Убийца среди нас

Глава 1

Новелла

Пролог

Тела затягивали одно за другим, словно мешки, набитые тырсой или песком. Все, как один: темные холщовые тряпки на головах, перетянутые бечевкой на шее, связанные ноги у щиколоток и руки за спиной. Все без сознания. Уолтер глядел на них сквозь зеркало Гезелла, заложив руки на пояснице, и хмурил брови. На одной из камер, что находились по правую руку от него, картинка дублировалась, отмечая секунды, часы и минуты, происходящего шоу.

Уолтер сел на кожаный потрепанный стул, прикурив толстую кубинскую сигару, и принялся глядеть на множество мониторов, отображавших разные уголки подземного царства. Офисы, темные коридоры, главная комната сбора и будущего голосования, комната для исполнения смертельного приговора и небольшой кафетерий со столом и отсеками, в которые на подносах опускалась пища.

Искусственное освещение, никакого доступа к солнечному свету. Огромные турбины высоко над головами периодически включались, вытягивая застоявшийся воздух, сменяя ее свежим потоком, отчетливо пахнущим хвоей. Уолтеру казалось, что эти тюремные казематы находились где-то под сосновым или еловым лесом, расположенном глубоко на севере, ведь подаваемый воздух всегда нес с собой прохладу. Колющую, острую прохладу, заставляющую дыхание обращаться в пар.

Минуты тянулись, сменяясь на экране одна за другой. Мужчина курил, глядя на них, и понимал, что эта монотонность начинает его убаюкивать: сумрак, плотная тишина подземелья, лишь периодический гул турбин, приглушенные голоса далеко-далеко за стенами — и больше ничего.

Экраны подернула рябь; тусклое освещение, которое едва справлялось с тьмой во всех углах и закоулках бесконечных коридоров и комнатушек, померкло почти полностью. Уолтер поморщился. Он мысленно считал: один, два, три, четыре, пять.

Свет стабилизировался.

— Ну вот и все, — сказал он, выдыхая дым в потолок.

Картинка на мониторах стабилизировалась, вновь отображая десять лежащих тел. Их руки и ноги заботливо развязали, оставив мешковину на головах, чтобы хоть как-то озадачить пленников на первом этапе.

— Так-так-так, — Уолтер приподнялся на стуле, упершись обеими руками в край приборной панели со множеством рычажков и переключателей, и внимательно вгляделся в конкретный экран, камера которого находилась ближе всего к людям, лежавшим без сознания. Почти без сознания. Один из них дернулся. Уолтер натянул наушники, прислушиваясь, и через динамики до него донеслось, как тот постанывает, медленно переваливаясь на спину.

Смотрящий — так называли тех, кто приглядывал за пленными — ухмыльнулся.

— Ну, подождем.

Уолтер откинулся на спинку потертого кожаного кресла, скрестив руки на груди, и посидел так несколько минут. Желудок заурчал, от чего мужчина потянулся к стойке с микрофоном и подписью «диспетчерская».

— Мне бы пообедать, — коротко сказал он, после чего отпустил клавишу, и принялся ждать. Но ждать пришлось недолго. Между бетонными стенами тихонько заскрежетал небольшой лифт, доставлявший пищу в центр наблюдения . Ровно так же, как и в столовую у людей по ту сторону зеркала.

Уолтер встал и подошел к открывшемуся отсеку, вытаскивая из ниши пластиковый серый поднос, на котором громоздилось несколько тарелок: какой-то суп, омлет с несколькими ломтиками бекона и пару кусков кукурузного хлеба. Он взял поднос и вернулся на свое рабочее место, расположив его прямо на приборной панели, где были только какие-то термометры, стрелочные индикаторы и прочие неизвестные ему датчики, находившиеся в углублении, создавая ровную поверхность.

Активно работая ложкой, Уолтер поглядывал на монитор, обращая внимание, что все больше людей приходили в себя после глубочайшего наркоза, пребывая на границе сознания и бредового сна, которые бывают из-за действия транквилизаторов. Смотрящий прикинул, что к тому времени, как он расправится со своим обедом, ему уже можно будет взяться за микрофон ведущего и нажать на красную кнопку. Ту саму красную кнопку, которая в помещении за стеклом заставит граммофоны взреветь оглушающим сигналом, приводя в чувство и сонных и тех, кто просто привалился к стеночке спиной, стараясь собрать глаза в кучу.

Уолтер дожевал корочку кукурузного хлеба, после чего отряхнул руки и отставил поднос на пол, пнув его в сторону. Смотрящий едко ухмыльнулся, попутно достав комочек теста, застрявший между зубов. Он резким движением ударил по красной клавише, наблюдая, как сонные люди-мухи, пойманные врасплох, дернулись от неожиданности. Кто вскочил на ватных ногах, и тут же повалился наземь, кто просто схватился за сердце. Но никто из них не обделался. Смотрящий отметил это, ведь в предыдущей группе были и те, кто оказался с более слабыми мочевыми пузырями.

Мужчина взялся за микрофон, большим пальцем нажав на клавишу «вкл».

— Доброе утро, мальчишки и девчонки. Просыпаемся, мать вашу, у вас впереди самое прекрасное приключение из тех, что было в ваших бесполезных жизнях!

День 1

Джошуа попытался заткнуть уши, держа непослушную голову на груди, но у него ничего не вышло. Руки напоминали переваренную лапшу, которой невозможно было управлять, от чего громкий пищащий сигнал, вырвавшийся из динамиков, ударил острой иглой прямо в самый центр мозга. Он ощутил, как онемевшее лицо его кривится от боли, а тело сползает по стенке и падает на правый бок, ударяясь головой о холодный бетонный пол. Боли нет. Все рецепторы заторможены и не спешат отдавать обратные импульсы в нервный центр. Джошуа безвольно лежит, подтягивая руки к ушам, чтобы избавить себя от этой пытки, и ему это удается.

Удается ровно в тот момент, когда из динамиков, висевших в четырех углах абсолютно пустой комнаты, раздался мужской голос. Скрипучий, наигранно бодрый, хотя даже сквозь пелену дурмана было слышно, как он устал. Джошуа попытался открыть глаза, но понял, что не видит ничего дальше кончика своего носа. Да и сам нос упирался, по ощущениям, во что-то тряпичное и шершавое. Рука, лежавшая на голове, стала ощупывать пространство вокруг, и сквозь притупленное чувство осязания Джошуа смутно понимал, что его голова обернута самым обыкновенным мешком, который был завязан бечевкой на шее со стороны затылка.

Он застонал, развязывая непослушными пальцами нехитрый узелок, после чего стянул мешок с себя, щурясь от тусклого света. Когда твои глаза непозволительно долго находятся в темноте, даже самый слабый источник освещения может сделать им больно. Джошуа стал медленно открывать глаза, приводя аккомодацию в действие.

Вокруг было абсолютно пусто. Такое помещение, думал он, даже спартанскими условиями назвать нельзя было. Никакого гарнитура, лишь голые бетонные стены, бетонные потолок и холодный серый бетонный пол. А еще девятеро людей, которые все были, судя по всему, в таком же полнейшем забытьи, как и он сам. С мешками на головах, облаченные в одинаковые серые робы, люди казались манекенами, сошедшими с одного исполинского конвейера, и трудно было угадать — кто есть кто. Мужчины? Женщины? Есть ли последние вообще среди плененных? Он не знал.

Туман в голове рассеивался, но все еще плотной периной закрывал события последних дней. Создавалось впечатление, что он родился, учился, женился, а потом — темнота. И вот он здесь.

— Подъем-подъем, — вещал голос, переходя на театральный смех злого гения — или вы хотите еще одну дозу пробуждающих сирен?

Но ему никто не отвечал. Джошуа поднял тяжелую голову и вновь оперся спиной о стену, вытянув ноги перед собой. Его взгляд поднялся выше уровня головы и остановился на прямоугольном черном пятне, которое расплывалось по всей плоскости, превращаясь, скорее, в нечто несуразное, нежели пропорциональную фигуру.

Вновь заверещала сирена, заставившая Джошуа скорчиться и зажать оба уха ладонями, и в этот раз тело ему подчинилось.

— Просыпаемся, отребье! Я могу жать на эту клавишу до тех пор, пока не сдохну, а подыхать я пока что не собираюсь. Эй, ты, без маски который.

Джошуа огляделся, фокусируя взгляд на каждом из шевелящихся пятен, но в итоге ткнул себе пальцем в грудь.

— Да-да, ты. Кивни два раза, если осознаешь, кто ты, и можешь уверенно стоять на ногах.

Упершись рукой в стену, Джош начал медленно подниматься, ощущая, что хоть коленки и трясутся, но в целом он может сохранять равновесие и кое-как держать координацию в пространстве. Он кивнул.

— Отлично, тогда можешь помочь остальным прийти в сознание и стянуть с них эти сраные мешки, чтобы глаза продрали!

Он так и сделал. Шестеро мужчин. Трое женщин. Они все пребывали словно в наркотическом опьянении: зрачки расширены, потеря координации. Несли какую-то неразборчивую чепуху, понятную только им самим. Лишь последняя жертва, которой он помогал, была в сознании. Она просто лежала на полу и не шевелилась. Джошуа не подозревал об этом, и когда он стянул с нее мешок, она медленно открыла левый, чуть заплывший глаз, спросив одними губами:

— Где мы?

Джошуа нарочито медленно возился с ее мешком, складывая его несколько раз подряд.

— Я не знаю, — шепотом ответил он.

— Вы находитесь там, где вам положено быть, — раздался голос из колонок. — Нечего там шептаться, я все слышу. Скоро вы все узнаете, не переживайте, а пока — разомните ваши мышцы после долгого сна, это сыграет вам на руку.

Сколько прошло времени — Джош не мог сказать. Часов у него не имелось, не было их и на стенах. Считать минуты было бесполезной затеей, в голове беспорядочно роились вопросы. Ожидание скрашивала только Элли, прислонившаяся рядышком к стене. Ей было двадцать пять. Миловидное лицо, светлые длинные волосы, училась в университете. Как тут оказалась — не помнила, словно отшибло, так она говорила. И Джошуа прекрасно ее понимал.

Последним пришел в себя огромный бритоголовый парень, тело которого до последнего отказывалось служить своему хозяину, будто тряпичная кукла с оборванными ниточками. Сам он, тем не менее, говорил, что уже нормально соображает, и ему очень интересно, какого черта здесь происходит.

— Я вам скажу, что здесь происходит, — говорил Уолтер, наблюдая за недоумевающими людьми. — Вы — часть государственного секретного эксперимента, суть которого вам знать необязательно. Данное помещение огромно. В правой части комнаты вы видите дверь с магнитным замком, которую я открою через несколько минут. За ней будет коридор, который проведет вас в столовую, к койкам, сортиру и множеству других офисных и служебных помещений, где для вас кое-что хранится. Наверное, вам интересно знать — что там и зачем? Опережая этот вопрос, я отвечу: там лежат выписки из судебных дел. Оборванные заголовки, зарисованные имена, обрывки протоколов, стенографические записи заседаний.

— Каких еще, нахрен, заседаний? Выпустите нас отсюда, а не то…

— А не то что? — Уолтер расхохотался, саданув кулаком по краю железной приборной панели. — Ты даже не помнишь, как ты сюда попал, идиот. Куда ты пойдешь, как выберешься? Слушай, что я говорю, и мотай на ус, или сдохнешь первым.

Внутри комнаты общего сбора стало тихо. Лицо каждого из присутствующих вытянулось от удивления; полетели косые взгляды.

— Сдохнешь? — спросила Джолин.

