Сталкер. AMK-2: Недоношенное путешествие. Часть 1

Первые люди у Луны

В мерзкой дурно пахнущей жиже под названием «жизнь» существует множество способов закончить свою сталкерскую карьеру. Можно влететь в невидимую после выброса Карусель или попасть на зуб голодному кровососу, можно залезть по незнанию в бюреровскую нору или по неосторожности очутиться в районе проведения спецоперации военных. Можно, в конце концов, будучи особо опасным для окружающих по причине своей тупости имбецилом, поскользнуться и сломать ногу ночью на Дикой Территории. Но, черт бы меня побрал, похоже, я обнаружил самый что ни на есть обидный и несправедливый, но оттого не менее вероятный сейчас способ склеить ласты. И если вы думаете, ребята, что на пороге смерти человека такие вещи не волнуют и волновать не должны, то вы крайне круто ошибаетесь. Ну ладно, может, и не ошибаетесь, но только в том случае, если вы не топтали четыре года радиоактивные поля Зоны, отправляясь в крайне печальные жопеня и возвращаясь живым. Только в том случае, если вы не пережили многих своих врагов и не прославились своим феноменальным чутьем. Только в том, в конце-то концов, случае, если вы не сталкер Альп, который таки дотопал до, мать ее ети, «Луны» только для того, чтобы стать целью снайперской охоты и остаться без напарников и снаряжения на обратный путь.

Да, именно в такой вот радостной ситуации я оказался. Вернее, окажусь, если дам сейчас Термиту по голове и пущу «плясать» перед снайпером, а сам тем временем резво умотаю в здание старой поликлиники. В этом случае Термит, конечно, словит пулю в голову и предъяв мне никто рисовать не будет, но что-то мне в этом плане не нравилось. То ли то, что Термит был моим старым боевым товарищем, с которым мы распили не один литр горюче-смазочных материалов в баре «Сто рентген», то ли осознание грядущего неизбежного абзаца мне, такому разумному и умному, но слишком уж мертвому сталкеру Альпу.

Все, дилемма. Я не мог предпринять что-то наверняка, а потому решил особо не выпендриваться и отдать все ниточки в руки судьбы, чтоб ей неладно лежалось.

– Ну чего? – прохрипел я. – Пошли?

– Заткнись, грязь радиоактивная! – яростно затормошил усами Термит. – Они ж рядом сидеть могут!

Это, конечно, товарищ верно говорил. Недругам надо быть очень уж туго соображающими красавцами, чтобы не додуматься, куда мы делись. Но мне было, честно скажу, все равно. Нет, я не собирался ни под каким соусом признать себя покойником, но путей к спасению не видел. А ведь как день хорошо начинался!

В Зону мы с Термитом и Очком отправились за пару часов до рассвета. Прорываться решили со стороны Покинутой Деревни, где солдаты всегда относились к своим обязанностям гораздо более философски, нежели на Кордоне. Уж то ли на них умиротворяюще действовал местный лесной пейзаж, то ли имелась какая-то другая милая подлянка, но за те два года, что здесь стоял блокпост, случилась всего пара-тройка эксцессов с участием сталкеров. Не сталкеров, вернее, даже, а мародеров. Мародер – не сталкер, запомни, брат. Ибо сталкер таскает ничейное, а мародер – чужое! Так-то.

Периметр мы прошли красиво. Быстро, четко, как раз в момент смены дежурных, когда сонные от недосыпа солдаты меняли на вышке сонных же своих коллег. С оперативностью, рожденной богатым опытом, разрезали специальными ножницами вьющуюся спираль Бруно, проползли на другую сторону, залатали место прорыва. Ни к чему рушить бизнес своим коллегам, которые могут попытать счастье на этом же участке Периметра. За Очком же, как и предсказывал Термит, нужен был глаз да глаз. Парень обычно гулял только по Кордону да окраине Болот, так что имел вполне посредственные понятия о том, как вести себя в Зоне. Впрочем, какая там Зона! Без нас его бы взяли даже вялые солдатики с поста, увидев во тьме тлеющий огонек размокшей сигареты. А еще вернее – пристрелили бы к чертовой матери! На Кордоне военные иногда забавляются отстрелом новичков, возвращающихся с мелким хабаром из вылазки, что позволяет им сливать тому же Сидоровичу некоторые артефакты. Здесь же, у Деревни, патрули не ходят, а, значит, и брать им никого за жабры, вроде как, финансово не нужно. Боятся патрули выпускать, небось, коли уже глубокая Зона. В районе Деревни, где обосновались отморозки Фраера, несмотря на близость к Кордону, уже можно встретить помимо трусливой плоти и стаек собак вполне серьезных тварей. Да и ловушки цветут. На один только Разлом посмотреть можно, на всю жизнь проймет. Через несколько километров на севере начнут проявляться очертания знакомых мест Темной Долины, а на западе в какой-то момент из-за унылых верхушек деревьев проступят силуэты пылающих радиацией мусорных куч Свалки.

Миновав колючую проволоку и обойдя минные поля, мы рывком двинулись на север, по широкой дуге обходя пристанище Яги и посты фраерской группировки. К тому моменту, как мы оставили позади саму Деревню и нырнули в жиденький лиственный лес, на востоке уже зарделось неуверенное солнце. Лил монотонный скучный дождь, от озера на многие километры вокруг расползались лохмотья серого тумана. С этим нам повезло – если бы у тумана был мягкий зеленоватый оттенок, о том, чтобы брести вдоль озера и речи идти не могло. Едкий кислотный туман не самый приятный спутник, это я вам точно говорю.

В лесу нам пришлось остановиться на отдых. Да, разумеется из-за Очка. Шкет уже сильно дохал и не мог тащить свою задницу дальше, так что пришлось пощадить здоровье этой обузы и остановится на перекур. Именно так – «на перекур». Больше, даже при сложившейся ситуации, я ублюдку позволять не собирался.

– Как же это ты так гоняешь каждый день? – задыхаясь, поднял на меня свои жидкие глазки Очко. – А, Альп?.. Учился, что ли, где специально?

Учился, да. И побольше твоего, салага. Пришлось мне и повоевать, и не самыми законными делами позаниматься прежде чем я здесь оказался. И, в отличие от тебя, у меня есть не только уважение серьезных людей, но и физическая и моральная подготовка, позволяющая мне лезть в Зону и возвращаться живым да с хабаром.

В любой другой ситуации, я ни за что не потащил бы с собой этот унылый кусок мяса. Всю интересующую нас информацию мы с Термитом могли выбить из него еще там, за Периметром, но в конкретно этой истории рисковать не стоило. Во-первых, Очко вполне мог из природного гадства и мстительности забыть упомянуть о какой-нибудь небольшой детали, которая всех нас отправит в могилу. Крайне хреновые альтернативы, которые могли закончиться множественными летальными исходами. Во как! А во-вторых, пошло мочить Очко после допроса там, где уже работают правоохранительные органы, было нервозно и грязно, а оставлять его под чьим-то присмотром означало поделиться информацией, которая стоила немало, честное слово.

Брели мы, как я уже и сказал, к «Луне». Уже тогда об этом мерзком местечке ходили самые разные слухи, но ни разу мне в голову не приходило клюнуть на россказни бездельников в баре. Якобы в старом детском саду «Луна», что в Мертвом Городе, находится Гомункулус – редчайший артефакт, внешне похожий на оплывшую восковую фигуру задумчиво присевшего на корточки чертика. Гомункулусы находили всего-то два раза, и оба раза торговцы и ученые в грызне друг с другом просто засыпали обнаружившего артефакт сталкера деньгами. Проверить догадку насчет «Луны» пытались многие, но никакой информации добыть не удалось – Мертвый Город был сплошь обложен аномальными полями. Если верить детекторам, то Жарки там залезали на Заморозки, а Воронки кокетливо теснили Мухобойки. У самого периметра поля накопившаяся в нем аномальная энергия била по мозгам так, что даже самые отъявленные отморозки решали не рисковать – волосы натурально становились дыбом, а кончики пальцев начинало покалывать. Хотя, конечно, находились и дураки, обгорелые тушки которых служили дополнительным стимулом – не лезь!

По всем этим причинам, когда к нам с Термитом за столик в баре подвалил Очко и начал втирать про какие-то карты, поля и «Луну», я, разморенный недетской порцией прозрачного, поначалу лениво слал его подальше. В принципе, пешим ходом до Китая было бы политературнее, но уж как вышло. Очко же не отставал, всячески демонстрируя свою готовность получить по мордасам. Нет бы лакал свое пойло копеечное, собака… Но это я сперва разозлился. Потом призадумался. Многозначительно глянул на Термита, личность которого частично смыло под стойку алкоголем. Задумчиво поскреб недельную щетину.

В конце концов, каждому из нас когда-нибудь, да фартит. Очку же фартило, похоже, довольно часто, коли уж это жалкое создание все еще ходило, вопреки всему и вся, в живых. Ну так и почему бы не поверить, что на этот раз ушлепку повезло совсем уж сказочно?.. Хотя тут уж даже меня проняло. Хотел бы я, ребята, найти наполовину растасканное собаками тело Пуза, который пропал пару недель назад, да еще и обнаружить при нем неповрежденный ПДА с тоннами полезной информации. Пузо был хорошим сталкером, топтал Зону немногим меньше моего, так что было совсем неприятно узнать, что он слег от кровопотери где-то на Болотах. Порывшись, как следует, Очко нашел много чего интересного, в том числе и занятное изображение аномальных полей вокруг «Луны». Изображение, которое четко показывало – среди ловушек есть тоненький коридор, который откроется в час Икс. Время же сего таинства было, разумеется, указано на ПДА, но Очко догадался оное затереть, предварительно запомнив. Хитренький ублюдок.

Очко вполне понимал, что без опытных провожатых ни до каких мертвых городов не доберется, нам же без хранящейся в его башке информации переть к «Луне» не улыбалось.

Так вот и вышло, что в Зону вместе с двумя ветеранами отправился трясущийся от первых же пройденных в ударном темпе километров вечный новичок, который даже унизительную кличку находил возможным терпеть. Мы шли с ним до «Луны» и обратно, а также делились частью вырученных денег, а он говорил нам о времени, когда аномальный фронт рассосется и выдавал на руки драгоценный ПДА Пуза – сам Очко никому бы всю информацию оттуда не сбыл.

Все это я мог вылить на Очко, но, разумеется, сдержался. Если бы я хотел оскорбить его или показать, кто главный медведь в берлоге, то достаточно было набить ему сейчас морду. Вот просто так, без далеко идущих планов. Для науки. Но вместо этого я лишь сухо напомнил, что у него на отдых не больше пяти минут. Бандиты Фраера остались далеко за спиной, но испытывать судьбу не стоило в любом случае.

Бродить по Зоне в дождливую погоду – удовольствие так себе, на троечку. Казалось бы, Электры зверски истерят на влажной почве, гравитационные аномалии четко очерчены попавшими в них каплями, а Заморозки обведены тоненьким ледяным обручем. Аномалии как на ладони, даже детектор не нужен.

Ага, мечтайте.

