Стальной хребет архонида

Глава 1

0

– Отложила?.. – обессиленно прострекотала матка, пытаясь сфокусироваться хотя бы одной фасеткой шести своих глаз. – Как ты меня дотащил?..

– Отложила, – ответил самец-архонид, отец её будущих детей, ласково поглаживая хитиновую спинку самки. – Не переживай, всё хорошо. Ты очень устала. Отдыхай, я потом принесу поесть.

– Не надо… следи за кладкой… – прошептала она, едва вибрируя артикулами на холке.

Её глаза ввалились в сумку сами собой, забрало хитинового века медленно опустилось, и мать погрузилась в долгий заслуженный сон.

– Отдыхай… – отец-архонид нежно провёл усиками по её мандибулам, подоткнул получше подложку и поторопился осмотреть кладку.

Через несколько дней она начала вылупляться. Мать, напоенная питательным хордовым желе, всё ещё спала. Отец, услышав в глубине тоннельчика их ячейки треск скорлупы, засеменил со всех шести ног к гнезду, раздвинул защитные сетки и стал наблюдать за первыми, самыми сильными отпрысками.

Голодные, архончики уже пробили скорлупу, вывалились из яиц и, неумело перебирая лапками, пытались добраться до питательных соков опоздавших собратьев. Такова была их природа: медленные, слабые, не успевшие сформироваться становились первым испытанием и первой добычей для быстрых, сильных, жаждущих жить.

Много лет назад, в первой кладке, выжили семеро, одна девочка. Они давно выросли. Дочь, как все самочки, окуклилась в пряху и жила теперь высоко, на самом верху колонии, а шестеро сорванцов как один пошли по стопам отца и стали архонидами-стражами.

В этот раз кладка была больше. Некоторые архончики уже поняли, что на шести задних лапах удобно ползти, четыре передних подходят, чтобы хватать и цепляться, а пара коротких под челюстями – чтобы пища не вывернулась, пока ешь.

Два маленьких самца – скользкие полуслепые червячки – тщетно пытались вскрыть самое большое яйцо. Вдруг в нём мелькнул чёрный силуэт, наросшую скорлупу пробило изнутри, и наружу с истошным писком вырвался самый крупный архончик. Он распластал одного из взломщиков, придавил передними лапками, раскрыл ложную челюсть, распуская бутон хитиновых клыков, и вгрызся в мягкую грудку собрата.

«Вот это писк! Настоящий боец! Назовём тебя Эр'грот», – подумал отец-архонид и услышал позади сонный стрёкот матери:

– Что там?

– Двенадцать самцов, – довольно ответил он, освобождая проход. – Стражники!

– Самочек нет?.. – она заползла к детям и, ловко перебирая всеми конечностями, принялась чистить гнездо. – Ах, смотри!

Под раздавленной скорлупой уцелело яйцо, которое теперь дрожало, разбуженное материнской уборкой. Новорождённые конкуренты пировали рядом или валялись на боку, объевшиеся, лениво шевеля лапками, и никому не было дела до недорожденного собрата. Тем временем он, перекатываясь, раздавил скорлупу, вылез и выпучил голодные глазёнки-точечки в этот огромный мир.

Добычей уже не пахло. Маленький архончик заметил налипших на склизкую скорлупу мух и стал жадно соскабливать их. Крупная муха была чуть мельче одного его зуба, но вскоре малыш узнает, что если съесть очень-очень много мух, то тоже можно насытиться.

– Жить захочешь, и не такое съешь… – глубокомысленно сказал отец, глядя на самого младшего и самого слабого сына. – Тринадцатый.

***

Прошло время. Малыши немного окрепли, научились ползать по стенам и вниз головой, целыми днями копошились в гутовом гнезде, бодаясь и отбирая друг у друга вкусные косточки.

Чтобы привлечь внимание детишек, отец по-особому свистнул, как умеют лишь стражи. Архончики тут же встрепенулись, направив усики на родителя.

– Забирайтесь ко мне на спину. Пришло время показать вам колонию и остальной мир.

Архончики плохо понимали взрослый стрёкот, но огромный хитиновый папа-гора, распластавшийся перед ними, вызвал непреодолимое желание вскарабкаться и покорить его.

Дождавшись, пока заберётся Крастик – так мама назвала последнего вылупившегося – папа выполз из ячейки-пещеры в длинный-длинный коридор-траншею колонии. Цепляясь крошечными шпорами лапок за шершавые пластины отцовской спины, детишки выкатили глазные сумки и растопырили усики во все стороны. Оказалось, в колонии было бесконечное множество таких же ячеек и таких же больших архонидов, как мама и папа.

– Ай, посмотри, какие красавцы! – стрекотал старый архонид, высунув голову из ячейки. – Поздравляю, сосед!

– Спасибо, Сектий! – отвечал ему отец, раздвигая от гордости грудные пластины.

