перешли в главную ветвь моего рода, предложи я это на полном серьезе?

— Нет, Ваше Императорское Величество, не перешла бы… — ответила она, не задумавшись ни на мгновение, и сочла необходимым продолжить: — Но я

— Но результат был бы тем же, верно? — спросил Белосельский, выслушал ожидаемый ответ и снова посмотрел на жену: — У меня род Олега Леонидовича ассоциируется с вышедшим из моды, но на удивление правильным и емким словом «бояре». Ибо эти «ярые бойцы» служат Родине не за страх, а за совесть.

В этот момент Мария Тарасовна внесла в помещение супницу с тройной ухой, и Белосельские вынужденно прервали славословия. Вернее, государыня, принюхавшись к аромату первого блюда, заявила Жаровой, что она их балует, и первой пожелала всем приятного аппетита.

Трапеза прошла на удивление весело — Император задвинул все мысли о работе в самый долгий ящик и расслаблялся, рассказывая байки «из жизни политиков», забавные истории из своей молодости и даже анекдоты. В том же стиле развлекалась и его супруга, которую, по моим ощущениям, продолжало плющить от предвкушения. Матушка тоже отрывалась достаточно свободно. Я — в меру. Из-за того, что биологический возраст «резал» статус главы рода и не позволял развернуться. Ну, а Наташа, Аня, Валя, Варя и Мария Тарасовна, в основном, смеялись. Впрочем, искренне и свободно. Так как давно привыкли к приездам настолько высокопоставленных гостей и… обрели непоколебимую уверенность в себе, в роде и во мне. А в пятнадцать ноль-ноль я поднялся из-за стола, тем самым, дав понять, что обед закончен, переключился в рабочий режим и сообщил Белосельским, что через четверть часа «Кипарисы» встанут на обслуживание и перезарядку, соответственно, им надо быть готовыми к перебазированию в бункер.

Подготовились. То есть, переоделись, «построились» в общем коридоре, под нашим присмотром добрались до «стакана», спустились по лестнице и, на ходу избавляясь от теплых курток, пошли занимать облюбованные кресла.

За тринадцать с лишним часов энергетические системы венценосной четы восстановились процентов на семьдесят, поэтому три «пары» кобольдов я завалил с минимальными паузами. А во время перезарядки ЗРПК расспросил гостей, взявших по два уровня, об их самочувствии, и пришел к выводу, что получение третьего лучше отложить до вечера.

Спорить со мной никто и не подумал — Император согласно кивнул и дал понять, что хотел бы продолжить заниматься делами, а его супруга изъявила желание потренироваться под началом Лосевой. Вот мы с Красовской и прогулялись к особняку. А потом вернулись обратно и вытребовали себе двух клыкачей.

Пока они бежали к нам, я открыл «дырку» к синему порталу, «вытянул» из него «немного» Пространства, поднялся на девяностый уровень и провел еще один следственный эксперимент — «заглянул» в мир «единорогов» и выяснил новый предел возможностей. А он откровенно порадовал — в этот раз портальчик растянулся до сорока девяти сантиметров в диаметре.

Следующие три с лишним часа сочетал приятное с полезным: поднимал на два уровня — и, тем самым, переводил в шестой ранг — слуг, которые еще не успели это сделать, вливал халявную энергию в кластеры Пространства, в компании с напарницей фанатично отрабатывал скоростное переключение в режим взаимного усиления заклинаний и, конечно же, ждал, как манны небесной, ее подъемов на новые уровни. И пусть они случались намного реже, чем хотелось бы, к половине восьмого вечера она взяла восемьдесят восьмой и, тем самым, вплотную подошла к переходу в восьмой ранг.

— Возьмем. Еще сегодня… — проартикулировал ей я, уступил кресло и пульт управления системами вооружения Прохору Осоргину, дал команду организовать нам «окно», взял с мата свою куртку и почувствовал вибрацию телефона.

Увидев на экране фотографию Императора, принял вызов, спросил, что случилось, и превратился в слух.

— Возникли проблемы, требующие моего скорейшего возвращения в столицу… — спокойно сообщил Белосельский, но я был готов поставить голову против ржавой гильзы, что он в бешенстве.

— «Окно» фактически открылось… — заявил я.

— А мы будем в особняке через две минуты.

— Отлично! — безрадостно сказал он. — Тогда я даю команду перегонять «Аллигатор» на посадочную площадку и отправляюсь собираться. Да, кстати, жену я тоже заберу. И, вероятнее всего, буду вынужден взять четвертый ранг под Владимиром. А жаль — тут, у вас, мы отдыхаем и душой, и телом…

Как только он отключился, Жаров-младший доложил об исчезновении синего портала.

— Оставшееся зверье добьем через полчасика… — пообещал я, кивнул Природнице, бившей копытом, и рванул на выход. Поднявшись в «стакан» и вывалившись под открытое небо, вдруг заметил, что его затягивает облаками, вошел в канал командира дежурной смены и спросил, какую погоду обещают синоптики на ближайшие дни.

Максим Алексеевич попросил подождать буквально десять секунд и начал «переводить» прогноз «на русский язык»:

— Ориентировочно в двадцать три десять температура упадет до минус двадцати шести, а ветер усилится до семнадцати метров в секунду. В начале первого начнется метель. К двум ночи превратится в пургу и за следующие шестнадцать-семнадцать часов вывалит на Белоярский край до шестидесяти пяти сантиметров снега. Будет мести и всю ночь на субботу. Зато с десяти утра ветер начнет стихать. К полудню практически пропадет. И установится хоть и морозная, но хорошая погода.

— Что ж, значит, на этой неделе я просто сдвину ваши увольнения на сутки… — сообщил ему я, первым вошел в особняк, расстегнул куртку, снял перчатки и шапку, направился, было, к лифту, но увидел, как открывается парадная дверь, остановился и вопросительно уставился на Дарью Михайловну, влетевшую в холл с двумя большими термосумками наперевес: — Ананасы, дыни и ягоды?

— Так точно: собрала по распоряжению Анастасии Юрьевны! — доложила она.

Я поблагодарил ее за оперативность, забрал ни разу не легкую ношу и отпустил заниматься своими делами. Термосумки оставил в фойе, чтобы не таскать вверх-вниз, прокатил себя и Красовскую в лифте, вышел из кабинки в общий коридор и наткнулся взглядом на Белосельского, уже собравшегося в дорогу. Оба телохранителя обнаружились рядом с ним, а государыня вышла из покоев, выделенных их чете, через две-три секунды после того, как снаружи послышался характерный посвист лопастей несущего винта «Аллигатора». Матушка и Аня тоже не

— Хватит мямлить: мне нужны не ваши эмоции, а информация!!!

Следующие секунд пятьдесят он слушал невидимого собеседника и наливался дурной кровью. Потом прошипел, что ему все ясно, приказал ждать распоряжений, сбросил вызов, повернулся ко мне и скрипнул зубами:

— Олег Леонидович, я вынужден опять просить вас о помощи: в центре Белоярска, на продовольственном складе ресторана жилого комплекса «Жар-птица» два с лишним часа тому назад открылся голубой портал. Владелец ресторана доложил о его обнаружении начальнику службы безопасности ЖК, тот передал эту информацию владельцу «Жар-птицы» — главе рода Смирновых — и последние решили использовать этот «подарок судьбы» для усиления. Для того, чтобы минимизировать риск, быстренько перепрограммировали систему кондиционирования так, чтобы она насыщала воздух в двух помещениях, смежных со складом, какой-то ядовитой дрянью и травила иномирное зверье. Усиливались порядка двух часов. А потом из портала вышла стая «диких собак», владеющих Землей, не отравилась и начала разносить стены… на первом этаже восьмидесятиэтажной жилой башни! В этот момент Смирновы и запаниковали. Эвакуация людей вот-вот начнется — начальник Белоярского управления министерства внутренних дел связался с командиром сто тридцать первого отдельного вертолетного полка, и пилотов, вроде как, уже подняли по тревоге. Но восемьдесят этажей — это сотни квартир и одна сравнительно небольшая крыша, соответственно, жителей быстро не эвакуируешь. И если дом рухнет… или если «дикие собаки» разбегутся по району, то жертв будет… очень много.

— Мы вылетим в течение пяти минут… — пообещал я. — А свободная смена усадьбы — сразу после того, как сюда пригонят «Исеть». И мы сделаем все, что в наших силах…

…Вылетели через шесть. Всемером — я счел необходимым взять с собой матушку Валентины, владеющую Землей. Режим форсажа выбрали еще при наборе высоты, обошли «Аллигатор» Белосельского и «Ураганы» сопровождения, как стоячих, и ушли в точку. Первые четверть часа полета я провисел в оперативном канале — отслеживал местонахождение «Исети», ставил боевые задачи тревожной группе и грузил ценными указаниями Антипа Назаровича, остающегося за старшего. Потом до меня дозвонился Анциферов и загрузил таким количеством информации по «Жар-птице», что пришлось подключить к ее «перевариванию» мою родительницу и Наташу. А минут за пять до подхода к тому самому ЖК генерал подключил к разговору начальника Белоярского управления министерства внутренних дел, и тот сначала мрачно сообщил, что часть «собак» вырвалась из центральной башни и уже ломится в соседние, а потом кинул в канал ссылки на окрестные уличные камеры.

Я задал десяток уточняющих вопросов, дополнил ответами «картинку», сложившуюся в голове, и скорректировал планы. Поэтому перед посадкой на крышу двадцатиэтажного корпуса, неплохо прикрытого от ветра соседним, двадцатипятиэтажным, потребовал поднять один из лифтов и заблокировать возможность его вызова кем-либо еще.

Потом оценил количество вертушек, мотавшихся между крышей одной из двух самых высоких башен и зданием какой-то гостиницы, отключил микрофон, уставился на матушку и озвучил последние ценные указания:

— Ты, Аня, Валя и Варя выносите «псин» в корпусах «Б», «В» и «Г». Твоя двойка работает первым номером, а Варина — на подстраховке. А мы трое уходим в корпус «А». Светлана Николаевна, ваша единственная задача — жить в чувстве Земли и отслеживать напряжения в несущих стенах. Чтобы мы, в случае чего, успели выбраться из здания до его обрушения. При этом держите дистанцию минимум в десять метров. Что, с учетом действий в здании — хотя бы одна смежная комната. Справитесь?

— Так точно! — уверенно ответила она.

— Тогда до входа в корпус перемещаетесь, зеркаля действия Наташи, висите в оперативном канале и сообщаете о любых замеченных странностях… — добавил я, дождался касания, опустил дверь-трап, вырубил двигатели, дал команду десантироваться, дождался, пока ее выполнят все шесть женщин, спрыгнул на крышу следом за ними, закрыл «Икар», передал под охрану его бортового компьютера и рванул к «стакану» лифтового холла.

В тот момент, когда открылись дверцы кабинки, «забронированной» за нами, мысленно обложил последними словами идиота, отправившего к нам маленькую, четырехместную, быстренько «утрамбовал» в нее дам, почти не удивился тому, что Красовская, в темпе развернувшись на месте, подтянула меня к себе, вжался в нее и кое-как ткнул в сенсор первого этажа. А уже через минуту, вылетев в холл первого этажа, снова включил микрофон гарнитуры, сообщил подполковнику Ермолаеву, что мы практически на месте, и спросил, готовы ли «координаторы».

— Так точно! — по-армейски ответил он, и уронил в канал ссылки для их подключения к нужным каналам. Тут мне пришлось достать телефон, чтобы упростить процесс, но тридцатисекундная задержка дала нужный результат — человек, контролировавший камеры первых этажей корпусов «Б», «В» и «Г», «упал» под матушку, а второй, с позывным Сокол — под меня. И практически сразу «включился» в работу — срывающимся голосом сообщил, что часть стаи вот-вот вырвется из корпуса «А» на придомовую территорию.

— Отставить эмоции!!! — рявкнул я в стиле государя. — Сколько голов, к какому торцу бежит, через какое время вырвется на оперативный простор⁈

Этот рык заставил его собраться, и я получил нормальный доклад:

— Шесть особей, бегут к центральному входу в ресторан «Вятич», будут у выхода секунд через пять-шесть.

— Совсем другое дело… — удовлетворенно выдохнул я, выбегая наружу, жестом выделил группам матушки и Варвары зверей, которые вот-вот должны были вырваться на левую половину «двора», а сам попрыгал вправо.Рывкена втором поручил Глотовой при появлении монстров ударитьослеплением, буквально через мгновение услышал команду «Глазки!!!» и прикрыл лицо сгибом локтя. А после вспышки, «высветлившей» руку, переместился еще два раза, вышел на дистанцию, атаки с которой не должны были шокировать зевак, и вложился в «пса»пятнышком…

Глава 32

24–25 ноября 996 г. от ВР.

…На моем восьмом рангепятнышко, до предела напитанное энергией, не заметилопокров«дикой собаки», вырвавшейся на оперативный простор сквозь панорамное окно ресторана, и стерло

«Боевая тетка…» — мелькнуло на краю сознания, и я «сдвинул» взгляд еще левее. Туда, где буйствовали остальные боевые двойки. И убедился в том, что боевых теток в моем роду предостаточно: матушка с Аней успели убить по одному «псу», а последнего, шестого, уже дожигали Варя с Валей. Причем дожигали в прямом смысле этого слова: Глотова шарашила мощнейшимисожжениями, а ее подружка добавляла этим заклинаниям дуриветеркамии, до кучи, кошмарила зверя «слоеными»лезвиями.

Координаторы, охреневшие от скорости расправы над зверьем пятого класса опасности, пребывали в коме, поэтому я скинул ускорение и привел их в сознание очередным рыком:

— Юнкер, Сокол, не спите: нам нужны векторы выхода на следующие цели!!!

Первым очнулся «птиц»: сообщил, что в нашу сторону бегут еще две собаки, и что вылетят в большой зал ресторана секунд через пять-семь.

— Принято! — ответил я, сорвался врывоки переместился в большой зал через дыру в панорамном остеклении. Монстрика, возникшего в поле зрения, приголубил единственным заклинанием, которым собирался работать, и успел добавить дурислоеному лезвиюКрасовской. Благодаря чему и «ее» собачка сложилась с первой же атаки. Тут наш координатор, наконец, полноценно включился в работу и выдал нормальное описание маршрута:

— Коридор на одиннадцать часов. Второй поворот налево. Десять метров. Две цели. Третий поворот направо. Шесть метров. Три цели в варочном цехе…

— Наташ, перекрываешь коридор! Света, страхуешь… — распорядился я, срываясь в сериюрывков, допрыгал до нужного поворота, увидел дверной проем, из которого раздавался хруст костей, «возник» на пороге комнаты и разрядился в зверей, рвавших человеческий труп. Положил их, вроде бы, за считанные мгновения. И в обратный путь рванул без задержек. Однако к тому моменту, как долетел до напарниц, они успели вступить в бой. Причем обе: Красовская убила одного из трех «псов», примчавшихся к ним из варочного цеха, и воевала с остальными, а Филимонова надежно зафиксировалакаменным капканомеще одно создание, атаковавшее их с тыла, заставила зверя задрать голову практически вертикально вверхкаменным шипом, выращенным из пола, и принимала на «слоеные»щитыплощадные атаки.

Этого, последнего, «пса» я и положил. Потом показал женщине большой палец, метнулся к Природнице, добавил дури ее «слоеному»лезвиюи вбилпятнышков последнюю цель. А через секунду услышал крик координатора «Из портала выпрыгивают 'сурки»!!!«, мысленно выругался, так как знал, что эти животинки охотятся стаями по тридцать голов и более, спросил у Сокола, сколько 'псов» еще носится по нашему корпусу, выслушал ответ и принял неприятное решение:

— Выводите нас на портал: не запрем «сурков» в помещении с порталом — они устроят нам похохотать…

Запереть «сурков» мы не успели. Из-за четырех «диких собак», каким-то образом почувствовавших наше приближение и атаковавших с двух сторон. Положить их, конечно же, положили. Но потеряли порядка двадцати секунд. А за это время из продовольственного склада в и без того разгромленный коридор вынеслось то ли восемь, то ли девять «образин». Били они Воздухом и привыкли охотиться стаей, поэтому нам с Наташей пришлось побить рекорд скорости вывешивания взаимно дополняющей «слоеной»стены, принять на нее несколько десятков атак, выйти из себя и устроить в звериной половине коридора сущий ад — шарахнуть тудаослеплением, закрутить чудовищнуюмясорубку, «разбавить» ее даже нетуманом, адождеми отработать десяткомшаровых молний.

Кстати, Филимонова-старшая тоже не халявила: вырастила целыйлес каменных копий, которому я втихаря добавил немного дури, и… нагоняла к нам чистый воздух. Чтобы мы ненароком не задохнулись. Она же среагировала и на атаку с тыла — придержала «пса», примчавшегося на шум, и, тем самым, дала мне возможность шарахнутьпятнышком. А потом в оперативном канале раздался голос Щепкина, и мне полегчало:

— Олег Леонидович, мы подбегаем ко входу в ресторан. По каким целям работать?

— Сокол, наводите моих людей на «диких собак»! — распорядился я. — Командир группы — Иван Борисович. А с «сурками» мы справимся сами…

Не успел договорить, как в меня вжалась Красовская, встала на цыпочки и еле слышно прошептала в левое ухо, что взяла восьмой ранг.

— Красотка! — проартикулировал ей я, всадил в заметно усилившуюсямясорубкудва площадныхразрядаи выдал ценное указание в полный голос: — Сдвигаемстенуметра на четыре. Со всей дури. Три… Два… Один…

…В первую комнату продовольственного склада пробились, перемолов тринадцать сурков и нахватавшись посмертных импульсов. В этот момент мне полегчало снова: матушка доложила, что они закончили зачистку корпуса «Б» и уже бегут к следующему, в котором буйствует всего одна «псина». Личный состав смены Щепкина тоже отжигал в полный рост, поэтому мы с Наташей на радостях «сдвинули» кучу «сурков» к дверному проему, за которым мерцал портал, шагнули внутрь и принялись шарашить точечными заклинаниями. А Филимонова-старшая, дисциплинированно державшая дистанцию, внезапно додумалась до чертовски интересной идеи:

— Олег Леонидович, а почему бы местным не подогнать сюда несколько бетономешалок с достаточно длинными шлангами и не залить бетоном склад с порталом под самый потолок? Кстати, почти уверена в том, что с помощью магии можно существенно ускорить затвердевание бетона.

Я передал ее слова Ермолаеву, и он, воодушевившись, пообещал найти самый быстротвердеющий бетон или полимеры с аналогичными свойствами в кратчайшие сроки. Ну, а мы продолжили изображать горнопроходческий комбайн — вдвинулистенувместе с трупами в дверной проем, закинули в

Кстати, рубиться со зверьем дальше я не собирался — мне не нравились ощущения, даруемые чувством Земли. Да и Светлана Николаевна была от них не в восторге. Поэтому мы с Красовской перекрыли выход из порталастеной, выяснили, как дела у остальных групп, и основательно загрузили Анциферова. Вернее, загрузил. Я:

— Григорий Денисович, склад полностью зачищен, а портал перекрыт. Но, по уверениям моей волшебницы, специализирующейся на стихии Земли, в несущих стенах здания чувствуется «неправильное» и, что самое отвратное, постепенно усиливающееся напряжение. Поэтому ускоряйте эвакуацию до предела в том числе и с использованием лифтов, загоняйте всех более-менее сильных магов Земли упрочнять стены и решайте вопрос с бетоном или его искусственными аналогами!

Пока он переваривал мой монолог, я додумался еще до одной толковой идейки, переключился в оперативный канал и вызвал к себе Чекменева — единственного Ледовика в смене Щепкина. А после того, как Илья Миронович выдвинулся к нам, огляделся по сторонам, не нашел искомого и загрузил Филимонову-старшую очередным боевым приказом:

— До прибытия бетономешалок мы можем не дожить. А такой вариант развития событий меня не устраивает. Поэтому пробегитесь, пожалуйста, по ближайшим помещениям, откройте все краны и заткните сливы — нам нужна Вода. В очень больших объемах. Чтобы «перетянуть» ее сюда и дать возможность Чекменеву наморозить слои льда.

— О-о-о!!! — восторженно выдохнула женщина и рванула на выход.

Я проводил ее взглядом и загрузил координатора — объяснил суть своей задумки, сообщил, что мой Ледовик вот-вот начнет замораживать помещение, и распорядился вырубить отопление на этом и паре смежных этажей.

Принципиально решив этот вопрос, связался с Ермолаевым, поделился той же идеей и дал понять, что если он с помощью магов Льда заморозит хоть какое-нибудь количество помещений, смежных с внешними стенами корпуса, то увеличит его шансы пережить начинающуюся пургу.

— О, черт, а про нее-то я и забыл!!! — воскликнул подполковник, буркнул что-то про «сумасшедшую парусность настолько высокого здания», и «выпал» из канала. Ну, а я услышал приближающийся топот, повернулся к дверному проему, дождался появления Чекменева и поставил боевую задачу:

— Мы с Наташей нагоняем и осаждаем воду, а вы превращаете ее в лед. Задача — как можно быстрее намертво перекрыть портал и добавить прочности несущим стенам. Чтобы свалить отсюда до того, как этот домик сложится…

…Портал закрыли почти на четыре пятых, а потом Светлана Николаевна заявила, что почувствовала в одной из несущих стена первую «просадку». Вот я и плюнул на все и вся — дал команду сваливать, выбежал из склада самым последним, сообщил Анциферову с Ермолаевым, что корпус, судя по всему, не выдержит нагрузки, и попросил матушку нас подобрать.

Она, вернувшаяся в «Икар» по моему приказу сразу после того, как мы начали морозить воду, мгновенно оторвала конвертоплан от крыши и уронила ко входу в ресторан. Поэтому мы, выбежав под открытое небо, запрыгнули в салон и вцепились в то, что подвернулось под руку. Пока борт поднимался повыше, напряженно смотрели на обреченное здание. А потом я определился с точкой пересадки, связался с Щепкиным, объяснил, на крышу какого домика приземляться, и пересадил в «Исеть» Чекменева с Филимоновой-старшей.

Облегчив свою машину, снова поднял ее в небо, вошел в оперативный канал, поблагодарил личный состав смены Ивана Борисовича за идеальное выполнение боевых задач и отправил в усадьбу. Менять народ, перебравший усилений на «своем» зверье. А потом связался с Анциферовым и спросил, как обстоят дела с эвакуацией.

— Жителей корпуса «А» эвакуировали полностью… — со вздохом начал он. — И даже проверили, не остался ли кто-нибудь в квартирах, проанализировав нагрузку на системы жизнеобеспечения. А с жителями корпуса «Б» возникли проблемы: почти треть отказывается покидать родной дом, так как ему, вроде как, ничего не грозит.

— Идио— … — начал, было, выдыхать я, заметил, как дрогнуло обреченное здание, и невольно сглотнул. А через мгновение охнула Валя: то ли два, то ли три первых этажа продавились, как коробки из мокрого картона под плитой гидравлического пресса, и здоровенная башня начала складываться в саму себя.

Не знаю, как у других, а у меняускорениеактивировалось само собой. А клубы пыли, рванувшиеся снизу вверх, заставили включить голову. Так что я шустренько отвел конвертоплан вверх и в сторону, дождался толчка ударной волны и грустно пошутил:

— Не свали мы из ресторана, замучились бы ждать спасателей…

— Каких, к этой самой матери, спасателей⁈ — возмутилась матушка. — До вас докопались бы мы…

А потом посерьезнела и добавила лишний слой легенде об отсутствии у меня Земли:

— Твое решение взять с собой Свету было принято не зря. Но ее надо будет отблагодарить по полной программе. И это дело я возьму на себя.

Я согласно кивнул, поймал взгляд Валентины, заявил, что матушка у нее боевая, заметил, что из чудовищного облака пыли, «медленно» отползающего в сторону, «выдвигается» корпус «Б», оглядел фасад, выходивший на башню, которой не стало, и сжал зубы: нижние этажей двадцать выглядели, как после бомбежки!

— Все, кто там пострадал, должны винить свой идиотизм! — гневно выдохнула моя родительница, поиграла желваками и злобно спросила, а чего мы, собственно, ждем.

— Ничего… — со вздохом ответил я, потом решил, что не готов оставлять ее в таком моральном состоянии, и попробовал отвлечь немудреной шуткой: — Думаю, в каком торговом центре и какое мороженое покупать…

— В «Ландыше». Самое разное. И литров десять свежевыжатых соков… — почему-то решив, что я забалтываю не ее, а «младшеньких», продолжила она. — Мы — особы талантливые и, пожалуй, сбегаем за всякими вкусностями сами. Ты, главное, доставь нас на нужную крышу…

— Доставлю… — пообещал я,

Пока летели к «Ландышу», заставил себя задвинуть эти образы куда подальше, притер конвертоплан к посадочному квадрату рядом со «стаканом» лифтового холла, вырубил двигатели, привычно добавилпокровуКрасовской «лишние» слои, «разогрел» свой, первым выбрался из салона, вывесилстенуна пути очень уж разбушевавшегося ветра, и галантно помог спуститься по трапу всем спутницам. Потом подставил локоть родительнице, подождал, пока остальные дамы образуют вокруг нас «походный ордер», и завел его в тепло. А там посмотрел на информационное табло над ближайшим лифтом и не стал тыкать в сенсор вызова кабинки, так как одна из них практически поднялась.

Как только дверцы поползли в сторону, ощутил чувством Воздуха трипокровауровня, эдак, тридцать второго-тридцать четвертого, а еще через пару мгновений увидел лица очередных Повелителей Всего и Вся ненамного старше меня, чуть-чуть ускорил восприятие и взорвался. Сразу после того, как первый поддатый Великий Маг уперся взглядом в грудь матушки, расплылся в сальной улыбке, попробовал «шевельнуть» Воздухом, потянулся… вперед и выдал ни разу не учтивый комплимент:

— О, какие цыпочки!!! Чур, эта — моя?

Покровпродавился от удара темечком об потолок «стакана». Поэтому «слоеный»кулаквлетел в область печени, как к себе домой и сложил пополам охамевшую пьянь еще до того, как она рухнула на пол. Ну, а мои спутницы в мгновение ока «переехали» остальных — упаковали вкоконы, хорошенечко встряхнули и дали почувствовать, что эти «упаковки» могут сжаться. А потом мама недобро усмехнулась и задала придуркам вопрос на засыпку:

— Кто-нибудь еще считает нас цыпочками? Ну же, смелее: мы как раз не в духе…

— Н-нет, ваше благородие! — промямлил самый сообразительный. — Мы… мы приносим глубочайшие извинения за то, что не успели вовремя заткнуть шапочного знакомого.

— Это меняет дело… — после недолгой паузы великодушно заявила она, посмотрела на хрипящее тело и добавила: — Будьте любезны передать этому недоумку, что он очень легко отделался: в следующий раз, когда он рискнет оскорбить кого-нибудь из нас, представителей Усть-Ангарской ветви рода Беклемишевых, я ударю сама. Насмерть.

Последнее слово должно было остаться за мной, поэтому я сделал шаг к этим кренделям и уставился в глаза тому, который был покрупнее:

— Вашего шапочного знакомого наказал я, боевой маг высшей категории Олег Леонидович Беклемишев. Так что если у него вдруг появится желание высказать мне какие-нибудь претензии, то пусть приезжает к моему родовому поместью под Усть-Ангарском и высказывает их лично. А теперь отойдите, пожалуйста, от кабинки — мы торопимся…

Глава 33

25 ноября 996 г. от ВР.

…Глаза открылись сами собой и отказались закрываться. Несмотря на открытые шторы, в спальне оказалось темно, но стоило прислушаться к диким завываниям ветра за тройными стеклопакетами, как стало ясно, что снаружи еще метет, и метет прилично.

Шевелиться было лениво, но проснувшееся любопытство вынудило посмотреть на часы и заставило мысленно схватиться за голову: я лично разрешил всем, включая себя, отсыпаться до восьми утра, а проснулся в шесть тридцать три!

Не знаю, что меня заставило уронить плюсик в канал Наташи, но уже через миг под ним появился ответ:

«Доброе утро, мой господин! Я тоже уже не сплю. Если есть желание полениться в моей компании и, заодно, послушать самые-разные новости, то загляните…»

Слово «загляните» мгновенно пробудило фантазию и мотивировало начать шевелиться — я написал, что загляну минут через десять, подорвался с кровати и унесся приводить себя в порядок. А секунд за сорок до «времени Ч», как выразился бы мой батюшка, разложил диван, вырубил весь свет и открыл портал к лицу Красовской. Так как даже не представлял, во что она одета. В общем, «расширять» будущий переход между покоями пришлось вниз. Но с новым уровнем «дури» с этим делом проблем не возникло — «дырка» на удивление легко «раздвинулась» почти до двух метров, и Природница… пригласила меня к себе:

— Уют я уже навела и хочу провести всесторонние испытания большого экрана, купленного вами в «Ландыше», в вашей же компании. Кстати, никто, кроме вас, в мои покои не заходит. Так что вы меня не дискредитируете…

Я шагнул вперед после того, как отвис. Но картинка, отпечатавшаяся на сетчатке — Наташа в футболке в обтяжку и в коротеньких шортах — никуда не делась. А потом до меня дошло, что два знакомых пледа и уже включенная «глушилка», аккуратно лежащие на покрывале, недвусмысленно намекают на то, что лениться мы собираемся на Наташиной кровати, и фантазию, сразу же пошедшую вразнос, пришлось усмирятьзаморозкойи ледяной минералкой, обнаружившейся на журнальном столике. Зато потом я «спокойно» улегся рядом с хозяйкой спальни, завалившейся на живот, и уставился на экран с открытым поисковиком.

— Новость первая, чисто информационная и требующаяся для понимания всех остальных… — начала она, как только я накинул на себя плед. — Согласно статистическим данным, приведенным в нескольких открытых источниках, перед обрушением корпуса «А» из него было эвакуировано тысяча четыреста девятнадцать человек, девятьсот сорок восемь из которых покинули здание, спустившись на разблокированных лифтах либо на первый этаж, либо в подземный гараж. А по уверениям пары-тройки любителей сложных вычислений, не уничтожь мы «диких собак» и «сурков» настолько быстро, и продолжайся эвакуация только по воздуху, погибло бы не менее шестисот десяти человек.

— Вполне возможно… — буркнул я после того, как она включила видео, запечатлевшее перепуганную толпу, несущуюся по крыше к приземляющейся «Онеге».

Красовская кивнула в знак согласия с моим мнением и показала запись поинтереснее — нашу «встречу» с пачкой «псин», вырвавшихся из ресторана. А как только я посмотрел на себя со стороны, как-то странно усмехнулась:

— Этот момент запечатлело и выложило в Сеть человек тридцать пять. Ракурсы и качество съемки — разные, но такое обилие материалов позволило нескольким тысячам наших сограждан создать ветки обсуждений, в которых народ ломает копья над одними и теми же вопросами: до какого же уровня раскачал энергетику Олег Леонидович Беклемишев, раз убивает иномирных зверей пятого класса опасности с одной-единственной атаки, как напроситься к нему в ученики и… почему в его команде одни девушки.

— У-у-у… — застонал я, представив последствия такой известности, затем влез в папку на часах, в которую мой телефон автоматически пересылал все входящие сообщения, и схватился за голову.

— Что, уже завалили посланиями? — спросила Природница, догадавшись, что я проверяю, дождалась подтверждающего кивка и испортила настроение еще сильнее: — А ведь это — еще цветочки: если Ильины хоть кому-нибудь сообщили, что сегодня вы можете появиться у них на новоселье, то гостей к ним прилетит… много.

Я уткнулся лбом в покрывало, несколько мгновений придумывал веские причины не лететь на это мероприятие, а потом решил посоветоваться с мамой и задал помощнице вопрос на засыпку:

— А хорошие или условно хорошие новости есть?

— Есть… — эхом повторила она. — Сегодня ночью рядом с двумя населенными пунктами нашей страны возникли порталы, выпускавшие кислотных слизней, и всех тварей до единой благополучно вынесли целители, получившиебоевую коагуляциюот государя. Кстати, во всех репортажах об этих чрезвычайных происшествиях название заклинания упоминается в связке со словом «безвозмездно» и фамилией «Белосельский».

Я пожал плечами:

— Политтехнологи Императора воспользовались возможностью поднять ему репутацию и укрепить вертикаль власти. И правильно сделали: Виктор Константинович делает для своих подданных очень и очень много, а бардак в сложившейся ситуации смертельно опасен…

В этот момент донесся отдаленный перестук, и я сначала подобрался, а затем расслабился, сообразив, что это зашевелились строители, вернувшиеся на объект. Поэтому покрутил в голове «условно хорошую новость», решил, что обсуждать ее дальше неинтересно, и полюбопытствовал у Наташи, как ей новый экран.

Она вывела на него картинку, показывавшую мир «единорогов», и усмехнулась:

— Перед тем, как лечь спать, я вывесила вот это изображение. А после того, как проснулась и спросонья наткнулась взглядом во-он на ту рощицу, привычно потянулась к вам чувством Воздуха, не зацепила, испугалась, активировалаускорение, усилилапокров, вскочила с кровати и обнаружила, что куда-то пропала еще и вся одежда…

— Наташ, имей совесть: ты пробуждаешь очень уж буйное любопытство! — ляпнул я.

Природница ответила откровенностью на «откровенность»:

— Ваше любопытство приятно и согревает. Как ваш Огонь поверх моегопокрова. Кроме того, добавляет толику удовольствия текущему мгновению, которым я теперь живу. Кстати, окажись я в подобной усадьбе до знакомства с вами, услышь жуткие завывания пурги и выгляни в окно, испугалась бы до полусмерти. А сейчас мне хорошо: я чувствую себя и дома в самом сакральном смысле этого понятия, и рядом с МОИМ господином. Поэтому-то и делюсь тем, что на душе, не задумываясь…

…Не знаю, почему, но это признание Красовской выключило все мои рефлексии, сфокусировало на текущем мгновении и расслабило. Поэтому я попросил хозяйку спальни вырубить «глушилку», перевернулся на спину, подложил руку под голову, закрыл глаза и потерялся в чертовски приятном ощущении уюта. Когда Наташа, зеркаля мое положение, случайно уперлась плечом в плечо и не отодвинулась, мне стало еще лучше. А синхронизация ритмов дыхания, случайно замеченная благодаря чувству Воздуха, вообще загнала в восхитительно уютное «безвременье». К превеликому сожалению, совсем ненадолго: в четверть девятого в мой личный канал упало сообщение матушки с флагом «Срочно!», и я был вынужден сначала вернуться в реальность, а затем и окунуться в нее с головой:

«Доброе утро, сынок. У моей дражайшей родительницы вдруг началось осеннее обострение: она решила помирить меня и Лешу, чтобы мы, родная кровь, держались вместе и выжили в эпоху перемен. Я понимаю, что за этим стоит голый расчет, вот и не повелась на аргументы, подготовленные… высококлассным психологом. Само собой, знаю, что на них не поведешься и ты. Но разговор с этой старой сукой только испортит тебе настроение. Поэтому заблокируй возможность дозвона тебе-любимому с номеров, отсутствующих в телефонной книге, и удали из нее бабушку, если она там имеется. И еще: мое настроение погибло смертью храбрых, поэтому я вызвала к себе Аню и собираюсь выпасть из жизни под ее руками часиков, эдак, до одиннадцати. В общем, если найдешь в себе силы выйти на завтрак под убаюкивающий свист ветра, то нас не зови, ладно?»

