Тринадцать минут из двенадцати

Глава 1

Трассеры зенитных орудий и отдаленно похожие на фейерверки взрывы ракет раскрасили сумеречное небо над космодромом. Низкие, не успевшие пролиться дождем тучи разрывались инверсионными следами круговерти воздушного боя. Треск искусственных помех окончательно нарушил дальнюю связь, когда сквозь огневой заслон прорвались туши десантных шаттлов. Системы боевого робота типа “Стрелок 2М” быстро проанализировали данные, но кадет-лейтенанта Валентину Зуеву с позывным Вега подробности не интересовали. Ей хватало и общего понимания, скрывающегося за стремительным падением на пластбетон трех сфер и здоровенного яйца.

“Писец котяткам. Штурмбат с усилением”, — чуткий слух потомственного колониста позволил Веге с легкостью узнал голос кадет-сержанта Арсена Мухина по прозвищу Бормотун, ставшим заодно и его позывным. И только она собралась оспорить подрывающие боевой дух слова, как на связь вышел кадет-капитан Илья Лыткин.

— Всем мехротам приказываю немедленно атаковать десант противника.

“Твою же ж мать, ну в кого ты такой тупой”, — мысленно взвыла Вега. Разумеется, вслух он подтвердила получение приказа и даже начала его выполнять. Правда, маршрут своей роте специфический указала, по складской части космопорта среди пакгаузов проходящий, но, ценой потери времени, она приобретала повышенные шансы на внезапность. Пожары от орбитальных ударов и падения подбитых истребителей с шальными попаданиями давно уже окрестности в чадящий, местами полыхающий и взрывающийся ад превратили. “Надеюсь этого хватит для объяснений с идиотом”, — спорить в бою последнее дело, особенно с идиотом, тем более спесивым из молодого баронского дома, но и дохнуть в бесплотной лобовой атаке не вариант. Тем более имелся последний четкий приказ штаба — задержать врага на территории космопорта как можно дольше. “Ну хоть там не дураки, понимают, что кастрированный мехбат третьего года обучения, поставленный в охрану тупо опыта набраться на большее не способен. Спасибо хоть боекомплект доверили, а то бы с одними излучателями и импульсниками в бой шли”, — эти мимолетные мысли ничуть не мешали тренированному разуму обрабатывать поступающие данные и следить за обстановкой.

Как и предполагала Вега, кадет-капитан Лыткин храбро повел свою роту на вражеские шаттлы. Вот только ни он, ни Сомова, явно в любовницы, а то и полноценные наложницы метившая, не успели. К тому времени, как тридцать мехов первой и второй роты охранного мехбата оказались на поле космодрома, шаттлы противника не только приземлились, но и аппарели опустили. “Прикажи отступать, вы еще успеете укрыться в дыму и за ограждением”, — мысленно воскликнула закусившая губу Вега.

— В атаку! — динамики передали чуть искаженный из-за помехопостановщиков голос Лыткина.

“Смелости и умения пилотировать ему не занимать, но командир он никакой и как личность гниль одна”, — вздохнула Вега, и тут же скорректировала маршрут своей роты, изменив точки рубежа атаки подразделения в соответствии с данными, полученными из тактической сети мехбата. Этим, вполне обоснованным с точки зрения военного искусства маневром, он еще на целых три дополнительных минуты отсрочив вступление в бой собственной роты. “Теперь должно хватить”, — решила она, удовлетворенно окинула спроецированную мысленной команды схему и лишь после этого переключила внимание на наземный бой.

Стараниями летунов, находчивостью коменданта космопорта и банальной удачей, удалось сохранить и ввернуть в строй кое-какие оборонительные системы. Для того, чтобы как следует ударить и тем более серьезно помешать вражескому десанту этого слишком мало, но достаточно, чтобы занять шаттлы, которым и без того неплохо досталось. “Значит на минуту-другую дольше продержаться. Плохо”, — резюмировала Вега, следя за сошедшимися в бою стальными гигантами и ища возможности немедленно скорректировать продвижение и расположение своих мехов.

