Системный разведчик. Консолидация. Том 4

Глава 1

Системный разведчик. Консолидация. Том 4

Мы шли на север.

Серый нес меня через лес так, словно делал это всю жизнь. Мощные лапы беззвучно впечатывались в опавшую хвою, огромное тело текло между деревьями, огибало валуны и поваленные стволы с грацией, кажется, невозможной для существа таких размеров. Меня качало, как на палубе корабля в умеренный шторм, но ритм волка был ровным, и я быстро под него подстроился.

Тень с Машей двигалась в десяти метрах за мной. Девушка припала к загривку волчицы, обхватив ее шею руками, — то ли для устойчивости, то ли просто потому, что так теплее. Бледное лицо было сосредоточено.

Михаил замыкал строй. Первые минут пятнадцать от него доносилось непрерывное бормотание — смесь сдавленной брани, обращений к небесным силам и обещаний, что он больше никогда в жизни…. Но потом и он притих. То ли привык, то ли просто прикусил язык на очередном прыжке через ручей.

Снег бежал слева, чуть в стороне, не нагружая раненую лапу лишним весом. Регенерация работала: розовая кожа на плече уже начала темнеть, затягиваясь новой шерстью. Но он все еще прихрамывал, и я периодически ловил от него короткие ментальные импульсы. Но это были не жалобы, а, скорее, доклады: «терпимо», «держусь», «темп нормальный».

Держался он действительно хорошо. Другой зверь на его месте давно бы уже лежал, зализывая раны. Но Снег — вожак. А вожаки не сдаются.

Предгорье шло неровными складками: каменистые гребни, поросшие низкорослым ельником, сменялись узкими распадками с ручьями на дне. Мы держали северо-восточный курс, постепенно спускаясь к равнине. Воздух становился теплее, влажнее. Туман, который в горах лежал редкими полосами, здесь превращался в сплошное молочное море, затопившее низины.

И это было хорошо. Сейчас туман — наш союзник.

— Майя, обстановка, — спросил я негромко, пригнувшись к загривку Серого, чтобы не собрать лицом очередной ворох веток.

— Чисто, — отозвалась она. — Разведка стаи фиксирует отсутствие людей в радиусе трех километров. Техногенных сигнатур нет. Воздушных целей тоже.

— Пока нет, — поправил я.

— Так точно, — согласилась Майя. — По моим расчетам, Архивариус уже получил информацию о гибели Жнецов. Формирование и выдвижение серьезной тактической группы, скорее всего, идет уже полным ходом. Это займет займет от силы час-полтора, может, меньше. Итого — у нас есть небольшая фора.

— А если у него под рукой есть группа быстрого реагирования?

— Тогда окно сужается до минут сорока. Дроны-разведчики могут быть в воздухе уже минут через двадцать.

Я прикинул расстояние. До Ижицы по прямой — километров двадцать пять. По нашему маршруту — около тридцати. Волки выдерживали ровным темпом где-то около тридцати километров в час — довольно приличную скорость для пересеченной местности. Значит, до реки — час. Может, чуть больше. Будем надеяться, что дронов не будет.

— Переправа, — продолжил я. — Что там со свиглами? Есть новая информация из архивов?

— Да, Аид. — откликнулась Майя. — Выдаю краткую справку. Свиглы — хищная фауна Ижицы. Не проявляет агрессии к гримлокам. Предположительная причина — феромонный маркер, присущий всем представителям вида. Свиглы распознают гримлоков как суперхищников и избегают контакта.

— Как я понял, это также работает, когда на гримлоке сидит человек.

Пауза. Короткая, но ощутимая.

— Достоверных данных нет. Предыдущий опыт переправы — положительный. Но в тот раз ты был под маскировкой Хамуса.

— То есть для Маши и Михаила итог может быть не таким положительным? — хмуро спросил я.

— Все верно, — напряженно ответила Майя.

Я задумался. Ижица — река широкая, метров сто двадцать. Глубокая, да еще и относительно быстрая, с мутной илистой водой. И при этом кишащая свиглами — тварями, похожими на помесь угря с бензопилой. Один укус, судя по предоставленной Майей информации, отрывает кусок мяса размером с кулак. Стая из двадцати особей способна обглодать лошадь за считанные секунды.

Так что надеяться на авось во время переправы — чистой воды самоубийство.

— Есть варианты? — спросил я.

— Два. Первый: найти мелководный брод, где глубина не превышает метра. Свиглы предпочитают глубокие ямы и заводи, на мелководье их значительно меньше. Потеряем при этом кучу времени, но риск нападения значительно снизится.

— Второй?

— Стая. Если гримлоки окружат нас и пойдут через реку плотной группой, феромонный шлейф будет достаточно сильным, чтобы подавить агрессию свиглов даже при наличии человеческого запаха. Двенадцать гримлоков одновременно создадут в воде зону отторжения радиусом до пятнадцати метров.

Я выбрал второй вариант. Быстрее и надежнее. Времени на поиск брода у нас не было.

— Принято, — ответил я Майе. — Передай Снегу: переправа всей стаей, плотным строем. Те, кто с наездниками, плывут в центре.

Ментальный отклик от Снега пришел мгновенно. Короткое и деловитое: «Принял.»

Через сорок минут лес начал редеть. Ели уступили место березам и осинам, под лапами захлюпала болотистая почва. Мы вышли с предгорий на равнину.

Перемена была разительной. Вместо каменных складок и крутых спусков — пологие холмы, перелески, заросшие кустарником овраги и… тишина. Ни взрывов, ни стрельбы. Орлиное гнездо осталось далеко позади.

Рассвет набирал силу. Небо из серого стало розовым, потом золотистым. Туман рассеивался, открывая бескрайние пространства, и я поймал себя на странном, неуместном ощущении окружающей меня красоты. Утренний свет лежал на мокрой траве, на спинах бегущих волков, на рыжей бороде Михаила, торчавшей из-под воротника кибра, — и мир на секунду показался мне не полем боя, а вполне себе приятным местом. Местом древним, равнодушным, но прекрасным.

Это ощущение длилось всего секунду. Потом я тряхнул головой и заставил себя вернуться к делу.

— Миша, — позвал я, обернувшись.

— Чего? — Голос у него был сиплый, но уже без прежнего надрыва. Похоже, рыжебородый все-таки начал привыкать к верховой езде. Или, по крайней мере, перестал мысленно составлять завещание через каждые сто метров.

— Как себя чувствуешь?

— Как мешок картошки на родео.

— Бурый слушается?

Пауза.

— Терпит, — неохотно признал Михаил. — Не сбрасывает. Вроде даже понимает, когда я коленями давлю. Хотя, может, он просто ждет удобного момента, чтобы сожрать меня. В общем, терпимо. Контакт установлен. Пока на уровне вооруженного нейтралитета.

— Рад слышать, — усмехнулся я. — Скоро выйдем к реке.

— К Ижице?

— К ней самой. Переправа вплавь, на волках,

Молчание. Долгое, выразительное молчание.

— Вплавь, — повторил Михаил мертвым голосом. — На волках? — Пауза. — Через Ижицу? — Еще одна. — Ту самую Ижицу, где свиглов больше, чем воды?

— Свиглы не трогают гримлоков.

— Свиглы не трогают гримлоков, — издевательски передразнил он. — А людей на гримлоках?

— Разберемся, — хмуро обрубил я.

Последовала еще одна пауза. Самая длинная. Потом раздался тяжелый вздох, который, казалось, шел из самых глубин боевого кибра.

— Знаешь, Карамазов, — произнес устало Михаил, — если бы мне вчера кто-нибудь сказал, что я буду скакать верхом на гримлоке и переплывать на нем реку, полную свиглов, в компании бродячего гладиатора и волчьей стаи… я бы этому человеку зубы пересчитал. За клевету и очернение моей репутации.

Маша, ехавшая возле нас, не удержалась и фыркнула. Тихо, почти неслышно, — но Михаил уловил.

— Смешно ей, видите-ли, — проворчал он. — Савельева, ты хоть понимаешь, что все это… — он обвел рукой волков, лес, утреннее небо, — все это абсолютно, категорически, стопроцентно ненормально?

— Понимаю, Михаил Евгеньевич, — с легким укором ответила Маша.

Михаил осекся. Я видел, как дернулись его плечи. Как он отвернулся, якобы проверяя крепления винтовки. Как рука в тяжелой перчатке кибра на мгновение стиснула загривок бурого.

— Михаил Евгеньевич, — пробормотал он себе под нос. — Ну здрасьте. Приехали.

После этого он больше не ворчал.

Ижица возникла перед нами внезапно, из-за последнего перелеска и полосы прибрежного ивняка. Широкая, темная, неторопливая. Вода имела цвет крепкого чая. На поверхности что-то порой проглядывало: то ли чешуя, то ли плавники. Берега были пологие, глинистые и покрытые звериными следами, спускающимися к месту водопоя. По обе стороны русла простирался густой лес, доходящий почти до самой воды.

Я остановил Серого на опушке. Стая подтянулась, рассредоточившись полукругом. Двенадцать гримлоков и три человека. Снег подошел и встал рядом, глядя на реку.

— Сто тридцать метров, — напряженно произнесла Майя. — Течение умеренное. Глубина в средней части до восьми метров. Фиксирую множественные биосигнатуры в толще воды.

— Свиглы?

— Да. Плотность высокая. Оценочно — от сорока до шестидесяти особей прямо перед нами.

— Снег, — обратился я к вожаку. — Строй клин для переправы. Волки с людьми — в центре.

Снег не ответил. Вместо этого он коротко, негромко провыл. Один-единственный звук, низкий, вибрирующий, и стая пришла в движение. Без суеты, без лишних телодвижений перестроилась в нужный порядок. Двое самых крупных самцов встали в авангард. По три волка расположились на каждом фланге. Снег — слева, контролируя стаю. Серый со мной, Тень с Машей и бурый с Михаилом в центре.

Волки двинулись к воде одновременно. Двенадцать гримлоков вошли в Ижицу, как единый живой организм.

Река обдала утренним холодом. Серый по грудь ушел в темную илистую воду, и меня по пояс накрыло ледяной волной. Я крепко стиснул зубы. За спиной послышалось сдавленное шипение Маши и сочный матерок Михаила — тот, видимо, решил, что в данных обстоятельствах особо церемониться с лексикой не стоит.

Первые метры ничего не происходило. Волки плыли уверенно, мощно загребая лапами. Вода бурлила вокруг их тел. Феромонный шлейф распространялся, и я видел результат: темные тени под поверхностью — длинные, гибкие, стремительные — прыскали в стороны, уходя прочь от стаи. Свиглы чувствовали гримлоков и панически расступались, как мальки перед щукой.

Почти уже середина реки. Мы вышли на самую глубокую стремнину. Серый напрягся и стал загребать значительно сильнее. Я оказался по грудь в воде, крепко вцепившись в загривок гримлока. Ледяное течение тянуло, норовило сорвать меня с мускулистой спины. Я держался, как мог.

— Контакт, — вдруг произнесла Майя. Голос ровный, но с той едва уловимой интонацией, которая означала повышенную тревогу. — Крупная особь. Длина около четырех метров. Приближается с запада. Глубина шесть метров. Скорость — высокая.

Я похолодел. Четыре метра — это не обычный свигл. Это матка. Или альфа-самец. Тварь, которая может не подчиниться стайному инстинкту, потому что стоит выше стаи и инстинктов. Вершина пищевой цепи в этой реке.

— Дистанция? — Я крепко стиснул зубы.

— Восемьдесят метров… Шестьдесят. Замедляется…

Снег тоже почувствовал неладное. Я уловил от него короткий импульс. Больше всего это было похоже на холодную, спокойную готовность. Как у бойца, который заметил движение на фланге и уже взял цель на мушку, подпуская врага поближе.

Вожак провыл. Коротко и властно. Звук ушел в воду, и я ощутил его всем телом, как вибрацию, прокатившуюся по ребрам и позвоночнику. Предостерегающий рык хищника, который в этой области уже много лет занимал одну из доминирующих ниш.

— Сорок метров, — встревоженно произнесла Майя. — Снова замедляется… Остановка. Цель прекратила сближение.

Я выдохнул. Но Майя тут же остудила мой пробудившийся энтузиазм:

— Объект дрейфует параллельным курсом. Дистанция — тридцать пять метров. Пока просто сопровождает.

— Любопытная тварь, — хмуро пробормотал я.

— Или осторожная, — поправила Майя. — Вероятно, оценивает соотношение сил. Похоже, двенадцать гримлоков для нее — довольно нестандартная ситуация.

Мы пересекали середину реки. Самое глубокое место. И самое уязвимое. Волки плыли, не нарушая строй. Их лапы работали мощно, ритмично, но скорость в быстрой стремнине ощутимо упала. Мы ползли, как черепахи. А по флангам, помимо огромной твари, нас обложила стая из шести десятков свиглов, которые жались по краям феромонного купола, как голодная толпа перед витриной ресторана.

— Маша, — окликнул я ее, не оборачиваясь. — Ты как?

— В норме, — донеслось сзади. Голос у нее дрожал от холода. — Тень спокойна. Глядя на нее, и я тоже.

Умная девочка. Ориентируется по волчице. Правильно.

— Миша?

Молчание. Потом глухой, словно из-под земли, возглас:

— Не мешай. Я занят.

— Чем?

— Стараюсь не утонуть, не замерзнуть и не обделаться. Одновременно. Это требует абсолютной концентрации.

Маша снова не удержалась и фыркнула. Господи, подумал я, если мы переживем эту переправу, эта девчонка будет до конца своих дней вспоминать Михаила верхом на гримлоке и смеяться до колик.

Сорок метров до берега. Тридцать пять.

— Объект ускоряется, — внезапно отрапортовала Майя.

Мое сердце пропустило удар.

— Дистанция сокращается. Тридцать метров. Двадцать восемь. Двадцать пять. Она пошла на перехват. Расчетное время контакта семь секунд.

Семь секунд. Я оценил расстояние до берега. Тридцать метров. Дно еще глубоко. Не успеем.

— Снег! — крикнул я.

Он и без меня все уже понял. Вожак развернулся

— Пятнадцать метров, — напряженно произнесла Майя. — Десять. Целевой объект на глубине четыре метра. Набирает скорость для атаки снизу.

А в следующий миг Снег нырнул.

Белая спина мелькнула и исчезла в темной торфяной воде. Черный пошел следом. На поверхности осталась только мутная рябь.

А дальше — десять секунд тишины. Самые долгие десять секунд за весь сегодняшний сумасшедший день.

Потом река взорвалась. Вода вспучилась горбом в пятнадцати метрах от нас. Грязно-бурое пенное бурление с мелькающими внутри черными и белыми силуэтами. Что-то длинное, серебристое, покрытое костяными пластинами, метнулось из глубины, разинув пасть, утыканную загнутыми назад зубами. Я увидел это лишь на долю секунды. И тут же белое обрушилось на серебристое.

Снег, переливающийся сполохами энергоброни, вцепился в тело твари, и река вскипела. Свигл-альфа, огромный, бронированный самец, бешено закрутился, пытаясь стряхнуть волка. Черный гримлок атаковал с другой стороны, вгрызаясь в незащищенное брюхо.

— Серый, ходу! — рявкнул я. — Все к берегу!

Серый рванул. Я почувствовал, как его лапы, наконец, нашли дно. Волк выскочил из глубины на отмель, и ледяная вода схлынула с моих ног, как сброшенное одеяло. За нами выбралась Тень с Машей. Бурый с Михаилом очутились на суше последними.

Берег. Глина. Ивняк. Земля. Твердая, надежная, прекрасная земля.

Я спрыгнул с Серого, развернулся к реке, вскинул автомат. Это был рефлекторный, но бессмысленный жест — стрелять в мешанину из волков и свигла так себе идея.

Я хотел было отдать через Тень приказ остальным гримлокам идти на подмогу, но уперся во взгляд серой волчицы. Он был спокойным и уверенным. Похоже, она ни капли не сомневалась, что вожак победит. И не хотела отнимать у Снега славу.

Но я в отличие от нее не испытывал такого же оптимизма насчет исхода схватки. Особенно после того, как увидел размеры твари. Так что на всякий случай сконцентрировал в ладони убойный заряд Жала.

Битва в воде длилась еще секунд десять-пятнадцать. Потом серебристое тело дернулось в последний раз — мощно, судорожно — и обмякло. Темная поверхность реки покрылась темно-алыми разводами.

Снег вынырнул первым. Сначала я увидел белую шерсть, залитую чужой темной кровью, а потом показались желтые глаза, в которых не было ничего, кроме спокойного удовлетворения. За ним следовал его черный напарник, волочивший в зубах оторванный кусок серебристой туши размером с бочонок.

Оба вышли на берег и отряхнулись, обдав нас фонтаном ледяной воды.

— Твою мать! — отпрыгнул от них Михаил, уже успевший слезть с бурого и худо-бедно вытереться. — Да вы издеваетесь!

Снег посмотрел на него и, как мне показалось, ухмыльнулся. Во всяком случае, пасть у него приоткрылась именно так, как приоткрывается у существа, которое прекрасно понимает всю комичность ситуации.

Я быстро осмотрел вожака. Раненое плечо выглядело хуже: шерсть намокла, свежая кожица надорвалась и сочилась сукровицей. Но двигался Снег вполне себе бодро. Адреналин и азарт битвы — лучшее обезболивающее. Я знал это не понаслышке.

— Майя, статус Снега.

— Рана приоткрылась, но регенерация активна. Ухудшение незначительное. Рекомендую снизить нагрузку в ближайшие два часа.

Два часа. Вполне себе реально. Самый тяжелый участок уже позади. Силам Архивариуса придется либо идти в обход через ближайший мост, либо использовать воздушный транспорт. А об нем-то я уж смогу позаботиться. Хмуро усмехнувшись, я погасил приготовленный выстрел Жала.

— Потери? — спросил я, оглядывая стаю.

— Нулевые, — откликнулась Майя. — Все двенадцать гримлоков на берегу. Незначительные повреждения у черного — укус на правой передней лапе. Не критично.

Я удовлетворенно кивнул. А потом перевел взгляд на Машу. Она сидела на земле, прислонившись спиной к Тени, мокрая насквозь, с посиневшими губами, и… улыбалась. Тихо, измученно, но — улыбалась.

— Мы переплыли, — с облегчением произнесла она, словно до сих пор не веря в счастливый исход.

— Переплыли, — кивнул я.

— Через свиглов.

— Именно. — Я позволил себе легкую ободряющую улыбку.

Она посмотрела на меня снизу вверх. Мокрые волосы прилипли ко лбу. В ее больших глазах мелькнуло что-то новое. Это было не просто облегчение, а что-то гораздо более масштабное. Крошечный, упрямый огонек, который загорается в человеке, когда он понимает: я прошел через это. Я выжил. А значит, пройду и через остальное.

Глава 2

Мы шли на север. Уже по ту сторону реки. По ту сторону кошмара.

Темп передвижения снизился. Я дал Снегу и черному отдохнуть, и стая перешла с галопа на ровную размашистую рысь. Серый нес меня уверенно и уже довольно привычно. Между нами за прошедшее время установилось что-то вроде молчаливого соглашения. Я больше не пытался управлять гримлоком. Он сам знал цель и подбирал оптимальный маршрут. От меня требовалось только одно: не мешать.

Лес за Ижицей в этом месте был другим. Старше, гуще, темнее. Березы уступили место вековым дубам и вязам, подлесок стал непролазным, земля — мягкой, покрытой толстым слоем прелой листвы. А еще здесь царила тишина. Тишина, от которой я уже успел отвыкнуть, где единственными звуками были мягкие удары лап и шумное дыхание волков.

— Входим в буферную зону, — сообщила Майя через полчаса после переправы. — До границы аномальной зоны — двенадцать километров.

— Зэн-фон?

— Повышается. Пока в пределах нормы, но рост устойчивый. Рекомендую активировать мониторинг в пассивном режиме.

— Хорошо. Давай.

Аномальная зона. Наше убежище и наша ловушка. Место, куда здравомыслящий человек не сунется без крайней нужды. Место, где законы физики становятся скорее рекомендациями. Где компасы врут, приборы сходят с ума, а пространство иногда складывается само в себя, как мокрая бумага.

Но именно поэтому аномальная зона и являлась для нас идеальным укрытием. Дроны здесь слепнут. Техника иногда глохнет. Большинство зэн-визоров выдают мусор вместо данных. Единственный способ найти кого-то в аномалии — войти туда самому. А самому, в лесу, полном ловушек и мутировавшей фауны, против двенадцати гримлоков, двух Сципионов и матерого спецназовца в кибре… Ну… удачи.

Я обернулся. Маша дремала — голова упала на загривок Тени, руки обвисли. Организм взял свое: молодое тело, измотанное боем, исцелением и переправой, просто отключилось. Тень шла ровно, аккуратно обходя кочки, стараясь не тревожить наездницу. Между ними связь была такой, что волчица чувствовала каждый вздох девушки.

Михаил ехал молча.

Он поймал мой взгляд и кивнул. Коротко. По-мужски. Без слов.

Я кивнул в ответ.

Границу аномальной зоны мы пересекли через сорок минут.

Я почувствовал ее раньше, чем Майя мне об ней доложила. Воздух стал гуще, словно в него подмешали что-то невидимое, но осязаемое. Возникло легкое покалывание на коже, как от слабого статического электричества. Волки тоже ее почуяли: уши встали торчком, ноздри расширились. Серый подо мной коротко фыркнул, но шаг не замедлил. Стая знала это место. Для гримлоков аномальная зона была не угрозой, она была их домом.

— Граница пройдена, — подтвердила Майя. — Зэн-фон превышает норму в четыре целых две десятых раза. Электромагнитные помехи усиливаются. Дальность связи сокращена до трехсот метров. Навигационные системы переведены в инерциальный режим.

— Дроны?

— Ни один стандартный разведывательный дрон не способен функционировать в таких условиях. Глушение сигнала управления произойдет в течение первых тридцати — сорока секунд после пересечения границы.

Хорошо. Этого-то я и добивался.

Лес вокруг нас постепенно менялся. Деревья стали неправильными — стволы скручивались спиралями, ветви росли под нелепыми углами, кора местами испускала тусклое зеленоватое свечение. Мох на некоторых камнях пульсировал, как живой. В густых кронах что-то шуршало и двигалось.

Маша проснулась. Я услышал, как она резко втянула воздух, и повернулся к ней. Девушка сидела прямо, широко распахнув глаза, и настороженно оглядывалась по сторонам.

— Аномальная зона… — с тревогой произнесла она

— Она самая.

Маша посмотрела на дерево, ствол которого закручивался штопором, и нервно сглотнула.

— Никогда не могла к такому привыкнуть. — Она нахмурилась. — В этом, конечно, есть своя красота, но то, что кроется за ней…

— Гримлоки знают свое дело, — успокоил я ее. — Они чуют опасности и ловушки лучше любого прибора.

Маша неуверенно кивнула и нервно прижалась к Тени.

Снег повел стаю в глубь аномалии. Он двигался уверенно, выбирая маршрут, который для меня выглядел абсолютно хаотичным — зигзаги между валунами, резкие повороты в, казалось бы, непроходимый бурелом, который вдруг почтительно перед ним расступался. Вожак знал каждую тропу. Каждый безопасный проход. Каждую яму, каждый разлом, каждое пятно измененной земли, которое лучше обходить стороной.

Через двадцать минут мы вышли на поляну.

Точнее, даже не поляну. Это больше походило на чашу. Пологие склоны, поросшие мягким серебристым мхом, спускались к ровной площадке метров пятидесяти в поперечнике. В центре — источник: между двумя камнями бил родник с кристально чистой водой, собиравшейся в небольшой водоем. Деревья вокруг стояли ровные, здоровые — ни скрученных стволов, ни светящейся коры. Островок стабильности посреди аномального безумия.

Волки знали это место. Стая рассредоточилась по склонам, занимая привычные места. Некоторые сразу улеглись. Но большинство направились к воде. Снег поднялся на самую высокую точку западного склона и лег там, заняв что-то вроде дозорного поста. Даже раненый и измотанный он оставался вожаком.

— Это ваше логово? — мысленно спросил я его.

Ответ пришел образами: безопасность, тепло, место, где стая отдыхает и залечивает раны. Место, куда не заходят чужие.

Я спрыгнул с Серого и огляделся. Профессиональная оценка местности была доведена у меня до автоматизма: естественное углубление, прикрытое со всех сторон, источник воды, единственный удобный подход — с юга, и тот легко контролируется парой гримлоков. Плотность аномальной флоры вокруг поляны довольно высока. И это, как минное поле для любого преследователя. Идеальная оборонительная позиция.

— Привал, — с облегчением произнес я, оглянувшись на своих спутников.

Маша сползла с Тени. Точнее, просто перестала держаться, и волчица аккуратно присела, позволив девушке мягко скатиться на мягкий мох. Маша улеглась на нем, блаженно раскинув руки.

— Я никогда, — произнесла она в небо, — никогда больше не буду жаловаться на усталость. Потому что после этого дня все остальное — просто жалкий детский утренник.

Михаил слезал с бурого обстоятельно и мрачно. Сначала перекинул ногу. Потом сполз по боку, цепляясь за шерсть. Потом, уже стоя на земле, минуту стоял неподвижно, держась за низ спины.

— Задница, — произнес он с мрачным достоинством, — Будто бы вообще не моя. Своей я точно не чувствую. Возможно, она осталась где-то на берегу Ижицы.

Бурый повернул к нему голову и снова зевнул — так же широко и демонстративно, как и утром, показав все четыре ряда клыков. Михаил посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом.

— Знаешь что, — сказал он волку. — А ты не так плох. По крайней мере для ходячего ковра с зубами.

Бурый моргнул. Закрыл пасть. И… ткнулся Михаилу носом в плечо. Легонько, почти незаметно. Тот замер. Посмотрел на него. Потом, воровато оглянувшись — не видит ли кто — коротко потрепал волка по загривку.

Я быстро отвернулся, чтобы, чего доброго, не спугнуть этот момент.

Мы расположились у родника. Маша, умывшись ледяной водой, порозовела и стала выглядеть совсем уже здоровой. Михаил снял перчатки кибра, напился и хмуро жевал энергетический батончик из ИРП, который нашелся в одном из подсумков. Я сидел на камне, прислонившись спиной к теплому боку Серого, и думал.

— Майя, — негромко произнес я. — Итоговая сводка по текущей ситуации.

Она помолчала секунду, систематизируя данные. Потом начала — четко, сухо, по пунктам. Именно так, как мне нравилось.

— Личный состав группы: три человека, двенадцать гримлоков. Потери — нулевые. Ранения: Снег — средней тяжести, регенерация активна, прогноз — полное восстановление в течение восьми-десяти часов. Маша — энергетическое истощение после применения Исцеляющего прикосновения, рекомендован отдых не менее шести часов. Михаил — без ранений, незначительное переутомление. Ты — множественные мелкие повреждения, ожог левого бока и ладони, микротрещины в ребрах, общее энергетическое истощение. Регенерация запущена. Критических угроз нет.

— Запасы?

— Зэн: семнадцать тысяч шестьсот восемьдесят единиц в основном накопителе, тридцать пять тысяч в стратегическом резерве. Итого: пятьдесят две тысячи шестьсот восемьдесят. Боеприпасы: четыре магазина к автомату, одиннадцать патронов к пистолету. Один трофейный резонансный инжектор. Шесть гранат. У Михаила — снайперская винтовка с двадцатью тремя бронебойными патронами, автомат с тремя магазинами, пистолет, инжектор.

— Артефакты?

— Браслет с тела командира «Жнецов». Анализ в процессе. Текущий статус: назначение неизвестно, происхождение — предположительно эпоха Искажений. Ориентировочное время до завершения первичного анализа —

— Мутагены?

— Активные: Жало Дорхана, Мутаген Хамуса, Кошачья поступь, Скорость тигра, Орлиный взор, Неясыть, Дистанционная абсорбция. В хранилище: Мутаген Броненосца, Призрачный охотник, Мутаген Хамуса, Энтропийный пожиратель.

— Круг Силы?

— Четвертый. Для перехода на пятый необходимо восемьдесят тысяч зэн на улучшения и четыре — на прохождение инициации. Ресурсов недостаточно.

— Угрозы?

— Непосредственных — нет. Аномальная зона блокирует все средства обнаружения противника. Однако стратегические угрозы остаются. Первое: Архивариус и Иван. Оба будут нас искать, хотя, сдается мне, каждый — своими силами и средствами.

— Что второе?

— Кровавый дозор. Шелби мертв, но местный филиал все еще не уничтожен. Шериф Роджерс и верхушка Дозора все еще заблокированы в Зареченске. И не факт, что им не удалось сбежать.

— Что-то еще?

Майя помолчала. В этот раз чуть дольше обычного.

— Темный. Мы извлекли кристалл из действующего гладиатора и отправили его домой — живого и свободного. Это неслыханный прецедент. Темный не оставит это без внимания.

Майя замолчала. Тишину нарушали только журчание родника и мерное дыхание гримлоков.

Три армии. Три врага. И мы — в центре, в аномальной зоне, с горсткой патронов, волчьей стаей и упрямством, которое многие назвали бы безрассудством.

Я глянул на Машу. Она сидела у воды, обхватив колени руками, и смотрела на свое отражение. В ее глазах я видел отца, который когда-то так же задумчиво сидел за рулем вездехода и молча глядел на убегающую вдаль лесную просеку, размышляя о чем-то своем.

Я перевел взгляд на Михаила. Тот чистил винтовку. Методично, привычными, спокойными движениями.

Снег же продолжал лежать на возвышении. Белый силуэт на фоне аномального леса. Желтые глаза были полуприкрыты. Он отдыхал, но не спал. Вожаки в боевых походах никогда не спят по-настоящему. Они только дремлют, всегда оставляя какую-то часть себя на страже.

Что ж. Пора.

— Народ, предлагаю обсудить текущую ситуацию и решить, что делать дальше, — громко произнес я.

Они подошли. Маша — настороженно. Михаил — с привычной хмурой готовностью. Оба мокрые, грязные и измотанные. Но целые. И это главное.

Я набрал в грудь побольше воздуха.

— В общем, ситуация следующая. За нами охотятся три силы: Архивариус, Иван и Кровавый дозор. Все — по разным причинам. Положение довольно серьезное. Вернуться в Зареченск мы не можем — там сейчас война, и обе стороны не испытывают к нам особой симпатии. На юге территория Содружества и Дозора. На западе — горы и Орлиное гнездо. В обоих местах нам будут, мягко говоря, не рады. На востоке — леса, болота и аномальные пустоши на многие десятки километров. Непроходимая глушь восточных аномалий.

Пока мы добирались до привала Майя успела провести со мной брифинг по актуальной стратегической карте ближайших земель, которую она раздобыла все в тех же архивах энергоядра. Информация была довольно интересной и весьма полезной.

Я поднял палку и начертил на влажной земле грубую схему.

— Остается север.

Михаил наклонился, разглядывая мои каракули.

— И что там? — скептически спросил он, хотя, наверняка, сам знал ответ.

— Свободная территория. — Я провел линию от нашей точки через аномальную зону и дальше, мимо условного значка леса, к кружку, обозначавшему поселок. — В ста двадцати километрах отсюда Камнегорск. Вольное поселение. Не под Дозором, и не под Содружеством. Управляется советом старейшин — люди практичные и нелюбопытные. Деньги есть — продадут припасы, технику, информацию. Денег нет — проходи мимо.

— А разве у нас есть деньги? — удивленно спросила Маша.

— Зэн-кристаллы, — ответил я. — Универсальная валюта. Добудем их по пути через аномалию. На севере они ценятся гораздо выше, чем бумажки, что печатают в Содружестве.

Михаил с сомнением покачал головой.

— Камнегорск — это перевалочная база. Это не убежище. Что мы будем делать дальше?

— А дальше — вот что. — Я обвел палкой большой полукруг к востоку и юго-востоку от Камнегорска. — Нижегородская аномальная зона. Триста километров ничейной территории, в которую ни Дозор, ни губернатор, ни Архивариус не суются. Там — старые бункеры эпохи Искажений. Некоторые — законсервированные, с оборудованием, генераторами, запасами. Я знаю координаты трех таких точек. Майя раскопала в архивах Дозора.

Про еще одну точку, обнаруженную Снегом, я пока говорить не стал — беспокоила ее странная охранная система, заглушающая зэн. Туда лучше идти хорошо экипированным. Для меня это была самая приоритетная цель.

— Это наша первичная задача, — продолжил я. — Найти подходящий бункер. Обустроить базу. Место, куда можно вернуться. Место, которое можно защитить.

— А потом? — спросил Михаил.

Я холодно и решительно взглянул на него.

— А потом мы выйдем на охоту.

Глава 3

Тишина. Даже родник, казалось, перестал журчать.

— Я дал клятву, — холодно произнес я. — Над телами Степана и его сына. Я поклялся вывесить голову шерифа Роджерса на позорном столбе. Это не метафора и не просто красивые слова. Это моя цель. И я ее достигну. Если, конечно, этот ублюдок доживет до этого момента.

— Только Роджерс? — тихо спросила Маша. — А как же Дозор, и этот, как его… Архивариус?

— Всему свое время. Сначала — Роджерс и отморозки, возомнившие себя богами, из городской и дозоровской верхушки, особенно те, кто причастен к убийству твоей семьи. Они должны за все ответить. Каждый из них.

Я перевел взгляд на Михаила.

— Но для этого мне нужна команда. Не армия, а именно команда. Маленькая, мобильная, смертоносная. Люди, которым я могу доверять. — Я выдержал паузу. — Миша, ты говорил, что уже семь лет ходишь в Зону. Ты знаешь эту землю, знаешь людей, знаешь, как устроена власть в регионе. Ты лучший стрелок из всех, кого я встречал. Мне такие нужны.

Михаил ничего не ответил. Только задумчиво пожевал нижнюю губу. Пальцы правой руки машинально легли на ложе винтовки.

— Предложение простое, — продолжил я. — Ты можешь пойти с нами. Не как подчиненный — как партнер. Решения принимаем вместе. Но в бою командую я. Единоначалие. Без обсуждений.

— А Машка? — глухо спросил он, не поднимая глаз.

— Маша — часть команды. Полноправная. Она — Сципион второго круга, у нее есть дар целителя, она владеет аспектом воздуха, а еще у нее есть Тень и другие навыки, которые будут только расти. Вряд ли она согласится отсиживаться в теплом местечке за нашими спинами.

— Она еще ребенок, —

— Я не ребенок! — тут же возмущенно воскликнула Маша.

Она вскочила на ноги. Мокрая, бледная, с осунувшимся лицом и упрямым блеском в глазах. Подбородок задрался вверх. Отцовский жест. Я видел точно такой же у Степана, когда тот принимал решения, которые ему не нравились, но от которых он не собирался отступать.

— Мне восемнадцать лет! Я отстреливалась от Дозора, потом умерла, получила Систему, возродилась, исцелила раненого волка и помогла перебить десять элитных бойцов. И все это за одну чертову ночь! — Она посмотрела на Михаила. — Дядя Миша, я, конечно, тебя очень уважаю. Но если ты еще раз назовешь меня ребенком, я попрошу Тень… — она на секунду замялась, подыскивая достойную кару, — сесть на тебя! Она весит триста килограммов.

У Михаила даже челюсть отпала. Он посмотрел на Тень, которая лежала рядом с Машей и внимательно следила за ним своими желтыми глазами. Волчица, словно в подтверждение слов хозяйки, легонько рыкнула. Не угрожающе, но вполне красноречиво.

— Вся в отца, — Михаил сокрушенно покачал головой. Потом помолчал несколько секунд и уже вполне себе решительно произнес: — Хорошо. Но тогда у меня три условия.

— Слушаю, — настороженно кивнул я.

— Первое. Если с ней что-нибудь случится, я тебя убью. Без предупреждений, без разговоров. Ты просто проснешься с ножом в горле. Или вообще не проснешься.

— Принимается.

— Второе. Я не буду называть тебя командиром. Или шефом. Или боссом. Я буду называть тебя Карамазов. Или Алекс. Или, в особых случаях, — чокнутый ублюдок.

— Годится, — едва сдерживая улыбку, ответил я.

— Третье. — Он наставил на меня палец. — Я. Больше. Никогда. Не переплываю. Реку. На гримлоке. Мы найдем лодку. Или построим мост. Или я пойду в обход через три губернии. Но этот цирк никогда больше не повторится.

Маша прикусила губу, пытаясь не рассмеяться.

— А вот этого не могу обещать, — честно ответил я.

— Мог хотя бы попытаться. Или сделать вид для приличия, — буркнул в ответ Михаил

А потом он вдруг протянул руку. Свою широкую тяжелую мозолистую ладонь. Я крепко пожал ее.

Маша положила свою маленькую ладошку поверх наших. Тонкие пальчики с обломанными ногтями и свежими ссадинами необычно крепко сжались.

Три руки. Три чужих друг другу человека, которых свела вместе война, потери и упрямое нежелание сдохнуть. Не армия и не подразделение, и даже пока не полноценная команда. Всего лишь три человека, объединенные одной целью.

Через час Маша уснула. По-настоящему, глубоко. Она свернулась калачиком на мягком мху и прижалась к теплому боку Тени. Волчица положила голову на лапы, накрыла девушку хвостом и тоже закрыла глаза. Две живых и ставших уже такими близкими существа спали, и мир вокруг них, казалось, на миг стал чуть добрее.

Михаил устроил себе наблюдательный пост на южном склоне чаши, там, откуда открывался вид на единственный подход к поляне. Расстелил кусок брезента, уложил винтовку на сошки, вставил в ухо наушник, настроенный на широкую частоту — на случай, если кто-то появится в радиусе действия его приемника и пробьется сквозь помехи зоны. Потом подложил руку под голову и стал похож на пожилого рыбака, устроившегося на берегу в ожидании клева.

Через пять минут он тоже спал. До меня донесся его тихий, но уверенный храп.

И только я пока не смыкал глаз.

Устроившись на камне у родника, я опустил обожженные, израненные руки в ледяную воду. Холод прошел по венам, поднялся к плечам и принес с собой долгожданную ясность. Ту особую, кристальную ясность, которая приходит, когда шум вокруг стихает и ты остаешься один на один с собой.

В голове промелькнули события прошедшей ночи.

За последние двенадцать часов я потерял друга. Убил человека, которого давно хотел убить. Воскресил двоих из мертвых. Прошел через ад подземелья. Сорвал заговор. Спас друга и отправил его домой. Предал своего временного союзника. Обрел нового. Переплыл реку, кишащую злобными тварями. И забрался в аномальную зону с волчьей стаей, истощенной девчонкой и рыжебородым спецназовцем, который боится верховой езды.

Нормальный денек, ничего не скажешь.

Я криво усмехнулся. Но усмешка тут же сошла, оставив только то, что скрывалось под ней: усталость, злость и холодную, неторопливую решимость, которая теперь не имела ничего общего с той горячей яростью, которую я испытал над телами Степана и его сына.

Та ярость вспыхнула, выгорела и прошла. Она выполнила свою работу — подняла меня, бросила в бой, провела через ночь. Но для того, что предстояло нам впереди, ярость не годилась. Ярость — это топливо для спринта. Мне же предстоял марафон.

Я прикрыл глаза.

— Майя.

— Слушаю.

— Начинай расчет маршрута до Камнегорска. Оптимальный путь через аномальную зону с учетом скорости гримлоков и необходимости скрытного передвижения.

— Принято. Будет готово через двадцать минут.

— Второе. Подготовь полный отчет по браслету, как только завершишь первичный анализ. Приоритет — высокий.

— Сделаю.

— Третье. Составь план перехода на пятый круг. Оптимальное время, место и источники необходимых ресурсов. Я хочу быть максимально готов к встрече с тем, что нас ждет впереди.

— Принято.

— Четвертое. — Я помедлил. — Подготовь досье на шерифа Роджерса. Все, что мы знаем и можем узнать. Связи, база, охрана, маршруты, привычки, слабые места.

Пауза. Короткая, но отчетливая.

— Это долгосрочная задача, — с легкой растерянностью в голосе ответила Майя. — В моем распоряжении слишком мало данных для полного досье. Потребуется разведка.

— Знаю. Начинай с того, что есть. Остальное по возможности доберем.

— Принято.

Я открыл глаза и посмотрел на небо. Оно было чистым — ярко-голубым, с белыми росчерками облаков. Утреннее солнце стояло невысоко, но грело уверенно, по-летнему. Теплый свет лежал на поляне, на серебристом мху, на спинах волков и на лицах спящих людей. Маша хмурилась во сне, губы беззвучно шевелились. Может, разговаривала с отцом. Может, убегала от кого-то. Тень, не просыпаясь, инстинктивно придвинулась ближе. Ее спящая хозяйка тут же успокоилась.

Я отвел взгляд.

Странная штука — ответственность. Она не предупреждает заранее о своем появлении, не спрашивает разрешения. Просто в какой-то момент ты оглядываешься и понимаешь, что за тобой — люди. Живые, дышащие, уязвимые, упрямые и порой даже раздражающие, но уже такие близкие люди… и волки… и Майя с ее непростым характером.

И все они — твои.

Я не просил об этом. Не планировал. Я пришел в этот мир один,

Все это вместе и было моей жизнью. Здесь и сейчас. Не той, прошлой, от которой остались только воспоминания. А этой. Настоящей. Единственной, которая имела значение.

Снег поднял голову на своем наблюдательном посту и взглянул на меня через поляну. Желтые глаза — спокойные, древние и мудрые. В них не было вопросов. Только прямое и ясное утверждение:

«Ты — вожак. Ты ведешь.»

Я кивнул ему. Медленно и осознанно.

Потом встал, отряхнул штаны, проверил автомат и пошел к южному склону — сменить Михаила на посту. Пусть поспит нормально. Через шесть часов мы снимаемся и идем на север. До Камнегорска около техи дней пути. До бункера — от двух до недели. До шерифа Роджерса — столько, сколько понадобится.

И мы дойдем. Обязательно дойдем. Чего бы это ни стоило.

Я сел рядом с Михаилом, пристроив автомат на коленях. Передо мной расстилался лес — неправильный, искривленный, мерцающий аномальной жизнью. Деревья-штопоры стояли, как часовые чужого, непостижимого мира. Между ними плыли клочья тумана, подсвеченные зеленоватым свечением мха. Где-то в глубине чащи что-то ухнуло — низко, протяжно, не по-звериному и не по-птичьи.

Аномалия жила своей собственной непонятной жизнью. Равнодушная к людским войнам, клятвам и потерям. Равнодушная — но не враждебная. Во всяком случае пока.

— Майя, — мысленно позвал я.

— Да?

— Как думаешь, сколько всего гладиаторов в этом мире?

Последовала длинная пауза.

— Насчет всего мира не скажу, но по моим неполным данным действующих гладиаторов в Зареченске и ближайших землях было двое. Санька — отправлен домой. Так что остался один. Но по нему информации крайне мало. По данным, полученным с планшета Шелби, он находится где-то в юрисдикции центрального командования Дозора. И обладает гораздо большей автономией и свободой воли, чем твой друг. В каком-то смысле он ведет привычную человеческую жизнь. Он сделал свой выбор. И, как Саньку, понукать его больше не нужно.

Второй гладиатор. Хм. Уже что-то.

— Что мы о нем знаем?

— Почти ничего. Кодовое имя — «Локуст». Специализация неизвестна. Местонахождение — предположительно, Нижний Новгород или ближайшие окрестности. Уровень угрозы — максимальный.

Еще один пункт в растущем списке проблем. Еще одна фигура на доске, положение которой неизвестно.

Я прислонился затылком к стволу дерева и уставился в голубое небо, видневшееся сквозь крону.

Все происходящее чем-то смахивало на шахматную партию. Только доска огромная, фигуры живые, а правила меняются прямо на ходу. Архивариус строит свою сеть, плетет заговоры, манипулирует восстанием. Иван разыгрывает революцию, не гнушаясь жертвами среди своих. Дозор цепляется за власть ржавыми когтями, заливая землю кровью. Темный наблюдает откуда-то из своей норы, контролируя порталы и гладиаторов. И еще один гладиатор, Локуст — тикающая бомба с неизвестным таймером.

А посередине всего этого я. Человек без прошлого. С Системой, которая не должна была существовать.

Негусто.

Но у меня было кое-что, чего не было ни у Архивариуса, ни у Ивана, ни у Роджерса. Ни у кого из тех, кто считал себя хозяевами этой земли.

Я был свободен.

Не привязан к организации. Не скован приказами. Не связан идеологией, политическими расчетами или долгом перед государством. Моя верность принадлежала конкретным лицам — Снегу, Тени, Маше, Михаилу. Не флагу. Не символу. Не идее. Людям. И волкам.

Это делало меня непредсказуемым. А непредсказуемость — худший кошмар для тех, кто привык все контролировать.

Я усмехнулся. Тихо, в пустоту.

— Майя.

— Да?

— Как думаешь, каковы наши шансы?

В этот раз Майя молчала еще дольше

— Объективный анализ указывает на то, что наши шансы против совокупных сил всех трех противников составляют менее четырех процентов.

— Но?

— Но объективный анализ не учитывает тебя. Ты — системная ошибка, Алекс. Ты ломаешь модели. Каждый мой прогноз относительно тебя оказывался неточным. Ты выживал там, где не должен был выжить. Побеждал тех, кого не должен был победить. Принимал решения, которые не поддаются рациональному объяснению, — и они срабатывали.

Она помолчала и добавила — и мне показалось, что в ее ровном голосе мелькнули теплые нотки:

— Поэтому мой ответ: не знаю. Но я ставлю на тебя.

Я невольно улыбнулся.

— Благодарю, младший лейтенант Синицина.

— Не за что. Это не комплимент. Это статистическое наблюдение с неопределенным коэффициентом достоверности.

— Как тебе будет угодно.

— И, Алекс…

— М?

— Тебе тоже следует поспать. Регенерация протекает значительно эффективнее в состоянии покоя.

Я хотел возразить. Сказать, что кто-то должен стоять на посту. Что нельзя расслабляться. Что враги не дремлют.

Но тут Серый — тот самый Серый, не связанный со мной никакой Системой, мой молчаливый, огромный, невозмутимый транспорт-с-зубами — бесшумно подошел и улегся рядом, прижавшись горячим боком к моему бедру. Он положил массивную голову на лапы и покосился на меня своим желтым глазом.

Между нами не было никакой ментальной связи. Просто — теплый бок, ровное дыхание, и пронзительный взгляд, словно бы говорящий: «Спи. Я посторожу.»

Я посмотрел на него, усмехнулся и подумал: А! К черту!

Потом прислонил автомат к камню. Совсем рядом, чтобы успеть в случае чего дотянуться. Откинулся на бок Серого и закрыл глаза.

Последнее, что я услышал перед тем, как провалиться в сон, был тихий, далекий вой. Где-то в глубине аномальной зоны один из волков-разведчиков подавал сигнал. Ровный, спокойный, протяжный.

Все чисто. Периметр — на замке. Стая на страже.

А в следующий миг я уснул.

* * *

Солнце прошло зенит и начало клониться к западу, когда я открыл глаза.

Проснулся мгновенно, без промежуточных стадий и сонной мути. Моя рука нашла автомат раньше, чем сознание окончательно включилось в работу.

Серый был рядом. И даже не шевельнулся. Только ухо дернулось в мою сторону.

— Время? — мысленно спросил я.

— Шестнадцать часов двенадцать минут, — отозвалась Майя. — Ты спал семь часов сорок три минуты. Регенерация завершена на восемьдесят семь процентов. Микротрещины в ребрах — закрыты. Ожог бока в стадии рубцевания. Энергетический баланс восстановлен на семьдесят процентов.

Нормально. Не идеально, конечно, но вполне себе достаточно.

Я сел и осторожно потянулся, проверяя

Поляна за это время изменилась. Косые лучи послеполуденного солнца падали под другим углом, и серебристый мох стал золотистым. Тени удлинились. Воздух потеплел, наполнился гудением насекомых — обычных, не аномальных. Лесные пчелы, мошкара, какая-то крылатая мелочь, сверкающая в солнечных лучах.

Маша проснулась раньше меня. Она сидела у родника и расчесывала пальцами мокрые волосы. Потом умылась и привела себя в порядок, насколько позволяли обстоятельства. На щеках вместо вчерашней мертвенной бледности проглядывал здоровый румянец. Глаза были все еще немного припухшие, но невероятно живые.

Тень лежала рядом с ней, положив голову в пятно солнечного света. Кончик хвоста лениво подергивался — волчица пребывала в состоянии блаженной полудремы.

Михаил сидел чуть поодаль — на том же южном склоне, но уже не спал. Чистил снятые со Жнецов трофейные инжекторы, разложив их на куске ткани с аккуратностью хирурга. Рядом стоял небольшой жестяной котелок — где только он его откопал? — в котором булькала вода. От котелка поднимался пар и пахло чем-то травяным.

— Чай, — сказал Михаил, не поднимая головы. — Из местных трав. Не отравишься… гм, наверное.

— Откуда котелок?

— У меня всегда с собой. Аварийный набор. Я ж не дикарь. — И он показал на небольшое утолщение на спине кибра. Похоже, там скрывался портативный рюкзак или что-то типа того.

Маша подошла и протянула мне жестяную кружку, видимо, тоже из этого же набора. Горячая жидкость бурого цвета пахла мятой, чабрецом и чем-то горьковатым, незнакомым.

Я отпил. Горячо. Терпко. И чертовски вкусно.

— Спасибо, Мари, — улыбнулся я и на миг блаженно прикрыл глаза.

Она кивнула в ответ и присела рядом.

А дальше мы просто неспешно пили чай из трав аномальной зоны. Под мерное посапывание волков и веселое журчание родника.

Маленький, хрупкий, еще недавно казавшийся таким невозможным момент покоя.

Я допил чай. Поставил кружку на камень и по привычке поднял взгляд на чистое безоблачное небо.

Возникло желание остаться здесь еще на пару дней. Отдохнуть, восстановить силы. Но внутри у меня что-то нестерпимо зудело, неумолимо заставляя двигаться вперед. Перед глазами вдруг всплыло холодное лицо моего двойника, заточенного в остывающей комнате посмертия. Этот парень слишком долго ждал. И по каким-то невидимым, но очень прочным нитям его нетерпение передавалось мне.

— Через час выдвигаемся, — с сожалением выдохнул я. — Курс — северо-северо-восток. Первая цель — Камнегорск. По пути собираем кристаллы. Идем скрытно, через аномальную зону, выходим за ее пределы только для пересечения открытых участков. Ночуем в лесу. Волки в охранении. Порядок движения тот же: я впереди, Маша в центре, Михаил замыкает.

— Принял, — сказал Михаил, не отрываясь от инжектора.

— Ясно, — тихо ответила Маша.

Снег повернул голову и коротко рыкнул.

— Майя, маршрут готов?

— Да. Оптимальный маршрут проложен. Расчетное время в пути — двое суток и четырнадцать часов с учетом привалов, сбора зэн-кристаллов и обхода зон повышенной аномальной активности.

— Покажи.

Перед глазами развернулась карта — полупрозрачная, мерцающая, наложенная на реальный мир. Зеленая нитка маршрута вилась через темно-фиолетовые пятна аномалий, огибала красные зоны опасности, ныряла в безымянные лощины и заканчивалась на окраине крохотного кружка с подписью «Камнегорск».

Я запомнил ключевые точки. Три контрольных привала. Два опасных участка — один с повышенной аномальной активностью, второй — вблизи старого тракта, где могли быть патрули. Водные преграды — два ручья, но оба мелкие, и, как мне думается, без мерзких свиглов.

— Запасные маршруты?

— Два варианта. Обозначены желтым и оранжевым. Желтый — на двенадцать часов длиннее, но полностью исключает выход на открытые участки. Оранжевый — короче основного на шесть часов, но проходит через зону с неклассифицированной аномальной фауной.

— Держимся пока основного. Желтый — в резерве.

— Так точно, Аид.

Я закрыл программный оверлей с картой и потянулся. Ребра отозвались тупой, но вполне терпимой болью. Тело было заряженным, голова — ясной, а настрой — боевым.

Через час мы были готовы. Сборы не заняли много времени. Да и собирать было почти нечего: оружие, трофеи да походные принадлежности Михаила. Маша набрала воды из родника в наши с Михаилом фляги. Я проверил и распределил боезапас. Михаил закончил чистку инжекторов и разделил гранаты — мне четыре, себе две.

— Ну что? — сказал я, подойдя к Снегу. — Как дела дружище?

Мой белый волк, частично восстановившийся за ночь, уже стоял наготове. Но, осмотрев его рану и заметив, что он все еще слегка пригибает лапу, чтобы лишний раз ее не нагружать, я принял решение пока ехать на Сером. Снег, почувствовав мой настрой, с неприкрытым сожалением что-то проскулил.

— Ничего, Снег. — Я ободряюще похлопал его по мохнатому боку. — Придет и твое время. Сейчас важно, чтобы ты поправился.

В этот момент ко мне подошел Серый. Словно почуял, что сегодня я снова еду на нем. Привычным движением я запрыгнул ему на спину. Поразительно, как быстро тело в стрессовых обстоятельствах осваивает новые навыки.

Маша взобралась на Тень легко, как на старую знакомую. Волчица даже не шелохнулась — просто дождалась, пока наездница устроится, и плавно поднялась.

Михаил подошел к Бурому. Постоял. Посмотрел. Волк ответил спокойным, невозмутимым взглядом единственного целого глаза.

— Ладно, — со вздохом произнес Михаил. — Придется снова попрощаться со своей задницей.

В этот раз он влез с первой попытки. Молча. Без ругани. Без речей о попранной сталкерской чести. Просто сел, ухватился за загривок и гордо выпрямился.

Это был ощутимый прогресс.

— Выдвигаемся, — коротко скомандовал я.

Стая пришла в движение. Двенадцать гримлоков и три человека. Серый рванул первым, за ним — Тень с Машей, а следом — Бурый с Михаилом. Снег бежал слева, чуть впереди. Разведчики ушли вперед, растворившись в аномальном лесу, словно призраки.

Мы двигались на север.

Прочь от пепелища поместья, где остались навсегда поломанные жизни и разрушенные мечты о счастливом будущем.

Прочь от горящего Зареченска, где алчные полководцы дрались за призрачную власть.

Прочь от Орлиного гнезда, от штольни и от процессорного зала, где в портале растворился Санька, унося с собой робкую надежду на новую жизнь.

На север — к Камнегорску. К началу чего-то нового.

Мне на миг показалось, что все, что случилось до этого момента — все бои, все потери, все победы, все смерти и воскрешения — все

Настоящая история начинается только сейчас.

Аномальный лес смыкался у нас за спинами, стирая наши следы. Скрученные деревья качали на прощание гротескными кронами, мох переставал мерцать, и через несколько минут там, где мы прошли, не осталось ничего — ни тропы, ни запаха, ни воспоминаний. Аномалия ревностно хранила свои тайны.

А впереди лежал длинный путь. Трудный, неизвестный и очень опасный. Но мы все равно продолжали идти.

Стая. Три человека и двенадцать волков.

И мир, который еще не знал, что мы идем.

Но ничего, скоро он все узнает.

Глава 4

Этот странный каньон нашел Снег.

Он привел нас к нему на третий час пути. Свернув с тропы, ведущей вдоль русла пересохшего ручья, он уверенно потрусил к скальному разлому, который на расстоянии выглядел как обычная трещина в породе, метра три шириной, не больше.

Я спешился и подошел ближе.

За расселиной открывался узкий каньон, уходящий вглубь скального массива. Его стены выглядели… странно. Они были абсолютно гладкими, словно вода тысячелетиями планомерно вытачивала этот проход. Но вот воды здесь как раз и не было. Ни капли. Только сухой, неподвижный воздух с привкусом чего-то сладковатого.

— Майя?

— Фиксирую аномально высокую концентрацию зет-энергии. Источник где-то там, в глубине. Если это кристаллы, то их расчетная плотность в десятки раз превышает средний показатель для этой зоны. Рекомендую провести разведку.

Я обернулся. Маша сидела на Тени, вцепившись в загривок волчицы. Три часа в седле посреди аномальной зоны убрали из ее глаз ту стеклянную пустоту, которая проглядывала там после гибели отца. Сейчас в них жила холодная сосредоточенность.

— Что-то чувствуешь? — спросил я, кивнув в сторону каньона.

Она прикрыла глаза и ее ладони слабо засветились.

— Там внутри… чисто. Будто в роднике. Энергия течет ровно, без завихрений. Ничего агрессивного я не ощущаю. — Она облегченно вздохнула и открыла глаза.

Михаил, восседавший на Буром, с кряхтением слез на землю и потянувшись, хрустнул костяшками.

— Дай угадаю. Сейчас мы полезем в очередную неразведанную дыру в скале, потому что нам позарез нужны деньги. Но если мы там благополучно сдохнем, то деньги нам больше не понадобятся. Такой категоричный вариант решения денежного вопроса меня, если честно, не устраивает. Не лучше ли поискать место побезопаснее?

Опытный сталкер, конечно, понимал, что соваться в такие дыры без должной разведки — это самоубийство. И я понимал это не хуже его. Но слова Майи про стоимость потенциальной добычи и отчет Маши о безопасности каньона намекали, что рискнуть все-таки стоит.

— Я пойду один. Разведаю обстановку. Ждите здесь, — не вступая в лишние споры, ответил я.

— Ага, щас! — тут же ехидно заявил Михаил. — Чтобы мне потом пришлось вытаскивать твою самоуверенную задницу из этой дыры? Я иду с тобой. И точка! Но если уж говорить начистоту, то для приобретения кристаллов я бы предпочел честный рынок. С обычными прилавками. И дружелюбными продавцами, которые не пытаются тебя сожрать. Добыча таких вещиц в зонах — очень опасная вещь. Гораздо опаснее, чем охота на монстров.

Я скептически глянул на Михаила и усмехнулся. Признаться, мне показалось, что он сейчас слишком преувеличивает.

Заметив мой взгляд, он недобро хмыкнул, проверил магазин своей винтовки и решительно передернул затвор.

— Я тоже иду! — воскликнула Маша. — Это не обсуждается. — Твердо добавила она, увидев хмурый взгляд Михаила.

Тот спорить не стал, но беспокойства в его глазах поприбавилось.

Мы оставили основную часть стаи снаружи. Девять гримлоков рассредоточились по периметру каньона. Двое заняли возвышенности по обе стороны от входа. Остальные растянулись полумесяцем, перекрывая подходы. Если кто-то или что-то сунется к каньону, я узнаю об этом первым.

Снег, Тень и Бурый пошли с нами.

Каньон оказался довольно длинным. Местами он сужался, потом вновь расширялся, словно мы шли по огромному природному пищеводу. Я тут же отогнал эту мысль. Не потому, что она была глупой, а потому, что в аномалиях подобные метафоры имеют дурную привычку сбываться.

Через двести метров каньон вывел нас к гигантской пещере.

Потолок уходил вверх метров на двадцать, теряясь в полумраке, который частично рассеивался ровным синим светом. Стены здесь покрывала сеть тончайших бирюзовых прожилок, образуя узор, слишком правильный для геологии и слишком хаотичный для человеческого замысла. Между прожилками, словно капли росы на паутине, виднелись кристаллы. Десятки. Может быть, сотни. Размером от ногтя до кулака. И каждый из них размеренно пульсировал мягким синим светом.

Пол был покрыт толстым слоем чего-то мягкого, по фактуре больше всего смахивающего на песок. Но эта странная песчаная субстанция не рассыпалась под ногами, а пружинила, поглощая каждый шаг, как если бы мы ходили по живому ковру.

— Твою ж мать… — хмуро процедил Михаил.

Похоже, происходящее нравилось ему все меньше и меньше.

— Миша, ты караулишь вход, — приказал я. — Главная зона контроля — каньон. Если оттуда полезет что-то, чего ты не видел в учебнике по зоологии, сразу стреляй. Да ты лучше меня все знаешь. Малейший признак цели — огонь на поражение. Разбираться будем потом.

Он матюгнулся, но спорить не стал. Снег, Тень и Бурый расположились рядом с ним, настороженно, без паники. Снег, подобравшись, присел, что в его исполнении означало: «Опасности пока нет, но мне здесь не нравится».

Я чувствовал сейчас примерно то же самое.

Перед отправкой с места привала мы тщательно обсудили процедуру добычи кристаллов. Участвовали все, даже Прохор, который дал несколько дельных советов. Так что подробный план действий был составлен заранее. Теперь осталось проверить, как он работает в полевых условиях.

— Маша, — позвал я. — Твой выход.

Она встала рядом со мной, развела ладони и направила их на ближайшую стену. Энергия потекла от нее мягкими, почти невидимыми волнами. Это был не грубый удар, а, скорее, легкое касание и поглаживание. Я видел, как бирюзовые прожилки вокруг ближайшего скопления кристаллов откликнулись. Их свечение стало ровнее, пульсация замедлилась и постепенно затихла, как засыпающий метроном.

Самое необычное во всем этом было то, что Мари не использовала для этого зэн. Сейчас она пользовалась Альтой. Той самой силой, которая была дарована ей с рождения. Черпала она ее не только из своих ресурсов, но и из окружения, которое щедро с ней делилось.

— Готово, можно снимать, — сосредоточенно произнесла она.

Я подошел и поднес лезвие тесака к основанию первого кристалла. Фиолетовая энергосталь тихо завибрировала — я почувствовал

Быстрый, точный надрез тесака, и кристалл с легким хрустальным звоном отделился от стены и удобно лег мне в ладонь. Теплый, пульсирующий и довольно увесистый.

— Тысяча двести зэн, — сообщила Майя. — Превосходное качество.

Я убрал кристалл в рюкзак и перешел к следующему.

Второй. Третий. Четвертый. Маша работала как часы — усмиряла энергопотоки, а я срезал. На каждый кристалл уходило не больше минуты.

Все шло идеально. Слишком идеально.

Я остановился после шестого кристалла и обвел пещеру настороженным взглядом. И в этот момент наконец-то понял, что меня так беспокоит.

Тишина.

Это была не просто тишина, а полное отсутствие звука. За время, проведенное в аномалии, я привык к царящему здесь фоновому шуму: скрипу, шелесту, потрескиванию, далекому вою — тут всегда что-то копошилось, дышало, жило. Но в этой пещере ничего такого не было. Только наше дыхание и мягкий звон при каждом срезе. Ни одна тварь не забрела в этот каньон. Ни один артус, ни одна чертова многоножка. В это злачное место, набитое зэн-кристаллами. Учитывая, что я находился в аномалии, где все живое жрет энергию, как алкоголик-рецидивист водку, это выглядело по меньшей мере странно. Кристаллов тут на целое стадо, а живности никакой нет.

Это могло значить только одно. Что территория пастбища уже кем-то занята.

Следующей странностью был пол. Эта мягкая, будто бы резиновая, субстанция не выходила у меня из головы. Я присел на корточки и провел по ней пальцами. Мне показалось, что поверхность была слегка теплой. Я поднялся и втянул носом…

Воздух.

Он здесь не застаивался. В замкнутой полости, где единственным выходом был узкий каньон, воздух должен быть затхлым, мертвым. Но я чувствовал движение — едва уловимые потоки, текущие вдоль стен по каким-то невидимым каналам. И это не походило на сквозняк. Скорее на циркуляцию.

— Алекс, — буркнул Михаил от входа. — Снег нервничает.

Я быстро глянул на волка. Он поднялся на ноги. Уши торчком. Хвост трубой. Ноздри двигались часто-часто, как у служебного пса, учуявшего запах гексогена. Но при этом он не рычал и не пятился. Создавалось впечатление, что он пока не понимает, что именно его тревожит. И это было хуже, чем прямая угроза. Зверь, не способный идентифицировать опасность, — это зверь, находящийся на грани паники.

— Маша, ускоряемся, — сказал я. — Еще три кристалла и уходим.

Она кивнула.

Седьмой. Восьмой. Девятый…

На стене рядом со мной виднелся еще один. Самый крупный, размером с кулак Михаила, утопленный в переплетении бирюзовых прожилок, словно драгоценность в оправе. Он пульсировал ярче остальных. Не мягким свечением, а настойчивым, ритмичным мерцанием.

Я замер перед ним.

— Майя, просканируй.

— Пять-шесть тысяч зэн. Возможно, больше. Необычная структура. Рекомендую забрать.

Пять-шесть тысяч. Ничего себе емкость! Это половина стоимости хорошей винтовки.

— Алекс? — Маша вопросительно посмотрела на меня.

Я стоял перед кристаллом и прислушивался к своим внутренним ощущениям. А они тихо и настойчиво тянули меня за рукав, как ребенок, который хочет уйти из непонравившегося магазина игрушек, но не может объяснить почему.

Ощущения ощущениями, но кристалл, емкостью в шесть тысяч зэн на дороге не валяется.

— Берем его и уходим, — сказал я. — Быстро.

Маша сосредоточилась. Ладони засветились. Прожилки вокруг кристалла начали успокаиваться, однако медленнее, чем у предыдущих — энергия здесь была плотнее, упрямее. Маша работала секунд пятнадцать, прежде чем пульсация замедлилась.

— Готово. Но он… сопротивляется, — натужно прошептала она. — Я не смогу долго его удерживать.

Я приставил тесак к основанию. Вибрация стала ощутимо сильнее. Лезвие медленно вошло в породу, и я надавил.

Кристалл отделился. Тяжелый, горячий, даже обжигающий. Я схватил его и быстро закинул в рюкзак.

И в тот момент я услышал щелчок.

Это был не столько звук, сколько ощущение. Как будто внутри горы, глубоко под нами, кто-то перерезал упругий канат, натянутый между двумя точками реальности. Щелчок прошел не через уши, а через все тело. Через зубы. Через позвоночник. Маша вздрогнула и отдернула руку от стены пещеры, словно обожглась.

Секунду ничего не происходило.

Потом с потолка посыпалось нечто.

Сначала я подумал, что это просто пыль. Обычная каменная крошка, какая сыпется при небольших обвалах. Но Орлиный взор заработал на полную, и я увидел: это микроскопическое нечто не было обычной пылью. Перед моим взором роилось несчетное количество мельчайших частиц, каждая из которых светилась собственным тусклым свечением. Они заполняли воздух, словно мерцающий туман, оседая на плечи, на волосы, на ресницы. На языке появился вкус металла и озона.

Споры. Это были живые споры.

Бирюзовые прожилки на стенах синхронно вспыхнули, как рождественская гирлянда. Свечение растущих на стенах кристаллов перешло из мягкого синего в резкий, пульсирующий белый. Они начали хаотично мерцать, словно в приступе адской аритмии.

— Майя…

Она ответила раньше, чем я договорил. И впервые за последнее время я услышал в ее голосе чистый, ничем не разбавленный ужас.

— Стоп! Прекратить сбор! Это не геологическое образование! Биосигнатура колоссального масштаба! Вы не в пещере! Вы… Мать твою за ногу… Вы… в дыхательной полости!

Мягкое покрытие под ногами дрогнуло. Но не как при землетрясении. Это был не толчок и не вибрация. Пол внезапно сократился. Как мышца, как чертова диафрагма.

— Это легкие! — завопила Майя пронзительным голосом. Голосом, который я больше не хотел слышать никогда в жизни. — Легкие спящего гиганта!

Стены содрогнулись.

Они начали волнообразное движение, снизу вверх, слева направо, словно бока спящего зверя, которому снится кошмар. Из глубин земли поднялся низкий, утробный рокот, от которого зашевелились волосы на затылке.

С потолка отвалился кусок породы размером с арбуз и рухнул в трех метрах от нас, подняв фонтан светящихся спор.

— На выход! Немедленно! — заорал я и схватил Машу за руку.

Она быстро развернулась и побежала за мной. Наши ноги начали застревать в мягкой субстанции пола, которая теперь не просто пружинила, а бешено пульсировала, сокращаясь упругими волнами, словно пытаясь вытолкнуть нас наружу.

Еще один кусок потолка. Этот свалился прямо перед нами. Я дернул Машу влево и обогнул каменную глыбу. Пелена из спор стала гуще. Я словно увидел мир сквозь подсвеченный мутный аквариум. Воздух вокруг стал вязким и осязаемым.

— Миша! — крикнул я. — Отступаем!

За нас с Машкой я сильно не переживал. Возможности наших организмов были гораздо выше обычных человеческих. Какие-то чертовы споры не должны были причинить нам особого вреда. В конце концов всегда можно было возродиться. Но вот Михаил…

Однако, сейчас ему было явно не до нас. Призрак накинул на голову шлем и выверенно утюжил свинцом полумрак каньона.

Короткие, экономные очереди: три патрона, пауза и сразу следующая тройка. Профессионал. Даже когда земля ходит ходуном под его ногами, этот человек стреляет так, будто стоит на неподвижном бетонном полу тира.

Когда мы с Мари выбежали из пещеры, то, наконец, увидели, во что он стрелял.

Глава 5

Стены каньона были покрыты неизвестно откуда взявшимися трещинами. И из них выползали щупальца. Даже не щупальца. Скорее, это были отростки. Каменные на вид, но гибкие, как хрящи, толщиной в руку и длиной метра под два. Они двигались слепо, прощупывая пространство, словно пальцы слепца.

— Реснички, — шокировано прошептала Майя. — Защитный механизм. Иммунная система, которая только что осознала, что внутрь залезли паразиты.

Пуля Михаила прошила одно из щупалец навылет. Из раны брызнула густая, бирюзовая жижа, светящаяся тем же цветом, что и прожилки на стенах. Щупальце дернулось и втянулось обратно в трещину. Но на его месте тут же вылезли два новых.

Я машинально проверил, на месте ли рюкзак с добычей, и громко крикнул:

— На волков! Быстро!

Снег был уже возле меня. Он прижался к земле, и я в один прыжок оказался у него на спине. Рядом Тень подставляла бок Маше. Она резво вскочила на волчицу, Михаил — на Бурого и волки синхронно сорвались с места, как единый отлаженный механизм.

Перед нами простирался каньон.

Двести метров узкого прохода между стенами, которые сейчас больше всего напоминали кадр из фильма ужасов. Стены жили. Они дышали. И они… сжимались.

Я видел это с болезненной четкостью: расстояние между скалами неумолимо уменьшалось. Сантиметр за сантиметром, с влажным, скрежещущим хрустом, как сходящиеся половинки пресса на свалке старых автомобилей. У нас было, от силы, минуты две, может, меньше, прежде чем проход станет слишком узким для гримлоков.

Снег бежал так, как никогда не бегал. Когти рвали мягкий грунт, позволяя быстро набирать скорость в замкнутом пространстве. Впереди Тень несла Машу, уворачиваясь от щупалец, пытавшихся перегородить проход. Одно из них хлестнуло по ее боку, и клок шерсти повис на каменном отростке. В следующий миг я услышал Машин злобный крик. Ее правая ладонь полыхнула белым, и щупальце, коснувшееся Тени, отдернулось прочь, будто от резкого ожога.

Позади нас раздавались дробные и частые удары. Это Бурый рвал когти с Михаилом на спине.

— Быстрее, черт тя дери! — Михаил обеими руками вцепился в загривок волка. Кусок рыжей бороды вылез из-под неплотно подогнанного шлема и развевался на ветру.

Стены продолжали сходиться. Я чувствовал всем своим нутром, как где-то под нами, под этим каньоном, под всей этой горой нечто немыслимых размеров ворочалось во полудреме, и каждое его движение заставляло содрогаться километры породы.

Из расщелин в полу начали выползать новые твари. Не щупальца, а нечто иное. Плоские, сегментированные, похожие на каменных многоножек. Они были серые, с бирюзовыми пятнами, размером примерно с кошку. При этом еще и быстрые. Они хлынули из трещин, затапливая пол каньона живой, шуршащей волной.

— Иммунная система. Лейкоциты. Мы — инфекция. Они — ответ, — продолжала панически комментировать Майя.

За спиной, со стороны пещеры, послышался низкочастотный рев. Он заполнил каньон, как жидкость заполняет сосуд, сжал ребра, выдавил воздух из легких. Это было похоже на скрежет тектонических плит, помноженный на оглушительный рык чего-то гигантского. Рык пробуждающейся горы.

Снег под мной дернулся и ускорился так, что я еле удержался верхом. Волки больше не маневрировали. Они шли напролом, давя многоножек лапами, перепрыгивая, проламываясь через живую стену паразитов. Одна вцепилась Снегу в бок, в паре сантиметров от моей ноги. Я увидел, как челюсти твари, усеянные крошечными зубами, пытаются прокусить шкуру. Выхватив тесак, я рубанул. Фиолетовое лезвие с легкостью рассекло каменную хитиновую тварь пополам, словно лист тонкой бумаги. Останки многоножки упали на землю и судорожно забились, разбрызгивая бирюзовую жижу.

Дежурившая снаружи стая — я чувствовал их через Снега — пришла в движение. Они слышали рев. Они чувствовали наш страх. Два гримлока ворвались в каньон навстречу нам, и, перекрыв проход, начали рвать многоножек на части. Оттуда доносилось рычание, хруст хитина и визг изуродованных тварей.

Пятьдесят метров до выхода. Стены уже на расстоянии вытянутых рук. Камень скрипел, смыкаясь, и я чувствовал поток выдавливаемого из каньона воздуха.

Тридцать метров. Снег прижал уши. Тень впереди практически стелилась по земле, уворачиваясь от мерзких щупалец.

Десять метров.

Мы вылетели из каньона, как пробка из бутылки. Снег резко затормозил на каменистом склоне и проскользил метра три, скребя почву когтями. Я вновь чудом удержался на нем. Рядом промелькнула Тень, опасаясь, видимо, из-за своей наездницы так резко сбавлять ход. Маша судорожно вжималась в ее загривок. Бурый с Михаилом на спине обогнул валун и осторожно притормозил, стараясь не сбросить матерящегося вояку на землю.

И в эту самую секунду за нашими спинами с оглушительным грохотом схлопнулись стены каньона.

Я обернулся и увидел, как две скалы, которые минуту назад были разделены вполне приличным расстоянием, сомкнулись, перемалывая каменных многоножек в бесформенную бирюзовую массу. Обломки породы брызнули во все стороны, подняв густое облако пыли. Рев начал затихать, удаляться и, наконец, окончательно затих.

Мы замерли на склоне, пытаясь перевести дух. Наши с Мари тела были с ног до головы усыпаны тонким слоем светящихся спор. В предзакатном свете мы, наверное, выглядели как привидения — две фигуры, мерцающие бледным бирюзовым огнем.

Я соскочил со Снега и, уперевшись рукой в валун, облегченно выдохнул.

Руки заметно подрагивали. Но не от страха, а от адреналинового отката. Я прекрасно знал разницу. Страх приходит до. Адреналиновый тремор — после. Организм сбрасывает химию, которую не успел потратить. Нормальная физиология. Стандартная реакция тела на стрессовую ситуацию.

Я внимательно присмотрелся к своим ладоням. Споры лежали на коже тонкой, почти незаметной пленкой. И, что самое странное, в тени валуна они мерцали. Тускло, едва уловимо. Как фосфор на циферблате старого компаса. Я попытался стряхнуть их. Потер ладони друг о друга. Без толку. Они не оттирались полностью. Словно какая-то часть из них впиталась в саму кожную структуру.

— Майя, что это за хрень?

После небольшой паузы

— Биолюминесцентные споры органического происхождение. Частично внедрились в верхние слои эпидермиса и в структуру текстильных волокон. Механическое удаление невозможно. Период выведения не определен. Но, думаю, через неделю их уже не будет.

— Они опасны?

— Для организма носителя Теос — нет. Токсичность нулевая. Мутагенный потенциал отсутствует. Однако…

— Договаривай.

— Они излучают стабильный энергетический сигнал в зэн-диапазоне. Слабый, но характерный. Это не случайный фон. Это маркер. Метка. Любое существо, обладающее зэн-чувствительностью и связанное с источником, от которого произошли эти споры, способно засечь его. Радиус обнаружения — предварительно от пятисот метров до двух километров, в зависимости от чувствительности.

Я нецензурно выругался.

Вот значит как? Метка? Мы ограбили чудовище, которое даже толком не проснулось, и оно повесило на нас маячок. Не из мести и не из расчета. Просто потому, что так работает его организм. Словно скунс, обрызгавший обидчика, но не для того, чтобы убить, а чтобы все вокруг знали, с кем тот связался.

Или хуже. Чтобы самому знать, с кого спросить, если вдруг проснешься по-настоящему.

Михаил, у которого, похоже, от бешенной скачки открылось забрало, сидел на камне в трех метрах от меня. Стянув шлем и перчатки с наручами, он вытер лицо рукавом — на ткани остались бирюзовые разводы, светящиеся в сгущающихся сумерках. На его левой скуле красовался свежий порез — длинный, но неглубокий — от скального осколка или от кончика щупальца. Кровь уже запеклась, смешавшись с бирюзовой слизью, и образовав какую-то жутковатую боевую раскраску.

Он поднял на меня глаза и хрипло спросил:

— Что это, черт возьми, было?

Я глянул на сомкнувшийся каньон и ровным голосом ответил:

— Похоже, мой первый урок. Здесь даже земля под ногами живая. И мы только что ограбили ее легкие.

Михаил хмыкнул и хмуро посмотрел на каньон.

— Легкие, — тихо пробормотал он, покачав головой. — Мы только что были внутри… легких.

— Дыхательной полости, — уточнила Майя вслух. — Структура, которую мы ошибочно идентифицировали как геологическое образование, оказалась органом газообмена, принадлежащего существу, чьи размеры я пока не в состоянии оценить. Оно находится в состоянии глубокой гибернации. Ваши действия вызвали локальное раздражение, аналогичное рефлекторному чиханию у млекопитающих.

— А я предупреждал, — хмуро уставившись на меня, заявил Михаил.

— Предупреждал, — развел я руками.

— А ты повел себя, как упрямый баран!

Спорить с ним я не стал. К тому же он был в чем-то прав. Однако то, что сейчас приятно оттягивало мой рюкзак, служило весомым оправданием моего безрассудства. Хотя бы для меня самого.

Вокруг воцарилась тишина. Ветер гнал по склону мелкую каменную крошку. Закат окрашивал небо в тяжелые медные тона, и наши с Мари светящиеся споры на этом фоне выглядели особенно неуместно — призрачные огоньки на фигурах, которые и без того казались выходцами из какого-то чужого, неправильного мира.

— Маша, — позвал я. — Ты как?

Она стояла рядом с Тенью, одной рукой держась за ее бок, а другой упираясь в колено и пыталась восстановить дыхание. При этом на ее лице не было ни паники, ни истерики. Всего лишь небольшая бледность и слегка расширенные зрачки.

— В норме, — ответила она. И добавила: — Кристаллы целы?

Я невольно улыбнулся. Снял рюкзак и открыл. Внутри лежали десять кристаллов. Целые. Светящиеся. И теплые, словно яйца в гнезде.

— Целы.

— Отлично, — с облегчением выдохнула она. — Значит все было не зря.

Михаил тут же скептически хмыкнул.

— Не зря? — иронично произнес он, глянув на нее. — Машуль, тебя только что чуть не переварила гора, и ты говоришь не зря?

— Да, дядь Миш, — на автомате ответила Маша. — Не зря. Наша семья на это могла бы прожить полгода. Даже год, если экономить.

Михаил покачал головой и пробурчал:

— Вся в отца.

В этом я был с ним полностью согласен. Степан считал каждую копейку, каждый грамм пороха, каждый глоток воды и при этом никогда не жаловался. Маша унаследовала эту бухгалтерию выживания. В другом мире, в другой жизни она бы вполне могла стать опытным экономистом, руководить компанией. Здесь же она просто посчитала кристаллы, прикинула их стоимость и произнесла свое весомое «не зря».

Снег подошел ко мне и ткнулся мокрым носом в ладонь. Я почувствовал исходящие от него облегчение и усталость, а также тянущую боль в левом боку. Давала о себе знать недавняя рана, растревоженная бешеной скачкой.

Я успокаивающе погладил белого волка по голове, а потом обратился к искину

— Майя, пометь эту зону на карте как «Спящий Колосс». Уровень угрозы — абсолютный. Радиус — километр от сомкнувшегося каньона в каждую сторону. Никогда не приближаться. Никому. Ни при каких обстоятельствах.

— Принято. Наношу на карту. Также помечаю прилегающие участки как зону повышенного риска. Если существо обладает несколькими дыхательными полостями, они могут располагаться на значительном удалении друг от друга. По моим скромным прикидкам, вся горная гряда потенциально является частью его тела.

Я посмотрел на горы. Пологие, поросшие лесом и вполне мирные на вид. Они уходили далеко на север, к Камнегорску. Наш маршрут лежал вдоль них.

Вдоль тела существа, которое мы только что обокрали.

— Перестрой маршрут. Восточнее, — твердым голосом приказал я. — На максимально возможное удаление от гряды.

— Это добавит полтора-два дня пути, — нерешительно произнесла Майя.

— Зато так у нас будет больше шансов добраться до Камнегорска живыми и без лишних затрат зэн.

— Так точно, — коротко кивнула Майя.

Михаил поднялся и окинув меня критичным взглядом, покачал головой.

— Карамазов, у меня к тебе вопрос.

— Валяй.

— Эти споры. Ты в курсе, что они светятся? Ночью на открытой местности вас с Машей даже слепой идиот заметит с километрового расстояния.

Меня, признаться, тоже волновала эта проблема.

— Майя? Что по свечению. Есть какие-то данные?

— Пиковая яркость — в первые тридцать-сорок минут после контакта. Затем медленное угасание. Через четыре-шесть часов визуальное свечение станет неразличимым для невооруженного глаза. Однако энергетическая сигнатура сохранится на длительный срок.

— То есть глазами нас не увидят, но зэн-чутьем найдут.

— Все верно, Аид. Любой высокоранговый хищник аномалии, любой зэн-визор, любой одаренный с развитой сенсорикой будет видеть вас в зэн-диапазоне.

— И, конечно же, сам Колосс, — добавил я.

— Данных для подтверждения этой гипотезы нет. Но я бы не стала ее исключать.

Я передал полученную

Нам нужно было срочно уходить отсюда. Закат догорал, через полчаса будет темно, а мы с Машей стоим на открытом склоне, сверкая, как новогодние елки, для всех тварей в округе.

— Пора выдвигаться, — громко произнес я.

Михаил согласно кивнул и засобирался. Маша направилась к Тени.

— Да, и вот еще что, народ. — Они оглянулись. Я немного помедлил с ответом. Потом взглянул на рюкзак с кристаллами и хрипло продолжил: — Жадность — это плохо. Мне надо было ограничиться девятью кристаллами. Я взял еще один. И он чуть не стоил нам жизни

Михаил промолчал. Но я заметил, как он едва заметно кивнул. Не только в знак согласия, но и демонстрируя сдержанное одобрение. Человек, который способен прилюдно озвучить собственную ошибку — не слабак. Слабак промолчит, а потом обязательно найдет виноватых.

— Уходим, — скомандовал я, запрыгивая на Снега. — Два километра на восток. Надо найти укрытие для ночевки.

Через пару минут наш отряд тронулся в путь, оставляя позади страшную тайну схлопнувшегося каньона.

Глава 6

Ночь упала на лес, словно тяжелое покрывало. Плотная, вязкая, пропитанная влагой и запахом прелой хвои. Мы остановились в неглубокой ложбине между двумя массивными выворотнями. Корневые системы поваленных деревьев создавали естественные стены, а густой кустарник по периметру неплохо маскировал нашу стоянку от случайного взгляда. Не идеально, но для короткого ночного привала вполне сойдет.

Снег привел сюда стаю, следуя своему отточенному за годы жизни в аномалии инстинкту. Я уже перестал удивляться его чутью. Белый волк знал эти земли лучше, чем могла показать любая, даже самая подробная карта.

Гримлоки расположились полукругом возле лагеря. Три волка рассредоточились по внешнему периметру: уши настороженно повернуты вглубь чащи, обоняние обострено до предела. Снег устроился ближе, во внутреннем круге, положив массивную голову на лапы. Рана на его боку затягивалась. Медленнее, чем хотелось бы, но затягивалась. Бурый, волк Михаила, лежал рядом с ним. Я заметил, что их бока почти соприкасаются. И это сильно смахивало на начало новой, пока еще робкой привязанности. Хотя, если спросить об этом Михаила прямо, то он ни в жизнь не признается. Да еще и вид сделает, что вот только-только заметил присутствие волка.

Я вырыл небольшую ямку, прокопал отвод для тяги и развел маленький костерок. Пламя едва поднималось над краями углубления, давая ощутимое тепло, но почти не давая света. Хватало того, что споры на нашей с Машей коже и одежде все еще немного отсвечивали. Привлекать местную агрессивную фауну и черт знает кого еще дополнительным источником света желания особого не было.

Маша сидела у костра, обхватив колени руками, и смотрела на огонь. Отсветы пламени скользили по ее лицу, придавая ему теплый, обманчиво мирный оттенок. Девчонка была предельно измотана. Это было видно по опущенным плечам, по тому, как медленно и тяжело двигались ее веки. Но при этом спать она почему-то не собиралась. Я решил оставить ее в покое и не докапываться до причин.

Михаил отошел метров на семь к толстому старому дубу. Уселся, привалившись спиной к стволу, и занялся винтовкой. Я слышал характерные щелчки и тихий лязг металла. Он разобрал оружие и методично протер каждую деталь. Привычка профессионала. Винтовку чистят не тогда, когда от нее уже куски грязи начинают отваливаться, а в любое свободное время. Потому что потом этого времени у тебя может просто не быть.

Я сидел чуть в стороне от костра, на поваленном стволе. Мое тело ныло. Тупая, давящая боль пульсировала в мышцах, суставах, и в тех местах, где ушибы и ссадины, собранные за последние часы, еще не успели регенерировать. Адреналин давно схлынул, и организм тут же выставил мне длинный счет за те выкрутасы, которые я с ним вытворял.

Однако голова работала ясно. В такие редкие моменты — на привале, в относительной безопасности, когда тело отдыхает, а разум еще не выключился — нужно думать, планировать, анализировать.

И Майя, как всегда, была тут как тут.

— Аид, — ее голос вкрадчиво прозвучал в моей голове. Это была та особая интонация, которую я научился распознавать, как сдержанное нетерпение. Так начинает свою мысль ученый, который неделю сидел над сложной задачей и наконец нашел решение. — У тебя есть минута? Мне надо кое-что тебе показать.

— У меня впереди целая ночь, — мысленно ответил я. — Первое дежурство мое. Выкладывай, что там у тебя.

— Я завершила глубокий анализ артефакта, изъятого у командира группы Жнецов.

Браслет. Я совсем о нем забыл. Точнее, сознательно задвинул на задний план, пока не появится свободное время изучить его поподробнее. Слишком много всего навалилось: переправа, бегство через аномальную зону, эта чертова пещера, которая чуть не превратила нас в фарш.

— И?

Пауза. Короткая, но выразительная. Майя, искусственный интеллект, встроенный в мой нейроинтерфейс, по привычке взяла паузу. Это означало, что она подбирает подходящие слова для максимального эффекта. Или же информация была настолько значимой, что Майя сочла нужным подать ее слегка выдержанной.

— Аид, это весьма непростой артефакт. Это Фолд. Экстрамерное хранилище на основе стабилизированной пространственно-временной сингулярности.

Слова скользнули через мой разум, как ледяная вода. Я понимал каждое из них по отдельности. Но вместе они сложились во что-то, от чего по спине пробежал холодок.

— Повтори, — медленно проговорил я. Мне хотелось убедиться, что я не ослышался.

— Фолд, — повторила Майя, и в ее голосе проскользнуло какое-то подобие научного восхищения, почти благоговения. — Карманная сингулярность, стабилизированная в экстрамерном контуре. Если совсем просто, это микроскопическая складка в пространстве-времени, заключенная в поле квантовой когерентности сплава, из которого изготовлен браслет. Внутри этой складки находится изолированное подпространство, где законы термодинамики и гравитации частично приостановлены. Хранилище с практически нулевой энтропией.

Я помолчал, переваривая. За последние дни я видел много невозможного: мутантов, аномалии, энергию, способную игнорировать и изменять законы физики, систему Теос, вшитую мне в сознание. Но каждый раз, когда этот мир подбрасывал очередной невероятный сюрприз, я на мгновение зависал, пытаясь сопоставить это со здравым смыслом обычного человека, который когда-то жил в мире, где самым технологичным предметом в доме был смартфон.

— Карманное измерение? — переспросил я, сознательно упрощая смысл, чтобы он поместился в моем воспаленном мозгу. — Помещающееся на запястье?

— Слишком грубо, но в сущности верно, — согласилась Майя. — Если совсем упростить, то объем внутреннего пространства составляет

— Как ты вообще смогла его вскрыть? Он же был привязан к тому типу, командиру Жнецов.

— Именно об этом я и хотела рассказать. Привязка артефакта осуществлялась через уникальный энергетический отпечаток предыдущего владельца. То, что местные называют аурой. Пока владелец был жив, она действовала как биометрический замок. Со смертью носителя привязка ослабла, но не исчезла. Протоколы безопасности «Фолда» перешли в режим консервации. Защита продолжала работать, блокируя доступ к хранилищу и его содержимому.

Я понимающе кивнул. В принципе, логично. Такой артефакт не должен открываться перед случайным мародером.

— Мне потребовалось целая куча времени непрерывного анализа через нейроинтерфейс Системы, чтобы дешифровать архитектуру защитного протокола и найти в ней уязвимость. Я использовала вычислительные ресурсы Теоса для подбора резонансных частот и эмуляции отпечатка ауры, достаточного для сброса привязки. — Майя замолчала. И это молчание было каким-то… настораживающим. — Но есть нюанс, Аид, — наконец, добавила она. — Довольно существенный.

— Продолжай.

— В процессе взлома активировались протоколы безопасности Фолда. Они сработали штатно, как и было задумано создателями. Все содержимое хранилища было уничтожено. Полностью. Без возможности восстановления. — В голосе Майи не было сожаления. Только чистая констатация факта. — Что бы ни хранил там покойный командир Жнецов: оружие, ресурсы, информацию, ценности — все это просто перестало существовать. Сейчас хранилище девственно пусто.

Я, если честно, с облегчением выдохнул, поскольку ожидал чего-то худшего.

Жалко ли мне было? Ну, не знаю. Может, совсем чуть-чуть. Там могло быть что угодно: оружие, кристаллы, данные, которые стоили бы больше, чем все, что мы имеем сейчас. Но бессмысленно жалеть о том, чего не знаешь. Пустое хранилище — это все еще хранилище. И оно само вполне может стоить дороже любого содержимого.

— Да и черт с ним! Лучше расскажи, что оно может.

И Майя рассказала. Кратко, емко, по пунктам, как она умеет, когда речь идет о характеристиках снаряжения. Без лишней воды, но с достаточной детализацией, чтобы я понимал не только, что это такое, но и как с этим работать.

— Управление ментальное, к которому ты уже привык. После привязки к отпечатку твоей ауры артефакт интегрируется с нейроинтерфейсом Системы. Я буду служить мостом. Для работы с Фолдом тебе не нужны жесты, голосовые команды или физические манипуляции. Только мысль.

— Пространство внутри можно организовывать: формировать силовые полки, ячейки, разделители. Интерфейс автоматически каталогизирует каждый помещенный предмет: категория, масса, состояние. Фактически, это системный инвентарь с возможностью поиска и сортировки.

— Условия хранения — полный временной стазис. Внутри Фолда время остановлено. Еда не портится. Лекарства не теряют свойств. Химические элементы не вступают в реакцию. Аккумуляторы не разряжаются. Пространство полностью изолировано от внешних воздействий: радиации, электромагнитных импульсов, пси-полей, зет-энергии. Абсолютная герметичность. Закинь туда гранату с выдернутой чекой и она будет ждать своего часа. Главное, после извлечения быстро от нее избавиться.

— Процесс загрузки и выгрузки мгновенный. Для крупных предметов требуется физический контакт браслета с поверхностью объекта и мысленная команда. Для мелких — ножей, патронов, кристаллов — есть дистанционная зона захвата в радиусе десяти сантиметров от браслета. Ты сосредотачиваешь на нем взгляд, подаешь нейрокоманду и предмет просто исчезает. Без эффектов, без звука, без задержки. Извлечение происходит через мысленный выбор из каталога. После этого предмет материализуется в твоей руке или прямо перед тобой.

— И последнее. Содержимое невесомо. Что бы ты ни загрузил внутрь, хоть тонну свинца, на запястье ты не почувствуешь никаких изменений.

Она замолчала, давая мне время осмыслить.

Я сидел неподвижно, глядя на догорающий неподалеку костер. В голове складывалась картина. Двадцать семь кубометров невесомого, невидимого, мгновенно доступного пространства, где ничего не портится. Стазис. Каталогизация. Ментальный доступ.

В нашем положении — положении маленькой группы, которая бежит от трех враждебных сил по аномальным землям, — это было не просто полезно. Это меняло правила игры. Бремя снаряжения, ограничения по грузоподъемности, проблема хранения ресурсов, необходимость таскать на себе все нажитое непосильным трудом — все это исчезало одним движением мысли. Мы становились мобильнее. Быстрее. Легче. А значит живучее.

— Хорошая работа, Майя, — сказал я. И сейчас я готов был подписаться под каждым своим словом. Сорок часов анализа в фоновом режиме, пока я бегал, стрелял, плыл в ледяной воде и впитывал споры в легких каменного гиганта. Искин работала непрерывно, молча, не отвлекая меня ни на секунду. — Серьезно. Просто отличная работа.

— Благодарю, Аид, — смущенно ответила она, и покрылась легким румянцем. — Рекомендую выполнить привязку прямо сейчас. Процедура займет меньше минуты, и нет никаких причин ее откладывать.

Я полез в рюкзак и нащупал браслет. Пальцы сразу его узнали. Гладкий и теплый даже сквозь ткань, в которую я его завернул. Достав, я положил его на колено.

При скудном лунном свете и отблесках костра он выглядел как полоска абсолютной темноты. Матовая поверхность цвета мокрого графита поглощала свет, не отражая ничего. Широкий, сантиметра три, без единой кнопки, без индикаторов. Только едва ощутимый под подушечкой пальца символ у замка-защелки: наискось перечеркнутые три волнистые линии. Я провел по ним большим пальцем. Они были не выгравированы, а словно вдавлены в сам материал. Будто кто-то нажал на теплый воск и оставил отпечаток.

Я расстегнул защелку. Раздалось едва слышное шипение, и браслет раскрылся. Внутренняя поверхность была такой же гладкой, без швов и стыков.

Я надел артефакт на левое запястье. Защелка сомкнулась с мягким звуком. Браслет сел идеально. Он не давил, не болтался, не цеплял кожу. Словно был сделан лично для меня. Через несколько секунд я перестал ощущать его температуру. Он стал частью тела, подстроившись под его тепло.

— Инициирую синхронизацию, — ровным голосом произнесла Майя. — Не двигай рукой.

Легкое покалывание, похожее на статическое электричество, прошло от запястья вверх по предплечью и тут же исчезло. Затем пришло ощущение странного тепла, но не столько физического. Оно чувствовалось гораздо глубже. Словно что-то коснулось моей энергетической структуры, которую я уже научился ощущать. Браслет читал меня. Сканировал. Запоминал.

— Привязка подтверждена, — констатировала Майя. — Артефакт Фолд синхронизирован с нейроинтерфейсом Системы Теос. Полный доступ разблокирован. Ты — единственный оператор. Для любого другого человека это теперь просто кусок темного сплава.

Я опустил взгляд на браслет. Внешне ничего не изменилось, но теперь я чувствовал его. Не физически —

— Давай-ка проверим.

Я вытащил нож, сосредоточил на нем взгляд и мысленно потянулся к новому пункту меню в системном интерфейсе. Открыть. Загрузить.

Нож исчез.

Не растворился, не мигнул, не провалился в какую-нибудь воронку со спецэффектами. Просто был в руке, и вот его нет. Мгновенно и бесшумно. Пальцы по инерции сомкнулись на пустоте.

В Системном интерфейсе тут же открылся каталог, состоящий из множества пустых ячеек. Одна из них была заполнена: «Нож, боевой, масса 340 г, состояние: нормальное».

Я мысленно выбрал ее и дал команду на извлечение.

Нож вновь появился в правой руке. Так же мгновенно и беззвучно. Тяжесть клинка, тепло рукояти, шершавость обмотки — все было на месте. Я повертел его, проверил баланс. Все, как раньше. Никаких изменений.

Я несколько раз повторил операцию, проверяя скорость и привыкая к ментальному жесту. Через пять циклов процесс стал почти рефлекторным.

— Все системы функционируют в штатном режиме, — подтвердила Майя. — Артефакт полностью исправен. Можешь приступать к загрузке.

Я позволил себе едва заметную улыбку. Потом стянул рюкзак, поставил перед собой и расстегнул. После этого опустошил подсумки и разложил их содержимое на земле.

Пришло время навести порядок.

Глава 7

Следующие пятнадцать минут я провел за методичным, почти медитативным процессом сортировки. Все, к чему не требовался постоянный доступ, отправлялось в Фолд. В основном это были трофеи, собранные со Жнецов: запасная одежда, мультитул, снаряжение, часть провизии. Туда же отправились зэн-кристаллы, аккуратно рассортированные Майей в инвентаре по емкости и качеству. Одновременно с этим я выстраивал внутреннее пространство хранилища: категория за категорией, полка за полкой. Одежда и снаряжение — в одной части. Провизия — в другой. Ресурсы — в третьей. Каталог быстро рос и наполнялся.

При себе я оставил только то, что постоянно должно быть под рукой: автомат, револьвер, снаряженные магазины, гранаты, аптечку, нож. Все остальное отправилось в Фолд. При необходимости я мог достать оттуда что угодно за считанные секунды.

Разница была поразительной. Я встал, сделал несколько шагов, присел, слегка подпрыгнул, просто чтобы почувствовать как изменился вес, который от долгого непрерывного ношения я уже начал воспринимать, как свой собственный. Без набитого рюкзака за плечами, без оттягивающих карманы подсумков тело двигалось иначе: свободнее, быстрее. Я будто сбросил десять килограммов.

Но кое-что в хранилище я все-таки не убрал. Мои глаза остановились на вытянутом серебристом предмете, лежащем у моих ног. Экстрактор с мутагеном Хамуса. Наша с Матвеичем последняя совместная добыча. С тех пор, как я взял его с Хилла, капсула тряслась на дне рюкзака, ожидая своего часа.

Я поднял и задумчиво взвесил экстрактор в руке. Мутаген маскировки. Идеален для того, кто выполняет в команде роль магической поддержки. Я присел и пока что отложил его в сторону. Для начало надо было закончить с текущим делом.

Рюкзак, кстати, я тоже собрался отправить в хранилище. Пустой, он был мне не нужен, а места в Фолде хватало с избытком. Из двадцати семи кубометров я использовал от силы два.

Перед отправкой в хранилище я еще раз тщательно проверил рюкзак и, на удивление, во внутреннем кармане, там, куда обычно не лезешь, пока не перевернешь все вверх дном, мои пальцы что-то нащупали.

Я заглянул внутрь и увидел два медальона.

Протянув руку, я достал их из кармана. На моей ладони лежал вычурный и богато украшенный амулет Хилла и простенький невзрачный кристалл Маши. Я обругал себя последними словами, что совсем забыл про них. Точнее, про один из них. Про последний, Машин.

— Майя, просканируй оба, — мысленно попросил я.

Секундная пауза. Потом данные потекли в интерфейс.

— Первый медальон: артефакт, изъятый с тела Хилла. Материал: зэн-активный кристалл высокой плотности. Функция: сверхъемкий аккумулятор зет-энергии. Емкость… сто тысяч единиц.

Я присвистнул от удивления. Сто, мать вашу, тысяч! Число заставило меня на мгновение прикрыть глаза. Это было колоссально. Это был стратегический ресурс, целое состояние, сжатое до размеров монеты.

Но медальон был снят с Хилла. С человека… которого знали в Содружестве все, вплоть до последней собаки. Медальон, пропитанный его энергией, его отпечатком. Носить такое на себе, все равно что вывесить на грудь табличку с признанием вины, а заодно и со смертным приговором.

Я молча отправил медальон Хилла в Фолд. Пусть пока там полежит. Потом решу, что с ним делать.

— Второй медальон, — продолжила Майя. — Материал: зэн-активный кристалл малой плотности. Функция аналогичная: аккумулятор зэн-энергии. Емкость: пять тысяч единиц. Текущий заряд: ноль.

Я взглянул на амулет. Маленький, неприметный, потускневший от времени. С простым узором на одной из граней, который я только что заметил: стилизованный цветок, почти стертый.

Медальон Маши. Вернее, медальон ее матери.

Я сжал его в кулаке и почувствовал, как тупая, тяжелая злость на самого себя волной поднимается из глубины сознания. Я таскал его с собой больше суток, пока девчонка, потерявшая семью, шла рядом, не зная, что единственная вещь, связывающая ее с матерью, лежит забытая на дне моего рюкзака.

— Идиот, — пробурчал я себе под нос.

Майя тактично промолчала.

Я убрал медальон в нагрудный карман, потом взял экстрактор с мутагеном Хамуса и поднялся на ноги.

Маша сидела все в той же позе: обхваченные руками колени прижаты к груди, отсутствующий взгляд уставился в костер. Пламя было едва заметным. Подернутый серым пеплом костер дышал ровным багровым жаром. Отсветы ложились на Машино лицо, углубляя тени под глазами и скулами. Сейчас она выглядела старше своих лет. Усталость, горе и километры аномальных земель еще не такое делают с людьми.

Я подошел и сел рядом. Но не слишком близко. На расстоянии вытянутой руки. Достаточно, чтобы быть услышанным, но при этом не влезать в личное пространство.

Маша даже не повернулась. Просто чуть качнула головой, показывая, что заметила мое присутствие.

— Не спится? — спросил я.

— Угу, — коротко буркнула она. Ее голос звучал сухо и ровно. Он не приглашал к разговору, но и не отталкивал.

Я помолчал. Потом протянул ей экстрактор.

Она скосила глаза, увидела цилиндр и нахмурилась. Судя по ее взгляду, она прекрасно поняла, что это за штука. Думаю, ее отец, да и другие сталкеры всегда брали с собой экстракторы, когда отправлялись за добычей в зону.

— Что там? — настороженно спросила она.

— Мутаген Хамуса, — спокойно, по-деловому, ответил я. Так, как говорят

При упоминании отца что-то дрогнуло на ее лице. Будто мимолетная судорога пробежала по скулам.

— Рекомендую имплантировать и начать прокачку как можно скорее, — продолжил я. Мой тон был не приказным. Но он был твердым. Это был тон человека, который знает, о чем говорит. — Возможно, нас преследуют. Да и впереди еще десятки километров аномальной зоны. В нашем положении скрытность — это не роскошь. Это вопрос выживания и эффективности.

Маша медленно протянула руку и взяла экстрактор. Пальцы у нее были тонкие, но хватка, на удивление, оказалась уверенной и сильной.

— Хамус, — повторила она. — Да, я помню. Папа пару раз проговорился, что у него какой-то крупный заказ. Выходит, это был Хамус. Еще он говорил, что выследить одного такого монстра — это, как минимум, неделя работы. Что они часто чувствуют охотника раньше, чем охотник их.

— Твой отец не преувеличивал, — подтвердил я.

Она кивнула, потом сжала экстрактор в кулаке и без колебаний убрала в свой рюкзак. Хорошо. Значит, все правильно поняла.

— Имплантирую завтра, — устало выдохнула она. — Сегодня уже сил нет.

Я понимающе кивнул. Потом выждал с полминуты и полез в нагрудный карман.

Пальцы коснулись холодного кристалла. Маленький, неровный, заключенный в простенькой оправе из потускневшего серебра. Я достал медальон и секунду держал его в закрытой ладони. А потом протянул Маше.

— Это, кажется, твое, — тихо произнес я.

Она машинально повернула голову и… застыла.

Я увидел произошедшую с ней разительную перемену. Увидел, как зрачки расширились, вбирая отражение тусклой серебристой оправы. Как рука, уже начавшая по инерции подниматься, замерла на полпути. Как рот слегка приоткрылся, словно она хотела что-то сказать и тут же забыла.

Она узнала его. Мгновенно. Единственная нить, связывающая ее с матерью. Машин взгляд затуманился. Похоже, в этот момент перед ней пронеслись теплые детские воспоминания. Скупые и от этого еще более ценные.

— Это… — начала она, но тут же осеклась. Голос надломился на полуслове, словно сухая ветка.

Ее глаза метнулись к моему лицу. Это был быстрый, острый, почти испуганный взгляд. В нем не было вопросов и благодарности. Лишь что-то первобытное и невысказанное. Сейчас она была похожа на человека, который вдруг увидел невозможное и боится, что стоит моргнуть, и оно исчезнет.

— Это мамин… — Голос едва слышный. Почти шепот. — Откуда…? Как…?

Она не договорила. Ее рука медленно потянулась к медальону. Трясущиеся пальцы коснулись металла, и Маша вздрогнула всем телом, словно от удара током. А потом она схватила его. Резко, жадно, обеими руками, прижав к груди так, что побелели костяшки пальцев.

Я перевел взгляд на костер и замолчал, давая ей время хоть немного прийти в себя.

Тишина. Только треск догорающих углей и далекий, едва различимый шорох ветра в кронах аномальных исполинов.

— Я думала, он потерян. Навсегда, — тихо прошептала Маша. Ее голос предательски дрожал, срываясь на каждом слове. Внутри у нее шла нешуточная борьба. Мари стискивала зубы, сглатывала, пыталась сдержать подступающие слезы. Но было заметно, что она проигрывает в этой неравной борьбе. — Когда папа… когда все случилось… я первым делом проверила… а его нет… Перерыла всю одежду и… ничего. Думала, что это все. Что у меня больше ничего от нее не осталось. Ничего…

Она отвернулась. Резко, всем корпусом, уставившись в темноту. Я увидел, как ее плечи поднялись и сжались, как она опустила голову, пряча лицо.

— Спасибо, — прошептала она. Слово вышло сдавленным комком, словно ей пришлось протолкнуть его через гортань. — Я не… Ты не представляешь, что это…

Она замолчала. Плечи начали мелко вздрагивать.

Я не стал ее утешать. Не стал класть руку на плечо и говорить, что все будет хорошо, не стал лезть в душу с вопросами или сочувствием. Не потому, что мне было все равно. А потому что есть моменты, когда чужое присутствие — это помеха, а не опора. Маше сейчас нужна была не моя поддержка. Ей нужен был воздух. Пространство. Право плакать без оглядки на чужую реакцию.

Я медленно поднялся на ноги.

— Береги его, — негромко произнес я.

И ушел.

Вернувшись на свое место у поваленного ствола, я сел, привалившись спиной к шершавой коре. Проверил автомат: магазин, затвор, предохранитель. Механические действия, не требующие напряжения мысли, но при этом позволяющие рукам быть занятыми, а голове — свободной от лишнего неподъемного груза.

Ночной лес жил своей жизнью. Шуршал, потрескивал, вздыхал. Где-то высоко, над пологом крон, прошелестело что-то крупное, рассекающее воздух огромными взмахами гигантских крыльев. Один из волков на внешнем периметре поднял голову и повел ухом, но тут же успокоился. Не угроза. Просто очередной монстр возвращался в логово после сытного перекуса.

Зэн-фон аномалии ощущался постоянным давлением на подкорку, словно тихий, басовитый гул работающего где-то неподалеку трансформатора. К нему привыкаешь, перестаешь замечать, но стоит обратить внимание, и он тут как тут, надоедливый и неотступный, как шум крови в ушах.

Я посмотрел на браслет. Фолд тускло поблескивал на запястье — ни светодиодов, ни индикаторов, ни единого намека на ту технологию, что скрывалась внутри. Просто полоска темного сплава, теплая, как кожа.

— Текущее содержимое хранилища: сорок три позиции, — тут же деловито вставила Майя. — Общий используемый объем: одна целая семь десятых кубического метра из двадцати семи доступных. Заполнение: шесть и три десятых процента. У тебя огромный запас свободного места, Аид.

Я мысленно пролистал каталог. Все на месте. Все рассортировано, подписано, разложено по категориям. Странное чувство — владеть пространством, которое не видишь, не можешь потрогать, но знаешь, что оно есть. Как дополнительный карман реальности, застегнутый на мысленную молнию.

Хороший артефакт. Очень хороший. Такие вещи не просто упрощают жизнь. Они смещают баланс. Дают преимущество, которое невозможно оценить в цифрах, потому что оно проявляется не в бою, а в сотне мелких решений, принятых на бегу: взять или бросить, нести или оставить, запасти или выбросить.

Теперь же ответ будет почти всегда один: взять.

Я перевел взгляд на Машу. Она все так же сидела спиной ко мне, и в темноте я видел только ее силуэт — сгорбленные плечи, склоненная голова, руки, прижатые к груди. Медальон. Ее

Машины плечи все еще мелко вздрагивали. Неровно, с паузами. Так плачут люди, которые долго не позволяли себе плакать и наконец сломались. Тихо, сдавленно, стиснув зубы, чтобы другие не услышали.

Михаил наконец заметил, что с Машей что-то не так. Отложив оружие, он быстро подошел к ней. Потом, не разобравшись, бросил на меня гневный взгляд, присел рядом с Мари и, тепло обняв ее за плечи, прижал к себе. Рыдания вновь усилились.

Я отвернулся и устало прикрыл глаза. Не мое. Не сейчас. Завтра еще один тяжелый день. И хоть кто-то из нас должен быть в форме, чтобы его пережить.

Глава 8

Утро второго дня пути по аномальной зоне выдалось промозглым. Низкие облака, похожие на грязную вату, ползли над верхушками деревьев, и лес вокруг казался серым, придавленным к земле. Мы двигались на северо-восток, по скорректированному маршруту, огибая горную гряду по широкой дуге. Волки шли размеренной рысью, экономя силы. Снег задавал темп, и я чувствовал его спокойную, деловитую сосредоточенность. Рана на боку белого волка затянулась и уже начала покрываться новой шерстью.

Маша ехала на Тени и выглядела заметно лучше, чем вчера. Сон, пусть и тревожный, вернул ее лицу вполне здоровый румянец. Одной рукой она держалась за загривок волчицы, а второй рассеянно теребила амулет на шее. Складывалось такое ощущение, что Мари все еще не до конца поверила в его возвращение.

Михаил замыкал колонну верхом на Буром. За прошедшие сутки их отношения совершили удивительный скачок от вооруженного нейтралитета до чего-то, что я бы назвал робкой неафишируемой привязанностью. Дальнейший прогресс был налицо.

— Алекс, — голос Майи оторвал меня от задумчивого созерцания окрестностей, — фиксирую нарастание зэн-фона. Направление на два часа. Интенсивность значительно выше средних значений.

Я чуть натянул загривок Снега, сбрасывая скорость.

— Насколько выше?

— Текущий зэн-фон в зоне нашего движения: двести пятьдесят шесть единиц в час. В указанном направлении показатели растут экспоненциально. Предварительная оценка силы источника: свыше двух тысяч единиц. Возможно, больше.

Две тысячи единиц. Я мысленно прикинул. Пещера Колосса излучала около четырех тысяч в пиковых зонах, и мы собрали там хороший урожай кристаллов, а могли бы — в десятки раз больше. Если новый источник действительно такой мощный, да еще и не такой опасный… К последнему своему допущению я, конечно, отнесся весьма скептически, но…

— Майя, что это может быть?

— Единственное, что можно сказать наверняка, это крупное месторождение зэн-кристаллов. Рекомендую провести разведку. Ресурсная база команды остается сравнительно низкой для заявленных долгосрочных целей.

В этом Майя была права. Выручка от добытых кристаллов может быть весьма неплоха для краткосрочного выживания, но ничтожно мала для моих далеко идущих планов. Закупка в Камнегорске снаряжения, экипировки и припасов для всей группы, приобретение вменяемого транспорта для логистических целей, создание постоянной базы… Нам нужно было значительно больше.

Я поднял руку, останавливая колонну.

— Что за хрень, Карамазов? — Михаил подъехал на Буром, привычно положив руку на приклад автомата.

— Майя засекла мощный источник зэн-фона. Скорее всего, месторождение кристаллов. Примерно… — я глянул на внутренний интерфейс, — в двух километрах к северо-востоку.

Маша тут же напрочь забыла о своем амулете и подалась вперед. Ее глаза алчно блеснули:

— Насколько мощный?

— Относительно пещеры, он, конечно, вдвое слабее, — задумчиво ответил я. — Но, учитывая, сколько там было кристаллов…

Михаил выразительно посмотрел на меня. Его лицо, обветренное и покрытое двухдневной щетиной, приняло то самое выражение, которое я уже научился безошибочно читать: «Ты серьезно? После того, что было?»

— Пещера, — произнес он с расстановкой, — которая оказалась легкими спящей горы. Горы, которая чуть нас не расплющила. Мне напомнить, как мы оттуда выбирались?

— Не надо, — спокойно ответил я. — Здесь ситуация другая. Фон вдвое слабее, значит и опасности такой не должно быть. К тому же мы не полезем в очередную узкую дыру. Проведем предварительную разведку, оценим риски и только тогда примем решение.

— Примерно то же самое ты предлагал и в прошлый раз, — парировал Михаил. — Сейчас тоже планируешь один туда отправиться?

В чем-то он был, конечно, прав. Но, как по мне, других вариантов быстро поправить финансовое положение у нас не было.

— Маша, ты что скажешь?

Она на секунду прикрыла глаза. Я уже выучил этот жест. Мари прощупывала зэн-фон, используя свои природные способности, усиленные Системой.

— Чувствую, — медленно и отстраненно произнесла она, — что-то большое и живое… Но, не так, как в прошлый раз. Больше смахивает на… растение. Энергия течет ровно, циклически. Нет ощущения угрозы.

— В прошлый раз тоже не было, — буркнул Михаил.

— В прошлый раз я сказала, что энергия течет ровно и неагрессивно, — ответила Маша с неожиданной твердостью. — И я была права. Энергия пещеры действительно была неагрессивной. Проблемой оказался хозяин. Здесь же я чувствую совсем другое. Это ощущается… гармоничнее, естественнее.

Я несколько секунд помолчал, взвешивая все за и против. Снег повернул ко мне голову, и я поймал его взгляд: янтарные глаза, в которых виднелась привычная звериная прямота. Он тоже чувствовал источник. И я ощущал в ментальном поле белого волка странную смесь: настороженность, но вместе с тем и тягу. Словно что-то манило его туда, звало на недоступной мне частоте.

Бурый под Михаилом нетерпеливо переступил с ноги на ногу и развернул морду в направлении источника. Похоже, он тоже это почувствовал.

— Идем, — решил, наконец, я. — Двигаемся осторожно, без лишнего героизма. Если что-то пойдет не так, сразу уходим.

Михаил горестно вздохнул, но ничего не сказал. Видимо, он уже понял, что в некоторых случаях спорить со мной бесполезно.

Мы сошли с маршрута и двинулись на северо-восток. Первые полкилометра ничего не менялось. Вокруг маячили те же высокие, мрачные стволы, а под ногами гримлоков стелился все тот же мягкий, пружинистый мох.

Но вскоре я заметил, что подлесок начал редеть. Кустарник отступал, уступая место чему-то вроде мягкого ковра из низкой, серебристо-зеленой травы. Воздух стал гуще и насыщеннее.

— Зэн-фон: восемьсот единиц, — доложила Майя. — Тысяча сто… Тысяча четыреста…

Снег замедлил шаг. Уши белого волка стояли торчком, ноздри жадно раздувались. Он не проявлял агрессии, а наоборот, казался каким-то завороженным. Я чувствовал его эмоции: любопытство,

— Алекс, — прошептала Мари. — Смотри. Вон там. — Она указала рукой куда-то вбок. — Вон те деревья.

Я взглянул и предельно насторожился.

Деревья впереди были другими. Они стояли реже, давая друг другу больше пространства, и каждое из них было… странным. Стволы показались мне полупрозрачными, словно янтарь или матовое стекло. Через толщу древесной плоти струился свет. Мягкий, бирюзовый, пульсирующий в медленном, гипнотическом ритме. Словно каждое дерево было гигантской живой лампой с бьющейся внутри сердцевиной.

Я спешился. Снег стоял рядом, продолжая принюхиваться.

— Роща Светящихся Деревьев, — тихо произнесла Майя, и в ее голосе проскользнуло нечто, похожее на благоговение. — Подобные образования упоминаются в архивных записях эпохи Искажений. Чрезвычайно редкое явление. Деревья симбиотически связаны с кристаллическими структурами через корневую систему и питаются зет-энергией. Их древесина обладает уникальными свойствами: она максимально огнестойка и может резонировать с различными энергопотоками.

Дальше мы пошли пешком. Волки неотступно следовали за нами. Тропы как таковой не было, но идти оказалось довольно легко. Земля под ногами была ровной, покрытой серебристым ковром мягкого мха, а деревья стояли достаточно далеко друг от друга. Между стволами плавали крошечные светящиеся точки, которые при ближайшем рассмотрении оказались какими-то мелкими насекомыми. Они не садились на нас, а просто кружились в воздухе, словно лениво падающие снежинки.

Михаил шел рядом со мной, накинув шлем и сняв автомат с предохранителя. Его красные визоры сканировали окружающую обстановку, перемещаясь от дерева к дереву.

— Хрень какая-то. Слишком уж все спокойно, — процедил он сквозь зубы. — И это мне нифига не нравится.

— Мне тоже, — нахмурился я. — Но Мари права. Энергия здесь течет иначе, чем в пещере. Там было стоячее болото, а здесь настоящая река.

— Охренительная метафора, — проворчал он. — А в реках, к твоему сведению, водятся свиглы.

Я усмехнулся, но спорить не стал.

Минут десять мы осторожно продвигались, все глубже уходя в рощу. Свет вокруг усиливался, а деревья становились все крупнее. Воздух ощутимо вибрировал, донося до нас низкий, едва слышимый ритмичный пульс.

— Зэн-фон: две тысячи сто единиц, — отрапортовала Майя. — Источник прямо перед нами, примерно в ста метрах.

А через полминуты мы вышли на поляну. И, порядком охреневшие, остановились.

В центре, метрах в тридцати от нас, стоял кристалл.

Даже не так. Он не просто стоял. Он рос, жил и дышал.

Этот красавец возвышался над поляной, как исполинский обелиск высотой в человеческий рост, может, даже немного выше, метра под два с лишним. Его грани выглядели неправильными и органичными, словно он не кристаллизовался, а именно вырос из земли, как чудовищный зуб какого-то подземного чудовища. Бирюзовый свет в его сердцевине медленно и мощно пульсировал, испуская тот самый ритм, который я чувствовал последние несколько минут.

Сердце.

Это было первое слово, которое пришло мне в голову, и я понял, что оно абсолютно точное. Кристалл был сердцем этой рощи. В буквальном смысле этого слова.

От его основания во все стороны расходились толстые, узловатые прожилки, своеобразные энергетические каналы, излучающие точно такой же бирюзовый свет. Они ветвились, как кровеносная система, местами уходили в почву, а потом появлялись вновь и тянулись к основаниям ближайших деревьев, врастая в них. Я проследил взглядом одну из таких прожилок. Она шла к ближайшему прозрачному стволу и исчезала в нем, растворялась в древесине, наполняя ее сиянием. Кристалл питал деревья. Деревья, вполне возможно, питали в ответ кристалл. Замкнутая экосистема, идеальный симбиоз.

А на этих прожилках, словно грибы на мицелии, росли небольшие кристаллы. Десятки. Уж точно не менее пятидесяти. Они были разных размеров, от кулака до футбольного мяча. Кристаллы плотно сидели на энергетических каналах, как виноградины на лозе, и каждый мерцал в такт пульсу маточного кристалла, но с едва заметной задержкой. Волна света зарождалась в центральном Ядре, расходилась по прожилкам и поочередно вспыхивала в периферийных кристаллах. Вся поляна словно бы дышала.

Никто из нас не произнес ни слова. Секунд десять мы просто стояли и смотрели.

Маша первая нарушила тишину. Сначала послышался ее изумленный вздох. Я покосился на нее и заметил, как заблестели ее глаза.

— Это… — она нервно сглотнула. — Алекс, это невероятно. Энергия здесь… Она поет. Я не знаю, как по-другому сказать. Она именно поет.

— Сколько? — хрипло спросил Михаил. Его глаза были прикованы к кристаллам, и в них боролись два чувства: алчность и настороженность. — Сколько все это стоит?

Я задал Майе тот же самый вопрос.

— Маточный кристалл: оценка невозможна. Объект уникальный, рыночная стоимость не определена. Ориентировочно: от пятисот тысяч до нескольких миллионов фунтов по курсу Содружества. Вторичные кристаллы: в зависимости от размера, от трех до двадцати тысяч за единицу.

У меня перехватило дыхание. Двадцать тысяч за кристалл! Да даже если взять нижнюю границу в три тысячи и помножить на количество кристаллов — это было гораздо больше, чем я мог бы заработать за месяц непрерывной охоты на монстров. Это была та сумма, которая могла бы конвертировать наше положение из отчаянного в устойчивое.

— Алекс, — голос Майи прозвучал предупреждающе. — Обращаю внимание: вся поляна находится в состоянии хрупкого энергетического равновесия. Маточный кристалл является несущим элементом экосистемы. Любое грубое вмешательство: попытка извлечь Ядро или массовый сбор периферийных кристаллов с высокой вероятностью приведет к катастрофическому выбросу энергии. Мощность потенциального выброса критическая, а в радиусе поляны вообще летальная.

— Я и не собирался трогать большой, — ответил я, а потом добавил уже для всех: — Мы возьмем немного периферийных кристаллов. Самых дальних от центра. И сделаем это предельно аккуратно.

Михаил оторвал взгляд от поляны и посмотрел на меня.

— Ты уверен, что это безопасно?

— Нет. Не уверен. Именно поэтому будем действовать осторожно и по плану.

Я отступил от края поляны и подозвал всех поближе.

— Значит, так, — спокойно произнес я. — Маша, твоя задача — контроль энергопотоков. Когда я буду срезать кристалл, в прожилке произойдет разрыв. Энергия хлынет в обе стороны, и если ее не перенаправить, она ударит в Ядро. Как оно отреагирует, я не могу точно сказать, но будем рассматривать самый хреновый вариант: тотальное обнуление всего живого в радиусе поляны. Так что ты должна успокоить место среза, замедлить поток и дать порезу быстро затянуться.

Маша кивнула. Сосредоточенно и без

— Думаю, я смогу. Энергия здесь послушная, ровная, без хаотичных всплесков. Мне нужно будет просто придержать течение на несколько секунд.

— Именно. Я срезаю кристалл. Ты стабилизируешь. Берем камень и переходим к следующему.

— А я, мать вашу, опять на галерке? — возмутился Михаил.

— Миша, ты наше прикрытие. Самый главный элемент всей операции. Позицию займешь на краю поляны, вон там, — я указал на возвышение справа, откуда хорошо просматривалось все пространство поляны. — Снег и Бурый с тобой. Тень прикрывает наш тыл. Остальная стая рассредоточится по кромке рощи. Если почуешь угрозу, открывай огонь.

— Угрозу, — ехидно усмехнулся Михаил. — Типа еще одной живой горы или ожившего леса прозрачных деревьев?

— Типа чего угодно, — отрезал я. Дальше перепираться с ним я был не намерен.

Он хмыкнул, но принял задачу без дальнейших возражений. Армейское прошлое брало свое: когда есть четкий приказ и понятная зона ответственности, опытный боец работает четко и безупречно.

Мы разошлись по позициям. Тень осталась на месте. Михаил занял свою точку на возвышении, уложил автоматическую винтовку на естественный упор из выступающего корня и проверил прицел. Снег вжался в землю неподалеку. Бурый же расположился чуть ниже, прикрывая тыл. Остальные волки бесшумно растворились в подлеске.

Глава 9

Мы с Машей вышли на поляну.

Ощущение было странным. Словно ступаешь на чужую территорию. Нет, я не чувствовал в этом месте враждебности, но при этом подсознательно понимал, что я здесь незваный гость. Серебристая трава под ногами была мягкой и упругой, как ворс дорогого ковра. Энергия тут была настолько густой, что я чувствовал ее давление на мой источник. Оно было легким и равномерным, будто я по грудь вошел в теплую воду.

Для начала я выбрал три цели. Это были периферийные кристаллы размером с крупный кулак, сидевшие на самых дальних от Ядра прожилках. Достаточно далеко, на мой взгляд, чтобы их извлечение не вызвало критического дисбаланса. По прикидкам Майи емкость каждого из этих кристаллов была не менее семи тысяч зэн.

— Этот берем первым, — я указал Маше на ближайший.

Она кивнула и, опустившись на колено рядом с прожилкой, прикрыла глаза. Руки Мари, вытянутые над светящимся каналом, дрогнули, и я увидел, как вокруг ее пальцев сгустился воздух. Это выглядело, словно марево над раскаленным асфальтом, только слегка бирюзового оттенка.

— Готово, — выдохнула она. — Можешь забирать.

Тесак Матвеича был уже наготове. Лезвие из фиолетовой энергостали тускло блеснуло в бирюзовом свете. Я осторожно поднес тесак к основанию кристалла, который крепился к прожилке тонкой перемычкой. Последовало одно точное и резкое рубящее движение. Лезвие рассекло перемычку с легким хрустальным звоном. Кристалл отделился и я подхватил его второй рукой.

В ту же секунду из обрезанного места прожилки хлынула энергия, а затем вдоль канала к Ядру метнулась бирюзовая вспышка.

— Держу! — Маша стиснула зубы, и я увидел, как ее руки напряглись. Энергетический всплеск замедлился, загустел и нехотя остановился. Маша удерживала его своей усиленной Теосом волей, не давая добраться до маточного кристалла. Три секунды, пять, семь. Рана на прожилке потускнела, и медленно затянулась мутной энергопленкой. В следующий миг поток остановился и вернулся к своему привычному течению. Бирюзовый всплеск, который удерживала Маша, тут же растворился в общем течении.

Маша выдохнула и открыла глаза. На ее лбу блестели капельки пота.

Я с беспокойством посмотрел на нее. Затея с кристаллами в этой роще теперь уже не казалась мне такой уж легкой. Если всего лишь один из них так вымотал Мари, то что будет на пятом или десятом? Я тут же обругал себя последними словами, а потом твердо решил ограничиться тремя-четырьмя. Здоровье Маши дороже каких-то там бирюзовых побрякушек.

— Я в норме, — откликнулась Маша, словно прочитав мои мысли. Но ее голос при этом предательски дрогнул. — Давай следующий.

Я хмуро кивнул, закинул первый кристалл в Фолд и направился ко второму. Здесь мы повторили ту же самую процедуру. Через минуту второй кристалл лег в ячейку инвентаря рядом с первым.

Третий был самым крупным, размером почти с два кулака и ориентировочным объемом в тринадцать-пятнадцать тысяч зэн. Он сидел на прожилке плотнее да и перемычка была толще. Я примерился к основанию и ударил. Тесак вошел глубоко, но не прорубил до конца. Кристалл заметно накренился, однако продолжал держаться на небольшом лоскуте пульсирующей ткани. Я ударил снова, на этот раз удачно. Кристалл отделился и упал рядом с прожилкой. Последовавший за этим всплеск энергии оказался ощутимо мощнее, чем в первые два раза. Маша коротко вскрикнула, стиснула зубы и вскинула обе руки. Бирюзовая волна нехотя замерла огромным бурлящим сгустком всего в нескольких метрах от маточного кристалла.

Я замер. Секунда. Две. Три.

Ядро в центре поляны мигнуло. На какое-то мгновение его пульс сбился, потом замер и… выровнялся. Рана на срезе затянулась и тревожная бирюзовая волна растворилась в общем потоке.

Маша рухнула на четвереньки.

— Все, — выдохнула она. — Я сделала. Я смогла.

Я подхватил третий кристалл и закинул в Фолд, а потом наклонился к Мари, помогая ей встать.

— Хватит. Уходим. — Беспокойства в моем голосе заметно поприбавилось.

Она помотала головой, и, тяжело дыша, прохрипела:

— Могу… еще один…

— Нет. Трех достаточно, — решительно отрезал я.

Маша взглянула на меня снизу вверх. В ее утомленных глазах промелькнуло какое-то противоречивое чувство. Что-то вроде досады, смешанной с облегчением. Она кивнула и ухватилась за мою руку.

Быстрым шагом мы направились к краю поляны.

И в этот момент Снег зарычал.

Это был глухой, утробный рык, который мог означать только одно: белый волк почуял реальную и чрезвычайно серьезную угрозу.

Я мгновенно развернулся, одной рукой задвигая Машу себе за спину, а второй выхватывая тесак. Потом мельком скользнул взглядом по позиции Михаила. Он лежал напряженно уставившись красным огоньком визора в оптический прицел. Ствол винтовки был направлен на противоположную сторону поляны.

Похоже, опасность он уже засек. Я быстро проследил за направлением ствола. Там, между светящимися деревьями мерцал и неуловимо искажался воздух. Словно кто-то взял участок пространства между двумя стволами и слегка смял его. Я перестроил зрение в зэн-диапазон, но это было уже излишне.

Там, где еще секунду назад виднелось только легкое марево, стояли люди.

Пятеро. Они появились разом, словно кто-то выключил рубильник, и маскировка, которая скрывала их, моментально схлопнулась. Пять вооруженных фигур, рассредоточенные полукругом для контроля фронта и флангов.

Я оценил их в две секунды. Легкий адаптивный камуфляж: ткань, меняющая оттенок в зависимости от окружения. Разгрузки с аккуратно уложенным снаряжением. Четкие и отработанные движения, ни одного лишнего жеста. Каждый знал свой сектор обстрела и свое место в строю. Это была не банда. Это была слаженная боевая пятерка.

У того, что стоял вторым справа, торчал из подсумка прибор с короткой параболической антенной. Тот самый сканер аномалий.

Но основное мое внимание привлек не этот боец, а та, что стояла в центре. Она единственная не держала нас на мушке.

Женщина. Лет тридцати пяти, может, чуть старше. В Омеге я часто лажал с определением верного возраста. Среднего роста, сухая, жилистая. Камуфляж сидел на ней как вторая кожа. Автомат — укороченный, с подствольным фонарем и коллиматором — висел на одноточечном ремне поперек груди. Ее правая рука небрежно и привычно лежала на пистолетной рукоятке, как у человека, который родился с оружием в руках.

Но больше всего приковало мой взгляд ее лицо. Левая половина вполне себе обычная, даже привлекательная: высокие скулы, тонкий нос, бледная кожа. Правая была перечеркнута старым шрамом. Он шел от виска через всю щеку к подбородку, стягивая кожу и чуть перекашивая угол рта в вечную кривую усмешку.

Кроме шрама на лице выделялись глаза. Серые, холодные и абсолютно равнодушные. Они смотрели на меня так, как опытный мясник смотрит на тушу, прикидывая, где сделать первый разрез. Без злости, без азарта. Просто с холодной деловитой оценкой.

Женщина сделала неспешный шаг вперед. Ее группа осталась на месте, стволы автоматов оставались направленными на нас. Метили они не в головы, а как надо: чуть ниже, в корпус. Профессиональный прием: так и поразить цель проще, и психологический эффект весомее.

— Отойдите от кристаллов, — тихо проговорила женщина.

Голос ее звучал низко и ровно, без лишних ненужных интонации. Она будто приговор зачитывала.

— Это наш сектор. У вас есть тридцать секунд, чтобы убраться.

Мы с Машей стояли в центре поляны. Открытые, как мишени на стрельбище. Тесак зажат у меня в руке. А вот автомат рядом с Тенью, в двадцати метрах отсюда. Мари вообще безоружная. Положение — хуже некуда.

— Ты имплантировала мутаген Хамуса? — быстро прошептал я Маше.

Та в ответ нервно кивнула.

— Готовь. Как скажу — активируй и сразу же беги к Тени. Оттуда поможешь.

Еще один едва заметный Машин кивок просигнализировал мне, что она готова действовать.

Отлично. Теперь надо понять, почему эти незваные гости не воспользовались своим тактическим преимуществом и не грохнули нас сразу под прикрытием маскировки? Похоже, они не сильно-то и хотят нас убивать, а склоняются решить вопрос миром. Приняли нас за своих, за сталкеров? Вполне возможно.

Боковым зрением я контролировал действия Михаила. Тот пока не собирался открывать огонь. Видимо мыслил примерно так же, как и я.

Однако, как бы то ни было, он все-таки был на своей точке. И тоже держал на прицеле оппонентов. Я чувствовал, как Снег рядом с ним напрягся, готовый к броску. Командир сталкеров наверняка засекла Михаила. Она бы не была профессионалом, если бы еще на подходе не оценила всю картину будущего боестолкновения. А раз так, то эта мадам вероятно полагала, что преимущество все равно на ее стороне. Пять стволов против одного.

Возможно, она даже учла при этом гримлоков. У сталкеров, забравшихся так далеко в аномальную зону, должны быть действенные средства поражения для местных монстров.

А вот то, что она точно учесть не могла, так это наши с Мари и Снегом необычные способности. Единственной проблемой были визоры, через которые на нас пялились бойцы группы. Не исключено, что и под маскировкой Хамуса я буду для них, как на ладони. А словить пулю в первые секунды боя мне не очень-то хотелось. Нужен был отвлекающий маневр. Поэтому я дал приказ стае, всем, кроме Тени и Снега, незаметно обойти группу сталкеров с тыла. И теперь оставалось надеяться, что конфликт не перейдет в горячую стадию, до тех пор, пока обходной маневр не будет завершен.

— Ваш сектор, говоришь? — донесся с возвышения спокойный и чуть насмешливый голос Михаила, искаженный передатчиком кибра. — Забавно. Я не заметил тут таблички с вашим именем. Может, плохо посмотрел?

Командир отряда даже не повернула головы в его сторону. Ее цепкий взгляд продолжал пристально буравить меня.

— Вы не первые, кто хотел здесь поживиться, и не смог, — ответила она тем же бесстрастным голосом. — Не станете и последними. Выбор прост: уйти или остаться здесь. Навсегда.

Последнее слово она произнесла с той же равнодушной интонацией, что и все остальные. И это сработало лучше любой театральной угрозы. Она не угрожала. Она просто констатировала факт.

Я просчитывал варианты. Быстро, холодно и четко.

Стрелять первыми — самоубийство. Мы с Машей на открытом пространстве. Даже если Михаил снимет одного-двух, и мы активируем маскировку, оставшиеся в живых, скорее всего, изрешетят нас раньше, чем мы успеем добежать до укрытия.

Договориться? Не вариант. Эта чертовка не выглядела как человек, склонный к компромиссам. «Тридцать секунд» — это не начало переговоров, это ультиматум.

Отступать же в такой ситуации было не в моих правилах.

Оставалось блефовать и тянуть время.

Я медленно поднял руки перед собой, открытыми ладонями вперед. Общеизвестный жест: «Давай поговорим».

— Мы уже закончили, — спокойно произнес я. — Взяли всего три кристалла. Ядро не тронули. Экосистема стабильна. Добра здесь хватит на десять таких групп, как ваша.

Настырная тетка слегка наклонила голову, словно хищная птица, оценивающая добычу.

— Три кристалла, — холодно выдала она. — Положи на землю. И тогда можете валить на все четыре стороны.

А вот тут ты не угадала. Я понимал, что так или иначе, но мы размотаем эту оборзевшую группу, что бы там не было у них в арсенале. И поэтому мой ответ был вполне закономерным.

— Нет. — Это слово прозвучало, как предупредительный выстрел. Дальше церемониться с этими ребятами я не собирался.

Один из сталкеров — крайний слева, широкоплечий, с бритой головой — чуть сместил ствол автомата. Прицел перевелся с моего корпуса на голову. Маша за моей спиной задышала чаще.

Тетка со шрамом открыла рот… Но не успела произнести ни слова.

Потому что лес вокруг взорвался дикими криками и оглушительным ревом.

Глава 10

Слева раздался громкий треск ломающихся ветвей, словно к роще приближалось стадо обезумевших бульдозеров. Светящиеся деревья содрогнулись, бирюзовые блики заметались по поляне. И все это сопровождалось диким, нечеловеческим, утробным ревом.

— Контакт! — заорал Михаил с возвышения. — Множественные цели с запада! Десять… Двенадцать… Еще подходят. Большинство верхом.

Они ворвались на поляну, как цунами: неостановимо, хаотично, с первобытной яростью. В первой волне было около полутора десятков фигур, может больше. На первый взгляд это были люди или то, что когда-то было людьми и решило вдруг пойти по совершенно иному пути развития.

Их тела были покрыты грубо выделанными шкурами, поверх которых виднелись фрагменты брони: хитиновые пластины, куски металла, костяные щитки. Лица дикарей были разукрашены полосами, спиралями, геометрическими узорами, нанесенными чем-то черным и бурым. Под раскраской проступали грубые черты с выпирающими скулами и утопленными глазницами.

Но не люди поразили меня больше всего, а их ездовые звери: двуногие твари, похожие на допотопных ящеров.

Были они размером с лошадь, но двигались легче и стремительнее. Мощные бедра, длинный шипастый хвост-балансир, короткие, увенчанные серповидными когтями передние конечности. Чешуя у них отливала темно-зеленым с бурыми вкраплениями. Головы были вытянутые, крокодильи, с рядами мелких, плотно посаженных зубов. Картину довершали желтые, немигающие глаза с вертикальными зрачками.

Дикари неслись вперед на этих тварях, держась за костяные наросты на загривках. В руках нападавшие сжимали странное оружие: длинные копья с сияющими наконечниками. А у тех, что скакали во втором ряду были луки. Короткие, изогнутые, с тетивой из сухожилий. Наконечники стрел светились тем же угрожающим бирюзовым огнем.

— Майя! — рявкнул я мысленно.

— Дикие Погонщики, — Майя заговорила очень быстро, почти скороговоркой. — Племенные группы, интегрировавшиеся в экосистему аномальных зон. Крайне агрессивны к чужакам. Используют одомашненных аномальных тварей в качестве верховых животных. Наконечники оружия — энергокристаллы огромной мощности. По сути это сконцентрированная зет-энергия. Оружие обладает серьезной пробивной способностью, сравнимой с энергосталью, но без таких фатальных последствий для Сципионов. Рекомендация: немедленное отступление для перегруппировки.

Первая волна дикарей ударила по правому флангу поляны, туда, где стояла пятерка сталкеров. Три всадника на ящерах, помчались на них с копьями наперевес, издавая рев, от которого закладывало уши. Сталкеры среагировали мгновенно. Полукруг развернулся, стволы автоматов синхронно переместились на новые цели. Короткие, точные очереди ударили по несущимся всадникам.

Первый ящер споткнулся, получив несколько пуль в шею, и его наездник, нелепо взмахнув руками, вылетел из седла, покатившись по серебристой траве. Второй всадник принял пулю в грудь. Броня блеснула фиолетовым, промялась, но выдержала. Дикарь дернулся и выронил копье, его ящер замедлил ход. Следующая пуля не оставила нападающему никаких шансов. Точное попадание в лоб обнулило противника.

Третий все-таки успел добежать до строя.

Копье с бирюзовым наконечником вошло бритоголовому сталкеру в руку, пробив бронированный наплечник, как бумагу. Парень сдавленно крикнул и отлетел назад.

А дальше все потонуло во всеобщем хаосе.

— Маша, активируй мутаген и за мной! — я схватил ее за руку и рванул к краю поляны, к позиции Михаила. До нее было метров двадцать открытого пространства, залитого бирюзовым светом, по которому метались тени всадников, мелькали вспышки выстрелов и мерцали сияющие наконечники.

Через пару секунд наши с Мари фигуры растворились в воздухе. Теперь осталось выбраться из средоточия этого ада.

Мы успели пробежать только десять метров, когда справа, из-за светящегося ствола, вывернул ящер. Наездника, видимо, уже сняли, но сама тварь была жива и здорова и пребывала в приступе неудержимого бешенства. Поначалу она двигалась хаотично, выискивая цель, но внезапно что-то почуяла: то-ли нетипичный всплеск зэн, то ли что-то еще. Тварь издала высокий клекочущий крик и, распахнув пасть, бросилась нам наперерез.

Признаться, такого поворота я совсем не ожидал, полностью полагаясь на нашу с Машей маскировку. И теперь мне не хватало времени даже достать оружие.

Однако мне и не пришлось.

Светлая тень стремительно промелькнула справа и на полной скорости врезалась в бок ящера. Снег. Гора стальных мышц и жгучей ярости ударили тварь в ребра, сбивая с ног. Ящер завизжал, забился, хвост хлестнул по земле, вырывая клочья серебристой травы. Снег всем телом придавил врага к земле, и в следующий миг стальные клыки белого волка с мокрым хрустом сомкнулись на чешуйчатой шее.

Тварь пару раз дернулась и затихла.

Снег поднялся, отряхнулся — быстро, деловито, словно стряхивал воду после купания — и встал рядом со мной, оскалившись в сторону поляны. Кровь ящера темнела на его белой шерсти, поверх которой пробегали фиолетовые сполохи энергоброни. Через секунду очертания волка размылись и исчезли, скрытые маскировкой Хамуса.

— Сюда! — донесся до меня голос Михаила.

Мы с Мари рванули к его позиции и рухнули за укрытие: толстый, наполовину вросший в землю ствол поваленного дерева. Михаил не отрывался от прицела и короткими очередями работал по всадникам, которые кружили по поляне.

Я наконец смог осмотреться.

Поляна превратилась в бойню.

Волна дикарей затопила все ее пространство. Большинство из них передвигались верхом, и лишь малая часть — пешим ходом. Всадники кружили по поляне, орудуя копьями и пуская стрелы, пешие ломились в ближний бой, размахивая сверкающими топорами. Ящеры визжали, рычали и били смертоносными когтями.

Сталкеры отступили к деревьям на своей стороне и заняли круговую оборону. Раненый бритоголовый боец сидел, привалившись к стволу, и судорожно копался в аптечке. Остальные четверо, не тратя патронов впустую, методично отстреливались. Огонь их был довольно результативен, несмотря на наличие у некоторых дикарей какого-то подобия энергоброни. Однако нападающих было слишком много и они явно нацелились на группу сталкеров. Я понимал, что при таком раскладе долго те не протянут.

Один из пеших дикарей — здоровенный, с вытянутым черепом — метнул копье в сторону Михаила. Я вовремя увидел бирюзовый росчерк и дернул зазевавшуюся Машу вниз. Оружие пронеслось в нескольких сантиметрах над ее головой, воткнувшись в дерево. Его ствол ощутимо дрогнул. Наконечник, вошедший в древесину на добрых пятнадцать сантиметров, зашипел и выжег в дереве приличную дыру.

— Миша, осторожней! — крикнул я. — Похоже, эта хрень может пробить твой кибр.

— Знаю! — рявкнул он, не отрываясь от прицела.

Я уже видел. Два ящера с всадниками, неслись к нашей позиции. Между нами оставалось метров пятнадцать, и расстояние сокращалось каждую секунду.

— Снег!

Мне не нужны были лишние слова. Белый волк научился понимать меня мгновенно. Он прыгнул и помчался наперерез первому ящеру. В ту же секунду из подлеска с противоположной стороны поляны вылетели Бурый и еще два волка из стаи. Четыре гримлока ударили по двум всадникам с флангов, как камни из пращи.

Первый ящер рухнул, опрокинутый Снегом. Его наездник успел соскочить, перекатился, вскинул копье, но Бурый тут же сбил его с ног, ударив лапой по спине. Дикарь покатился по земле, и я услышал хруст костей — волк Михаила быстро доделал свою работу.

Второго всадника стащила с ящера еще пара волков. Они работали синхронно: один вцепился в ногу, второй — в руку с оружием. Дикарь завопил, но крик тут же оборвался, закончившись сдавленным хрипом. Через несколько секунд ящера постигла участь наездника.

Дикари продолжали напирать и, как мне показалось, их число продолжало увеличиваться.

— Мари! — я обернулся к ней. — Ставь барьер! Не дай тварям прорваться к нам!

Она уже работала. Стоя на коленях за укрытием, с закрытыми глазами, с вытянутыми руками — она создавала что-то. Я чувствовал сгущение энергии перед нашей позицией, невидимую стену, от которой фонило энергией.

Ящер без наездника, несущийся прямо на нас, врезался в этот барьер на полной скорости, и отлетел назад, словно от удара тараном. Тварь кувырнулась, заскребла когтями по земле, пытаясь встать, и Михаил добил ее двумя выстрелами в голову.

— Долго не удержу, — прохрипела Маша. — Это охренеть как тяжело. — Ее маскировка уже давно слетела. Барьер забирал всю свободную энергию.

Я понимал, что если продолжу тут отсиживаться, пытаясь прикрыть Мари, то ничего хорошего из этого не выйдет. Михаил и без меня справится, а мне нужно было действовать.

Я оценил обстановку. Довольно много дикарей уже лежали на поляне, мертвые или выведенные из строя. Оставалось около полутора десятков всадников и чуть меньше же пеших. Многие из них были связаны боем с подоспевшей стаей. Десять гримлоков, Снег и Тень наводили сумятицу в рядах врага. Основной ударной силой был белый волк, чья энергоброня достойно выдерживала удары энергооружия дикарей. Остальные волки вели себя гораздо осторожнее: двигались быстро, меняли позиции, пытаясь обойти неприятеля с тыла и флангов.

Группа сталкеров потеряла одного. Худощавый парень с антенной-сканером лежал ничком, копье торчало из его спины. Сканер валялся рядом, разбитый. Оставшиеся четверо, включая предводительницу, продолжали вести огонь, по напирающему со всех сторон врагу.

И тут я поймал ее взгляд.

Она сдвинула с одного глаза окуляр визора и через всю поляну, через хаос, через мечущихся ящеров и орущих дикарей посмотрела точно в то место, где в этот момент находился я. Это длилось всего пару секунд. Но я понял, что она меня видит через второй окуляр и смотрит мне прямо в глаза.

Она не подала никакого знака. Но в ее взгляде промелькнуло что-то такое знакомое… То, что я сам испытывал десятки, если не сотни раз. Предводительница отряда переживала за своих бойцов. Ей было плевать на себя. Но она хотела чтобы выжили те, кто сражались с ней плечом к плечу, те, кто доверили ей свои жизни. Это была не просьба о помощи. Это был немой обмен мыслями между двумя командирами. Это была просьба о понимании.

В следующую секунду я выхватил тесак и рванул из укрытия.

— Алекс! — раздался за спиной Машин крик, но меня уже было не остановить.

Ближний бой — моя стихия с недавнего времени. Четвертый круг Силы давал мне скорость и рефлексы, недоступные обычному человеку, а тесак в руках удваивал мои возможности. Мы работали как единый организм.

Дикарь на ящере, проносящийся мимо, не видел меня. Но вот его ящер — совсем другое дело. Этой твари, похоже, было плевать на активированный мутаген Хамуса.

Зубастая пасть дергается в мою сторону. Я ухожу влево, и полосую тесаком по бедру наездника. Он вскрикивает, роняет копье, и ящер уносит его прочь. Подключившийся Снег тут же бросается следом, завершая мою работу.

Второй — пеший, со сверкающим лезвием топора кидается на сражающуюся рядом Тень. Я перехватываю его руку, и, используя его же инерцию, бросаю его через бедро. Едва его тело касается земли, мой тесак летит вниз и входит противнику слева между ребер. Готов.

Третий, тоже пеший, похоже что-то заподозрил. Копье с бирюзовым наконечником молнией метнулось в мою сторону. Каким-то чудом у меня получилось уклониться, наконечник чиркнул по ребрам, разрезая куртку и кожу. Жгучая боль на секунду вспыхнула и тут же погасла, задавленная адреналином и усилениями четвертого круга. Я перехватил древко, дернул на себя, притягивая дикаря, и ударил тесаком снизу вверх. Еще один готов.

Я отшатнулся от падающего тела, сделал шаг назад и уперся лопатками в чью-то спину.

Предводительница сталкеров.

Она стояла ко мне спиной, сжимая в руке меч, который сиял точно таким же бирюзовым огнем, что и оружие дикарей. Мы оказались в центре поляны, зажатые между тремя наездниками, которые кружили вокруг нас, как стервятники.

Ящер слева развернулся для атаки. Я глянул на него, потом бросил быстрый взгляд вправо, туда, откуда заходил второй и слегка ткнул свою невольную напарницу правым локтем, пытаясь донести мысль, что второго зверюгу она берет на себя. Теперь оставалось надеяться, что она меня поняла.

Я метнулся влево. Она тут же вправо. Отлично!

Я поднырнул под взмах когтистой лапы и сделал резкий выпад вверх. Мой тесак вошел в шею ящера, прямо под нижнюю челюсть. Тварь захрипела и резко развернулась. Я едва успел отпрыгнуть, уходя от хлесткого удара шипастого хвоста. Всадник слетел с заваливающегося зверя и больше уже ничего сделать не смог — Снег сработал быстро и безжалостно.

За спиной послышались несколько коротких шипящих ударов. Моя напарница сняла наездника второго ящера, за считанные секунды оставив его без двух конечностей. Ящер без седока и с глубокой раной на бедре дернулся, заметался, потерял ориентацию и врезался в светящееся дерево. Ствол содрогнулся, бирюзовый свет внутри него замерцал, а с ветвей посыпались крошечные искры. Один из волков Снега тут же вгрызся в горло зазевавшемуся монстру.

Третий

Я обернулся к ней, а она ко мне. На этот раз оба визора были на ее глазах. Она быстро отодвинула один и я вновь почувствовал секунду зрительного контакта. Вроде бы все тот же холодный, оценивающий взгляд, но теперь в нем было что-то еще. Не благодарность, нет. Такие люди не благодарят. