Сказ о побеге с Титана

Предисловие

Свободные ликуют! Кассия возвращена!

Единство бежало с поля боя. После победы над Вронской командор Петров налаживает быт на отвоёванной станции. Кассианцы вернулись и возобновили добычу минералов. Закипела прежняя жизнь, потекли газовозы с уникальным газом. Оборона усилилась.

Командор Петров настоял на выборе нового главы. Когда выбор был сделан, назначили и начальника дока. Им стала героиня битвы за Кассию — дочь погибшего героя, прежнего главы Ивана Грызлова. Света Грызлова с радостью приняла этот пост!

И всё бы хорошо, но вернулись не все — около сотни кассианцев остались в плену у адмирала Вронской. Их мечтают вызволить, обезумевшие от горя, родные.

Но каждый знает: Единство больше не нападёт. Пусть Раса Сокола больше нет, его родную Кассию теперь охраняют лучшие: Петрову удалось собрать непобедимую эскадрилью. Её возглавил пилот пятого ранга Пётр Нахимов — сын богатых кассианских дипломатов. Юноша не стал купаться в роскоши, а, увидев беды соотечественников, взялся за штурвал. Вместе с ним космос патрулируют умелые пилоты: Лев Рудый, Сёма Костин и другие… Если их имена известны всему Свободному космосу, то одна героиня остаётся загадкой.

Среди пилотов есть девушка. Её скромности можно позавидовать: имя она скрывает. Известен лишь её корабль — А2020, грозный истребитель, похожий на тот, на котором летал Сокол. Но лишь отчасти: этот окрашен в чёрный, а на головном обтекателе красуется жёлтый знак молнии. За этот символ жители дали неизвестной лётчице прозвище — Молния!

Говорят, именно Молния проявила себя в битве за Кассию. Её невероятный манёвр взломал оборону Единства и заставил Вронскую дрожать от страха! Ходят легенды, что летает Молния не хуже самого Сокола и давно заслужила ранг Элитный. Но командование умалчивает о её подвигах.

Каждому хочется узнать: кто скрывается за стеклом фонаря А2020? Но раскрыть тайну безымянной героини не удаётся никому…

Глава 1. Герои

Света была довольна своим назначением. Хотя, если честно, разбираться в кораблях, грузах и бесконечных отчётах оказалось сложнее, чем она думала. Цифры путались, доклады казались скучными, а доки — слишком шумными и грязными. Но зато как приятно было думать: она — начальник дока! Сам статус грел самолюбие. Света ловила на себе взгляды докеров, видела, как капитаны подчиняются распоряжениям, и в эти моменты чувствовала себя достойной наследницей Грызловых.

“Папа бы гордился”, — думала она, расхаживая по доковой палубе с важным видом.

По правде, она не столько работала, сколько играла роль — копировала отцовскую манеру держаться, его властные интонации, даже привычку чуть прищуриваться, делая замечание. Ей казалось, что одного имени “Грызлова” достаточно, чтобы заслужить уважение. А почему бы и нет? Её родители были легендами Кассии. Разве не естественно, что дочь таких людей заслуживает особого отношения? Поэтому Света даже не старалась вникать в работу.

Опытным капитанам это не нравилось. И Петя видел это лучше других. По вечерам, в их скромной каюте, он осторожно пытался втолковать будущей жене простую истину: должность нужно заслужить, а не требовать, как дань памяти родителям. Но Света лишь отмахивалась, делая вид, что не понимает его намёков.

Сегодня она и вовсе решила не тратить время на разговоры. А чтобы её будущий муж понял всю степень равнодушия к его “умным советам”, Света принялась намеренно хрустеть пакетом с печеньями. Печеньки очень удачно подвернулись под руку, так как пожевать Света очень любила и умела делать это от души! Жуя сразу по три печеньки, Света чувствовала себя гораздо более счастливей, чем если бы жевала по две, или не дай бог по одной. Прожевав очередной комок, Света прервала Петю и сменила тему:

— Вот, ты чувствуешь себя героем? — она даже не отвлеклась от экрана. — Я вот, чувствую! — Света гордо нахохлилась. — Знал бы ты, сколько я пережила, когда вела тот Т90! Я столько страдала! — Света закатила глаза к потолку. — Уму невообразимо!

Вдруг одна печенька, почувствовав волю, выпала из ладони и с хрустом покатилась по ткани кресла. Что казалось недопустимым! Света возмущённая своевольностью печеньки стала бить по подлокотнику, затем рыскать в недрах кресла и вертеться. Петя, воспользовавшись паузой, пробормотал:

— Да, мы все молодцы. Но, по правде, нас спас лазер Пёстрика.

Он нервно почесал за ухом. Конечно, Света герой — она вела грузовик с пленниками, пока другие бились. Но сравнивать это с подвигом пилотов, сражавшихся в открытом космосе...