— Ты не ослышалась, дорогуша. А знаешь, почему? Среди вас десятерых есть убийца, пойманный, осужденный и закинутый к вам как тарантул к мушкам в банку. Но не отчаивайтесь. Каждый вечер, вы, один за другим, будете голосовать в этом помещении, если у вас будут хоть какие-то доказательства вины. Если их нет — рассуждайте логически, наблюдайте, анализируйте, приспосабливайтесь. Вы должны его вычислить и посадить на электрический стул, только так вы выберетесь наружу. Если кто-то из вас догадается раньше и будет понимать, что этот прохвост выкручивается всеми правдами и неправдами, что он на хорошем счету у большинства, — Уолтер умолк на секунду, создавая напряжение. Он пододвинулся так близко к микрофону, как только мог, чтобы создать эффект перегрузки динамика, и сказал:

— Убейте его, — отодвинувшись на нормальное расстояние, Уолтер улыбался, наблюдая за побелевшими лицами. Новая группа, а реакция не меняется, словно все повторяется снова, как на заезженной пластинке.

— Только помните, что и он может убить вас. Смотрите по сторонам, оглядывайтесь, прислушивайтесь, — щелкнул магнитный замок, открывая металлическую дверь, — ищите и найдите ответы! Если вы еще не поняли суть, то я объясню попроще: смотрели «голодные игры»? А теперь — вперед, сукины дети, или вы собираетесь дать жить этому уебку вечно?

Его рука с узловатыми пальцами с силой опустилась на красную кнопку, заставляя динамики вновь взреветь сиреной внутри помещения. Кто-то рванулся сразу, буквально восприняв слова Уолтера, кто-то неспешно выходил в коридор и брел в столовую, чтобы подкрепиться и разбудить сонный желудок.

Уолтер сидел в кресле, наблюдая за мониторами, сложив руки на животе и перебирая большими пальцами по кругу. Он цыкнул зубом, пододвигая третий микрофон к себе поближе. Он откашлялся.

— Дамы и господа! Начинается новый эпизод шоу «убийца среди нас», и прямо сейчас, в прямом эфире я, Уолтер Мур спрашиваю у вас: кто выйдет живым? Делайте ваши ставки!

Большой палец щелкнул по выключателю, отрубая сигнал, а сам Смотрящий устало прикрыл глаза, помассировав белки. Ему не дали отдохнуть и жутко хотелось спать. Он глянул на монитор — до отбоя оставалось еще больше трех часов, а как их протянуть, Уолтер не знал. Мужчина потянулся к микрофону и запросил себе кофе с сахаром. Смотрящему хотелось верить, что хотя бы так он сможет пробыть бодрым до вечера.

Он посмотрел на камеры с инфракрасным излучением.

Элли шла бок о бок с Джошуа, не теряя его из виду в темном коридоре. Они оставались рядом в силу неизвестных пока что для Уолтера причин. То ли из-за того, что он появился перед ней первым и помог избавиться от пут, то ли потому, что просто приглянулся.

— Куда мы идем? — спросила она.

— Мы? — вопросительно ответил Джошуа, вскинув одну бровь. — Лично я иду туда, где должен быть мой завтрак, или уже ужин. В любом случае в столовую, поскольку нестись сейчас сломя голову и искать какие-то бумажки, не зная, кого и как зовут — по-моему, звучит крайне по-идиотски. Не находишь?

Элли пожевала губу, явно размышляя о сказанном.

— Но тот чувак сказал, что в заметках может быть информация. Тем более в выдержках из судебных дел, поскольку это могут быть целые папки с делами. А там — все, внешние данные подсудимого; его имя и фамилия, фотография, в конце-то концов!

— Будешь так громко рассуждать — и сдохнешь первой, — тихо сказал Джошуа, не поворачиваясь к ней лицом.

Они вошли в небольшое помещение, где все так же тускло работали лампы, освещая окружение рассеянным сиянием, позволявшим ориентироваться в пространстве, но не более того. При резком развороте или прыжке в сторону все так же оставался шанс врезаться в стоящий сбоку стол или стул.

Столовая. Так назвал это место голос из динамиков. Железные столы и лавки, прикованные толстыми болтами к полу.

— Смотри, — Элли указала на прямоугольные металлические дверцы с ручками, за которые можно было взяться и потянуть вверх, зафиксировав на специальном крючке с цепочкой. По правую сторону от небольшого углубления в стене была белая кнопка с лампочкой внутри, которая зажигался при активации.

— Это лифт, в котором вам подадут пищу, — отозвался Уолтер, наблюдая за ними через верх своей кружки с кофе. — Можете прямо сейчас нажать на нее, и к вам поступит еда.

Позади Элли и Джошуа раздались шаги и из сумрака в обеденную вошел невысокий, сухощавый мужчина с короткой стрижкой на голове, и азиатскими чертами лица. Они переглянулись.

— Ли Ху, — негромко сказал он, переводя взгляд с мужчины на девушку. — Мое имя Ли Ху, — он коротко поклонился, сложив руки по швам.

— Элли, — коротко отозвалась девушка, — а это Джош, — мужчина кивнул, подтверждая слова своей новой знакомой. Азиат коротко кивнул головой, после чего, словно андроид, прошел в стороне от них и нажал на клавишу лифта, дожидаясь своей порции. Джошуа косился на него одним глазом, проделывая все то же самое.

Где-то вверху загудели электрические моторы, зазвенели цепи и шестерни, а из глубины шахты раздались цокающие звуки. Буквально через полторы минуты перед людьми явились серые подносы, на которых стояли тарелки с едой: чечевичный крем-суп, несколько ломтей кукурузного хлеба и стаканы с какой-то жидкостью, напоминавшие не то чай, не то подкрашенную воду. Джошуа заметил, что Элли недовольно скривилась, но сам он никак не отреагировал на предоставленную им пищу. Еда была свежеприготовленной, а это было куда лучше, чем питаться протухшими помоями, как это делали герои в рассказе Харлана Эллисона.

Джош сел за стол, поставив перед собой разнос с едой, и принялся неспешно пережевывать горячий крем-суп, закусывая его слегка подсохшим хлебом. В голове его продолжали сновать мысли, вытесняя одна другую, и он даже не заметил, как пластиковая ложка в его руках застучала по пустому дну металлической посудины. Элли без аппетита ковырялась в своей порции, разглядывая ее, словно маленькая девочка, которую загнали с улицы в дом на обед.

— Ешь, — коротко посоветовал Джошуа, вставая из-за стола. — Неизвестно, когда будет следующий обед, и будет ли вообще.

Мужчина коротко глянул на Ли Ху, который методично работал челюстями и, судя по всему, каждую порцию пережевывал по тридцать раз, как советуют это делать диетологи. Джошуа поставил поднос обратно в лифт, нажал на клавишу и неспешно пошел к выходу.

— Куда теперь собираешься? — спросила его Элли.

— Что, уже не «мы»? — мужчина искоса глянул на девушку, ухмыльнувшись уголком рта. —Никто не знает, сколько еще у нас в запасе времени до того момента, как объявят отбой. Есть смысл осмотреться и оценить здешнюю обстановку. Я не исключаю, что нам придется по ней иногда активно передвигаться или убегать, если убийца найдет оружие.

Элли опустила голову, разглядывая носки собственных мокасин, которые были ей слегка великоваты и глухо шлепали при каждом шаге о пятки. В логике ему не откажешь, думала она, на такого мужчину можно положиться в трудной ситуации.

Они шли по длинному коридору, усеянному множеством поворотов и дверей, ведущих все в более темные уголки подземелья. Джошуа дернул ручку одного из помещений — дверь поддалась без проблем, пропуская спутников внутрь. Там царил все тот же сумрак, но можно было разглядеть перевернутые офисные столы, помятые бумаги на полу, битое стекло и — глаза Джошуа округлились, а сердцебиение участилось в два раза — отстрелянные гильзы. Он стоял спиной к девушке и молил бога, чтобы она не заметила, как его лицо изменилось в одно мгновение ока.

Мужчина присел на корточки, рыская руками по полу, раздвигая бумаги в разные стороны, чтобы скрыть гильзы, и (возможно) найти что-то полезное, что явно могло быть здесь. Так ему казалось.

— Элли, прикрой дверь и осмотрись вокруг, мне кажется, здесь что-то есть.

— С чего ты взял? — спросила она, присаживаясь у офисных столов с тумбами, и открывая одну за другой.

— Предчувствие. Доверься мне, ладно?

Она едва слышно хмыкнула.

— Знать, что среди нас есть тот, кто может с легкостью убить человека и не задуматься, а потом слышать «доверься мне». Это звучит алогично, тебе не кажется?

Какое-то время он молчал, разглядывая бумажку, вглядываясь в буквы и отрывки предложений, которые не были зачеркнуты черным маркером.

«высок, ■■■■■■■■■ обладает рельефной мускулатурой и внушительным телосложением… бритоголовый… ■■■■■… обильно использует обсценную лексику… голос — низкий.

…

…

…■■■■■■■■■■■■■■.

Виновен».

Он беспокойно изучал найденный обрывок, бегая по нему глазами еще, еще и еще. Металлический отблеск под ножкой стула, который стоял по левую руку от Джошуа, в который раз привлек внимание мужчины, и он осторожно потянулся к нему. Пальцы коснулись холодной стали. Плоской, заостренной с одной грани и ребристой с другой. Пользуясь преимуществом темноты и слыша, как Элли активно изучает содержимое ящиков, мужчина подтянул предмет к себе.

Армейский штык-нож, крепящийся под ствол автоматической винтовки. Джошуа тяжело сглотнул комок, образовавшийся в его горле. Когда ладонь обхватила рукоятку ножа, в голове мужчины всплыли воспоминания: жестокие, злые, кровавые. Он видел себя. Видел, как его собственные руки держали примерно такой же нож, и он всаживал его в тела в белых накрахмаленных рубашках. Удар, еще один и еще. Кто-то пытается отгородиться, но он бьет наотмашь и вскрывает нежную кожу на шее, а из нее брызжет кровь, словно из тетрапака с соком, на который давит пресс.

Джошуа открывает глаза, и ощущает, что его тело содрогается, а сам он закусил свою губу и сжал кулак так, что на правой ладони выступает что-то алое. Во рту поселился мерзкий металлический привкус.

Он думал: «значит, не только он убийца. Не только тот бритоголовый парень. Что они сделали со мной? Почему я забыл то, кем я был?»

— Элли, — обратился он к девушке, осознав, что давно уже не слышит звуков ее присутствия. — Ты что-то нашла?

Надо ее устранить. Если отсюда выйдет только один, я должен как можно быстрее избавиться от нее, и от того азиата, который видел нас вместе, и тогда я обязательно выживу.

— Да, Джош. Нашла.

Уши пронзил внезапный хлопок, резкий и проникающий насквозь. Мужчина вновь прижал ладони к вискам, пытаясь унять всеобъемлющий звон и писк, которые, казалось, прочно поселились в его голове. Тело стало слабеть, ноги сами подкосились и он, не ведая этого, начал медленно крениться набок, пока не опрокинулся на левую сторону. Джошуа открыл глаза, часто моргая и пытаясь сконцентрировать свой взор на миловидной девушке Элли, которая стояла над ним, вытянув перед собой правую руку.

— Ка… Кха… — Джошуа закашлялся, чувствуя, как приливная волна с тем же металлическим привкусом подкатывает к горлу и изливается из темного провала рта, пачкая серую робу.

— Не трать силы, — она бросила ему на грудь папку с подписью «Джошуа Элкснис». — Ты человек, который устроил массовую резню в своем офисе. Я долго не могла вспомнить, где видела тебя, и вот, — она покрутила черный пистолет на своем тонком указательном пальце, — наконец-то вспомнила.

— Т-т-ты т-т-то… тоже?

— Ограбление инкассации полтора года назад. Я была на прикрытии, и когда запахло паленым, меня бросили. Пришлось отстреливаться и пытаться свалить, — она цыкнула зубом и дернула худыми плечами. Глядя на нее своими мутнеющими глазами, Джошуа удивлялся, как такая хрупкая девушка могла без колебаний выстрелить в живого человека. — Не свезло. Прощай, Джош. Очень кстати зазвучал для меня сигнал отбоя.

