Тёмные

Глава 1

Я иду со своим отрядом по поверхности очередного мира. Силами разведки флота эта планета была определена как перспективный кандидат на ассимиляцию местных примитивных форм жизни. Подумать только, со своим собственным отрядом! Гордость и радость переполняют меня. Гордость, радость… Чувства! То, что недоступно рядовому дрону нашей бесчисленной армии. Ещё никогда мои оптические системы не передавали визуальный поток в таком высоком качестве. Визуальный поток вызывает чувства! Второй поток от химических сенсоров в дыхательных путях дополняет моё восприятие окружения. Запахи! Они тоже вызывают чувства! Приятные и неприятные. Чувства бывают разными. Меня об этом предупреждали. Мне это демонстрировали. Теперь я избран лично Тринадцатым генералом. Он избрал меня из бесчисленного числа других дронов, пробудил во мне разум!

Но из моей памяти очень плохо извлекаются воспоминания до пробуждения. Они нечётки и обрывочны. Тринадцатый генерал и другие старшие офицеры объяснили, что это нормально. Но за что я был выбран? Возможно, я проявил исключительную доблесть и исполнительность в бесчисленных ассимиляционных компаниях и теперь сумею своей волей вести других, воспитывая в них ту же доблесть и исполнительность. Чувство подлинного восторга от осознания важности дела наполняет мой разум!

Моя группа состоит из двух сестер ночи и десятка тяжёлых боевых дронов. Сестры ночи – гибкие и подвижные четвероногие создания. Их тела имеют плавные, и обтекаемые формы, которые вызывают неожиданно приятный отклик в моём сознании. Но вместе с тем я ни на мгновение не забываю, насколько смертоносны излучающие установки, расположенные на их спинах. ИА их когти и челюсти достаточно прочные, чтобы пробить уязвимые места моей брони.

Боевые дроны. Когда то я был одним из них. Прямая противоположность сестрам. Две ноги, две конечности-манипуляторы. Высокие, угловатые, словно вырезанные из куска стали фигуры. Несмотря на внешний вид, под слоями брони, что заменяет их кожу, они состоят из той же синтетической органики, что я или сёстры. Каждый из них несёт в манипуляторах смертоносное оружие - тяжёлые излучатели. Нынешний я выгляжу на их фоне не слишком внушительно.

Предыдущая группа, состоящая из нескольких дронов-разведчиков, бесследно исчезла. У меня нет опыта, но считаю отправление дронов без офицера неправильным решением. Мой разум еще раз посещает чувство гордости! Прежний я не имел возможности располагать собственным мнением.

Разведка с орбиты ничего не показала. Удивление. Примитивные формы жизни, которые нашли способ скрываться от наших сканеров? Немыслимо. Теперь на поверхность отправили группу во главе с младшим офицером – то есть, со мной. Каждое мгновение мой невральный имплант связан с разумами моих подчиненных. Получаю отклики их восприятия. Гибкий, живой и теплый отклик от сестры. Холодный и спокойный отклик от дрона.

Опытные офицеры заранее закладывают наборы действий для своих подчиненных. Я собирался поступить подобным образом, но не успел. Сожаление. Неприятное, но полезное чувство. Я мог подготовиться лучше. Старший офицер дал указание использовать сестер для разведки местности впереди отряда. В отличии от дронов, они меньше зависят от моих команд, и способны принимать решения самостоятельно. Чувство, похожее на сожаление, но более эгоцентричное. Зависть? Когда я был дроном, я не был на такое способен. Мой отряд приближается к месту потери связи наших предшественников.

Все произошло внезапно.

Две сестры ушли практически одновременно. В сознании взорвалась вспышка, и химические сенсоры уловили новый запах. Запах моей же синтетической органики. Сработал предохранитель неврального импланта, о котором меня предупреждали. Боль. Страх. Ужас. Новые, негативные чувства. Мой разум утопает в их потоке. Отчаяние. Все мои сенсоры напрягаются до боли, пытаясь обнаружить неизвестного врага.

Дроны стоят вокруг меня. Меня наполняет чувство печали, я осознаю, что они не будут действовать, пока я не передам прямой приказ.

«Открыть огонь»

Под оглушающим потоком эмоций и информации у меня не получается передать нечто более осмысленное. Звук их орудий сильно воздействует на мои акустические системы. Их заряды уничтожают все вокруг. Химические сенсоры наполняет запах окислившейся органики. Её химический состав не совпадает с нашей синтетикой. Я осознаю, что не способен определить, был ли повреждён неизвестный враг - нашу группу окружает множество органических форм жизни.

Дроны прекращают стрельбу. Эмиттеры их орудий раскалены и перегреты, они не могут продолжать вести огонь. Один за другим, дроны заваливаются на землю. У каждого огромная дымящаяся дыра в верхней части тела. Снова запах окислившейся органики, теперь синтетической. Холодные разумы дронов практически не вызывают отклика при отключении. Я благодарен им за это. В мою грудную пластину врезается неизвестный снаряд. Ничего не чувствую, но ротовая полость наполняется жидкостью. Химические сенсоры распознают - это смесь моих физиологических носителей. Из ног уходит энергия, они больше не удерживают вес моего тела. Я пытаюсь сохранить равновесие, но попытка приводит к его окончательной потере. Конечность при падении заламывается в коленном суставе и мой разум оглушает вспышка боли. Моей собственной боли. Удивительно, но разум начинает наполняться новым чувством, от которого боль немного отступает. В моём теле дыра, мои дыхательные системы быстро заполняются физиологическими жидкостями и перестают подавать кислород, а чувствую я только боль в ноге.

Я умираю и мне… смешно?

Мой мозг переполняется чувствами, эмоциями и ощущениями, но боль начинает нарастать и заглушает всё. Теперь кажется, что каждый сенсор моего тела пропитан только ею. Даже оптические системы начинают давать сбой - визуальный поток засоряется помехами и распадается на фрагменты. Я и не предполагал, что такое может случиться.

Меня ослепляет яркий свет. Я довольно быстро осознаю, что это внешнее явление, а не очередной артефакт моей разрушающейся системы сенсоров. Внешний раздражитель, вопреки моим ожиданиям, помогает проявить усилие и отвлечься от боли. Визуальный поток отфильтровывается, теперь сквозь свет я вижу очертания примитивной формы жизни. «Человек» - подсказывает самоназвание система визуального определения. Он издает свистящий звук. Звук удивления? Начинает говорить кому-то, находящемуся по другую сторону от меня. В мою память заложили знания всех известных языковых форм примитивов, поэтому я распознаю информацию, что заложена в звуках, издаваемых существом.

– Гляди-ка, ящерица, да мы офицера подстрелили!

“Ящерица”? Тратя неожиданно уменьшившиеся запасы энергии, я начинаю поворачивать голову, чтобы просканировать предполагаемое второе существо.

– Сука, оно еще живое! Всё тело разворочено, а эта тварь еще жива!

Хоть и повреждённая, но до сих пор работающая акустическая система определяет, что звуковые гармоники примитива содержат эмоцию страха. Это существо боится меня даже теперь? Мне снова становится… смешно.

– Не устраивай истерику, оно больше не опасно, – раздаётся спокойный ответ. Мои сенсоры видят, как из воздуха появляется второе существо, – лучше радуйся, что удастся допросить эту тварь.

– Думаешь, ответит?

– Не попробуем, не узнаем.

Что это? Система маскировки? У примитивов есть такие технологии? Мой разум наполняется эмоцией паники. Второй примитив отличается от первого. «Вейэлянин» - подсказывает система. Подходит ко мне ближе. У меня нету энергии, чтобы задействовать оружие. Хотя бы силовой клинок. Не получается даже выполнить процедуру самоуничтожения. Кажется, ранение уничтожило энергетическую ячейку. Примитив издает какие-то звуки, но моя акустика даёт сбой, и я больше не могу ничего интерпретировать. Звуки сливаются в равномерный шум, который обычно издаёт эта вселенная. Но мне кажется, что сквозь него я слышу как гудит моя...

Дыхательная система предпринимает рефлекторную попытку очиститься, и из ротовой полости вырывается поток накопившейся жидкости, одновременно с этим возобновляется работа акустических систем, и меня в очередной раз оглушает резкий поток информации, сквозь который я слышу собственный хрип. И одну-единственную фразу.

– Кончай его.

Оптическая система фокусируется на направленном в мою голову орудии. Вспышка мгновенно уносит меня в темноту.

***

Я, иду по ледяной пустыне. Я дрон. Вокруг мои собратья. Вспышка, смерть.

Я, иду посреди разрушенного города. Я дрон. Чуть позади мои собратья. Жгучая, ослепляющая боль, в груди дыра, запах горелой плоти. Падение, смерть.

Я, стою в десантном модуле малой боевой звезды. Мы падаем. Мы упали. Я и собратья стоим в крепежах. Не пошевелиться. В дыру внутрь модуля врывается ревущий поток воды. Вода быстро заполняет весь модуль. Дыхательную систему, обжигает нестерпимая боль. Все темнеет. Я задыхаюсь. Мрак, смерть.

Я, очнулся от предписанного мне времени на забвение. В воздухе страшный запах. Мои собратья уже мертвы. В дыхательной системе много жидкости, я удаляю ее системой очистки через ротовую полость. Визуальные сенсоры показывают, что это моя физиологическая жидкость, смешанная с фрагментами дыхательной системы. Страшная боль в груди, я падаю на пол, картинка с сенсоров превращается в темноту. Смерть.

Я, иду в строю, над строем проходит боевая звезда. Высадив нас, она в полной тишине поднимается обратно в космос. Вижу вражеский снаряд. Он врезается в боковой луч боевой звезды. Вспышка ослепляет мои сенсоры. Объятая пламенем звезда падает на наш строй. Вспышка. Смерть.

Я, иду в малой группе под управлением офицера. Мы находимся на огромной равнине, покрытой мелкой травой. Из-за возвышенности в офицера летит снаряд. Я встаю на его пути. Смерть.

Я, иду в группе, стреляю в примитивов. Примитивы разлетаются кровавыми брызгами. Они стреляют в ответ. Смерть.

Я, стою в десантном модуле малой боевой звезды. В модуль врывается ревущая плазма. Вспышка, смерть.

Я, иду в городе, на меня падает здание. Смерть.

Я, иду, взрыв, смерть.

Я, стреляю, смерть.

Я, защищаю офицера, смерть.

Я, смерть.

Я. Смерть.

Сменяются места. Я погибаю в различных модулях множества звезд. Я погибаю на всевозможных станциях. Я погибаю в пустотах космоса.

Сменяются планеты. Я погибаю в ледяных пустынях. Огненных пустынях. Посреди густых лесов. Огромных равнин. Под поверхностью воды.

Сменяются враги. Различные примитивы. Различных видов. С различным оружием.

Сменяются командующие. От младших офицеров до старших генералов.

Изменяется мое восприятие. Иногда мои визуальные сенсоры воспринимают в других диапазонах. Иногда акустические сенсоры. Иногда химические.

Меняется мое тело. Иногда меня покрывает стальная броня. Иногда легкая полимерная. Иногда мое тело полностью изолировано от окружающей среды. Иногда окружающая среда полностью проникает в мое тело.

Меняется мое оружие. Орудие, стреляющее острыми иглами. Орудие, стреляющее плазмой. Орудие, стреляющее реактивными снарядами.

Подобно мне, меняются мои собратья.

Одно остается неизменным. Я и смерть.

Я, лежу на траве, посреди густого леса. Нестерпимая боль. Жидкость в дыхательной системе. Я захлебываюсь. В ночном небе ярко светят две луны. В лицо направлено оружие. «Это последняя» - осознаю я, и с благодарностью принимаю смерть.

Меня проносит сквозь яркий сверкающий тоннель.

Темнота. Возвращаются чувства. Лежу на мягком покрытии. Страшная боль в голове. Я включаю визуальные сенсоры. Небольшое помещение. Мягкий, приглушенный свет с потолка. Даже этот приглушенный свет усиливает боль. Мои конечности зафиксированы. Понимаю, что нахожусь в отсеке возрождения боевой звезды. Ко мне кто-то подходит. Сфокусировав сенсоры, определяю, что это сестра возрождения. Все эти определения возникают в моем сознании, сопровождаясь кратковременной вспышкой боли. Она младший офицер, как и я. Она спрашивает:

– Вы видели свет?

Мгновение думаю над ответом. Какой свет она имеет в виду? Что я видел? Что, если я ошибаюсь? Неуверенность. Смятение. Даже в эти мгновения у меня появляются новые эмоции. Они мне очень не нравится.

– Да, видел.

Она удовлетворенно кивает головой и освобождает мои конечности. Я поднимаюсь с кушетки, к которой был привязан. Мне трудно держать равновесие. Каждое движение отзывается болью. Ротовая полость наполнена чем-то очень горьким. Мое тело покрыто слоем жидкости. Моих кожных выделений. Сестра протягивает мне большой кусок впитывающей ткани. Вытирая свое новое тело, задаю вопрос:

– Сколько прошло времени?

Она несколько мгновений думает. Отвечает:

– Четыре цикла.

Четыре цикла... Получается всего восемьдесят мгновений. Мне эти мгновения показались вечностью.

Выхожу из помещения. Ноги плохо слушаются, наваливается жуткая слабость. Голова не перестает болеть. Пищеварительная система, несмотря на абсолютную пустоту, пытается очистить свое содержимое. С огромным трудом подавляю ее спазмы. Сестра выходит следом за мной. Подхватывает меня, когда после очередного шага я уже готов упасть. Тихо произносит:

– Генерал требует немедленно явиться к нему, брат.

– Сейчас? – еле выговариваю я в ответ. Помимо общей слабости, я обнаруживаю, что моя новая ротовая полость плохо приспособлена для разговора.

– Приоритет важности максимален. Я помогу тебе дойти.

Вместе плетемся по бесконечным проходам боевой звезды. Несколько раз я падаю, сестра упорно поднимает меня, и мы идем дальше. Помещение генерала. На входе стоят два старших офицера. Расступаются, пропуская нас внутрь. Ничего не говорят, но ощущаю от них теплую волну, проникающую в сознание сквозь невральный имплант. Сочувствие. Очередная новая эмоция.

Стоим посреди просторного помещения. В нем царит полумрак. Напротив нас возвышается грозная фигура Тринадцатого генерала. Он сидит на полу, странным образом перекрестив свои ноги. Четыре руки покоятся поверх них. Визуальная система внезапно определяет, что на языке примитивов эта странная поза называется «лотос». Удивление. Знать бы ещё, на котором из их бесчисленных языков. Система не уточнила. Генерал поднимает свою вытянутую голову и смотрит на нас. На голове закреплена стальная маска, повторяющая контуры его же черепа. Раздается его хриплый голос.

– Сестра, выйди, оставь нас. А ты, младший, садись. «В ногах правды нет». Так они говорят.

– Они? – спрашиваю я, садясь на мягкий пол. Стало немного легче.

– Одни из примитивов, – взмахнул одной из рук – Неважно.

Странно, что генерал не пользуется моим невральным имплантом. Его набитая острыми зубами ротовая полость явно не подходит для общения. Я ошибался?

– Ну, как, нравится быть офицером? Впрочем, можешь не отвечать, твое мнение, на данный момент незначительно. Твой вид, он говорит за тебя.

Слова генерала вызывают очередную неприятную эмоцию. Обида. Мне обидно, что мое мнение не важно. Мой разум осознает правильность. Так должно быть. Эмоции пытаются заставить разум думать иначе.

«Что-то не так, младший офицер?».

Слова идут в разум через невральный имплант. Я ожидал очередной вспышки боли, но вместо этого она уменьшилась.

– Мои эмоции, генерал. Они нарушают мое восприятие действительности, – говорю я.

Как подчиненный, я не могу отвечать генералу через невральный имплант, только тонально.

«Поясни».

– Вы сказали, что мое мнение не важно. Вы правы. Я младший офицер. Бывший дрон. Мое мнение не может быть важным. Но мои эмоции пытаются убедить мой разум в обратном.

Это странно. Я чувствую, как под воздействием эмоций тональность сказанных мною слов изменяется.

«Ты осознаешь неправильность этих эмоций?».

– Да.

«Учись управлять своими эмоциями, младший офицер, они должны служить тебе, а не ты им. К тому же, твое мнение может, – тональность мыслей генерала зачем-то повторила мою, – быть важным. Но только если тебе будет дан прямой запрос».

Чувство обиды отступило. Стало легче. Возникло новое – благодарность.

– Благодарю вас за пояснение, генерал. Я осознал.

– Хорошо,– генерал снова заговорил без импланта. – Это был твой первый опыт. У тебя есть вопросы?

Меня снова переполняют неприятные эмоции. Страх. Боль. Отчаяние.

– Как справляться с последствиями моей смерти? Есть ли способ избежать подобного?

Целый цикл генерал молча смотрел на меня.

– Да. Способ есть. Только один.

Мой разум наполняется новым чувством. Облегчение. Даже боль отступает.

– Скажите, какой это способ?

Он издал громкий фыркающий звук. Смех?

– А как ты сам думаешь, младший офицер?

Облегчение и радость уходят. Приходит осознание.

– Не умирать?

Генерал издает звук глубокого вздоха. Сожаление?

– Увы. Это единственный известный способ. Ладно, а теперь...

«...серьезно – он резко перешёл на нейросвязь, – голова болит?».

– Да.

«Слабость чувствуешь?»

– Да.

– Держи.

Со стороны генерала ко мне по воздуху пролетел и мягко опустился рядом стандартный питательный инъектор. Нащупываю сосудный катетер на руке.

– Попробуй вылить содержимое в рот. Это совет, не приказ.

Подчинившись, выдавил инъектор себе в рот. Новые ощущения. Приятные. Не знал, что химические рецепторы тоже могут вызывать приятные чувства. Из ротовой полости исчезает горечь. Боль в голове постепенно проходит, слабость вместе с ней. Утихает боль в мышцах моего тела.

– Тебе стало лучше?

– Да.

«Хорошо. После возрождения в ротовой полости постоянно возникают отвратительные ощущения. Содержимое питательного инъектора помогает с этим справиться».

– Благодарю вас, генерал.

– Как ты мог осознать, быть офицером неплохо, правда?

Я снова погружаюсь в размышления. Эмоции - странная вещь. Они могут быть приятными. А могут вызывать мучения. Но это абсолютно не существенно. Перед смертью. Долго думаю, как ответить.

«Ну, что скажешь?».

Невольно вздрагиваю от ворвавшегося в разум сообщения. Никогда бы раньше не подумал, что это может быть... неприятно. А мог ли я раньше думать? Но вспоминаю совет генерала. Гашу в себе волну недовольства. Оказывается, это не так сложно.

– Умирать. Больно.

Генерал снова издал фыркающий звук.

«У всего есть цена, теперь ты сам в этом убедился. Первая смерть тяжелая, но дальше легче не будет. Однако, теперь ты к этому готов. И на счет способа, ты теперь офицер. Ты должен уметь избегать своей смерти, но именно избегать, а не бежать. Избегать своей преждевременной смерти. Ты теперь не дрон, ты тот, кто ими командует. Подумай об этом».

Несколько циклов мы просидели молча.

– Я могу идти?

«Не сейчас. Твое сознание и душа были улучшены, чтобы даже своей смертью ты приносил пользу. Теперь рассказывай все, что с тобой произошло в момент смерти. Будем думать».

В дальнейшей беседе генерал общался со мной только через невральный имплант.

***

Несколько периодов спустя.

Генерал стоял на площадке, закрепленной посреди огромного сферического помещения - командного модуля боевой звезды. Вверх и вниз уходили ряды увеличивающихся в диаметре кругов управляющих платформ, где на своих местах находились старшие офицеры. Их нервные системы подключены напрямую к информационным сетям. На стенах модуля проецировалась полная панорама окружающего космического пространства. Какому-нибудь примитиву, окажись он здесь, показалось бы, что соединённые мостиками платформы висят посреди открытого космоса. Бесполезно и неэффективно, но большинству старших офицеров и генералов нравится чувство простора. А после вечного полумрака родной вселенной свет от неисчислимых светил наблюдать особенно приятно.

Вместе с тишиной, прерываемой лишь тихим шелестом работы дыхательных систем окружающих офицеров, обстановка вызывала покой и умиротворение. Стоило тринадцатому генералу в полной мере погрузиться в это неуловимое состояние, как тишину прервал чужеродный звук заработавших механизмов - пустоту космоса разорвало белое пятно открывшегося шлюза, а к центральной площадке с лязгом начал раздвигаться соединительный мост.

Когда шлюз закрылся, а мост застыл, тишина продлилась недолго, и на этот раз её прервал ритмичный цокот стальных когтей. Тринадцатый раздражённо подметил, что Шесть так и не убрала свои когти. Ему даже не пришлось оборачиваться, чтобы определить личность вторженца - система визуальных сенсоров практически не оставляла слепых пятен и приближающуюся серую фигуру ростом вдвое ниже него он видел достаточно чётко. Нервные окончания начали заполняться чужими эмоциями - концентрированное раздражение с намеком на ярость.

Имплант на передачу тоже прикрывать не начала, с нарастающим недовольством подумал генерал, отсекая чужеродный эмоциональный фон. Остановившись в шаге от него, Шестой генерал подняла свою вытянутую голову вверх. В его разум пришёл запрос на двустороннюю невральную связь.

– Чего надо, Шестая?

– Не стой спиной, когда я с тобой разговариваю.

Мысленно вздохнув, Тринадцатый развернулся.

– На колени встать?

Шесть изобразила недоумение.

– Вдруг у тебя шея заклинит, голову задирать. Перебирать суставы потом замучаешься, – нарочито вежливо пояснил генерал.

Как ни странно, на этот раз Шесть абсолютно проигнорировала его очередную попытку задеть её невысокий рост.

– Тринадцатый, что ты устроил?

Ради эмоционального этикета он попробовал изобразить задумчивость.

– Я что-то нарушил? Или верховное командование опять дало приказы задним числом?

– Тебе перечислить?

Шестой генерал, похоже, была совершенно не настроена на словесные игры. Тринадцатый в очередной раз задумался, почему она предпочитает говорить о себе в женском роде. Было ли виной тому взятое за основу тело сестры при её создании? Впрочем, она не уникальна.

– Будь добра, – попросил он после этого раздумья, длившегося меньше мгновения.

– Уничтожено целое отделение дронов, вместе с ценным снаряжением. Отправил под командованием младшего, новосозданного офицера с малым отрядом личного сопровождения. Как это понимать?

Отчасти она права, но жертва была необходима. Тринадцатый чувствовал уверенность в том, что их флот не сильно пострадает от этого эксперимента.

– Признаю, потеря отделения была значительным просчетом. Я не ожидал, что на этой планете будет столь сильное сопротивление.