Костями полагающихся на такие вот подарки судьбы умников забиты все окрестности. Дождь мешает слушать Зону, обонять ее. Падающие в лужи капли и шелестящая на ветру трава скрывают все – рокот вертолета, поддерживающего операцию спецназа на Свалке, недовольное пыхтение кабанов, пожирающих незадачливую плоть за ближайшим холмом, нетерпеливое урчание псевдособаки, затаившейся в кустах. И запахи. Озона, гари, копоти, разлагающихся тел, кислых щей, даже мутантского дерьма. Все то, что помогает осознать таящуюся неподалеку опасность задолго до того, как ты ее увидишь.

И все же я люблю дождь. Осталась привычка еще с того времени, когда о Зоне я не помышлял. Здесь же дождь был лишь еще одним врагом, понижающим шансы выжить.

Мы шли около двух часов, прежде чем выбрались на опушку густого лиственного леса и увидели в полукилометре впереди жутко фонящие кучи радиоактивного мусора, обозначающего южные границы Темной Долины. Продвигаться теперь нужно было крайне аккуратно, четким порядком.

Не могу сказать, что мне нравилась Темная Долина. Нет, конечно, интересно было бы посмотреть на реакцию ребят, если бы я вдруг заявил, что мне, скажем, по нраву Свалка или Кордон. Но все же где-то ты себя чувствуешь поспокойнее, где-то уверен в том, что риск оправдают поля артефактов, где-то хоть приблизительно представляешь чего ждать и кого бояться. Темная же Долина представлялась мне сплошной навозной ямой, лезть в которую большого смысла не было. По крайней мере, мне. Да, здесь водились самые разнообразные артефакты, но в появлении дорогих образцов не было никакой заметной системы. Просто порой где-нибудь кто-то натыкался на лежачие посреди пустыря россыпи Черных Солнц или Граалей. А иногда и вовсе чего-то такого, чего ни до, ни после не видали. Но чаще встречались не самые дорогие и заурядные бирюльки, которые не окупили бы даже сил, приложенных чтобы их поднять. При всем при этом засранцы имели наглость рождаться в зверских аномальных полях, где приборы сходили с ума, а окружающий ландшафт был поломан так, что и спирта такого ядреного, чтобы достойно обмыть впечатления, еще нет.

В Темную Долину заходили разные пакостные твари, обитающие только в глубокой Зоне. Нередко можно было увидеть на горизонте, – если повезет, – узловатое мощное тело химеры, из коллекторов регулярно вылезали на охоту бюреры, а чуть ли ни в каждом заброшенном цеху обитали матерые кровососы, питающиеся особо любопытными идиотами. Помимо ловушек и разных аномальных тварей, можно было нарваться и на более приземленных уродов: в Долину захаживали те мародерские шайки, что были достаточно опытны для столь глубоких рейдов. Ну и напоследок, для совсем уж храбрых, можно было припомнить о бригаде Борова, серьезного, но больно выеживающегося местного авторитета. У меня было несколько неразрешенных вопросов со многими боровскими мальчишками, так что встречаться с ними особым желанием я не горел. Вряд ли нас с Термитом могли застать врасплох выкобенивающиеся сосунки, что привыкли считать Долину своей, но все равно, не дело это. В такой день, как этот, минимальный лишний риск мог стать фатальным.

Пройдя с километр в бодром темпе и обойдя радиоактивные отбросы, мы вошли в небольшую рощицу, разросшуюся на холмах. На севере замаячили мощные трубы Бюрерской Фабрики – мерзкого, до колик в печенках мерзкого места, построенного уже после первого взрыва на Чернобыльской АЭС. Ходили слухи, что эта фабрика была напрямую связана с военными экспериментами и разработками, которые проводили здесь в период с начала девяностых и до самого 2006 года. Я редко проявлял интерес ко всем этим слухам – в Зоне я зарабатывал деньги, и, к сожалению, не выслушиванием сплетен и баек, но тут имел место фактический факт: фабрика кишела бюрерами, которые, очевидно, лезли откуда-то из-под земли. А отсюда напрашивался простой вывод: там, внизу, расположена достаточно большая сеть скрытых коммуникацией, чтобы уместить целый табор этих маленьких шизанутых ублюдков.

Вообще-то у бюреров на протяжении всей Долины были десятки нор, через которые те лезли на поверхность, но Бюреровскую Фабрику так назвали не за элегантно торчащие, на манер неприличного жеста, трубы. Наверняка там был проход в самое сердце их подземного царства, где водились богатства, способные любого сталкера схватить за шкирку и вытащить из среднестатистической нищеты, но я всегда обходил это место десятой дорогой. Деньги я смогу заработать и другими способами, но только с головой на плечах. Без головы – не смогу, ребята, извиняйте.

В целом, шли мы довольно спокойно. Лишь изредка на горизонте показывались забредающие сюда по незнанию новички да порыкивали, не подходя близко, слепые собаки. На крупный отряд двуногих они нападать опасались – знали, твари, возможности старого, но славного «калаша».

Лишь один раз нам пришлось пострелять, когда ПДА возвестил о том, что у подножья холма, на который мы взбирались, отдыхает Горем. Вы не подумайте, ребят, Горем был нашим хорошим другом и товарищем, беда была в другом – погиб он неделей ранее где-то в районе Янтарного Озера.

Оставив Очко очковать в ближайших кустиках, мы с Термитом бодро проползли до вершины холма, держа оружие наготове. Пока мой напарник оценивал обстановку через армейский бинокль, я задумчиво осматривал окрестности – где-то в этих местах пропали на днях аж четверо парней из Свободы, и я был бы совсем не прочь узнать, что их убило. Хотя это ладно, потом все. Недовольно потрясая усами, Термит все не отрывался от бинокля, поэтому пришлось оный реквизировать и оценить обстановку самому. Да, у подножья холма, под деревьями, расселись четверо бродяг без знаков отличия. Из-за листвы и солнца нас им видно не было. Горема среди них, ясное дело, не оказалось, что могло значить только одно.

Разобравшись с мародерами, мы обнаружили на трупе одного включенный ПДА нашего Горема, плюс еще парочку его вещей. Решили потом вернуть в Долг, где Горем был проводником.

Миновав поросшее неприлично большими камышами озерцо, которое любило закусывать неосторожными бродягами, мы резко взяли на северо-запад, в сторону Свалки. Конечно, к Мертвому Городу легче было добираться через Агропром, но не сегодня. С такой логикой нужно было лезть на Болота или Кордон, которые уже два дня как были не самыми спокойными местами. Хреновыми местами они, словом, были. Пару дней назад большой отряд наемников вырезал целый блокпост, расположенный в лесополосе всего в паре километров от первой линии обороны. Военные же почему-то очень не любят, когда кто-то мочит их соплеменников, поэтому участок Периметра в добрых десять километров не миновал крупного рейда, жертвой которого стали многие хорошие сталкеры, к бессмысленной бойне никакого отношения не имевшие. В целом, служащие непосредственно в Зоне, на первой линии обороны солдаты относятся к сталкерам более-менее терпимо. Сволочи они порядочные, конечно, но с некоторыми дела вести можно, так что это последнее дело валить их за просто так, руша бизнес честным сталкерам. Наемникам, впрочем, всегда на это было накласть.

Перебежав, пока не было патрулей Бригады Борова, старую потрескавшуюся дорогу и, нырнув в низенькие серые кусты, мы взяли направление на Свалку. Темп у нас был хороший, а та уверенность, с которой я и Термит находили ловушки, – либо на глаз, по едва заметным приметам, либо по детекторам, – убаюкивала нашего уважаемого Очко. Поэтому когда я отпустил парня чуть вперед, дабы научить по случаю уму-разуму, Термит не протестовал. Лифт – аномалия, в целом, не смертельная, но неприятная. Как раз то, что мне было нужно для первого урока. Это сейчас мы шли так сказочно и просто, но в любую секунду ситуация может измениться, и тогда нам совсем не помешает болтающийся за спиной Очка ствол. Обнаружить Лифт довольно просто – по темному пятну на земле, в самом центре аномалии, и по заметному дрожанию воздуха. К тому же вблизи можно расслышать низкий гул, на который не обратит внимания разве что полный дебил. Очко не обратил. Прилипнув взглядом к странному дереву, которое будто кто-то огромный скрутил руками в несколько узлов, Очко радостно ступил в аномалию, после чего с благим матом отправился куда-то на орбиту. До орбиты он не долетел, совсем не долетел – подброшенный на пару метров в воздух, этот кусок мяса рухнул, издав забавный звук. Видимо, выбило воздух из легких.

– Под ноги смотри, чучело, – флегматично бросил ему я, обходя аномалию и продолжая путь. Ничего, через пару минут придет в себя и догонит.

Я помнил, как Очко впервые завалился в бар. Это надо же быть таким кретином, чтобы сразу подойти к бармену и поинтересоваться, не скупает ли тот артефакты. Дело было не в Зоне, а за Периметром, где помимо некоторых моих знакомых сталкеров обитает и самая обыкновенная милиция. Артефактами он назвал, кстати, парочку Волчков, один из которых вывалился, по ходу его шествия, из пакета. Не освинцованного, разумеется. Судьба у Очка была заурядная и неинтересная. По какой-то причине, назад из Зоны дорога ему была заказана, здесь же он лишь привлекал к себе, – и, что гораздо хуже, к другим сталкерам, – ненужное внимание правоохранительных органов. Очком же его прозвали после первой же вылазки, в составе двух других новичков под предводительством Жука, когда он, что довольно очевидно, очконул во время встречи с молодым кровососом и рванул в панике куда глаза глядят, пока не влетел в Ларец. Жук верно рассудил, что такой второй номер ему на хрен не сдался. Как, впрочем, и другим опытным сталкерам, так что Очко был вечным новичком, не забирающимся дальше первых полукилометров Свалки и подбирающим разную мелочь.

Из раздумий меня вырвала автоматная очередь. Резко переведя автомат в боевое положение, я схватил Очко за шкирку и потащил в ближайшие кусты. Термит же уже залег неподалеку, за нагромождением поросших мхом и плесенью камней. Как я уже говорил, до Зоны мне пришлось кое-где послужить, причем долго, так что еще до того, как я занял позицию, мой мозг уже анализировал ситуацию. Стрельба, автоматическое оружие. И снайперская винтовка. Близко, около полукилометра. Четыре американские «эмки», СВД, несколько «калашей». Нифига себе день начинается. Это кто же такую пальбу мог устроить? В принципе, ребята из Республики ГСМ вели жестокую войну с боевиками Кочерги, но до места их обычных боестолкновений отсюда еще километра три-четыре. Вряд ли за несколько дней, прошедших с моего последнего визита к Яну Смертнику, кочерговцы смогли выбить психов ГСМ, очень вряд ли. Кто еще? Рейд боровских трутней? Тоже сомнительно, им и в Темной Долине тепло и сытно. Еще варианты? Военные? Нет, боевое охранение и группы прикрытия нас бы так близко не подпустили. Кроме того у русского и украинского спецназов автоматы модифицированы, они звучат чуть иначе. Наемники? Может быть, эти бывают самыми разными и ходят со всем подряд, в зависимости от того, о каких наемниках мы говорим. Черт! Свалка – место центральное во всех смыслах этого слова, сюда мог забрести кто угодно. Вывод может быть лишь одним – придется выбирать другой путь. С неизвестной большой группой впереди и беспредельщиками Борова за спиной я чувствовал себя очень, очень неуютно.