— П-пос… с-с… той, — рука мужчины, тянувшаяся к спине девушки, безжизненно упала, глухо стукнувшись о бетонный пол. Он хотел было сказать ей про бритоголовую гору мышц и про то, что с ним нужно разделаться, но было поздно. Элли выронила «Глок» из своей руки на пол и тихонько вышла наружу, притворив за собой дверь.

За пистолет она не опасалась. В обойме был всего один патрон.

Уолтер смотрел на камеру. Он ухмылялся.

— Вот как? — мужчина пододвинул к себе третий микрофон, после чего прокашлялся и заговорил тоном человека, ведущего телешоу: — Дамы и гос-с-спода! Искренне соболезную тем, кто ставил на самого логичного, резвого и быстро очнувшегося Джошуа Элксниса! Их осталось девять. Девять человек, которые борются за свои жизни, считая, что именно его должны сегодня осудить. Но не спешите сейчас ставить на Элли У-у-уокер-р-р! Пускай ее коэффициенты подскочили, не торопитесь, вы все сами видели, что случилось с бедным Джошуа. Присмотритесь к остальным участникам. Например, к Рэнди, Ли Ху или Джолин. А что вы думаете про здоровяка Гарета? Не кажется ли вам, что этот бродяга способен голыми руками передушить каждого ради того, чтобы выйти отсюда живым? Постойте, что происходит?

Уолтер резко наклонился над приборной панелью, упершись в нее руками, и подкрутил один регулятор, настроив четкость одной из камер, на которой было видно, как в полутьме гигант Гарет копошился в одном из помещений, заставленном швабрами, ведрами и прочими хозяйственными вещами, а сзади к нему, скрыв лицо за мешком, в котором его сюда притащили, но проделав отверстия, подкрался один из участников, держа в руке подобие монтировки.

Рик замахнулся куском ржавой арматуры, подкравшись так близко, как он мог, и обрушил металлический пруток на затылок Гарета. Тот свалился на живот, но в следующее же мгновение прикрыл голову руками и перекатился на спину, саданув Рика своей огромной стопой в живот. Рик охнул и попятился — нет, поскакал — назад, спотыкаясь через шаг.

Он пытался вдыхать воздух, но сорок пятый размер стопы, почесавший ему позвонки сквозь живот, выбил из нападавшего всю прыть и решимость. Стало неподдельно страшно, наверное, впервые Рик действительно не по-детски испугался за свою жизнь. Привыкший нападать исподтишка, бить один раз, точно, сильно и чтоб наверняка, он явно не ожидал, что его сил не хватит для крепкой черепушки Гарета.

Здоровяк цеплялся за хозяйственный инструмент, за столы и стулья, что стояли вокруг него, валил их, но сам поднимался. Он рычал, словно зверь, и дышал так же: грудь ходила ходуном, глаза налились красным и почти выкатились из орбит. Его затылок обильно кровоточил, но, создавалось впечатление, что Гарета это абсолютно не волновало. Он взревел, словно медведь, медленно двигаясь к оторопевшему Рику, который все еще не мог восстановить дыхание.

— УБЬЮ, СУУУКАААААААА!

В два огромных прыжка Гарет оказался возле него, схватив за воротник двумя руками.

— А ведь действительно убьет! — прокомментировал Уолтер в микрофон. — Господа, те, кто с нами с первых минут, и те, кто только что присоединился — следите за коэффициентами и не упускайте возможность сделать ставку, ведь Рикки может вот-вот погибнуть!

Гарет откинул бритую голову назад, после чего дернул противника на себя и опустил высокий и массивный лоб прямо худощавому парню на нос. Хрустнуло. Имевший ранее инициативу Рик взвыл от боли, и, видимо, эта самая боль вместе с адреналином вывели его из оцепенения. Он пнул здоровяка между ног, и когда ноги Гарета подкосились, саданул его ладонями по ушам, заставляя гиганта выпустить его из своей медвежьей хватки. Рик отошел на несколько шагов, шатаясь из стороны в сторону. Его мутило, в глазах вспыхивали искры, а после них, как хвост после кометы, приходили темные круги и колокольный звон в ушах.

Парень неловко тряхнул головой, после чего разлепил свои веки и схватил обеими руками стоящую подле него метлу. Кровь лилась из сломанного носа ручьем, заливая ладони, делая их скользкими и неуклюжими. Он одним несуразным движением отломил черенок от метущей части и подскочил к Гарету, стараясь нанести новый удар по голове. Здоровяк, все еще мучимый болью после удара по яичкам, пытался подняться, но даже в таком состоянии он умудрился выставить свое необхватное предплечье, заблокировав удар по голове.

Гарет вновь взревел и кинулся на Рика прямо с колен, умудрившись схватить прыткого юношу в последний момент за самые щиколотки и опрокинуть его наземь. Тот царапал пол пальцами, стараясь ухватиться за что-нибудь, но, на его несчастье, в помещении не было ни одного прикованного к полу предмета. Смерть в лице Гарета неумолимо приближалась к Рику; мощные медвежьи лапы перевернули тело одним рывком на спину, чтобы опустить пудовый кулак на спрятанное под маской лицо и размазать его, как арбуз в мешке.

Рик оказался быстрее. Опять. Он сорвал с себя мешок и бросил его в лицо Гарета, заставляя того замешкаться, а в следующее мгновение, когда бритоголовый, истекающий кровью великан отбросил тряпку в сторону, Рик плюнул в его лицо огромный кровавый сгусток, надеясь, что это собьет противника с толку.

Гарет, державший парня за щиколотки, зажмурился и застыл. Его железная хватка не давала сопернику выбраться и двинуться прочь, нет. Рик застыл вместе с исполином, ошарашенный его реакцией. Губы громилы медленно раскрылись в хищном оскале, покрытые слизкой кровавой слюной Рика. Она окрашивала белые зубы великана в мутно-алые тона. На мгновение юноша подумал, что Гарету, этой гребаной горе мышц и мяса, все происходящее чрезвычайно нравится.

— Думаешь, меня проймут твои грязные приемчики, сучонок? Я таких, как ТЫ, — он вскочил на ноги, продолжая держать Рика за щиколотки, — НА ЗАВТРАК ЖРАЛ ВМЕСТЕ С ДЕРЬМОМ, — тут необъятный Гарет с неожиданной легкостью, даже изяществом, крутанулся на месте, заставляя Рика взмыть в воздух, а в следующее мгновение свет в глазах щуплого юноши потух.

Его настигла та участь, которую он хотел приготовить для Гарета, — затылок Рика встретился с острой частью комнаты и принял форму прямого угла в месте столкновения. Последнее, что он слышал — как хрустнули его шейные позвонки с глухим влажным «чпоканием» и как рвались по живому ткани. Гарет выронил обмякшее тело и присел на корточки, тяжело дыша. Он просто искал документы, чтобы выжить и делал то, что ему говорили.

Бывший член байкерского клуба «Черные черепа», который был грозой южного штата, ничего не помнил о своем прошлом до тех пор, пока железный прут не стряхнул пыль с его воспоминаний. Тогда-то он осознал себя и увидел за долю мгновения все то, что делал: налеты на чужие наркокартели, отстрел должников, крышевание, перестрелки с копами, торговля оружием.

Гарет обнял колени и качался, как младенец, заливаясь слезами. Его тошнило от самого себя. Отчаянно хотелось забыть все то, что выплюнула на поверхность сознания память. Забыть и то, что он сделал только что. Мужчину вырвало, но он все так же продолжал плакать, вымазывая свои предплечья в соплях и желчной блевотине.

— Он… плачет? — Уолтер приподнялся со своего стула, чтобы получше рассмотреть монитор и камеру, на которой был изображен непозволительно большой мужчина, сидевший в позе ревущего ребенка. — Итак, Рик мертв, уважаемые зрители. Надеюсь, вы успели изменить свои решения и понять, кто здесь воплощение грубой силы? Знакомьтесь, Гаааарет Кооолдуин!

На экранах людей, следившими за шоу, высветились десять портретов, два из которых уже были залиты темными тонами и располосованы по диагонали двумя красными линиями. Линии образовывали знак «X», который был красноречивее любых подписей.

Уолтер откинулся на спинку стула и закурил. Дела принимали неожиданно стремительный оборот. Его опыта не хватало для трезвой и объективной оценки, но однозначно он мог сказать лишь одно: эти ребята действуют намного быстрее, чем предыдущая группа. Как бы не вышло так, что к завтрашнему вечеру их останется трое. Если подобное действительно произойдет, то…

Смотрящий нервно сглотнул, подтягивая к себе микрофон внутренней связи с заключенными, и включил его.

— Кажется, я подал сигнал для общего собрания, не так ли? Или вы хотите, чтобы я пустил вам здесь повсюду слезоточивый газ, сучьи отродья? БЕГОМ В КОМНАТУ ДЛЯ СОБРАНИЯ.

Джолин спешила назад. Ее мокасины глухо шлепали по бетонному полу, слабым эхом отдаваясь в дальних уголках коридора. В правой руке женщины была желтая папка с архивным номером, черные линии прятали имена дознавателя и допрашиваемого, а также время и место.

Среднего телосложения, с ничем не выделяющейся фигурой, волосами цвета спелой пшеницы и голубой прядью у правого виска, она точно знала, чье имя сегодня назовет. Свернув направо, женщина возвращалась из глубины подземных лабиринтов к тому месту, откуда она пришла. Это было просто, даже несмотря на то, что правительство устроило здесь сеть самых настоящих катакомб. И, судя по всему, устроили намеренно.

Она следовала принципу «два к одному». Два поворота направо, один — налево. Джолин была уверена, что только таким образом ей удастся не заблудиться.

Налево, еще раз налево. Теперь сюда.

Женщина вновь свернула направо и вышла к тому участку, который она помнила. Школьная парта, стоявшая возле стены, разбросанные тетрадки, обломки карандашей и чей-то разорванный в клочья кроссовок. Почему все эти предметы находились здесь — Джолин не могла понять. Выглядело это все, как чья-то нелепая инсталляция, созданная на скорую руку.

Но она точно уже здесь была, ведь дальше по коридору располагался единственный поворот, который вывел бы ее к комнате для собрания, спальням, столовой и уборной.

Тихий скрип за ее спиной заставил Джолин напрячься всем телом и остановиться, прислушиваясь к каменному окружению. Ко всеобщему сожалению, акустика в этих помещениях была такая, что этот скрип мог оказаться как действительно за ее спиной, так и за соседним углом, через десять метров. Пальцы напряженно сжались, оставляя вмятины на желтой папке. Заключенная нервно сглотнула, застыв в оцепенении и не решаясь повернуться. Ужас холодной змеей скользил под одеждой вверх по ноге, заставляя кожу дыбиться мурашками, но Джолин, сделав серьезное лицо, неспешно повернулась. Позади нее действительно стоял мужчина.

Средний рост, огромная залысина на макушке, полноват. Об этом свидетельствовал живот, стыдливо выглядывавший из-под края его робы. Он улыбнулся и почесал затылок, словно испытывал неловкость за свое поведение.

— Извини, если напугал, — сказал Рэнди, и смущенно засмеялся, заставляя Джолин удивленно вскинуть брови. Откровенно говоря, она чувствовала, как оторопела и не могла найтись, что сказать. Какое-то мгновение они стояли друг напротив друга, пока не послышались звуки отдаленных шагов. Джолин обернулась к источнику звука и прислушалась.

— Нужно торопиться, — коротко сказала она, искоса глянув на мужчину, — если мы не хотим умыться своими слезами и соплями, как нам обещали.

Она развернулась и быстрым шагом устремилась к назначенному месту. Опрометчиво было оставлять позади себя того, кто в прошлом был способен отправить неугодного человека к праотцам при помощи шариковой ручки.