Я написал ей, чтобы терялась в ощущениях хоть до вечера, почесал затылок и перевел телефон в еще более жесткий режим — оставил возможность до меня дозвониться всего нескольким «избранным» личностям. Следующие полминуты задвигал куда подальше злость на ни разу не любимую бабушку, затем представил, как она разозлится, когда не сможет до меня дозвониться даже с телефонов Даши, Таньки и Петьки, представил лицо Анны Васильевны, ощутил, что могу открыть к ней портал, засек чувством Воздуха шевеление Красовской, поймал за хвост чертовски интересную мысль, в темпе дотянулся до «глушилки», врубил ее и уставился на подобравшуюся женщину:

— Наташ, разрешишь изучить твою энергетическую систему?

Она молча пододвинулась ко мне вплотную и чуть-чуть развела руки, так что я повернулся на левый бок, приподнялся на локте, активировалвзгляд не в себя, оценил размер сектора периферийных каналов, в котором, в теории, мог бы появиться кластер Пространства, счел достаточно большим и похвалил напарницу за следование моим советам. А потом развил бурную деятельность — попросил одолжить мне планшет, подождал, пока Красовская достанет его из тумбочки, вывесил над приблудой «дырку» диаметром пять сантиметров, открыл графический редактор и изобразил в нем структуру портальчика во всех подробностях. Закончив, обнаружил, что в мое правое плечо упирается плечо Природницы, а она вглядывается в экран, почему-то не удивился, ткнул пальцем в нужное место картинки и поставил боевую задачу:

— В чувстве Пространства мой портал выглядит именно так. Постарайся ощутить только эту точку, через которую понемногу рассеивается вложенная энергия, и «потяни» последнюю в себя. Только очень-очень осторожно, ладно?

Женщина коротко кивнула, уставилась на портал и забыла обо всем на свете, кроме него. Я тоже ушел во что-то вроде транса. Чтобы не думать о том, что этот эксперимент может пойти не туда. Поэтому на «медленный» поворот головы Натальи среагировал с небольшой задержкой. И не сразу вслушался в ее просьбу:

— … вич, я, кажется, что-то нащупала. Но «тянуть» без подстраховки, честно говоря, побаиваюсь. Поэтому сейчас «скину»покров, а вы создайте вместо него свой, из Жизни, ладно?

Кивнул. Сглотнул. Создал. Вбухал в него предельный объем стихии. И затаил дыхание. А «через вечность» засек исчезновение «дырки», вернулся в реальность, на всякий случай приложил напарницуисцелениеми запоздало сообразил, что оно ей не требуется — плечи женщины начали расслабляться, а на ее губах заиграла безумная улыбка:

— Олег Леонидович, я «взяла» Пространство! Фантастически легко!! Посмотрите, с какой скоростью разделяются мои магистральные каналы!!!

Я потерял дар речи, но активировалвзгляд не в себя, «вгляделся» в ее энергетическую систему и мысленно присвистнул: магистральные канали делились быстрее, чем у меня после приживления этой стихии!

— Мне кажется, что Пространство — мое! — протараторила Красовская и от избытка чувств добавила: — Спасибо-спасибо-спасибо!!!

— Пожалуйста… — автоматически ответил я, наткнулся взглядом на свои трясущиеся пальцы, заметил, что Природница смотрит на них же, и виновато вздохнул: — Я испугался… Сильно… И, как ни странно, только сейчас…

Она потерлась щекой о мое плечо и криво усмехнулась:

— За это — отдельное спасибо. Кстати, у меня снова появилось ощущение «переполнения» ядра. Причем в разы более жесткое, чем до обретения Жизни. И мне почему-то кажется, что брать шестую стихию будет гарантированным самоубийством.

— Мы остановимся на пяти! — твердо сказал я, облизал пересохшие губы, поздравил ее с обретением этой и… грустно улыбнулся шутке-которая-не-шутка:

— Спасибо. Кстати, меня уже можно называть особо ценным призом, или еще нет?

…Как и обещали синоптики, к полудню у нас установилась морозная, но «наполовину» ясная погода: облачный фронт «сполз» с зенита на восток, ветер практически стих, а солнце, показавшееся из-за туч, осветило мир, заваленный снегом. Его, кстати, выпало заметно больше обещанного. Поэтому тревожная группа выгнала из гаража обе снегоуборочные машины и под защитой четырех «Таранов» отправилась чистить дороги. Ну, а дежурные смены включились в работу с половины одиннадцатого утра: «птички» дроноводов облетели зоны ответственности усадьбы и Форта, нашли полтора десятка иномирных зверей и три полузасыпанных портала — один у нас и два рядом с Северным — начали подманивать животинок к ловушкам и выводить на народ, соскучившийся по боям с монстриками второго класса опасности.

Ага, в этот раз к нам ломилась всякая мелочь. Да и порталы были так себе — оранжевый и два желтых. Но я воспользовался оказией, свозил Наташу к ближайшему, объяснил, как за него «зацепиться», и после возвращения в особняк разрешил «потянуть» Пространство.

Она прилично перестраховывалась, тем не менее, на третьем «подходе» взяла один уровень, а на пятом — второй. Я тоже усилился всего на два. Чтобы иметь хоть какой-то запас возможностей на случай какого-нибудь ЧП. Затем замучил себя и Красовскую отработкой взаимного усиления заклинаний, чуть-чуть погонял Варю с Валей и позволил им грохнуть единственного монстрика четвертого класса опасности, обнаруженного в моих владениях.

В общем, приводить себя в порядок ушел в прекраснейшем настроении. А после того, как влез в душ, вспомнил о новоселье Ильиных и расстроился. Как оказалось, не зря: матушка подняла этот же вопрос чуть ли не раньше, чем я приперся в большую гостиную и сел на свое место. И сходу обломала, заявив, что лететь на этот прием надо. После чего подробнейшим образом объяснила, почему, ответила на два уточняющих вопроса и, выслушав третий, потемнела взглядом:

— Нет, я с тобой не полечу: мы засветились слишком сильно, а значит, меня, перспективную вдову, уже внесли в свои расклады главы абсолютного большинства более-менее влиятельных родов. Что самое неприятное, я в их представлениях являюсь слишком ценным призом для того, чтобы уступать его «конкурентам». Поэтому тот факт, что я овдовела менее четырех месяцев тому назад, будет вынесен за скобки, и подводить ко мне красавцев-мужчин начнут как бы не на сегодняшнем мероприятии.

У меня потемнело в глазах от накатившего бешенства, и она, как-то почувствовав это, согласно кивнула:

— Я буду реагировать так же. А превращать мероприятие высшего света в бойню… можно, но не хотелось бы. Ибо, как я только что сказала, тебе надо перезнакомиться с соседями и дворянством края, навести мосты с достойными уважения и заслужить авторитет в том числе и «очно». Почти по той же самой причине я не отпущу с тобой ни Аню, ни Варю, ни Валю: у них нет никакого опыта общения с великосветскими интриганами, а ты физически не сможешь проконтролировать все подкаты к четырем спутницам, так что ничем хорошим такой вариант поездки на новоселье не закончится. Зато на пару с Наташей вы сможете как следует развернуться и, при соблюдении нескольких несложных правил, не вляпаться в проблемы.

В этот момент в помещение вошла Мария Тарасовна с супницей в руках, и мама, успевшая основательно проголодаться, быстренько закруглилась:

— Правила я перечислю после трапезы, а пока приятного всем аппетита…

Я эхом повторил ее пожелание, вооружился ложкой и с удовольствием умял потрясающе вкусный гуляш. А в тот момент, когда Жарова притащила мне второе, отвлекся на звонок Анциферова.

Генерал устало поздоровался и перешел к делу — сообщил, что будет у меня в течение пятнадцати минут, попросил организовать «окно» и походя поделился новостью, заставившей озвереть:

— Прошу прощения за тон: я злой, как собака — пытаясь выкрутиться из крайне неприятной ситуации, глава рода Смирновых подал в суд на покойного владельца ресторана «Вятич» и на вас. Согласно исковому заявлению, первый вынудил Смирнова не уведомлять соответствующие службы об обнаружении портала банальным шантажом, а вы ответственны за разрушение здания, так как заморозили слишком уж большой объем воды, и она, расширившись при превращении в лед, разнесла несущие стены…

Глава 34

25 ноября 996 г. от ВР.

…Очередное торжественное награждение, проведенное Анциферовым по распоряжению Императора, шокировало моих слуг по полной программе. Нет, пожалование всему личному составу смены Ивана Борисовича личного дворянства и ордена «За заслуги перед Отечеством» четвертой степени никого не удивило — народ знал, что Виктор Третий является личностью благодарной, и ожидал чего-то подобного. Зато обретение Аней и Наташей потомственного в комплекте со сменой фамилии на нашу выбило из колеи. Ибо показало новые перспективы верной службы… хм… мне-любимому. Поэтому после отлета генерала усадьба встала на уши. Хотя нет, не так: сначала ко мне подошел Антип Назарович и от имени всех домочадцев попросил разрешения устроить вечером небольшую «трезвую попойку», а после получения санкции на пару с женой припахал к подготовке всех, включая детей.

Уже-не-Лосева с уже-не-Красовской тоже пребывали не в себе. Первая раз за разом перечитывала личное сообщение государыни, прилетевшее на телефон через считанные секунды после награждения, и все никак не могла поверить в то, что потомственное дворянство пожаловано ей за «сущую ерунду» — за косметические заклинания, подаренные Валентине Сергеевне во время расслабления в бане. А вторая переваривала личное сообщение главы государства: «Вы — боярыня по духу и складу характера,беззаветно преданысамому достойному юному аристократу Российской Империи и прикрываете его спинув каждом бою. Поэтому бреши,в которую могли ударить вас, больше нет…»

Валя с Варей сияли, как прожектора системы ПВО и делились счастьем получения очередных наград со всеми подряд. А матушка была спокойна, как озеро в полный штиль, и, как выяснилось в какой-то момент, корректировала свои планы. Поэтому ровно в шестнадцать ноль-ноль подхватила Наталью под локоток и увела готовить к вылету на прием.

Готовила — и, как выяснилось значительно позже, воспитывала — больше двух часов. А потом вызвала меня в свою гостиную, показала преображенную Природницу, подождала, пока я обрету дар речи, временно потерянный из-за нового образа новоявленной потомственной дворянки, и хищно усмехнулась:

— Эта убийственная красотка перепортит настроение главам всех родов, строящим матримониальные планы с твоим вынужденным участием, и всем молодым, но хватким акулкам, которым поручено тебя обаять, окольцевать и выпотрошить. Кстати, видных девиц среди последних будет предостаточно. И химии, пробуждающей желание, на них однозначно не пожалеют. Но Наташа тебя не использует, не подставит и не продаст. Поэтому неявно демонстрируй заинтересованность в ней, как в женщине, не подпускай к себе даже самых грудастых очаровашек и не позволяй кому бы то ни было подводить к вам «заряженный» воздух…

— Так, стоп! — возмущенно воскликнул я и собрался, было, высказать все, что я думаю об этих «рекомендациях», но родительница, знавшая меня, как облупленного, сама ответила на все «острые» вопросы:

— Забудь о своем биологическом возрасте: ты — Глава Рода, боевой маг высшей категории и кавалер семи орденов, соответственно, мнения тех, кто ниже тебя хотя бы в одной из этих составляющих Статуса, тебе не указ. Далее, в вашей паре ты — не мальчик, готовый на все ради благосклонности женщины старше себя, а состоявшаяся личность, уже обаявшая Наташу и позволяющая ей быть рядом. И последнее: ты оттоптал мозоли слишком многим сильным мира сего, а они умеют находить слабые места и бить по ним чужими руками. Поэтому если ты заявишься на прием один, то это будет истолковано, как признак бедности, граничащей с нуждой, или всеобщего пренебрежения, что автоматически превратит тебя в отверженного. Приезд со мной, ровесником или ровесницей позволит назвать тебя ребенком и перестать воспринимать всерьез. Появление в сопровождении телохранителя — заклеймить трусом. А если ты прибудешь в компании парня старше себя, то любители распускать грязные слухи радостно объявят тебя мужеложцем, и от этого пятна на репутации ты уже не отмоешься. Таким образом, остается один-единственный вариант — взрослая и бесконечно уверенная в себе женщина… уже считающая тебя Центром Вселенной. А теперь оглянись вокруг и скажи, кто из твоего окружения подходит на эту роль?

Я понимал, что она права, но не хотел это признавать. Вот матушка и нанесла «удар милосердия»:

— Олег, грязный слух — это самый простой, дешевый и долгоиграющий способ устранения неугодных. А на тебе — ответственность за род. И еще: Наташа, в отличие от Вали и Веры, действительно считает тебя Центром своей личной Вселенной. Поэтому притворства, которое рано или поздно бросилось бы в глаза, в ее поведении не будет…

…Возможность переговорить с Природницей тет-а-тет выдалась только после того, как я поднял «Икар» в воздух, дождался подхода «Исети», которая должна была проводить нас до поместья Ильиных, и вывел квадрокоптер на маршрут. Прекрасно понимая, насколько легко ненароком обидеть «взрослую и бесконечно уверенную в себе женщину» неловкими вопросами на эту тему, постарался подобрать наиболее тактичную формулировку и на всякий случай вздохнул:

— Наташ, тебе действительно будет комфортно играть эту роль?

Она мягко улыбнулась и, по своему обыкновению, рубанула правду-матку. Только в этот раз подчеркивала интонациями очень и очень многое:

— Ваша матушка права: игры в моем поведении не будет на самом деле — я не служу в стандартном понимании этого понятия, а живу вами и вашими чаяниями. Более того, я даже чувствую себя вашей. Поэтому люто ненавижу тех, кто намерен вас использовать или дискредитировать, и с удовольствием сделаю все что угодно, чтобы расстроить их планы. Кстати, чуть не забыла: мне безумно приятно вам нравиться. Так что предлагаю перестать видеть в предстоящем приеме неприятную обязанность и хорошенечко позабавиться…

Эти откровения вызвали во мне бурю самых разных эмоций. Но после того, как она улеглась, рефлексии и сомнения в правильности рекомендаций матушки приказали долго жить, уважение к уже-не-Красовской поднялось на новый уровень, а на смену… хм… тягостной обреченности пришел кураж. Вот я и принял предложение Натальи. Вернее, представил несколько вариантов его реализации, выбрал самый интересный и, начав описывать, почувствовал, что попал в точку: во взгляде Природницы появилось Предвкушение, а на ее губах заиграла злорадная улыбка.

Внес корректировки и в запланированную технологию прибытия в гости — связался с Пахомом, управлявшим «Исетью», озвучил новые

Что они вытворили? Да, по большому счету, ничего особенного: «упали» на что-то вроде плаца, выделенное для посадки воздушного транспорта гостей, в режиме пикирующего штурмовика, десантировались из салона и с помощью магии подготовили мне достойный прием. То есть, растопили снег и испарили воду там, куда должен был приземлиться мой «Икар», высушили и упрочнили бетонное покрытие, проложили аналогичную дорожку до парадной лестницы особняка и красиво «залили» Льдом снежные отвалы. В общем, мы с Наташей, в отличие от гостей, прибывших на прием раньше нас, шли к четырехэтажной громадине, как белые люди. То есть, я вел ее под руку, не глядя под ноги и не отрываясь от обсуждения ее «недавнего боя» с клыкачом.

Кстати, смена Ивана Борисовича продолжила отжигать и дальше — снова забралась в «Исеть», облетела особняк по большому кругу, на миг зависла над упрощенным аналогом нашей ловушки, прошла над тропинкой, протоптанной иномирным зверьем, походя положила десяток животинок второго и третьего класса опасности, приземлилась рядом с желтым порталом и заткнула его к этой самой матери «слоеными»стенами. Дабы твари с той стороны не мешали мне отдыхать.

Ну, а мы вошли в огромный холл и ничуть не удивились, обнаружив, что нас встречают представители трех поколений рода Ильиных — очень пожилой седовласый мужчина, судя по привычке повелевать, являвшийся главой рода, уже знакомый нам Кирилл Сергеевич и его блондинистая дочурка. Впрочем, больше всего восхитило не это, а количество дворян, уже прибывших в гости, но не спешивших снимать шубы и уходить в зал для приемов.

Ожидание, горевшее практически во всех взглядах, добавило к куражу веселую злость. Поэтому я начал обламывать ожидания интриганов еще во время взаимных представлений — в нужный момент по-хозяйски приобнял помощницу за талию и «скорректировал» монолог наследника главы рода:

— Прошу прощения за то, что перебил, но вы почему-то не представили батюшке мою подругу, Наталью Георгиевну Беклемишеву, кавалерственную даму шести орденов и одну из сильнейших волшебниц Российской Империи. А зря: заслуги этой личности перед Родиной настолько серьезны, что государь пожаловал Наталью Георгиевну потомственным дворянством.

Последнюю фразу я интонацией не выделял. Так как прекрасно понимал, что и Ильины, и абсолютно все гости, которые услышали это утверждение, знают, насколько редко Белосельские используют этот способ поощрения, а значит, выпадут в осадок. И не ошибся: Кирилл Сергеевич был вынужден изобразить почтительный поклон и извиниться за проявленное неуважение, взгляд главы рода едва заметно потемнел, а у Арины Кирилловны, то и дело поглядывавшей на мою руку на талии Наташи, испортилось настроение. Впрочем, ни первый, ни второй, ни третья не собирались отказываться от своих планов, так что Кирилл Сергеевич отыграл оставшуюся часть обязательной программы. То есть, с поклоном принял «скромный подарок на новоселье» и букет цветов… для супруги, лично проводил нас к слуге, принимавшему верхнюю одежду, и, как почетных гостей, повел в зал для приемов. А по дороге «признался», что раз десять пересматривал видеозапись, запечатлевшую убийство «дикой собаки» одним-единственным заклинанием, и восхищен не только его запредельной мощью, но и спокойствием, с которым я атаковал целую группу зверей пятого класса опасности.

Я равнодушно пожал плечами и снова потоптался на их планах:

— Мощь заклинания — следствие добросовестности, привитой мне отцом, отставным Бешеным Медведем. А спокойствие — абсолютной уверенности в напарницах. Кстати, схватка с той группой «диких собак», по сути, была ничем иным, как избиением. Зато стая «сурков» размером с кабана, с которыми мне и моим напарницам пришлось сцепиться в узком коридоре, заставила работать от защиты. То есть, принимать множественные атаки на параллельныестеныи перемалывать зверье согласованными площадными заклинаниями. В общем, бои в подсобных помещениях ресторана «Вятич» дались значительно сложнее, чем на открытой местности. Но альтернатива радовала намного меньше, вот мы, в конечном итоге, портал и заблокировали.

В тот момент, когда я закончил объяснения, мы подошли к порогу зала для приемов, так что Ильин повел рукой, предлагая продолжать движение… хм… самостоятельно. Вот я и продолжил — прошел четыре оставшихся шага, остановился, подождал, пока из динамиков акустической системы помещения раздастся бас электронного глашатая, удовлетворенно отметил, что Ильины объявили не меня, а нас, и качнулся вперед…

…Общение с первыми тремя группами гостей прошло по одному и тому же сценарию — после обмена приветствиями и взаимных представлений меня начинали захваливать, нарывались на «корректировки» той или иной степени жесткости и спешно переигрывали концепции охмурения наивного подростка. А четвертая группа начала «радовать» еще до начала первого этапа. Почему? Потому, что состояла из Захаровых. Ага, тех самых, которых не переваривала матушка. Кстати, девушек среди них было аж две — моя одноклассница Раиса Львовна и, как выяснилось чуть позже, ее старшая сестра Алевтина. Первую старшие родичи использовали для облегчения начального этапа знакомства, а вторая, явно получившая задачу меня охмурить, принялась строить глазки и демонстрировать товар лицом.

Кстати, «товар» был впечатляющим. Зато лицо и взгляд с поволокой отбивали всякое желание представлять хоть что-нибудь волнующее. Вернее, отбили бы, прибудь я на это мероприятие один. А так за пять-шесть минут общения с Захаровыми я посмотрел на Алевтину Львовну всего два раза — в тот момент, когда знакомился, и перед тем, как откланяться. И забыл о ее существовании еще до того, как подошел к следующей группе «страждущих».

К слову, они не только не разочаровали, но и заставили себя зауважать — младший сын главы рода Зубатовых, его супруга и двое парней года на четыре старше меня приехали на этот прием только для того, чтобы познакомиться с новыми соседями. А еще ощущались магами спокровамисорокового-сорок второго уровней, ничем не хвастались, видели в нас с Наташей потенциальных союзников и ничего не навязывали. Поэтому я выяснил, где именно находится их родовое поместье, обменялся с Ростиславом Евгеньевичем телефонами и договорился замкнуть друг на друга наших СБ-шников.

Приблизительно в том же ключе общался и с представителями еще трех родов — Мережковских, Хлебниковых и Тарковских — которые, как выразился бы государь, ощущались не дворянами, а боярами. А после того, как двинулся дальше, внезапно наткнулся взглядом еще на одну одноклассницу

— Еще одна попытка дотянуться до моей дамы хоть чем-нибудь, и я вас кастрирую…

— Простите⁈ — гневно вскинулся старший родич Повелителя Всего и Вся. Я поймал его взгляд и обострил ситуацию еще немного:

— Ваш похотливый родственничек решил самоубиться, оскорбив двух боевых магов высшей категории. А я не хочу омрачать новоселье убийством даже такого наглого недоумка, как этот. Вот и счел возможным ограничиться предупреждением. Впрочем, если вы считаете демонстрацию уважения к главе рода Ильиных слабостью, то даю слово, что приму ваш вызов на дуэль.

Тут мой собеседник повернулся к «родственничку» и сообразил, что тот почему-то молчит. Потом оценил цвет лица, заметил во взгляде обреченность напополам с ужасом, и снова повернулся ко мне:

— Олег Леонидович, приношу искренние извинения за проступок моего племянника и обещаю, что заставлю его очень сильно пожалеть о поведении, недостойном дворянина. И еще: отпустите его, пожалуйста — ему уже пора…

Отпустил. Но продолжать «обязательную программу» и не подумал — изобразил очень отдаленный намек на поклон, пожелал «остающимся» всего хорошего и повел Наташу к Урусовым. В глубине души надеясь, что Ульяна Игоревна не прогнулась перед старшими родичами и не станет пытаться меня обаять.

Слава богу, мои надежды оправдались — знакомя меня с отцом и дядей, одноклассница вела себя обычно. То есть, не строила глазки, не вспоминала «общее прошлое» и явно не чувствовала к моей спутнице никакого негатива.

Нет, расслабляться я и не подумал, так как прекрасно понимал, что раз эта девочка и ее родичи прибыли в Белоярский край, значит, им от меня что-то надо. Но изображал благожелательность. И при первой же возможности спросил, что они тут потеряли. Само собой, задав этот вопрос «красиво».

На этот вопрос ответил Игорь Матвеевич. Как мне показалось, честно:

— Мы выкупили поместье под Большим Улуем у вассального рода еще в начале октября. Когда поняли, что магия пришла на Землю не на месяц-другой. И начали усиливать род. А на это новоселье приехали по двум причинам — оказать уважение Ильиным, за одним из которых замужем моя двоюродная сестра, и познакомиться с вами. Кстати, второго дна у желания познакомиться нет: Ульяна вас уважает и считает надежным, а я прислушиваюсь к ее мнению, так как знаю, что моя дочка — умница, каких поискать, и в принципе не делает скороспелых выводов.

Его отношение к Ульяне чувствовалось даже в смехотворной разнице в плотностипокровов: если у нее он ощущался уровень на тридцать шестой, то Игорь Матвеевич был всего на одну «ступень» выше. А еще он не мешал дочке высказывать свое мнение. Поэтому она совершенно естественно влезла в нашу беседу тогда, когда сочла нужным, и задала достаточно интересный вопрос:

— Олег Леонидович, позавчера сотрудник Конвоя Его Императорского Величества помог самому сильному целителю нашего рода понять заклинаниебоевая коагуляция. Эта… личность имела глупость задрать нос и заявить, что овладела особо секретной разработкой армейских магов. А я заявила, что эту «особо секретную» разработку с вероятностью процентов в девяносто девять придумали в вашем роду и проверили на деле в Братске. Скажите, пожалуйста, кто из нас прав?

— В принципе, вы… — улыбнулся я и ответил на немой вопрос, мгновенно появившийся в ее глазах: — В Братске мы его использовали и в хвост, и в гриву. А проверили чуть раньше — в моих владениях.

— Поняла… — коротко кивнула она, поблагодарила за ответ и вздохнула: — Классное заклинание. Но я его пока не тяну энергетически.

— То есть, вы «взяли» одной из стихий Жизнь? — из вежливости спросил я и получил куда более распространенный ответ, чем рассчитывал:

— Да: я довольно долго анализировала возможности, даруемые стихиями, и, в конечном итоге, пришла к выводу, что мне необходимы Воздух, Вода и Жизнь. Воздух — чтобы круглые сутки таскать невидимую защиту, Вода — для скорейшего восстановления энергии, а Жизнь — чтобы поддерживать организм в идеальном состоянии до конца своих дней и лечить тех, кто мне дорог. Вот в этот «комплект» целенаправленно и инициировалась…

Глава 35

25 ноября 996 г. от ВР.

…К началу официальной части мероприятия — обращения главы рода Ильиных к гостям — в зал для приемов набилось как-то уж очень много гостей. Нет, распределись они более-менее равномерно, никакого дискомфорта мы бы не почувствовали. Но большую часть собравшихся почему-то «непреодолимо тянуло» к нам, из-за чего пришлось принять… целый комплекс разноплановых мер: для того, чтобы минимизировать площадь, занимаемую нами, я сместился за спину Наташи, притянул ее к себе и обхватил за талию. Затем сформировал вокруг нас цилиндрическую воздушнуюстену. И «подсветил» ее крошечными Молниями. Дабы минимизировать шансы «случайных» столкновений.

Да, все вышеперечисленное так или иначе нарушало правила поведения на мероприятиях высшего света, но я мысленно решил, что эти самые правила формировались в до-магическую эпоху и не учитывали нынешние реалии, а значит, я имею полное право заняться… хм… оптимизацией. Ну, и объединить приятное с полезным — «законно» пообнимать женщину, которая нравится, и побесить тех, кому это не по нутру.

Кстати, Природница отреагировала на эту… пусть будет «вольность» убийственнее некуда: «привычно» подалась назад, «бездумно» прижала к себе мои руки, благодарно погладила тыльную сторону моей «верхней» ладони и сфокусировала все внимание на Сергее Александровиче, как раз поднявшемся на возвышение и орлиным взглядом оглядевшем гостей. Недовольные шепотки окружающих ревнителей традиций, конечно же, «не услышала». Поэтому во время благодарственной речи «задумчиво» перебирала мои пальцы.

Оставила их в покое только в тот момент, когда потребовалось

— Олег Леонидович, вы только что продемонстрировали настолько… хм… оригинальное заклинание, что я все никак не пойму, для чего оно могло разрабатываться изначально. Расскажите, пожалуйста, а то проснувшееся любопытство не даст мне покоя.

— Это не заклинание… — начал я, поймав ее взгляд, и сделал характерную паузу. А после того, как девушка догадалась представиться, спокойно продолжил объяснения: — Это, Елизавета Александровна, обычная манипуляция стихиями — на каком-то уровне развития энергетики они начинают подстраиваться в том числе и под еще неоформившиеся желания. Впрочем, это конкретное оформиться успело: я не хотел, чтобы кто-нибудь из присутствующих получил тяжелые травмы или погиб, случайно задев нашипокровы: они у нас, скажем так, несколько нестандартные. И могут навредить в автоматическом режиме.

— А почему нестандартныепокровыне травмируют вас? — спросила она же.

Я пожал плечами:

— Мы настолько привыкли воевать бок о бок, что на подсознательном уровне воспринимаем друг друга частью одной боевой двойки. Вотпокровыпод это ощущение и подстраиваются, автоматически исчезая с «защищенной» стороны.

— Удобно, наверное… — с ангельской улыбкой съязвила Рыжая и, конечно же, нарвалась на ответ в том же стиле. Но не мой, а Наташин:

— Магия радует не только этим. Но на достаточно высоких уровнях…

Елизавета Александровна, ощущавшаяся волшебницей уровня, эдак, одиннадцатого-двенадцатого, оценила укол и едва заметно прищурилась. А нас «атаковал» красавец-мужчина лет тридцати, затянутый в вечерний костюм с розой в петлице — полюбопытствовал, почему мы до сих пор не перебрались в бальный зал. Задавая этот вопрос, смотрел на Природницу, вроде как, млея от ее красоты, и тоже нарвался. На логичный вопрос:

— А что мы там потеряли?

— Блестящих кавалеров, хмельной азарт, пьянящее ощущение свободы…

Наташа насмешливо фыркнула:

— Определение «блестящий» применительно к слову «кавалер» смешит: поговорку «Не все то золото, что блестит», знают даже дети. Определения «хмельной» и «пьянящее» вызывают отторжение: для того, чтобы радоваться жизни, мне стимуляторы не нужны. А с остальным все еще проще: кавалер у меня уже имеется, соответственно, другие требуются, как корове седло; с азартом, но от боев с иномирным зверьем, у нас, пожалуй, перебор, а слово «свобода» отбивает всякое желание общаться с вами дальше.

— Почему⁈ — возмущенно взвыл «блестящий кавалер».

В голосе Природницы зазвучала закаленная сталь:

— В моей системе координат свобода — это отсутствие ответственности. А я живу Олегом Леонидовичем, его родом и чаяниями Российской Империи. И в принципе не понимаю личностей, пытающихся обрывать подобные связи что на час, что на день, что на век!

— Говоря иными словами, на танец с моей дамой можете не надеяться… — добавил я, дождался, пока герой-любовник поймает мой взгляд, наберет полную грудь воздуха и откроет рот, заткнул еголентойи недобро оскалился: — А еще мы, как только что было озвучено, не желаем общаться с вами дальше. Поэтому если вас оскорбило это утверждение, и вы готовы вызвать меня на дуэль, то кивните, и я уберу воздействие, мешающее вам говорить. Если же вы просто жаждете продолжить трепать языком, то займитесь этим где-нибудь еще — воздействие спадет само собой после того, как вы отойдете от нас метров на десять-пятнадцать…

…Ильины не собирались пускать процесс охмурения наивного мальчика на самотек, поэтому, как только вокруг нас образовался слишком уж плотный круг из ослепительных красоток, отправили «на помощь» наследника главы рода. В тот момент, когда он вышел на финишную прямую, одна из обаяшек — особа в ярко-красном пиджаке поверх черной сетчатой блузки, нескромно обтягивавшей не менее впечатляющий бюст, чем у моей помощницы — как раз спросила, почему в моей команде одни девушки.

И Кирилл Сергеевич счел возможным не гнать коней, чтобы услышать мой ответ на этот вопрос.

Я мысленно усмехнулся и пожал плечами:

— Марина Валерьевна, вы оцениваете мою команду со стороны и, как ни грустно это признавать, используете принципиально неверный критерий. А я вижу в этих девушках Личностей, развивавших Дары параллельно со мной, добившихся в этом деле впечатляющих результатов и, что самое важное, заслуживших мое абсолютное доверие. Кстати, на самом деле вы считаете моей командой две разные боевые единицы: меня с Натальей Георгиевной и мою матушку с тремя напарницами.

— Так, стоп: в ресторан «Вятич» вы врывались втроем! — протараторила блондиночка.

Я подтвердил:

— Все верно. Но я умею не только драться, но и думать. Поэтому, узнав, что в ЗДАНИИ буйствует зверье, владеющее стихией ЗЕМЛИ, взял с собой волшебницу, обладающую соответствующимчувствоми способную ощутить неправильные напряжения в несущих стенах. Что, в конечном итоге, и помогло нам вовремя покинуть обреченное здание.

— А я слышал, что оно обрушилось из-за вас… — подал голос какой-то слащавый хлыщ, явно обидевшийся на полный игнор со стороны Натальи.

Я поймал взгляд этого дурачка и усмехнулся:

— Открою страшную тайну: и я, и мои люди пишем на микрокамеры все происходящее во время боевых выездов для последующего разбора полетов. Так что уже представили нужный фрагмент следователям ИСБ, и голословные обвинения главы рода Смирновых, пытавшегося избежать наказания за свою преступную жадность, были признаны ложными. Поэтому бедняге придется ответить по всей строгости Закона еще и за это.

— Олег Леонидович, а почему у вашей матушки три напарницы, а у вас всего одна? — мурлыкнула брюнеточка с масленым взглядом. — Все никак не подберете еще двух?

Я поднял взгляд к потолку и вздохнул:

— Моя матушка

— Эх, а я надеялась и верила… — застрадала эта дурында… шестого или седьмого уровня! А зря: Наташа с большим удовольствием развеяла остатки ее надежд:

— А на что именно, хотелось бы спросить? В нашей родовой дружине — три с лишним десятка магов высшей категории, беззаветно преданных Олегу Леонидовичу и уже проверенных в деле, а вы с ним только познакомились и… ощущаетесь первым рангом.

Брюнетка вспыхнула, но злить волшебницу на пару порядков сильнее себя не решилась. В этот-то момент к нам и подошел Кирилл Сергеевич, сходу перетянул на себя мое внимание, тактично намекнул молодежи, что со мной, главой рода, жаждут поговорить личности такого же калибра, и уважительно предложил нам последовать за ним.

Последовали. И добрались до уголка, занятого Живыми Воплощениями Привычки Повелевать — и, в ряде случаев, Упиваться Чувством Собственной Важности. Там наш провожатый поклонился отцу и технично свалил. А я оглядел «личностей моего калибра», как-то почувствовал, что требовать послать Наташу куда подальше не рискнет ни один, и мысленно усмехнулся. Потом вник в вопрос, заданный главой рода Деникиных, и понял, что живу в идеальном мире:

— Олег Леонидович, мы тут обсуждаем введение квот на боеприпасы к тяжелым системам вооружения, очередное повышение цен практически на всю линейку уже упомянутых боеприпасов и недостаточно высокие темпы адаптации военной промышленности к реалиям жизни в эпоху прихода магии. Скажите, пожалуйста, насколько сложно вам и вашему роду выживать в таких непростых условиях?

Сообщать им, что мне цены никто не повышал и ни о каких квотах не уведомлял, я не собирался. Поэтому пожал плечами и сказал полуправду:

— Откровенно говоря, мы усложнения ситуации особо и не чувствуем. Вероятнее всего, из-за того, что все зверье с первого по четвертый класс опасности включительно и большую часть пятого выносим магией, а более сильное появляется нечасто.

Мои собеседники потеряли дар речи. А после того, как пришли в себя, сделали напрашивавшиеся выводы:

— Получается, что в обозримом будущем вы в принципе перестанете нуждаться в боеприпасах, а нам надо просто-напросто усиливаться побыстрее?

— Да.

Тут пара личностей, не понравившихся мне еще во время обязательного анабазиса по залу, попробовали взять с меня обещание помогать их родовым дружинам с уничтожением зверья четвертого-пятого класса опасности и «хоть иногда» подкидывать «продвинутые» заклинания, но не на того напали:

— Господа, вы, кажется, перепутали меня с палочкой-выручалочкой: да, все Одаренные моего рода являются магами высшей категории и научились уничтожать без технологических «костылей» достаточно сильное иномирное зверье, но защищают МОИ владения и изредка выполняют личные просьбы государя. Та же ситуация и с моими наработками: да, они есть. И я, бывает, делюсь ими с Государством. А чем с ним поделились вы? И что вам мешает создать что-нибудь свое?