Вскоре он свернул в узкое ответвление, в конце которого ярко-ярко светилась маленькая точка. Постепенно она увеличивалась, пока не превратилась в огромное слепящее окно, за которым свободно кувыркался ветер, на бесконечном небе висели густые облака, светило жёлтое солнце, а у подножья колоссальной колонии-зиккурата вся земля была укрыта бескрайним зелёным одеялом растений. Вдалеке из него торчали высокие прямоугольные башни и острые иглы каркасов из тоненькой, как казалось отсюда, сетки.

Пока глазки архончиков привыкали к свету – подробно разглядеть кроны деревьев, птиц под облаками или заросшие, разваливающиеся небоскрёбы они, конечно же, не могли – отец-архонид выбрал пологий спуск, чтобы показать детям колонию со всех сторон.

– Смотрите! – указывал он на верхушку. – Там живут пряхи, они делают гут. Из него построен наш дом, мы все живём вместе, и каждый делает своё дело. В этом сила архонидов, мальчики. Например пряха, когда окуклится, станет маткой и сможет откладывать яйца. Как ваша мама. Поэтому главная задача стражей – защищать колонию, самок и Королеву…

Отец и архончики постепенно спускались, повсюду встречая архонидов-стражей. Они стояли на специальных уступах и строго следили за происходящим вокруг. Но, когда папа проходил мимо, многие отвлекались, чтобы приветствовать и поздравить его, а некоторые с уважением скручивали переднюю часть туловища.

– Не надо. Теперь я имаго. У вас другой вожак, – говорил он таким, солидно пощёлкивая мандибулами.

Ближе к подножью стражи уже не попадались. Архониды, жившие здесь, были мельче и медленнее верхних собратьев. Все они, будто непомерно уставшие, либо тащили что-то в колонию, либо выкатывали оттуда огромные, в три раза крупнее себя, шары, наполненные мягким гутом. Завидев огромного отца семейства, трутни спешили отползти в сторону, освобождая проход. Никто из них не узнал и не поздравил папу, как это делали стражи в колонии.

От подножья далеко вперёд уходила широкая гутовая дорога, по которой могла бы маршировать дюжина архонидов в ряд. Частые ответвления делали её всё уже и уже, по сторонам выросли высокие сосны, скоро отец-архонид свернул в лес. Преодолев несколько холмов и валежник, он выполз к небольшому карьеру, на дне которого был обустроен гутовый лаз в нору. Мама уже натаскала лапник и ветошь, выстроила из палок наклонную изгородь, чтобы архончики не убежали, гуляя на свежем воздухе, а из норы доносился приятный запах размоченной человечины.

– Здесь папа охранял границы колонии, – прострекотал архонид, стряхивая детей со спины. – Тогда она была совсем маленькой, дорог не было. Эти места казались такими далёкими… – он оглядел лес вокруг и выдохнул с грусным свистом. – Играйте, малыши, пока молодые…

Мама вылезла из норы и приняла детей, а папа, положив на спину связку плетёных из гута клеток, отправился на поиски мелких животных. Пока архончики знакомились с землёй, песком, травой и давили лапками муравьёв, папа поймал несколько диких крыс, змей, кротов и белку, которая теперь истерично билась, пытаясь прогрызть неподдающийся гут.

– Пора учиться охоте, – серьёзно произнёс отец, выпуская первую крысу в загон к детям.

Архончики хоть и были крупнее, поначалу опасливо сторонились жирной крысы, не торопясь обступая жертву. Самый сильный и смелый, Эр’грот бросился первым. Крыса рванулась, но подключился второй, третий, и тут же всем скопом братья набросились на добычу. Только Крастик остался в стороне, пытаясь помочь, но опасаясь получить по голове хвостом или лапой.

Отец отобрал у детей растерзанную тушку, стряхнул намертво вцепившегося в неё Эр’грота и демонстративно сожрал.

– Колония – это цивилизация, дети. Мы давно едим готовую пищу. Но стражник должен знать вкус своего врага, – с этими словами он выпустил в загон кротов и змей, чтобы каждому архончику достался соперник.

Довольный, отец наблюдал за действом первой охоты. Когда лихое кровавое шебуршание подошло к концу, он расчистил поле битвы от поверженной живности и собрал детей на спине, оставив внизу одного Крастика.

– Тебе не досталось, ну-ка, – благосклонно прострекотал отец, выпустив в загон белку.

Маленький Крастик попятился, и рыжая бестия, безумно вытаращив глаза, бросилась на него. Истошно свиристя, она стала царапать архончика, пыталась укусить его голову, пока тот безуспешно отмахивался четырьмя лапками. Отец не торопился помочь, но тут с его головы сиганул Эр’грот. Встрепенувшись после падения, он ринулся к белке, всадил в её спину задние лапы, вгрызся в холку и стал раз за разом колоть пушистую шею свободными конечностями.

– Неутомимый! – кивнул отец на Эр’грота, заслышав появление матери.

– Идёмте, еда готова, – позвала она.

Семейство направилось ужинать.