Рэнди потер запястье. Когда-то давно он убил своего генерал-майора прямо на плацу во время вручения наград за то, что тот отказался эвакуировать взвод Рэнди из горячей точки, когда их зажали в кольцо. Пятнадцать часов неуклонно сокращающийся отряд отстреливался из импровизированного лагеря, оттягивая превосходящие силы противника в разные стороны. К концу этой кровавой бани никто уже не думал о выполнении поставленной боевой задачи, и в затравленном, взбудораженном мозгу колотились две мысли – выжить и отомстить тем, кто с таким бесстрастным цинизмом оставил их умирать. Рэнди удалось и то, и другое, хотя насчет выживания бывший военный до сих пор не был уверен.

После «инцидента» он был осужден, отсидел и работал после освобождения ночным стучащим, пока кто-то из вышестоящих говнюков не решил, что отсидеть срок — слишком малое возмездие за убийство генерал-майора. А тем более хорошего друга, пускай и поступившего не самым разумным образом.

Мужчина двинулся следом за Джолин, пристально рассматривая ее ровную осанку, пружинящий шаг и горделиво поднятую голову.

Он думал: «надеюсь, что в папке, которую ты несешь — информация не обо мне. Узнать бы, по хорошему счету, что там». Рэнди сглотнул комок в пересохшем горле. Ему хотелось надеяться на лучшее, но себе он пообещал, если переживет этот вечер, то ночью обязательно узнает тайну желтой папки.

Уолтер стоял подле зеркала Гезелла и наблюдал за тем, как быстрым шагом люди заходят в помещение один за другим. Окровавленный Гарет приковывал к себе взгляды всех тех, кто следовал за ним. Собственно, как и взгляды тех, кто пришел прежде него.

Элли сидела у стены, обреченно свесив руки на худые коленки и явственно изображая усталость. На лице застыла маска безысходности. Сэнди, которая все это время держалась в стороне от других, поинтересовалась у нее, все ли в порядке. Элли в ответ пожаловалась на то, что ее новый знакомый Джошуа куда-то подевался. Что они разошлись в одном коридоре в разные стороны, чтобы увеличить радиус поисков, но его до сих пор нет, Понизив голос до шепота, Элли выразила опасение, что этот верзила Гарет добрался до Джоша и расправился с ним.

Сэнди понимающе кивнула, но ничего внятного не ответила. Странной была эта Сэнди. Держалась особняком, не стремилась ни с кем общаться — словом, была себе на уме. Элли она не нравилась, и девушка сделала для себя замечание, что от нее стоит ждать опасности. Даже ночью, когда все лягут спать.

— Отлично, все в сборе.

— Все? — подала голос Элли, вскинув голову со мгновенно намокшими глазами.

— Все, моя дорогая Элли, — подыграл ей Уолтер, прекрасно зная о содеянном. Шоу требовало продолжения, и он играл, как мог.

Девушка всхлипнула, прикрыв лицо руками.

— Итак, заканчивается ваш первый день. Всем, кто еще не поел, хочу сообщить, что у вас еще останется несколько десятков минут, чтобы справиться с этим. В противном случае спать пойдете голодными, а столовая будет закрыта. Это было первое. Второе звучит так: Джошуа и Рик мертвы. Головорез, который прячется среди вас — все еще жив. Это я вам сообщаю, как человек, который знает истинную личину убийцы.

— Рик, это тот худой парень с крысиным лицом? — спросила Джолин, сжав папку так, что та выгнулась под сорок пять градусов.

— Да.

— Но… — рука женщины затряслась, а железный шар возник в ее желудке и потянул к полу, вызывая дурноту, — но здесь есть доказательства… что он…

— Что он грабил людей, избивал их и издевался, но ни один из них не был убит, — моментально соврал Уолтер. Наступает этап голосования. Каждый из вас должен выдвинуть кандидата. Обоснованно или нет — мне глубоко плевать. Ваша задача сделать это, — бровь Уолтера изогнулась. — Что, Ли Ху?

Азиат встал, глядя прямо на Смотрящего сквозь черный прямоугольник зеркала, точно он с абсолютной уверенностью знал, где стоит Уолтер.

— Элли, — он коротко кивнул, все так же держа руки по швам, после чего сделал шаг назад и уперся спиной в стену.

Девушка дернула головой в его сторону. Ли Ху не смотрел на нее. Его сухие руки были скрещены на груди, а сам он смотрел прямо перед собой, выражая своим безразличием уверенность и непоколебимость, а может, и… бесстрашие? Элли не могла однозначно себе ответить, что было сокрыто за непроницаемым выражением лица азиата, но он заставил ее на мгновение приоткрыть маску и показать сталь, прячущуюся в мокрых от слез глазах.

Уолтер хмыкнул в микрофон.

— Элли — один голос. Еще кандидаты?

— Гарет, — сказала Сэнди, стоя в противоположном углу от него. — Глядя на него, можно понять, что он явно кого-то убил.

— Убил, — коротко отозвался Гарет, подняв залитое кровью лицо. — Худощавого парня, которого вы называли Рик. Он саданул меня арматурой по голове, пока я искал информацию. Что я должен был сделать? Потрепать его по макушке за это и отсосать?! — рявкнул он на девушку, которая смотрела на него сквозь прищуренные глаза. — Нахуй. Голосую за Сэнди.

Рэнди поднял руку.

— Да, капитан?

— Джолин, — он виновато улыбнулся, вновь застенчиво поглаживая свой затылок. — Мне кажется, что эта горделивая девка явно причастна к событиям с обрезанием пенисов у мужчин около полугода назад.

Светловолосая женщина задохнулась от возмущения, прижав папку у груди.

— Да как вы… да вы…! Что, я, что?!

Рэнди засмеялся в кулак, делая вид, что откашливается.

— Ну, это мой выбор. Причина может быть надуманной, тебе же сказали.

— Я за Ли Ху, — отозвалась Элли.

— Рэнди! — выпалила Джолин, словно разрезав своим звонким голосом возникшее напряжение. Повисла тишина.

Уолтер выдохнул, устало присев на стул. Еще не все кончено. Для него — точно не все.

— Что ж, будь по-вашему. Этим вечером все, кто собрались здесь — останутся жить. Я не гарантирую, что каждый из вас переживет эту ночь, ведь убийца все еще прячется среди вас, словно волк в овечьей шкуре. И только что вы упустили шанс посадить его на электрический стул. Поразмыслите над этим хорошенько. А теперь — отправляйтесь спать. Можете еще пожрать перед сном, если успеете, а на сегодня — шоу окончено.

Свет в главном зале потух окончательно, заставляя выживших заключенных наощупь пятиться к выходу и разбредаться по койкам.

Город засыпает. Но что делать, если весь город и есть мафия?

День 2

Рэнди не спалось. Он уже несколько часов ворочался в своей постели. По крайней мере, так ему казалось. Может, на самом деле прошло меньше получаса. Тяжело было понять, как течет время, когда не на что ориентироваться.

Комната была маленькой, с полностью спартанскими условиями: панцирная кровать с металлическим каркасом, ненужная Рэнди прикроватная тумба и все. Все его нынешнее жилище было размером с два квадратных метра и напоминало скорее карцер, чем комнату. Возможно, что карцером оно и было… до переоборудования.

Мужчина свесил ноги с кровати. Пружины натянулись, заскрипели под налегшим весом, когда Рэнди подвинулся и уверенно встал на ноги, неловко ориентируясь в пространстве. Пусть даже он уже много времени провел в темноте – глаза по-прежнему не до конца свыклись с этим, а посему, выходя из своей комнаты, Рэнди болезненно саданулся плечом об угол, зашипев от боли.

Темнота такая, словно сам Бог вылил чернила в этот муравейник, где и без того было хоть глаз выколи.

Притворив за собой дверь, Рэнди двинулся вперед, мягко ступая по бетонному полу. Он слышал, как из-за одной двери доносились тихие, но отчетливые басистые всхлипывания и рыдания. «Гарет, его зовут Гарет» - пронеслось в сознании Рэнди. Просто потому, что только он обладал таким вот голосом. Слышал, как какая-то из двух девушек молилась Господу Богу, но ни одна из них не была той, к кому он направлялся.

Рэнди подошел к двери и застыл. Он затаился и на мгновение перестал дышать, чтобы прислушаться — тишина. Его рука аккуратно легла на холодную деревянную поверхность и толкнула ее вовнутрь. Дверь подалась и — удивительно! — без скрипа отворилась, впуская ночного гостя в душное темное пространство.

Она лежала на спине, положив одну руку на желтую бумажную папку, подмяв ее таким образом, что при всем чужом желании ее вытащить Джолин точно бы это почувствовала. Рэнди поморщился. Мужчина однозначно хотел знать, что таится за бумажной оберткой. Ведь, вероятно, там было что-то еще, помимо данных о том погибшем парне, который сцепился с Гаретом. Рэнди нервно сглотнул слюну, медленно переставляя свои напряженные ноги, в которых с годами пропала былая прыть и уверенность. Раньше он мог бесшумно ходить по лесу, не оставляя после себя ни единого следа, водить за нос целый вражеский отряд, заманивая их в кольцо или к небольшому участку, где товарищи предварительно усеяли все минами.

А сейчас… Сейчас он напоминал старого пса, которого новым трюкам уже не научишь, а старые помнились и давались с трудом. Подошва мокасина сделала слишком громкий «шарх», после которого последовала долгая и вязкая тишина. Рэнди замер на месте, ощущая, как на его лбу выступает испарина, а руки заколотила крупная дрожь. Не имея сил, он тяжело выдохнул.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

Капитан Рэнди О’Нил пытался восстановить сбившееся дыхание, но выходило с трудом. Наконец, он взял себя в руки и доделал оставшиеся шаги, замерев над спящей женщиной. Мужчина склонился над силуэтом в темноте и потянулся за папкой, ухватившись пальцами за самый краешек.

«Может, придушить ее здесь? — думал Рэнди. — Пара минут — и дело с концом? Никто ничего не сможет доказать. Слежки не было, все сидели на своих нарах и были озадачены личными проблемами. Что думаешь, Рэнди?»

О’Нил мягко подвинул кисть женщины, мешавшую ему забрать папку, а второй рукой попытался вытянуть оберегаемый предмет.. Скрипнули пружины, воздух свистнул – тонко и пронзительно, как звенит комар в ночной тишине прямо над ухом. Рэнди ощутил, как что-то колющее уперлось в глотку, и только военная выучка, выдрессированная годами, уберегла его. Он едва успел схватить атакующую руку за запястье. Она сжимала что-то небольшое, но вполне опасное — скорее всего, вилку, украденную из столовой. Рэнди мысленно отдал противнице должное - очень неплохо она придумала, ведь никто не говорил, что нельзя себя вооружить таким образом.

— Еще одно неловкое движение, и я вгоню вам этот столовый прибор прямо в адамово яблоко, Рэнди. Я знаю, что это вы.

Он хмыкнул. Опять так, словно извиняясь за содеянное. Ее рука была теплой (что логично), напряженной и не такой уж слабой, если вдуматься. Не каждая женщина способна так молниеносно и точно нанести удар, который только что мог отправить его на тот свет.

— Я с таким же успехом могу тебе сломать кисть, дорогуша. Одним движением. Как говорили у нас в отряде: «хрясь — и коленка влево».

— Что надо? — прошипела Джолин, ни на мгновение не ослабляя давления. Рэнди вновь отметил, что сил у нее, на удивление, очень много.

— Папку, — коротко сказал О’Нил.

— А мамку, извольте?

— Можешь себе оставить. Дашь посмотреть, что в ней, и я уйду.

— Вы явно идиот, да? Что вы увидите в кромешной тьме?

На мгновение Рэнди задумался. Пока он шел к этому месту, то действительно не видел ни единого источника света. Где-то, вероятно, свет был. Должен был быть. Иначе эта правительственная игра работать и не могла. Да, именно правительственная. Что-то подсказывало капитану, что он угодил в очередной эксперимент, который ставили на людях. Впрочем, ничего нового, если не брать в расчет то, что все запертые здесь были необычными осужденными. В этом Рэнди тоже был уверен столь же твердо, как в и том, что солнце встает на востоке, а садится на западе.