— Мы к вам обратились без задних мыслей, просто по-соседски… — начал бредить дедок с самой хитрой мордой, но я не собирался играть с ним в игры, так что обострил разговор еще сильнее:

— Я далеко не единственный сосед Румянцевых. Тем не менее, уничтожая двуногое и четвероногое зверье в их поместье, не заметил ни вас, ни членов вашей родовой дружины. Вы почему-то не прилетели и в «Жар-птицу». Хотя, по сибирским меркам, до Белоярска рукой подать. А еще, получив в подарок моюбоевую коагуляцию, все еще не отплатили Императору добром за добро — не передали государству ни одного заклинания, упрощающего защиту нашей Отчизны. В общем, таскать каштаны из огня тем, кому плевать на всех, кроме себя, я не буду. Предпочту сотрудничать с другими настоящими патриотами.

— Правильное решение… — заявил глава рода Тарковских еще до того, как «халявщики» определились с оптимальной реакцией на мои слова. — Можете рассчитывать на мою поддержку во всех начинаниях, идущих на благо нашей Империи. Порукой тому мое слово.

Аналогичные утверждения высказали еще «семеро смелых». Человек пять или шесть ограничились кивками. Вероятнее всего, решив оставить себе пространство для маневра. А остальные «отвлеклись». На звонок, который принял Хлебников-старший, выслушал невидимого собеседника, помрачнел, пообещал вернуться в поместье в течение часа, и, посмотрев на нас, объяснил суть проблемы:

— На моей земле открылся портал со слизнями. Заметили его позже, чем хотелось бы, поэтому кислотные испарения потравили почти сорок человек. Да, не насмерть — наши целители потихоньку выводят из их организмов токсин — и стая слизней уже уничтожена. Благодаря вашейбоевой коагуляции, Олег Леонидович. Но я обязан вернуться домой, ибо портал пока не исчез. Еще раз поздравляю с новосельем, Сергей Александрович. Имею честь откланяться…

…Первый портал с серьезным зверьем был обнаружен только в двадцать шесть минут одиннадцатого, и матушка тут же «доложила» об этом мне. Я к этому времени настолько одурел от всевозможных подкатов, попыток втихаря изучить наши энергетики и разговоров на Чрезвычайно Важные Темы, что еле удержался от счастливой улыбки, попросил Арину Кирилловну, последний час пытавшуюся меня обаять, передать главе рода, что на мои земли заявились монстры седьмого класса опасности, подхватил Наташу под руку и быстрым шагом повел на выход.

Блондиночка рванула следом. Чтобы проводить до «Икара» и, наверное, запомниться еще сильнее, но я ее толком и не замечал: связался с народом, одуревшим от блокировки портала, дал команду возвращаться за мной, забрал у слуги Ильиных нашу верхнюю одежду, поухаживал за своей дамой и навелся на парадную дверь. На верхней площадке лестницы посоветовал провожатой не дурить, «ибо мороз, а вы раздеты…», попрощался и ускорил шаг. А от силы через минуту поднял квадрокоптер в небо, направил к усадьбе, врубил печку, поймал взгляд Наташи и ляпнул:

— Я в восторге. И, кажется, успел привыкнуть считать тебя своей…

— Не вздумайте отвыкать: такие стервочки, как я, на дороге не валяются! — весело парировала она и невольно заставила вспомнить, как закатывала в пол «особо грудастую очаровашку» из Жемчужниковых:

— Да уж, язычок у тебя…

— Да и все остальное, вроде, ничего… — нахально заявила она, опустила спинку кресла, легла и демонстративно вытянула стройные ножки. Впрочем, продолжать в том же духе не стала: — А если серьезно, то язычок заострился в тот момент, когда вы обняли меня со спины и прижали к себе: я почувствовала себя вашей, растворилась в этом ощущении и с невероятным наслаждением… посылала в известном направлении все… инструменты вашего охмурения. Кстати, знаете, чего мне не хватало для полного счастья?

— Чего? — завороженно спросил я, заметив, что ее взгляд мечтательно расфокусировался.

— Легких «касаний» вашей Жизнью и вашим Огнем: они бы углубили и без того развеселое состояние «Море по колено» до «По колено даже океан», напрочь отключили бы тормоза и «помогли» задурить…

— В общем, «аппетит приходит во время еды»? — ехидно поинтересовался я, стараясь не представлять… ничего волнующего.

— Ага… — подтвердила она и выдала еще один неоднозначный тезис: — Кстати, ваш вариант поведения «Ты — моя…» был уважительным и поднимал меня в глазах окружающих. В жизни не чувствовала ничего приятнее, поэтому благодарю от всего сердца и уже предвкушаю следующий подобный выход в Свет.

Не знаю, почему, но именно эти слова позволили вернуться в состояние, в котором я развлекался у Ильиных, и… «подтолкнули под руку», заставив добавить к Огню, согревавшему Наталью, толику Жизни. Ненадолго — секунд, эдак, на пять. И помогли пережить «расстроенный» вздох:

— Да уж, поговорку про аппетит придумали мудрые люди: теперь мне захотелось хорошенечко расслабиться в бане. А у нас в планах на вечер — посещение «трезвой попойки» родовой дружины да уничтожение иномирных варанов…

Глава 36

26 ноября 996 г. от ВР.

…Сообщение матушки с требованием не выходить из своих покоев, не выглядывать в окно, не подключаться к камерам СКН и не общаться ни с кем, кроме Наташи, «аж» до полудня, разбудившее меня в десять тридцать утра, разожгло нешуточное любопытство. Но я привычно задвинул это чувство куда подальше — ибо «в прошлой жизни» родительница устраивала нам с батюшкой всевозможные сюрпризы достаточно часто — и отправил ей ожидаемый ответ. Потом прислушался к себе, пришел к выводу, что спать больше не хочу, хотя сдал дежурство в три ночи, а лег в половине четвертого, и умотал в ванную. А через полчаса уронил в канал Природницы плюсик и буквально через минуту прочитал четыре предложения, поднявшие настроение:

«Доброе утро, мой господин! Если заточили не только меня, но и вас, то буду счастлива скрасить вам время ожидания невесть чего и поделиться шоколадкой. В общем, заглядывайте, как будете готовы. Или разрешите это сделать мне…»

«Доброе утро! Заглядывай…» - написал я и сел на край кровати. Чтобы встретить помощницу, наконец, научившуюся создавать порталы, не лежа.

«Дырка» появилась передо мной уже через несколько мгновений, плавно расширилась до полуметра в диаметре и застыла.

— Все, дальше пока не растяну… — ни разу не грустно призналась ее создательница, подождала, пока я увеличу переход, шагнула в мою спальню, развернула плечи, поймала мой взгляд и затаила дыхание.

«Пришлось» хвалить:

— Наташ, я тобой горжусь, считаю тебя самым раритетным раритетом во Вселенной и надеюсь, что теперь, когда перед тобой открыты все дороги, ты от меня не уйдешь…

— Знали бы вы, как мне приятно вас радовать… — благодарно выдохнула она, глядя куда-то в сторону. И, тем самым, позволила мне оценить красоту бюста, распиравшего ни разу не спортивный топ и сетчатую маечку.

Потом притворно нахмурилась и выкатила мне претензию: — Кстати, пора бы вам уже и запомнить, что я — ваш личный раритетный раритет. Тогда станет понятно, что все мои дороги ведут к вам!

Я пообещал исправиться, и она, сменив гнев на милость, спросила, чем мы будем заниматься.

— Хотел «взять» Приручение… — ответил я. — Но точка привязки в кроличьем загоне затерлась в памяти, открывать порталы к мордам кроликов пока не научился, а пользоваться камерами и выходить из покоев нам с тобой категорически запретили. В принципе, можно потренироваться. Но мне, если честно, неохота. Поэтому предлагаю объединить приятное с полезным — как следует полениться и съесть твою шоколадку. Что скажешь?

— Восхитительное предложение. Но, может, поленимся у меня? А то я на радостях забыла взять с собой шоколадку…

Я спросил, сможет ли она открыть портал в свою спальню, и получил на редкость интересный ответ:

— Да, конечно: я к ней и «привязалась». После того, как почувствовала, что могу открыть портал к вашему лицу, напомнила себе, что вы еще спите, и справилась с соблазном попробовать все равно. Кстати, тогда же зауважала вас намного сильнее: для того, чтобы не поддаваться соблазну заглядывать к кому угодно и когда угодно, нужна воистину несгибаемая воля.

— Да уж, слово «соблазн» ты подобрала верно… — вздохнул я, расширил ее портал еще немного, взял с тумбочки телефон, прошел в «смежную» спальню, обнаружил на кресле обещанную шоколадку, и неожиданно для самого себя продолжил откровенничать: — Я владею Пространством почти две недели, но полностью справиться с этим соблазном пока не смог — он периодически всплывает в сознании и включает фантазию.

— В вашем возрасте я бы с ним точно не справилась… — честно призналась Наташа, улеглась на «свою» половину кровати, повела рукой, предлагая мне устроиться на второй, и как-то странно усмехнулась: — А сейчас мой соблазн намертво заякорен на вас: я все утро мечтала похвастаться своими успехами, услышать вашу похвалу и почувствовать себя счастливой.

Я завалился рядом с ней, попросил закрыть глаза и перешел на шепот:

— Наташ, я тобой горжусь, считаю своим раритетным раритетом и рад, что все твои дороги ведут ко мне. А теперь лови компенсацию за разговор, свернувший не туда…

Мои

— Вот это, я понимаю, компенсация!

Я отпустил еще пару тормозов, разломал шоколадку и собственноручно скормил личной помощнице первый кусочек… и раздраженно уставился на экран завибрировавшего телефона. Наткнувшись взглядом на фотографию Голицына, подобрался, так как вовремя сообразил, что просто так звонить мне в субботу в девятом часу утра по Владимирскому времени он бы точно не стал. Поэтому принял вызов, поздоровался и вывел звук на внешний динамик.

— Доброе утро, Олег Леонидович… — ответил генеральный прокурор и перешел к делу: — Считаю должным поделиться парой неприятных новостей. Новость первая, если можно так выразиться, «общая»: час назад по приказу государя был нанесен ракетный удар по столице Румынии — Дамбовице — трем менее крупным городам и девяти замкам. Королевского дворца и семнадцати родовых поместий влиятельнейших цыганских кланов больше нет. О причине этого воздаяния что-нибудь слышали?

— Неа…

— Вчера утром посол самопровозглашенного короля Лайоша Первого потребовал у нашего государя в течение трех суток вернуть в Румынию всех беженцев, переселившихся в Российскую Империю с десятого августа сего года. И пригрозил… цитирую: «В случае неповиновения устроить массовый террор…» А теперь вдумайтесь в кое-какие цифры: только за последний месяц цыгане ради усиления вырезали… девятнадцать процентов населения страны. Или пять миллионов шестьсот пятьдесят с лишним тысяч этнических румын, венгров и представителей других национальностей! Для чего им были нужны беженцы, догадываетесь?

— Догадываюсь… — мрачно буркнул я, краем глаза заметил закаменевшее лицо Наташи, успокаивающе погладил ее по предплечью и добавил: — Поэтому поддерживаю решение Виктора Константиновича. И готов выслушать вторую новость.

— Вторая новость не такая масштабная, но, теоретически, может зацепить и вас… — начал Анатолий Игоревич и перешел к конкретике: — Род Смирновых обязали передать жителям разрушенного корпуса ЖК «Жар-птица» квартиры той же площади в новом жилом комплексе этого рода — «Сирене» — и выплатить компенсации за потерянное имущество, травмы, полученные при эвакуации, и моральный ущерб. Главе рода сейчас не до мести — он этапируется к месту отбывания наказания. А вот его наследничек может и подсуетиться. Так как считает, что корпус «А» уничтожили вы и ваши люди. За этим недоумком, естественно, приглядывают, но он может попробовать «решить проблему» чужими руками. В общем, имейте это в виду, ладно?

Я поблагодарил его за предупреждение, ответил на пожелание удачи, отложил в сторону заткнувшийся телефон, поймал взгляд напарницы и тоном, не терпящим возражений, приказал перевернуться на живот.

Перевернулась. На автомате. Так как почему-то пребывала в дичайшем бешенстве. И я, перебравшись поближе, сначала запустил пальцы в волосы на ее затылке, а затем принялся разминать шею, добавляя к каждой манипуляции толику Жизни. Само собой, без Огня. Через какое-то время начал массировать закаменевшие трапеции. Медленно, никуда не торопясь. И все-таки добился своего — женщина постепенно успокоилась, размякла и… извинилась:

— Прошу прощения за этот срыв: убийства, особенно массовые — это еще и насилие. А я его видела. Несколько раз. В детстве. Слава богу, со стороны. И для меня оно — больная тема…

…Матушка постучалась в мой личный канал без одной минуты полдень и весело озвучила «боевой приказ»:

— Натягивай плавки, хватай свою красотку за одно… или несколько мест и тащи к дальнему выходу из бассейна. Не уложитесь в пять минут — пеняйте на себя!

К этому времени Наташу практически отпустило, поэтому я пообещал, что мы успеем, сбросил вызов, вскочил с кровати и открыл портал к своему оружейному шкафчику. Переоделся, что называется, бегом, накинул куртку, вынесся в общий коридор, дождался напарницы, добавил к еепокровуОгонь и рванул в сторону лестницы. До места встречи с моей родительницей и Аней добежали секунд за пятнадцать-двадцать до истечения крайнего срока, так что были «прощены». А потом матушка подвела нас к двери, поляризованной так же наглухо, как все остальное остекление, сдвинула ее в сторону, толкнула меня в спину и потребовала принимать «объект».

Тут до меня дошло, что ни строителей, ни их техники мы с Наташей не заметили, но я задвинул эту мысль куда подальше, перешагнул через порог, огляделся и мысленно присвистнул: бассейн оказался наполнен чистейшей водой, на бортиках обнаружились двухместные лежаки-трансформеры, а часть левой стены и потолка была «задрапирована» вьющимися растениями.

Само собой, заметил и стеклянную стенку парилки, сообразил, что передняя стена баньки приказала долго жить, пришел к выводу, что эта доработка проекта однозначно в тему, и… захвалил матушку на пару с ее верной помощницей до умопомрачения. А после того, как почувствовал, что она счастлива, задал пару уточняющих вопросов:

— Как я понимаю, вы запретили нам выходить из покоев для того, чтобы спокойно встретить машины с лежаками, заказанными и оплаченными втихаря от меня, организовать их установку на законные места и отпустить строителей по домам на оставшуюся часть выходных?

— Мы приобрели не только лежаки, но и стационарную «глушилку». Так что тут можно заниматься чем угодно, не боясь слива информации на сторону. А строителей я отпустила до семи утра вторника: да, они начнут устанавливать большой ангар на сутки позже, но обещают сдать его не позже пятницы.

— А кто перетаскивал сюда лежаки и кто выращивал растения?

— Таскали все те же рабочие. А растениями занималась Валя… — ответила матушка и, по сути, повторила мои мысли: — Я мечтала о бассейне для семьи. Так что в этом конкретном проходного двора не будет. А для слуг и их детей ближе к весне можно построить другой, побольше. Что скажешь?

— Я с тобой полностью согласен… — твердо сказал я, а потом спросил, где носит Валю с Варей.

— Им сегодня не до бань… по техническим причинам. Так что составят нам компанию в следующий раз.

Честно говоря, я обрадовался. Но показывать этого, естественно, не стал — коротко кивнул, прогулялся по левому бортику — так как правый в какой-то момент упирался

— Боже, какой же это кайф… — практически простонала она, встав на дно, и добавила: —Покровснялся сам собой. И чувство Воды почему-то ощущается более «острым», чем в бассейне «Золотых Ключей». Мой господин, поплыли к тому бортику: я хочу поблагодарить вашу матушку. За умопомрачительный подарок и утверждение «Для семьи».

Поблагодарила. Причем настолько эмоционально, тепло и красиво, что во взгляде моей родительницы появилось удовлетворение. Спрыгнув к нам и оценив плотность чувства Воды, она восхищенно охнула и весело заявила, что переезжает жить в бассейн. После того, как мы его переплыли, гордо заявила, что вся подводная полка на этой стороне — зона гидромассажа, и объяснила, как его включать и как выбирать режимы. А через полчасика, наплававшись и нанырявшись, улеглась на эту полку, подождала, пока целительница устроится рядом с ней, и легонечко ущипнула ее за бок:

— Это наказание. За то, что ты снялапокровне сразу… А если серьезно, то мне безумно приятно, что вы, девчат, верите моему сыну и не пытаетесь от него ни «закрываться», ни шарахаться…

— Я просто не сразу сообразила, что скольжение в воде безпокровабудет доставлять еще более яркое удовольствие… — призналась Аня, устраиваясь поудобнее. — Зато теперь млею от наслаждения. А сомнения в порядочности Олега Леонидовича умерли еще до переезда в эту усадьбу.

— А что скажешь ты, Наташ? — лукаво поинтересовалась матушка.

— Ничего… — спокойно ответила моя помощница. — Я отдыхаю с семьей. И мне настолько хорошо, что вы не можете этого не видеть. Кстати, об отдыхе — в парилку пойдем? Я бы с удовольствием расслабилась еще и так.

Ответ не заставил себя ждать:

— Пойдем, конечно: в наших владениях в кои-то веки нет ни порталов, ни гостей, ни посторонних, а одна из свободных смен улетела в увольнение…

…Упарились мы вусмерть. Кроме того, проверили в деле гидромассаж, поэкспериментировали с системой поляризации остекления, подобрали два особо уютных варианта освещения, настроили ИРЦ и послушали музыку. Да, заигрались по полной программе, из-за чего трижды сдвигали время обеда, но он мог и подождать, а испытываемое удовольствие — нет. В общем, оголодали — жуть. Поэтому, ворвавшись в логово Марии Тарасовны аж в начале пятого, попадали в кресла, вытребовали полуторные порции «всего и вся», получили, уничтожили и осоловели. Да так, что матушка с Аней еле нашли в себе силы встать, поблагодарить Жарову и уплестись в свои спальни.

Я, собственно, лелеял аналогичные планы. Однако сообщение Наташи, упавшее в личный канал, заставило их переиграть:

«Мой господин, может, возьмем пледы, вернемся в бассейн и завалимся на наш лежак? Мне было настолько хорошо, что я хочу еще…»

Заглянули к ней, вооружились пледами и прогулялись по на удивление тихому поместью. Добравшись до облюбованного лежака, сели, «завели» еле слышным фоном инструментальную музыку, практически убрали освещение, чуть-чуть высветлили стены, легли и бездумно уставились на заснеженный лес. А через какое-то время мне захотелось поделиться… даже не мыслями, а ощущениями:

— Знаешь, пока мы парились, плавали и расслаблялись на лежаках, часть моего сознания радовалась отсутствию Вали и Вари. Девчонки они неплохие, тянутся к нам и еще ни разу не разочаровывали, но я боюсь, что в парилке или в воде они могут повести себя как-нибудь не так. И что их зажатость или не те реакции на меня не только отравят отдых и оставят неприятное послевкусие, но и запомнятся.

— Я тоже об этом задумывалась… — негромко призналась Наташа. — Но в какой-то момент сообразила, что ваша матушка ни за что на свете не позволила бы кому бы то ни было испортить праздник, который она готовила для вас. Так что весь отдых, включая отсутствие девчонок, наверняка был срежиссирован. Кстати, засомневайся Анастасия Юрьевна во мне и Ане, вы расслаблялись бы вдвоем. Чтобы вы получили удовольствие без «шероховатостей», и первое впечатление получилось именно таким, каким задумывалось. Кстати, эта догадка очень здорово подняла мою самооценку.

— А ее требовалось поднимать? — «удивился» я, мысленно согласившись с ее выводами. — Тебе, моему личному раритету?

Она насмешливо фыркнула:

— Ваш личный раритет наслаждается службой только потому, что ваша матушка считает его помыслы кристально чистыми: увидь она во мне хотя бы тень расчета, прибила бы на месте. И это правильно: если любить, то именно так. То есть, самоотверженно и беззаветно.

Я мысленно согласился и с этими выкладками. Тем не менее, задал один уточняющий вопрос:

— Говоря иными словами, ты считаешь, что сдала ей очередной экзамен?

— Ага… — спокойно кивнула она и уставилась на мой телефон, решивший «ожить».

Я посмотрел на фотографию «доблестной защитницы», отогнал мысль о том, что звонить мне может и наша общая бабка, принял вызов, вывел звук на внешний динамик и поздоровался:

— Привет, Танюш! Сто лет тебя не слышал! Как твое ничего?

— Привет, братик! — радостно выдохнула девчушка.

— Мое ничего более-менее ничего. Зато Дашкино цветет и пахнет: вчера вечером она отпросилась в гости к однокласснице, но уехала по вызову СОПП, всю ночь валила зверье первого-второго класса опасности где-то на северо-западе, взяла два уровня и заработала первые баллы личного рейтинга, вот!

— Как я понимаю, ты ею страшно гордишься? — с улыбкой спросил я.

— А то: Дашка круче всех ныне живущих Державиных, за исключением, разве что, Петьки и меня…

Глава 37

27 ноября 996 г. от ВР.

…После спокойной, «теплой» и «домашней» субботы, подарившей море удовольствия, должно было настать не менее приятное воскресенье. Ан нет: в четыре десять утра дежурный дроновод усадьбы обнаружил стаю «чертей», рвавшую тушу нашего, земного, оленя, провел «птичку» над их следами и нашел голубой портал; в четыре пятьдесят две на еще один голубой портал наткнулся дрон из Восточного, а в пять двадцать четыре в той же части моих владений открылся зеленый. Причем в какой-то сотне метров от ловушки.

Что самое «веселое», из всех трех перло зверье пятого класса опасности, и достаточно плотно, поэтому командир дежурной смены разбудил меня, а я поднял весь остальной народ, отправил матушку и Аню в наш бункер, а сам на пару с Наташей быстренько перевез тревожную группу в Форт и приказал народу усиливаться по двое. Благо, к этому времени пользоваться системами вооружения научились первые номера всех боевых двоек.

Кстати, матушка доверила пульт управления пятнадцатилетнему Веньке Яшину, попросила Леву Комлева пригонять ей по паре «чертей» и в компании с любимой целительницей принялась уничтожать этих страхолюдин магией. Благо, на восьмом ранге они убивались без особых превозмоганий. Поэтому я не мешал и даже не страховал. Точно зная, что, в случае чего, родительница попросит помощи у Вениамина, а тот достойно отстреляется из «Кипарисов». Вот и расслабился. После того, как загнал «Икар» в ангар и убедился в том, что процесс перемалывания иномирных животинок вошел в обычную колею.

Расслаблялся… что-то около двух минут. То есть, успел дойти до задней двери особняка, вломиться в тамбур, «снять» с Наташи Огонь и расстегнуть куртку. Именно в этот момент позвонил митрополит Симеон, извинился за то, что побеспокоил в такую рань, и попросил помочь — уничтожить стаю слизней, выгнавших своими испарениями в тайгу жителей Богучан и обитателей Богучанского женского монастыря. Закончив эту часть объяснений, признался, что обращался и к Долгополовым, и Борщовым, владения которых расположены в непосредственной близости от этого поселка. А потом желчно усмехнулся:

— Единственный целитель первых, владеющийбоевой коагуляцией, вроде как, вместе с родовой дружиной всю ночь убивал зверье пятого-шестого класса опасности, выбирающееся из трех синих порталов, здорово перебрал с усилением и при попытке положить слизня гарантированно пережжет себе энергетику. А целитель второй вчера вечером получил тяжелейшее ранение и в данный момент пребывает в искусственной коме.

— Генералу Анциферову звонили?

— Да, конечно. Но все его целители в командировках. Ближайший, уже вызванный на помощь, прилетит через четыре с четвертью часа. А в тайге — дети…

Я жестом попросил у напарницы телефон, влез с него в Сеть, выяснил, какое расстояние от нас до Богучан по прямой, и прервал монолог иерарха:

— Пусть продержатся полчаса. Мы вылетаем…

С незанятыми людьми у меня было негусто, поэтому, закончив разговор, я вызвал к ангару Валю с Варей, «постучался» в канал Пришвиной-младшей и задал ей вопрос на засыпку:

— Доброе утро, Нин. Поможешь Филимоновой уничтожить кислотных слизней?

— Доброе утро, Олег Леонидович. Да, конечно!

— Тогда собирайся на вылет и беги к ангару: «окно» я сейчас организую.

— Сейчас буду! — радостно выдохнула она и замолчала. А я занялся делом — попросил дроноводов не подводить «чертей» к маме и Ане, ворвался в логово Жаровой, закидал в термосумки килограммов десять съестного, предупредил родительницу о том, что ненадолго улечу, объяснил, с кем и зачем, забежал к себе и так далее. А уже минут через пять поднялся в салон «Икара», упал в свое кресло, «поколдовал» над навигатором и, дождавшись всех трех девиц, поднял машину в воздух.

Как только набрали высоту и вышли на форсаж, вывел на экран ИРЦ карту погоды края, выделил программным маркером направление ветра возле Богучан и обратил на него внимание соратниц. Потом поставил персональные боевые задачи и переключился на Глотову, которой предстояло изображать второго пилота. Дрессировал ее всю оставшуюся часть перелета. А после того, как квадрокоптер пошел на снижение, уступил свое кресло и подбодрил:

— Ты у нас умничка. Значит, справишься и с этим делом…

Справляться начала буквально через минуту, первой углядев оранжевый портал и подходящую полянку на тропе, «протоптанной» склизкими тварями, задала точку приземления, десантировала нас наружу, подняла машину на рекомендованные пятьдесят метров и звонко доложила:

— Все, зависла над «зеркалом». Увижу новую стаю — сообщу…

— Принято! — отозвался я, пропрыгал по «обочине» порядка семидесяти метров, «дунул» ветерком в тыл второй стаи, еще не добравшейся до околицы Богучан, и жестом натравил целительниц на тварей.

Валя и Нина обошли нас с Наташей справа-слева и принялись шарашитьбоевыми коагуляциями, как из пулемета. Что самое забавное, младшенькая била чуть быстрее старшей, поэтому грохнула семь слизней из тринадцати. Впрочем, задирать носик и не подумала — спокойно «поймала» посмертные импульсы, под нашим присмотром распихала энергию по нужным кластерам и доложила, что готова двигаться дальше.

К первой стае поперли параллельно «тропинке», но сместившись метров на тридцать в сторону, чтобы не дышать кислотными испарениями. Впрочем, даже моя помощница контролировала состав Воздуха. Благо, на нашем уровне чувство этой стихии уже позволяло ощущать его «неправильность». А я… я изображал магический аналог бульдозера — ломился по сугробам, трамбуя снег горизонтальными воздушнымищитами, и оставлял за собой утоптанную тропу шириной чуть больше метра. Поэтому двигались достаточно быстро и добрались до околицы Богучан минуты за четыре. А там вызвали к себе «наблюдательницу», с ее помощью выяснили, сколько слизней еще не уползло за противоположную околицу, и «включили»ветерки.

Квадрокоптер, естественно, вернулся обратно к порталу, а мы медленно и печально поплелись следом за тварями, почему-то не торопившимися к месту убиения. В общем, на это дело потратили почти полтора часа. Зато после того, как слизни отползли метров на сто и перестали представлять опасность для жителей, я спустил Целительниц с поводка, и они шустренько положили стаю из шестнадцати особей. В отличие от нас с Наташей, взяли по два уровня. И засияли. Тут подкатила еще одна радость — исчез портал. Поэтому я

— Обе стаи положили. Ту, которая приползла первой — в ста метрах за околицей. Вторая полегла в полукилометре от поселка. Сейчас моя Огневичка растопит снег, и мы зальем туши водой, чтобы мороз закрыл их ледяными коконами, но оставлять эту дрянь рядом с жилыми домами однозначно не стоит, так что пусть народ затолкает их бульдозерами в какой-нибудь овраг, обольет бензином и сожжет. Что еще? Ах, да: попросите жителей вернуться в поселок через полчаса, чтобы мы смогли улететь домой — там три портала со зверьем пятого класса опасности, а часть моей родовой дружины находится в увольнении…

…Как только Наташа подняла конвертоплан в воздух, я занялся одним из самых нелюбимых дел — принялся забивать в учетные записи РОРИ новые данные. Да, в уничтожении слизней так или иначе поучаствовало всего пятеро, но действия, давно набившие оскомину, я выполнял через силу — открывал страничку за страничкой, заполнял строчку за строчкой, потом подтверждал изменения, дожидался изменения рейтинга и переходил к следующей учетке.

Закончив с этим делом, перечислил девчатам «боевые», убрал в карман телефон, устроился поудобнее, похвалил соратниц за проявленный «героизм», заметил, как потемнел взгляд Вари, и почему-то решил, что ей не понравилась сумма, полученная за эту «командировку». Но стоило прочитать артикуляцию, как с губ сам собой сорвался уточняющий вопрос:

— Это ты о ком?

Девчонка покраснела, явно не ожидав, что я «услышу» слово «Суки», но ответить — ответила:

— Я влезла в Сеть посмотреть последние новости и наткнулась на статью, автор которой поливает грязью митрополита Симеона, вроде как бросившего на произвол судьбы монахинь Богучанского монастыря. Сначала потеряла дар речи. Ведь именно митрополит Симеон попросил вас уничтожить слизней. А теперь проглядела названия первых пятидесяти статей новостного рейтинга. насчитала двадцать семь аналогичных и пришла к выводу, что какая-то тварь воспользовалась ситуацией с этим порталом, вложила сумасшедшие деньги в компанию по дискредитации нашего архиерея и не успела ее остановить, так как не в курсе, что слизни уже уничтожены!

— А покажи-ка мне какую-нибудь… — попросил я, подался вперед, взял протянутый телефон, прочитал текст, написанный крепким профессионалом, уложил в голове самые важные тезисы, вернул трубку хозяйке и позвонил митрополиту.

Услышав его голос, без раскачки перешел к делу — спросил, читал ли он последние новости. Получив отрицательный ответ, посоветовал зайти в Сеть и проглядеть первую попавшуюся.

Священнослужитель послушался и замолчал почти на минуту. А потом криво усмехнулся:

— Судя по всему, мне объявили войну на уничтожение и нанесли первый удар.

— Это понятно… — отмахнулся я. — Скажите, пожалуйста, как, по-вашему, Долгополовы с Борщовыми играют за ваших противников или просто пошли кому-нибудь навстречу, не ведая, что творят?

— Первые точно играют против меня, а со вторыми есть варианты.

— Что ж, тогда я полетел принимать меры… — буркнул я, пожелал ему всего хорошего, отключился, влез в навигатор, сменил курс и уставился на девчонок: — Я собираюсь немного похамить. Поддержите?

— Да! — хором ответили они. А Нина пожала плечами:

— Мы за вас и в огонь, и в воду…

…К границе владений рода Долгополовых мы подошли еще до того, как я закончил консультироваться с Голицыным. Поэтому, ответив на входящий вызов от командира дежурной смены, я не стал сбрасывать текущий, а вывел новый на динамики акустической системы «Икара» и начал представление:

— Здравствуйте. Я — боевой маг высшей категории Олег Леонидович Беклемишев. Находился по соседству, случайно узнал, что вас атакует зверье пятого-шестого классов опасности, и счел необходимым помочь. Жду векторы захода на все три синих портала…

Мой собеседник растерялся и начал мямлить что-то невразумительное. А зря — секунде на десятой я перешел на рык:

— Вы, кажется, не понимаете, с кем говорите! Что ж, могу повторить: я — боевой маг высшей категории или человек, имеющий право принимать на себя командование КЕМ УГОДНО для уничтожения иномирного зверья любого класса опасности. Жду векторы захода. Впрочем, можете не напрягаться: я уже над вашей территорией, так что вот-вот подойду к особняку и найду порталы по тропам, проложенным иномирным зверьем…

— Я сейчас соединю вас с главой нашего рода… — пообещал служака и переключился на другую линию.

Мог и не соединять — уже секунд через двенадцать-пятнадцать «Икар» завис над жалким подобием нашей ловушки, и я увидел четыре сравнительно небольшие кучи трупов косуль, волчар и пушистиков.

— Пятый-шестой класс? — насмешливо фыркнула Наташа, фотографируя «добычу», затем переключила телефон в режим видеосъемки, попросила меня опустить дверь-трап и запечатлела для истории «молчавшие» амбразуры мини-форта, двух мужичков, расчищавших от снега аллею, и иномирную мелочь.

Закончив, вернулась в свое кресло и одновременно со мной уставилась на экран ИРЦ, на котором возникло заспанное лицо дворянина лет пятидесяти.

Я представился и ему, выслушал ответное представление и изобразил удивление:

— Юрий Миронович, по моим данным, вы отказались оказать помощь в уничтожении кислотных слизней в Богучанах из-за того, что ваш целитель, получившийбоевую коагуляциюот государства, вместе с родовой дружиной всю ночь уничтожал зверье пятого-шестого класса опасности, выбиравшееся аж из трех синих порталов, перебрал с усилением и рисковал пережечь себе энергетику. Простите, но ни в одной куче уже замерзших трупов нет ни одного животного выше второго класса опасности.

Этот… еще толком не проснувшийся великовозрастный идиот не нашел ничего лучшего, чем заявить, что остальные трупы были заброшены обратно в порталы перед их закрытием, так как очень сильно захламляли территорию!

Я презрительно поморщился:

— Юрий Миронович, вы лжете: я не вижу ни одной колеи, ведущей от ловушки в тайгу и укатанной снегоходами, квадроциклами, внедорожниками или грузовиками; забрасывать трупы в портал, зная, что это гарантированно привлечет новое зверье этого же класса опасности — самоубийство, а уничтожать таких монстров, не отходя от портала, да еще и пачками, ни вы, ни ваши люди гарантированно не способны. Так, может, скажете правду?

Он побагровел от ярости и ляпнул еще одну глупость:

— Да кто вы такой, чтобы меня допрашивать⁈

— Боевой маг высшей категории и аристократ, подаривший государству ту самуюбоевую коагуляцию, которая должна была использоваться вами и вашими целителями на благо Родины. Но раз вы наплевали на долг перед нею, значит,боевая коагуляциябыла передана вам зря. И пусть забрать ее я по вполне понятным причинам не смогу, зато поспособствую лишению вашего рода квот на покупку любых боеприпасов и тяжелого вооружения. Счастливо оставаться…

— Олег Леонидович, давайте не будем горячиться… — затараторил он, как только понял, что я вот-вот лишу их, Долгополовых, будущего. — Скажите, чем я могу быть вам полезен, и…

— Вы — ничем… — равнодушно заявил я, пропустил мимо ушей еще одну скороговорку, «вник» в утверждение «все что угодно…», недоверчиво выгнул бровь и «все-таки» пошел навстречу: — Что ж, давайте попробуем: скажите, по чьей просьбе или требованию вы отказались помогать митрополиту Симеону.

Он нервно сглотнул, немного поколебался и сломался:

— По настоятельной просьбе митрополита Филарета…

— Он звонил вам сам?

— Да, конечно.

— На ваш личный номер?

— Да.