Подав знак отползать, я некоторое время прикрывал Очко и Термита, а потом сам вскочил и побежал назад. Скомандовав сталкерам выключить ПДА и свернуть с тропинки, я повел группу прямо через заросшую мутированной крапивой низину на север. Из-за густых зарослей шансы угодить в аномалию возрастали десятикратно, но пуля вернее.

Несмотря на то, что в Зоне уже давно практически не осталось целых дорог и протоптанных тропинок, здесь есть некое подобие сталкерской магистрали. Между всеми ключевыми местами в Зоне всегда имелись наиболее безопасные пути, которыми пользовались и пользуются практически все сталкеры. Так что, свернув с одной из таких вот дорог и выключив аппаратуру, я, по сути, усложнил задачу поиска нашего отряда в несколько раз. Вряд ли, конечно, засада на дороге была поставлена на нас, но чем черт не шутит. Фантом, – призрак Зоны, наш бог и дьявол, – конечно, подонков наказывает, но как показывает мой богатый опыт, он гораздо охотнее помогает тем, кто сам беспокоится о собственной безопасности. С этим, как и у всех ветеранов, у меня проблем не было.

В низине я заставил Очко надеть противогаз, – Термиту не было нужды что-то пояснять. Из-за сточной трубы неподалеку образовалась неприятная лужа, в которой можно было нахватать смертельную дозу радиации за несколько минут.

Пройдя километра два, мы повернули на запад, взобрались на ощетинившийся острой, как бритва, травой холм и нырнули в жиденький хвойный лесок. Обернувшись через плечо, я бросил косой взгляд на мерцающую вдалеке Звезду – кусок изуродованной неизвестной силой земли, покрытый дичайщим аномальным полем. Создавалось впечатление, что два олимпийских бога сошлись на этом месте в рукопашной, истоптав и изворотив землю исполинскими ступнями. Как знать, быть может, так оно и было.

Скоро мы вышли на Свалку, прошли через заполненную едким туманом низину, перешли, где помельче, старую, невесть откуда и куда текущую речушку, обогнули неопрятные радиоактивные кучи мусора. Свалку назвали так не от плохой фантазии. В общем-то, вся Зона напоминала собой свалку. Везде торчали непонятные нагромождения мусора, перли из-под земли заросшие недострои неизвестного назначения, то там, то здесь красовались унылые покинутые деревни с покосившимися заборами и разбитыми окнами. Но на Свалке всего этого было в разы больше – старые погосты при разрушенных и опустевших деревнях, растрескавшиеся автобусные остановки, разрушенные мосты, серые грязные леса. И мусорные кучи. Громадные бесформенные мусорные кучи, фонящие как Нагасаки после американской бомбежки. Если Припять или Мертвый Город были памятниками погибшей человеческой культуры, то Свалка представляла собой загубленную природу. Все здесь было не так, все было неправильно. Мерзко, грязно, серо и мертво.

Оставив за спиной высыревший от дождей полустанок «Браты», мы осторожно вошли в старый, выпотрошенный магазинчик при пожарной станции, где и сели на отдых. За нами осталась немалая часть пути, но нужно было еще добраться до Бара, пройтись до базы Свободы на Армейских Складах, договориться о ночлеге, и с утречка, с петухами, хе-хе, отправиться к Мертвому Городу. Такой вот был у меня красивый план.

Нас спасли слепые псы. С улицы раздались визги и лай, перекрываемые мощным рокотом автоматического огня. Несколько американских винтовок. Мигом побросав консервы с едой, мы с Термитом вскочили с оружием в руках и взяли под прицелы окна и двери. Судя по взгляду напарника, он подумал о том же, о чем и я. Неизвестная группа сталкеров, заставившая нас изменить маршрут, видимо, разобралась со своим противником и теперь преследовала нас. Точно можно было сказать, что она преследовала кого-то, идущего из Темной Долины. Конечно, это могли быть не мы. Это могло быть досадным недоразумением, которое можно разрешить бескровно.

Ага. Щас.

Ткнув кулаком в конец коридора, – бегом туда! – я взвесил в руке гранату и коротко, без замаха, швырнул ее в окно. Взрыв то ли спугнул собак, то ли положил большую часть преследователей, но стрельба затихла. Не дожидаясь драматичной развязки, мы с Очком и Термитом выпрыгнули в окна с другой стороны магазина и рванули, не разбирая дороги, через небольшой подлесок. Вернее, это Очко бежал за нами, ничего не понимая, но явно занимаясь своим любимым делом, отрабатывая кличку. Мы же с Термитом, как могли, на глаз определяли и обегали аномалии и старались держать курс на северо-запад, в направлении блокпоста Долга. Неожиданно ветку прямо перед моим носом перебила автоматическая очередь. На бегу залегая, я вскинул автомат и развернулся в сторону стрелка. Противник залег на холме, гораздо выше нас, и вел огонь с американской винтовки, снабженной то ли оптическим прицелом, то ли коллиматорным. Увидев, что я целюсь в него, он резво перекатился с линии огня, укрываясь за вершиной холма. Расстояние между нами было немаленьким, к тому же ему в глаза светило солнце, так что открытого огневого контакта он побоялся. Хороший боец, опытный. Продолжая держать это место под прицелом, я отполз, как мог, подальше, прикрывая перегруппировывающихся напарников. В голове у меня в это время яростно билась какая-то мысль, что-то очень важное, что я никак не мог зафиксировать и понять. У магазина стреляли четверо, это я слышал точно. Никто из них не мог так быстро сменить позицию и забраться на холм. Значит, либо в перестрелке с неизвестной группой сталкеров этот мой стрелок был вооружен еще и габаритной СВД, что маловероятно, либо…

– Термит, снайпер! – хрипло выкрикнул я, рывком поднимаясь и уматывая под защиту деревьев. Если я был прав, то нас только что обстрелял второй номер снайперской пары, а значит сам снайпер где-то неподалеку. Странно, конечно, что в группе сталкеров, вооруженных очень хорошими иностранными винтовками действует снайпер с нашей СВД, но не об этом сейчас нужно думать. Если тот товарищ долго работал со своей винтовкой, то и менять ее мог не захотеть. Беспокоиться следовало о том, насколько этот снайпер крут.

За секунду до того, как позади сухо треснул выстрел, где-то слева от меня раздался пронзительный визг. Рухнув за дерево, я вскинул автомат. В кустах с дыркой в мясистом боку лежала, покапывая землю копытцом, умирающая плоть. Кипятить твое молоко! Чертов сукин сын оказался достаточно хорош, чтобы подстрелить с такого расстояния очень резвого мутанта. Не то, чтобы я не был за него рад, ребята, но сейчас его умения меня огорчили. Термит с Очком уже удрали куда-то вперед, так что, выждав еще немного, я кинулся за ними, каждую секунду ожидая выстрела в спину. Выстрела не последовало. Выбравшись из леса, я увидел перебирающихся через старую потрескавшуюся дорогу напарников. Пример, бесспорно, достойный подражания.

Нагнав коллег, я молча кивнул в западном направлении – рванули, мол. До блокпоста Долга мы теперь добраться могли только по открытой всем огням дороге, что равнялось самоубийству. Несмотря на то, что, – я был уверен, – преследователи идут по следу, в спину нам никто не стрелял, а развернутая мной в какой-то момент засада никого не встретила, мы лишь битых два часа мокли под дождем.

К тому моменту, как группа добралась до небольшой деревеньки у Янтаря, где и сделала привал, погода совсем испортилась. Гремел гром, глаза заливал беснующийся на порывистом ветру ливень. Обсудив с Термитом случившееся, ни к какому конкретному выводу мы не пришли. Стрелка я как следует не разглядел, а американские винтовки в Зоне носит каждый десятый. На мне, как и приятеле, висело с десяток неразрешенных вопросов с различными бычарами и просто придурками, которые могли захотеть закрыть наши с ним темы быстро и максимально аккуратно, но это не объясняло, как им удалось узнать о нашем походе и, тем более, маршруте. И уж точно это не объясняло, зачем привлекать аж шесть человек, когда из засады двух, пусть и ветеранов, положил бы даже один снайпер со вторым номером. Может, и правда случайно оно вышло?

Ну да, конечно. Случайно только кошки родятся, как говорил у меня в школе учитель русского языка и литературы. Нет, эта засада была именно на нас, поэтому следовало теперь думать не о том, как и кто это сделал, а о том, что предпринять дальше. По-хорошему, нужно было на все плевать и возвращаться. И дерись оно все конем, и Гомункулус, которого вполне могло там и не быть, и «Луна», и неизвестные убийцы. Но это был дохлый номер – мы с Термитом ни за что не поперли бы прорывать Периметр на Болоте или Кордоне, а выход у Покинутой Деревни для нас уже явно заказали. Нет, это не вариант. К тому же не хотелось бы все же терять возможность обрести Гомункулуса, а возможность эта у нас была только одна, и лежала она в голове растянувшегося сейчас на подгнивших досках усталого до полусмерти Очка.

Обузу мы, разумеется, допросили первым делом, но результат был несколько предсказуем – испуганный кретин никому о ПДА Пуза, кроме нас с Термитом, не говорил. Ну и славно, лохматить твою бабушку.

Перетерев еще немного, мы с Термитом порешили Гомункулуса таки добыть, после чего сплавить Бармену и на некоторое время залечь на дно, из Зоны не вылезая. Единственная, в общем-то, альтернатива пуле в голову от военных или наших новых друзей.

Очку пришлось дать пару подзатыльников, чтобы поднять на ноги, но и после этого он слишком явно выражал недовольство. Хорошо бы было его сейчас отучить по самые помидоры, но нам позарез нужно было, чтобы он добрался вместе с нами до Мертвого Города.

Янтарь был сегодня поразительно спокоен. Зомби привычно подвывали, бродя вокруг бункера ученых и развалин старой фабрики, из недр которой по мозгам бьет мощное пси-излучение, но нападать не пытались. Мы же обошли всю эту благодать по краю, продираясь через высокие заросли, дабы не попасться на глаза преследователям.

Когда я вывел группу к окраине Мертвого Города, уже смеркалось, чему способствовала еще и ужасная погода. Периметр города, как всегда, перекрывало сплошным аномальным полем, которое отсекало практически всех желающих попытать там счастье. Нам с Термитом повезло однажды найти место, где аномальный фронт иногда не смыкался. В городе и правда было множество удивительных тайн и чудес, кроме того, там водились самые дорогие из артефактов, что я когда-либо видел. Крылья Ангела и Протуберанцы я вообще встречал только здесь. И все же сильно мы решили не наглеть. Во-первых, Фантом может осерчать, а во-вторых, Мертвый Город был сплошняком покрыт такими ужасами, что и вспоминать сейчас, будучи не в баре и не под хорошим градусом, не хочется. Ну его к лешему.

Проверив наш любимый с Термитом «мостик» детекторами и болтами, мы осторожно двинулись среди напирающих слева и справа аномалий. Бочком, бочком, приставными шагами мы продвигались внутрь, стараясь втянуть посильнее животы и вообще не дышать. Человеческое тело очень чутко реагирует на присутствие многих аномалий, выдавая их покалыванием в пальцах, встающими на дыбы волосами или же резко образующимся в горле комком. Иногда ты идешь и вдруг понимаешь: все, дальше не могу. Ни шагу не сделаю вперед. Назад – пожалуйста. Направо тоже. Налево не пойду, там Мухобойка, вон, притаилась. Но вперед не пойду однозначно, увольте. Сейчас нас окружала сплошная невидимая смерть, так что организм неистовствовал. Если вы хоть раз видели сон, в котором вам приходилось тонуть, то понимаете о чем я. Даже после пробуждения и осознания минувшей опасности, ее надуманности, ваш организм еще некоторое время терзается проникшей в легкие водой.

К тому моменту, как мы миновали аномальное поле, было уже совсем темно. Перед нами открывался Мертвый Город, одно из самых страшных и опасных мест в Зоне. Отправляться за Гомункулусом сейчас, ночью бредя между аномалий, было бессмысленно. Это – стопроцентная смерть, и к врачу не ходи. Ну его к лешему.

Тихонько обойдя пару улиц по переулкам, мы нырнули в один дом, услугами которого нам с Термитом уже пару раз приходилось пользоваться. В нужной комнате угрюмо сидели на полу два совсем старых зомби, с пустыми глазницами и заношенными по самое «не могу» тряпками вместо одежды. Дабы не поднимать шум стрельбой, мы тихонько забили их прикладами.

Мертвый Город был полон зомби. Никто не знает, как им удавалось проходить через аномальные поля, окружающие это место, но зомби от года к году становилось все больше и больше. Откуда они брались, кстати, тоже вопрос. Были здесь и военные, и гражданские, и сталкеры, но не так же много в Зоне пропадало людей, чтобы все они становились зомби и попадали сюда. Кое-кто из мертвецов все еще носил оружие. Некоторые даже умели им пользоваться. Днем зомби бесцельно бродили по городу, имитируя самую настоящую жизнь, ночью же одни укладывались спать в пустых мертвых квартирах, другие будто бы «отключались» – замирали вдруг на месте и стояли до самого рассвета, памятники имени самих себя. Какие-то зомби были агрессивны, какие-то нет. Большей частью они совершенно не реагировали на происходящее вокруг.

Здесь происходили самые странные вещи. Мы с Термитом видели огни в небе и улицу, зайдя на которую можно было увидеть жизнь, что цвела здесь до взрыва – гуляющих людей, ездящие автомобили. Если простоять слишком долго, то пойдет кровь носом, а мозги натурально поплывут. На центральной площади, перед зданием Горсовета однажды собрались по каким-то своим делам контролеры. Сразу пять или шесть штук, каждый со своими зомби, заполнившими всю округу. Мы с напарником решили не рисковать и уйти.

С квартирой этой нам, кстати, тоже повезло – она, скажем, позволяет людям проснуться, в отличие от такого же помещения в соседнем доме. Заснувшие там люди будут спать вечно, пока их напарники не поймут, что друг храпит уже неделю, не приходя в себя. Или еще одна комнатка, 32-ая, в доме неподалеку от того же Горсовета, которая исполняет, по слухам, любые плохие пожелания в чей-то адрес, применяя их и к пожелавшему.

Ночью мы с Термитом караулили по очереди, не привлекая драгоценного Очко. Если повезло, он посчитал это проявлением заботы, хотя руководствовались мы, разумеется, совершенно другими соображениями.

Утром пришлось искать из дома другой выход – прямо перед дверью вдруг обнаружился поблескивающий свежей краской новенький «Москвич», которого еще шесть часов назад здесь не было. Детекторы и болты присутствия аномалии не выдавали, но рисковать всяко не стоило. Выбравшись из здания, мы нырнули в ближайшую подворотню и углубились во дворы. Идти по улицам нам с Термитом позарез не хотелось. Во-первых, на асфальте многие аномалии засечь гораздо труднее. Во-вторых, мы были бы на виду, что всегда плохо. Мертвый Город был населен далеко не только зомби и мутантами, нет. Были здесь и люди. Мы с Термитом уже несколько раз во время своих прошлых ходок засекали снайперские позиции в зданиях у перекрестков, а также слышали далекие выстрелы. Вот и сейчас эхо вдруг донесло до нас далекий дробный стук снайперской винтовки. Три выстрела, каждый ровно через три секунды после предыдущего.

Да уж, черт его знает, кто здесь обитал. Термит предлагал как-то «пощупать» очередного снайпера, разложившегося в старом здании школы, но я отказался. На хрен оно надо, в общем-то. Существуют тайны, которые лучше не открывать. Мы сюда приходили зарабатывать деньги, не мешая другим и ожидая того же от них.

Лавируя по дворам, мы аккуратно обходили зомби стороной. Все здешние твари очень тонко чувствовали себе подобных, в чем мы смогли убедиться, когда полгода назад за расстрел из автоматов с глушителями кучки зомби на нас вышла матерая химера. Тогда повезло – удрали.

Через полчаса мы добрались до небольшого парка, заросшего слишком уж подвижными деревьями, с ветвей которых стекала неприятного вида тягучая слизь. Травы под деревьями не росло. За парком скрывалось здание детского сада «Луна», цели нашего путешествия.

Я осмотрел напарников. Термит был, как всегда, собран, густые забавные усы его недовольно шевелились в такт хмурящимся бровям. Очко же был на удивление подавлен. Все время, с момента перестрелки на Свалке, он словно бы обмяк, весь как-то съежился, уменьшился. Взгляд его потупился, будто он не видел смысла во всем этом движении. Нет, он и раньше-то ничего не понимал в Зоне, а потому слепо брел за нами, но с тех пор что-то изменилось. Тогда я не придал этому большого значения, списав на непривычность Очка к большим переходам и усталость.

– Ну что, – тихо спросил я, осматривая окрестности в бинокль, – когда будет твое «окно»?

Мы залегли на втором этаже бывшей поликлиники, стены которой уже почти скрылись в страстных объятиях проросших прямо из тротуара деревьев. Справа от нас остался вечно шевелящийся парк, слева и впереди тянулись ряды однотипных блочных пятиэтажек в два подъезда. «Луна» лежала перед нами метрах в ста, и, зараза, простреливалась из любого окна на улице. Проблемой было даже подобраться к ней – соседние улицы были так же открыты и свободны от укрытий, как и наша. Но даже окажись мы волшебным образом в непосредственной близости от детского сада, чтобы пройти аномальные поля нужно минут двадцать, не меньше. За это время пристрелить нас смог бы даже зомби.

– Ну, чего молчишь-то? – осведомился Термит.

Я вдруг понял, что Очко мне все еще не ответил и перевел на него взгляд. Парень наш был белее мела, а пальцы его судорожно сжимали автомат. Лоб покрывала крупная испарина. На нас он не смотрел.

Нет, это не усталость, – мелькнуло у меня в голове, прежде чем на этаже, в паре комнат от нас, раздался мощный взрыв. Растяжку мы поставили на дверь, выходящую в коридор. Так, на всякий случай. Мигом перекатившись подальше от окна, я взял под прицел дверной проем. В голове стоял низкочастотный гул – акустика в здании была хороша, зараза. Несколько секунд ничего не происходило. Термит уже начал было, даже, пробираться вперед, чтобы выглянуть в коридор, когда оттуда к нам аккуратно и неспешно закатился небольшой черный цилиндр. Неприятная смерть, – подумал я, прямо из полуприседа головой вперед влетая в ванную комнату. И сам удивился – чего это я? Через пару минут уже понял – Термит тоже куда-то крутанулся, а вот Очко с начала действа так и остался ошарашено сидеть у окна. Грохнул взрыв, с потолка посыпалась штукатурка, а мне на голову рухнула слетевшая с крепления раковина. Приложила неплохо. Слава Фантому – висела невысоко. Я начал было подниматься, как снова грохнуло. Либо наши убийцы имели ну очень солидный опыт проведения штурмовых операций, либо Термит, решив, что те сразу пойдут на штурм, швырнул из своего укрытия гранату. Второй вариант был предпочтительнее – это означало, что он еще жив. В первом же случае мне уже ловить было нечего – товарищи враги с подготовкой бойцов спецподразделения разделают меня, гордо валяющегося в помещении два на два, без особых проблем. Но нет, такие крутые перцы на растяжку бы не нарвались.

Вскочив на колени, я резко выглянул в комнату, держа оружие наготове. Комнату разворотило гранатными взрывами, тело Очка лежало там же, где я видел его в последний раз. Помещение было небольшое, так что посекло парня основательно. Из небольшой подсобки со швабрами виднелась покрытая штукатуркой негодующая физиономия Термита. Сталкер держал вход в прицеле автомата, спусковой крючок подавался назад под напряженным пальцем. Первый противник появился в дверном проходе всего на долю секунды – просто перепрыгнул его, отвлекая моего напарника. Его коллега же из полуприседа выглянул следом, собираясь нашпиговать Термита свинцом. Но нет, мертвый это номер, ловить моего друга на голый крючок. Мгновенно все прочитав, Термит нырнул обратно, еле избежав автоматной очереди. А дальше уже сработал я. Враги явно посчитали, что мы с напарником забились в один угол, а потому открыли по кладовке подавляющий огонь, собираясь под его прикрытием войти в комнату. Зря.

Второй стрелок застрочил по убежищу Термита, первый же рванул в комнату и мигом нарвался взглядом на дуло моего автомата. Пули со смещенным центром тяжести прошили его с такого расстояния насквозь, заляпав стену за ним густыми кровавыми брызгами. Второй штурмовик поймал пулю в плечо и вовремя прекратил движение, упав на бок и перекатившись обратно. Я, не теряя времени, полоснул очередью стену, за которой находился стрелок.

А потом меня продрал такой страх, который может вызвать только одно живое существо на планете.

Вопреки расхожему мнению, химера не убивает беззвучно. Нет, эта тварь очень даже колоритно рычит, особенно милый голосок она подает, когда отрывает кому-нибудь голову. Уж не знаю, к чему это она. Хотя, в отличие от многих других тварей Зоны, химеры не безмозглые груды мяса. Нет, это настоящие хищники, отфильтровавшие и отбросившие все недостатки идеальные убийцы, наделенные недюжинным умом. Как знать, может, вид оторванных голов в понятии химер связан как-то с ощущением собственного превосходства. Либо же кровавые фонтаны у них идут за искусство, не знаю. Сейчас меня это не волновало – организм буквально задыхался от ощущения концентрированной смерти неподалеку.

Из коридора раздались выстрелы и душераздирающие вопли. Не сговариваясь, мы с Термитом рванули к окнам и бездумно сиганули прямо со второго этажа. Уж лучше рухнуть на просыревшую землю, чем заглянуть в глаза смерти.

Наш недобрый друг с СВД располагался в доме на другом конце улицы. Видимо, он нас и обнаружил, а теперь держал окна, пока штурмовики аккуратно затягивали на наших шеях петлю. Но все же тут и расстояние было немаленькое, и мы выскочили очень уж резво, и он сплоховал. Промахнулся, гад.

Плюхнувшись на ноги, я мигом перекатился, чтобы не схлопотать травму. Тяжелый рюкзак таки повалил меня мордой на землю, но больших повреждений я не ощущал.

– Лежи, не вставай! – хрипло проревел у меня над ухом Термит. Пояснения мне не требовались – снайпер пока что не видел нас из-за ржавого автобуса неподалеку, однако приподними мы чуть головы…

– Смотри, – ткнул меня в бок напарник. Не то, чтобы совсем, но неприятно. Чуть ли ни прямым в корпус.

Я обернулся. В метре от нас располагался спуск в подвальное помещение. Я с сомнением посмотрел на тяжелую металлическую дверь.

Поймав мой взгляд, Термит неодобрительно взревел и пополз на брюхе к лестнице. И правда, – подумал я, следуя за ним, – можно подумать, у нас есть большой выбор.

Скрывшись на крошащейся лестнице от снайпера, мы поднялись на корточки. Термит молча расхреначил очередью замок и налег на дверь. Я подсобил. Заржавевшая зараза долго сопротивлялась, но сантиметр за сантиметром мы одерживали верх. В конце концов, возвестив утробным скрипом нашу победу, она поддалась. Ввалившись внутрь, я сразу закрыл ее обратно. Термит же уже водил фонарем по помещению. Мы попали, видимо, в логово кровососа – в воздухе стоял характерный запах, а вся комната была завалена мумиями обескровленных людей и мутировавших тварей. Час от часу не легче.

Но на этот раз Фантом нас все же пожалел – логово оказалось заброшенным. Везде стоял сантиметровый слой пыли, так что можно было сказать точно – мы первые живые существа, сунувшиеся сюда за долгое время. Из аномалий была лишь слабо мерцавшая Заморозка в углу. Ну и хрен с ней, пусть мерцает.

Итак!

Итак. Итак, мы добрались до своего гроба, отлично. Делать в той ситуации было нечего, конечно, но успокаивало это мало. За судьбу штурмовой группы я не беспокоился – химера без проблем положит тех троих, что остались в живых. Однако же снайпер нас отсюда уже не выпустит. Коротко переговорив, мы с Термитом решили дождаться ночи и попробовать все же выбраться. А что еще, дуракам, остается? Выход отсюда лишь один. Будем надеяться, что снайпера найдет внезапная и быстрая смерть.

– Ну чего? – прохрипел я в какой-то момент. – Пошли?

– Заткнись, грязь радиоактивная! – яростно затормошил усами Термит. – Они ж рядом сидеть могут!

Просидев в пыльном и мрачном подвале целый день, часам к двум ночи мы попытались аккуратно отворить дверь и выглянуть наружу. Дверь громко и мерзко возражала, так что ее просто выбили. Выждав еще час, мы осторожно выглянули на улицу – растяжек или засад не было. Занятно. Преодолев рывками открытое пространство, мы вновь вбежали в здание поликлиники – больше двигаться, скрываясь от снайпера, было некуда. Но в нас не стреляли. В ночи выли неведомые твари, на улицах стояли «выключенные» зомби, а над северной частью города лаял невесть как работающий уже десятки лет матюгальник, призывающий собраться на митинг первого мая…

Не зажигая фонарей, мы с Термитом поднялись на второй этаж. Первого нашего противника, – уже бывшего, – мы нашли на лестнице. Лицо парня химера выдрала прямо с маской. Это был наемник – залитая кровью нашивка с гордой орлиной головой красовалась поверх истерзанного лестного камуфляжа. Остальные трое лежали в коридоре. Все правильно – один с пулевым ранением в плечо, один с простреленной грудью, и один, распотрошенный, у косяка. Тела еще не сожрали – химеры не едят больше, чем хотят, а оставляемый ими дух смерти некоторое время отпугивает зверей. А вот тело Очка пропало. Не знаю, куда. Только кровавый след на полу, там, где его достали осколки.

Куда делся снайпер со вторым номером мы с Термитом уже особо не сомневались.

Экипированы наемники были отлично. Большую часть их снаряжения мы прихватили с собой – это добро бешеных денег стоит. Да и себе кое-что взять не грех, Фантом не обидится. ПДА мы их тоже, разумеется, забрали. На одном из них красовались детали всей операции, включая и обещание Очка помочь наемникам завалить двух заказанных сталкеров. Заказчик тоже указывался, за этим не заржавеет.

Утром мы отправились вон из Мертвого Города. Так и не добыв Гомункулуса, потеряв три дня и кучу нервов. В целом, заказчик всех этих неприятностей был нам по пути, так что новость о провалившейся афере мы ему принесем лично. А потом следовало-таки зайти в Бар, обмыть наемнические свистелки и повеселить знакомых нашей историей.

Шутя относиться к таким вещам нам сам Фантом велел.

Выбор

Эта история запомнилась мне на всю жизнь. Во многом благодаря красочным деталям, а в чем-то из-за необычности того, о чем она повествует. Но более всего меня поразил сам рассказчик – высокий и мощный мужичина с осунувшимся лицом и полными страха глазами. Звали его Ферзем. В тот вечер разговорились мы совершенно случайно и по банальному поводу – обоим требовалось нажраться в хлам, а стол свободный в баре оставался лишь один. И пусть даже раньше я не знал этого человека, рассказ он начал сам, без какого-либо принуждения. Думаю, его самого терзала необходимость поделиться с кем-то произошедшей с ним историей. Слово за слово, я все больше дивился, внимая новому знакомому, да и не замечал, что уже никто не разговаривает за соседними столиками, что не режутся в карты Лис с Бромом, что не звенят стаканы. Даже Бармен приглушил телевизор – все с интересом прислушивались к Ферзю.

Все случилось поздней осенью. Над землей висели низкие серые тучи, где-то далеко на западе угадывался бледный кружок солнца, припадавший к горизонту и брызжущий вокруг мягкими белым светом. Трава скользила под тяжелыми грязными сапогами, дождь запускал холодные щупальца под комбинезон, оставляя на дрожащем теле стальные дорожки мокрых путей. Камыши вокруг Янтарного Озера мерно покачивались в такт голосам укрытых в пучине и покрикивающих на своем зверином языке тварей. Со стороны Агропрома перекатывался по земле, изредка подлетая на метр-другой, Жгучий Пух. Потрескивали от влаги Электры, пригибали к себе кроны деревьев гравитационные аномалии.

Направляющий группы остановился и огляделся – вокруг тянулись длинные холмы, теряющиеся в белесом тумане. У кромки воды плескалась невидимая за осокой живность. Над подлеском на юге крутились стаи черного воронья. Откуда-то со стороны завода ветер донес сиплый вой голодного зверя.

Ферзь свесил автомат на грудь, приподнял воротник и болезненно поежился – холодный северный ветер продувал комбинезон, словно того и не было вовсе. Разобравшись с пуговицами расположенного на животе кармашка, сталкер достал пяток болтов и, не особо целясь, швырнул один перед собой. Шедшие с ним четверо долговцев молча наблюдали за действиями проводника. Болт плюхнулся на землю, подняв небольшой фонтанчик свежей грязи. Следом за ним, последовали с тем же успехом еще два. Четвертый же преодолел метра четыре в полете и вдруг резко остановился и повис в воздухе. В пространстве вокруг него проползли по воздуху крошечные, похожие на червячков, голубые молнии. Облизав захваченный предмет, они исчезли.

– Что-то новое? – подал голос командир группы, Нерв.

Ферзь кивнул и полез за новыми болтами:

– Недавно появилась. Вариация Воронки, только живет всего ничего. У воды появляется на третий день после выброса и приподнимает немного грязь к центру аномалии. Не долбанула, потому что болт весит мало.

Обкидав аномалию, проводник кивнул рукой, призывая сталкеров следовать за ним.

Темнело. Зарядивший с новой силой дождь, казалось, сломил день – окошко солнечного круга меркло, уступая место темноте свинцовых туч. Из мглы все выше поднимался густеющий туман, обволакивая предметы в мягких невесомых объятиях. Скоро стало совсем темно, но путники уже были на месте. Ферзь остановился и кивнул головой, а Нерв молча заглянул во тьму старого канализационного люка, заросшего диким бурьяном серебристого оттенка.

– Нам точно туда? – подал голос Кобальт, один из четверки. Довольно заметный член квада, выделялся он помимо хорошей физической подготовки еще и несносным упрямым характером.

– Туда-туда, я это место запомнил, – отозвался Ферзь, скидывая на мокрую землю рюкзак. – Доставайте свои шарманки, надо спускаться.

С Ферзем долговцы связались пару дней назад с довольно обычным предложением: клану нужен был опытный проводник. Сахоровские яйцеголовые разработали очередную крайне надежную защиту от пси-излучения, а под Озером располагалась система пещер, которая, возможно, могла бы помочь попасть к местному Радару и отключить его. Своих специалистов у Долга было предостаточно, но Ферзь же… Ферзь был особым кадром. Ошивающиеся тогда в Баре бродяги знают, как три дня отпаивали и откармливали этого сталкера, пропавшего в районе Янтарного и выбравшегося по подземным каналам только через двое суток. Они же, безусловно, слышали, что во время своих блужданий, Ферзь видел, где систему коммуникаций пересекают естественные переходы. Сам Ферзь, пусть даже потерявший большую часть своей экипировки и не выручивший ничего взамен, скорее всего, отказался бы от авантюры, если бы не заказчики-долговцы. Уж если руководство такого клана решило направить на задание своих бойцов, значит, ученые в кои-то веки и правда соорудили что-то, работающее как надо. Ферзя снабдили всей затребованной экипировкой и пообещали обильно доплатить сверху «раками» после завершения операции. Единственное, что действительно беспокоило Ферзя, так это малая численность группы, но проводника быстро успокоили – отряд Нерва был опытной боевой единицей. Достаточно опытной, чтобы послать в первую разведку только ее. Через пару дней после заказа, группа из пяти сталкеров двинулась по краю Дикой Территории к Янтарному, прошла успешно завод «Росток», все жуткие обитатели которого спали после ночной охоты, и к вечеру вышла на берег Озера. Шлемы от излучения уже были у людей с собой, а потому заходить к ученым надобности не было. Обойдя лагерь, группа направилась на северо-запад, к огромному заводскому комплексу, у подножья которого вдоль берега располагался вход в подземные катакомбы.

– Я первый, – не поднимая взгляда, бросил Кобальт.

– Давай. – Нерв осмотрел отряд. – Горн второй, Тигр третий. Потом мы с Ферзем спустимся.

Спуск обрывался глубоко, в шести-семи метрах под землей. Лестница под полезшим первым Кобальтом ходила ходуном, поэтому решили закрепить сверху и спустить вниз пару тросов – на случай, если на обратном пути лестницей воспользоваться уже не удастся. Несмотря на то, что на поверхности уже наступила ночь, внизу все равно пришлось немного постоять, привыкая к темноте. Сталкеры оказались в небольшом обшарпанном временем помещении, стены которого порябели от влаги. Это была даже не комнатушка, а просто утолщение в узком коридоре, тонущем во тьме.

Сталкеры прислушались. Густая тишина, казалось, липла к стенам, наполняла собой, как влага, воздух, обнимала любые звуки, кроме одного-единственного четко различимого: дробного стука капающей где-то во тьме воды.