— Я найду себе свет, — сказал он, ослабляя хват на ее руке, давая понять, что он ей не враг. По крайней мере, пока. Джолин, напряженная, с прямой спиной, словно натянутая струна, застыла в ожидании. Рука мужчины опустилась, а в следующий момент он поднял их, разведя в стороны, как обычно делают сдающиеся люди. Джолин отвела вилку в сторону — из 4 прямоугольных отверстий мгновенно выступили капельки крови, которые Рэнди размазал рукой по шее. Он по привычке взглянул на ладонь, чтобы посмотреть на алые отметины, но осекся. Света все так же не было.

— Нет, вы-то, может, и найдете, но я все еще не давала вам своего согласия, — отозвалась женщина.

Рэнди уже стоял в дверях.

— Ты идешь?

— Я… что… я… вы… вы, что совсем?! — просипела Джолин

— Раньше встанем — раньше ляжем, — коротко сказал он. — Идем.

Ее бедра едва различимо зашуршали по металлическому каркасу панцирной кровати, после чего женщина посеменила за Рэнди, тихонько шаркая плоскими подошвами по бетонному полу.

— Куда мы идем? — полушепотом спросила она.

— Очевидно, что искать свет. Я уверен, что где-то его видел.

— Где-то? — в голосе женщины слышалось возмущение. — То есть…

— Я же сказал: «искать», что в этом слове неясного? Мне казалось, что ты умная женщина, Джолин.

Она остановилась, прижимая папку к груди. В темноте этого было не видно, но лицо ее исказилось в гримасе обиды и негодования. На мгновение могло показаться, что Джолин вот-вот расплачется.

Раз, два, три, четыре, пять, вдох, выдох, шесть, семь…

Они свернули через полтораста шагов, потом еще раз и еще. Коридоры вели их невесть куда; однотипные, сумрачные, и одинокие. Ноги натыкались то на листы, то на куски поломанных досок, то на ворох непонятных тряпок.

— Смотрите! — сказала Джолин, хватая Рэнди за плечо и указывая ему на очередной угол, где неестественно сильно была освещена противоположная стена. Они ускорили шаг, после чего вновь свернули за угол и увидели офисное помещение типа «опен спейс». Рэнди потянул за ручку — дверь ожидаемо отворилась, пропуская их внутрь.

— Давай папку, быстрее уже покончим с этим.

— Прекратите мне тыкать, что за манеры?

Рэнди тяжело выдохнул, и молча взял желтый конверт, после чего положил его на стол и открыл. Его глаза бегали по строчкам, внимательно и быстро изучая содержимое: худощавый, невысокий, работает скрытно, атакует исподтишка, ворует, насилует, скрывается в неизвестном направлении. О`Нил перевернул листок несколько раз, рассматривая его со всех сторон, но не нашел ничего из того, что могло бы выдать его личность.

Ничего.

Капитан выдохнул, упершись руками в стол, и усадил на него свою задницу, от чего небольшой животик опять показался из-под низа серой рубашки.

— Он действительно мог не убивать тех людей, тут же ни слова об этом. Только косвенные доказательства и больше ни единого слова, — он взглянул на женщину, будто бы пытаясь обвинить ее в глупости и тем самым отвести от себя подозрение в чересчур тщательном осмотре. Излишнем осмотре.

— Нам же сказали, что нужны хоть какие-то улики. Я нашла и сделала выводы. Тем более вы и сами видели, что он сделал с Гаретом!

— Гарет мог получить по затылку заслуженно, кто знает, что стряслось между ними. Может быть, он и есть убийца.

— Тогда… тогда почему вы проголосовали против меня?! — голос Джолин вновь дрогнул.

— Отдай я голос за кого-то из присутствующих — мы бы лишились человека. Я не был уверен, что Гарет убийца, как и не уверен в том, что ты ни в чем не замазана. Судя по твоей хватке, твоим силам, ловкости и коварству — ты вполне можешь им быть. Уж больно напоминаешь мне человека из спецслужб, Джолин. Тихая, умная, не привлекаешь внимание, играешь роль обычной невинной овечки, которая…

Ее ладонь зажала ему рот так стремительно, что Рэнди опешил. Она приложила палец к своим губам, молча показывая, чтобы он заткнулся и следовал за ней. Только сейчас О`Нил услышал то, что могла слышать женщина. Шаги. Они переглянулись. Рэнди и Джолин стояли, словно две мыши, пойманные в пустом амбаре, и не знали, что делать.

Женщина мотнула головой и потянула капитана за рукав.

— Сюда, — шепотом сказала она, утягивая мужчину в сторону небольшой комнаты, напоминавшую чулан. Шаги были все ближе. Аккуратные, тихие. Рэнди было понятно, что это шаги обученного человека, который вышел разведать обстановку, пока все спят. Они стояли в чулане, забитым всяким мусором и еще одним столом, который крайне неудобно упирался металлическим краем капитану в бедра. Тесниться приходилось как можно глубже, дабы прикрыть дверь, но она все равно не затворялась полностью. Оставалось надеяться, что идущий по темным коридорам не обратит внимания.

Топ, топ, топ, топ. Шлеп, шлеп, шлеп, шлеп. Свет в помещении моргнул. Раз. Еще раз. Потух на несколько долгих мгновений, пока невысокий худощавый человек проходил мимо их офиса, остановившись и развернув голову, заглядывая за стекло.

Глядя прямо на Джолин. Прямо в ее душу, бесстрастным и цепким взглядом, проникшим из щели между дверью и косяком. Эти глаза были холодны; она чувствовала, как они пробираются в самую темную часть ее сознания, куда не мог добраться ни один психолог или психотерапевт, изучая ее.

— Что там? — спросил Рэнди, нависая слегка над ней. Но женщина молчала, завороженная неизвестной фигурой по ту сторону стекла. — Джолин? — ее мышцы были напряжены и тверды, как сталь.

Силуэт отвернулся и принялся идти дальше. Свет моргнул и зажегся вновь в полную силу. Женщина глубоко вдохнула, словно вынырнула после долгого заплыва под водой без малейшей возможности глотнуть воздуха. Сердце бешено застучало в ушах, и Джолин понадобилось несколько десятков секунд, чтобы прийти в себя.

— Эй, ты как? — в голосе капитана была слышна легкая тревога. — Кто это был, мать его так?

— Я… — Джолин все еще тяжело дышала. — Я не знаю. Кто-то… Что-то.

Рэнди молчал, ожидая, пока она придет в норму. Вдох-выдох, еще раз и еще, пока сердце не стало пульсировать нормально.

— Рэнди?

— Да?

— Почему ваша рука лежит на моей заднице?

— Потому, что мне понравилась твоя задница?

— Ради всего святого, пока я не врезала по вашему половому члену, уберите свои грязные лапы. И идемте уже отсюда, раз вы узнали все, что хотели.

Рэнди неловко откашлялся и потер шею, но вышел из чулана и последовал за женщиной, которая, ему показалось — лишь показалось — ссутулилась и поникла, вновь обнимая свою папку с бумажкой. Уже ненужной бумажкой. Капитан нагнал ее и положил руку на плечо.

— Эй, все нормально?

— Д-да. Идемте уже обратно. Кто бы это ни был, я не хочу с ним столкнуться.

Обратно шли быстро и на удивление точно, возвращаясь к казармам. Особо не таились, да и ни к чему — сейчас никого и не было. Рэнди прошелся с женщиной до ее комнаты и недолго постоял, наблюдая, как она неспешно села на свою кровать, скрипнув пружинами. Как медленно подтянула под себя ноги, обхватив их в коленях и сидела так несколько минут, не шевелясь.

Джолин закрывала глаза, пытаясь расслабиться, но… это чувство, это ощущение, словно осклизлые щупальца проникают куда-то внутрь грудной клетки, к так называемой душе, извлекая, вытягивая все тайны наружу. Она ощущала страх. Животный, первородный и неподдельный. Каждый раз, как только Джолин закрывала глаза, перед ней стоял этот силуэт с глазами ястреба, который видел свою цель; концентрировался на ней и четко знал, за кем он охотится.

— Рэнди?

Он остановился, сделав лишь несколько шагов прочь от комнаты женщины и только поэтому ее услышал.

— Да?

Сколько ударов сердца прошло, прежде чем она ответила, капитан не мог сказать. Если бы его спросили, то он бы ответил: много.

— Вы… вы не могли бы побыть со мной?

Дважды повторять не нужно. О’Нил подошел к ее койкоместу и присел с другого краю. Приобнял. Она содрогалась, как содрогается маленький ребенок после долгих-долгих рыданий. Но Джолин сидела тихо, лишь дрожала, как лист алюминия на ветру.

Его тепло успокаивало, немного, лишь на самую малость, но становилось легче. Джолин О’Хара прислонилась к Рэнди и положила голову на плечо. Хотелось забыться, отпустить все и провалиться в бездну, где ей не нужно было думать и что-то делать. Где не было бы этого силуэта с цепкими глазами, видящими тебя насквозь.

Джолин слегка повернула голову и коснулась дрожащими губами подбородка Рэнди. Он сдавленно крякнул, видимо, не ожидая такого развития событий. О’Хара мысленно усмехнулась: за задницу лапать был горазд, а как дело дошло до койки, так и сдрейфил. Но ненадолго. Его грубая рука опустилась на бедро женщины и мягко прошлась по изгибам, словно он боялся сделать что-то не так. Джолин повернулась к нему всем телом и перекинула ногу, усевшись к Рэнди на бедра, дрожащими руками перебирая пуговицы на его робе.

Потеряться. В эмоциях, в страсти, в чувствах; забыться; выпасть из мира и выкинуть из головы эти чертовы глаза, этого проклятого

демона

человека, бродящего в одиночку ночью по темным пустым коридорам.

— Джолин, я…

— Ничего не говори, — она поцеловала его, впиваясь своими губами, стараясь как можно быстрее заткнуть его. Руки плясали по оголенной горячей груди мужчины, по животику, которого сам капитан стыдился, но нисколько не смущал О’Хару. Но Рэнди отстранился, взял ее за плечи.

— Я очень давно не был с женщиной, — сказал он, глядя ей в глаза.

— Разве это имеет значение? — спросила она, укладывая мужчину на кровать. Любви нет, есть только желание отгородиться от мира и сбросить с себя стресс. Ни более, ни менее.

Джолин стянула с себя серые штаны и помогла Рэнди приспустить его. Одно короткое мгновение, и вот женщина изогнулась дугой, оказавшись на капитане верхом, пронзенная множеством чувств, среди которых не было страха, не было животного ужаса, который преследовал ее долгий час, пока они возвращались из подсобки, и те долгие минуты сидения во тьме. Только удовольствие и нарастающая волна эйфории внизу живота.

Прочь сомнения, прочь страхи. Джолин прикусила губу, чтобы не издавать ни звука, и только одному богу было известно, как их койка умудрилась быть такой покладисто-тихой.

В глубине коридоров, где снова раздавались тихие шаги, проходящие около офиса типа «опен спейс» громко лопнула лампа, но сейчас этого никто не слышал.

Наручные часы принялись ритмично пищать. Уолтер с трудом разлепил глаза, подтягивая онемевшую кисть к себе, и взглянул на циферблат — «6:30». Смотрящий прикрыл глаза, сладко потянулся, разведя руки в стороны, после чего клацнул тумблером и пробубнил в микрофон: «кофе и пожрать чего-нибудь на завтрак». У него было полчаса, чтобы умыться, перекусить и привести себя в подобающий вид, если таковой мог быть в подземельных катакомбах на глубине двух километров.