— Мне нужно точное время и длительность звонка… — потребовал я, подождал, пока Долгополов найдет в трубке и озвучит нужную информацию, пожелал ему всего хорошего, сбросил вызов, жестом попросил Наташу вести «Икар» домой и обратился к Голицыну: — Анатолий Игоревич, вы еще тут?

— Да, тут. И услышал достаточно, чтобы принять меры. Кстати, пришлите мне, пожалуйста, фотографии и видеозаписи, которые Наталья Георгиевна сделала по вашему распоряжению: эти материалы заметно упростят мою задачу…

Переслал. Еще раз извинился за то, что разбудил в столь поздний час. Пожелал удачи, выслушал ответные пожелания, сбросил этот вызов, набрал митрополита Симеона и коротко пересказал все, что выяснил.

— Филарет, говорите? — задумчиво пробормотал он и, как мне показалось, переключился в режим уничтожения всего и вся: — Что ж, кто предупрежден, тот вооружен. Большое спасибо. С меня причитается…

После разговора с ним я сделал еще один звонок — матушке. Выяснил, как дела в усадьбе и Восточном, пообещал поделиться интересными новостями после прилета, сообщил, в котором часу зайду на посадку, и попросил открыть «окно». Потом убрал телефон, чуть-чуть опустил спинку кресла, вытянул ноги и вопросительно посмотрел на Пришвину, сиявшую, как маленькое солнышко:

— И что тебя так обрадовало?

— Это не радость, а гордость: вы, мой господин, с легкостью сломали взрослого, умудренного опытом аристократа, вынудили его предать союзника и затолкали обоих под гусеницы карающей машины Государства!

— Я просто воспользовался имеющимися возможностями… — заявил я, понял, что не убедил, почувствовал прикосновение Воздуха Наташи к левому предплечью, и… снова вытащил завибрировавший телефон. Фотографию Анциферова увидел после алого кантика по периметру экрана и задергался. Поэтому принял вызов и обошелся без приветствий: — Григорий Денисович, я вас внимательно слушаю…

Он ответил тем же. В смысле, сходу перешел к делу:

— Олег Леонидович, одиннадцать минут назад с одной из баз ракетных войск стратегического назначения под Абаканом стартовали два «Репейника» шахтного базирования с осколочно-фугасной боевой частью. Идут на ваше поместье. Ударят менее, чем через семь минут.

Само собой, если не будут сбиты. Войска ПВО края уже оповещены и уже запустили не один десяток противоракет. Увы, пока без толку. Кстати, если эту диверсию подготовило какое-нибудь государство, то вам стоит перевести «Кипарисы» в параноидальный режим защиты и эвакуироваться…

Конец третьей книги.

Ухорез — 4

Глава 1

Олег Леонидович Беклемишев

27 ноября 996 г. от ВР.

…Долгожданное сообщение «Сбили!» с не очень приятным уточнением «Но только одну…» прозвучало на пятой минуте ожидания. Я удивился. Тому, что удалось сбить хоть один «Репейник», так как знал, что эти ракеты летят к цели на высоте от двадцати до тридцати метров над землей в режиме огибания рельефа местности и не обнаруживаются наземными радарами. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что вояки, скорее всего, подняли в воздух самолет дальнего радиолокационного обнаружения и управления, но тут же пропала. Так как напряжение в голосе Анциферова… хм… перешло на новый уровень:

— Олег Леонидович, судя по всему, во втором «Репейнике» только что сработала какая-то программная закладка, он изменил курс и теперь наводится либо на ваш «Икар», либо на ваш телефон. Садитесь в самом экстремальном режиме из всех возможных, отбегайте от конвертоплана как можно дальше, по дороге выбросьте трубку и прикройтесьщитамиилистенами!

Я посмотрел на таймер обратного отсчета, перевел взгляд на альтиметр и криво усмехнулся:

— Настолько экстремальных режимов снижения в моей машине нет. Но мы еще побарахтаемся. Кстати, я вынужден отвлечься. Наберу… чуть позже.

Сбросив вызов, привычно убрал телефон в карман, задал автоматическое снижение скорости до минимальной с одновременным набором высоты, вывел борт на новый курс, опустил дверь-трап и протараторил пяток распоряжений. Наташа, рванувшая в конец салона еще до начала объяснений, протиснулась обратно с двумя альпинистскими «системами» наперевес. Надев свою, упала на колени, по давно отработанной схеме захлестнула репшнур вокруг опоры правого кресла второго ряда и защелкнула карабин. Пока вставала на ноги, «поймала»покровомОгонь Варвары, почувствовала, как набегающий поток воздуха отсекаетсящитомНины, натянула варежки и спокойно выбралась на вторую ступеньку трапа. Я экипировался на пару мгновений позже, вышел следом, пристегнулся к напарнице, коснулся губами шапочки над ее правым ушком, прикрылся крошечнымщитоми озвучил последние ценные указания:

— Уходи в максимально глубокоеускорение, дотягивайся до моейстеныи дополняй все слои, какие можешь. Приоритет — Воздух и Пространство.

Говорить, что сформирую многослойную

Я тоже рвал жилы, вливая энергию в многослойную структуру, и делал все, чтобы она не расползлась. Поэтому заметил появление на горизонте того самого «Репейника» только благодаря вспышкам взрывов «Орионов». Увы, несмотря на то что «Кипарисы» усадьбы и Восточного расстреляли по этой цели весь боекомплект и изуродовали заснеженный лес россыпью проплешин, ракета не пострадала.

Кстати, подускорениемона двигалась не так уж и быстро. Поэтому я успел скорректировать положениестеныаж два раза — сначала довернул градуса на три-четыре влево, а затем чуть-чуть опустил. И закрыл глаза, чтобы не ослепнуть.

В итоге, взрыв почувствовал… несколько раз — он продавил шесть слоев, а в Пространстве то ли увяз, то ли угас, то ли… хм… где-то потерялся. Вот нас эйфорией и накрыло. Ага, всех, включая меня: я сжал Наташу в объятиях и от избытка чувств чмокнул куда-то под ушко, а она подалась назад — как в зале для приемов Ильиных — прижала к себе мои руки и радостно заверещала:

— Ха! Мы ее разнесли!! Ура-ура-ура!!!

А через мгновение начался полный беспредел — нас втянули в салон и принялись тискать девчата, перенервничавшие в разы сильнее нас, поэтому радовавшиеся еще отвязнее. И пусть самый пик бардака длился всего секунд пять-шесть, зато за это время к моим щекам хотя бы по разику «приложились» все до единой. Из-за чего в какой-то момент начали краснеть. Но я в упор «не заметил» «настолько непочтительного отношения к главе рода», растрепал тем, до кого дотянулся, волосы, назвал своими героинями и заговорил в общий канал «Паутинки»:

— Дамы и господа, наши многослойныещитыоказались не по зубам даже «Репейнику», соответственно, можете возвращаться в усадьбу и в Форт, подбирать разбежавшееся зверье и валить его в прежнем режиме. Далее, не забудьте организовать нам «окно» — мы зайдем на площадку приземления ориентировочно минут через пять-семь. И последнее: успокойте, пожалуйста, «отпускников» и строителей, а то меня сейчас начнут рвать на части звонками.

Перед тем, как принять входящий вызов от государя, успел выдохнуть пару фраз и в персональный канал матушки. А потом вежливо поздоровался и успокоил Белосельского:

— У нас все в порядке: как оказалось, многослойныестены, вывешенные в режиме взаимного усиления, в состоянии удержать и взрыв «Репейника».

— Слава богу! — облегченно выдохнул глава государства и переключился в рабочий режим — сообщил, что уже приказал отправить в Абакан и Белоярск по следственной группе, заявил, что сделает все возможное, чтобы выяснить, кто стоял за этой акцией, и вывернуть этих тварей наизнанку, спросил, что за режим усиления я упомянул, выслушал ответ и загрузил: — Кстати, через час-полтора вам позвонит генерал-лейтенант Товстоногов и задаст несколько вопросов. Ответьте, пожалуйста, на все до единого: я решил выделить вашему роду стационарные автоматические зенитно-ракетно-пушечные комплексы «Кедр», которые не в пример серьезнее «Кипарисов». Кроме того, построю между вашими владениями и Енисейском загоризонтный радар проекта «Дозор». Так как меня разочаровала реальная эффективность ПВО Белоярского края…

…Все оставшееся время перелета я убил на общение с Анциферовым и Голицыным. С последним попрощался за несколько секунд до приземления «Икара» на законное место, сбросил вызов, вырубил движки, опустил дверь-трап, следом за девчатами спустился на пол ангара, уставился на «Таран», явно летевший… хм… на таран, и мысленно настроился разок потерять лицо. Но все обошлось: матушка с Аней, десантировавшиеся из внедорожника, давшего по тормозам в считанных метрах от нас, удержали себя в руках. То есть, на людях просто поздравили с успешным уничтожением «Репейника» и «весело» заявили, что гордятся родством со столь могучими магами, как мы. Похвалили и девчат. За проявленное мужество. Потом отправили их к родным, а нас… нас затащили в бункер, так как он находился ближе, чем особняк, и пока пустовал, в мгновение ока избавили от верхней одежды и сгребли в объятия. Ага, обоих. И с двух сторон.

Что самое забавное, Аня вжалась в нас ничуть не менее порывисто, чем моя родительница, ткнулась лбом в мою левую скулу и облегченно выдохнула. Хотя, по логике, должна была застесняться хотя бы бившей ее нервной дрожи. Ан нет — она была счастлива, что мы живы, а о том, что ее поведение можно расценить «как-нибудь не так», наверняка даже не задумывалась.

Впрочем, в тот момент меня плющило от нервной дрожи матушки. Так что я быстренько придумал способ понизить напряжение и мягко улыбнулся:

— На самом деле «Репейник» оказался не так страшен, как его малевали в средствах массовой информации. Да, ушел и от противоракет войск ПВО, и от наших «Орионов», но нашу «слоеную» защиту не продавил. Ибо мы, маги Усть-Ангарской независимой ветви рода Беклемишевых, неимоверно круты!

—Стенывывешивали в режиме взаимного усиления? — спросила мама.

— Ага… — подтвердил я.

— Хотя бы парочка слоев при взрыве продавилась?

Я утвердительно кивнул. Отрешенно отметив, что она сформулировала вопрос так, чтобы не «вскрыть» количество имеющихся у меня стихий. И на всякий случай сдвинул фокус внимания с себя на напарницу:

— Но Наташа всегда выкладывается до предела, поэтому дури, вложенной нами в защиту, вероятнее всего, хватило бы еще на один «Репейник» даже без восполнения просевшего объема!

— Дури в вас действительно хватает… — сварливо отметила матушка, но прижала к себе мою напарницу заметно энергичнее. А через несколько секунд разомкнула «захваты» и заставила себя посерьезнеть: — Ладно, эта попытка нас убить осталась в прошлом. Белосельский, прекрасно понимающий, что точно так же могли атаковать и его, наверняка сделает все возможное и невозможное, чтобы выйти на организатора, а наша помощь в этом деле не нужна. Так что пора заняться делом — зверье, шарахающееся по нашим владениям, само себя не уничтожит. Кстати, мы с Аней прекрасно справимся с этой задачей без вас, поэтому

Слово «стресс» интонацией не выделяла. Но после того, как мы свалили, прислала мне сообщение «в тему»:

«Сынок, Наташу воспитывали не так, как тебя, и не терроризировали стресс-тестами. Поэтому не вздумай оставлять ее одну: она поддерживала тебя перед атакой „Репейника“, а сейчас твоя очередь. В общем, не жалей тепла души и намертво привязывай эту девочку к себе: настолько верные и самоотверженные личности, как она, на дороге не валяются…»

— Ну что, бассейн или баня? — поинтересовался я у «девочки» после того, как мысленно согласился со всеми выкладками родительницы.

Ответ развеселил:

— Сначала баня, потом бассейн и обязательно что-нибудь вкусненькое!

— Что ж, значит, идем грабить Марию Тарасовну…

Ограбили. Потом вышли в коридор, и я задал достаточно «тяжелый» вопрос:

— Наташ, можешь оценить свое моральное состояние по пятибалльной системе предельно честно?

Она утвердительно кивнула:

— Конечно: когда я рядом с вами, оно тянет балла на четыре с половиной. А оставаться одной не хочется — упадет как бы не до нуля.

— Что ж, тогда идем в баню по маршруту «твоя гостиная-моя гостиная». Принципиальные возражения есть?

Наташа отрицательно помотала головой, сказала спасибо и «вышла на маршрут». Во время первой остановки забежала в гардеробную буквально на две минуты. Пока ждала меня, тоже чувствовала себя не ахти. Но по дороге к «водно-спортивному комплексу» отошла. Впрочем, заходить в раздевалку не стала — разделась возле нашего лежака, аккуратно сложила вещи на тумбочку, прячущуюся под зеленью, и виновато улыбнулась.

Пришлось успокаивать. По пути к парилке:

— Наташ, папа устраивал мне стресс-тесты с раннего детства, постепенно повышая их жесткость. Поэтому меня отпустило достаточно быстро, а тебя все еще кидает в несостоявшееся будущее. И это нормально: мы реально прошли по самому краю и достаточно умны, чтобы это осознавать. Зато твое чувство вины появилось зря: раз ты моя подруга, напарница и личная помощница, значит, обязана просить о любой помощи тогда, когда она нужна, и принимать ее, как должное.

— Спасибо и за желание помочь, и за то, что назвали подругой…

— Наташ, я тебя ею считаю… — заявил я, выделив интонацией последнее слово, вытащил из шкафчика два банных полотенца и по наитию надавил еще чуть-чуть: — Разницу понимаешь?

— Да!

— Тогда веди себя так, как полагается подруге! — потребовал я, открыл стеклянную дверцу, пропустил «подругу» вперед, полюбовался аппетитной попкой и услышал неожиданный вопрос:

— А подруга может сесть не на боковую полку, а рядом с другом?

Заморозкалегла, как родная, поэтому я спокойно переключился на предложенную волну:

— Подруге хочется хотя бы раз в сто лет прикасаться к его руке?

— Ага.

— Тогда почему «сесть», а не «лечь»? Верхняя полка тут широченная.

— Ваше великодушие не знает границ! — благодарно улыбнулась она, в темпе отжала оба полотенца — видимо, чтобы я не передумал — расстелила и легла к самой стене. А после того, как я устроился на своей половине, «нагло» коснулась тыльной стороны моей ладони и еле слышно вздохнула: — Чувствую себя полной дурой. Но мне действительно стало легче. Поэтому буду дуреть дальше…

Я накрыл ее ладонь своей, переплел наши пальцы, задавил невовремя проснувшуюся фантазию и вздохнул:

— Наташ, закрой, пожалуйста, глаза, и вдумайся в фразу «Мы выжили». Вариант, в котором акцент ставится на глагол, безусловно, радует. Но, на мой взгляд, второй, с акцентом на местоимении, важнее: выжили МЫ. Благодаря тому, что действовали бок о бок, командой. Теперь почувствуй мою ладонь и растворись в четырех мыслях: «Он — рядом. Ведь мы остаемся командой даже в парилке. НАША команда может ВСЕ. А значит, бояться чего бы то ни было просто смешно…»

…Отпустило Наташу во время второго захода в парилку. А после того, как мы попрыгали в бассейн, донырнули до противоположного бортика, заплыли на подводную полку и врубили гидромассаж, переключило в режим мечтателя. К этому моменту мои советы успели переформатировать сознание, поэтому женщина уверенно «нащупала» мою руку чувствами Воды и Воздуха, накрыла своей, сжала и поделилась интересными мыслями:

— Я думаю о будущем. Но не о «несостоявшемся», а о том, которое мы рано или поздно создадим. В нем тут, в усадьбе, проводятся приемы и балы, на месте ловушки и стрелкового полигона разбит красивый парк, а в гостевых домиках останавливаются ваши уважаемые родственники, друзья и деловые партнеры. При этом иномирное зверье уничтожается не в одном, а в четырех Фортах. И магами, которых в разы больше. А живут они — само собой, вместе с семьями — рядом с Восточным: там построен большой коттеджный поселок со спорткомплексом, огромным бассейном, новым стрелковым полигоном, подземными гаражами и всем тем, что необходимо для комфортной жизни сотням боевых магов высшей категории…

— Красиво… — выдохнул я, представив себе описанную картину. Потом включил голову и задумчиво пробормотал: — И, пожалуй, правильно: усадьба должна являться средоточием комфорта и впечатлять гостей непоколебимой уверенностью рода в завтрашнем дне, а все остальное, начиная со шлифовки наших магических наработок и заканчивая вечерними посиделками в уютных беседках, должно происходить вдали от любопытных глаз. Кстати, ты права и в том, что планировать такое будущее надо уже сейчас. Чтобы построить тот же большой бассейн не где попало, а рядом с будущим коттеджным поселком. Что ж, озадачу матушку: это дело — в ее вкусе и достаточно масштабное, чтобы отвлекать от… прошлого. Спасибо за идею, Наташ: я в восторге.

Тут она отожгла по полной программе:

— А можно получить поощрение не премией, а моим самым любимым сочетанием стихий? Мне хочется окончательно разомлеть…

«Поощрил». Ее — Огнем и Жизнью, а себя —заморозкой. А то близость… хм… разомлевшей напарницы очень уж сильно ударила в голову. Впрочем, удержать фантазию в узде и задвинуть куда подальше

Кстати, общаться с ним под шум гидромассажа я был не готов, поэтому выскользнул из воды, «приморозил к месту» встрепенувшуюся, было, Наташу объяснением из пары фраз и приложил ее еще одним «поощрением». Чтобы компенсировать мое отсутствие. Вызов принял, выйдя изрывкавозле самого дальнего лежака, поздоровался, представился, выслушал аналогичный «набор фраз» и заявил, что весь внимание.

Начальник главного ракетно-артиллерийского управления Империи не стал тянуть кота за причинное место — вместо того, чтобы задавать вопросы, на которые я мог сходу и не ответить, он заявил, что вот-вот отправит к нам подчиненного, который «привяжется» к местности и предложит несколько вариантов размещения «Кедров», радиолокационных станций обнаружения и сопровождения целей, агрегатных отсеков и всей остальной инфраструктуры.

— Как он будет добираться? — спросил я, прекрасно зная, что в наше время мотаться по дорогам края в одиночку, мягко выражаясь, небезопасно.

— Его подберут люди Григория Денисовича… — не задумываясь, ответил генерал, и мне полегчало:

— Что ж, тогда я просто жду звонка…

Товстоногов счел свою миссию законченной, пожелал мне хорошего дня и отключился. Так что я ушел в обратныйрывок, вернул телефон на свой лежак, выпрямился, залюбовался точеной фигуркой напарницы и мысленно выругался, услышав очередную трель. Но стоило посмотреть на экран, как злость уступила место тревоге: командир смены, отдыхавшей в Белоярске, не стал бы беспокоить меня без особо веской причины. Тем более, всего через несколько часов после попытки моего убийства.

В общем, я снова вцепился в трубку, принял вызов и спросил у Максима Алексеевича, что случилось.

Он тоже обошелся без лишних слов:

— Олег Леонидович, у нас ЧП: после того, как нам сообщили, что вы уничтожили «Репейник», мы решили не ложиться. И отвезли детей в аквапарк «Солнечный». Мелочь отправили резвиться под присмотром Лешки Колосова и Игната Спицына, а сами обосновались в кафе на первом этаже, из которого было видно центральный вход. Группы мужчин через него не заходили. Тем не менее, группа из восьми магов тридцать шестого-сорок четвертого уровней каким-то образом прошла в зону отдыха и попыталась похитить наших детей.

— И…? — с хрустом сжав кулаки, выдохнул я, краем глаза заметил, как Наташа вскакивает на ноги в облаке брызг, отрешенно отметил, что она, судя по всему, «держала» меня чувством Воздуха, поэтому мгновенно среагировала на «неправильный» жест, и расплылся в безумной улыбке, услышав ответ:

— Лешка с Игнатом положили всех. Да так, что Инна с Юлей не смогли откачать ни одного человека. В общем, допрашивать теперь некого…

Глава 2

27-ноября 996 г. от ВР.

…Я позвонил Голицыну уже из «Икара», извинился за то, что опять разбудил, и перешел к делу:

— У меня очередное ЧП: группа из восьми магов пыталась похитить детей моих людей из аквапарка «Солнышко». Операция сорвалась — двое парней моего возраста, приглядывавшие за мелочью, положили похитителей на месте. К сожалению, наглухо. Поэтому реанимировать и допросить не получилось. У моих людей проблем не будет — я созвонился с подполковником Ермолаевым, и он, вникнув в ситуацию, пообещал лично прибыть на место происшествия. Я тоже вылетел в Белоярск и буду там через полчаса. А вас беспокою, скажем так, по смежному поводу: по словам командира отдыхающей смены,покровыпохитителей ощущались на тридцать шестой-сорок четвертый уровни. Магов четвертого ранга в европейской части Империи еще не так много. Поэтому я почти уверен, что эта шайка-лейка — местная. Вот и хочу узнать, чем сегодня утром занимался наследник главы рода Смирновых, перемещался ли в такую рань его телефон, звонили ли на него или, к примеру, начальнику СБ какие-нибудь личности не из постоянного круга общения и так далее. И еще: если окажется, что похищение заказал этот недоумок, то я хочу отомстить САМ. То есть, официально объявить Смирновым межродовую войну и на их примере продемонстрировать всем остальным охамевшим Вершителям Чужих Судеб, чем чреваты конфликты с родом боевых магов высшей категории.

— Задачу понял. Вашу версию проверю. Если она подтвердится, помогу добиться разрешения на объявление межродовой войны… — как-то уж очень покладисто заявил Анатолий Игоревич и вздохнул: — Кстати, с последним могут возникнуть проблемы: Император в бешенстве из-за попытки вашего убийства, взял расследование под личный контроль и выслушивает доклады каждые полчаса. Поэтому очередная демонстрация неуважения окончательно выведет его из себя. Тем не менее, я сделаю все, что в моих силах. Так как понимаю ваши резоны. В общем, ждите звонка…

— Судя по голосу, он еще не ложился… — сказала матушка после того, как я убрал телефон в карман и задумчиво уставился в боковое остекление.

— На его должности особо не поспишь… — пожала плечами Аня. — Тем более сейчас, когда к обычным преступлениям добавились «магические».

Тут у меня снова ожил телефон, и я настроился, было, услышать еще какую-нибудь гадость, но на экране появилось сообщение «напоминалки».

Я прочитал текст, мысленно хмыкнул и переадресовал эту «проблему» родительнице:

— Мам, послезавтра Нинке Пришвиной исполнится пятнадцать. Девица она правильная, так что надо будет подобрать достойный подарок и все такое. Займешься?

Она утвердительно кивнула и, по своему обыкновению, подошла к делу системно. То есть, скопировала базу данных по дням рождений в свой телефон и дала понять, что этим типом вопросов я могу больше не задуряться.

Я назвал ее спасительницей и поделился «банными мечтами» Наташи. Чтобы хоть ненадолго отвлечь от мрачных мыслей и заставить думать о чем-нибудь хорошем.

Идея заинтересовала. Причем настолько сильно, что матушка открыла текстовый редактор и принялась забивать в него все, без чего, по ее мнению, нельзя было жить в «нормальном коттеджном поселке». Припахала и Аню, и Валю с Варей, и главную фантазерку семьи. Поэтому за следующие несколько минут дамы напридумывали столько интересного, что мне захотелось одним глазком заглянуть в это будущее. А потом квадрокоптер подлетел к окраине Белоярска, и фантазии

— Олег Леонидович, полицейские, прибывшие на место происшествия, идентифицировали трупы и заявили, что это — члены местной частной военной компании «Авангард», вроде как, берущейся даже за самые грязные заказы. И еще: полковник Ермолаев при мне отправил в штаб-квартиру этой ЧВК группу захвата.

— Принято… — отозвался я и спросил, как там дети.

— Развлекаются… — усмехнулся Максим Алексеевич. — Руководство «Солнышка» пытается выкрутиться из неприятной ситуации, поэтому закрыло его для всех, кроме нас, и выделило мелочи всю «взрослую» часть аквапарка. Правда, теперь детей охраняют Векшины и Колосовы. А Леха и Игнат тут, с нами.

— Их уже допросили? — спросила матушка, заранее потемнев взглядом.

— Им предельно вежливо задали буквально по три вопроса! — довольно хохотнул егерь. — А после того, как отошли от шока, вызванного тем, что оба пятнадцатилетних боевых мага высшей категории спокойны, как мамонты, и не рефлексируют от слова «вообще», занялись изучением видеозаписей с их микрокамер. Ибо внутренняя сеть камер СКН оказалась взломана. Кстати, Олег Леонидович, хотите посмеяться?

— Не откажусь… — буркнул я, хотя мне было не до веселья.

— Когда следователь, разговаривавший с парнями, посоветовал им все-таки побеседовать с полицейскими психологами, Лешка насмешливо фыркнул и заявил, что им, боевым магам из Усть-Ангарской ветви рода Беклемишевых, помощь психологов в принципе не нужна. Ибо «походя прибитые полторы калеки» не тянули даже на стайное зверье первого класса опасности!

— Красавцы! — усмехнулась моя родительница, а я дал понять, что парни заслужили чрезвычайно серьезные «боевые», и, не откладывая это дело на потом, перечислил каждому по двести тысяч.

— Все, теперь эта парочка лопнет от гордости! — с улыбкой заявила Варвара, поймала мой вопросительный взгляд и объяснилась: — Они равняются на вас и мечтают превратиться в таких же уверенных в себе боевых магов. Поэтому взяли те же стихии, все время, свободное от дежурств, отрабатывают боевые связки с использованиемрывков,туманов,пятнышек,коконовилент, спят и видят себя не дроноводами, а бойцами боевых двоек вашего ближнего круга, и уже научились взаимному усилению заклинаний. А тут «замечены». Вами, их кумиром…

…Подполковник Ермолаев оказался неплохо сложенным мужчиной лет, эдак, сорока-сорока пяти с усталым взглядом, бородкой, подернутой ранней сединой, и выправкой отставного вояки. Демонстрацией статуса, вроде бы, не задурялся — прибыл в «Солнышко» не в мундире, а в самой обычной темно-серой водолазке, утепленных штанах, горных ботинках и армейском бушлате.

Не строил из себя Большое Начальство даже тогда, когда командовал подчиненными — голос не повышал и не подчеркивал их никчемность. Однако его распоряжения выполнялись, что называется, бегом.

Со мной тоже вел себя правильно — поздоровался, как с равным, пожал руку по-мужски, но без выпендрежа, заявил, что рад личному знакомству, не наводя мосты «с перспективным магом», а констатируя факт. А еще приятно порадовал немногословностью и обстоятельностью — поделился результатами деятельности следователей, экспертов-криминалистов и операторов систем комплексного контроля буквально в нескольких предложениях:

— В том, что эта боевая группа ЧВК «Авангард» планировала похищение детей, нет никакого сомнения — при обыске трупов были обнаружены стяжки, спецпрепараты, контейнеры, экранирующие излучение электроники, а также сканеры, программаторы и микродроны запрещенных модификаций. Далее, эти наемники наплевали на Закон еще на этапе проникновения в аквапарк — убили двух сотрудников его СБ, пытавшихся выяснить, как посторонние люди попали в служебные коридоры. Но самое интересное, что наш, полицейский интерфейс системы контроля и наблюдения идентифицирует «Зубры» этой ЧВК, как автомобили службы безопасности несуществующего дворянского рода Погореловых. И последнее: руководство и остальной личный состав этой частной военной компании успели уйти в бега. Но все сорок четыре человека мы уже объявили в всеимперский розыск, банковские счета вот-вот арестуем, а семьи и имущество возьмем под аппаратный контроль.

— Александр Борисович, скажите, пожалуйста, сколько, по-вашему, им должны были заплатить заказчики этой акции, чтобы она оправдала такие последствия? — хмуро спросил я и получил ожидаемый ответ:

— Боюсь, что им чем-то пригрозили. То есть, вынудили пуститься во все тяжкие банальным шантажом.

— Я пришел к тому же мнению… — вздохнул я и спросил, есть ли какие-нибудь претензии или вопросы к парнишкам, положившим этих тварей.

Подполковник отрицательно помотал головой:

— Нет, конечно: эти юноши исполнили свой гражданский долг, поэтому будут представлены к наградам по линии Белоярской полиции. Кстати, это не прогиб перед вами или кем-либо еще, а моя принципиальная позиция… не раз подтверждавшаяся и на предыдущих местах службы.

Я склонил голову в знак благодарности, предупредил, что вот-вот заберу своих людей, попросил держать меня в курсе расследования, пожал ему руку и вышел из кабинета управляющего аквапарком. «Серийные убийцы» — как их во время перелета «обозвала» матушка — обнаружились в приемной: при моем появлении вскочили на ноги, вытянулись в струнку и затаили дыхание.

— Вы поступили так, как должно… — твердо сказал я, сделал небольшую паузу и продолжил в том же духе: — Поэтому я вами доволен и уже сделал кое-какие выводы. Далее, никаких претензий к вам у Государства нет и не появится. Так что можете расслабиться. И последнее: разбор полетов я проведу после того, как проанализирую записи схватки. Но этим делом я займусь в лучшем случае вечером. А пока ставлю новую боевую задачу: построить старших и младших у «Исети» через двадцать минут в полной готовности выдвинуться в усадьбу. Вопросы?

— Вопросов нет! — радостно гаркнули они.

— Тогда вперед! — скомандовал я, проводил их взглядом и повернулся к Макарову:

— Максим Алексеевич, встречаете мелочь у квадрокоптера и отправляете домой в сопровождении двух боевых пар. После выгрузки детей эти четыре человека должны пригнать борт обратно и привезти с собой вооружение по списку, который я вам сейчас пришлю. А вы дождитесь их тут, в аквапарке, и наберите меня…

…Анатолий Игоревич позвонил только в

Голицын не стал тянуть кота за причинное место — поделился добытой информацией, подчеркнул несколько самых важных нюансов, а потом озвучил неоднозначные выводы:

— Говоря иными словами, доподлинно установлено, что перед началом акции командир группы, собиравшейся похитить детей ваших людей, звонил владельцу ЧВК «Авангард», тот сразу же набрал начальника СБ Смирновых, а через четыре минуты после этого звонка телефон Романа Викторовича вдруг переместился из спальни в кабинет, где «встретился» с телефоном СБ-шника. Но любой толковый юрист убедительно докажет, что это было не более, чем случайным совпадением. Остальные доказательства причастности Романа Викторовича к этому преступлению тоже косвенные. Тем не менее, после изучения собранных материалов государь подписал «ваше» прошение об объявлении межродовой войны на основании двух нечасто применяющихся статей соответствующего кодекса, фактически смещающих «акценты» ваших претензий с вины наследника главы этого рода на самого главу. И позволяет… многое. В хитросплетениях разрешения вы самостоятельно не разберетесь из-за отсутствия достаточно специфических знаний по юриспруденции. Поэтому возьмите с собой Петра Романовича — я отправил его в Белоярск на всякий случай еще три с лишним часа тому назад, так что его борт сядет в тринадцать десять по вашему времени: поверьте на слово — присутствие моего помощника поможет решить любые гипотетически возможные проблемы…

Упираться я, естественно, не стал. Наоборот, поблагодарил и пообещал, что встречу Ремезова в аэропорту.

Встретил. В зале прилета. Довел до «Икара». А в нем выслушал целую лекцию о нюансах объявления этой конкретной межродовой войны, уложил в голове кучу информации и запомнил, чего мне нельзя делать ни в коем случае. Так что к городскому поместью Смирновых вылетел подготовленным, сразу после набора высоты организовал конференцсвязь с «Исетью» и поставил персональные боевые задачи аж шести боевым двойкам.

Почему «шести»? Да потому, что был обязан дать противникам два часа на подготовку к межродовой войне, а уехать из их поместья можно было через четверо ворот. Так что выезд из задних и «левых» должны были перекрыть «отпускники», блокировать правые я поручил матушке, Ане, Варе и Вале, а перед парадными собирался помаячить сам. Само собой, на пару с Наташей.

Кстати, Петр Романович начал приносить реальную пользу еще на этом этапе — подсказал, куда сажать квадрокоптеры в районе, в котором не было ни одной «бесхозной» горизонтальной поверхности, и обеспечил разрешениями на парковку такой техники на конкретной частной открытой автостоянке. Но серьезнее всего он отжег уже после того, как «мои» выдвинулись на позиции, а мы втроем подошли к парадным воротам огромного поместья и сообщили причину моего прибытия дежурному охраннику.

Хотя нет, не так: охранника Ремезов переехал, как бульдозер — мягкую игрушку. А чуть позже вывернул наизнанку юриста Смирновых, прибывшего к воротам для того, чтобы либо опротестовать разрешение на объявление межродовой войны, либо отложить ее начало хоть на какой-нибудь срок. Но куда там — помощник генерального прокурора разнес аргументы коллеги в пух и прах, а потом заявил буквально следующее:

— Олег Леонидович Беклемишев сделал все возможное и невозможное для того, чтобы спасти жителей корпуса «А» жилого комплекса «Жар-птица» сначала от чрезвычайно опасного иномирного зверья, а затем от гибели под развалинами обреченного здания, а вы, Смирновы, ответили на это черной неблагодарностью — обвинили человека, спасшего не одну сотню горожан от лютой смерти, в скудоумии, повлекшем за собой разрушение здания!

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но Виктор Витальевич Смирнов уже осужден в том числе и за это лжесвидетельство… — напомнил юрист. — А я представляю интересы нового главы рода — Романа Викторовича Смирнова!

Тут на лице Ремезова появилась воистину акулья улыбка:

— Удар по репутации Олега Леонидовича Беклемишева нанес глава рода Смирновых. И его смена не меняет ровным счетом ничего: новый глава рода был обязан в кратчайшие сроки официально признать вину прежнего, опровергнуть заявление, порочащее честь и достоинство Олега Леонидовича, и выплатить ему достойную виру. А раз ничего из вышеперечисленного до сих пор не сделано, значит, Роман Викторович продолжает гнуть линию отца. За что и ответит кровью, ибо такие оскорбления не прощаются. В общем, время разговоров прошло. Беклемишевы атакуют через два часа. И последнее: Олег Леонидович — личность великодушная и не собирается проливать лишнюю кровь. Поэтому его люди выпустят из поместья всех женщин, детей, членов побочных ветвей вашего рода и всю прислугу.

— Дайте мне несколько минут! — протараторил смертельно побледневший стряпчий. — Я немедленно передам моему господину ваши претензии и почти уверен, что создавшуюся проблему можно будет решить бескровно!

— Вы, кажется, не услышали самого главного… — холодно процедил я: — Время разговоров УЖЕ В ПРОШЛОМ. Готовьтесь умирать.

Тут мужичок сорвался в истерику:

— Да, но главная ветвь — это не один десяток ни в чем не повинных людей! Ну, и за что нас убивать⁈ За то, что верно служим роду и выполняем решения, принимаемые НЕ НАМИ?!!!

Его крики души меня полностью устроили. Поэтому я сделал вид, что задумался, а через несколько мгновений пожал плечами:

— Определенный резон в ваших словах есть: решения принимаете не вы, а значит, не должны отвечать за чужие ошибки. Что ж, я, пожалуй, соглашусь уменьшить масштаб межродовой войны. То есть, не трону ни одного рядового члена рода в том случае, если за нанесенное мне оскорбление ответят жизнью новый глава и все члены Совета Рода. Повторю еще раз: если эти личности выйдут сюда, к парадным воротам, в течение часа пятидесяти восьми минут и дадут бой мне и моим людям, то пострадает разве что этот парк и ограда. Ну, а не выйдут — мы войдем сами…

Глава 3

27 ноября 996 г.