— Что?! — пакет в руках Светы смялся с жалобным хрустом. — Ты серьёзно считаешь, что мы обязаны этой железной консервной банке, с которой Кира не расстаётся?

Она презрительно крутанула пальцем у виска. Кира за последние месяцы очень привязалась к роботу, таская его с собой на каждый вылет. Близким это казалось странным, а уж Света и подавно не разделяла чувств сестры. Дружба с роботом была явно детской причудой.

— Он сделан не из железа, а из титана и алюминия, — Петя был более подкованным в технике. — Очень хороший робот.

— Не смеши! — Света фыркнула. — Этот “робот-указатель” вдруг взял и сжёг “супер-дупер навороченную” систему Единства? Сказки!

— Это физика, — терпеливо объяснил Петя. — Линкор Вронской сканировал высокочастотные импульсы, а лазер Пёстрика случайно попал в резонанс...

— Во что?

Петя пожал плечами:

— Резонанс. Представь, что ты раскачиваешь качели — если толкать в нужный момент, амплитуда будет расти. Так и здесь — слабый сигнал усилился и спалил их систему.

Света скривила губы.

— Ха! Он — робот-указатель! Ясно? А Кира таскается с ним, как с привязанным.

Света всё не унималась выставить сестру не взрослой, а ребёнком.

— Ну, может он непростой работ-указатель, — Петя пожал плечами. — А вдруг, Пёстрик ещё поможет!

— А, вдруг! Пёстрик? Поможет? Ты себя слышишь? — Света фыркнула. — Папа говорил, что нам могут помочь только пушки и лазеры! Какая же всё это — чушь!

Вряд ли Иван Грызлов мог говорить такое, ведь он был умным и опытным командиром. Но Свете было неважно, что думал папа. Ей просто хотелось отпустить новую колкость в адрес сестры, которую так боготворил Петров и хвалили пилоты. Задетое самолюбие требовало излить ещё что-нибудь, лишь бы никто не заметил заслуг Киры, а хвалил только её — Свету Грызлову! И словно по заказу, дверь каюты открылась. На пороге стояла Кира.

***

Её потрёпанный лётный комбинезон был испачкан маслом и покрыт заплатами — следы упорной работы над Буцефалом. Спустя месяцы корабль восстановился от ран, нанесённых в битве за Кассию, и радовал свою летунью. Но сейчас от радости и след простыл, глаза Киры горели холодным огнём.

— Петя, — голос звучал неестественно ровно. — Где твои родители?

Петя смущённо забегал глазами:

— Они... на пляжах Южной Капеллы...

Кира, стряхивая пыль с плеча, рыкнула:

— Какой Капеллы?! Это очень плохая легенда, Петя! Где они на САМОМ ДЕЛЕ?

Петя заёрзал, зная правду. Но правду нельзя было раскрывать. Важность её заключалась не в том, что Нахимовы — его мама и папа. А в том, что родители Пети — дипломаты и участвовали они в тайной операции, разработанной самим Петровым. И так как командор советовался с Петей. То Петя несомненно знал о секретном задании. А “пляжи Капеллы” всего лишь миф для врага — предусмотрительная дезинформация.

— Знаю, — буркнул он. — Но, говорить, нельзя!

— Да, что нельзя? — Кира заходила по каюте туда-сюда. — Да вся Кассия шепчет по углам одно и то же: Нахимовы полетели спасать украденных родных!

Свету тут же кольнула зависть.

— А тебе, что, не хотелось, чтоб его мама и папа спасли наших людей? — воскликнула она.

Кира остолбенела. На секунду в каюте повисла гробовая тишина.

— Не смей так говорить!

— А вот и смею! Я — старшая!

Кира залилась румянцем:

— Вы не понимаете? Вся Кассия знает о секретном задании. А значит скоро узнает и враг.

— Мы победили! — Свету распёрло от гордости. — Наш флот в любой момент возьмёт Единство! Любую планету в три дня! Да, да… За три дня порвём их столицу!

Кира видела, как сестра от раздражения несёт чушь. Светины бравурные крики слишком походили на самые безумные идеи от телеведущих. И эти идеи стояли у Киры комом, уж кому как не ей было знать о силе флота Единства. Понимая, что разговор бессмысленен, Кира направилась к выходу:

— Мне очень жаль, — сказала она напоследок.

— Что тебе жаль? — сестра, не унимаясь, ткнула пальцем. — Что ты бросила заложников ради своей железки? В то время, когда мне нужна была помощь на грузовике?

Кира остолбенела.

— Это была ошибка, и я её исправила.

Света строго заметила:

— Ха, исправила! А мы могли погибнуть.