Уолтер бегло оглядел мониторы. Его брови непроизвольно вздернулись, когда сквозь инфракрасные лучи камер взгляд упал на мирно спящую парочку «испытуемых», которые должны были убивать друг друга без зазрения совести. Людская химия и вправду была страшной вещью. Смотрящий хмыкнул, но ничего говорить не стал, совесть не позволяла, либо мужская солидарность, тут уж как поглядеть.

Загудел лифт, звонко стукнул железный поднос, когда цель достигла своей отметки. Уолтер неспешно поднялся с кресла и прошелся, разминая суставы, до поставщика еды. Напевая «Take On Me», он вернулся к своему столу и сделал один большой глоток кофе. Закурил.

Сегодня он чувствовал себя живым как никогда прежде. Циферблат показывал «6:45». У заключенных оставалось пятнадцать минут до тревожной сирены, которая должна разбудить их так резко, как только это возможно.

Нечего расслабляться.

Рука скользнула по оголенному бедру, подтягивая тонкую сизую простыню до самых плеч, укрывая две фигуры, греющиеся о тела друг друга.

— Вам, наверное, стоит уйти, — тихо пробурчала Джолин, держа Рэнди за руку, до сих пор лежавшую у нее на животе. — Будет неловко, если нас застукают вместе.

— Тебе, — коротко сказал мужчина ей в затылок.

— Мне?

— Тебе лучше уйти. Не вам. Хватит уже этой твоей канцелярщины, я тебя прошу.

— Если мы перепихнулись этой ночью, Рэнди, это еще ничего не значит.

Он хмыкнул, от чего ее волосы забавно дрогнули перед его лицом.

— Разве я говорил об обратном? Просто прекрати мне выкать, я же не твой папочка, — он прикусил себя за язык, чуть не сболтнув лишнего. Например, что и она далеко не девочка, и что разница их возрастов едва ли что-то значит. Да только, как показывает практика, женщины не любят такой правды, как и в целом упоминаний о возрасте.

— Ничего не могу обещать, — сказала Джолин. — Я постараюсь, Рэнди.

Женщина повернулась к нему и поцеловала в скулу

— Но сейчас тебе и вправду лучше уйти.

Капитан тяжело вздохнул, крякнул и перекинул ноги через холодный каркас кровати; встал и прогнулся в пояснице, хрустнув позвонками.

— Ох, стар я для этого всего уже.

Джолин фыркнула в свой кулачок, прикрывая лицо простыней.

— Я бы так не сказала, — в сумраке ее заалевшие щеки не были видны, но наощупь, если прикоснуться, точно напоминали раскаленный металл. — Но вы одевайтесь-одевайтесь, мистер.

— О’Нил, — добавил Рэнди.

— Мистер О’Нил.

Капитан натянул свои семейные трусы, после чего по-армейски быстро распрямил штаны, влез в них, перешнуровал и с такой же прытью натянул футболку и робу. Отсалютовал женщине и тихонько поплелся в то место, которое было его комнатой. Вернее сказать, не «его», а просто комнатой, в которой он жил.

— И, еще, Рэнди, — окликнула его О’Хара.

— Да? — отозвался он, вновь остановившись в дверях.

— Спасибо.

Ли Ху открыл глаза и плавно поднялся с колен. Утренняя медитация — правильное начало дня, если хочешь поддерживать мысли в чистоте и порядке. Только таким образом остается возможность выстроить план действий, сконцентрироваться и принять необходимые решения. В прошлой жизни Ли Ху все делал так же. Несмотря на свой плотный график, он отводил двадцать минут на уединение с собой утром и вечером.

Сирена раздалась в тот момент, когда стоял посреди небольшой комнатушки и растягивал затекшие от сидения мышцы. Наигранно бодрый голос из динамиков сказал: «проснись и пой, подземный мир! Завтрак ждет вас в столовой, а загадки — за каждым углом! Просыпайтесь, сукины дети, кому я говорю, а иначе я дам слово хлорному газу!».

Что-то подсказывало бывшему главарю триад в провинции Шэньси, что голос не лгал. Его цепкий взор успел отметить прекрасную вентиляционную систему, через которую — при необходимости — можно было подать не только хлорный газ, а и много чего еще. По хорошему счету, если заключенные начнут бунтовать, то ничто не помешает людям, следящими за ними через камеры, устроить здесь подобие холокоста.

Китаец поднял руки, потягиваясь в спине, и встал на носочки, наклонившись в обе стороны поочередно, после чего толкнул дверь и направился в столовую. По пути он думал. Думал о том, что ему нужно сегодня избавиться от одинокой цели, которую он сможет выследить — неважно какую. Изначально ему хотелось заручиться поддержкой того парня, Джошуа. Почему-то он казался ему легковерным, хотя и создавал видимость уверенного и логичного человека. Наверное, он потому и погиб первым. Что ж, Элли явно была на вершине списка тех, от кого следовало избавиться поскорее. А еще Гарет. Древняя пословица гласила, что «высокий шкаф падает громко», но этот… это был не шкаф, а целая скала, которую поди попробуй сдвинуть с места. Ли Ху опасался, что даже его точные удары, выбивающие суставы или вызывающие резкую боль и онемение не смогут пробить такую гору мышц.

Толпа мурашек пробежалась по спине мужчины от этих мыслей. Но пока что это были всего лишь мысли. Всегда можно найти подход. Не обязательно же звать великана на честный бой, верно? Можно взять трубу, кусок стекла, найти оружие. Он же слышал, как стреляли в первый день. Вернее, ему казалось, что это был выстрел, прозвучавший одновременно с вечерней сиреной. Короткий, приглушенный хлопок, словно выстрел с глушителем через подушку.

Руки подняли готовый поднос с горячей пищей и донесли его до столика, за которым еще никого не было. Сегодня Ли Ху не хотел сидеть рядом с людьми и надеялся побыть в одиночестве.Благо, что оставшиеся выжившие только стягивались, и одной из первых была Джолин.

Джолин, которая вновь рыскала по коридорам, была весьма настойчива. Он вчера видел ее и знал, что она была не одна. С кем конкретно — не был уверен, но подозревал, что это был тот отставник. Рэнди. Между ними что-то было. Обычно мужчина не смотрит на женщину вот так. А еще не пытается прибегать к заигрываниям, как в младшей школе, выдвигая ее кандидатуру из вредности. Либо из расстановки голосов в равенстве. Ли вспомнил вчерашнее голосование. Да, думал он, скорее всего так и было. Ловкий ход, чтобы выиграть время, либо привлечь ее внимание к себе. Этот Рэнди…

Азиат заметил, что капитан (так его называл голос из динамиков) вошел в столовую. Он пытался строить мрачное лицо, но был явно чем-то доволен. Словно его очень долго мучил камень в почках, но вчера наконец удалось его выссать, и вот — больше никакой боли. Ура.

Вот так выглядела его физиономия.

Последний кусок хлеба отправился в рот, и Ли принялся его пережёвывать, когда из глубины подземных катакомб раздался громкий выстрел. Джолин сдавленно вскрикнула, прикрыв рот ладонью, а отставной капитан Рэнди вскочил со своего места и рванул ко входу из столовой. Сэнди, которую Ли Ху не заметил, лишь напряженно наблюдала за всеми остальными.

— Где Гарет и Элли? — спросила Джолин.

— Боюсь, — ответил Рэнди, — что нам это и предстоит выя…

— Доброе утро, — сказала Элли. — Чего так пялишься на меня, ка-пи-тан? — она чуть подала свое миловидное личико вперед, словно бросая вызов ему.

— Где ты была? — парировал Рэнди вопросом на вопрос, преграждая ей дорогу внутрь своей рукой.

Брови девушки вздернулись вверх от удивления, а на лице читалось возмущенное недоумение.

— Ты щас моего папочку пытаешься состроить, или что? Дай мне пройти, я есть хочу.

— Я тебя спрашиваю в последний раз.

— А я тебе говорю: катись ты на хер, понял, служивый? — она с силой пихнула его локтем в ребро и вошла внутрь, словно не слышала выстрела. Словно она действительно хотела есть, пока все остальные пребывали в полном напряжении, которое повисло в воздухе.

На ней не было ни единой капли крови; от нее не веяло порохом, а только запахом старого белья и свежего пота. Все дело было в том, что она действительно не слышала выстрел.

Сэнди сорвалась с места, опрокинув стул, и побежала. Холодный металл тяжело зазвенел, стукнувшись о серый бетонный пол, наполнив комнату звуком дребезжания и низкого гула. А еще звуком быстрых шлепающих шагов. Сэнди мчалась, словно лань, завидевшая опасность.

Рэнди выкинул руку вперед, стараясь преградить путь. Девушка нырнула под его предплечьем, не забыв поддать локтем в район солнечного сплетения. Капитан вновь задохнулся. В его голове промелькнула мысль, что за последние полчаса его слишком часто били женщины. И слишком умело, что не могло не навести на другие мысли.

Вот только было бы для них время. Хватанув воздуха, чтобы восстановить дыхание, Рэнди попытался набрать скорость и двинуться следом за удаляющейся Сэнди.

— Какого хера? — спросила Элли, разведя руки в сторону. — Что тут, блядь, происходит, мне кто-то объяснит?

Уолтер улыбнулся, оскалив зубы, и включил микрофон.

— Никто ничего тебе не объяснит, дорогая Элли. Разбирайся или сдохни.

— Пошел ты на хуй, понял? — выкрикнула она, глядя в камеру. Конечно, он понял. Он понимал куда лучше, чем она могла себе представить, но не имел права об этом сказать. Уолтер был Смотрящим. Суть всей его работы сводилась к его позывному и не более того. Выход за рамки дозволенного привел бы к наихудшим последствиям. Конечно же, его положение и так было плачевным. Более всего оно напоминало положение краба в ведре. Того краба, который тянет назад излишне ретивого товарища, стремящегося выбраться.

Смотрящий наблюдал.

Наблюдал, как Ли Ху встал со своего места и быстрым шагом, переходя на бег, двинулся следом за Сэнди, бросив напоследок свои слова для всех в комнате «нужно ее догнать». Джолин, Элли и Рэнди не стали долго думать. Что-то внутри им подсказывало, что нельзя дать этой женщине добраться до источника шума раньше других. Звериное чутье, не иначе.

Сэнди неслась по бесконечному коридору так быстро, как только могла. В прошлом она была мастером спорта по легкой атлетике, что без труда позволяло ей преодолевать длинные дистанции, практически не взмокнув.

Оставалось понять одно: куда конкретно направляться? Когда все коридоры напоминают муравьиные туннели или паучью сеть. Куда не приди — везде западня. Везде бесконечные серые стены. За дверью, за углом, за окном. Слева и справа, сверху и снизу серые стены, из которых не сбежать.

Сэнди бежала, и ей казалось, что выходов два: либо умереть, либо выжить. Она верила, что выживет, лишь добравшись до того места, где грохнул выстрел. Как никогда она уповала на то, чтоб в оружии, которое его произвело, еще остался боезапас; чтобы, взяв холодную вороненую сталь, она ощутила вес, оттянула затвор и, заглянув в него, увидела патрон с желтоватой гильзой, отливающей латунью. И тогда… о, да. Она отпустит затвор, и упрет прорезиненный приклад в свое плечо (почему-то Сэнди казалось, что стрелял винчестер или тяжелая штурмовая винтовка), развернётся и станет ждать, вслушиваясь в бегущие позади нее шаги.

Ведь они торопились за ней. Помимо гулкого сердца, в ушах стучали шаги. Много шагов. Чужие, тяжелые и обеспокоенные. Дыхания Сэнди не слышала, но была уверена, что оно сбито у всех поголовно. Неправильный старт — это уже ошибка, а дальше все дело за страхом и нервами. Да, Сэнди знала, что они боятся опоздать, и от этого их мозг выбрасывает все больше адреналина, поглощая весь кислород в крови. Как следствие — большая потребность в дыхании, приводящая к неконтролируемым вдохам через рот. О Рэймонде (или как его там?) она беспокоилась меньше всего, ведь удар в солнечное сплетение выводит почти любого бегуна из строя.

Пахло порохом. Она бежала в нужную сторону, это было точно. С каждым поворотом, разрезая своей короткостриженой головой воздух, она ощущала, что этот назойливый, щекочущий ноздри, запах усиливается.

Свернув, Сэнди очень быстро сбросила скорость, зацепившись пальцами за угол. Дверь в одну из комнат была открыта, словно в нее вошли и не вышли. Перед ее глазами пробежали образы десятков дверей, уже осмотренных ранее, и все, все они до единой была заперты. Каждый заключенный здесь понимал, что лучше не оставлять за собой следов; пускай другие тратят время и рыщут там, где уже все было обыскано, а полезное — подобрано. Пусть топчутся на месте, пока умные идут дальше.

Но эта дверь была открыта.

Шаги позади чуть утихли. Да, она явно оторвалась от погони и заставила их тем самым поблуждать по коридорам. Это давало беглянке то необходимое время, которого у нее было в обрез. Сэнди толкнула дверь. Сколько прошло с момента выстрела? Пять минут? Десять?Или полчаса? Время стерлось, и не было ни малейшего понимания, как долго пришлось бежать, но она понимала одно: внутри уже были мухи. Их было не так уж много, но в необъятной тишине подземелья звон крыльев был невероятно различимым.

Повернув голову вправо, Сэнди увидела брызги крови на стене, застывшие в чудовищной абстракции. Ошарашенная, она на автомате продвигалась вглубь, пока не подошла к тому месту, где веер брызг сходился к самому центру, и ее тут же стошнило. Желчно-металлический привкус наводнил ротовую полость и оставался там, пока женщина не сумела сдержать последующий позыв и не сплюнула прогорклую слюну.

Гарет был однозначно мертв. Меж его раскинутых ног, опав стволом на плечо, лежал Benelli M2, превративший череп крупного мужика в однообразную кашицу из костей, серого вещества и крови, разметав все это добро по стене.

Сэнди обошла стол и дрожащей рукой потянулась к полуавтоматическому винчестеру, словно боялась, что мертвец в последний момент схватит ее за кисть и переломит, как соломинку. Пальцы ее коснулись черной гладкой стали, которая мгновенно придала ей уверенности. Вереницей пролетели мысли, выстраиваясь одна за одной, и вот уже Сэнди умелыми движениями отводит затвор и, как в своих мечтах, заглядывает внутрь. А там, словно глаза крысы-альбиноса, уже рядком засели красные цилиндрические гильзы, заряженные, судя по всему, пулями.

Она подала затвор на место, отмечая, как приятно звякают стальные детали механизма; как музыкально он звучит, будто великолепно настроенный инструмент. Шаги меж тем стали ближе. Отступив назад, Сэнди встала за перевернутым столом, уперев приклад в плечо и принялась ждать. Ждать, когда остальные подойдут ближе. Ждать, как охотник дожидается свою добычу. Интересно, подумала она, что случилось с Гаретом?

На этот вопрос ей бы смог ответить Уолтер. Уолтер, который все это время наблюдал за горой мышц, что бесцельно слонялась по комплексу, а сам нервно постукивал пальцами по подлокотнику.

Гарет был на грани срыва. Он постоянно бубнил себе что-то под нос, а в глазах поселился стеклянный блеск, красноречиво свидетельствовавший о не совсем стабильном душевном состоянии. Когда он добрался до комнаты, где на столе аккуратно лежал тот самый зловредный дробовик, Уолтер схватился руками за подлокотники и сжал их так, что костяшки на кистях побелели. С замиранием сердца он слушал и смотрел, как этот огромный детина рыдает, проклиная свою судьбу; он кричал, что не хотел стать тем, кем стал, и что не желал никого никогда убивать.

Когда грянул выстрел, Уолтер тяжело всхлипнул, вытерев слезу на своей скуле и вышел в уборную. Справив нужду, еще по пути к своему креслу он закурил, и устало опустился на потертую поверхность.

Уолтеру не было жаль Гарета.

Уолтер просто хотел жить.

— Ты знаешь, куда ты бежишь? — окликнул Рэнди Элли, которая то останавливалась на развилках, то припускалась чуть ли не рысью.

— А ты не чувствуешь?

— Я что, похож на телепата?

— Запах пороха, кретин! Закрой рот и беги молча, ты сбиваешь себе дыхание.

И он заткнулся, ведь эта хрупкая девица, чье лицо раскраснелось, а на лбу выступили капли пота, была права. Солнечное сплетение все еще ныло, а каждый вдох отдавался неприятной тупой болью от желудка до лопаток со стороны спины, словно крюком оттягивая ключицу вниз.

Элли скользнула за угол, и в следующий момент Рэнди видел, как дверные щепки разлетаются в разные стороны, а шея заносчивой девчонки превращается в одно сплошное пятно, фонтанируя алой горячей кровью. Ее развернуло вокруг оси, после чего, сделав еще пару шагов и схватившись за горло, Элли завалилась на бок, издавая хриплые звуки.

— Элли! — Джолин кинулась было к ней, но крепкая рука Рэнди ухватила ее за ворот рубашки, словно нашкодившего ребенка, не давая возможности двинуться с места. Припав к стене спиной, он ждал. Слушал. Восстанавливал тяжелое дыхание. Помочь ей уже было нельзя никак. Удивительно, что Элли еще оставалась в сознании, болевой шок еще не выключил покалеченное тело, и оно, судорожно подергиваясь, пыталось отползти в сторону.

До Рэнди донеслись глухие постукивания и ругательства. Он ухмыльнулся и двинулся внутрь, полностью уверенный, что его догадка оправдается. А если нет — тогда впереди та же участь. Но выбор невелик.

— Что, ружье заклинило, Сэнди?

— Стой на месте, дерьмо собачье, иначе ляжешь рядом с той сучкой, что ползает там и оставляет за собой след, как улитка.

— Так стреляй, чего ждешь. Ты же у нас убийца, да?

За спиной Рэнди появилась Джолин, аккуратно выглядывавшая из-за плеча. Атмосфера накалялась; казалось, что достаточно протянуть руку и произойдет разряд или лопнет струна, полоснув по щеке до крови.

Красная гильза, которая должна была выскочить из затворной рамы, застряла, не давая хода ни пружине, ни остальным частям механизма. Как не старайся скрыть, а топорщащийся красный цилиндр просто так не упрячешь.

— Рэймонд, я предупреждаю тебя еще раз. Сделаешь шаг, и я тебя кончу.

Он широко осклабился, словно дикий зверь, показывая свою подлинную, безумную улыбку, которую видел тот сраный генерал-майор перед смертью, когда Рэнди вогнал ему в шею карандаш на плацу.

— Стреляй, — сказал он и ощутил, как маленькая рука Джолин держится за его робу на спине.

Сэнди профессионально ударила ребром ладони по отстреленной гильзе. Щелчок. Словно в замедленной съемке алая гильза вылетела прочь. Механизм пришел в действие, отправляя пружинный затвор на прежнее место. Лязгнуло, словно кузнец ударил своим молотом по раскаленному металлу. Так ему показалось.

Блядь…

Выпутываясь из густого киселя, события набирают свой ход, сворачиваясь, словно измерительная рулетка. Быстрее и быстрее.

Сэнди ставит упирает приклад в плечо.

Сэнди наклоняет голову.

Сэнди щурит глаз.

Сэнди удивленно открывает рот, а на ее серой робе медленно расплывается рубиновое пятно вокруг торчащей рукоятки ножа, погруженной на всю длину лезвия.

— А... — с уголка рта девушки тоненьким потоком заструилась кровь, капая с подбородка. — Откуда, ты в… — она закашлялась, ощущая во рту металлический привкус. — Взялся, с-сука.

Джолин смотрела, широко раскрыв глаза, на Ли Ху, который возник буквально из ниоткуда. В ее душе вновь разверзлась бездна того ужаса, который одолевал ее ночью. Теперь женщина точно знала, кого видела, выглядывая из-за шкафа. Этот взгляд коршуна, который увидел свою добычу и неумолимо двигался к ней, выпустив острые когти. И именно сейчас эти когти вспороли тонкую шкуру добычи, схватив ее, и поднимали в воздух.

Сэнди ощущала, что силы покидают ее. Руки наливались свинцом, а привычная, так горячо любимая тяжесть ствола превращалась в неподъемный груз. Ношу, которая с каждым ударом сердца тянула к земле, норовя вывалиться из рук. Глубоко и хрипло вздохнув, Сэнди вскинула винчестер из последних сил и прицелилась, нажав на спусковой крючок.

Бывший член якудза сорвался с места.

Бам.

Ли Ху ударил ладонью в боковую часть ружья, уводя ствол от себя в сторону. Взрыв пороха оглушил его левое ухо. Он ощутил, как цепочка крови потянулась из его ушной раковины, опасаясь, как бы не оглохнуть. Звенело непростительно долго, все остальные звуки заглохли.

Схватив рукоятку ножа, Ли Ху провернул лезвие в ране и дернул на себя, вытягивая его вместе с кровавой лентой. Сэнди закричала.

— Молчи, — зашипел мужчина и с размаху вогнал лезвие в ее висок. Тонкая стенка кости хрустнула, словно хрящ на зубах. Тело Сэнди обмякло в одно мгновение и рухнуло на пол, точно тряпичная кукла. Ли Ху вновь достал лезвие и вытер его о робу умершей девушки.

Он повернулся лицом к ошеломленным Рэнди и Джолин. Возле ног японца валялся вороненый ствол Benelli M2, а в его сухощавой руке уверенно лежал длинный армейский нож, походивший скорее на тесак.

— Выйдет только один, — сказа якудза, глядя на пару людей. — Иначе никак.

— Ты и есть убийца? — спросил Рэнди.

Он скромно ухмыльнулся, вздернув уголки губ. Даже немного хищно, если немного присмотреться. В целом все в нем выглядело, как в представителе семейства ястребиных: от цепкого взора, до пальцев, напоминавших кривые когти.

— А ты нет? — спросил он и обнажил ряд ровных и мелких желтоватых зубов.

— У меня были на то свои причины.

— Как и у всех нас, — отозвался Ли Ху. — Сам нападешь, или мне это сделать?

Рэнди нахмурил брови, прикрывая женщину собой.

— Думаешь, что она так беззащитна, как тебе кажется?

Капитан вспомнил ее хватку, ее уверенно поставленную руку, которую она с вилкой уперла ему над кадыком, оставив тонкие точки-отметины.

— Я не привык убивать женщин за просто так, если ты об этом. В свое время даже клялся их защищать.

— Мне это не интересно, Рэнди, — сказал бывший офицер триады, и капитан слышал, что его речь так же чиста, как у самого обычного американца. — Нападай.

— Брось нож.

Ли Ху фыркнул.

— Он мой. И я мог бы взять ствол и покончить с тобой в одно мгновение, как и с ней. Но у меня тоже есть принципы, как и те, из-за которых ты убил своего генерал-майора, — он замолчал на секунду. — Мне повторить третий раз, а, Рэнди?

О’Нил сглотнул вязкий ком слюны, который стальным шаром опустился в его живот. Как давно он последний раз был на турнике? А как давно отжимался? Его обыденностью стали пицца с бутылкой пива за вечерним просмотром бейсбола. Интересно, с кем сейчас играют «RedSocks»? До сих пор ли у них тот же питчер?

Он тряхнул кистями, сбрасывая с себя нахлынувшую волну размышлений. Подобрался, как это обычно делают боксеры, стоя на ринге и забавно пританцовывая.

Придется вспомнить прошлое. Или мне конец.

Двинулись. Словно бойцы, загнанные в октагон, только со своими правилами. Рэнди смотрел на руки Ли Ху. Напряженные, тонкие и худые. Он понимал, что нельзя недооценивать этого невысокого и худощавого мужчину с бритой головой. Как минимум потому, что он видел по телевизору на что способны его собратья, а как максимум, потому что лично видел работу китайских солдат на мировых сборах.