…Романа Викторовича и членов совета рода Смирновых к нам привели практически пинками. СБ-шники, не захотевшие умирать под заклинаниями боевых магов высшей категории. Судя по состоянию одежды, лиц и рук пяти аристократов и одного отставного вояки, предварительно «убедив» каждого ответить за свои прегрешения отнюдь не уговорами.

Хуже всего выглядел Янис Альбертович Говоров — тот самый начальник службы безопасности, через которого наследник новоявленного сидельца, вероятнее всего, и связывался с руководством «Авангарда» — у мужчины была сломана правая ключица, наполовину оторвано левое ухо, вокруг левого глаза наливался внушительный синяк, лоб и правая щека стесаны, а чуть выше остатков воротника щегольской белой шелковой рубашки шея была стерта до мяса.

Впрочем, этот Смирнов еще не сдался, поэтому «сканировал» все, что видел, и ждал малейшего шанса соскочить. Остальные четверо членов совета пребывали в полнейшем шоке и отказывались понимать, как это их, Великих и Ужасных, ведут на заклание к «какому-то мальчишке». А Неумолимый Мститель бесился — крыл матом всех подряд, начиная с «подлых предателей», которых, оказывается, «кормил, поил и одевал», и заканчивая мною. Ну и, конечно же, пытался вырваться из рук молодых и тренированных парней, лупил по ихстенам,щитамипокровамзаклинаниями Земли, Воды и Огня, обещал кары небесные и даже плевался.

Я допускал, что все это — убедительная инсценировка, поэтому сходу «упаковал» всех шестерых вкоконы, блокирующие конечности, заткнул ртылентамии попросил Ремезова идентифицировать каждую отдельно взятую личность.

Прокурорский счел эту просьбу нормальной и подошел к делу системно — проверил, не наклеены ли на пальцы специальные пленочки и нет ли в глазах линз, а потом сфотографировал папиллярные узоры и радужки, отослал кому-то из коллег и поручил пробить по базам. Результаты не разочаровали — мне доставили именно тех, кто требовался. И пусть «рядовые члены Совета» могли быть не при делах, церемониться с ними я не собирался. Ибо понимал, что любой намек на гуманизм гарантированно выйдет боком. Причем не только мне и матушке, но и всем членам рода, включая самых маленьких детей. Вот свою позицию и изложил. Поймав взгляд юриста, державшегося чуть позади служак и кусавшего губы:

— Я дам им шанс выжить — выставлю против них равное количество Слуг, которые намного слабее меня. А вас, как и обещал, не трону. Не трону и ваше поместье. Но после того, как все закончится, кому-либо из полномочных представителей главной ветви рода надо будет перечислить мне достойную виру и, в том случае, если ее размеры меня удовлетворят, подписать акт о завершении межродовой войны. Вопросы есть?

— Н-нет, ваше благородие… — задавив облегченный вздох, выдохнул он.

— Тогда отойдите метров на сто и немного подождите — я вызову сюда своих людей…

Вызвал не голосом, через «Паутинку», а сообщением в ее общий канал:

«Подходите к парадным воротам — тут нам привели нынешнего главу рода, начальника СБ, через которого этот урод договаривался с наемниками, и четырех членов совета рода. Я считаю, что мстить за попытку похищения ваших детей должны вы. Поэтому объявленная межродовая война на самом деле пройдет в схватке шесть на шесть. Так что определитесь, кто будет воевать, а кто посмотрит на воздаяние со стороны. И последнее: эти уроды — не единственные недоброжелатели нашего рода. Поэтому ужасните тех, кто увидит видеозапись этого боя в Сети, неодолимой мощьюрядовых магов нашего родаи своимнепоколебимым спокойствием. На этом все. Жду…»

С участниками воздаяния определились быстро: Колосовы и Спицыны, чьи отпрыски уже повоевали в аквапарке, «выделили» на это дело только глав семей, а Макаровы с Векшиными решили «выступить» в полном составе. Так что матушка, Аня, Варя, Валя, Полина Федоровна и Екатерина Олеговна сходу направились к Ремезову и пополнили число зрителей, а остальной народ прошел к одной из двух меток, которые я «наморозил», осадив на идеально чистый асфальтдождь, и образовал дискретную шеренгу.

Я «передвинул»коконына противоположную, привлек к себе внимание «поединщиков» Смирновых слабенькимакустическим удароми недобро оскалился:

— Итак, через несколько секунд я сниму контроль и дам вам десять минут на подготовку к бою. Предпринимать попытки сбежать не советую: я «сожгу» такому «умнику» ударом Молнии одну нижнюю конечность, и ему придется драться лежа. Та же участь постигнет и любителей договариваться, и тех, кто начнет молить о пощаде. Так что в ваших же интересах восполнить запасы энергии и договориться между собой о тактике ведения схватки. Повторю еще раз: мгновенной смерти можете не ждать — ее НЕ БУДЕТ! На этом все. Время пошло…

…Не знаю, какую тактику выбрали Смирновы, но она не сработала: как только я подал команду «Бой!», все шестеро «моих» заключили противников в неплохие аналоги моегококона, только из Воды, и заткнули пастилентами. А через долю секунды все три Ледовика вложились в нихзаморозками. Да так, чтопокровыпод ними быстренько приказали долго жить, и все шестеро обреченных превратились в ледяные статуи. На этом экзекуция, естественно, не закончилась: Ледовики всадили все ту жезаморозку, но уже взаимно усиленную, в крайнюю правую «скульптуру», а Воздушники, которых в этом составе было четверо, ударили в нее жекулаком. Ага, одним. И тоже взаимно усиленным. Результат неслабо шокировал даже меня — ее разнесло вдребезги. Вместе со вмороженным телом!

Следующие три фигуры постигла та же участь. А потом очередь дошла до начальника СБ, и народ расстарался — Спицын насадил его накаменный шип, а Огневик Колосов хорошенечко раскалил основание последнего, дал уродцу вдосталь намычаться, а затем всадил в негосожжение. Под тремяветерками.

Голова вспыхнула, как факел, и сразу же прогорела. Так что мстители переключились на главу рода, успевшего заиндеветь, и дали оторваться дамам — Инне Константиновне и Юлии Григорьевне. А они принялись всаживать в Романа Викторовича одно боевое целительское заклинание за другим. Причем со взаимным усилением. Так что тварь, пытавшаяся организовать похищение детей, минуты за полторы прошла все круги Ада и сдохла от разрыва сердца.

Смирновы, наблюдавшие за Воздаянием, пребывали на грани потери сознания, видимо, осознав, что могли разделить участь этой шестерки. Но мне было плевать — я ждал

Я коротко кивнул. Всей смене «отпускников» и отправил ее, Варю и Валю за конвертопланами. Потом поймал взгляд юриста и с намеком постучал по левому запястью. Стряпчий на всякий случай сложился пополам, жестом дал понять, что сейчас все будет, и метнулся к самому возрастному зрителю, который, как чуть позже сообщил Ремезов, являлся финансовым директором строительной компании рода. Той самой, которая строила жилые комплексы, продавала квартиры, сдавала в аренду нежилые помещения и так далее.

Этот, «возрастной», еще не отошел от увиденного, поэтому не сразу понял, о чем ему говорит юрист. Но повторения со второго-третьего прозрел, оценил наклевывавшиеся перспективы и решил закончить столь некомфортную межродовую войну. Так что перечислил мне… двадцать четыре с половиной миллиона. То есть, все, что было на банковских счетах компании. Вот я на мировую и пошел — забрал у Ремезова дорогущую кожаную папку с тремя бумажными актами и «вечной» ручкой, поставил автографы под своими фамилиями и жестом подозвал к себе финансиста. А минуты через две, отдав юристу Смирновых их экземпляр, пожелал роду всего хорошего, неспешно развернулся на месте и в сопровождении матушки, Наташи, Ани и Петра Романовича вышел за ворота. К «Икару», уже заходившему на посадку.

По трапу поднялся чинно, как полагается уважающему себя главе рода, сел в кресло, нагретое Глотовой, поднял квадрокоптер в воздух, поблагодарил Ремезова за помощь и поинтересовался его планами на эту командировку.

Прокурорский заявил, что сделал то, что должно, посетовал на то, что помощь с организацией межродовой дуэли — не единственный вопрос, ради которого его прислали в столицу края, и попросил подкинуть к Белоярскому управлению внутренних дел.

Подкинул. А перед тем, как высадить на автостоянке для посетителей, пригласил заглянуть в гости и усилиться еще немного. Потом снова поднял борт в небо, направил к усадьбе, врубил автопилот и занялся делами — разослал «боевые», отправил Леве Комлеву записи со своей микрокамеры и объяснил парню, какой именно фильм мне нужен в этот раз, позвонил Голицыну и от всей души поблагодарил за все, что он для нас сделал, спросил, нарыли ли что-нибудь следователи, расследующие акцию с «Репейниками», и был вынужден прервать разговор из-за сообщения СОПП, уведомившего об обнаружении красного портала и двух одиночных «носорогов» в одном из жилых районов на северо-восточной окраине Белоярска.

Рубиться со зверьем шестого класса опасности народу, только-только взявшему шестой ранг, было слишком рано, поэтому «Исеть» я отправил домой. А сам сменил курс и снова уступил место перед ИРЦ Глотовой:

— Варь, вы с Валей повисите над площадью Алымова. А мы быстренько положим этих тварей, дождемся закрытия портала и все такое…

…На площади Алымова «носорогов» не оказалось — они ломились по Черноморскому бульвару за мотоциклом, несшимся по осевой, и сносили все, что попадалось на пути, начиная с припаркованных автомобилей и заканчивая мачтами уличного освещения. Кстати, мотоциклисты никуда не торопились — держались на дистанции, с которой гарантированно доставали первый «живой танк» не такими уж и слабенькимилезвиями, постоянно разжигали в нем лютую ярость и… расчетливо гнали монстриков к здоровенному пустырю у границы городской черты. На него мы с Наташей и высадились. Ага, вдвоем — матушка заявила, что пинать «заморенную пару иномирных животинок» аж вчетвером магам высшей категории невместно, и «разрешила» позабавиться нам, «молодежи». И пусть я пребывал не в том настроении, чтобы «забавляться», в конечном итоге «носороги» склеили ласты. От моегопятнышка, усиленного толикой Пространства, и от «слоеного»лезвиянапарницы, которому я добавил «лишней» дури.

Почему «в конечном итоге»? Да потому, что мотоциклисты решили спасти и нас, стоявших в центре пустыря. Вот и погнали монстриков в обход. А на мои требовательные жесты не отреагировали. Пришлось «резать углы»рывкамии валить зверье не в лоб, а с боковой проекции. А потом свистеть. Чтобы «спасители» успели вернуться к тушам до посмертного импульса.

Парни успели. И, по моим ощущениям, взяли по уровню или даже по два. А потом поздоровались, представились и, толком не дослушав мой «ответ», прилично загрузили:

— Ваше благородие, а вы не могли бы вернуться к порталу? Он появился в пятидесяти метрах от школы, а мы не уверены в том, что ее директору хватит мозгов организовать эвакуацию.

— У вашего сарказма есть основания? — спросил я у хмурого парня года на три-четыре старше меня.

— Да, ваше благородие: мы заканчивали эту же школу. И еще не забыли, что кличка директора — Тюфяк.

Я понимающе кивнул, пообещал защитить школу и добавил:

— Подъезжайте к порталу и вы: у меня будет к вам еще пара вопросов…

Подъехали. Минуты через полторы-две после того, как мы положили четыре очень дальних родича земных шакалов, заткнули «зеркало» слоенойстенойи… «вытянули» из него по порции Пространства, позволившей взять по одному уровню.

Оглядев окровавленные туши, парни облегченно перевели дух, затем огляделись и помрачнели снова. Ход их мысли был понятен без слов: уводя «носорогов» к пустырю, они косвенно стали виновниками десятков «ДТП», а значит, могли крупно попасть. Вот я и озаботился этой проблемой — выяснил фамилии, имена и отчества, задал несколько достаточно личных вопросов, связался с Ермолаевым и для затравки задал ему вопрос на засыпку:

— Александр Борисович, про портал на площади Алымова слышали?

— Да, конечно! И даже отправил туда ГБР с тяжелой техникой и самыми высокоуровневыми магами.

— ГРБ тут уже не нужна: мы положили зверье, перекрыли порталстенойи гарантированно дождемся его исчезновения. Зато пригодятся представитель власти и толковый юрист.

— Зачем⁈

— Портал открылся в пятидесяти метрах от общеобразовательной школы и задолго до нашего прилета выпустил двух «носорогов». Не проезжай мимо двое недавних выпускников этой же школы на мотоцикле, могло случиться… всякое. Но парни атаковали монстров шестого класса опасности, «посадили» их на себя и, рискуя жизнью, погнали к

Подполковник не разочаровал:

— Я пришлю к порталу своего заместителя. Парней представлю к награде. Кроме того, поручу заботам начальника отдела кадров и избавлю от проблем с владельцами автомобилей, страховыми компаниями и дорожниками…

…Портал провисел чуть менее часа. Поэтому я успел познакомиться с заместителем начальника Белоярского управления министерства внутренних дел, убедился в том, что эта личность взяла «мотоциклистов в оборот» не «на отвали», и лично послал… в страховую компанию двух на удивление наглых владельцев поврежденных машин. Зато сразу после исчезновения «зеркала» попрощался со «знакомыми», загрузился в «Икар», упал в свое кресло, поднял борт в воздух, выбрал маршрут, врубил автопилот и расслабился. «Аж» минут на десять-двенадцать. А потом меня набрал митрополит Симеон и развеселил:

— Олег Леонидович, делюсь новостями, взбудоражившими всю Церковь: чуть менее часа тому назад Патриарх Владимирский и Всея Руси вернулся с аудиенции у государя… один. А митрополит Филарет и четверо членов его ближайшего окружения прямо из Кремля отбыли в Вилюйскую пустынь — мужской монастырь с самым суровым уставом. Принимать Великую схиму, то есть, высшую степень пострига.

— Про малую схиму, помнится, читал… — пробормотал я. — Монахи дают обеты послушания, целомудрия и нестяжания. А что добавляет Великая?

Лица иерарха я не видел, но как-то почувствовал, что он улыбается:

— Монахи дают обязательство постоянно пребывать в келье, предаваясь исключительно безмолвию и молитве.

Что для этих конкретных личностей — как серпом по известному месту.

— Государь знает толк в наказаниях… — злорадно ухмыльнулся я.

— Так и есть! — согласился митрополит, пожелал мне хорошего дня и отключился.

Я поделился этой новостью со своими дамами и все оставшееся время перелета угорал над едкими комментариями не на шутку развеселившейся матушки. А потом «Икар» начал снижение, и мне пришлось заняться делом — организовать «окно», загнать квадрокоптер в ангар, добраться до особняка, ополоснуться, переодеться, перебраться в кабинет и добросовестно изучить записи с микрокамер «боевой двойки», защитившей мелочь в аквапарке. Дабы устроить обещанный разбор полетов. Но его пришлось отложить на вечер. Из-за прилета сотрудника главного ракетно-артиллерийского управления майора Бердяева с двумя помощниками и кучей какой-то аппаратуры…

Глава 4

1 декабря 996 г. от ВР.

…Три последних дня осени прошли без треволнений. Весь понедельник и первую половину вторника «рядовые» маги рода пинали иномирное зверье третьего-четвертого классов опасности, нарабатывали опыт поединков один на один и потихонечку «росли», матушка и Аня поднимались в уровнях, если можно так выразиться, в пассивном режиме, то есть, не выбираясь из бункера, а мы с Наташей сочетали приятное с полезным. В смысле, во время каждого дежурства наведывались к порталам, «привязывались» к ним и через какое-то время «отщипывали» по порции-другой Пространства.

Во вторник вечером посетили «попойку» по случаю празднования дня рождения Нинки, толкнули по поздравительной речи и вручили подарок. А с полудня до полуночи среды развлекались с динозавриками — насобачились валить их с помощью магии и «заготовили биоактивное сырье» на четырнадцать рейсов «Атланта», а Пришвина-младшая и Екатерина Олеговна Спицына приручили по одному монстрику чуть поменьше «тираннозавра», опосредованно выставили их на сетевой аукцион и заработали по миллиону двести тысяч.

Само собой, параллельно жили и в ожидании хороших новостей. Но их было не так уж и много: фильм о нашей межродовой войне со Смирновыми, выложенный в Сеть, был «затерт» новостью о появлении зеленого портала на первом этаже столичного особняка Евстигнеевых и уничтожении «чертями» почти всех обитателей поместья, а задержание пограничниками зампотылу ЧВК «Авангард» не дало следователям ровным счетом ничего — он ушел в бега за компанию с руководством, чтобы не оказаться крайним и… сохранить наворованное за долгие годы службы.

Да, больше всего хотелось узнать, что нового в расследовании диверсии на базе ракетных войск под Абаканом, но дергать ради этого что Голицына, что Белосельского я был не готов. Поэтому стоически ждал. И забивал себе голову всем, чем получалось. К примеру, уделил время получению Приручения — к слову, повысившего мощь моей энергетики как бы не слабее Природы — освоил три новых площадных заклинания «от ящеров», затерроризировал матушку, Аню, Валю и Варю шлифовкой взаимного усиления, увеличил коллекцию записей миров «запорталья» и заглядывал в каждый из них как сам, так и в компании с Наташей. Ну, а по вечерам парился, отмокал в бассейне и вдумывался в идеи родительницы, «заболевшей» планированием будущего нашего рода и на пару с личной целительницей медленно, но уверенно добавлявшей мечтам моей напарницы вполне конкретные объемы и глубину.

Теоретически, четверг должен был пройти по тому же сценарию: сразу после подъема я вызвал к особняку свободную смену Восточного и в течение полутора часов «издевался» и над ее личным составом, и над личным составом свободной смены усадьбы. После завершения тренировки провел что-то вроде брифинга, во время которого поставил конкретные задачи каждому отдельно взятому магу. А после завтрака собирался заняться… хм… семьей. Но ближе к концу трапезы мне позвонил Голицын, сообщил, что заглянет к нам в гости буквально на полчаса, и попросил встретить. Так что текущие планы пришлось переиграть — выдвинуться к посадочной площадке, дождаться приземления «Онеги», пригласить вымотанного и осунувшегося генерального прокурора в дом, завести в большую гостиную и покормить. Практически насильно. Ибо выглядел гость… неважно.

Вот он и осоловел. Тем не менее, нашел в себе силы встать из-за стола, перебраться в кабинет и изложить цель своего прибытия:

— Олег Леонидович, мне поручено наградить Пришвину Нину Петровну за уничтожение слизней в Богучанах, а Колосова

Пригласил. Поприсутствовал при награждении. И поздравил. Вторым. А потом отпустил сияющую троицу заниматься своими делами, повернулся к Анатолию Игоревичу, тяжело опустившемуся в кресло, и предложил поспать. Хотя бы пару часов.

— Посплю в вертолете. Наверное… — вздохнул он и заставил подобраться: — Помните историю с побегом заключенных из Надымской колонии особого режима?

— Да, конечно!

— Так вот, четыре мои спецгруппы вторые сутки проверяют аналогичные исправительные учреждения и нашли такое количество нарушений, что нет слов: почти в каждой колонии обнаружились «привилегированные» сидельцы, развивавшие вроде как отсутствующий Дар и даже «помогавшие» ее охране уничтожать иномирное зверье! Вот мои и лютуют — лишают заключенных Дара прямо в камерах, снимают с должностей, проводят первичные допросы и отправляют в ближайшие следственные изоляторы продажных сотрудников, дожидаются приезда нового руководства и даже подавляют бунты. Ну, а я тихо дурею от все увеличивающейся и увеличивающейся нагрузки. Кстати, будете смеяться, но последние несколько дней я отсыпался в бункерах ловушек типа вашей, но расположенных рядом с Владимиром. Чтобы хоть понемногу, да подниматься в уровнях. Ибо понимаю, что стоять на месте — смерти подобно. В общем, со временем — никак. А то я с большим удовольствием задержался бы у вас хотя бы на пару дней…

…В полдень позвонила Урусова. И тоже напросилась в гости. Вроде как, по делу. Эта девица вела себя достойно и в Екатерининке, и на новоселье у Ильиных, поэтому я решил провести следственный эксперимент и пошел ей навстречу. В смысле, спросил, успеет ли она прибыть к нам к четырнадцати ноль-ноль, получил односложный утвердительный ответ и пригласил с нами отобедать.

Ульяна Игоревна начала приятно удивлять с тринадцати сорока пяти — позвонила еще раз, сообщила, что летит к нам на «Исети», попросила выделить «коридор» и сочла более чем нормальным, что мы посадили ее квадрокоптер рядом с ближним КПП. В том же стиле вела себя и дальше: спустилась по трапу в гордом одиночестве, вежливо поздоровалась и со мной, и с Наташей, спокойно влезла в салон «Лесника» и всю дорогу до моего особняка обсуждала всякую ерунду вроде метели, которая, согласно предсказаниям синоптиков, должна была начаться в пятницу вечером и продлиться все выходные. Перед трапезой познакомилась с моим ближним кругом. Во время нее наслаждалась застольной беседой и гастрономическим удовольствием. А после «исчезновения» десерта спокойно дослушала очередную байку моей матушки, посмеялась, привлекла к себе внимание и заявила, что прилетела к нам по делу, поэтому просит прощения за то, что вынуждена прервать настолько приятное общение, и попросила меня уделить ей несколько минут для обсуждения деловых вопросов.

Словосочетание «разговор тет-а-тет» не произносила. Понимая, что его можно истолковать по-разному. Поэтому я мысленно поставил ей еще один плюсик, поднялся из-за стола и увел в кабинет. А там помог опуститься в кресло для посетителей, в том же стиле поухаживал за Наташей, сел сам и превратился в слух.

Никаких «левых» телодвижений или намеков не последовало — девушка вытащила из кармана информационный носитель, положила на стол, толкнула ко мне и объяснила, что это такое:

—Боевая коагуляция, придуманная кем-то из целителей вашего рода и переданная государству, позволила нам помочь союзному роду, атакованному слизнями. Мы, Урусовы, личности благодарные. Поэтому на этом носителе — предельно подробные описания алгоритмов создания четырех целительских и двух мультистихийных заклинаний, разработанных нашими магами.

— Шесть схем за одну-единственную? — уточнил я, дождавшись первой же паузы.

Одноклассница пожала плечами:

— Олег Леонидович, мы развиваемся медленнее вас. И почти уверены в том, что вы и ваши люди владеете либо аналогами этих заклинаний, либо чем-то более мощным. Тем не менее, надеемся на то, что вы найдете хоть что-либо нужное хотя бы в логике «сочетания» стихий. И еще: второго дна в нашем поступке нет — мы уважаем вас, как личность, и не собираемся навязывать ни сотрудничество в каких-либо сферах на наших условиях, ни выгодный брак. Говоря иными словами, эти схемы преподносятся от чистого сердца, а я — не более, чем передаточное звено, с которым вы знакомы чуть дольше, чем с моими родичами.

— Чья идея? — полюбопытствовал я, как только она закончила, и услышал ожидаемый ответ с чертовски интересным дополнением:

— Она в стиле нашего рода, но моя: мне понравилось, как вы думаете и как решаете проблемы, еще в лицее. А я неизлечимо больна тягой к Познанию. Вот и надеюсь, что мы найдем общий язык и поможем друг другу разобраться в магии чуть быстрее, разноплановее и полнее.

Я был уверен, что она говорит именно то, что думает, так что задал еще три вопроса:

— Вы ощущаетесь уровне, эдак, на сорок втором.Боевую коагуляциюосвоили?

Она ответила без каких-либо колебаний:

— Да, конечно. И даже использовала по назначению.

— Значит, сочетаете две стези — боевого мага и исследователя?

— Да: теория без практики мертва. А я хочу жить, и жить полнокровной жизнью.

— Толковый подход… — заявил я и… устроил ей экскурсию по теплицам. А в самой последней попросил Наташу сорвать самый спелый ананас, вручил его одуревшей девчонке и улыбнулся: — Магия позволяет многое. И мы видим в ней не средство, упрощающее путь к Власти, а своего рода катализатор, добавляющий обычной жизни яркости, комфорта и уюта…

…После отлета Ульяны мы с Наташей наведались к строителям, не вылезавшим из нового ангара последние двое суток, и приятно удивились, узнав, что его можно будет принять… максимум через час. Этот промежуток времени провели в спортзале — рубились с матушкой, Аней, Варей и Валей «накоротке». Потом приняли объект, перечислили работягам денег на премии, пожелали всего хорошего и поручили бойцам дежурной смены проследить за выездом строительной техники за пределы поместья.

Пока возвращались в особняк, я позвонил владельцу компании, которой еще в понедельник оплатил перегон второй «Исети» в Белоярск, выяснил, что борт уже доставлен на тот самый частный аэродром, с которого

Поехали на снегоходе. Чтобы объединить приятное с полезным. То есть, тренировку моей напарницы с «вытягиванием» Пространства. Вот и получили море удовольствия. Сначала от покатушек по заснеженной тайге, практически завоеванной ночной тьмой, затем от подъема Натальи сразу на два уровня и от моего прорыва в девятый ранг, чего, откровенно говоря, не ожидали. Впрочем, лично меня больше всего зацепила искренность, с которой «Природница» радовалась моему… хм… «возвышению»: я на миг потерялся в ее счастливом взгляде и чуть было не сорвался с нарезки — не подхватил женщину на руки и не закружил между нижними юбками елей. Спаслизаморозка, примененная на автомате, и страх оттолкнуть. Но отходняк от нереализованного желания сводил с ума всю обратную дорогу. Поэтому я старательно контролировал положение рук и «жил» в чувствах стихий. То есть, «тянулся» к нынешним границам области контроля… чуть ли не всеми сразу и дурел от сумасшедшей нагрузки на мозг. Поэтому после того, как «Буран» остановился на законном месте, не сразу догадался разомкнуть объятия и скинуть Огонь, Землю и Лед, которыми привычно усиливалпокровНаташи. Зато после того, как перестал тупить, спрыгнул на пол, помог ей последовать моему примеру, испарил снег с нашей одежды и обуви, потер переносицу и обозначил планы на ближайшие пару минут:

— Все, поднимаемся к себе, переодеваемся в парадно-выходное шмотье и улетаем за «Исетью».

— Кого берем перегонщиками?

— Осоргиных — их смена пока бездельничает…

— А за всякими вкусностями залетать будем?

— Ага!

— Тогда надо заглянуть в спортзал и собрать заказы…

…В воздух поднялись ближе к семи вечера и в кои-то веки долетели до Белоярска, не получив ни одного сообщения СОПП. Порадовались. Зарулили на аэродром, приземлились рядом с новеньким квадрокоптером, прогнали все возможные тесты, подписали акт приема-передачи и отправили Осоргиных в усадьбу. А сами ушли в центр, сели на крышу «Ландыша» и отправились на промысел. Выходить на третьем этаже я не собирался. Но на пятом в кабинку лифта вошли две девушки-Воздушницы и с таким упоением обсуждали новую коллекцию белья, появившуюся в «Элегии», что я ткнул в сенсор «женского» этажа, дождался остановки и повел напарницу к любимому магазину матушки. А на половине пути легонечко задурил:

— В «Элегии» — новая коллекция белья, а я тебя не баловал уже сто лет. Непорядок!

— Согласна! — «предельно серьезно» подтвердила Наташа и подколола: — Чем мне руководствоваться, подбирая ваши подарки?

Я отшутился в стиле батюшки:

— Критерий тут один-единственный: белье обязано подчеркивать твою умопомрачительную красоту…

Она возьми и ляпни:

— Э-эх, а я надеялась услышать менее дипломатичный ответ…

— Да запросто! — заявил я, благоразумно прикладывая себязаморозкой: — Бери то, в котором ты, мой раритет, будешь чувствовать себя убийственнее всего.

— Совсем другое дело… — довольно мурлыкнула она и оперлась на мое предплечье. А через минуту, переступая через порог «Элегии», еле слышным шепотом озвучила еще два провокационных утверждения: — Поймала себя на мысли, что радость, которую нельзя разделить с вами, не обрадует. Поэтому наберу красивых купальников и уговорю вас вечером порасслабляться в бане или бассейне…

Дожидаясь завершения подбора «моих подарков», я воевал с соблазном заглянуть в примерочную через крошечный портальчик и полюбоваться ими на «натурщице». Справляться — справлялся. Нозаморозкойпользовался как бы не каждые пять минут. А потом чувство Воздуха заставило среагировать на появление Наташи, а взгляд, брошенный на двух продавщиц-консультанток, несущих в мою сторону какое-то несусветное количество ярких коробочек и пакетов, выбил из колеи. Нет, денег мне было не жалко от слова «вообще». Но настолько резкий рост аппетитов личной помощницы заставил представить, во что они превратятся в будущем, и очень здорово обломал. Как вскоре выяснилось, зря: четыре пятых общего объема «подарков» были уже куплены Наташей в подарок моей матушке, Ане, Варе и Вале!

Лицо я, конечно же, удержал. Но мысленно обложил себя последними словами, оплатил содержимое всего двух пакетов, сообщил продавщицам, к которому часу наши покупки надо будет поднять в лифтовый холл на крыше, подхватил напарницу под локоток и увел за вкусняшками. Пока затаривались ими, ел себя поедом. А эдак через полчаса, затолкав в багажный отсек «Икара» все приобретения, перебрался в салон, поднял дверь-трап, завел двигатели и собрался, было, извиниться, но Наташа «разоткровенничалась» первой:

— Хочу повиниться: вы «побаловали» меня аж восемью красивейшими раздельными купальниками, которыми будете любоваться хоть каждый вечер, и… всего-навсего двумя комплектами белья, примерка которого совершенно не зацепила. А еще во мне проснулась всепоглощающая ревность и заставила приобрести Ане, Варе и Вале море белья, а купальники взять по остаточному принципу…

— Матушку-то мою не обидишь? — с улыбкой спросил я, и напарница отрицательно помотала головой:

— Неа — ей я набрала и того, и другого приблизительно поровну.

Я назвал ее редкой умничкой и спровоцировал еще на один приступ откровенности. На этот раз — предельно серьезный:

— Знаете, подарки Анастасии Юрьевне и Ане я выбирала с замиранием сердца: я считаю их родными даже на уровне ощущений, поэтому и сейчас краешком сознания представляю их радость и млею от предвкушения. А Варю и Валю буду радовать из чувства долга. Понимаю, что это неправильно, но все никак себя не переупрямлю.

— У меня — та же история… — признался я, прервался, вытащил из кармана телефон, посмотрел на экран, подобрался, быстренько изобразил над головой корону и принял вызов: — Добрый день, Ваше Императорское Величество!

— Здравствуйте, Олег Леонидович… — отозвался

Глава 5

2 декабря 996 г. от ВР.

…Варя с Валей, как обычно, отправились баиньки в двадцать три ноль-ноль. С кучей пакетов наперевес и счастливыми до невозможности. Матушка с Аней ушли в полночь. Предварительно расцеловав Наташу и… посоветовав мне не отходить от нее ни на шаг, а то уведут. Вот я и перестраховался — закрыв за ними дверь, наглухо заблокировал и ее, и противоположную, поляризовал окна, врубил стационарную «глушилку», выключил почти весь свет, подтащил наш лежак к краю бортика и… занялся экспериментами с Пространством.

Напарница ассистировала — легла на живот и сформировала над дном бассейна вертикальную «линзу» из «магически уплотненной» Воды, после чего «подсветила» ее «застывшими» пузырьками Воздуха. А я, завалившийся на спину, попытался подвести к имитации подводного портала ящеров свой.

Как и за сутки до этого, самый первый шаг дался легче легкого: я открыл «зеркало» аккурат над попой «Природницы». Несмотря на то, что в этот раз она была упакована в другой купальник, и цвет ткани, по логике, должен был сбить мою концентрацию на этой… хм… точке привязки. Переместить портальчик к воде тоже удалось без особых проблем. А граница двух сред снова обломала: несмотря на то, что я ясно видел «линзу», заклинание упорно отказывалось «пересобираться» под поверхностью воды.

— Что, опять не получается? — спросила помощница, устав наблюдать за тем, как портальчик раз за разом формируется практически в одном и том же месте.

— Неа… — вздохнул я. — Такое ощущение, что я что-то делаю не так…

— Тогда, может, попробуем решить проблему альтернативным способом? — спросила она и встала с лежака. Да так красиво, что заставила на мгновение выпасть из реальности. — Давайте начнем с задачи попроще — откройте портал прямо под водой. Хотя бы один раз. И — ко мне, любимому раритету. А потом проанализируйте нюансы ощущений…

В воду она скользнула почти без плеска, выдохнула из легких половину воздуха и села на дно по-турецки. Я снова перевернулся на спину, представил сначала бюст в ярко-красном лифе от купальника, почувствовал, что запросто открою к нему «дырку», и благоразумно «переключился» на лицо.

Открыл. Полюбовался им секунды две, а потом заставил себя заняться анализом ощущений. И все-таки поймал «шероховатость», отличавшую такие порталы от привычных «воздушных». Поэтому вытребовал напарницу к себе, поблагодарил за пригодившийся совет и продолжил экспериментировать, но уже с сочетаниями ощущений. Да, задолбался. Зато к половине второго ночи все-таки разобрался, какое «ощущение» и как именно требуется изменить, чтобы портал, открытый в воздухе, «пересобрался» под поверхностью воды. Еще через полчасика, как следует отработав методику, попросил помощницу организовать «приличное волнение», справился и с ним, обрадовался и провел мастер-класс, во время которого помог «схватить» новый навык и Наташе. А потом она предложила поплавать, и я, конечно же, согласился — спрыгнул с бортика следом за ней, сделал мощный гребок руками, проскользил несколько метров над самым дном и, за мгновение до того, как всплыл к поверхности, снова ощутил «отголосками» чувства Воды небольшую «странность».

В этот раз не промолчал — осторожно дотронулся до тыльной стороны ладони напарницы и спросил, почему она скинулапокров.

— А зачем он мне сейчас? — непритворно удивилась она. — Защищаться от вас мне и в голову не придет. Блокировать ваше чувство Воды — тем более: вы постоянно усиливаете мойпокровдополнительными стихиями, и я настолько привыкла ощущать вашу энергию, что без нее чувствую себя некомфортно. А еще он «режет» мое чувство Воды и притупляет удовольствие от плавания, а я справилась с большей частью своих страхов, поэтому не боюсь наслаждаться всеми гранями текущего мгновения…

— Спасибо за откровенность… — благодарно выдохнул я, развернулся на месте и медленно поплыл к противоположному бортику.

Наташа меня догнала, уравняла наши скорости и тихонечко фыркнула:

— Откровенничать я начну чуть позже. После небольшого экскурса в мое недавнее прошлое. Итак, на следующий день после обретения чувства стихий я вдруг представила себя в центре двух незримых паутин — своей и вашей. Этот образ понравился, поэтому я его не отпустила, и к сегодняшнему дню он стал частью моего нового мировосприятия. При этом моя паутина радует только ее наличием и даруемыми возможностями, а ваша, которая не в пример мощнее, ощущается броней, защищающей от всего на свете. Благодаря этому выверту сознания каждое появление ваших «слоев» на моемпокровепереполняет радостью, каждое исчезновение заставляет обрываться сердце, а пребывание за пределами вашей области контроля вызывает нешуточный дискомфорт. К слову, когда вы «блокируете» чужие стихии, ваши становятся в разы плотнее, и это ощущение кружит голову почти так же сильно, как «касание» вашей Жизни «в комплекте» с Огнем. И последнее: я понимаю, по какой причине ваше чувство Воды «сканирует» исключительно бортики и дно бассейна. Но только разумом. А на уровне ощущений хочется наслаждаться скольжением в вашей воде.

Заморозкапомогла и в этот раз. Но как-то однобоко: желание, вроде бы, «отодвинулось» подальше, но, в то же самое время я взял под более плотный контроль весь бассейн и «спокойно» задал вопрос, от которого пересохло во рту:

— Как-то так?

— Ага! — благодарно выдохнула она и от избытка чувств прикоснулась к моему предплечью…

…Сваливать в спальню и теряться в эротических снах я не захотел. Так что в четыре утра отключил «глушилку», связался с дежурными дроноводами, выяснил, что за время наших «экспериментов» они обнаружили два портала, и нашел нам Очень Важные Дела. Поэтому дал команду одеваться. А от силы минут через пятнадцать «оседлал» снегоход, задохнулся от удовольствия в тот момент, когда напарница «взяла захват» на моей талии, завел движок, сорвал «Буран» с места и, вырулив из гаража, помчался выяснять, что за подводные создания выплеснуло к нам из желтого «зеркала».

На нашем уровне развитияночное зрениедавало такую же четкую «картинку», как обычное, а объятия Наташи кружили голову, поэтому по ночной тайге не ехал, а летел.

Благо, за время мотаний по своим владениям успел досконально изучить все долины между возвышенностями и большую часть пути к любому порталу проезжал по ним. Последние метров четыреста наслаждался уже не прыжками с неровностей рельефа, а движением «змейкой» между деревьями и восторгом счастливой женщины. Поэтому, увидев то самое свечение, даже расстроился. Но только малой частью сознания. А большая помогла выбрать место для остановки, довела до плоскости межмирового перехода и заставила «вытянуть» из нее Пространство на два уровня — сто шестой и сто седьмой.

«Природница» последовала моему примеру. Потом достала из рюкзака-однодневки штатив и камеру, в темпе подготовилась к подводной съемке и сохранила для коллекции красоты очередного мира. А после того, как вернула инструментарий на место, отказалась от предложения сесть за руль:

— Сегодня мне хочется экстрима. Я его пока не тяну. Так что рулите вы, а я побалдею…

Балдели оба. Всю дорогу до гаража. После того, как поставили «Буран» на место, сходили к ловушке и посмотрели за тренировочными боями между супружеской четой Рюминых и стайкой из четырех «шакалов» третьего класса опасности, сочли, что этой парочке пора переключаться на зверье посерьезнее, и умотали в особняк. А там, наконец, разошлись по своим спальням.

Спал я… хм… беспокойно. Но с последним сном, определенно, повезло — в тот момент, когда до меня добудилась матушка, я буйствовал в магической дуэли — рвал в лоскуты воображаемого обидчика моей женщины. Поэтому, вернувшись в реальность от «неправильных» рывков за плечо, открыв глаза и увидев над собой лицо родительницы, облегченно перевел дух. А она ехидно заявила, что столько дрыхнуть нельзя даже после ночных бдений, и сообщила, что уже начало двенадцатого, а в час в Белоярск прилетит Волкова, которую надо будет встретить.

Пока я свыкался с этой новостью, показала включенную «глушилку» и спросила, получилось ли у нас «продавить» границу двух сред.

Я утвердительно кивнул и подробно объяснил, как именно.

— Толковая она баба, однако… — задумчиво пробормотала мама, потерла переносицу и загрузила: — Постоянное присутствие рядом кого бы то ни было рано или поздно начинает надоедать. И отношения, которые на первом этапе ощущаются праздником, превращаются в работу. Так вот, поддерживать эти конкретные НАДО. Причем добросовестнее некуда: мало того, что Наташа — единственная Одаренная, кроме тебя, «взявшая» больше трех стихий, и умеет думать, так еще и беззаветно предана лично тебе. Кстати, о лишних стихиях: мы с Аней, наконец, полностью смирились с твоим категорическим запретом на эксперименты в этом направлении…

Каюсь, я в это не поверил. И желчно спросил, с чего это вдруг.

Мама немного поколебалась и раскололась:

— Я поставила себя на твое место и пришла к выводу, что тоже легла бы костьми, но не позволила единственному родному человеку рисковать жизнью без сколь-либо серьезной необходимости. А Ане дополнительные стихии, по большому счету, и не нужны: она поддерживала мой бунт только потому, что живет мною и моими чаяниями. В общем, проверять, в какие именно кластеры я вливаю энергию посмертных импульсов, уже нет никакой необходимости — все наши бунты остались в прошлом, а я превратилась в самую благоразумную матушку во Вселенной.

Я еле удержался от счастливой улыбки и поинтересовался, можно ли считать это утверждение обещанием.

— Нужно! — твердо уточнила она. — Мы больше не задурим. Даю слово…

…В Белоярск рванули вдвоем, так как матушка заявила, что им с Аней надо сокращать все увеличивающийся разрыв уровней со мной-любимым, и отправилась в бункер… доводить до ума проект коттеджного поселка в Форте Восточный. Подняв «Икар» в воздух и включив автопилот, я покосился на западную часть горизонта, понемногу затягивавшуюся облаками, подумал, что прогноз погоды на выходные, судя по всему, подтвердится, развернул кресло на сто восемьдесят градусов и попросил Наташу продемонстрировать запись, сделанную в морском портале.

Полюбовавшись «картинкой» из иного мира на экране телефона, в темпе «привязался» к приметному нагромождению камней, представил их же во всех подробностях и открыл портальчик диаметром сантиметров двадцать пять: да, я точно знал, что вода хлынет на эту сторону только в том случае, если кто-нибудь из нас прикоснется к «плоскости сопряжения», но подсознательно старался минимизировать возможный ущерб для конвертоплана.

Посмотрев на «ту сторону», решил, что любоваться красотами другой планеты в одно лицо как-то неправильно, поднял оба подлокотника, сдвинулся к стене и не прогадал — уже через мгновение напарница пересела на свободную половину кресла, прижалась ко мне плечом и бедром, заглянула в «дырку» и мечтательно вздохнула:

— Эх, будь это Земля, можно было бы открыть портал побольше прямо над дном нашего бассейна и сплавать в тропики… Кстати, а что нам мешает так развлекаться? Автоматических видеокамер, транслирующих изображения в Сеть, на нашей планете немерено, «пробивать» границы двух сред мы уже научились и владеем ктоневидимостью, а ктомимикрией. Может, устроим Анастасии Юрьевне, Ане и нам сногсшибательный сюрприз?

— Тогда нам надо купить четыре самых портативных индивидуальных дыхательных аппарата и четыре пары ласт… — загоревшись этой идеей, заявил я. — Потом найти подходящий курорт, почитать статьи народа, который там отдыхал, и… сплавать на разведку. Составишь компанию?

— Да!!!

— Значит, меняем маршрут…

— … и летим к любому хорошему магазину товаров для

— Ага!

— Сейчас найду… — пообещала она и метнулась к ИРЦ. А минуты через две-две с половиной вернулась обратно, снова прижалась ко мне и призналась, что ее уже плющит от предвкушения.

Меня тоже плющило. И я не постеснялся об этом сообщить. Потом потер переносицу и предложил «попутешествовать» по другой планете. То есть, хотя бы несколько раз «передвинуть» портал и, до кучи, выглянуть из-под воды.

— Великолепная идея! — сыто мурлыкнула женщина, подождала, пока я «пересоздам» его на освещенной части морского дна, и задумчиво хмыкнула: — Кстати, я тут вспомнила позавчерашнюю статью, нарытую Леней в Сети…

— Ту, в которой доказывалось, что порталы, причем как естественные, так и искусственные, могут создаваться только рядом с большими массами земли?

— Ага!

Я «передвинул» свой еще раз, оглядел «провал» на большие глубины и пожал плечами:

— Автор отталкивался от официальной статистики. А она утверждает, что абсолютно все когда-либо замеченные порталы появлялись либо в земле, либо впритирку к ней, либо на первых этажах зданий, либо над речным, озерным, морским или океанским дном. Поэтому-то в этой статье и утверждалось, что спецслужбами большинства государств уже разрабатываются принципиально новые стандарты безопасности для защиты всего и вся от опасности появления порталов в кабинетах и личных покоях сильных мира сего, в хранилищах материальных ценностей и так далее. Кстати, не удивлюсь, если окажется, что и естественные порталы, и их искусственные аналоги, формируемые ящерами, действительно «завязаны» на Землю. Так же, как наши изначально требовали наличия Воздуха, а эти, новые, не создаются без Воды…

— В общем, создающиеся стандарты безопасности безопасны только в теории? — весело хохотнула она и прикипела взглядом к умопомрачительно красивым островкам тропического архипелага, заросшим ни разу не земной растительностью, легкой дымкой, висящей в воздухе, и аж двумя спутниками в разы поменьше Луны в бездонном темно-синем небе…

…В аэропорт прилетели в тринадцать десять, быстрым шагом дошли до зала прилета, вломились внутрь, чуть было не снесли со своего пути семейство мещан, глава которого, судя по гневному шипению супруги, подарил ей не тот букет, который она ждала, и ускорились еще чуть-чуть. Как оказалось, не зря: рыжая шевелюра Янины Павловны возникла в поле зрения чуть ли не раньше, чем мы подошли к толпе встречающих. Вот меня и отпустило — я помахал ей рукой, немного подождал, поздоровался, поздравил с возвращением в наши края, дал время женщинам обменяться приветствиями, и с намеком отвел в сторону «свободный» локоть'.

Она в него, конечно же, вцепилась. Но стоило мне навестись на выход, легонечко придержала:

— Олег Леонидович, я с багажом. Достаточно большим. И… прилетела всего на час-полтора.

— Не понял? — удивился я.

Она пожала плечами и продолжила значительно тише:

— Я знаю, что ваша помощь мне была бескорыстной. Но все равно считаю себя в долгу. Поэтому привезла что-то вроде персональной коллекции зимней одежды для всех членов вашей семьи. Эффектной, узнаваемой и пошитой в одном стиле. А слетать к вам в гости в этот раз не смогу — я дрессирую членов нашего рода. Во Владимире. Извожу тренировками в поместье и таскаю валить зверье первого-второго класса опасности ко всем порталам, появляющимся в столице и рядом с ней.

Ни радости, ни гордости, ни энтузиазма в ее взгляде однозначно не было, вот я и сделал напрашивавшийся вывод:

— Вы хотите сказать, что у старших мужчин рода есть более важные дела?

— Вы тактичны… — вздохнула Волкова и криво усмехнулась: — Старшие мужчины нашего рода выродились: добрая половина ходит с одной или двумя стихиями, три четверти еще не доросли до десятого уровня, а целенаправленно развивающих магию можно пересчитать по пальцам двух рук! Поэтому-то я с молодежью и вожусь. Кстати, о молодежи: я дважды сталкивалась у порталов с Дарьей Константиновной — она приезжала к ним в одиночку и собиралась резать зверье без подстраховки. Я оба раза убедила поработать со мной в паре. А сейчас хочу получить разрешение помогать вашей сестренке системно и на постоянной основе…

Глава 6

2 декабря 996 г. от ВР.

…Шесть огромных транспортных упаковок с портпледами и двенадцать здоровенных коробок, которые я еле-еле утрамбовал в «Икар» в аэропорту, пришлось перетаскивать в гостиную матушки с помощью Наташи и четырех егерей. Там я поблагодарил последних за содействие и отпустил пинать «шакалов», ответил на добрый десяток вопросов родительницы, еще раз оглядел подарки Янины Павловны, оставил Наташу развлекаться, копаясь в шмотье, вернулся в ангар и в два приема перенес в подсобку бассейна снарягу для подводного плавания. Разобравшись и с этим вопросом, поднялся в большую гостиную, с помощью Марии Тарасовны «нарубил» гору бутербродов, наполнил два графина свежевыжатыми соками, загрузил «добычей», тарелками, бокалами, салфетками и столовыми приборами сервировочный столик на колесиках, выкатил в коридор и, наконец, выполнил невесть какое количество требований родительницы срочно вернуться обратно.

В тот момент, когда я возник на пороге гостиной, по ней фланировала наша целительница, «упакованная» в стильный красный брючный костюмчик с черными вставками в самых неожиданных местах. Заметив меня благодаря чувству Воздуха, развернулась на месте и неуверенно улыбнулась. Не знаю, почему, но я вдруг ощутил потребность рубануть правду-матку и пошел себе навстречу — поймал взгляд ярко-зеленых глаз и вздохнул:

— Ань, ты умная, добрая, цельная, верная, сильная и невероятно красивая девушка, однако шла, как осужденная на казнь на эшафот. Подними голову, разверни плечи, почувствуй себя сногсшибательной красоткой и поделись с нами непоколебимой уверенностью В НАС!

Матушка, стоявшая заметно правее и чуть позади нее, обрадовалась и игрой мимических мышц попросила продолжать в том же духе. Поэтому-то я и забраковал первую попытку целительницы выполнить мое требование:

— Ань, не изобрази уверенность, а почувствуй! Черт, ты — одна из четырех сильнейших магов планеты и уже превратила себя в идеал девичьей красоты, но все-равно ощущаешься ведомой. Отпусти все прошлое к этой

— Вы действительно считаете меня красивой? — внезапно спросила она, по моим ощущениям, переступив через какой-то застарелый комплекс.

Я утвердительно кивнул:

— Да!

В этот момент заговорила Наташа:

— Ань, ты можешь представить жизнь хоть чем-то лучше той, которой мы живем сейчас?

— Нет: я счастлива. Просто…

— Ну, и поделись этим счастьем с нами! К примеру, пройдись по комнате так, чтобы мы ахнули…

Целительница закусила губу, вышла в спальню матушки, а секунд через десять вплыла в гостиную, гордо вскинув голову, развернув плечи, приподняв грудь и эротично покачивая бедрами.

— Совсем другое дело! — довольно заявила моя напарница, а я сделал «героине» немудреный комплимент:

— Начинаю завидовать матушке, наложившей лапки на такую красотку.

— У тебя есть Наташа! — «возмутилась» она и продолжила развлекаться: — Впрочем, любоваться — любуйся… НАМИ целыми днями. Ибо твое мнение нам действительно важно, а на остальные наплевать. Правда, Наташ?

— Ага!

Тут целительница снова через что-то переступила и легонечко задурила:

— Я ведь привыкну…

Мы выдали три варианта ответа:

— Привыкай!

— Давно пора.

— Ну, наконец-то…

Потом рассмеялись, и воодушевленная блондинка порадовала нас еще одним дефиле. На этот раз — намного более интересным и смелым. Впрочем, настоящий кураж она поймала через четверть часа, одурев от «выступления» Наташи, прогулявшейся перед нами в убийственном костюмчике так, что мне пришлось использоватьзаморозкудва раза подряд! Толику безбашенности добавило и дефиле моей матушки, решившей, как она выразилась, тряхнуть стариной. В общем, Аня отпустила тормоза и весь следующий час отрывалась по полной программе. В результате раскраснелась и… страшно расстроилась из-за того, что мне доложили об обнаружении нового портала в километре от усадьбы. Впрочем, узнав о том, что к нам перебралась пара рогачей, завелась и «вымолила» у меня разрешение запинать одного из них самостоятельно. И запинала. Умно, расчетливо, спокойно и, в то же самое время, дурашливо и беззаботно. А потом услышала «диагноз» матушки и расхохоталась на всю усадьбу:

— Олег, твои комплименты творят чудеса: у Аньки выросли крылья…

…Крылья выросли не только у Аньки — пока она и моя родительница уничтожали зверье пятого класса опасности, Наташа нарыла в Сети страничку со ссылками на картинки с «пиратских» микрокамер, установленных в самых красивых местах планеты, выбрала шесть невероятно красивых тропических пляжей, почитала отзывы о каждом и, в конечном итоге, остановилась сразу на трех — на конкретных пляжах в Таиланде, на Сейшелах и на Каймановых островах. Само собой, нашла и информацию о разнице во времени между ними и Белоярском. Она, собственно, и помогла мне сделать окончательный выбор, так как картинки радовали все до единой.

В общем, за час до ужина мы закрылись в бассейне, натянули кто плавки, а кто купальник и отправились на разведку. Сначала переместился только я — сделал длинный шаг подневидимостьюс бортика на скалу, возвышавшуюся над безымянным заливом Андаманского моря, в темпе накрыл микрокамеру небольшим черным полиэтиленовым пакетом и сделал десяток фотографий чем-то понравившегося участка берега с помощью телеобъектива телефона. Потом «привязался» к лежаку с кем-то забытым полотенцем, открыл новый портал, прошел в него, добрался до кромки воды и «поколдовал» еще минут пять-семь. Зато смог сформировать третье «зеркало» на мелководье, запомнил, как на нем выглядит дно, вернулся к Наташе и уже на пару с ней перебрался в морскую воду со дна бассейна. Само собой, в ИДА-шке, чтобы не всплывать на поверхность, и в ластах — для скорости передвижения.

Основную точку привязки создали сами — уплыли метров за двести от берега, нашли несколько мелких и ни разу не красивых ракушек, обложили ими камень, заросший водорослями, и сделали пяток фотографий. После чего с чувством выполненного долга вернулись в бассейн, быстренько сняли и заныкали снарягу, наведались в душ и тщательно смыли морскую воду. Потом высушили волосы и тушки, оделись, вырубили стационарную «глушилку» и потопали в особняк. Ужинать.

По дороге я сделал еще один финт ушами, как сказал бы папа — отправил матушке сообщение, в котором предупредил, что после трапезы собираюсь сделать сюрприз только ей и Ане. Соответственно, задерживать Валю и Варю нежелательно.

Как и следовало ожидать, в родительнице проснулось любопытство. И ело ее поедом с первой и до последней минуты «приема пищи». И пусть мама внешне никуда не торопилась, но, стоило мне встать из-за стола и пожелать Филимоновой, Глотовой и Жаровой всего хорошего, заявила, что тоже устала, и увела Аню к себе.

Мы с Наташей наведались к ним в гости эдак через полчаса. То есть, уже после того, как Мария Тарасовна навела в своем «логове» чистоту и ушла в свой гостевой домик.

Матушку уже плющило не по-детски. Но вредничать она не стала, точно зная, что я отвечу тем же самым и по тому же месту. Поэтому молитвенно сложила руки перед грудью и умильно захлопала ресницами.

— Надеваем новые купальники и выдвигаемся в бассейн! — скомандовал я, увидел в ее взгляде недоумение, и развел руками: — Все остальное объясню уже там…

Сбежали в ванную. Переоделись. Вернулись. Спустились на первый этаж и привычно направились к задней двери. Но стоило ее распахнуть, как у нас пропало всякое желание выходить под открытое небо — разбушевавшаяся метель «гасила»ночной взорот силы в полутора метрах и нещадно «резала» чувство Воздуха. Пришлось менять маршрут — ломиться к торцевой двери, от которой до баньки было рукой подать, и изображать «паровозик». Чтобы, не дай бог, никого не потерять. Но все обошлось — мы благополучно преодолели самую сложную часть дороги, вломились в тамбур, быстренько испарили снег и сняли верхнюю одежду.

С этого момента мы с Наташей начали играть: неспешно заблокировали

Тут матушка, наконец, включила голову, в дварывкапереместилась к своему лежаку и принялась спешно избавляться от одежды. А через несколько секунд, поймав недоуменный взгляд целительницы, возмущенно фыркнула:

— Ань, разуй глаза: для сюрприза в виде обычных погружений в бассейн у этих жуликов слишком уж загадочные морды!!!

Это утверждение сорвало башню и уже-не-Лосевой — она разделась быстрее хозяйки и торопливо призналась, что ни разу в жизни не погружалась с аквалангом. Так что попала в мои цепкие ручки, получила все необходимые инструкции, была облачена в полный комплект снаряжения, по моей команде ушла ко дну и бесстрашно сделала самый первый вдох. Матушка справилась сама. Так что в какой-то момент я открыл портал диаметром под два метра и озвучил последние ценные указания:

— Заплываем в зеркало следом за мной и ни в коем случае не поднимаемся к поверхности. Далее, гарнитуры у нас не особо мощные, так что за «зеркалом» будут связывать нас в одну сеть на расстояниях, не превышающих пятьдесят метров. И последнее: вашипокровыне по зубам ни медузам, ни «еще более жуткой» морской живности. Поэтому оставляйте все страхи тут…

— Так, стоп: мы что, переходим в другой мир?!!! — ошарашенно спросила моя родительница.

Я промолчал. Из вредности. Вернее, проплыл в портал, ушел в сторону, развернулся на месте и уставился на плоскость перехода.

Несмотря на сомнения в моей адекватности, матушка рванула следом без колебаний, огляделась, заявила, что «тут» красиво, и подколола:

— Но девки у тебя не в пример красивее: глянь, какие у них аппетитные фигурки!

«Девки» действительно выглядели убийственно. Поэтому мне пришлось использоватьзаморозку. Но на шутку я все-таки ответил:

— Они равняются на тебя. Кстати, очень неплохо…

Мама заулыбалась, назвала меня льстецом, жестом «подманила» к себе Аню, оценила спокойную уверенность, с которой на нашу сторону выплыла Наташа, и потребовала объяснений:

— А теперь колитесь, где мы находимся, и почему нельзя подниматься к поверхности!

— Мы в Таиланде… — начал я. — Во-он в той стороне — пляж и небольшой курортный поселок. Несмотря на Время Перемен, мы видели катера и десяток-другой отдыхающих. Да, нейтрализовали одну из «пиратских» камер. Но тут наверняка есть и другие. Так что наслаждаемся красотами Андаманского моря и хвалим мою помощницу за очередную бесподобную идейку…

— Расцелую после того, как снимем маски… — пообещала мама. — А пока плыви ко мне и дай себя потискать!

Наташа выполнила «приказ». И даже скинулапокров. Что пробудило мою фантазию. А потом к моей напарнице неуклюже подплыла целительница, путавшаяся в ластах, и мне поплохело еще сильнее. От случайного, но безумно эротичного «столкновения» упругих бюстов. Поэтому я снова приложил себязаморозкойи спросил у женщин, нет ли у них желания составить мне компанию в «прогулке» по подводному миру Таиланда.

Напарница выскользнула из объятий подруги, шевельнула ластами и в мгновение ока нарисовалась по левую руку от меня, родительница подплыла справа, а Аня чуть-чуть затупила. Из-за отсутствия требующихся навыков. Но кураж, пойманный еще на бортике бассейна, никуда не делся, поэтому она заняла место под нами. И заявила, что будет ориентироваться в пространстве, используя чувство Воды.

— И, заодно, радовать глубокоуважаемого главу рода красотой идеальной попки, верно? — подколола ее матушка и удивилась «нахальству» ответа:

— А для кого я, по-вашему, доводила ее до ума?

Следующие пару минут не на шутку разошедшиеся женщины развивали столь благодатную тему для игривых шуточек, а потом заметили здоровенного краба, сочли его красавчиком и рванули «знакомиться». В этот-то момент я и сообразил, что микрокамеры в наших масках «пишут» не то, что видим мы, так как их ночной режим дает не такую насыщенную картинку, как обычное зрение подночным взором. Поэтому сотворил сразу несколько «неведомых хреней»: прикрыл нас плоскостью магически измененной Воды диаметром метров за пятьдесят, добавил к этому слою непрозрачную Землю, сварганил над своим левым плечом «сферу» из Воздуха, сформировал в ней крошечный огонек и стал потихонечку добавлять ему яркости.

В окружающий мир начали возвращаться цвета, и дамы это оценили. Но однобоко. То есть, похвалить — похвалили, но возиться с крабом не перестали. Наоборот, назначили его ассистентом Моделей Первой Величины и добрых четверть часа учили правильно позировать. В процессе нахохотались всласть, потом нехотя оставили этого ассистента в покое и поплыли на поиски новых…

…В бассейн вплыли на последних «каплях» воздуха в баллонах ИДА-шек, всплыли к поверхности и избавились от снаряги. А потом нам с Наташей досталось по полной программе: нас целовали, тискали и хвалили с таким энтузиазмом, что я моментами терял дар речи. Нет, не от матушки: она и в «прошлой жизни» радовалась нашим сюрпризам искреннее и эмоциональнее некуда. Меня удивляла целительница, окончательно сорвавшаяся с нарезки от переизбытка положительных эмоций: она вкладывала всю душу без остатка в каждый поцелуй, объятие или комплимент! А еще тараторила, как заведенная, жизнерадостно смеялась над каждой шуткой и так радостно отшучивалась, что в какой-то момент заставила задуматься о причинах, когда-то заставивших ее «закрыться». Впрочем, портить себе настроение мыслями о прошлом я был не готов, поэтому в какой-то момент выбрался на бортик, утащил и закрыл всю снарягу в подсобке, вернулся обратно, вытащил женщин из воды, оценил их состояние и отвел в пока еще холодную парную. Потом включил каменку и чуть-чуть «помог» ей разогреться, высветлил стены бассейна, полюбовался белым безумием, творившимся за ними, вырубил «глушилку» и секунд десять «повисел» в оперативном канале. Но там оказалось тихо — не переговаривались даже командиры дежурных смен — так что я облегченно перевел дух, вернулся в парилку, завалился на свое место и вслушался в очередную шутку матушки:

— Ань, будь я на твоем месте, обзавидовалась бы мне и Наташе: после того, как мы с ней задрыхнем от переизбытка счастья,

— Значит, отнесет в свою… — ляпнула целительница, посмеялась вместе с нами, а потом грустно улыбнулась: — Спасибо за восхитительную ночь: ни разу в жизни не веселилась, не думая о последствиях. А с вами можно быть самой собой и ничего не бояться…

— Ну, наконец-то! — сварливо пробурчала моя родительница, но «давить» дальше не стала. Наоборот, плавно съехала на тему поинтереснее: — Впрочем, раз ты уже прозрела, значит, я могу смело обратиться к сыну с Вопросом Года: Олег, как часто ты будешь радовать нас такими сюрпризами?

— Как минимум, в каждое такое ненастье… — ответил я и объяснился: — Если во время нашего отсутствия случится что-нибудь серьезное, то нас будут искать и не найдут. А оно нам надо?

— Не надо… — хором ответили чуть-чуть помрачневшие дамы. А потом Аня мечтательно расфокусировала взгляд и помогла им вернуть настроение в норму: — А я бы с удовольствием посетила все «смежные» миры. Поэтому лежу и придумываю способ позаимствовать у «Ведунов» всю уже собранную ими информацию по абиотическим свойствам каждой исследованной планеты.

— А что такое «абиотические свойства»? — спросила Наташа.

— Факторы неживой природы, так или иначе воздействующие на живые организмы… — ответила целительница и «развернула» это определение: — Например, атмосферное давление, температура и состав воздуха, наличие и состав воды, длина и интенсивность светового дня, уровень естественного геомагнитного и радиационного излучения, рельеф местности и так далее.

— Нужная информация… — заключила напарница и грозно нахмурилась: — … но у нас ее все еще нет. Непорядок…

Глава 7

4 декабря 996 г. от ВР.

…Суббота порадовала качественными прорывами в понимании магии: зверье, перебравшееся в мои владения во время тринадцатичасовой метели, и «рыбалка» в двух зеленых и одном желтом порталах позволили всем рядовым магам рода подняться на семьдесят четвертый уровень и, тем самым, «взять» седьмой ранг, а Наташе догнать меня и стать «девяточкой». Да, догони нас матушка и Аня, это день оставил бы гораздо более приятное послевкусие. Но они, в отличие от нас, не умели «тянуть» Пространство из «зеркал», поэтому брали не два, а один уровень в сутки и потихонечку отставали.

Кстати, скорость набора уровней прилично упала и у наших слуг. Но они не унывали — тренировались на износ и привыкали работать под взаимным усилением. Причем не только в двойках, но и в четверках или восьмерках. И пусть атаки в последнем варианте взаимодействия получались слишком уж переусложненными и медленными, зато групповая защита творила чудеса. К примеру, позволяла валить одиночных монстров шестого класса опасности. А каждая такая победа не только переполняла гордостью всех участников боя, но и добавляла им нешуточного энтузиазма. Причем не только в тренировках — все в ту же субботу смена Романа Комлева придумала принципиально новый алгоритм приручения иномирных животинок: загнала между двумя мощными многослойными и взаимно усиленнымистенамивзрослого «тираннозавра» и держала в неподвижности до тех пор, пока Нина не взяла его под контроль. А часа через три в том же стиле помогла ей перекинутьимпритингна напрочь охреневшего «Ведуна».

Впрочем, охренел не только этот «Ведун»: в том же состоянии пребывал весь народ, прибывший забирать эту страхолюдину, начиная с Анциферова и заканчивая водителем грузовика с десятиметровой низкорамной платформой для перевозки тяжелых грузов. Ну, а мои делали вид, что в приручении зверя такого размера нет ничего особенного, и, проходя мимо, не обращали на него внимания.

Именно этот динозавр и поднял нам настроение в воскресенье утром: в семь десять утра мне перечислили двадцать четыре миллиона четыреста тысяч рублей, вырученные за этого монстрика на очередном сетевом аукционе, и я… даже посочувствовал владельцам, которым предстояло везти свое приобретение по дорогам общего пользования черт знает куда, кормить, поить, убирать отходы жизнедеятельности и так далее.

Дамы, с которыми я поделился этими мыслями перед завтраком, сначала посмеялись, а потом залезли в Сеть, нашли репортажи с аукциона и… десяток тысяч статей о «новом хобби Усть-Ангарской ветви рода Беклемишевых».

Одну из статей прочитали. Вслух. С начала до конца. И получили море удовольствия: ее автор с пеной у рта доказывал читателям, что мы не стали бы продавать такого зверя, не приручи хотя бы парочку еще более крупных, и что раз мои Приручители развили Дар настолько сильно, значит, мои владения уже охраняются целыми стаями куда более жуткого иномирного зверья!

В общем, нахохотались до колик в животе. А после трапезы погордились Нинкой: получив свою половину «выручки», она поровну разделила ее между всеми участниками приручения и предупредила, что не примет эти деньги обратно ни за что на свете.

В девять сорок пять — то есть, в несусветную рань по времени Владимира — позвонила Даша и улучшила мне настроение еще немного, сообщив, что всю ночь валила зверье второго класса опасности в компании с Яниной Павловной и ее людьми, что поднялась на три уровня, прорвалась в четвертый ранг и… заслужила благодарственное письмо от сказочников.

Я, естественно, полюбопытствовал, кто такие сказочники, и получил забавный ответ:

— У-у-у, какой же ты дремучий! Это СКАИЗ, или служба контроля за активностью иномирного зверья: ее представители обязательно приезжают к каждому порталу, «пишут» процесс уничтожения на видеокамеры и, что самое важное, ведут независимый подсчет боевых заслуг каждого отдельно взятого мага. Скажу больше: именно благодаря их базам данных в учетных записях РОРИ Самых Героических Магов Всея Вселенной практически перестали обнаруживаться никогда не открывавшиеся порталы и не убивавшиеся звери.

— А что дают благодарственные письма? — поинтересовалась матушка.

На этот вопрос Державина ответила не сразу. Но, по моим ощущениям, честно:

— Де-юре — небольшую прибавку к личному рейтингу и статус надежного бойца в глазах командиров сыгранных групп, набирающих дополнительный народ для убиения зверья высоких классов опасности. Де-факто — уважение вояк, выдающих допуски на

Тут я подобрался и спросил, что такого она сотворила «в процессе».

Девчонка вздохнула:

— Не позволила «волчарам» порвать четырех самоуверенных идиотов, подменила их целительницу, полностью высушившую резерв и упавшую в обморок, подлечила двух тяжелораненых и оттащила к армейской «таблетке» всех пятерых.

— А здоровых-то за что? — пошутила Наташа и попала в точку:

— Я их вырубила. За то, что своей тупостью чуть было не угробили еще одну группу вменяемых, но слабеньких магов…

— Ты умничка, Даш! — без тени улыбки сказал я. — Мы тобой гордимся. И ждем в гости…

…После беседы с Державиной мы с Наташей отвезли матушку и Аню в Восточный. Усиливаться на стайных носорогах и огненных ящерках. А после того, как вернули «Икар» на законное место, умотали в спортзал. В котором почти три часа учились бить магией через порталы. Кстати, это оказалось ни разу не простым делом: Пространство «корежило» структуры заклинаний всех остальных стихий, поэтому атаки сквозь плоскости сопряжений не проходили. Не так-то просто было бить и просовывая в «смежный мир» только ладони — Пространство дестабилизировало ток «не тех» энергий по магистральным или периферийным каналам, так что на выходе получалась полная хрень. Так что, в конечном итоге, мы нашли один-единственный «чит»: «обволакивали» этой стихией точечные заклинания типа «слоеных»лезвий, и те выдавали почти тот же КПД, что и при обычном использовании.

Натурные испытания провели, заглянув в мир единорогов, обнаружив монстрика типа пекари, только с шерстью красного цвета и всадив в него полезвию, стоя метрах в четырех от портала. А после того, как животинка умерла, подошли поближе и обломались, не почувствовав даже намека на посмертный импульс.

— Хорошо, что добились хоть чего-то… — философски заключил я, закрыв портал, переместилсярывкомк матам, лег на свой любимый, подложил руку под голову, уставился в потолок, подождал, пока Наташа устроится рядом, и вздохнул: — Я которую неделю злюсь из-за того, что мы с тобой усиливаем Дар быстрее матушки и Ани. Ну и, конечно же, пытаюсь придумать аналогичный способ усиления для них. Но все никак не получается. Ведь мы «вытягиваем» Пространство из высокоэнергетической природной структуры, с помощью которой планеты с естественным магофоном каким-то образом сбрасывают лишнее напряжение. Да, другие стихии тоже образуют высокоэнергетические структуры. К примеру, шаровые молнии. Но их еще надо найти. А разряд обычных длится порядка четверти секунды, соответственно, к этому процессу не «подстроишься» и под очень глубокимускорением. Даже если ловить их на озере Маракайбо в Венесуэле…

— А почему именно там? — спросила напарница.

— Вероятность удара молнии в месте впадения реки Кататумбо в это озеро — наивысшая в мире: двести пятьдесят молний на квадратный километр в год. Количество грозовых дней — от семидесяти до двухсот. А на пике активности наблюдается до двадцати восьми штук в минуту.

— Искали информацию в Сети?

— Ага… — кивнул я и вернулся к прерванной мысли: — Для Воздуха, как мне кажется, таким явлением является торнадо. Но я не представляю, с какого расстояния из него реально «вытягивать» эту стихию, а рисковать матушкой и Аней, как ты понимаешь, не готов. Почти та же история и с водоворотами: они есть. В смысле, есть места, в которых они возникают постоянно. К примеру, недалеко от норвежского города Будё во время приливов образуются воронки до десяти метров в диаметре и глубиной до пяти. Но это происходит не в одной и той же точке, так что процесс «подстройки» наверняка тоже небезопасен.