– Сегодня мы останемся здесь, на природе, – продолжала мама, вытирая остатки желе с ротиков малышей. – Погуляйте немного перед сном, но смотрите не убегайте! Мы далеко от колонии, тут водятся дикие люди. Это страшные звери. Они могут наколоть вас на палку и даже не станут есть! – добавила она малышам вдогонку.

Отец отправился помечать территорию, мать собрала ветошь для тёплого сна, подмазала гутом щели, вышла на улицу за детьми и её длинное трубчатое сердце замерло от испуга.

Палка ограды лежала внизу, дети… дети были, кажется, все…

Все, кроме Крастика.

***

То ли желая быть подальше от братьев, то ли увлечённый высшей природной силой, Крастик выбрался из загона и устремился на вольный простор. Сначала он следил за жуком, хотел схватить, но тот улетел, потом охотился за ящерицей и, когда та скрылась под камнем, оставив в его шпоре зелёный хвост, принялся гоняться за бабочками.

Огромная бабочка-нимфалид следила за малышом не моргая, уводя за собой всё дальше и дальше от безопасной стоянки. Наконец крылатая унеслась вверх, а Крастик не заметил обрыва и кубарем покатился по крутому склону.

Поняв, что падение прекратилось, он раскрылся, осмотрелся и понял, что не знает, куда идти.

Неизвестно, как долго архончик бродил по лесу, но солнце уже клонилось к закату. Уставший и голодный, он пересекал большую поляну, как вдруг за кустами послышался шорох и на него выскочило корявое двуногое и двурукое животное с гладкой кожей, цветным туловищем и копной волос на голове. Взъерошенное, оно хрипло и часто дышало, потело и испуганно вертело головой. Того, что это была человеческая самка, архончик, конечно, не знал.

Увидев на пути маленького архонида, женщина-человек резко остановилась и завопила. От страха Крастик встал на задние лапки, вытянулся и запищал в ответ. Но даже так он едва доходил жуткой самке до пояса.

В следующее мгновение кусты за человечьим животным смяло. Два взрослых архонида-самца влетели на поляну и, воспользовавшись замешательством жертвы, подцепили её за ноги, подтаскивая к себе.

Как заворожённый, Крастик смотрел в наполненные слезами и диким страхом глаза человеческой женщины. Из последних сил она вонзала ногти в траву, вырывая кочки, отчаянно трясла головой, но архониды оторвали её от земли и растянули до хруста суставов. Она издала предсмертный вопль, туловище покрылось кровью, и последним мощным рывком охотники разорвали женщину пополам.

На землю пролился дождь человеческой крови и внутренностей. Чудовищный архонид раскрыл замаранную красную пасть, повернувшись к Крастику:

– Ты здесь откуда, личинка?

В затылке Крастика пульсировал страх. Архончикн не понял, что сказал ему взрослый, подумал, что тот разорвёт его так же, как этого дикого человека, и бросился прочь так быстро, как только смог.

Когда он остановился, вокруг было темно и холодно. Он остался совсем один.

***

– Как мы с отцом тогда испугались! Ты, конечно, не помнишь. Тебя принесли стражи на следующий день, сказали, что ты сам под утро выполз к колонии! – мама добавила сыну в гутовое корытце ещё мёда. – Ты сильный, Крастик, у тебя всё получится.

– Мама! Не называй меня так! – обиженно прострекотал младший сын.

– На, Крастик, поешь человечины, будь самцом! – кривлялся Эр’грот, изображая одновременно мать и отца. – А то не быть тебе стражем!

– А я и не хочу! – выкрикнул Краст, но не Эр’гроту, а матери. – Я не пройду инициацию! И не стану есть человечину! Я буду трутнем, как дядя Сектий!

– И в кого ты такой… – тихо просвистела мама, печально опустив лапы. – Человечина – самая полезная и питательная пища для архонидов. Знаешь, чего стоит доставать её в наше время?.. А ты рот воротишь…

– Это пережитки прошлого, мама! Кровавая традиция, которая перечёркивает цивилизационную сущность нашей колонии! – выдал Краст заученным стрёкотом. – Если направить силы трутней, занятых в производстве человечины, на изготовление растительной пищи, мы покроем потребности всей колонии без исключения!

– Жрать траву? Эр-рве… – Эр’грот скривил ложную челюсть, изображая омерзение.

– Где ты наслушался этого бреда?.. – мама растерянно пошевелила усами. – Жалко ему людей… А ты не думал, что, если бы мы их не ели, они бы давно вымерли?

– Да! А если не хотят, чтоб их сожрали, пускай защищаются! Это естественный отбор, братец! Выживает сильнейший! – не унимался Эр'грот.

– Только не вздумай рассказывать это отцу! – добавила мама.

Тут Краст не выдержал. Отшвырнув корытце в угол, он выбежал из ячейки. Сладкий мёд стал медленно сползать на гутовый пол.