Кира вышла не ответив. Слова Светы достигли цели, по щекам покатились слезы. Кира любила сестру — после гибели родителей они остались вдвоём на целом свете. Но с каждым днём между ними росла пропасть. Исчерпав силы в борьбе с сестриным нравом, Кира всё чаще улетала с Кассии. Чем дольше — тем дальше.

Искать успокоения ей помогали задания командора. Петров назначил Киру почтовым егерем — военной должностью, предполагавшей доставку секретных документов. Решение было логичным: кто, как не лихой истребитель Буцефал, способный уйти от любой погони, лучше подходил для перевозки важных посылок? Эта работа позволяла Кире бороздить пространство от дуги Ориона до облака Андромеды, забывая о семейных раздорах.

Пользуясь служебным положением, Кира узнала о секретном задании Нахимовых. Сержант, вручивший ей конверт, проболтался... Хотя болтуном не был. Просто он, как и все кассианцы, верил в спасение и надеялся на Нахимовых.

Кассия тайно лелеяла мечту — вернуть родных! Сказать легко — сделать почти невозможно. В бескрайних просторах глубокого космоса, среди миллионов километров пустоты, найти базу адмиральши было сложнее, чем отыскать затерявшуюся микрошестерёнку в огромном ангаре.

Кира шла по коридору, мысленно осыпая Вронскую тысячами проклятий. Та сбежала с поля боя, но продолжала причинять горе.

В Буцефале царил привычный порядок — ключи в нишах, стёкла приборов натёрты дочиста, ритмичное мигание огней. В кресле второго пилота восседал Пёстрик. Он не покидал своего места даже во время ремонта, вечно напоминая о знаменательном дне победы, когда его лазер прогнал целый флот! Все, кто видел робота, считали его талисманом корабля — одушевлённым предметом, приносящим удачу.

Кира запустила двигатель:

— Ну что, друг? Отвезём документы на “Гермес”, и, если там будет Петров, поговорим с ним. Может, он разрешит нам искать пленников Вронской? Хочешь поучаствовать в поисках украденных кассианцев?

Пёстрик улыбался. Его неизменная усмешка, вселявшая уверенность, никогда не сходила с неподвижного роботического лица:

— То-то же, — весело подмигнула Кира. — Но, сначала сделаем крюк.

Перед гиперпрыжком на Гермес Кира планировала обследовать новый сектор галактики. И вот зачем...

Работа егерем помогала ещё кое в чём. Она позволяла отлучаться со службы на час-другой для поисков туманности Скрижаль. И пока Света играла в начальника, Кира бороздила космос, ища то самое загадочное место, где, по слухам, пропала их мама.

Глава 2. Нелюдь

В столице Единства наступало прекрасное солнечное утро. Гер Пан, проснувшись, лениво потянулся. Хотя ему не исполнилось и четырнадцати, парня ждало важное испытание. Как отпрыск знатного рода, он готовился к полёту. Каждый сверстник Гера должен был доказать свою зрелость выдающимся поступком. И чем знатнее был род — тем грандиознее должен быть этот поступок, чтобы его заметил даже распоследний обыватель столицы. Семья Пан принадлежала к числу самых богатых, а значит, Геру предстояло отличиться по-настоящему! Тем более наградой должно было стать сердце Джулии Шевронте — его одноклассницы, снискавшей всеобщее восхищение. Поклонники утверждали, что её красота затмевает майские цветы, а румянец щёк сравним лишь с морским закатом.

Правда, пухлость губ Джулия приобрела в косметологической клинике, а брови ей оформлял дорогой мастер по внешности. После усовершенствований наследница дома Шевронте блистала на любом приёме, вдохновляя даже законодателей мод.

Для женитьбы на Джулии у Гера было немаловажное преимущество — Мыслители Единства ещё при рождении предписали их союз. Разве не очевидно, что наследникам Великих Домов суждено быть вместе? Чтобы окончательно покорить сердце избранницы, Гер должен был совершить подвиг: облёт половины галактики по Большой Дуге — деяние достойное для завоевания любой невесты. Более того, после такого подвига его могла заметить сама Софья Вронская — самая влиятельная женщина империи Единства! А там и до адмиральских звёзд недалеко...

Судьба Гера — наследника богатейшего дома Пан — зависела от этого полёта! Решающий день настал, но юноша, мечтая о величии, провалялся в постели целый час. Когда комната наполнилась солнечным светом, подняться всё же пришлось — нельзя же покорять Большую Дугу галактики, не встав с кровати!

Однако героическим планам помешало ужасное происшествие, вогнавшее Гера в ступор: на коврике у постели не оказалось чистых тапочек!

— Эй, нелюдь! — так Гер называл грязную прислугу, отвечавшую за этот важный атрибут дворянского быта.

В комнату вошла серолицая рабыня, измождённая тяжёлым трудом, и поклонилась, не издав ни звука. Она не смела перечить господину.