— Ну да… — расстроенно согласилась женщина, и я перешел к выводам:

— Стоит об этом вспомнить, как у меня портится настроение…

— А что, если «тянуть» энергию из искусственных структур? К примеру, изстен, взаимно усиленных целой сменой? — спросила она, вдумалась в свое же предложение и вздохнула: — Хотя, если проводить параллели с порталами, то насыщенность наших не идет ни в какое сравнение с насыщенностью даже самых слабых естественных — красных…

— Угу… — кивнул я, собрался, было, сказать что-то еще, но в этот момент «ожил» мой телефон, и мне пришлось выстреливать собой из положения лежа к скамейке для жимов.

Увидев на экране фотографию Белосельского, я быстренько изобразил над головой корону, вернулся к напарнице все тем жерывком, улегся рядом, принял вызов и поздоровался.

Император эхом повторил пожелание доброго дня и перешел к делу:

— Олег Леонидович, вы бы не могли прилететь во Владимир почти на весь завтрашний день? Ваше присутствие желательно на двух мероприятиях, ни одно из которых нельзя назвать приятным…

— Только мое? — зачем-то уточнил я и мысленно хмыкнул, вдумавшись в формулировку ответа:

— На этих мероприятиях нужны сильнейшие маги планеты, которым я доверяю. Увы, Анастасию Юрьевну и Анну Филипповну вы с собой, вероятнее всего, не возьмете сразу по нескольким одинаково важным причинам, а вас без Натальи Георгиевны я уже в принципе не представляю. Кстати, ей я доверяю ничуть не меньше, чем вам. Просто учитываю тот факт, что ваша напарница живет исключительно вашими чаяниями, а все остальные рассматривает через призму полезности ее господину…

Наташа, вслушивавшаяся в его объяснения, спокойно кивнула, и у меня потеплело на душе. Поэтому правая рука сама собой погладила ее предплечье, а с губ сорвался последний вопрос:

— К которому часу нам надо быть в Кремле?

— В идеале — к десяти тридцати.

— Будем! — твердо пообещал я, и государь, поблагодарив за понимание, удивил еще раз:

— Я отправил за вами «Сапсан». Он сядет в Белоярском аэропорту через два с половиной часа, а во Владимир вылетит тогда, когда будет удобно вам. Прямой контакт командира

…О предстоящей поездке в столицу я рассказал матушке после обеда. Она пожала плечами, весело заявила, что Белосельскому с нами, сильнейшими магами планеты, крупно повезло, спросила, в котором часу мы вылетим из усадьбы, выслушала ответ и отрицательно помотала головой:

— Я бы так не рисковала: если вы поймаете какое-нибудь особо гадкое сообщение СОПП по дороге в Белоярск и не вмешаетесь, то потом будете есть себя поедом. А если вмешаетесь, то гарантированно опоздаете, а это не дело. Поэтому улетайте в ближайшие час-полтора. И если все обойдется, то там, в столице, навестите Дашку, Таньку и Петьку: они воюют со всем родом, значит, нуждаются в моральной поддержке понимающих личностей. Кстати, сегодня пока еще воскресенье. Значит, Дашка может вывезти мелочь в город. Вроде как, поразвлечься. Дальше объяснять?

— Неа… — буркнул я, посмотрел на часы и задумчиво потер переносицу.

— Ангар для «Икара» в аэропорту и разъездную машину вам арендую я… — пообещала мама. — Так что можете идти собираться. Что еще? Ах, да: Олег, раз мероприятия не из приятных, значит, прикупи себе и Наташе костюмы как можно строже, а за час-полтора до выезда в Кремль загони свою красотку в салон красоты, чтобы ей сделали соответствующий макияж.

Я коротко кивнул, подхватил напарницу под локоток и вывел в общий коридор. А там она спросила, как одеваться в дорогу, и заставила включить голову:

— Раз мы летим на самолете Императорского авиаотряда, значит, должны выглядеть достойнее некуда. Но во время перелета возможны остановки. Так что отсюда летим в чем-нибудь простом, а в ангаре аэропорта переодеваемся в «сложное» и оставляем «лишнее» шмотье в салоне…

Так и поступили: затолкали в портпледы парадно-выходное шмотье, а в подходящие коробки — парадно-выходную обувь, оделись «по-боевому», пересеклись в общем коридоре, в сопровождении «группы поддержки» дошли до ангара, попрощались с дамами, остающимися на хозяйстве, и взбежали по трапу.

Первые четверть часа полета тренировались: я «тянул» Пространство из портала в мир единорогов, открытый Наташей, и удерживал ее в воздухе, а она пыталась сохранить структуру, пытавшуюся расползтись, и, в то же самое время, «тянулась» к креслу все тем же Воздухом. Кстати, занятие было и очень сложным, и веселым. Поэтому сообщения СОПП, одновременно упавшие на телефоны, неслабо обломали. Тем не менее, я вернул напарницу на сидение, оставил в покое несчастную «дырку», вытащил из кармана трубку, прочитал текст уведомления и застонал:

— У-у-у…

«У-у-у…» оказалось преуменьшением: угольно-черный бронированный «Питон», пассажиры которого дозвонились до оперативного дежурного края и попросили о помощи, валялся вверх колесами в сугробе рядом с не таким уж и крутым поворотом трассы Белоярск-Енисейск, «Пардус» сопровождения лежал на боку метрах в пяти-семи, а вокруг этой художественной композиции грустно слонялась стая самых обычных «шакалов» третьего класса опасности. Причем не такая уж и большая — в ней было всего тринадцать особей!

— Может, гости нашего края просто жутко суеверны? — спросила Наташа, оглядев эту картину.

— А еще жутко пугливы… — хмуро добавил я, надевая куртку. — Нет, я, конечно, понимаю, что «шакалы» выглядят несимпатично, но бронированный лимузин не должен был в панике уворачиваться от одного-единственного, просто перебегавшего дорогу!

— Кстати, а почему… альтернативно одаренные личности из «Зубра» не поставили свою машины на колеса, открыв «нижние» стекла и уперевшись в снегщитами?

— Им некогда: они трясутся от страха… — злобно буркнул я и перешел к делу: — Ладно, отводи «Икар» метров на сто и опускай пониже — я сойду и чуть-чуть побуйствую…

Буйство получилось коротеньким и совсем неинтересным: монстрики дохли, как мухи, даже от «чистых» заклинаний любых стихий. Поэтому уже через полминуты после десантирования я убил самого последнего, подошел к «Зубру», ориентируясь по чувству стихий, зафиксировал оба правых колеса невысокими ледянымистенками, уперся в крышу воздушнойстенойи плавно надавил. После того, как внедорожник вернулся в штатное положение, в том же стиле в два приема перевернул лимузин и… чуть не оглох от восторженных скороговорок горе-телохранителей, как раз решившихся выбраться из машины сопровождения.

На откровенную лесть, озвученную на ломаном русском, реагировать не стал. Не стал отвечать и на вопросы типа «Вы тут один?», «А вы совсем-совсем не боитесь настолько опасных тварей?» и «Чем мы можем отплатить вам за столь своевременную помощь?» — приложил два пальца к правой брови, в пятьрывковупрыгал метров на сто, подождал, пока напарница опустит ко мне «Икар», и взбежал по трапу.

Потом снял перчатки, шапку и куртку, опустился в свое кресло, поиграл желваками и набрал матушку.

Она ответила буквально через мгновение и спросила, что случилось.

Я скрипнул зубами:

— Мы только что помогли французикам: их машины шарахнулись от стаи «шакалов» на повороте, вылетели с дороги и перевернулись. Общаться с этими типами и, тем более, представляться я и не подумал — вернулся в «Икар» и уже лечу в Белоярск. Так вот, если они припрутся к дальнему КПП… а они сто процентов припрутся, ибо наверняка едут ко мне… то посылай их лесом или по любому другому адресу: я улетел! А куда — тайна, покрытая мраком…

Глава 8

4–5 декабря 996 г. от ВР.

…Не знаю, почему, но оставшееся время перелета я мысленно повторял утверждение Императора «А вас без Натальи Георгиевны я уже в принципе не представляю…» и вспоминал. Ее «откровения», поступки, добросовестность и даже подаренные идеи. А на последнем километре аэродромного круга вдруг увидел настолько много слабостей в нынешнем реальном статусе вроде как потомственной дворянки, что разозлился. На самого себя. Поэтому тщательно проанализировал все альтернативные варианты, пришел к выводу, что по-настоящему достойным будет всего один, и дождался посадки. А после того, как завел квадрокоптер в арендованный ангар и вырубил двигатели, попросил напарницу сесть напротив и поймал ее взгляд:

— Наташ, по моим ощущениям, ты переросла понятие «Слуга». Даже «усиленное» определениями «личный» или «доверенный». Поэтому теперь я подсознательно

Она немного поколебалась и вздохнула:

— Олег Леонидович, я понимаю, что должна быть в восторге. Но у меня оборвалось сердце: я счастлива вам служить, уже не представляю жизни не под вашей рукой и хочу чувствовать себя вашим раритетом и дальше. А любой другой вариант будущего… до смерти пугает.

Если бы не самая настоящая паника, появившаяся в ее глазах, то я бы, наверное, не прозрел. А так включил голову, додумался до наиболее вероятной причины подобного выверта сознания и переформулировал предложение:

— Наташ, я тебя не отталкиваю, а приближаю: ты останешься и личной помощницей, и бессменной напарницей, и целительницей, и раритетом, но на первое место выдвинется дружба. Или, если угодно, эмоциональная близость. А для всего остального мира, вместе взятого, ты превратишься в бесконечно уверенную в себе потомственную дворянку и советницу главы рода боевых магов высшей категории.

Тут настроение женщины взметнулось в заоблачную высь, и я счел необходимым показать подводные камни:

— Кстати, эта роль не такая уж и простая: в высшем свете каждый первый является экспертом по злословию и поиску чужих слабостей, так что готовься к тому, что в тебе увидят мою любовницу или содержанку и начнут выяснять, как ты реагируешь на двусмысленные намеки.

— Меня это нисколько не пугает… — весело заявила она. — Меня волнует мнение всего трех человек — ваше, вашей матушки и Ани. А на все остальные плевать.

Пришлось высказываться и по этому поводу:

— Наташ, забудь о том, что можно в принципе чего-либо пугаться: ты — не только потомственная дворянка, но и сильнейшая волшебница планеты. Так что, не задумываясь, ставь на место любого хама! Хотя нет, не так: твоя зона ответственности — женщины со слишком длинным языком.

А мужчин буду перевоспитывать я.

Это уточнение заставило ее предвкушающе расфокусировать взгляд, и я повторил вопрос, зависший в воздухе:

— Что скажешь теперь?

Она засияла, как маленькое солнышко:

— Что я — твоя подруга, бессменная напарница, личная советница, личная помощница, личная целительница и личный раритет. За что огромнейшее тебе спасибо.

— Не за что: ты добилась моего уважения сама… — ничуть не кривя душой, заявил я, посмотрел на часы, выглянул в иллюминатор и переключился на чуть менее волнующую тему: — Нам пора начинать шевелиться. Так что в темпе вытаскиваем из пледов парадно-выходное шмотье, шустренько переодеваемся и пересаживаемся в разъездную машину…

Переоделись, накинули кто шубку, кто дубленку, неспешно спустились по двери-трапу и загрузились в лимузин. А через несколько минут выбрались из него перед «Сапсаном» с гербами Белосельских на киле, поднялись по трапу и поздоровались с экипажем, спешно построившимся в левой части «тамбура». Потом прошли в шестиместный салон, восхитивший сдержанной роскошью, отказались от ужина, дали понять, что собираемся выспаться, подождали, пока стюардесса опустит спинки двух последних кресел в горизонталь, застелет их новеньким шелковым бельем и «испарится», приглушили верхний свет, легли и отключились. Ну, или отключился. Я. Из-за хронического недосыпа.

Проснулся от резкого перепада давления, сообразил, что борт, вероятнее всего, уже пошел на снижение, проверил свою догадку, посмотрев на часы, и сел. Как оказалось, невовремя — в полутора метрах от меня Наташа натягивала брюки. Отвернулся. Закрыл глаза. «Уставился» на картинку, отпечатавшуюся на сетчатке, и «залюбовался» восхитительной попкой, затянутой в узенькие кроваво-красные кружевные трусики. А через несколько мгновений получил личное сообщение и прочитал подначку… хм… подруги:

«Эх, а я так надеялась, что ты, наконец, оценишь красоту одного из своих подарков…»

Заморозка, естественно, прошла. Поэтому я отшутился в том же стиле:

«Боюсь, что это в принципе невозможно: красота подарка меркнет на фоне красоты его содержимого…»

«Если 'содержимое» действительно в твоем вкусе, то можно было отвернуться и помедленнее…« — написала она и… прислала третье сообщение, написанное совсем в другой тональности: — 'Я прошу прощения: меня несет от ощущения ни с чем не сравнимого счастья, и критическая составляющая мышления полностью отключилась…»

Я мысленно вздохнул и «не простил»:

«Мне кажется, что потребностьделиться счастьем— неотъемлемая часть той эмоциональной близости, без которой дружба — не дружба. Говоря иными словами, отключение критической составляющей твоего мышления и повеселило, и добавило хорошего настроения. В общем,оставайся самой собой и дальше, ладно?»

Понимая, что одними словами ее не убедить, использовал непарируемый аргумент — «приложил» Наташу Жизнью и Огнем.

Это воздействие лишило напарницу последних сомнений — она радостно заулыбалась, в очень хорошем темпе собрала пледы, подушки и постельное белье с обоих кресел, затолкала на свободные полки шкафчика для одежды, подождала, пока я подниму спинки, села рядом, выглянула в иллюминатор… и «погладила» мое предплечье Воздухом.

Я ответил тем же и собрался, было, выйти из салона, чтобы выяснить, в котором часу мы сядем, как поймал новое сообщение. На этот раз от матушки. С просьбой набрать, как будет время. И набрал. Сразу. Так как занервничал.

Она ответила после первого гудка, спросила, сели мы уже, или еще нет, выслушала ответ и начала «жаловаться»:

— Французики добрались до дальнего КПП только минут сорок пять тому назад. Где их носило столько времени, естественно, даже не представляю, зато изнываю от желания прибить специального посланника короля Людовика двадцать первого. Представь себе: узнав, что ты улетел и появишься нескоро, этот тип заявил, что прибыл к тебе по чрезвычайно важному делу, да еще и не терпящему отлагательств и потребовал, чтобы я впустила кортеж на твою землю, выделила достойные покои на все время ожидания ему и его свите, устроила экскурсию по нашим владениям, показала прирученное иномирное зверье и чем-нибудь развлекла!

Характер своей матушки я знал, как

— И как выглядел твой вариант «хоть чего-нибудь»?

— Красиво… — довольно мурлыкнула она под жизнерадостный смех Ани, раздавшийся «откуда-то издалека», и перешла к конкретике: — Я отправила к тому КПП тревожную группу. На «Исети», чтобы французик не задолбался ждать. И ребятишки Щепкина вежливо попросили незваных гостей убрать свои колымаги от въезда на нашу землю. А после того, как услышали отказ, откатили обе машинки к мосту через Енисей. Ударами взаимно усиленных воздушныхкулаков. Кстати, били сбоку. Поэтому и лимузин, и внедорожник раз по двадцать перевернуло через крышу. Но это ведь мелочи, правда?

— Конечно! — преувеличенно серьезно согласился я и спросил, смогут ли французики самостоятельно убраться восвояси.

— Неа! — ни разу не виновато ответила родительница. — Машинки у них оказались бракованными, поэтому некоторые детали отломались. Но генерал Анциферов пообещал убрать весь мусор с нашего берега обеих рек, так что «помощь» уже в пути…

Мы с Наташей посмеялись и поболтали с матушкой еще минут десять-двенадцать. А потом «Сапсан» приземлился, врубил реверс, и родительница, услышав знакомые звуки, посерьезнела:

— Ладно, раз вы уже сели, значит, нам пора отключаться и отправляться баиньки. Хорошего вечера…

Вечер действительно начался неплохо: разъездной лимузин с гербами Белосельских обнаружился рядом с парковочным местом самолета, так что ждать «оказии» не пришлось. И к нашему «Леснику» он отвез нас достаточно быстро — идиотов, тормозящих автомобили, приписанные к Императорскому авиаотряду, в охране аэропорта не держали. Увы, стоило выехать из гаража и разогнаться, как далеко впереди возникло алое «зарево» из стоп-сигналов, и я, врубив навигатор, схватился за голову: трасса стояла. Наглухо. Из-за снега, нереального количества горожан, пытавшихся вернуться домой в воскресенье вечером и трех крупных аварий на отрезке дороги длиной в семь километров!

Само собой, поискал и варианты объезда. Но не нашел: оттепель и мороз после первого снегопада превратили дороги в каток, и водители бились чуть ли не на каждом шагу!

— Чувствую, что с Державиными мы не пересечемся… — вздохнул я, глядя на карту, потер переносицу и… решительно «отпустил» проблему: — Впрочем, они пока даже не подозревают о том, что мы прилетели, значит, не обидятся. В общем, находим радиостанцию с подходящей музыкой, врубаем погромче и наслаждаемся текущим мгновением.

Пока озвучивал этот «боевой приказ», подъехал к пробке и заметил, что метрах в ста двадцати темно-синий «Зубр» заруливает в дорожный «карман» и врубает аварийку. Машина выглядела совсем новой и сломаться просто не могла. Поэтому я заехал в тот же «карман», притер внедорожник к отбойнику и проверил свою догадку — ткнул в пиктограмму выбора маршрута к «Золотым Ключам», обратил внимание на первый же информационный блок и… опустил спинку сидения в горизонталь:

— По уверениям навигатора, поток машин не движется вообще. Значит, держаться за руль, пялиться на стоп-сигналы передней машины и ползти по сантиметру в час быстро надоест. А так… так можно наглухо затемнить стекла и под болтовню ни о чем или уютное молчание… объесться голубики. Или малины. Или клубники…

…В гараж «Золотых Ключей» въехали без двадцати час, припарковались рядом с «Гепардом», поднялись на наш двадцатый, вошли в квартиру, заперли дверь и разбежались по своим покоям. А минут через пять встретились снова. На пороге моего кабинета. Я — в плавках, а Наташа — в купальнике. После того, как вошли внутрь, я врубил «глушилку» и поляризовал окна, а напарница тем временем «заглянула» в бассейн усадьбы, не обнаружила в нем ни души, как следует расширила портал, дала мне время «привязаться» к этому помещению и перешла к нашему лежаку.

Света в пристройке не было, поэтому мы активировалиночной взор, в темпе врубили стационарную «глушилку», убедились в том, что потолок и все стекла поляризованы, и скользнули в теплую воду.

— Мечты сбываются… — тихонько хихикнула напарница, на втором часу Великого Стояния на Трассе предложившая «окунуться перед сном», скинулапокров, нырнула и медленно поплыла над самым дном к противоположному бортику.

Я нырнул следом за подругой, вспомнил ее откровения про паутины, активировал чувство Воды и «взял под контроль» весь бассейн. Результаты не заставили себя ждать — Наташа «показала» сразу два больших пальца. А после того, как всплыла к поверхности, встала на дно и дождалась меня, благодарно прикоснулась к моему предплечью и уставилась в глаза:

— Мне хочется остановить мгновение: мы — дома, я — под защитой твоего Дара, а весь остальной мир с его проблемами — где-то далеко-далеко…

— Да, магии Времени, определенно, не хватает… — пошутил я. — Придется обходиться магией стихий…

И «обошелся» — мягко подхватил ее Водой, «положил» на спину, помог раскинуть конечности звездочкой, «лег» рядом и приложил себязаморозкой. Так как не убрал воздействие, чтобы Наташе не надо было контролировать дыхание, и чувствовал всю заднюю часть ее тела.

Она ответила тем же — перевела в горизонталь меня, не позволила ногам «утонуть» и чуть-чуть «приподняла». Я… рассмеялся и подогрел под нами тонкий слой воды. Развеселившаяся напарница «научила» ее массировать обе спины и поясницы, а потом «подключила» Воздух и добавила к струям мелкие пузырьки.

Балдели минут десять, если не больше. Потом нехотя вспомнили о том, что не мешает выспаться перед тяжелым днем, наведались в душ, вернулись в «Ключи», пожелали друг другу спокойной ночи и разбрелись по спальням. И пусть всю оставшуюся часть ночи мне снились эротические сны, проснулся я в прекраснейшем настроении, привел себя в относительный порядок, утопал на кухню, проинспектировал холодильник и сгонял в магазин. За хлебом, молоком, яйцами, маслом и сгущенкой.

Пока жарил гренки, каюсь, загрустил. Из-за того, что учился их жарить под руководством батюшки. Да и потом в девяти случаях из десяти «баловал» матушку этим блюдом на пару с ним. Впрочем, расклеиться — не расклеился. Так что в момент появления на пороге Наташи пребывал в полном адеквате. А она, вернувшаяся в сознание от запаха гренок — нет. Поэтому примчалась спасать меня от «кулинарных подвигов» заспанной, помятой и растрепанной. Да и оделась

— Если «любимую», то действительно вправе! — ехидно уточнила она, увидела свое отражение в полированной металлической декоративной полоске на холодильнике, ужаснулась и унеслась умываться.

Трапеза прошла весело — «Природница» уминала гренки за милую душу, восторгалась моими талантами и выясняла, какие блюда я еще умею готовить, чтобы заранее настроиться на получение конкретного гастрономического удовольствия. А я отшучивался и подкалывал ее. Последние полчаса перед началом запланированных телодвижений провели еще интереснее — набрали матушку, вывели видеосигнал с телефона на большой экран и ухохатывались уже вчетвером. Сначала над видеозаписью «прощания с французами», а потом над нашими комментариями.

К сожалению, в какой-то момент ожила моя напоминалка, и Наташа, для вида сгорбив плечи, умотала собираться. А через несколько минут крикнула, что ушла, и спустилась в салон красоты.

Через пару минут свалила и Аня — моей родительнице вдруг захотелось чего-нибудь вкусненького, и целительница умчалась грабить логово Марии Тарасовны. Тут-то матушка и посерьезнела:

— Колись, чем ты так впечатлил Наташу, что у нее горят глаза?

Я пожал плечами:

— Сказал, что подсознательно считаю ее не слугой, а подругой, поэтому хочу, чтобы она обращалась ко мне по имени и на «ты». Причем всегда и везде. Ну и, до кучи, привыкала считать себя не только потомственной дворянкой, но и одной из сильнейших Волшебниц Земли.

Родительница задумчиво расфокусировала взгляд, несколько мгновений обдумывала мое решение, а затем согласно кивнула:

— Ну да, пожалуй, статус слуг, даже особо приближенных, они с Аней давно переросли. А благодаря уровню развития Дара вправе претендовать на статус, выше или равный главам среднестатистических дворянских родов. Так что я и одобряю, и полностью поддерживаю это решение. Далее, мою девочку тоже озадачишь сам. Ибо глава рода и все такое. И еще: если я правильно разобралась в характере Наташи, то ее должна была испугать даже такая смена статуса — эта девочка сбежала под твою защиту от ненавистного прошлого и чувствует себя в безопасности только рядом с тобой. Как ты справился с этой ее фобией?

— Объяснил, что не отталкиваю, а приближаю… — честно ответил я. — И что новый статус не отменяет служения, а дополняет его.

— Толково… — заключила она.

И сразу же загрузила: — Но, будь я на твоем месте, постаралась бы «откалибровать» новые поведенческие реакции Наташи до тех пор, пока они не закостенеют и не превратятся в привычку. И тогда будет тебе счастье…

Глава 9

5 декабря 996 г. от ВР.

…Мы промучились с телохранителями Императора все двадцать минут, отведенные на это дело, но не добились ровным счетом ничего — энергетики магов тридцать восьмого-сорок первого уровней не тянули взаимное усиление даже самых обычныхщитов. Впрочем, в теории разобрались все «ученички» до единого, так что Белосельскому хоть немного, да полегчало. И он прямо при нас дал команду командиру Конвоя максимально быстро поднять хотя бы одну смену подчиненных в следующий, пятый, ранг.

С одиннадцати пятнадцати до одиннадцати пятидесяти мы сочетали приятное с занудным, но нужным. То есть, завтракали в компании Виктора Константиновича и вдумывались в его описания реалий Большой Политики, проблем самых влиятельных государств Земли и возможностей, имеющихся у их глав для давления на Российскую Империю.

Информации было много. Даже с учетом того, что самодержец рисовал картину крупными мазками и не вдавался в несущественные подробности. Поэтому весь переход от семейной гостиной Белосельских до малого зала для совещаний я раскладывал новое знание по отдельным полочкам памяти и, заодно, радикально перекраивал прежние, местами непозволительно наивные представления об алгоритмах взаимодействия государства с политическими противниками и так называемыми «союзниками».

Само собой, настроения это не добавило, так что я постепенно наливался злостью. Но ровно в полдень, войдя в помещение следом за Императором и увидев за огромным овальным столом самодержцев, которым помог «взять» вожделенные стихии, заставил себя остыть, подождал, пока Белосельский величественно опустится на сидение уменьшенной копии парадного трона, поухаживал за Наташей и сел сам. По правую руку от главы государства. А после достаточно короткого обмена приветствиями удивился в первый раз: все венценосные гости Виктора Константиновича сделали по комплименту разной степени изысканности моей напарнице, поинтересовались самочувствием матушки и попросили передать наилучшие пожелания Анне Филипповне!

А потом Эрик Кнорринг на правах самого старшего перешел к делу и удивил снова.

Как обращением напрямую ко мне, так и прямотой изложения своих мыслей:

— Олег Леонидович, фильм, показавший единственное боестолкновение межродовой войны между вашим родом и родом Смирновых, впечатлил всю планету запредельной мощью заклинаний, использованных вашими людьми. Да, первые сутки абсолютное большинство авторитетнейших специалистов по магии и ее проявлениям с пеной у рта доказывало в том числе и нам, что эти фрагменты являются ничем иным, как высококачественными подделками. Однако после того, как агенты влияния нескольких государств приобрели у сотрудников службы безопасности проигравшего рода записи камер СКН, отправили на экспертизу и получили неопровержимые доказательства того, что вы не скорректировали ни один кадр, стало понятно, что авторитетнейшие специалисты разбираются в магии намного хуже, чем хотелось бы. И что в ближайшее время имеющиеся алгоритмы безопасности перестанут защищать нас от убийц. А с появлением магии покушения на нас заметно участились. Поэтому мы убедили Виктора Константиновича пригласить вас во Владимир и позволить нам снова попросить о помощи: мы хотим понять, за счет чего создаются настолько мощные атакующие заклинания, выяснить, возможно ли применить тот же принцип к формированию защиты, и, в идеале, получить знания, которые позволят разработать новые, по-настоящему безопасные алгоритмы защиты глав государств, руководителей министерств и ведомств, секретоносителей разного уровня, ведущих ученых и так далее…

О том, что эта шестерка уже «заплатила» за мои «консультации» вполне конкретными уступками, мне сообщил государь. И даже перечислил о-о-очень впечатляющую долю, поэтому

— Для получения «запредельной мощи» мы используем так называемое «взаимное усиление» заклинаний, то есть вливаем энергию нескольких магов в одну и ту же структуру. Кстати, разработка не наша — мы подсмотрели ее у ящеров, проанализировав видеозаписи их попытки захватить турецкое Сиде. По большому счету, объяснить принцип не так уж и сложно. Но для освоения «взаимного усиления» требуется пятый или шестой ранг развития энергетики, а на четвертом и ниже магам не удается вводить стихии в своего рода резонанс…

— Так и есть… — подтвердил Белосельский. — Олег Леонидович и Наталья Георгиевна почти полчаса тренировали моих Конвойных, но безрезультатно — да, принцип поняли все. Но поймать резонанс не смогла ни одна пара магов. Впрочем, не все так плохо, как кажется на первый взгляд. Ведь с той же проблемой столкнутся и потенциальные злоумышленники. Мало того, часть тех, кто экспериментирует в этом направлении сейчас, разочаруется в идее задолго до того, как разовьет энергетику до нужного уровня.

Его «венценосным братьям» заметно полегчало. А после того, как он раздал информационные носители с видеозаписями нашего занятия с Конвоем и заявил, что на них записаны подробнейшие описания принципа взаимного усиления, рассыпались в благодарностях…

…Первое из двух запланированных мероприятий оставило не такое уж и плохое послевкусие: главы государств общались с подчеркнутым уважением не только со мной, но и с Наташей, слышали не только себя и не давили от слова «вообще». Да, я понимал, что они видят в нас источники особо важной информации и не более, поэтому и наводят как можно более прочные мосты на будущее, но к концу встречи увидел в каждом самодержце личность, а это невольно… хм… понизило общий уровень недовольства ситуацией. А обед в компании Виктора Константиновича и его благоверной наверняка помог бы избавиться от остатков раздражения, не знай я, что нас ждет дальше. Увы, это знание тихой сапой портило настроение и к пятнадцати ноль-ноль прилично завело. Поэтому, выйдя следом за государем на тронное возвышение малого зала для приемов, и обнаружив в нем приличную толпу напыщенных послов с помощничками, я раздраженно перехватил контроль над воздушнойстеной, удерживаемой одним из Конвойных, и добавил ей мощи.

Пока вел Наташу к креслу, стоявшему слева от трона, оценил плотностьпокрововуродцев, фактически вынудивших Виктора Третьего устроить эту аудиенцию, и взял на карандаш обоих магов четвертого ранга. Затем помог напарнице опуститься на сидение, прошел к своему месту, сел, поймал пару-тройку взглядов, в которых чувствовалось злое предвкушение, и завелся еще сильнее.

В приветственную речь Виктора Константиновича не вслушивался, так как продолжал пребывать под неглубокимускорением. Тем не менее, самым краем сознания отметил, что она была какой угодно, только не приветливой, и что закончилась очень уж быстро. Зато на «неправильное» шевеление одного из «силуэтов» отреагировал практически мгновенно, «навелся» на лицо, узнал единственного «знакомого» из Великобритании и ничуть не удивился, увидев в его взгляде чистую, ничем не замутненную ненависть.

«А ведь я, помнится, советовал ему не возвращаться на нашу окраину цивилизованного мира…» — злобно подумал я и зевнул вопрос Императора ко всем присутствующим. Зато заметил, как полномочный представитель короля Великобритании поймал взгляд Белосельского, гордо вскинул рыжую бестолковку и начал играть первую скрипку.

«Обязательная часть» — то есть, вступление со славословиями государю — ничем особенным не удивила. И плавный переход к основной теме встречи — тоже. А потом сэр Уильям Кавендиш добавил в голос металла и начал давить, что автоматически переключило меня в боевой режим:

— Ваше Императорское Величество, вы наверняка знаете, что частота появления естественных иномирных порталов практически в любом отдельно взятом регионе Земли уменьшается пропорционально расширению области их возникновения. И что единственный регион, в котором порталы продолжают обнаруживаться с той же частотой, что и прежде, это Белоярский край. Значит, при желании, могли бы поделиться со всем прогрессивным человечеством и чрезвычайно важным следствием этого знания. То есть, информацией о том, что поток магических мутагенов из отверстия, пробитого буром Енисейской Сверхглубокой в слое Арефьева, продолжает воздействовать на окружающие ее территории намного сильнее, чем постепенно уплотняющийся магофон воздействует на любой другой регион планеты. Знаете, не сопровождайся приход магии регулярными вторжениями агрессивно настроенных иномирных разумных существ и смертельно опасного зверья, ни ваше молчание, ни этот перекос не привлекли бы нашего внимание. Однако вполне реальная угроза уничтожения Человечества меняет правила игры и вынуждает нас требовать свободного доступа к Енисейской Сверхглубокой скважине и прилегающим к ней территориям, а также пропорционального деления этого участка земли между государствами, способными организовать качественное исследование магии и в кратчайшие сроки найти возможность противостоять смертельной угрозе!

— Вы требуете свободного доступа к части МОЕЙ ЗЕМЛИ и ее деления⁈ — дав ему закончить, гневно переспросил Белосельский и подался вперед: — А больше ничего вам не завернуть?!!!

— Вы, кажется, не понимаете всей сложности создавшейся ситуации… — горестно вздохнул Кавендиш. — Но у Человечества, оказавшегося в реальной опасности, нет времени ждать, пока вы прозреете. Поэтому-то я и сказал, что правила игры уже изменились, и что мы вынуждены не просить, а требовать всего вышеперечисленного. Впрочем, мешать вам продолжать исследования никто не будет: Российской Империи будет выделена часть террито— …

Если бы не злое удовлетворение, которым потянуло от послов и членов их свит, я бы, скорее всего, дослушал этот ультиматум до самого конца, и лишь после этого «вышел из себя» в ключе, согласованном с Белосельским. А так решил, что услышанного достаточно, взял под контроль весь Воздух в зале, продавил все «чужие»покровыи превентивно заткнул все пастилентами. Затем оторвал вконец охамевшего урода от пола, вознес к потолку и раз восемь долбанул об него головой. Закончив с этим этапом внушения, прилевитировал урода на тронное возвышение, вынудил встать на колени, с силой воткнул лицом в пол, снова выпрямил и заставил посмотреть на Императора. А тот недобро усмехнулся:

— Уильям, мать вашу за ногу и об Тауэр! Всей сложности создавшейся ситуации не понимаете ВЫ, представители так называемого прогрессивного человечества. Впрочем, правила игры действительно изменились: раз магия установила на Земле Закон Силы, и раз мы объективно сильнее вас, значит, вам, заморышам,

Британец сообразил, что запахло жареным, и попробовал задергаться. Но куда там:коконс его тушкой медленно поднялся в воздух, торжественно долетел до геометрического центра помещения и завис в неподвижности над головами «гостей». Затемлента, затыкавшая пасть, исчезла, зато возникли новые. На запястьях полномочного представителя короля Великобритании. И растянули руки в стороны. Еще через пару мгновений пропалкокон. Так что «сэр» повис на лентах, некрасиво задрыгал ногами и заорал, что нам это даром не пройдет. «Мы» не услышали — Белосельский плавно повел правой рукой, вроде как, начиная некое воздействие, а мы с Наташей «завели» взаимно усиленнуюмясорубкудлиной полтора метра и диаметром в метр.Лезвийв нее «напихали» очень и очень много. Кроме того, раскрутилисмерчтак, что он неприятно загудел. И подвели под нижние конечности британца.

Он додумался поднятьпокров, но магический аналог шлифовального станка, созданный магами девятого ранга, не заметил этой горе-защиты и за долю секунды сточил сначала подошвы щегольской обуви, а затем стопы, неосмотрительно «оставленные»мясорубке.

Кавендиш истошно заорал, но государь медленно поднимал ладонь, и вместе с ней поднималась «зона уничтожения всего и вся». Ну, а ошметки окровавленной плоти сыпались на послов с помощниками и роняли в обморок особо слабонервных.

Кстати, секунде на десятой-двенадцатой этой казни я вдруг сообразил, что настолько неприятное зрелище может «вырубить» и Наталью. Поэтому добавил к еепокровуОгонь и Жизнь. А через мгновение услышал в личном канале «Паутинки» еле слышный шепот:

— Я помню, что в альтернативе — война против всей Европы. И ненавижу эту тварь. Но воздействие лучше не убирать — оно отвлекает так, как надо…

…Государь «вспомнил» о послах только после того, как «сточил» тушку Уильяма Кавендиша до темечка. К этому моменту на ногах осталась в лучшем случае половина. Но Белосельскому хватило и их — он вперил тяжелый взгляд в первого попавшегося дипломата и недобро оскалился:

— Господа, убирайтесь вон! Причем и из моего дворца, и из Российской Империи. Пересечете ее границу еще раз — прибью, как бешеных собак…

После этих слов распахнулись боковые двери, и две группы Конвойных, вломившись в зал, начали вытаскивать бессознательные тела через парадный вход. Не церемонились и с теми, кто оставался на ногах — гнали заляпанных кровью с нечистотами и напрочь деморализованных дипломатов в том же направлении чуть ли не зуботычинами.

Кстати, самодержец встал с трона только после того, как из помещения выволокли последнего гостя, оглядел изгвазданный пол и криво усмехнулся:

— Кошмарная смерть. Но эти твари понимают только силу. А жаль…

Потом повернулся к нам, попросил следовать за ним и увел в кабинет. Перед тем, как войти внутрь, приказал телохранителям остаться снаружи. А после того, как опустился в кресло и возложил руки на подлокотники, поймал взгляд моей напарницы и вздохнул:

— Наталья Георгиевна, еще раз прошу прощения за то, что вам пришлось принять участие в настолько кошмарном спектакле: честно говоря, во время обсуждения идеи Олега Леонидовича я даже близко не представлял, как это Воздаяние будет выглядеть на самом деле, а после того, как оно началось, останавливать процесс было уже нельзя. Поэтому теперь я чувствую себя крайне некомфортно. Как отблагодарить вашего господина, в принципе, представляю. А чем по-настоящему порадовать вас — нет: мне почему-то кажется, что вы живете только чаяниями Олега Леонидовича, его семьи и его рода, а от всего остального мира закрылись непробиваемой броней.

Наташа пожала плечами:

— Ваше Императорское Величество, вы УЖЕ порадовали. Жесткостью ответа на ультиматум. А остальные варианты настоящей радости я получаю благодаря тому, что живу чаяниями своего господина, его семьи и рода.

— Понимаю, что это не попытка набить себе цену, а реальная жизненная позиция, но от этого не легче… — расстроенно заявил он, на несколько секунд задумчиво расфокусировал взгляд, а затем озвучил принятое решение: — Я все равно что-нибудь придумаю…

Моя напарница пожала плечами еще раз, Виктор Константинович счел это нормальным и ни разу не лаконично поблагодарил нас за помощь. А после того, как закончил, помрачнел:

— Все, время, выделенное на решение этой проблемы, почти истекло, и мне пора возвращаться к супруге, развлекающей глав союзных государств, включаться в работу и разбираться в таком количестве скучных, но важных вопросов, что хочется лечь и умереть. Увы, переложить на плечи помощников удастся очень немногое, поэтому у меня уже начало портиться настроение. Впрочем, это дело привычное, поэтому я справлюсь и с ним. Что еще? Ах, да: «Сапсан» в вашем распоряжении. Передавайте наши наилучшие пожелания Анастасии Юрьевне и Анне Филипповне. И всего хорошего…

Глава 10

6 декабря 996 г. от ВР.

…Домой прилетели в районе двух ночи. Во время захода на посадку оценили размеры горы трупов, набитых, но еще не отправленных в Енисейск, и немного пострадали из-за того, что не успели вернуться до закрытия порталов. А после того, как подключили «Икар» к НИП-у и вышли из ангара, влипли в объятия чуть припозднившихся «встречающих» и выронили из рук пакеты с подарками. Впрочем, похолодание, выстудившее воздух до минус двадцати восьми, и довольно сильный северный ветер не способствовали пребыванию под открытым небом, поэтому потискали нас по укороченной программе, а затем отконвоировали в большую гостиную, избавили от верхней одежды, накормили и как следует «допросили». Делиться своими новостями не стали. За неимением оных: сообщили, что за время нашего отсутствия рядовые маги рода взяли всего по одному уровню, и дали почувствовать резкий прирост мощи своих заклинаний. Тем самым, дав понять, что тоже перешли в девятый ранг. А потом

Я принял этот боевой приказ за чистую монету. Поэтому заставил себя пожелать дамам добрых снов, первым вышел в коридор и страшно обломался из-за того, что Наташа скрылась за дверью своих покоев, ни разу не поймав мой взгляд. Вот «Паутинку» отключать и не стал. А минут через десять, уже выбравшись из душа, получил сообщение, в котором матушка предупредила, что уже выдвинулась ко мне, чтобы «обсудить один чрезвычайно важный вопрос». Поэтому высушил волосы и тушку, натянул шорты и футболку, прошлепал в прихожую, впустил родительницу в свои покои и по ее просьбе врубил «глушилку». А вот помочь маме опуститься на диван не успел — она положила на стол планшет, который зачем-то приволокла с собой, села в кресло, поиграла желваками и перешла к делу:

— Реакцию «прогрессивного человечества» на казнь Уильяма Кавендиша анализировал?

Я утвердительно кивнул:

— Да, мы провисели в Сети весь перелет от Владимира до Белоярска.

— Общие тенденции уловил?

Я кивнул еще раз:

— Да: бритты, как обычно, загоняют европейцев в коридор возможностей с одним-единственным выходом. И этот выход — «священная война» с нами.

— Тебя устраивает такая перспектива?

— Нет, коне— … — начал, было, я и прервался на полуслове: — Ты хочешь сказать, что этих тварей надо остановить?

— Ага… — холодно усмехнулась она, дотянулась до планшета, коснулась сенсора активации экрана и повернула устройство так, чтобы мне было лучше видно две фотографии — короля Бенджамина Второго и какого-то сухощавого мужчины с очень неприятным лицом.

В этот момент в мой личный канал «Паутинки» упало сообщение от напарницы, и я, быстренько прочитав два предложения, еле удержал вздох облегчения и изобразил веселую усмешку:

— Наташа просит разрешения заглянуть в гости. Чтобы обсудить один чрезвычайно важный вопрос. Тебе это ничего не напоминает?

— Зови — проверим…

Слово «заглянуть» несло в себе вполне конкретный смысл, поэтому я открыл портал к «Природнице», впустил ее в свою гостиную и провел еще одну забавную параллель: и эта женщина заявилась ко мне в шелковом халате и с планшетом наперевес. Впрочем, эта мысль промелькнула на самом краю сознания и пропала. А я помог помощнице опуститься в соседнее кресло и предложил рассказывать.

Она коротко кивнула и перешла к делу:

— За последний час ситуация в Европе накалилась еще сильнее: если во время нашего перелета из Владимира в Белоярск о необходимости развязать войну только намекали, то сейчас о ней говорят в открытую. И требуют от глав государств не тянуть. Появились и первые записи неофициальных заявлений руководителей некоторых ведомств, старших офицеров вооруженных сил и так далее. И у меня сложилось впечатление, что если не прервать этот шабаш еще сегодня, то завтра мы проснемся в воюющей стране. Поэтому я нашла недавние фотографии пятерых последовательных врагов Российской Империи, убедилась в том, что могу открыть к ним порталы, и придумала, как грохнуть этих тварей, не оставив ни единого следа. И еще: я понимаю, что беру на себя слишком многое, но считаю, что в сложившейся ситуации полумерами не обойтись.

— Принимать сложные или неприятные решения умеют многие… — без тени улыбки заявила матушка. — А брать на себя ответственность — единицы. Ты — из последних. И это — одна из причин, по которым я поддержала решение Олега приблизить тебя еще сильнее. Вторая причина радует ничуть не меньше: несмотря на полученное разрешение, ты обращаешься к Олегу по имени и на «ты» только наедине. Следовательно, понимаешь, почему главы дворянских родов на людях вынуждены держать дистанцию даже с членами семьи. Само собой, есть и третья, и четвертая, и пятая, но сейчас нам не до них. Поэтому я предлагаю тебе равную дружбу, но прошу не забывать о моем статусе старшей хозяйки рода.

— Спасибо… — благодарно выдохнула Наташа и, по своему обыкновению, рубанула правду-матку: — Дружить почту за честь. Но обращаться на «ты» и по имени не буду: мне почему-то кажется, что это неправильно. И уже вызывает дискомфорт.

— И это решение верное… — удовлетворенно заявила моя родительница, кинула взгляд на планшет новоявленной подруги, переключилась в рабочий режим и попросила продемонстрировать фотографии «обреченных».

Напарница «завела» приблуду и начала показ. Первую физиономию я уже видел. На планшете матушки. И согласился с тем, что король Бенджамин Второй зажился на этом свете. Так что повел рукой, предлагая продолжить. Затем «полюбовался» физиономиями кайзера Альберта Пятого, Прусского, и Людовика Двадцать Первого, почти не удивился, увидев морду того же самого сухощавого «джентльмена», которого «избрала» матушка, и узнав, что этот тип — глава внешней разведки Великобритании. А потом Наталья показала нам личико какого-то попа и изрядно удивила:

— Кардинал Роберто Марко Марчетти, протоиерей-коадъютор Папской базилики Санта-Мария-Маджоре, фактический глава Римского Престола и его боевого крыла.

— Тот самый, который в девяностом году попытался свергнуть Иштвана Восьмого, посадить на престол Жигмонда Банфи и, тем самым, лишить нас одного из вернейших союзников? — на всякий случай уточнил я.

Матушка вздохнула:

— Тот скандал был не единственным: только на моей памяти Марчетти связывали с добрым десятком серьезнейших пертурбаций на политической арене Европы. Так что этот тип наверняка уже в игре и играет против нас.

— Чем валим? В смысле, их всех… — спросил я, почувствовав, что уже принял решение.

Наташа ответила, не задумываясь:

— Кровоизлияниями в мозг. Чтобы гарантированно не откачали.

— Потянешь?

— Да.

— Тогда начнем часа через три: я буду открывать порталы, а ты бить…

…Перед уходом из моих покоев матушка прислала сообщение в личный канал «Паутинки». Текст рекомендаций впечатался в память с первого же прочтения. Но я пробежал взглядом по строчкам еще раз и мысленно вздохнул:

«Оставь девочку у себя: да, она уже убивала. Но — в бою, а

«Девочка» выглядела какой угодно, только не рефлексирующей. Но я понимал, что совет дан отнюдь не просто так, поэтому мысленно перебрал несколько вариантов формулировки нестандартного распоряжения и выбрал один из самых несерьезных:

— Все, теперь Российская Империя в безопасности, следовательно, мы, ее спасители, просто обязаны отдохнуть. Причем не абы как, а добросовестнее некуда. То есть, сняв с плеч неподъемный груз ответственности и потерявшись в самом приятном варианте спокойствия — одном на двоих. В общем, я тебя не отпускаю. Зато обещаю выделить половину кровати, персональное одеяло и самое уютное место в моей паутине. Каким будет твой положительный ответ?

— Хочу-хочу-хочу!!! — дурашливо протараторила она и… вздохнула: — А если серьезно, то спасибо: я понимаю, что на другой чаше весов была война, но убивать спящих мне не понравилось.

И хочется «отпустить» лица, которые до сих пор перед глазами.

— Отпустим… — твердо пообещал я и вернул беседу в несерьезную колею: — Если ты не сбежишь от меня из ванной и не убаюкаешь ожиданием…

Не сбежала и не убаюкала — возникла на пороге спальни от силы минут через пятнадцать, обошла кровать, скинула халат, скользнула под свое одеяло и… «нахально» подкатилась к моей спине. Потом постучала, дождалась, пока я перевернусь на другой бок, и спросила, как «спасение Российской Империи» сказалось на моем внутреннем состоянии.

— Никак… — честно ответил я. — Я все не отойду от наглости ультиматума Кавендиша Белосельскому, так что уничтожение части выгодоприобретателей той акции добавило толику злого удовлетворения.

— Да уж, психика у тебя устойчивее некуда… — вздохнула она и задала следующий вопрос: — Скажи, пожалуйста, ты ведь почувствовал, насколько тяжело мне далась казнь Уильяма?

Я утвердительно кивнул.

— Поэтому не позволял уходить в себя ни на мгновение, не стал звонить и встречаться с Державиными, весь перелет «лечил» статьями из Сети, после ужина, в коридоре, смотрел мне вслед и переживал?

Врать, глядя ей в глаза, я был не готов. Вот и пожал «верхним» плечом: — Откровенно говоря, я недооценил нашу совместную энергетическую мощь. Поэтому на этапе планирования был уверен в том, что нашамясорубкананесет британцу несколько десятков раненийлезвиямии либо убьет одним из попаданий, либо заставит истечь кровью. А когда заклинание стесало обувь и стопы, ужаснулся. И все время казни клял последними словами неуемную фантазию, заставившую придумать этот кошмар. В чувстве вины перед тобой жил и всю дорогу домой. Но оставить тебя у себя решился только после пинка матушки.

— Поблагодарю и ее. После того, как проснемся… — сказала она и снова вернулась к той же теме: — Кстати, я торопилась в свои покои, чтобы как можно быстрее добраться до планшета, найти в Сети нужные фотографии, получить более-менее убедительные основания заявиться к тебе и задержаться. Так как чувствовала, что без твоей моральной поддержки не засну…

Я неожиданно для самого себя выпростал из-под одеяла «нижнюю», левую руку и неприятно удивился порывистости, с которой Наташа сжала мою ладонь своей:

— Что, продолжает плющить даже сейчас?

— Ага: перед глазами — багровое лицо Кавендиша, открытый рот, вздутые вены на шее и тело, сточенное до низа живота. А в ушах звучит истошный хрип…

Мне мгновенно стало не до рефлексий — я тоже «услышал» сорванный голос британца, разозлился на себя и переключился на командно-штабной:

— Переворачивайся на другой бок и подкатывайся ко мне!

Перевернулась. Подкатилась. Стянула одеяло с плеча, мертвой хваткой вцепилась в руку, которой я притянул ее к себе, и попросила приложить «тем самым заклинанием». А секунде на восьмой воздействия Огнем и Жизнью еле слышно мурлыкнула:

— Все, хватит: мне уже плевать на все и вся, но голова еще работает…

…Не знаю, крутился ли я во сне, но, возвращаясь в сознание, отрешенно отметил, что лежу в том же положении, в котором отключился. А через пару мгновений почувствовал разницу и вспыхнул: Наташа обнаружилась не под своим, а под моим одеялом, моя правая ладонь баюкала левую грудь, а правое бедро «подпирало» попу!

Я бы пролежал так целую вечность. Но страх обидеть подругу и потерять лицо заставил податься назад, аккуратно вытащить руку из-под восхитительно полного и упругого полушария, лечь на спину и приложить себязаморозкой.

Что самое забавное, уже секунд через тридцать женщина, не просыпаясь, подползла ко мне вплотную, попробовала нащупать руку, не смогла, как-то уж очень деловито перевернулась на правый бок, вжалась в меня разгоряченным телом и пристроила руку на грудную клетку!

«О-бал-деть…» — мысленно пробормотал я, зачем-то разделив слово на слоги, и повторил «умиротворяющее» заклинание. А через умопомрачительно приятную, но безумно короткую Вечность почувствовал «не то» шевеление и притворно вздохнул. Чтобы облегчить подруге принятие безумия ситуации:

— Свою вину полностью признаю. И готов попросить прощения. Правда, пока не знаю, за что именно, но ты ведь мне подскажешь, верно?

Наташа прыснула и села на мою волну:

— Подскажу, конечно: ты виноват в том, что так долго не позволял мне распробовать удовольствие сна в самом уютном месте твоей паутины!

— Прости… за это самое… — «извинился» я, она заявила, что подумает, и перестала валять дурака:

— А если серьезно, то я даже не думала, что спать в чужих объятиях может быть настолько приятно и спокойно: мне снились добрые сны, а воспоминания о казни и ночных убийствах словно подернулись дымкой забвения — в памяти, вроде как, есть, но уже не волнуют.

— В чужих? — «расстроенно» переспросил я, чтобы не дать ей застрять в неприятных воспоминаниях.

— Прости, ляпнула, не подумав! — ни разу не в шутку извинилась она и спокойно добавила: — Роднее тебя у меня никого нет… и не надо.

Трудно сказать, до чего мы договорились бы, продолжи эту беседу с учетом того, что

— Олег Леонидович, вы поручили мне мониторить Сеть и сообщать о новых появлениях ящеров. Так вот, в данный момент они разносят домики первой линии в местечке Козлу на черноморском побережье Турции. Ссылку на уличные камеры кидать?

— Да! — ответил я, дождался ее появления, поблагодарил парня, вырубил микрофон, включил большой экран прямо с часов и, уже перекидывая ссылку в поисковик, попросил напарницу притащить «снарягу». Скорее почувствовав, чем заметив появление крошечного портала, рефлекторно повернул голову в его сторону и выпал в осадок: Наталья стояла на кровати на коленях и тянулась к чему-то на той стороне. А на то, что «позирует» в очень открытом лифчике и узеньких трусиках, не обращала никакого внимания!

Для того, чтобы снова уставиться на экран, пришлось поднапрячься, но я справился. Поэтому через считанные мгновения увидел галечный пляж, окровавленные трупы любителей позагорать и отряд ящеров из сорока, как раз выходивший из моря.

Место, к которому можно было «привязаться», нашел еще через секунду и открыл к нему крошечный портальчик. Потом «перевесил» его к линии прибоя, заметил деревяшку, болтавшуюся на легкой зыби метрах в двадцати, как-то уж очень легко «перепрыгнул» к ней, «прошел» границу двух сред, «привязался» к композиции из камней на дне и заметил белое свечение!

На него «заходил» по широкой дуге, чтобы мой портальчик никто не засек, и в какой-то момент подвел «зеркальце» к «зеркалу» диаметром за два с половиной метра. А через секунду после «касания» и первое, и второе пробил телескопический штатив с микрокамерой на конце, и слева-сбоку раздался довольный голос напарницы:

— Все, запись пошла: вижу подводный каменный лабиринт и поверхность воды…

Я посмотрел налево, на планшет, обнаружил, что он лежит на одеяле, прямо перед грудью помощницы, не ставшей тратить время на одевание, и от всей души шарахнул себязаморозкой. Зря: буквально секунды через четыре Наташа резко выдернула микрокамеру обратно и переключила меня в боевой режим:

— К порталу плывет отряд ящеров из ста, а слева-сбоку болтается их маг Пространства. Я сейчас открою «зеркало» прямо к нему, а ты прибей эту тварь! Готов?

— Нет. Жди команды! — выдохнул я, провалился в максимально глубокоеускорение, протянул руку через свой портал, подвел к чужому и «вытянул» из него все Пространство! Оценив объем поглощенной стихии, приятно удивился и подкатился вплотную к женщине, приподнявшейся на локте. Затем озвучил следующую команду — «Давай»! — дождался появления плоскости сопряжения миров, увидел прямо перед собой морду ящерицы и всадил в нееискажение, напитанное энергией до предела…

Глава 11

6 декабря 996 г. от ВР.

…Не знаю, на каком ранге был ящер, но мое заклинание не заметило его покров и испарило всю верхнюю часть черепа. Пока я пялился на оставшуюся часть, вода вокруг обрубка начала стремительно розоветь, и Наташа «скинула» портал. А еще через мгновение задала вопрос на засыпку:

— Отряд, плывший в нашу сторону, валить будем?

Я утвердительно кивнул и воспользовался подсмотренным алгоритмом — открыл «зеркало» к оружейному шкафчику, чуть-чуть отодвинул, потянул на себя левую дверцу, вцепился в свою разгрузку и шустренько вытащил из кармашков обе наступательные гранаты. Задуряться поисками подходящего крепежа и не подумал — приморозил одну к другой, объяснил напарнице, что именно собираюсь сделать, и подождал, пока она снова заглянет на ту сторону, найдет рептилий и «подведет» к ним плоскость межмирового перехода. Потом аккуратно разогнул усики чеки, позволил отщелкнуться предохранительной скобе, выждал одну секунду и пропихнул связку в мир охамевших рептилий. Напарница, пребывавшая под ускорением, «скинула» заклинание через долю секунды после того, как моя рука вернулась обратно. А секунды через три-три с половиной сформировала снова.

Вопреки моим ожиданиям, гидроудар навредил только двум особям — вокруг их голов появились бледно-розовые облачка. Затошаровая молнияв «оболочке» из Пространства, вбитая в центр трехмерной формации рептилий, натворила дел посерьезнее — тушек восемнадцать-двадцать потерялипокровыи начали медленно всплывать к поверхности. По этим тварям мы и отработали. Самыми обычнымилезвиями, «обернутыми» все тем же Пространством.

Кстати, бить в ответ не пытались даже ящеры, которых не зацепило. Видимо, зная, что это бесполезно. Зато попробовали прикрываться водяными взаимно усиленнымистенами. Но только до первого перемещения портала Наташи — как только я ударил второйшаровой молниейс тыла, выжившие твари заработали «крокодильими» хвостами и дали деру в разные стороны. А мы добили еще девять штук и решили сделать перерыв. По моей инициативе — к концу избиения рептилий горячка боя схлынула, и я начал косить взглядом на волнующе покачивавшийся бюст воюющей напарницы.

Признаваться в том, что он… хм… сбивает с пути истинного, я, конечно же, не стал — заявил, что хочу выяснить, как обстоят дела у защитников Козлу, и, заодно, одеться.

— Да, одеться, определенно, не мешает… — кивнула женщина, без какой-либо спешки встала с кровати, дошла до кресла, на спинку которого повесила халатик, надела, запахнула, затянула поясок и задумчиво хмыкнула: — Окажись я в такой ситуации в прошлой жизни, сначала испугалась бы до полусмерти, а потом сгорела от стыда. А сейчас не чувствую даже намека на дискомфорт: я знаю, что вы меня не обидите, и продолжаю наслаждаться послевкусием от ночи в ваших объятиях. Спасибо, мой господин!

— Может, все-таки «ты», «твоих» и «Олег»? — спросил я, чтобы задавить смущение.

— Неа: сейчас мне хочется подчеркнуть свое подчиненное положение… — довольно мурлыкнула она и помогла переключиться на тему покомфортнее: — Но об этом выверте моего сознания мы можем поговорить и потом. После того, как турки вынесут ящеров… с нашей помощью или без. Кстати, о ящерах: скажи, пожалуйста, а насколько энергонасыщенным, по твоим ощущениям, был портал их мага Пространства?

— Мне показалось, что ящер был как минимум на один ранг слабее меня, а

Она согласно кивнула, быстренько заправила постель, переложила обе подушки на изножье кровати, чтобы нам было удобнее смотреть на большой экран, и легла. Сразу после меня. А после того, как я закрыл «черный квадрат», нашел все еще действующую камеру и развернул новую картинку, скрипнула зубами.

Я тоже не обрадовался, увидев развалины курортного городка и трупы его жителей, гостей и защитников. Но через несколько мгновений заметил, что ящеры не атакуют, а, наоборот, постепенно собираются в плотную формацию и пятятся к пляжу. Вот и высказал логичную догадку:

— Кажется, они не дождались подкрепления и пребывают в непонятках.

— Похоже на то… — согласилась Наташа и сняла с моего языка еще два утверждения: — Если в этой группе нет мага Пространства, то она обречена. Но нам стоит присмотреть за морем, чтобы исключить появление портала какого-нибудь «дублера» убитой ящерицы…

…Мы присматривали не только за морем, но и за боевыми действиями на пляже. Поэтому видели, как отряд рептилий попытался скрыться под водой, как турецкий сторожевик, вылетевший на мелководье на форсаже, сбросил десяток глубинных бомб, и… как переломился от чудовищного удара каким-то взаимно усиленным заклинанием стихии Воды. Впрочем, ящерам резко расхотелось находиться под водой, поэтому те, которые пережили гидроудары и нашли в себе силы вернуться на берег, снова образовали плотный строй и закрылись «непробиваемой» защитой.

Не знаю, по какой причине, но шарашить ОДАБ-ами по этому городку местные вояки не захотели и ударили двумя ракетами с осколочно-фугасной БЧ. Но без толку — полусферический взаимно усиленныйщитиз Воздуха и Воды, прикрывавший потрепанных, но не сдавшихся рептилий, выдержал удар без особого труда. А потом тварь, командовавшая этой группой, решила выдвинуться в жилую часть населенного пункта.

Нам это не понравилось, поэтому я «передвинул» портальчик на вектор движения группы, «мигнул» им в момент приближения границыщита, снова сформировал впритирку к гальке и убил командира.Лезвиемиз Земли и Огня в оболочке из Пространства — то есть, стихиями, не ассоциировавшимися ни с одним членом моей семьи.

Ящеры охренели и сбились с шага. От внезапной потери бойца прямо под защитной полусферой. А гибель второго, выбранного от балды, заставила их «подложить» под ноги еще одинщит. Но передвигаться в таком режиме стало намного сложнее. Да и расход энергии увеличился как бы не вдвое. Но хуже всего им стало после того, как особо глазастая особь заметила мой портал и что-то проскрипела — строй, внушавший уважение плотностью, мгновенно распался, и запаниковавшие рептилии, допрыгав до моря, рухнули в воду и рванули в разные стороны!

— Судя по всему, в их мире маги Пространства в большом авторитете… — довольно хохотнула боевая подруга и прибила одну ящерку, примчавшуюся к месту, на котором еще недавно висел портал погибшего соотечественника.

— Угу… — поддакнул я, поймал за хвост на редкость нужную мысль и тут же озвучил: — Наташ, на тонущем сторожевике — немерено глубинных бомб, а у нас их почему-то нет. Тырим!

— Где будем складировать? — деловито поинтересовалась она.

Я почесал затылок и выдал вариант, показавшийся самым реальным:

— Если согласишься какое-то время пользоваться моей ванной, то в твою.

— Почту за честь! — дурашливо ответила она, «скинула» подводный портал и открыла переход в свою спальню. Рановато, конечно. Но я решил, что смогу «привязаться» к дну под сторожевиком уже из «склада временного хранения», и решительно перешел на ту сторону. А где-то через четверть часа, подергав бомбу в кассете за левым кормовым бомбосбрасывателем, прилично загрузился: мало того, что она была ни разу не маленькой — сантиметров за семьдесят в длину и порядка сорока пяти в диаметре — так еще и весила далеко за сотню килограммов!

Уродовать покрытие пола я был не готов, поэтому, подумав, наморозил на нем плотную ледяную «подушку». А потом изрядно задолбался, создавая ледяные «языки» в оболочке из Пространства, задвигая в портал и прокатывая по ним «добычу». Да, убивался не один. Но Наташа по моему распоряжению вкладывалась только в магию — формировала под цилиндрами воздушныелинзыи подталкивала воздушнымистенами. Кроме того, раз в полминуты «выглядывала» на ту сторону и «включала» чувство Воды. На всякий случай. Но все обошлось: команда посудины, успевшей опуститься на дно, обреталась на берегу и, наверное, кляла Судьбу. А вертушки с биосканерами гонялись за ящерами где-то в стороне.

В общем, мы стырили десять «подарков» в комплекте со взрывателями и собрались, было, поискать подводный город рептилий, но в личном канале «Паутинки» раздался голос матушки и заставил отвлечься:

— Олег, вы еще в коме?

— Неа, уже проснулись. Но заняты… — ответил я, услышал справа-сзади ехидный смешок напарницы, сообразил, что второе утверждение прозвучало двусмысленно, показал вредине кулак и спросил у затихшей родительницы, что случилось.

— Многое… — буркнула она. — К дальнему КПП подъехала колонна военной техники под командованием майора Бердяева. В Турции — очередное вторжение ящеров. А генерал Анциферов сообщил, что минут двадцать пять тому назад было совершено покушение на Голицына.

— Он выжил? — торопливо спросил я.

— Он — да. Но только потому, что не смог вырваться на какую-то встречу и в самый последний момент отправил вместо себя второго заместителя. А тот погиб. Вместе с водителем лимузина. И Анатолий Игоревич в бешенстве. Так что ворам Белой Масти скоро не поздоровится.

— Ты хочешь сказать, что это покушение — следствие его недавнего вояжа по колониям строгого и особого режимов? — на всякий случай уточнил я и угадал:

— По словам Григория Денисовича, вероятнее всего. Поэтому государь и приказал выжечь эту гниль к чертовой матери.

— Правильно решение… — сказал я, задумчиво оглядел глубинные бомбы и снова переключился в рабочий

— Стесняюсь спросить, для чего… — поддела меня она.

Я ответил тем же самым и по тому же месту:

— Расскажем. Наверное. Если сочтем, что доросла…

…Каменный лабиринт, обнаруженный Наташей в мире ящеров, оказался окраинной частью их подводного города. А ближе к центру среди коралловых столбов, мостиков и аллеек появились… хм… мазанки, красиво подсвеченные флуоресцирующими водорослями.

Кстати, «подсветки» было много. И она так удачно подчеркивала сумасшедшие цвета этого мира, что у нас моментами захватывало дух. Впрочем, испытываемый восторг не расхолаживал. Поэтому, наткнувшись на самое крупное «здание», расположенное в самом густом переплетении «аллей», мы «подняли» портал моей напарницы почти к самой поверхности воды, развернули горизонтально — причем и у нас, и в «смежном» мире — «завели» гидростатический взрыватель по инструкции из Сети и провели следственный эксперимент. То есть, сбросили один «подарок» вниз.

Гидроудар от ста тридцати пяти килограммов синтетической взрывчатки оказался настолько мощным, что не только снес все «жилье» и все коралловые «конструкции» в радиусе добрых семидесяти метров, но и взбаламутил воду. Так что нам пришлось ждать, пока слабое течение «сдвинет» облако, местами окрашенное розовым, в сторону и позволит продолжить Воздаяние. Само собой, сделали и напрашивавшиеся выводы — определившись со следующей точкой сброса, оставили в ней один портал, а второй «передвинули» подальше. Поэтому увидели не только разрушение очередного подводного «квартала» и дикую панику рептилий, живших достаточно далеко от эпицентра взрыва, но и появление отрядов то ли спасателей, то ли вояк.

Поставленные ими водяныестеныне пригодились — мы уронили третью глубинную бомбу метрах в двухстах от второй. А потом ненадолго отвлеклись. Из-за того, что матушка предупредила о своем приходе, и Ане пришлось пробежаться до прихожей, чтобы разблокировать дверь.

Нарисовавшись на пороге ванной и обнаружив нас, два периодически «мигающих» портала и семь «подарков», матушка потерял дар речи. А после того, как вновь обрела, признала ограниченность своей фантазии:

— Я, оказывается, даже близко не представляла, чем, при наличии особо буйной фантазии, можно заниматься в ванной вдвоем или втроем. Поэтому прошу… нет, требую позволить мне поучаствовать в этом непотребстве!

Сообразив, чем она руководствовалась, озвучивая эту шутку, Наташа мягко улыбнулась:

— Мы в порядке. Честно: видели, что ящеры творили во время прошлых вторжений, так что не рефлексируем вообще. Впрочем, за попытку сгладить неприятные впечатления– большое спасибо…

Родительница кивнула и спросила, чем нам помочь.

Помогала чисто символически. Усиливаявоздушные стены, которыми мы подталкивали бомбы к горизонтальным порталам. А все остальное время изучала последствия гидроударов, наблюдала за «перемещением» «зеркал» и училась выставлять глубину срабатывания взрывателей. Вроде как, на всякий случай. Кстати, метнулась и к последней, десятой бомбе. Пришлось тормозить — сообщать, что ее мы «выбрасывать» не собираемся.

— И… почему? — полюбопытствовала она.

— Хочу попробовать использовать ее, как образец точки привязки для поиска новой партии… — ответил я и криво усмехнулся: — А то сторожевик, с которого мы позаимствовали эту, наверняка поднимут и лишат нас доступа к халявным «подаркам».

— Грабители… — вздохнула она, растрепала мне волосы, а затем обняла мою напарницу за талию и испытующе уставилась ей в глаза: — Наташ, я посмотрела первые секунд тридцать видеозаписи казни Кавендиша, до сих пор воюю с накатывающей тошнотой и понимаю, через что тебе пришлось пройти из-за неуемной фантазии моего сына. Поэтому признавайся, что у тебя на душе на самом деле.

Вырываться из ее захвата «Природница» и не подумала. Наоборот, чуть-чуть подалась вперед, видимо, в знак готовности колоться до донышка, и едва заметно пожала плечами:

— Тишь, гладь да божья благодать: Олег уже помог мне «отпустить» оба неприятных воспоминания, а Воздаяние ублюдочным ящерам окончательно затерло жалкие остатки послевкусия. Кстати, спасибо вам за заботу: я оценила и преисполнена глубочайшей благодарности.

— А попроще изъясняться можешь? — сварливо поинтересовалась мама, по моим ощущениям, не поверившая этому признанию.

— Ага. Спасибо. Большое-пребольшое! — мурлыкнула Наташа и перешла на заговорщический шепот: — Кстати, одно крайне неприятное и постепенно усиливающееся чувство нас с Олегом все-таки гложет…

— Голод, небось? — весело хохотнула Аня, напарница «виновато» кивнула и получила по заднице от моей родительницы, «страшно возмущенной» этим розыгрышем. Впрочем, нужный нам вывод все-таки сделала — пообещала построить Марию Тарасовну. А потом заметила, что я смотрю на последнюю бомбу с «неправильным» интересом и спросила, что с ней не так.

— Все так… — буркнул я. — Но эта бандура лежит на ледяной «подушке», которая потихонечку тает. Вот я и прикидываю, чем ее заменить, чтобы нам не пришлось наведываться в ванную каждые пару часов…

Проблему решили, заиграв в гостевой спальне, выделенной Голицыну, водяной матрас и сразу же заказав новый. Так что со спокойной совестью ушли в большую гостиную, поздоровались с Жаровой, насладились сытным обедом и умяли по два куска бисквитного торта со свежими ягодами.

Кстати, в тот момент, когда я потянулся за вторым, сын экономки, Егор, доложил об обнаружении фиолетового портала и двух варанов километрах в пяти от усадьбы, и в нас с Наташей проснулся нешуточный энтузиазм. Ибо мы уже забыли, когда усиливались, а тут подфартило с энергонасыщенным и, что не менее важно, «долгоиграющим» порталом и зверьем аж седьмого класса опасности. В общем, я радостно взял власть в свои руки — отпустил матушку и Аню отдыхать, выяснил у Антипа Назаровича, на какую площадку загнали строительную технику главного ракетно-артиллерийского управления, дал команду дроноводам подводить животинок с северо-запада и пошел одеваться. А на половине дороги принял звонок от Императора, поздоровался, выслушал ответное приветствие и, воспользовавшись представившейся возможностью, сначала выяснил, как идет расследование покушения на Анатолия Игоревича, а затем пригласил Белосельского усилиться «на варанах».

— Спасибо за предложение, но вынужден отказаться — со временем у меня полный швах… — устало сказал глава государства и объяснил, почему: — Этой ночью

— О-о-о, так на нашей улице праздник? — восхитился я, и Император сел на мою волну:

— И еще какой: этой же ночью внезапно умерли еще четыре убежденных «орла» большой политики — директор службы внешней разведки Британии Генри Фицрой Сомерсет четырнадцатый герцог Бофорт, кардинал Роберто Марко Марчетти — протоиерей-коадъютор Папской базилики Санта-Мария-Маджоре, кайзер Альберт Пятый, Прусский и Людовик Двадцать Первый! Так что в четырех влиятельнейших государствах Европы начинается сумасшедшая грызня за власть, и им стало не до нас…