– Сюда, – нарушал тишину Ферзь. – Оттуда я и пришел тогда. Идти будем с час, потом попадем в заваленный участок какого-то комплекса.

– Завод? – уточнил Нерв.

– Нет, – Ферзь неопределенно повел плечом, – вряд ли. Мне казалось, что я был под землей.

– Долго ты там был просто, – обернулся Кобальт. – Вот и чудилось, что ты все под тоннами земли бродишь.

– Может быть, – не стал спорить Ферзь.

– Не «может быть», а точно.

– Все, тихо всем, – отрезал Нерв. – Идем в темпе, без разговоров, по основной схеме. Если кто почувствует, что на голову давит – сразу дает знак. Огонь по усмотрению.

Сталкеры убрали, кому куда удобно было, автоматы и достали пистолеты-пулеметы с глушителями – если придется стрелять, люди не оглушат себя звуком собственных выстрелов. Фонарики не могли разогнать тьму дальше нескольких метров, луч словно бы вяз в густом и закручивающемся вокруг мраке. Канал шел, казалось, прямо, но приборы показывали, что сталкеры все больше и больше спускаются под землю. Вскоре начали встречаться те самые течи, отзвук которых так далеко разносило эхо, а еще через несколько минут пришлось спуститься по небольшой лестнице и держать путь по заполненному по щиколотку грязной мутной водой коридору.

Группа шла сравнительно быстро, а потому к небольшому дверному проему вышла не через час, как говорил Ферзь, а всего минут через сорок. Сталкеры попали сперва в небольшой коридор, а потом в огромный, заполненный тьмой зал. Вдоль стен стояли большие старые компьютеры, в центре высился огромный стеклянный столб, утыканный проводами и пультами, вершина которого терялась во тьме. На потрескавшемся полу лежало много мусора, осколков стекла, разных в спешке брошенных приспособлений, калькуляторов.

Кобальт наклонился, чтобы подобрать небольшие, непонятно как сюда попавшие, дамские очки, но Ферзь мертвой хваткой схватил долговца за руку:

– Не трогай тут ничего, – прошипел сквозь зубы проводник. – Мы здесь не для того, чтобы глупо подохнуть от очередной шутки Зоны.

Кобальт вырвал руку и коротко кивнул.

– Куда дальше? – тихо спросил Нерв, словно бы не хотел нарушать годами царившую здесь тишину.

– Я пришел с верхних ярусов, – отозвался Ферзь, – но нам нужно вон в тот коридор. Совсем недалеко от него будет продуктовый склад, а потом обвал и проход в тоннель.

Люди продолжили путь. Пройдясь вдоль округлой стены, сталкеры нырнули в неприметный технический коридор. В лицо дыхнуло запахом многолетней пыли и сырости. По пути им попались три комнаты, забитые стоящими ровными рядами и накрытыми брезентом компьютерами. В конце же коридора нашелся небольшой пищевой склад, в углу помещения лежало несколько мумифицированных трупов. Некоторые тела уже рассыпались в пыль, потеряв всякие очертания, поэтому нельзя было точно сказать, сколько здесь покоится мертвецов. В конце помещения стены и потолок провалились под тяжестью осевшего, видимо, в результате выброса, грунта. Там же виднелось небольшое отверстие на уровне пола, в которое как раз мог пролезть один человек.

Нерв кивнул подчиненному:

– Тигр, проверь.

Небольшой, но крепкий должанин быстро осмотрел лаз, посветил фонариком на другую сторону, потом обернулся:

– Пролезть можно, только по одному. С той стороны пещера с парой ходов.

Сталкеры еще раз проверили оборудование – как и ожидалось, некоторые приборы барахлили, ПДА не ловили сигналов с поверхности.

Пещера оказалось небольшой, вдоль стен тут и там виднелись древние сталактиты и сталагмиты. Из нее вели два хода. Разницы между ними никто не заметил, поэтому решили идти на удачу, по первому, но очень скоро группа наткнулась на тупик. Второй скалистый коридор вел их по петляющей тропе с час, пока не вывел на обвал. Лаз был, но размеров его хватало аккурат на то, чтобы широко улыбнуться.

– Может, взорвать? – предложил Кобальт.

– Нет, – отрезал Ферзь, но замолк, наткнувшись на суровый взгляд Нерва.

– Нет, – повторил командир. – С той стороны может быть нора бюреров или еще какой твари. К тому же, тут все может обвалиться.

– Какие действия? – поинтересовался хмуро Тигр.

– Я знаю еще несколько выходов, – ответил Ферзь на немой вопрос должан. – Но для этого надо вернуться в зал, пройти на верхние переходы и углубиться в комплекс.

– Работаем, – решил Нерв. – Но сперва передохнем в том коридоре, рядом со складом.

Сталкеры двинулись обратно. Настроения особого не было – мало того, что они были на опасном задании под толщей земли и вод Янтарного, так еще и потеряли несколько часов на безрезультатные блуждания. Хорошо хотя бы, что аномалии и монстры людям пока не попадались, но Ферзь утверждал, что в самом комплексе нечисти обитало довольно много. Не успела группа дойти до пещеры, как земля вдруг ощутимо задрожала, на головы путников засыпалась мелкая крошка.

– Выброс, похоже, – прокомментировал Горн. Ему не ответили.

Отсутствие опасности несколько расслабило сталкеров, что чуть было закономерно не привело к трагическому исходу. Лишь невероятная реакция и привычка спасли Кобальта от внезапно выпрыгнувшего перед ним языка пламени. Заслышав характерное шипение и заметив краем глаза резвую вспышку, долговец оттолкнулся и упал на спину, когда место, где тот совсем недавно стоял, прожег слепящий язык Жарки.

– Черт, а, – цокнул языком Ферзь, помогая подняться матерящемуся долговцу. – А когда сюда шли, ничего не было.

– Выброс сильный был, похоже, – медленно произнес Горн. – Раз даже здесь шатало.

Обойдя аномалию, сталкеры уже гораздо осторожнее двинулись вперед. Несмотря на темноту, им удалось обнаружить по пути к пещере еще несколько притаившихся ловушек. Выбравшись в помещение пищевого склада и проверив его на наличие аномалий, группа немного расслабилась. Нерв приказал сделать привал и перекусить. Хотя соседство мумифицированных трупов аппетит несколько отбивало, делать было нечего – есть хотели все, а когда такая возможность представится в следующий раз, никто не знал.

Ферзь жевал свой паек не спеша, обдумывая сложившуюся ситуацию. В общем-то, ничего страшного не случилось. Проводник все равно получит свои деньги, потому как часть уговора выполнил. Кто виноват в том, что дорога вела в действительности только к разочарованию? Долговцы к таким вещам придираться не будут, ведь никаких гарантий того, что пещеры связаны с окружающими Радар коммуникациями, Ферзь не давал. Проблема была в другом – Нерв намеревался вести группу к верхним уровням комплекса, которые заполняли ссохшиеся трупы работавших здесь некогда людей. Полы и стены многих помещений были залиты ссохшейся темной кровью, а в воздухе стояла вонь экскрементов, что явно свидетельствовало о том, что где-то неподалеку находятся бюреры. Там же, на переходах, то и дело Ферзь замечал зомбированных Радаром сталкеров, некоторые из которых были вооружены. Из глубоких темных коридоров то и дело доносились рыки и хрипы, от которых кровь леденела в жилах. Наконец, многие участки комплекса наглухо перегораживали аномалии, заметить которые в темноте на бетоне было очень, очень тяжело.

Тем временем привал окончился. Ферзь, тяжело вздохнув, поднялся на ноги, уже представляя себе долгие часы предстоящих скитаний по полным чудовищами подземельям, построенным незнамо когда и незнамо кем. Но долго ходить не пришлось. Группа покинула помещение и прошла всего пару метров коридора, когда попался Горн. Территория перед направляющим казалась совершенно чистой – не было видно ни колыханий горячего воздуха, ни проблескивающих ниточек маленьких молний, ни других визуальных проявлений ловушек. Пальцы не покалывало, в лицо не полыхало вдруг жаром. Просто сталкера вдруг подкинуло немного в воздух, толкнуло чуть вперед, потом сильно мотнуло и ударило со страшной силой об стену. Изломанный человек со страшным хрипом повалился к ногам товарищей. Кобальт бросился к нему, остальные инстинктивно отшатнулись назад.

Горн был жив, хотя вряд ли в тот момент его это сильно радовало. Чудовищный удар поломал сталкера как тряпочную куклу, скелет которой заменяли бы скрепленные скотчем зубочистки. Острые ребра и поломанные кости, видимо, повредили органы. После снятия верхней части костюма стало очевидно, что у долговца внутреннее кровотечение.

Оторвав взгляд от несчастного, Ферзь угрюмо уставился в, казалось, безопасный коридор. Проводнику вдруг показалось, что проход смахивает на разинутую пасть неведомого чудища. Достав болт, Ферзь без замаха кинул его вперед. Трамплин мигом среагировал и отправил предмет в потолок. Сильно ударившись, тот отрикошетил чуть дальше и в сторону, и вот тогда жахнуло. Видимо, Горну все же крайне извращенно повезло: он умрет раньше их всех и не от голодной смерти. Весь коридор на несколько метров был забит самыми разными сюрпризами: от мощнейших, незаметных в сухом воздухе Электр до Трамплинов и Воронок. В конце коридора, уже в зале, заволновалась небольшая Жарка. Проход перекрыло подчистую, и выбраться отсюда человек бы не смог. Группа оказалась в ловушке.

Нерв сразу оценил ситуацию. Без лишних комментариев проверил съестные припасы, приказал осмотреть три комнаты с компьютерами и склад, оказавшиеся для группы временной тюрьмой, оставил Тигра, бывшего медиком, присматривать за Горном. Поманив Ферзя в коридор, Нерв достал пачку сигарет, предложил одну проводнику.

– Ну? Какие планы? – закурив, спросил он.

– На ПДА надеяться смысла нет, связь такую толщь земли не пробьет, – задумчиво провел рукой по щетине Ферзь. – Провизии у нас хватит на недельку – склады под завязку набиты долгохранимой едой. Ты мне лучше скажи: что насчет спасательной группы?

– Ее не будет, – Нерв выпустил две струйки дыма. – Рисковать людьми теперь никто не станет, потому как непонятно, от чего могла пропасть наша группа – то ли связь не работает, то ли нас мутанты задрали, то ли еще что. Не повезло. Ученым это выскажут на всякий пожарный, но к нам это уже не относится.

– Ясно. Тогда единственный вариант это переждать здесь несколько дней до следующего выброса. Тогда, возможно, аномалии исчезнут. Либо, появится коридор. – Ферзь выбросил бычок, и, помолчав, тихо произнес:

– Но Горна мы уже не вытащим. Парень бледный совсем, в испарине весь. С таким кровотечением еще пара часов и все.

Нерв молча кивнул. Установилась неудобная тишина. Поняв, что разговор закончен, Ферзь молча поплелся наугад в одну из комнат. Накрытые брезентом коробки компьютерных мониторов напоминали мрачные кладбищенские памятники, пугающие молодежь и расстраивающие ворохом воспоминаний стариков. Везде – на стенах, полу, столах – лежал многолетний слой пыли. Ферзь осмотрелся, прикинул так и эдак и дернул за угол ближайшую накидку. Подняв мутное облачко, брезент сложился на полу. Ферзь закашлялся и зажмурил глаза. Когда пыль осела, он прошелся вдоль стола, разглядывая электронные машины – старые, большие, потемневшие от времени и грязи. Подсветив себе фонариком, Ферзь, сам не зная зачем, нажал кнопку подачи энергии на машину и слегка даже отшатнулся, когда компьютер, утробно загудев, подмигнул сталкеру зеленоватым блеском. Затем зажегся монитор, заполненный бегущими белыми буквами на черном фоне.

Не веря своим глазам, Ферзь медленно опустился на стул перед монитором. Сталкер кое-что понимал в работе с компьютерной техникой, а потому очень обрадовался находке. Перед ним был старый военный терминал, который вполне мог содержать полезную информацию. Нужно было лишь разобраться с непривычным интерфейсом и проверить права машины на доступ к разным серверам.

– Вот это да, – раздался со стороны входа голос Нерва. – Ты как это сделал?

– Сам не знаю, – не оборачиваясь, отозвался Ферзь. – Похоже, где-то в здании работает в автономном режиме генератор.

Глаза сталкера загорелись. Защита на компьютере стояла, но, видимо, было отключена при последнем использовании машины, так что Ферзь без проблем вошел в систему. И то, что он увидел, покопавшись пару минут в документах, ему очень, очень понравилось.

– Этот терминал, – листая файлы, тихо произнес он, – содержит кучу информации по комплексу. Все: проекты, схемы, какие-то чертежи, персонал, результаты тестов… Хех. Нерв, это все нужно показать вашему руководству.

– На ПДА уместишь? – поинтересовался командир.

– У меня всегда флешка с собой запасная. Умещу без проблем. Но самое главное у нас впереди. – Ферзь подозвал жестом долговца и ткнул пальцем в монитор. – Это технические и служебные помещения и каналы. Мы – здесь, – тычок в монитор, тук. – Выход у восточного берега Янтарного Озера тут. – Тук. – Мы можем растащить мусор на складе и попасть оттуда в вентиляционную систему. По ней дойдем вот сюда, а потом уже по коридорам два уровня.

Ферзь победоносно откинулся на заскрипевшую спинку стула и уставился на командира. Нерв молчал.

– Мы нашли кучу информации, в том числе планы комплекса, – поторопил долговца проводник. – Воронин будет доволен. Следующая группа не плутать сюда пойдет, а работать по конкретной схеме. Ну? Нет смысла рисковать.

– Тоннели узкие, – заговорил Нерв. – А на нас Горн.

Ферзь скис.

– Братишка, твой боец уже сертифицированный труп, как ни крути. Мне жаль, но когда вместо кишок каша, помочь можно только пулей в лоб.

– Тогда хотя бы побудем рядом до конца, – отрезал Нерв. – Но бросать мы никого, сталкер, не будем.

Ферзь насупился. Чертов бравадный капитан не бросает своих, е-мое! Прям картина пафосом на драме…

С провизией-то у них порядок, но кто знает, что случится через час, два? Не сбегутся ли населяющие комплекс мутанты? Не сдвинутся ли аномалии? Не произойдет ли у них вдруг массовое помешательство, когда долбанет Радар? Они ведь даже не знают, действует ли защита! Массовый психоз может развиваться достаточно медленно, чтобы не обратить на него внимания, но и достаточно быстро, чтобы через тройку часов после начала пси-воздействия начать трепетать от беспричинной ярости. А ведь лезть к выходу им долго, ой как долго!

Ферзь мрачно представил себе, как сперва начинает болеть голова, потом незаметно все вокруг становится таким резким, острым, раздражающим. Цвета теряют яркость, натирающие ноги берцы сводят с ума, оттягивающие плечи лямки рюкзака заставляют крепко сжимать зубы и не менее крепко материться про себя… А потом направляющий группы, какой-нибудь Кобальт, медленно разворачивается на сто восемьдесят градусов с поднятым автоматом и пустыми тупыми глазами. Ферзь уже видел такое, когда вел отряд Свободы к Радару через Рыжий лес. Он вообще много что видел, а потому у него было немало доводов, почему отряду лучше немедленно сниматься с места и рвать когти из этого проклятого всеми подземного комплекса. Но упертый вид Нерва не допускал и мыслей о компромиссе. Этот придурок рисковал жизнями всех бойцов группы только ради того, чтобы посидеть пару лишних часов у хрипящего и блюющего кровью покойника.

Да какого черта! Пусть сколько угодно рискует жизнями своих оловянных солдатиков! Ферзь свою часть сделки выполнил, а за ту информацию, которую он сейчас скинет на свою флешку, любой торговец или сталкерский клан отвалит ему кучу денег. Не будет он, Ферзь, рисковать задницей ради этого!..

Стоп.

Ферзь мысленно поймал себя на мысли, что он кипит яростью. И Нерв тяжело дышал, в упор таращась с диким видом на сталкера.

– Это пси-излучение, – тихо произнес Ферзь, мигом приходя в себя. – Защита не действует.

Нерв тряхнул головой и удивленно посмотрел на проводника.

– Похоже, нам действительно лучше двигать отсюда, – тихо произнес он и вышел из комнаты.

Оставшись в одиночестве, Ферзь спешно перекачал всю возможную информацию на носитель, осмотрелся и уже собирался, было, уходить, когда взгляд его натолкнулся на невидную почти под толстым слоем пыли тетрадь. Сталкер замешкался. Хватали, не задумываясь о последствиях, разные вещи в Зоне только круглые новички, читай: дураки. Потому как нередко найденные цепочки превращали вдруг людей в фарш, подобранные карманные часы мигом становились мощнейшим проводником электроэнергии, а получившие пинок банки из под пива описывали круг и сносили обидчику голову с плеч. И все же кое-какие находки стоили больших денег, ради которых стоило рискнуть. Ведь кто знает, что могла содержать оставленная каким-то бывшим сотрудником секретного предприятия тетрадь? Быть может, это был всего-навсего сопливый дневник местного уборщика, а может внутри находились спешные вычисления или грубые наброски какой-то машины, за которой охотится научная группа Сахарова? Ферзь никогда не упускал такие шансы.

Сперва сталкер аккуратно покидал в книгу болтами, затем дотронулся ее кончиком автомата. Наконец, очень аккуратно потянулся пальцами. Ничего не произошло. Только сантиметр пыли остался на ладони. Приоткрыв первую страницу, Ферзь заглянул внутрь.

Это была простая записная книжка, обшитая коричневой кожей. Первые страницы занимали поля адресных и телефонных данных, потом шел календарик на 2006-ой год, часовые пояса… Ферзь листал и листал книгу, пока не добрался, наконец, до записей от руки. Запись была всего одна и располагалась посередине первой страницы. Размашистый подчерк дергался и дрожал, будто бы человек, писавший сообщение, находился в нервном возбуждении.

Ферзь присмотрелся. Кривые округлые буквы, наползающие друг на друга, составляли фразу: «Напиши имя того, кому суждено умереть. Полчаса с предыдущей смерти. Десять минут с момента прочтения тетради. Пиши, дабы не настигло всех вас. Время пошло». Последние слова так ужасно переплетались друг с другом и заезжали за края, что Ферзю понадобилось с полминуты, чтобы разобрать их. И все. Больше во всей тетради сталкер не нашел ни единой пометки, ни одного росчерка ручки.

Ферзь хмыкнул. Полный бред. Совершенно ясно вдруг встала перед глазами картина свихнувшегося офисного работника, заполняющего школьную доску тоннами ничего не значащего текста. Странная параллель.

Как бы то ни было, обдумать ее сталкер не успел. Из коридора раздались приглушенные выстрелы из пистолетов-пулеметов. Выскочив в коридор, Ферзь рефлекторно пригнулся, едва разминувшись с пролетевшим рядом куском бетона. Спрятавшись за стеной, он выглянул из-за угла. Кобальт и Нерв стреляли прямо через волнующиеся аномалии в сторону большого помещения, в свете фонарей мелькали маленькие фигуры в долговязых накидках с капюшонами, похожие не то на угрюмую пародию на чукотских жителей, не то на карликов-барыг из кино-эпопеи Лукаса.

Бюреры что-то мямлили, шлепая уродливыми губами-оладьями, и смешно размахивали руками. Вокруг них сверкали неровные сферы – создавалось впечатление, что кто-то надул огромные мыльные пузыри и шутки ради поместил в них маленьких уродцев. Пули тонули в этих пузырях, плавились прямо в полете, стекали на бетонный пол кровавыми каплями металла. Мутанты в ответ швырялись различным мусором, большая часть которого гибла в аномалиях, беснующихся как никогда.

– Нерв! – крикнул Ферзь, уворачиваясь от куска арматурины. – Надо линять отсюда на хрен! Слышишь меня?!

– Да! Давай на счет «три» к нам, мы прикроем!

Прикроют они, – со злостью подумал Ферзь и рванул через коридор к пищевому складу, где прятались остальные члены группы.

– Я к вентиляции, – сразу кинул он. – Разберу завалы, и – уходим.

Не дождавшись ответа, Ферзь кинулся по помещению к дальней его стене, где за наваленными картонными коробками и прочим мусором, судя по схеме, должен был располагаться вход в системные каналы. По дороге он пробежал около притихшего Горна. Над ним все еще корпел Тигр, но одного взгляда на раненного хватило, чтобы понять – тот уже мертв.

Сбросив рюкзак, проводник принялся, обдирая пальцы, растаскивать старые коробки, какие-то провода, упаковки из-под консервов, столовые приборы. Лежащие неподалеку мумии с укором смотрели на него. У сталкера в голове возникла вдруг странная идея, что он завалился в чужой дом и устроил там беспорядок. Он с опаской глянул на ближайший к нему скелет, уловив краем глаза движение. Нет, все было спокойно. Мертвец скалился на него рассыпающимися зубами, недвижимо валяясь в углу. Почему эти люди предпочли умереть здесь, а не выбраться через вентиляцию? Кто ж знает. Быть может, они уже были мертвы, когда что-то притащило их сюда и свалило у стены, как груду старой одежды. Когда-то она была модной и броской, а теперь превратилась в серое рванье, которое и надеть-то стыдно…

Разобравшись с мусором, Ферзь обнажил старую ржавую решетку, ведущую в узкий темный проход. Хватило лишь чуть дернуть, чтобы она с душераздирающим скрежетом покинула пазы и упала рядом с лазом. Проводник посветил в трубу фонариком, но свет утонул в унылой мгле.

Довольный проделанной работой, Ферзь потянулся за рюкзаком и обомлел. Около вещей лежала потрепанная тетрадь, призывно раскрытая на страничке с бредовой запиской. «Напиши имя того, кому суждено умереть… Десять минут с момента прочтения тетради… Пиши, дабы не настигло всех вас… Время пошло».

Сталкеру вдруг стало страшно. Дело было даже не в удивительной избирательности книжечки, вывалившейся из рюкзака аккуратно на странном сообщении. Он совершенно точно помнил, что не брал тетрадь с собой. С другой стороны, он и не помнил, чтобы швырял ее обратно на стол. Бюреры появились слишком неожиданно, но… Неужели он чисто рефлекторно кинул тетрадь в рюкзак?..

Время пошло…

Десять минут?..

Ферзю вдруг перестало быть смешно. Бред-то, конечно, бредом, но… Он тихонько подобрал рюкзак, не спуская глаз с покачивающихся на сухом сквозняке страниц приладил его на спине, потом аккуратно подобрал книжицу и обомлел. Точно под жуткой запиской приладилось еще одно слово, которого не было всего несколько минут назад. Неровным некрасивым почерком сталкера в уголку листка значилось: «Горн». Под страницей лежала дешевая гелиевая ручка, набор которых Ферзь всегда носил с собой.

Сталкер перестал дышать, кончики пальцев и ладони похолодели. Все внутри у него опустилось. Он… он не писал имени долговца! Он не мог незаметно для себя достать ручку из глубокого кармана и вписать в эту глупую, проклятую тетрадь имя напарника! Он ее даже с собой не брал!

Но… это были его маленькие толстые буквы, в этом он был абсолютно уверен, несмотря на терзающий душу ледяной ужас. Это из-за него погиб Горн…

Стоп!

Сталкер тряхнул головой. Что за бред? Горн погиб из-за сильного удара об стену, после того, как попал в Трамплин. Тогда Ферзь еще знать не знал ни про вентиляционную систему, ни про работающие компьютеры, ни про эту тетрадь! Горн бы и так умер! Но… Что-то в душе сталкера перевернулось, что-то не давало ему покоя. И не надо было быть параноиком, чтобы задуматься: не ускорила ли эта запись смерть раненного долговца? Не оказалась ли кажущаяся поначалу бредом тетрадь таинственным артефактом?.. Кто знает, возможно, изначально это и правда была всего лишь записная книжица с глупой и страшной записью спятившего ученого. Но потом, во время очередного выброса она вполне могло что-то поселиться, были ведь уже такие случаи. Правда, Ферзь все эти басни ничем более басен и не считал…

Шло время, а Ферзь все стоял, не моргая глядел на тетрадь, зажатую в руках. Что делать, если это и правда порожденное Зоной нечто? Как от него избавиться?.. Сжечь? Нет, это не вариант. Кто знает, как поведет себя артефакт в этом случае. Ничего не писать? Пожалуй, это лучший вариант. Но как тогда убедиться, что очень скоро все они не сгинут, как предсказано книгой? «Пиши, дабы не настигло всех вас…».

Негнущимися пальцами Ферзь медленно взял ручку. Надо было проверить, обязательно проверить. Черт, но если тетрадь и правда обладала какой-то силой, он одним росчерком ручки убьет ни в чем не повинного товарища. А не сделав этого, убьет их всех.

Стараясь ни о чем не думать, Ферзь тупо написал «Тигр». Сталкер был первым, кто пришел ему в голову. Наверное из-за того, что хлопотал около Горна, когда проводник пробегал рядом.

Тупо уставившись на содеянное, Ферзь еще некоторое время стоял с поднятой ручкой, потом поспешно убрал тетрадь во внутренний карман пыльника и направился к Нерву.

Стрельбы уже не было. Бюреры все еще копошились с другой стороны стены из аномалий, но ограничивались злобными взглядами и воплями. Люди тоже прекратили попытки добраться до мутантов. Одним мешало аномальное поле, другим – телекинетические способности врага.

Ферзь открыл было рот, чтобы рассказать всем незамедлительно про тетрадь, но вдруг передумал. Неизвестно, как те отреагируют на весть о том, что сталкер уже сделал, а с картой комплекса они вполне могли выбраться и сами, прикопав его здесь…

Так он и стоял с распахнутой пастью, думая, что делать дальше. Нерв растолковал его поведение иначе:

– Горн скончался несколько минут назад, делать нам здесь больше нечего, – говорил командир сухо и по делу, без истерик. Это Ферзю понравилось. – Бюреры не уходят, значит, не знают, как до нас добраться. А значит и про вентиляцию не знают. Двигаем отсюда.

Попрощавшись с погибшим товарищем, долговцы с проводником залезли в узкую вентиляцию и двинулись, сверяясь с планом, добытым с компьютерного терминала. Первым шел к вящему спокойствию Ферзя Кобальт, затем Тигр, потом проводник с Нервом.

Путь занял часа два, за которые у бойцов затекли все возможные мышцы. Ферзю очень хотелось остановиться, послав все к черту, и лечь прямо здесь, растянувшись на вонючей стали во весь рост. Наверное, он бы так и сделал, будь один.

Тоннель обрывался именно там, где и показывала карта. Выбравшись из шахты, сталкеры очутились в безымянном помещении, заполненном какими-то трубами, цепями, огромными механизмами и сваленными в углу здоровенными шестернями. Котельная?..

– Теперь куда? – шепнул Нерв.

– В коридор, – махнул рукой проводник, позабыв, что в темноте его не видно.

Помещение оказалось довольно большим, равно как и коридор, в который они попали. Попытки рассеять тьму, до краев заполняющую в этом могильнике все и вся, тоненькими лучиками подствольных фонарей показалась вдруг Ферзю на удивление смешной. Так они скорее демаскировывали свои действия, помогая больше врагам, наверняка таящимся во тьме.

Ферзь вдруг понял, что у него дрожат руки, а сам он залит потом. Он не знал, то ли паранойя накатила из-за действия Радара, все еще бывшего где-то рядом, то ли ему просто чертовски страшно. В голове судорожно металась одна-единственная мысль – не упустить из виду бредущих впереди товарищей. И одно желание, чудовищно сильное, как никогда материальное – желание жить.

Сталкеры безмолвно брели во тьме несколько часов. Направляющие то и дело оглядывались, проверяя, не отстали ли напарники, Ферзь же с Нервом всеми силами пытались унять внутреннюю дрожь и сосредоточиться на наблюдении за флангами и тылом. Когда группа преодолела кишащую непонятными шорохами тьму подземного уровня и поднялась по лестнице на верхний этаж, мгла впереди начала таять. Сперва Ферзь подумал, что они вышли на скопление призраков – частая галлюцинация, возникающая около мест действия Радаров, но потом чуть было на месте не запрыгал от надежды – впереди был свет. Остальные тоже это заметили, и, боясь поверить в удачу, мысленно вздохнули с облегчением.

И тогда началось.

В голове у Ферзя будто бы взорвалась шумовая граната. Мысли, движущиеся обычно словно по четко выстроенным иногда пересекающимся рельсам, вдруг сбились в кучу, спрессовались в тугой комок, сочащийся черным ядом невероятной боли. Сталкер закричал и упал на колени, хватаясь за голову. Перед глазами гуляли кровавые чертики, между которыми начали проступать кривые сгорбленные фигуры наступающих со всех сторон зомбированных. Проводник всеми силами старался проморгаться, чтобы сбить налетевший на глаза слой слез. Он четко видел, что из всех коридоров, дверей и щелей к ним медленно приближаются десятки, сотни разлагающихся мертвецов, вытянувших костлявые пальцы с серыми гнилыми ленточками сползшей плоти. Зомбированные скалили черные зубы и слепо перли вперед. Наверное, их направлял Радар, гасящий сознание людей волнами дьявольской пси-энергии.

Ферзя тошнило, он что-то кричал, бил кого-то кулаками, забыв про висящий на груди автомат… А потом вдруг понял, что его за шиворот тянет назад, во тьму тоннеля Кобальт. В другой руке долговец сжимал черную хромированную рукоять пистолета, плюющегося свинцом в наплывающих бесконечной волной зомби.

Первым погиб Тигр. Он так и не смог справиться с пси-ударом, корчась и страдая на полу до тех пор, пока его мучениям не положили конец мертвецы. Наверное, ему было так больно, что он и не понимал, что мучения доставляют впившиеся в плоть пасти, а не дубасящий по мозгам Радар.

Отпустив Ферзя, Кобальт тяжело привалился к стене, поднял автомат и принялся стрелять в направлении Нерва. Командир всеми силами пытался справиться с собой, но подняться на ноги не мог. Ферзь тоже потянулся за автоматом – пистолет-пулемет он где-то потерял. Сталкер практически не видел, куда стреляет. Несколько раз до него добирались монстры, которых ураганным огнем клал на залитый кровью шершавый пол Кобальт. Ферзь его не благодарил – он не понимал, что происходит, восприятие окружающего в его голове отставало от реально положения дел на несколько секунд, если не минут. Когда патроны в автомате закончились, он достал пистолет и стрелял, стрелял, пока мог. Потом полез за новым магазином, потом за вторым, за третьим… Огонь со стороны Кобальта вдруг резко оборвался. Ферзь ничего не слышал из-за шума крови в ушах. Исполинская боль уже заставила его забыть о том, кто он такой и что он здесь делает. Остались лишь тупые рефлексы и инстинкты, складывающиеся в примитивную логическую цепочку – враги, жизнь, стрелять. И он стрелял. Стрелял до тех пор, пока во второй раз не ударил в полную силу Радар. Ферзь закричал так, словно визжали, корчась от боли, все клетки его измученного тела. Словно мозг его уже давно перестал быть главным центром всего этого ада, заполняющего лавиной мук все, от головы до пят.

Сталкер повалился на пол лицом вниз, скребя ломающимися пальцами бетонный пол, корчась, как эмбрион. Руки его выбивали какой-то жуткий ритм. Вдруг проводник наткнулся на что-то, прикоснулся к чему-то такому, что могло спасти ему жизнь. Он раскрыл глаза и увидел в одной руке раскрытую тетрадь, а в другой – ручку. Ферзь ничему не удивился, он даже не узнал вещи, которые неведомо как попали ему в руки. Просто знал, что нужно сделать. Из ручки сочились не чернила, но кровь – густая, почти черная кровь. Ферзь и не знал, что делает, когда выписывал этой кровью клички Нерва и Кобальта – раз за разом, десятки, сотни, тысячи раз, путаясь уже не в мыслях и чувствах, но во всем, крутясь сознанием и ударяясь им о стальной бетон жаркой боли…

Чем все закончилось, Ферзь не знал. Он очнулся в порванном костюме, без оружия и амуниции на границе Янтарного Озера к вечеру следующего дня. С собой у него не оказалось ничего, кроме драной одежды и разбитых наручных часов. Несколько пальцев на руках и ногах были сломаны, все тело болело так, словно его медленно пропустили через мясорубку. Сталкеру сам не знал, как ему хватило сил, чтобы добраться до лагеря ученых, где его выхаживали несколько дней.

Потом Ферзь вернулся в Бар, где мы и встретились. Сперва он пошел не к Воронину, а именно в Бар – нажраться так, чтобы забыть все. Наверное, он и не хотел ничего рассказывать руководству клана, а может, ему было просто все равно. Он едва успел закончить рассказ, как в бар явился Петренко и увел его к генералу. Не знаю, что там было дальше, но Ферзя больше никто из наших не видел. Может, его долговцы не простили, а может он и сам где-то сгинул в первую же ходку после того, как осознал выбор, сделанный интуитивно в момент опасности. Когда там, на Янтаре, корчась от невыносимой боли не он, но его естество решило все же написать кровью два простых слова: «Кобальт» и «Нерв».