Когда дистанция сократилась до расстояния вытянутой руки, Ли Ху нанес удар. Прямой выпад, словно копьем, метящий в сердце. Рэнди перенес вес на заднюю ногу и уклонился, явственно ощущая, что ему не хватает былой скорости. Возможно (лишь возможно), раньше он смог бы что-нибудь противопоставить китайцу. Вероятно, что даже удивить. Но не сейчас. В данный момент его задача попытаться подловить Ли Ху на ошибке и выиграть из этого максимум.

Сократив дистанцию в два шага, Рэнди нанес удар ребром ладони в область шеи, но Ли Ху выставил свободное предплечье, блокировав удар, схватил Рэнди за запястье и дернул на себя. Атака капитана захлебнулась на середине, а Ли Ху, используя инерцию тела мужчины, встретил его ребра своим острым худым плечом. Крутанувшись вокруг оси, не отпуская запястья, бывший бандит вывернул руку Рэнди ему за спину, дернув со всей силы. Тот сдавленно вскрикнул, но развернулся и ударил наотмашь сжатым кулаком. Если бы Ли Ху замешкался на секунду, то тяжелый кулак бывалого солдата врезался бы в его висок, навсегда выключив свет в глазах.

Но Ли Ху был проворнее. Проскочив под атакой, от отпрыгнул назад, хищно улыбаясь.

Джолин стояла на месте. На ее глазах Рэнди избивали, словно маленького ребенка, даже не используя остроту ножа. Ли Ху просто бил его кулаком руки, в которой держал нож, и если бы ему хотелось, то Рэнди давно бы уже был мертв.

В левом виске закололо, а перед глазами появилась тьма, словно ровная гладь воды, из которой всплывали воспоминания о ее былых деяниях.

Нужно собраться, и если не помочь, то хотя бы воспользоваться преимуществом два на одного, думала Джолин. Иначе он убьет их одного за другим. Но эти глаза… этот взгляд вновь всплыл перед ней, материализовался и плясал вокруг Рэнди, следя за ним, измываясь и насмехаясь над его слабостью. Ей было страшно. Ужас сковывал и вводил в ступор, сводя в ничто все ее непростое прошлое. Она умела постоять за себя. Она убивала, что немаловажно, но… Когда ты смотришь на человека, а из него на тебя глядит демон — редко кто может остаться самим собой и не броситься бежать.

Джолин стояла, оцепенев. Стояла и не знала, что ей делать. Она мешкала.

— Ружье! Хватай сраное ружье! — крикнул Рэнди, который сцепился с Ли Ху руками, меряясь силами, и в таком варианте у О’Нила были все шансы. Ли Ху держал клинок мертвой хваткой, не давая его вырвать или вывернуть. Он впился когтями в руку Рэнди, разодрав кожу, заставляя того зашипеть и ослабить захват. Джолин кинулась к винчестеру, но ее путь преградили два мужчины, один из которых получил ногой в живот, и пятясь, снес стол в сторону, завалившись на жалобно затрещавшую мебель.

Ли Ху, перехватив армейский нож, двинулся к женщине, вперившись в нее взглядом. Никогда нельзя переводить внимание с того противника, в смерти или обездвиженности которого ты не уверен. Рэнди перекатился со стола на пол и сплюнул кровавый сгусток крови. Подведясь на ноги, он взял парту за столешницу, возвел над головой и, сделав два больших пружинящих шага, опустил ее на спину Ли Ху.

— Не так быстро, сучонок, — сказал он, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости.

Равновесие покинуло мужчину. Дерево затрещало, погребая под собой невысокого китайца и Рэнди О’Нила, который распластался поверх щепок ДСП, железных ножек, развалившихся в стороны и Ли Ху.

Сердце бешено стучало, когда женщина побежала к оружию. Не замедлило оно свой лихорадочный ритм и в тот момент, когда она подхватила винтовку и развернулась к двум поваленным мужчинам, чтобы увидеть, как Ли Ху у которого с затылка лилась ручьем кровь, сидел верхом на Рэнди, который, ухватив бандита за руки, не давал ему всадить нож в собственное сердце.

Сил у Рэнди было больше, но сейчас, когда этот гребаный Джет Ли наваливался всем телом, острие ножа неустанно близилось к его коже. Медленно. Миллиметр за миллиметром.

Выйдет только один. Что он знает?

— Почему ты сказал, что выйдет только один? — натужно прокряхтел О’Нил.

— Все проще простого, Рэнди, — так же тяжело ответил Ли Ху. — На каждого из нас есть доказательства, и, будем честны, каждый из нас убивал. Много. В прошлом, не так ли? Ты был военным, я служил триаде, а она, — он кивнул в сторону Джолин. — Она убивала ядами, подсыпая их важным людям по заказу. И тем не менее, я уверен, что сражается она куда лучше тебя, отставник, — по последним словом он сделал толчок, от чего клинок вспорол серую робу и вонзился на несколько миллиметров в кожу. Грудину обожгло огнем. Нервные окончания завопили единогласно в том месте, где их цепь так нагло нарушили, раскроив кожный покров.

— Выйдет один из нас, говоришь? — спросил Рэнди и глаза его в этот момент недобро блеснули. — Ладно.

Он рывком перекатился на Ли Ху, оказавшись сверху, после чего навалился своей грудью на японца. Острая боль пронзила Рэнди в области солнечного сплетения, распространяясь, как яд каракурта во все уголки его тела.

— Джолин, я тебя прошу, возьми этот чертов ствол и прикончи его наконец!

Грохотнуло, не дав ему договорить. Вероятно, что Рэнди закончил свое предложение, но звон выстрела, прозвучавший совсем рядом, перекрыл его.

Дыра, размером в большой палец зияла ровно посередине обеих ключиц бывшего члена триады Ли Ху. Он осклабился окровавленной улыбкой, из последних сил дернув руками, после чего его голова обмякла и наклонилась в сторону. Рэнди выдохнул и скатился набок.

— Рэнди…

— Я, — ему хотелось сказать «я в норме», но опустив взгляд, который уперся в торчащую ручку армейского ножа переубедил его. — Я ни хрена не в порядке.

Повисла долгая пауза.

— Если я правильно понял то, что он сказал, то, — Рэнди закашлялся, а во рту возник привкус подковы. — То это меньшее из зол.

— Не бывает меньшего из зол, — отозвалась Джолин, упав на колени возле мужчины и выронив оружие. Она присела возле него, позволяя ему положить голову к себе на бедра. Ее голос дрожал, а к горлу подкатил ком. Даже несмотря на то, что он был убийцей, Рэнди оставался солдатом, который обещал защищать людей от врагов. Возможно, что чувства сыграли свою немалую роль, ведь выбрал-то он сторону ее, а не Ли Ху.

— Любое зло — лишь зло.

— Давай без философии, Джолин, хотя бы сейчас.

— Ты поправишься, — коротко сказала она, не веря собственным словам.

— «Ты»? — О’Нил сдавленно хохотнул и закашлялся. — Вот так прогресс.

Его дыхание замедлялось, а тело обретало некую легкость, словно сам Рэнди начинал парить. Джолин содрогалась над ним, пуская горячие слезы, они срывались с ее щек и падали на лицо мужчины. Она не любила его, нет. Просто впервые в жизни за нее заступились. По собственному желанию, а не по чьей-то указке. Впервые в жизни Джолин ощутила, что перед ней воистину хороший человек, но сейчас она ничем не может ему помочь.

— Джолин.

— Да?

Он улыбнулся теплой последней улыбкой и сделал вдох.

— Спасибо, — выдох. Время Рэнди О’Нила остановило свой бег.

— Пожалуйста… Рэнди…

— Он не очнется, Джолин! Вставай и иди в главный зал. Поздравляю, ты — победитель!

Какое-то время она сидела возле Рэнди, заливаясь слезами. От страха, от боли, от безысходности. Он помог ей прошлой ночью укрыться от собственных ужасов. Он помог ей сейчас, жертвуя собой, чтобы она выбралась из этой ямы. Чем она заслужила такое отношение? Джолин О’Хара не могла себе это объяснить.

Сколько прошло времени — она бы никогда точно вам не сказала. Просто сидела, пока не приняла текущее положение дел. А потом встала.

И пошла.

Уолтер стоял перед входом в помещение, куда его завели некоторое время назад. Тело била мелкая дрожь, зубы стучали, а на лбу выступила испарина. Он глянул на наручные часы, и отметил, что прошло всего несколько минут с того момента, как Джолин из главного зала сопроводили внутрь.

Сработал магнитный замок. Измученная женщина, с опухшими, раскрасневшимися глазами, заострившимся скулами, стояла перед ним.

— Здравствуй, Джолин.

Мужчина в военной форме снял с руки Уолтера часы. Смит не сопротивлялся, ведь здесь это была своего рода традиция.

— Это ты тот голос из динамиков?

Уолтер мягко улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.

— Я, — сказал он.

— Ублюдок! — она попыталась кинуться на него, но двое крепких парней схватили ее под руки и поставили на место.

— Прекратите это, если не хотите, чтобы я сломал вам руку, мисс О’Хара.

Смотрящий вновь улыбнулся, глядя на разъяренную Джолин.

— Слишком смело для женщины, рыдавшей полчаса назад подле мужчины, которого она знала от силы двое суток.

— Да что ты знаешь вообще?!

— О, — сказал Уолтер и рассмеялся. — Я знаю многое.

Мужчина в форме надел часы на руку Джолин, от чего та вздрогнула.

— Скоро и ты узнаешь. Прощай, Джолин О’Хара. Был рад познакомиться.

Двое мужчин повели Уолтера в закрытую комнату, двери которой сливались со стеной. Когда они подошли, один из тех, кто держал Джолин, подошел к ним, прислонил карточку к сенсору, и двери распахнулись, впуская троицу внутрь. Краем глаза женщина увидела небольшое помещение, за которым были еще одни двери. В первом помещении она увидела странный стул с металлической каской, что высилась над его спинкой.

Не может быть…

— О’Хара, — обратился к ней оставшийся военный. Второй ждал возле дверей, положив руку на свою винтовку. — Вся информация на столе. Вон там, — он указал на люк подачи для пищи и обычную деревянную дверцу. — Сортир. И лучше — без глупостей.

Развернувшись спиной, он двинулся к своему напарнику. Они вошли в помещение. Двери за ними стали медленно закрываться, демонстрируя, как Уолтер Смит садится на странный стул.

Электрический стул.

— Не может быть… — повторила Джолин в голос. Она резко повернула голову, узрев перед собой два (а может, и больше) десятка камер, на которых люди в белых костюмах химзащиты уносили тела, чистили и дезинфицировали помещения, раскладывая папки и оружие в разные углы. На мгновение электрическая сеть просела, свет потускнел, а камеры либо выдали «снежные» экраны, либо потухли напрочь.

Женщина подошла к панели управления, где стояли два микрофона и пухлая папка, на которой было написано:

«НОВОМУ СМОТРЯЩЕМУ»

Она не верила в происходящее. Сердце в одно мгновение стало биться в три раза чаще положенного, норовя выскочить из груди. Джолин вдохнула, успокаивая себя. Но как тут успокоиться, когда…

Когда тела затягивали одно за другим, словно мешки набитые тырсой или песком. Все, как один: темные холщовые тряпки на головах, перетянутые бечевкой на шее, связанные ноги у щиколоток и руки за спиной. Все без сознания. Джолин глядела на них сквозь зеркало Гезелла, положив ладони на стекло, а глаза ее были широко раскрыты. На одной из камер, что находились по правую руку от нее, картинка дублировалась, отмечая секунды, часы и минуты происходящего шоу.

Ведь шоу должно продолжаться.

09.09.2020 Украина, Харьков