Эр’грот нашёл брата вечером на уступе, где они часто провожали закат. Краст обожал смотреть на развалины покинутых небоскрёбов – колонии древних хозяев этой земли. Отец рассказывал, что, когда архониды пришли на эту планету, экосистема приняла их. Только люди, самые свирепые обитатели, объявили архонидам войну на уничтожение и истребляли их без остановки…

«Но кто рассказал это отцу? – размышлял Краст, не замечая приближающегося брата. – Его отец. А ему? Его… В итоге всё идёт к Королеве, от неё к Королевам прошлого, и так до матки, породившей тех древних архонидов, что раздавили человеческую цивилизацию… А что ещё могли сказать победители своим детям?..»

Эр’грот устроился рядом с братом и пощёлкал мандибулами, чтобы поднять ему настроение.

– Ты знал, что самые большие колонии людей были внизу? – спросил он у Краста. – Когда мы победили на поверхности, они ещё долго воевали с нами из-под земли…

– Откуда ты знаешь?

– Отец рассказывал… Слушай, – Эр'грот слегка толкнул брата в хитиновый бок. – Мы можем есть, что хотим, и думать, как хотим. Но ты же понимаешь, что родителей не изменить… У них своя правда, у нас своя. Но они хотят для нас как лучше… – он выждал небольшую паузу. – Ты же знаешь, как паршиво живут трутни, как мало вкусной еды им достаётся… Ты реально в старости хочешь окуклиться в импотента?

– Сектий был трутнем. И стал самцом.

– Когда? Сто поколений назад, когда каждый лично знал Королеву и еды было в избытке для всех? – с насмешкой прострекотал Эр'грот. – Неужели ты не можешь один раз проглотить кусок человека ради отца?.. А ради меня? А, брат?..

Игла древней человеческой башни располовинила закатное солнце. Инициация молодых архонидов была назначена на следующий день.

***

Все тринадцать братьев с лёгкостью прошли испытание на ползучесть и цепкость.

Большинство взрослых архонидов, исполнив свой долг стража или трутня и пройдя второе, последнее окукливание, больше не высовывали усиков за пределы колонии. Способные размножаться получали ячейку повыше и циклично плодились, импотенты занимали места в подножье и тихо старели, получая заслуженный ежедневный паёк. Редко у кого возникало желание вылезать в этот дикий безгутовый мир, полный опасности.

Краст, Эр'грот и братья, следуя стальной воле отца, постоянно бывали в лесу. Там они научились обходиться без гута, добывать пищу, лазать по камням и деревьям и стали куда ловчее своих сверстников.

За бодания отец также не беспокоился.

Эр'грот вышвырнул за круг трёх соперников подряд, словно те не сопротивлялись, одиннадцать братьев так же справились сами. А для младшего ментор – опытный страж, служивший под началом отца Краста, – подобрал самых хилых соперников.

Краст выполз в круг, готовый бодаться с последним, но соперник подвернул лапу, и против младшего вышел крупный, большой архонид. Он ринулся на Краста, их лобные пластины стукнулись с громким хрустом, и, несмотря на усилия, лапки Краста стали распахивать землю, приближаясь к границе арены.

«Эр'гот давит сильнее», – подумал Краст, ослабив сопротивление, и свернулся, падая под противника. Лапы напиравшего архонида оторвались от земли, и он перелетел через Краста за пределы арены.

Отчаявшийся было отец пришёл в абсолютный восторг.

Впереди оставалось третье, последнее испытание. На поляну притащили огромные гутовые шары, распороли их, и оттуда посыпались ошмётки сырой, необработанной человечины. Воздух заполнил приторный запах подтухающего мяса, архониды бодро встрепенулись, только Краст вжал олярные перепонки, чтобы его не вывернуло у всех на глазах.

Эр'грот рьяно захрустел человеческой кистью. Архонид рядом обгладывал голову с длинными волосами, но череп никак не хотел лопаться. Дрожащими лапками Краст поднял обрывок ноги в чёрном высоком ботинке. Зрение расфокусировалось, всё происходило как в тумане. Краст понял, что, как бы он ни хотел, он не сможет этого сделать…

Проверяя пустые глотки, ментор подходил всё ближе и ближе. Краст скрючился, незаметно вытащил ногу из ботинка и затолкал её под хитиновую чешуйку на брюшке. Затем забросил ботинок в глотку и принялся остервенело жевать.

Краст всегда думал, что это его физиологическая особенность. Он не помнил, как той далёкой ночью, увидев в свете луны верхушку колонии, он побежал в её сторону, когда на него набросился бешеный бурундук. Это он почти оторвал маленькому Крастику хитиновую пластину на груди, которая так и не приросла до конца, и сделал его слепым на один глаз.

– Хватит жевать! – схватив Краста за голову и распахнув его пасть, громко прострекотал ментор. – Ну-ка…

Потянув за шнурок, он выудил рваный ботинок.

– Это не переварится… – ментор отбросил резиновый сапог в сторону и стал внимательно принюхиваться.

– Что не так? – послышался из-за спины Краста острый стрёкот отца.

– Всё в порядке, – поспешно ответил ментор. – Он прошёл инициацию.

10

Десять лет пролетели как один день.