— Говори, нелюдь! Ведь это спрашиваю я — Гер Пан! — вспылил юноша.

Наследник забыл о подвиге, желая расследовать пропажу. Виновных следовало найти и выпороть на глазах у других рабов — для острастки. Увы, “покорение вселенной” пришлось отложить. Рабыню наказали розгами.

На следующий день новое несчастье — недосоленный завтрак! Гер ругался, жаловался матери, чем упустил драгоценное время. На третий день он всё же вышел из дома, но в саду его укусила пчела. Вскрикнув от боли, Гер напоролся на ветку и расцарапал руку. Хотя вина была его, он всё равно выместил злобу на другом — сломал ветку и швырнул в ближайшего раба. Гнев утих, но вместе с ним иссяк и героический пыл.

Вечером случилось ещё одно пугающее событие. Выяснилось, что если бесконечная Вселенная могла ждать бесконечно, то Джулия Шевронте ждать не намеревалась. Перед сном Гер получил от неё письмо:

“Дорогой мой Друг! — писала Джулия. — Если Вы не соизволите облететь эту вашу Дугу за три дня, то мне придётся уйти к Дориану Серскому. Он такой классный!..”

Далее следовал длинный перечень достоинств этого самого Дориана, которого Гер терпеть не мог, а в конце:

“В следующем году “светлейшая адмирал” Вронская произведёт его в пилоты десятого ранга, и мы сможем пожениться".

С таким приговором Гер уже не смирился! Он всегда считал Джулию своей настолько, что последний раз видел невесту год назад. Встречи и не требовались: чиновники Единства предопределили их союз. Но Джулия, как первая богачка имела право выбора.

Несмотря на неутихающую боль от укуса, пересоленный суп и неглаженный лётный костюм (пролежавший в шкафу полгода — всё это время Геру что-то мешало вылететь), он всё же сел в свою яхту, чтобы покорить сердце невесты, которую, по сути, даже не знал.

***

Решено — сделано! Яхта заправлена, и на этот раз ничто не помешало отправиться покорять Вселенную. Но уже на шестом часу лёта Гер смертельно заскучал и начал клевать носом. Приборная панель под воздействием сна расплывалась в причудливые формы – чёрные, жёлтые, красные и зелёные механизмы и цифры. Очнулся он лишь от воя пожарной сирены: корабль атаковали! Гер проспал момент, когда на хвост ему сели пираты. Как назло, преследователи летели на “Арконе” — слишком грозной силе для хлипкой, хоть и роскошной яхты. Поняв бессмысленность сопротивления, Гер подал сигнал SOS и стал ждать развязки.

“Аркона” двумя залпами вывела из строя двигатели, пробила обшивку и нарушила систему жизнеобеспечения. От недостатка воздуха Гер начал задыхаться. Ему грозила смерть в космическом вакууме, если бы не помощь: пираты, видимо, сжалились — смекнув, какой огромный выкуп можно получить за пассажира, они начали абордажную операцию.

Ожидая абордажа, как спасения, Гер дрейфовал в рубке, беспомощно болтаясь в невесомости. Он молился лишь о скорейшем пленении — пираты любили деньги, а у дома Пан их было предостаточно. В уме складывались суммы выкупа, когда неожиданно пиратов что-то отвлекло.

Над крейсером мелькнул чёрный истребитель. Теряя сознание, Гер увидел, как в “Аркону” впиваются ракеты. Пираты бросили яхту, переключившись на нового врага. Чёрный истребитель кружил вокруг неповоротливого крейсера, как ястреб – видимо, у них были старые счёты.

Понимая, что бой будет долгим, а кислород в яхте не бесконечен, Гер посылал пилоту истребителя проклятия вместо благодарности. Кто в здравом уме атакует “Аркону” в одиночку? Но пилот истребителя не просто не боялся грозного крейсера — он издевался над пиратами, молниеносно маневрируя и не давая навести орудия. Через три минуты стало ясно: пираты беспомощны. За штурвалом истребителя был ас высочайшего класса! Тогда как “Арконой” управлял полный профан…

Крейсер получил несколько точных попаданий. Сквозь мутнеющее зрение Гер видел, как некогда грозный корабль вспыхнул, замер и начал медленно отступать. Сознание ускользало от нехватки кислорода… Во сне Гер снова висел в рубке, но воздух был свеж. Открыв глаза, хозяин яхты увидел... Сначала не понял что. В невесомости в метре от него дрейфовал странный серый предмет, похожий на кресло. Кресло плыло у потолка, пока не показалось удивительное: у кресла есть глаза! Внезапно оно моргнуло. В сумраке рубки заблестели белки, напоминающие два перепелиных яйца. Вокруг глаз порхали волосы. Теперь Гер понял, что снится ему встреча с ангелом, который забирает космонавтов в неизвестность. Ангел был очень красив. Это была девушка. Она поджала ноги и, зависнув в невесомости, сложила руки на груди. Смотрела она очень серьёзным, если не сказать враждебным взглядом.