Зуев на тяжелом штурмовом Титане без труда разобрался с средне-легким мехом из линейки гончих. “Болван, кто же из всех стволов по такой цели палить будет, ты же подставился”, — поморщилась Вега. “Ну хоть Сомова выслужилась”, — дернула она щекой, увидев, как легкая Оса кадет-лейтенанта второй роты активирует ускорители и взмывает в воздух. Обстреляв из пары импульсников тяжелого Медведя и полоснув излучателем по Крабу, Сомова вовремя ушла в сторону, избежав пламенного привета от Снайпера и Банши. Впрочем, на этом успехи Сомовой закончились. Мало того, что при приземлении в нее очередь из скорострельной пушки обиженный Медведь всадил, так еще и Краб из трех импульсников и двух излучателей добавил, пока она Осу стабилизировала. Со стороны, правда, это походило больше на то, что Сомова собой Титана закрыла. Тот как раз перезарядиться успел и... “Нет, он определенно придурок”, — вздохнула Вега. Зуев сразу и Медведя, и Краба атаковал. Те хоть и не относились к штурмовым мехам, но оставались тяжелыми машинами, способными в одиночку полный залп Титана пережить и больно в ответ ударить, а уж когда огневая мощь на две цели распределена, да в добавок Снайпер с Банши рядом, успешно давят командный взвод охранного мехбата — это верх глупости.

— Второй на точке, — доложил Бормотун.

— Третий на месте, — сообщила Мяу.

— Ждать, — приказала Вега, и непроизвольно на миг улыбнулась. Когда-то и она всеми этими декоративными геномодификациями и имплантациями увлекалась, но Снежанна Лапшова их не просто сохранили — она и через три года офицерской школы мехводов пронесла, и даже на медкомиссии прямо заявила, что считает себя кошкодевочкой. В мирное время ее бы за такое пинком под зад не только из офицерской школы, но и из армии, да только когда еще оно это мирное наступит.

Снайпер противника оправдал свое название, сумев точным выстрелом поразить кокпит Волкодава. “Повезло Мухину, испарился за доли секунд”, — мимолетно порадовалась за малознакомого однокашника Вега. У Банши дела обстояли не столь хорошо. Даже с учетом подошедшего на помощь Разрушителя, они не могли задавить Джейсона Ли. Парнишка повернутый на Средневековой Японии не только позывной Самурай носил и вместо разрешенного кортика вакидзаси таскал, но и в своем среднем мехе типа Зеро практически жил. Возможно, он бы еще секунд сорок, а то и минуту продержался, может даже смог Банши завалить, но когда на основательно измочаленного Титана еще и огонь освободившегося Снайпера обрушился, Лыткин катапультировался, в итоге Самурай один против целого взвода остался. Против пары потрепанных тяжей и трех одноклассников — без шансов. Он даже не успел катапультироваться. Вега медленно вдохнула, параллельно мысленными командами раздавая указания и информируя оставшихся бойцов мехбата о принятии командования стандартным кодом, затем резко выдохнула и заговорили на общем канале связи.

— В обычной ситуации у взвода нет шанса против роты, а у нее против батальона и далее. Все вы знаете статистически подсчитанное время, которое меньшее подразделение способно продержаться против большего. Стандартный сбалансированный взвод мехов поляжет за четверть часа и пяти минут против роты и батальона соответственно. Но наша задача не в том, чтобы биться лоб в лоб с противником.

“На наше счастье, его благородие кадет-капитан Лыткин с шлюшкой Сомовой изволил героически подохнуть в лобовой атаке на десант противника. Жаль, что прихватил с собой командный взвод и большую часть бойцов двух из трех имеющихся в нашем распоряжении мехрот угробил, но нет худа без добра — космопорт и складские терминалы бодро пылают, обеспечивая нас маскировкой, а врага головной болью. Вот этим и воспользуемся, ведь больше всего страшит неизвестность”, — разумеется, из всего этого Вега вслух лишь последнее сказала, да и то перефразировала сообразно моменту.

— А теперь слушать приказы...

Среди десанта нашлись горячие головы, страстно желающие намалевать на корпус значок подбитого вражеского меха. Бойню на посадочном поле покинули три машины из тридцати — все что осталось от двух рот. Преследовали их семеро, но пять мехов относилось к легкому и средне-легкому классу, вдобавок специализированному или с уклоном в разведку. Вероятно, еще и по этой причине командование противника не стало активно мешать добиванию трех изрядно избитых беглецов. “Я бы и сама лишь по природной осторожности и тактическим наставлениям не позволила такому числу разведчиков компактно в серую область углубляться”, — облизнулась Вега и приказала открыть огонь.

Медведь Бормотуна и Росомаха Мяу возглавили атаку, но первую кровь все равно взял Стрелок Веги. Тут и занятая заранее позиция в расставленной ловушке, и специализация, и стечение обстоятельств роль сыграли. Всем хорош легкий мех типа “Страус”, кроме одного — вынужден либо быстро бежать, прикрываясь покатой бронепластиной грушевидного тела на птичьих лапах, либо нос задирать, используя главное орудие и тем самым открывая уязвимое подбрюшье. В обычном-то бою все не столь критично, тем более легкие мехи зачастую с мобильной пехотой и прочей мелочью разбираются, просто беглецы, следуя указаниям Веги, по развалинам одного склада на крыше другого оказались. Со стороны это выглядело не более чем жестом отчаянья. Страус и схожий с ним концептуально Ворон, превосходившие товарищей за счет скоростных характеристик, вполне разумно обошел беглецов и занял тактически верную позицию, но обстановка и вертикальные углы наводки вынуждали пилотов задрать носы. Под них-то и разрядила Вега смонтированные на руках Стрелка Пушки Гаусса. Удар прошил цели насквозь, разнеся кабину, убив пилотов и нанеся серьезные внутренние повреждения.

"Минус два бокса на недельный ремонт минимум”, — оценила результативность попадания Вега. На плечах ее меха распахнули шахты, и дюжина ракет унеслась по крутой траектории в небо. Разделившись на четыре группы, они огненными болидами устремились к парочке отставших от основной группы преследователей Фениксов. Вега не столько поразить и даже задержать их пыталась, сколько оценить. Номинально Феникс относится к средним мехам, но по своей сути он классическая попытка скрестить ужа с ежом. Скорость и маневренность в ущерб бронированию и защите, несколько убойных пушек за счет разнообразия и количества вооружения, повышенные нагрузки на мозг пилота — расплата за сенсорные комплексы, системы связи, сканировния и РЭБ. Получилось не так, чтобы плохо, скорее специфично, из-за чего пилоты делились на две группы — те, кто восхищается и с радостью пилотирует Фениксов, и те, кто их терпеть не может. Впрочем, выбирать не всегда возможно, десятилетняя война, возобновившаяся после тридцатилетнего мира, вынуждала пользоваться чем есть и бросать в горнило что под руку подвернется.

Один Феникс предпочел отпрыгнуть, одновременно с ускорителями активировав систему противоракетной обороны. Второй на нее же положившись вперед рванул, и точно под завал попал, который две из четырёх групп ракет организовали. Вега тут же дала целеуказание Станиславу Андрееву, его Молот как раз ракетные пеналы перезарядил.

— Рык, сначала пачку этому кузнечику, потом два по десть. Отгони, создадим видимость.

— Понял-принял-выполняю, — голос Андреева, особенно в бою и впрямь на рык походил. Настолько, что его на всем курсе его кроме Веги и Мяу от силы еще человека три надежно и быстро понимали.

Пока Рык гонял одного Феникса, Бормотун и Мяу со своими взводами закончила уничтожать легких мехов преследователей. Десант противника времени не терял, выгрузку закончил, развернулся, остатки обороны космопорта добил, и теперь активно беспилотники запускал. “Правильно, но поздно”, — не без самодовольства отметила Вега, посылая очередную порцию ракет по барахтающемуся в груде обломков Фениксу. Не одна она его обрабатывала, Катапульта Яги так же в его сторону постреливала. Благодаря этому и у десанта сомнения в численности противника имелись, ПРО оказавшегося в ловушке меха истощилось. От последнего “привета” Веги ему и вовсе пришлось руками закрываться, на броню удар принимая.

— Жги, — дала добро Вега.

— Понял! — возбужденно выдохнул Пиро.

“Как безродной и не рвущейся прогибаться, сплошь особенных присылают”, — философски подумала Вега, мысленными командами расставляя маркеры по карте и набрасывая маршруты движения. Пиро, сокращенное от не прижившегося изначального позывного Пироманьяк, вполне полно характеризовало Влада Сурина, рыжеволосого уроженца планеты Пекло. Впрочем, сейчас ее скорее стоило называть радиоактивным адом. Уже наверно ледяным, с учетом смены орбиты и облачности. Пиро оказался в числе последней партии детей, которых успели вывести. До сих пор не ясно — естественный астероид с огромным запасом изотопов по планете ударил, или кто-то над ним, траекторией и ускорением поработал. Для Пиро без разницы, он все давно решил, именно поэтому сейчас его Кусака поливает Феникса из огнеметов, заживо запекая пилота. В обычном случае применить подобное оружие весьма проблематично, эффективность не особо впечатляет, но сейчас, для создания психологического давления на противника и чтоб Пиро контроль не потерял, приказов слушался — вполне неплохо вышло.

— Наших вытащили, — доложил Бормотун.

— Сюрпризики расставлены, мяу.

— Отходим.

Как Вега не старалась, но плетью обуха перешибить не могла. Против мехбата, да еще и с силами поддержке — без шансов. Наводнившие небо беспилотники позволили сначала локализовать местоположение роты, потом установить численность и состав. Занимайся этой задачей разведывательные мехи, все бы произошло быстрее и сведенья противник получил точнее, но и командованию десанта и этого хватило. “Ну вот и все, нас зажали. Три роты подходят, одна в резерве, наверняка еще и артиллерию с ракетными системами развернули, может и на шаттлах что-то починили или вовсе топлива пожгли и развернулись, чтоб огоньку добавить”, — мысли текли плавно, несколько заторможенно, основные ресурсы мозга лихорадочно искали, но не находили выхода.

— Вега, у нас проблемы, — вышел на связь Ухо, отправленный вперед отступающей роты, проверить небольшую площадь, образованную терминалами Астроминерал.

Не лучшее место для последнего боя, но Вега исходила из того, что шанс избежать массированного удара меньше из-за ценного сырье — раз, и закопанных рядом топливных цистерн — два. По всем раскладам противнику получалось выгодней часть мехов и пилотов потерять. Дешевле обойдутся.

— Вижу... — Вега пару долгих секунд смотрела на результат обработки телеметрии с Ворона Ухо, после чего отдала приказ сменить маршрут.

— Кошка стала мышкой, мрр.

— Ухо, сбрось данные по открытому каналу широким сигналом.

— Сделано.

Грохоча металлическими ступнями по истерзанному войной пластбетону, лязгая прожжённой, местами разодранной снарядами и ракетными ударами броней, остатки охранного мехвзвода состоящего из кадетов третьего года обучения шла к транспортной развязке. Тактический компьютер бесстрастно рассчитал, что они выйдут на две роты противника через две с половиной минуты. В течение семнадцати и двадцати секунд с начала огневого контакта, с фланга и тыла подойдет еще по роте. Пройдет пятнадцать секунд, когда они потеряют троих, затем еще семьдесят, и из останется десять против сорока, потом...

Миновав клубы дыма и перешагнув через развалины крайнего склада, Стрелок Веги обменялся выстрелами со Снайпером. “Аж тринадцать минут”, — ни пузырящаяся на губах кровь, ни пробивающаяся через пелену боевой химии и блокировку имплантов боль от пробивших легкое ребер, не могла помешать улыбке. От части корпуса и кокпита Снайпера остались лишь обломки. Вега отомстила за смерть Мяу и Бормотуна. Впрочем, ей самой не долго осталось. Бронекапсула Стрелка хоть и спасла ей жизнь, но сам мех мало чем отличался от металлолома. “Неверно, это был их командир. И машина подходящая, и сражался отлично. Хорошо, что мы договорились”, — утратив связь с разрушенным ядром системы управления, зажатая в кресле, она могла лишь скосить глаза на примитивные резервные мониторы. Вид очерченного зеленым участка на тактической карте радовал. Но не долго. Картинка начала расплываться.

Вега моргнула. Раз, другой, на третий сил уже не хватило. Сознание поплыло. Ей привиделась синтезированная из телеметрии Уха картинка — невысокие красно-оранжевые фигуры жмутся к нескольким побольше. Она наложилась на слова — прикинь, тут у них даже детский сад для сотрудником организован. За ними возник образ. Вот она снизу вверх смотрит на пару мехводов в новенькой форме. Вот они же сидит на бронетранспортере. Вот пылит колонна беженцев, сопровождаемая парой побитых мехов. У Снайпера нет руки. Медведь кажется голым без массивных ракетных пеналов на плечах. Кусака хромает и ногу подволакивает, словно не боевая машина, а человек. Тогда она его украдкой погладила, пожалеть и утешить на привале подошла, и снова тех пилотов встретила. Они ее десертом из пайка угостили. А потом был налет. Сначала колонну пытались бомбить, но мехи их защитили, а когда враг у горного прохода нагнал, они его обвалили и остались прикрывать. “Забавно, мне они тогда такими взрослыми казались. Аж по пятнадцать лет. Ну, как минимум на два года дольше моего прожили. Жаль, конечно, что их жертва оказалась напрасной и мы все одно в плену оказались. Кроме меня вроде и не выжил никто из пятилеток во время модификации и обработки...” — исчерпавшие ресурсы импланты прекратили поддерживать жизнедеятельность мозга, приближение смерти ледяной волной снесло последние ошметки псих и гипноблоков, освободив сознание Веги от оков и всего наносного, позволив осознать и впервые за долгие годы эмоционально отреагировать. Она, умирающая, захлёбывающаяся собственной кровью, с переставшим биться сердцем, сумела на миг очнуться и закричать. Прямо в укрытое щитком шлема лицо полевого медика.