Будущих стражей научили сражаться и охотиться сообща, свистеть по-особому, чтобы предупреждать об опасности и парализовывать чутких слухом врагов. В отличие от будущих трутней, здесь молодых архонидов кормили от пуза, ежедневно давая кусок человечины.

Эр'грот съедал порции брата и здоровел с каждым годом. Краст тоже становился сильней и выносливей, но в размере почти не менялся. Старший брат говорил ему не рассказывать о своих пищевых странностях, но Красту было важно заявить о себе. Очень скоро он прослыл «не таким», стал объектом насмешек и издевательств, но Эр'грот всегда приходил на помощь.

Лишь в конце подготовки, через несколько лет, Краст понял, почему старший брат появлялся в последний момент. Ему была выгодна слабость Краста: используя нападки на младшего, Эр'грот мог отколошматить толпу соперников и не получить наказания. Ведь защита семьи для архонида – первый, неоспоримый долг.

Постепенно они толстели, становились медленнее, их тела готовились к первому окукливанию. Так настал день последнего испытания и первой настоящей охоты.

Архониды собрались на большом поле у подножья колонии. В огромных гутовых сетках томились сотни людей, ожидая незавидной участи. Человек-надсмотрщик прошёл вдоль клетки, вещая что-то на своём языке, начертил перед ментором-архонидом знак, и первого узника спустили в сторону леса. Выждав немного, ментор прострекотал имя одного из наставников, и тот рванул с места, преследуя человека.

Следующая жертва. Пауза. Взять. Следующая жертва. Пауза. Взять.

«Сколько их? – с ужасом подумал Краст. – Какая дикость… Бесконечный круг извращённого, возведённого в культ насилия…»

Следующая жертва. Пауза. Взять. Следующая жертва. Пауза. Краст. Пауза. Краст. Пауза.

– Краст! – ментор напрягал артикулы изо всех сил. – Беги, сонная личинка! Взять!

Очнувшись, Краст устремился за «своим» человеком, нагнав его у самого леса. Архонид ждал, когда тот скроется за кустами, но человек споткнулся, повалился на землю и закрыл голову руками, дрожа от страха.

– Беги! Беги, тупоголовое ты создание! – шипел архонид, подталкивая его головой, но человек вопил, ожидая, что его сожрут заживо, и даже не думал спасаться.

«Это должно было произойти… – подумал Краст, опустил лапы и посмотрел в сторону собратьев. – Ненавижу…»

В конце концов человек скрылся в лесу. В конце концов Краст стал трутнем.

***

– Краст, проходи, сынок! – радостно прострекотала мама.

Вся семья собралась в ячейке как в старые добрые времена. Братья-стражники, отец и мать сидели вокруг праздничного угощения – перед ними лежал целый человек, фаршированный специями и замаринованный в хвойном желе.

– Кто это?! Это же мой младший брат! – Эр’грот подошёл и коснулся усиками лобной чешуйки Краста в знак уважения. – Посмотрите, какой здоровый! Настоящий строитель!

Эр'грот говорил совершенно искренне, стараясь сгладить тяжёлое молчание отца, но Краст ожидал насмешки, и воспринял эти слова по-своему. Он молча прошёл и устроился в углу ячейки.

– Краст, – прострекотал отец, повернувшись к сыну. – Подползай к нам, дай на тебя посмотреть.

– Я приготовила тебе водоросли! – засуетилась мама. – Как давно мы не виделись!

Краст долго смотрел на консервированный труп, а потом поднял взгляд на родителя.

– Посмотри перед собой, отец, – трутень стрекотал отрешённо, будто говорил с незнакомцем. – Тебе бы понравилось, если бы тебя, живого, запихнули в гутовый мешок, забили до смерти, и подали людям как пищу?

Мандибулы отца скрипнули, мать нервно свистнула.

– Чего? – спросил один из братьев, не понимая, о чём говорит Краст.

– А то, что наша «цивилизованная» колония гниёт, как мясо на солнце. И вы, – он медленно оглядел всю семью, – такие как вы и есть причина этого разложения.

– Ты опять за своё! – пискнула мать. – Я думала, ты окуклишься и повзрослеешь!

– Не смей говорить с нами в таком тоне! – впервые за многие годы отец по-настоящему закричал. – Семья – основа нашего общества! Ты не имеешь права…

– Имею! – Краст перебил отца писком стража. – Поганые стражи! Вы никто! Я ненавижу вас всех! Слышите?! Ненавижу!

Артикулы Краста задрожали, и он стремглав бросился из ячейки.

– Личинка! Да как ты смеешь?! Стоять! – отцовский крик полетел за младшим сыном вдогонку, но тот был уже далеко.

В этот день Краст видел родителей последний раз.

***

– Обожрались человечины и отдыхают… – Краст с ненавистью глянул на стражей, пока трутни с ним во главе тащили в гору тяжёлые гутовые шары.

Напарник лишь кивнул, сил стрекотать не было. Ещё толчок, его лапы подломились, и вся тяжесть легла на Краста. Чтобы собрата не раздавило, он изо всех сил оттолкнул шар в сторону, и тот, упруго подпрыгивая, покатился в самую чащу леса.