– Никто не ожидал. Разведчики дали чёткие параметры: стандартный мир этого спирального сверхскопления, богатый органикой. С примитивным разумным населением. Но младший офицер во главе целого отряда? Тринадцатый, на что ты надеялся?!

– На его смерть.

Шесть склонила голову набок. Генерал был почти уверен, что она переняла это движение у примитивов.

– Тринадцатый?

– С помощью номера Восемь я пробудил самосознание у одного из дронов.

Этого долго уговаривать не пришлось, Восьмёрке достаточно малейшего повода, чтобы развернуть свои бесчисленные нейрохирургические устройства. Несколько мгновений стояла информационная тишина.

– Невероятно… Ты понимаешь, чем рисковал?

Даже самый свежий дрон успевает погибнуть несколько десятков раз, сохраняя, но не осознавая память прошлых жизней. Это одна из многих причин, почему никто не сделал этого раньше. Считалось, что ни одна душа не перенесёт такое испытание, навсегда оставшись в Лимбе перерождения.

– Безвозвратной потерей сознания одного дрона? Несомненно, огромный риск.

Шесть впервые проявила эмоциональный всплеск... неуверенности?

– Я считаю, что наша армия не должна терять безвозвратно кого бы то ни было.

– Шесть, тебе стоит помнить, что дроны это всего лишь…

– Это сложный вопрос, отложим его. Я не намерена с тобой спорить. Не сейчас.

Тринадцатый с интересом отметил и запомнил эту реакцию. Она может быть использована когда-нибудь потом. В его разум поступило отвлечённое сообщение от офицеров - требовалась коррекция орбиты. Задействовав расчётные области мозга, он мгновенно выдал новые параметры. Шестая ничего не заметила, а он почувствовал, как под его ступнями на грани ощущения прошла череда вибраций, вызванных колоссальной массой боевой звезды. На всё это опять ушла ничтожная доля мгновения - боевая конфигурация тела и сознания даёт неоспоримые преимущества.

– Теперь ты понимаешь, зачем я пожертвовал им?

Шестой генерал вышла из глубокой задумчивости. Она думала медленно, но качество её мышления было куда выше. В конце концов, её для этого создавали.

– Это, – источая волны задумчивости, она прошла мимо него в центр командного модуля и запрокинула голову вверх, глядя в звёздную бездну, – будет иметь последствия. Его сознание сумело перенести перерождение?

– Да.

Развернувшись, Тринадцатый подошёл и уселся рядом с замершей Шестой.

– Но ему было плохо. Хуже, чем приходится обычному офицеру при первой смерти. Некоторые её даже не замечают. Но лучше, чем многим. Я решил что дроны по своей сути более… имунны к посмертному опыту.

Опустив голову, Шесть вновь обратила на него свой взор.

– Но зачем нам новые офицеры?

Генерал с большим трудом подавил жгучую эмоцию раздражения.

– Слушай, Шестой Генерал, тебя создавали, чтобы ты думала. Тебя не испугало, с какой легкостью те, кого мы именуем примитивами, уничтожили отряд дронов? Примитивов было всего двое.

– Испугало? Именно поэтому дроны должны быть под контролем опытных офицеров. Какой нам прок в новых и неопытных? Или же ты считаешь опыт смертей от безвольного создания подходящим для офицера?

Шесть... Она действительно не понимает?

– Даже самый опытный офицер не сможет успевать реагировать на всё. Тем более, предусмотреть. Наши тактические схемы работали против заведомо слабых врагов, даже не сумевших выбраться в пустоту. Сейчас же мы сражаемся против тех, кто, как минимум, не сильно уступает нам в развитии.

– Тринадцатый, ближе к делу. Чего ты хочешь?

– Я считаю, что у всех дронов нужно пробудить самосознание. Мы больше не можем воевать при помощи безвольной массы.

Обхватив голову руками, Шестая издала протяжный стон.

– Тринадцатый, ты поистине безумен, – сказала она вслух, – и, что хуже всего, я с тобой согласна.