— Памагите... — еле выдавил Гер, чувствуя, как пересыхает горло.

Оказалось, даже во сне он не мог пошевелиться.

Девушка фыркнула:

— Ещё одно “единшество”!

В её голосе звучало презрение.

— Я заплачу!

Гер по привычке попытался купить расположение. Но ангелов, как известно, не подкупишь. Девушка не шелохнулась:

— Откуда вы только берётесь на мою голову?! — рявкнула она. — Идёшь по своим делам, и вдруг: “Помогите! Пираты!” Не знай я эту “Аркону”, болтался бы ты у них в клетке.

Тут Гер понял, что это не сон. А девушка, скорей всего, была из спасательной команды:

— А... Так ты с того истребителя! — пробормотал он. — Тогда позови пилота.

— Кого?! — от возмущения гостья округлила глаза и выпрямилась.

Гер понимал — того доблестного аса, что разнёс в пух и прах целую “Аркону”, нужно срочно отблагодарить:

— Пилота позови. Он победил целый крейсер! Хочу дать ему премию.

Девушка хмыкнула:

— Да ты ещё и хам!

Без всяких объяснений, она оттолкнулась от переборки и с обиженным видом полетела к выходу. Гер следил за её движениями, отмечая, как красиво развеваются в невесомости чёрные, как смоль, волосы.

Глава 3. Старая знакомая

Без сомнений, Гера Пана спасла ни кто иная, как Кира. Ей уже не впервой приходилось вытаскивать из беды очередного пилота-новичка. На пиратов “Молния” наводила настоящий ужас: если при виде истребителя А2020 они только настораживались, то узнав в нём Буцефала, бросались наутёк. Но на этот раз экипаж “Арконы” утерял бдительность, видимо зная, что Сокол погиб в ловушке Вронской.

Особый азарт придавало то, что Кире повстречалась та самая “Аркона”, от которой пришлось бежать год назад. Её манёвры оказались до боли знакомы — Кира легко вывела из строя орудия, через минуту двигатель. Но убивать пиратов не стала, отпустив восвояси. Ведь каждому, даже такому негодяю, как пират, стоит давать шанс на исправление.

Отбуксировав яхту неудачливого путешественника, Кира вернулась к заданию. На базе Гермес в доке остались ждать Буцефал с Пёстриком, а сама она направилась в торговые ряды найти агента по имени Миринда. И каково же было удивление, когда в указанной комнате сидела та самая “госпожа Миринда” — эксплуататорша детей с Кировца. Старуха, сгорбившись, кашляла в кресле. От болей в спине её спасала лишь длинная шаль, накинутая на плечи.

— Вы? — удивилась Кира.

— Эх, девочка, — тяжело вздохнула Миринда. — Я рада тебя видеть.

— Вы? Рады? Меня? Да неужели?

Миринда горько вздохнула:

— Я должна перед тобой извиниться.

— Вот ещё! — возмутилась Кира. — Лучше извинитесь перед всеми, кого обманывали, кормя супом за гроши!

— Не злись, — поморщилась старуха, каждое движение давалось ей с трудом. — На то были причины. Мне разрешал... Крылов.

— Кто? — вскрикнула Кира. — Вы и честного человека хотите оболгать?

— Не оболгать. Я была полезна Свободным. Поэтому и Крылов, и Петров меня терпели, — старуха развела руками. — Я добываю информацию. Как думаешь, почему ты здесь? За посланием Петрову? Да? — она потрясла костлявым пальцем. — У меня связи по всему космосу!

Кира задумалась:

— Значит, вы притворялись торговкой, будучи частью шпионской сети Петрова?

Миринда согласилась:

— Мне доверяют Независимые. Только я могу передать их весточки.

Кира с упрёком добавила:

— А эксплуатация детей? Тоже «притворялись»?

— Ох, девочка... Это было некрасиво, согласна.

— Ладно! — кивнула Кира. — Я ненавидела вас годами, и мне сложно простить за пять минут.

— Этого и не требуется, — отмахнулась Миринда. — Ты здесь по делу. Нахимовы в опасности! И только глава берсерков может им помочь.

— Нахимовы? — Кира насторожилась, не желая выдавать правду. — Они же на южных пляжах Капеллы...

Миринда хитро сощурилась:

— Я стара, но не настолько глупа. Вчера Единство взяло их в плен!

Кира отпрянула:

— Да, — кивнула Миринда. — Подробности знает лишь один человек - Лахор, глава Независимых.

— Кто эти “независимые”?

— Те, кто не подчиняется ни Единству, ни Свободным.

— Как это?

— Они сами по себе. Летают туда-сюда, чего скрывать: иногда шалят. Устраивают набеги. Шумиху там, сям… Пошумят и перестанут. Лихие, что с них возьмёшь? Но ребята честные. Лахор мне не соврёт.

— Где послание Петрову? — жёстко спросила Кира.

Миринда деловито сложила руки:

— Лахор всё расскажет при встрече.

Глава 4. Атака “человека из железа”

Лахор назначил встречу на спутнике газового гиганта. Вокруг планеты с кольцами, похожей на Сатурн, вращалась обжитая планетка под названием Санда. Часть её поверхности подвергли терраформированию — бескрайние равнины укрыли массивными куполами, а почву под ними сделали плодородной. Теперь под этими стеклянными колпаками, напоминающими перевернутые блюдца, располагались несколько городов-баз. Эти базы можно было приобрести, продать или сдать в аренду. Обитель Лахора называлась “Берсеркия”.

Буцефал преодолел скалистый пояс и скользнул в пещеру, где обнаружился тщательно замаскированный док. Вход прикрывал естественный склон скалы, делая створки совершенно невидимыми. Похоже, Лахор учитывал известность Буцефала и потому предоставил бывшему кораблю Сокола особенно укромное убежище.

Когда гул двигателей затих, Кира коснулась плеча Пёстрика. Этим жестом она обычно давала понять “останься ненадолго”:

— Ну вот, друг, мы и на месте.

Кира вышла из корабля. Стены пещеры, в которой она оказалась, украшали искусно выполненные барельефы — изображения, высеченные в камне умелыми мастерами. Эти картины изображали древних воинов: люди в звериных шкурах, размахивая топорами, прокладывали себе путь сквозь ряды закованных в броню солдат. Зверские выражения на лицах небритых дикарей красноречиво говорили об их неистовости.

У подножия батальных сцен Киру ожидала дюжина человек. Суровые мужчины, словно сошедшие с древних изображений на стенах. Их глубокие глаза, повидавшие немало тягот, подчёркивали многочисленные шрамы. На поясах у каждого — пистолеты. Навстречу вышел самый высокий и худощавый. Его седые волосы и хмурый взгляд выдавали лидера. Кира вежливо поздоровалась:

— Рада прибыть по вашему приглашению, уважаемые Независимые!

Несмотря на суровую внешность, хозяева пещеры излучали неподдельную доброжелательность. Седой ответил:

— Не думал, что Молния такая хрупкая. Судя по слухам — ты должна быть двухметрового роста!

— И гнуть сталь одним мизинцем! — добавил могучий верзила с пышными усами. Мужчины дружно расхохотались. В пещере воцарилась атмосфера гостеприимства. От такого радушного приёма Кира слегка смутилась:

— Я предпочитаю, чтобы обо мне знали как можно меньше.

Седой понимающе кивнул:

— Заметно. Мы долго собирали о тебе сведения, прежде чем решили допустить на секретную базу. На Берсеркии случайных людей не бывает. А те, кто бывает и нам не нравится, — он резко провёл пальцем у горла, — ...быстро об этом жалеют! Но тебе, Кира Грызлова, опасаться нечего. Народ Независимых рад приветствовать тебя!

Мужчины поддержали слова лидера громкими возгласами: “Да! Привет, Молния! Лихая девчонка!”

Седой протянул руку для рукопожатия:

— Меня зовут Лахор! Добро пожаловать на Санду.

Лахор предложил пройти в командный пункт, и вся компания двинулась вслед за Кирой. Вдоль протяжённых коридоров стояли многочисленные стеллажи с оружием и ящики с маркировкой “взрывоопасно”. Берсеркия была буквально нашпигована всеми видами вооружения, способного стрелять, взрываться, протыкать, пробивать, плавить, испепелять и обладающего прочими свойствами. Было несколько жутковато идти по коридору, наполненным таким смертоносным набором.

Во время ходьбы Лахор охотно отвечал на вопросы:

— Почему выбор пал именно на меня? — поинтересовалась Кира, бросая взгляд на арсенал. Хозяин задумчиво провёл рукой по подбородку:

— Среди всего флота Петрова я доверяю только тебе.

Кира усмехнулась, привыкнув к тому, что о ней судят по фамилии:

— И тут, наверное, я услышу, что вы знали моего папу?

— Наши пути не пересекались, — покачал головой Лахор. — Зато Миринда рассказывала о тебе много хорошего.

Кира нахмурилась при воспоминании о старухе:

— Хорошего? Не верю.

— Не суди так строго. Она сделала много полезного для наших.

— А мне подарила рабство!

— Я понимаю, что такое рабство, — голос Лахора стал жёстче. — Мы все здесь не случайно. Каждый из ребят прошёл через ад под началом той... ты знаешь, о ком я. Вронской!

Кира сжала губы:

— Она причинила мне много страданий.

Лахор ободряюще хлопнул её по плечу:

— Значит, у нас общий враг. Послушай совет: если хочешь оставаться незамеченной, — он указал на молнию на её плече, — снимай этот шеврон перед заданиями. Его могут опознать. Поверь, ты — большая знаменитость!

Кира кивнула и аккуратно сняла шеврон с липучки, спрятав его во внутренний карман.

— Вот теперь ты выглядишь как самая обычная девочка. Никто тебя не узнает. Если встретишь врага, придумай себе имя. Настоящего не называй. Выдумай что-нибудь чтоб запутать врага. Это называется — конспирация.

— Вы знаете толк в этом деле.

— В нашей борьбе с Единством важно владеть и боевыми навыками, и искусством скрытности. Конспирация — это умение скрывать от врага своё истинное лицо и намерения. Поверь, с Вронской тебе не раз придётся это делать. А вот Миринда — совсем не Вронская! Старуха, конечно, не подарок, но у неё доброе сердце. Мы поклялись отомстить Единству! И Миринда нам в этом помогает.

Разговор прервал усатый великан, подошедший с сияющей улыбкой, игриво накручивая ус на палец.

— Светлозар, — представился он с гордым видом. — Я сын древних воинов!

Усач, подмигнув, указал на плечо своей крутки. Выше локтя на белом фоне была нарисована буква похожая на “Б”, только очень замысловатая, с заострёнными концами.

— Это руна! — похвастался он.

— Руна — это что?

— Руна — это специальная буква древнего алфавита наших предков. Эта руна — буква “Б”!

— И что она значит? — переспросила Кира.

— Это значит, что я — берсерк!

Светлозар гордо выпрямился:

— А берсерк что-то значит?

— Берсерки — легендарные воины, не ведавшие страха! — воодушевлённо продолжал Светлозар. — Шли на смерть с песней! Один берсерк мог разгромить целое войско! — тут он лукаво подмигнул. — Конечно, это преувеличение... Но воины были что надо!

Кира рассмеялась и со скепсисом спросила:

— Совсем ничего не боялись?

— Совсем! — хором подтвердили остальные. — Мы все берсерки!

Лахор торжественно добавил:

— Мы носим это имя с честью, продолжая традиции предков.

В этот момент их группа вошла в командный пункт. Помещение было заполнено мониторами, за которыми сидели операторы. Лахор указал на центральный экран с фотографиями родителей Пети Нахимова: Виктора Петровича и Ларисы Николаевны. После добродушного приёма, устроенного храбрыми воинами, Кира вспомнила о задании и с тревогой замерла:

— Почему Миринда считает, что они в опасности?

— Потому что это правда. Они нашли пленников с Кассии... и зашли слишком далеко.

— Почему вы помогаете?

— Догадайся, в чьих они лапах?

— Вронская!

На экране возникла гигантская космическая станция. Лахор указал на неё:

— “Титан” — секретная тюрьма для рабов. Неприступная крепость Единства. Нахимовы нашли её... и поплатились. Их охраняет самый опасный убийца в Галактике!

— Адмиральша?

— Нет. Хуже. Наёмник. Сейчас он на службе у Вронской.

Внезапно стены содрогнулись от далёкого взрыва. Кира ухватилась за стул. Лахор и его люди напряглись.

— Командир! Это ОН! — крикнул дежурный оператор.

— Кто — он? — выдохнула Кира, впиваясь пальцами в подлокотник.

Лахор сжал кулаки, его голос прозвучал как удар хлыста:

— Тот самый наёмник. Меркель! Он выследил Берсеркию!

Командный пункт взорвался хаосом. Воины Лахора вскочили с мест, перебрасываясь тревожными взглядами. На главном экране висел гигантский корабль, методично обстреливавший купол базы. Каждый удар торпеды сотрясал стены, заставляя дребезжать оборудование. С потолка сыпалась штукатурка, плясали лампы, столы скрипели под натиском вибраций.

— Нас не хватит, — Лахор схватил Киру за плечо, его пальцы впились в ткань комбинезона. — Беги к Буцефалу! Передай Петрову... всё.

— Теперь я понимаю! — глаза Киры расширились. — Вы хотели вместе с Петровым отомстить Вронской?

— Да. Это был мой план. Но теперь Меркель обнаружил Берсеркию. Нам нужно бежать.

— Почему вы боитесь этого наёмника? — голос Киры дрогнул от неверия. — Это же всего лишь один человек!

— Ты не знаешь Меркеля! Он не просто человек, — Лахор скривился от невидимой боли. — Он — человек из железа!

Грохот боя заглушил дальнейшие слова. Лахор резко указал на дверь:

— Тоннель в конце коридора! К Буцефалу, скорей!