– Надо было оттолкнуть его в скатник! – страж-надзиратель был тут как тут. – Иди ищи его теперь, тонколапый!

– Я пойду, – перебил его Краст. – Он пускай отдыхает.

– Ты главный в отряде, ты нужен здесь, – страж попытался урезонить Краста.

– Я сказал, я пойду, – отрезал тот. – Иди дальше валяйся в тени, сторож.

Ложную челюсть стража аж перекосило от оскорбления.

– Много на себя берёшь, трутень… – тихо просвистел он, злобно щёлкнув мандибулами, и вернулся на пост.

Краст помог товарищу подняться и устремился в чащу густого леса.

Следуя дорогой примятой травы и кустов, которая оказалась удивительно длинной, архонид наконец заметил между деревьев катящийся шар. Используя верёвки и длинные палки, небольшая группа людей суетливо толкала его дальше.

Трубчатое сердце Краста застучало сильнее. Он осторожно крался за ними всё дальше и дальше, пока те не добрались до узкой пещеры. Люди оставили шар у входа, вытащили заточенные железные палки и стали суетливо резать мягкий, неподатливый гут. Ведомый необъяснимым влечением, Краст вылез из укрытия и направился к двуногим дикарям.

Завидев архонида, кто-то заверещал. Женщины побежали в пещеру, мужчины, выставив перед собой железяки и дрожа от страха, обернулись к пришельцу.

Краст остановился. Люди стали медленно окружать его. Внезапно один из них что-то вскрикнул и замахал руками, вглядываясь в повреждённый, давно высохший глаз архонида. Выставив руку, человек сделал несколько шагов вперёд, и Краст узнал двуногого, спасённого им год назад.

Человек принялся чертить на земле символы. Очевидно, он знал немой язык архонидов. Им пользовались особи, потерявшие слух. Так же архониды обучали этому языку людей-надсмотрщиков, работавших на человеческих фермах. Старик Сектий показывал Красту несколько символов, но архонид совершенно не умел на нём изъясняться.

Напрягая память, Краст накарябал шпорой три слова: «я», «архонид», «нет».

***

Краст мчался в колонию со всех лап. Люди всё-таки попытались схватить его, неожиданно накинув огромную сеть, но убивать не стали. Краст прекрасно понимал их, и поэтому поддался, усыпил бдительность, а к вечеру выбрался и поспешил домой. Люди не знали, что скоро через их убежище пройдёт новая гутовая дорога, и дни их были уже сочтены.

Он выбрался на дорогу, когда последние стражи покидали свои посты.

– Краст! Что случилось?! – воскликнул страж, говоривший с ним ранее. – Мы тебя обыскались! Ты где был?

– Не твоё дело! – бросил Краст, пробегая мимо отряда.

Воздух пронзил свист боевой готовности.

– Взять его! – закричал страж.

Отряд набросился на Краста, но тот начал сопротивляться. Он раздробил мандибулу одному, перекинул второго через себя, впился третьему в лапу, пытаясь вывернуть её из сустава, и согнулся под градом ударов, поваленный и распластанный мощными собратьями.

– Запомни, личинка… – страж тяжело дышал, стоя над изувеченным Крастом. – Я оставлю это между нами ради твоего отца. Но если ещё раз ты нарушишь правила иерархии, мы вышвырнем тебя из колонии как гнилого предателя! Понял меня?!

Страж испражнился на Краста, чтобы унизить его окончательно, и скомандовал отряду:

– Вперёд! Пускай сам добирается…

***

– Я очень рад тебя видеть, но что произошло? – стрекотал старик Сектий, обмазывая трещины в хитине Краста прохладным желе.

– Всё в порядке, – прошипел Краст, ожидая, когда пройдёт жжение в ранах. – Просто научи меня, как писать эти символы. Прямо сейчас, пожалуйста…

– Хорошо-хорошо… Всё, это последняя рана… От кого тебе так досталось? Дикие люди напали? Я говорил, их нужно опасаться…

– Если бы… – ответил Краст, коснувшись лобной пластины старика. – Сектий, прошу…

Старик убрал корытце с желе, принёс песок, рассыпал его на полу ячейки и протянул Красту палочку.

– Ну, говори, какие слова тебе надо?..

Краст старался называть их в таком порядке, чтобы Сектий не смог ни о чём догадаться. Не торопясь, он запоминал расположение кругов и чёрточек, несколько раз переписывал и только потом переходил к следующему символу. Тем не менее с каждым знаком Сектий становился всё настороженнее, а под конец, когда снаружи запахло рассветом, старик положил палку на пол, не дописав символ.

– Что ты задумал, мальчик мой? – его усики тревожно дрожали.

Молодой архонид опустил голову в знак уважения и благодарности, обнял Сектия и прикоснулся лбом к его лбу.

– Спасибо…

Краст зажал забрало старика, чтобы оно не закрылось, мощным ударом мандибул проткнул глазную сумку и сомкнул челюсти.

