Тропа

Глава 1

Все что у меня осталось это тропа. Тропа к берегу моря. Я ни разу не прошел ее до конца. Там за кустами плещет прибой, но мне не суждено его увидеть.

Я, наверное, с самого рождения хотел стать воином. Сын пастуха, я бредил дальними походами и сражениями.

Я стал воином. Участвовал в сражениях, сопровождал караваны через пустыни, отражал набеги наемником на поселения Рима, даже был пиратом.

В ту весну мы сопровождали караван из Судана в Иорданию. Караван был посольским, вельможа путешествовал с какой-то миссией. Остановились возле какой-то финикийской деревни, по причине болезни вельможи. Что бы пополнить запасы продовольствия нас отправили на закупки, в эту самую деревню и там я встретил ее. Молодая девушка, с карими глазами, черными локонами, выбивающимися из-под платка.

Я не успел влюбиться. В ту ночь в нашем лагере пропало несколько лошадей и вельможа, скорый на суждения, обвинил в этом жителей той самой деревни. Нам было приказано убить их. Всех.

Мы ворвались в деревню и началась резня. Что-то удивило и насторожило меня с самых первых минут. Я ворвался в дом, но там были только дети и женщины, одной из них была та самая черноволосая красавица она кинулась на меня с ножом. Что может женщина против закаленного в боях воина? Ничего. Короткий взмах меча и она была мертва. На улице слышались крики и стоны, выйдя на свет не сразу понял в чем дело, пока в грудь мне не ударила стрела, потом другая. Я упал, истекая кровью. Улица деревни была усеяна трупами женщин и детей, но среди них лежали тела бойцов нашего отряда. Все были мертвы. Мимо меня прошел глава деревни, осмотрев комнату с телами убитых мною, он подошел вплотную и склонился, глядя мне в глаза.

- Ты убил всех, кого я любил. За это я налагаю на тебя проклятие – ты будешь жить по одному дню и умирать за солдат, принимая их мучения за себя.

Море было рядом, за кустами. Чувствовался его соленый ветер и даже казалось, что брызги могучих волн долетают сюда.

Тропа. Впервые пройдя по ней, еще не зная ее значения, я оказался воином чужой армии и погиб в бою. Потом снова, и снова, и каждый раз после смерти я вставал на тропу, и не мог пройти ее до конца. Как бы не пытался избежать смерти, дезертировал с поля боя или прятался за щитами и спинами тех, с кем шел в бой - смерть настигала меня. Память стала подводить меня, я уже не могу вспомнить, когда и за кого я умер, пока не случилось это…

Тропа вывела меня к новой смерти, это был солдат со странным именем и странным оружием, я уже знал, как им пользоваться и знал, что едем мы на странной повозке которую здесь называют - машина. Ехали по пыльной дороге в провинции Сирии с какой-то миротворческой миссией. Несколько офицеров и мы, солдаты охраны. Солдаты шутили, но как-то сдержано. Вокруг была война. Раннее солнце еще не успело прогреть утренний воздух, а мы уже были на месте, несколько посредников и переводчик беседовали со старейшинами деревни о выходе из войны, о мире, а мне было тягостно, уже сыпался отмеренный мне песок жизни и значит те, с кем я ехал сюда возможно тоже умрут. Мне впервые стало жаль этих людей - хотя я понимал, скорей всего не я стану причиной их гибели.

Переговоры были трудные, каждая сторона хотела гарантий и не хотела со своей стороны их предоставлять, так что договориться удалось только ближе к вечеру.

Выехали назад по той же дороге, пустынной и холодной. Редкие машины с беженцами уходили на север – подальше от войны. Тревожно трещали рации, то на арабском, то на русском, а я все ждал, когда же упадет последняя песчинка.

Засада, которая нас ждала была коварна, боевики подорвали автобус и несколько машин, оставив раненых гражданских лежать на асфальте, остановившись наш отряд рассыпался цепью создавая периметр безопасности, я с несколькими бойцами побежал оказывать помощь, когда нас накрыл ракетный залп Тоу. В какой-то момент я увидел девочку, которая бежала от взорванного автобуса, схватил ее и накрыв собой упал воронку.

Очнулся я когда уже было утро, рядом сидела та самая девочка, что я укрыл во время удара, сил пошевелится не было, все тело было ватное, рядом лежал пулемет, но вряд ли я бы смог его поднять. Сделав неимоверное усилие, я попытался сесть, когда на краю воронки появились они. Трое бородатых солдат, в униформе одной из экстремистских организаций, они стояли и смеялись указывая на меня и мою спутницу, а она вдруг схватив пулемет попыталась его поднять и направить на врага, это вызвало еще больший смех среди боевиков, я нащупал на правом бедре пистолет, медленно, стараясь не привлекать внимания, вытащил его из кобуры, благо моя «защитница» частично закрывала меня, патрон в патроннике – это я точно помнил. Левой рукой оттолкнув ребенка в сторону, вскинул ПМ и сделал три выстрела. Все три пули нашли свои цели, я все еще был воином.

Мы шли по пустой дороге, израненный солдат и маленькая девочка. Вскоре я услышал знакомый звук. Это был прибой, в его мерном и свободном дыхании было столько сил, уверенности и мощи, что у меня не осталось сомнения – вот и конец еще одной моей смерти. Я свернул к морю и увидел тропу. Я шел по ней и рядом шел ребенок, шел и шел, а тропа не заканчивалась и вдруг открылось море, ярко синее, во всем своем великолепии. Силы оставили меня и я упал. Надо мной склонилась голова девочки, её глаза – глаза той девушки, которую я убил давным-давно.

К шуму прибоя добавился новый звук. Над нами пролетел вертолет, вернулся и поднимая пыль стал снижаться.

Сергей проснулся. Госпиталь, в котором он лечился, был на их же базе, каждый раз просыпаясь он видел Саиру, которая сидела у его кровати. За три недели, что он тут, она уже здорово научилась говорить на русском и была всеобщей любимицей. Одно только не давало ему покоя - он помнил, что был кем-то другим в том бою. Врач говорит, что это пост травматический синдром и главное - он выжил.

И только одна фраза въелась в память – Твоя тропа пройдена, воин.