Кира рванула вперёд. Тоннель содрогался от взрывов, пол трясся как в лихорадке. Внезапно в ста метрах впереди свод пещеры рухнул вниз. Потолок с оглушительным рёвом встретился с полом, преградив путь грудами обломков. Поднялись клубы пыли. В глубине завала что-то зашевелилось — в мутной пелене вспыхнули два огня, чьи-то алые глаза. Кира развернулась, но слишком поздно. Хлыст свистнул в воздухе, оставив на спине полосу огненной боли.

Кира рухнула, а через секунду над ней нависла жуткая фигура. Человеческая голова, прикреплённая к массивному металлическому торсу, утыканному десятками острых клинков. Каждый клинок мерцал зловещим красным светом, словно стая светлячков, предвещающих беду. Чудовище действительно внушало ужас.

— Стой, малявка! — голос оказался удивительно бархатистым.

Хоть внешне монструозный вид пугал. Но вблизи всё оказалось проще. Перед Кирой стояло нечто, напоминающее карикатуру на киборга. Его рык звучал примерно так же устрашающе, как ворчание пса. Усилия напугать вызывали скорее удивление, чем страх. И всему виной его лицо. Длинные, явно ухоженные волосы, нос с изящной горбинкой и проницательные серые глаза — все это больше подходило напыщенному щёголю, чем кровожадному убийце. Гость корчил “страшные” гримасы с усердием плохого актёра, отчего эффект получался обратным.

Клинки сверкали стерильным блеском, словно только что из хирургического набора, а не с поля боя. Даже пыль вокруг оседала как-то слишком аккуратно, будто боясь испачкать этот показательный образ красавца.

— Дяденька! — взвизгнула Кира. — Отпустите!

— Что за цирк ты разыгрываешь? Где Лахор? — рявкнул он.

— Не знаю я никакого Лахора! — ответила Кира, вспоминая про конспирацию.

В ответ стальная нога вдавила подол комбинезона. Под тяжестью у Киры перехватило дыхание.

— Ты либо выдумываешь, либо отчаянно храбрая, — он склонился ближе. — На Санде не знать Лахора? Твоё вранье так прелестно, малявка! Настолько прелестно, что я даже подожду. Не буду тебя убивать, чтобы послушать побольше твоего вранья!

Клинки скользнули по ноге, угрожая через мгновение впиться в живот.

— Ну же, продолжай! — он издевательски шипел, как змея. — Что ещё ты “не знаешь”?

Кира остолбенела:

— Отвяжись, железный ёжик! — яростно крикнула она. — Хочешь? Убивай!

Меркель рассмеялся:

— Ха-ха! А говорила Лахора не знаешь. Ну, вот! Видишь!? Как страстно ты защищаешь того, кого “не знаешь”, — его тон стал сладко-приторным. — От такой смелости дух захватывает!

Лезвие прижалось к горлу.

— Вот только разница в том, что ты — малявка-уборщица, — он громко рявкнул. — А я — Меркель! Убийца всего живого! Повелитель космоса! Рука, карающая неверных! Глупо мне сопротивляться. Где Лахор, я тебя спрашиваю?

Кира стиснула зубы. Ответом было молчание.

— Я преподам тебе урок хороших манер, малявка-уборщица. Но после того, как наведу здесь порядок!

Киру швырнуло от мощного удара. Железные захваты, словно щупальца механического спрута, обхватили её, безжалостно смяли комбинезон. Острые как бритва клинки прочертили кровавые дорожки на ткани, прежде чем впиться в плоть. В мгновение руки и ноги Киры оказались стянуты наручниками и стальными тросами — Меркель опутал её, как паук свою добычу, и швырнул на пол, оставив барахтаться в беспомощности. Казалось, ничто во Вселенной не способно противостоять этой ходячей машине уничтожения. Как бы Меркель ни выглядел нелепо, но знал он своё дело назубок. Теперь Кира поняла, почему Лахор так опасался этого “человека из железа”.

Меркель удалился, чтобы через час вернуться в ярости — пустые ладони сжимались в металлические кулаки:

— Двигай, малявка!

Одним движением он взметнул Киру на плечо, уложив между смертоносных выступов корпуса. Его сила не поддавалась логике — казалось, он мог бы нести целый отряд бойцов. Через минуту Кира лежала на холодном полу корабля, за креслом пилота. Меркель бросал на неё взгляды, полные раздражения, будто связанная девчонка действительно могла мешать его планам. Киборг уселся за штурвал и запустил двигатели. Корпус судна содрогнулся, отрываясь от поверхности.

— Нет, я ещё тебе покажу... — бурчал он, нервно постукивая когтями по панели управления. — Я его достану!

По обрывкам фраз Кира с облегчением осознала — Лахору удалось уйти.