100

«Нам нужно туда попасть, это наш единственный шанс», – начертил Краст на песке.

Йона Четвёртый, правнук когда-то спасённого Крастом человека, предводитель людей в архоно-человеческой колонии, начирикал в ответ:

«Как мы откроем врата?»

«Кислотой. Архониды производят её в колонии и переносят в гутовых шарах. Она из двух компонентов: по отдельности просто жидкость, но, если смешать…» – не дописав, Краст задорно пошевелил усами.

«Предлагаешь напасть на колонию? Мне это нравится».

Йона вскочил на ноги, обхватил голову Краста и прижался лбом к его лбу.

– Как же я люблю тебя, брат! – сказал он по-человечески, но архонид понял и ласково скрипнул мандибулами в ответ.

«Прикажи сталкерам ловить больше диких женщин, нам нужны воины на много поколений вперёд», – написал архонид на песке, попрощался с тем, кого считал своим истинным братом, и полез по вертикальной стене на крышу небоскрёба.

Здесь была его новая колония. Здесь был его новый дом.

Лет тридцать назад Йона Третий, узнав, что последнее окукливание Краста не за горами, стал готовить ему особый отвар из дроблёных позвоночников лесных обитателей. Благодарить ли его, или это в любом случае бы случилось, Краст не знал, но после окукливания архонид переродился в имаго – способную к размножению особь.

И хоть взрослые самки редко покидали колонию, пары десятков лет хватило, чтобы изловить достаточно и организовать цикличное созидание нового, свободного от колониального мышления общества. Краст лично осеменял каждую раз за разом, и теперь его армия насчитывала около тысячи верных детей-солдат.

Он добрался до крыши своего небоскрёба, устроился поудобней и стал наблюдать за зиккуратом колонии. За последние десятилетия она выросла, раздулась, отражая непомерные амбиции диких хозяев, слепо веривших в совершенство своей «цивилизации».

Краст понимал, что никакие самки и никакие люди не в силах бороться с этой заразой. Необходимо было вскрыть убежища древних людей, заполучить их силу и их, как говорил Йона, «технологии». Лишь тогда у них будет шанс…

***

От колонии осталось одно пепелище. Оружие древних людей, их горючая жидкость, металлические шары, разносящие всё вокруг, гутовые доспехи и орда диких архонидов, детей, внуков и правнуков Краста, сделали своё дело.

Поначалу из полыхающего исполинского зиккурата бежали трутни, стражи и пряхи. Войско архоно-человеческой «цивилизации» уничтожало каждого, кто попадался ему на пути. На второй день жители колонии перестали бежать и неделю Краст и Йона наблюдали с крыши небоскрёба, как грозная пирамида рассыпалась, догорая, словно дом из сырого бруса.

Когда прошёл дождь и пепелище остыло, Краст с боевым отрядом архонидов направился к развалинам.

– Королева так и не вылезла? – спросил он у детей-стражей, следивших за происходящим.

Те ответили отрицательно, и Краст неторопливо пошёл по бесконечному полю искорёженных трупов к центру.

– Подохла сама по себе? – размышлял он вслух. – Она должна быть огромной… Где тогда тело? Если её не было ни на верхушке, ни в центре… Так! Быстро, сюда! Копайте!

Архониды спешно заработали лапами, и вскоре один из них, в очередной раз копнув, со стрёкотом провалился под землю.

– Отлично… – прошипел Краст в предвкушении, наблюдая, как земля, осыпаясь, оголяет подземный тоннель. – Вы, двое, вперёд!

Два архонида послушно ринулись во тьму подземелья. Вскоре раздался стрёкот, предсмертный писк сыновей, и Краст убедился в правильности своих действий.

– Несите напалм! – крикнул он. – Сожжём этих тварей!

– Краст! – донеслось до него из черноты подземелья, и предводитель восставших не поверил тому, что слышит.

– Выходи! Тебя не тронут… братец… – крикнул в ответ Краст.

Эр'грот, покрытый сажей и грязью, выбрался на поверхность.

– Королевский страж! Посмотрите! Мечты сбываются, да? – прострекотал Краст, разглядывая брата. – Где Королева?

– Мертва… Этого ты хотел?.. – злобно прострекотал тот в ответ. – Доволен?..

– Это только начало! – воскликнул Краст. – Мы пройдём по всей планете и будем уничтожать колонию за колонией, пока такие как вы не исчезнут с лица этой земли!

– Что с тобой произошло? Почему ты стал таким?

– Таким сильным? Таким могучим? Ах, ты о другом… – Краст насмешливо постучал мандибулами. – Поздно спрашиваешь! Уходи, я пощажу тебя!

– Сразись со мной! – проревел Эр'грот в ярости. – Проиграешь – дашь королевским сёстрам уйти. Хотя такой слабак, как ты, всё равно не сдержит слово…

– Как пожелаешь, – Краст вышел вперёд. – Если он победит, вы отпустите их на свободу! Понятно?!

Младший стремительно ринулся на старшего и братья сцепились в последней схватке.

Краст яростно орудовал всеми конечностями, бросался то вправо, то влево, пытаясь раскачать грузного брата, заставить его открыть оборону, но тот держался.

– Чего ты боишься?! Сражайся! – не понимая, что брат бьётся не за себя и не допустит ошибки, выкрикнул Краст.

Он прыгнул, пытаясь пробить голову соперника, и мандибулы врезались в хитиновое забрало Эр'грота. Тот опешил и, ошеломлённый, попятился.

Краст воспользовался моментом и, разогнавшись, попытался нанести сокрушительный удар. Брат вдруг вильнул в сторону, зацепил шпорами лапу Краста и вывернул её из суставной сумки. Обмякшая конечность повисла, Эр'грот попытался запрыгнуть на спину соперника, нанеся сильнейший удар мандибулами по его хребту.

Краст вывернулся из последних сил, не давая брату подмять себя, и попытался отскочить, но теперь Эр'грот перешёл в яростную атаку. Младший едва успевал защищаться, старший бил так сильно, что хитиновые пластины других архонидов давно бы треснули, но Красту удавалось держаться.

Удар за ударом, удар за ударом, удар за ударом.

Тяжело дыша, Эр'грот собрал последние силы и, изогнувшись, пробил челюстью прямо в голову. Но Краст не стал защищаться, подставив лобную пластину прямо под мандибулы брата. Раздался чудовищный треск, челюсть Эр'грота свернуло, на лбу Краста не было ни царапины.

– Люди сделали меня непобедимым! – задыхаясь, прострекотал он. – Моя броня стала прочнее стали! Как тебе?

Эр'грот растерянно шевелил сломанной челюстью, из его артикул доносился какой-то звук. Краст обхватил несопротивлявшегося брата и наклонил голову, чтобы разобрать его последние слова.

– Я… я…

Когда Краст был достаточно близко, Эр'грот подцепил шпорой хитиновую чешуйку на его брюхе, вырвал её и пронзил живот брата всеми свободными лапами.

– Я победил…

***

Узнав, что Краст отправился на пепелище искать Королеву, Йона Четвёртый спешно собрал отряд и поторопился вслед за ним. Когда он увидел кольцо архонидов и услышал нервный стрёкот, то тут же заподозрил неладное.

– Отойдите! Разойдитесь! – кричал он, но архониды не понимали человеческой речи.

Наконец, растолкав кольцо, Йона увидел, как Краст, которого он любил больше собственного отца, распластался, поверженный, на земле. Над ним победно возвышался покрытый пеплом и кровью чудовищный архонид, очевидно, только что победивший сородича.

– Не-ет! – закричал Йона, давая по чудовищу залп из винтовки.

Горячая плазма расплавила голову врага, располовинила тело, оторвала конечности. Йона отбросил оружие, подбежал к умирающему Красту и обхватил его голову.

– Брат, брат, брат… Не умирай, брат, пожалуйста… – его слёзы лились на мандибулы архонида. – Как?.. Зачем?.. Нам ещё столько осталось сделать… Я не смогу без тебя…

– Ради нашего общего будущего… – просвистели артикулы Краста.

Он смочил собственной кровью лапку, написал на куске гута «Человек», «Архонид», «Братья», «Свобода» и испустил дух.

1000

Флагман военного флота Объединённого Человечества межзвёздный крейсер «Нигилиатор» достиг центра масс двойной системы Прогенитор – Мали. Электронно-композитный левиафан нацелил главное орудие на планету, накопил заряд и терпеливо ожидал приказа многоклеточного повелителя.

Маршалл Дзотт Йонсон LXXV взошёл на мостик и активировал голографическую синхронизацию с командирами. Девять генералов возникли вокруг него, их ключи безопасности были уже в замках, ладони лежали на сканерах ДНК.

– Линейный аннигиляционный заряд накоплен, господин, – отрапортовал оператор. – Тояма к удару готова.

– Аннигиляцию подтверждаю, – сурово произнёс маршалл и командиры повторили за ним, словно интерферированное помехами эхо.

Колоссальные энергии устремились в сторону планеты, расщепляя всё живое и неживое на десятки тысяч километров вокруг.

– Последняя планета архонидов уничтожена, господин! Мы стёрли их с лица Вселенной.

– Господа! – сдержанный до того маршалл вдруг порозовел, глаза его заблестели. – Это величайший момент в истории Человечества! Наши имена будут выгравированы на реголите Луны! Поздравляю!

Со всех сторон посыпались голографические овации.

– Не отключайтесь. Сейчас мы запишем эту великую победу для истории…

Когда камеры были готовы, маршалл разразился пламенной речью, затем оператор опять доложил о готовности, а командиры будто повернули ключи. Ещё раз поблагодарив всех, Дзотт Йонсон LXXV отключил связь, вытер одну слезинку, которую от важности момента выдавил его левый глаз, и обратился к рулевому отсеку:

– Навигаторы, курс на Солнечную Систему. Эти зажравшиеся твари в Сенате слишком долго питались плодами наших свершений! На Земле пора навести порядок…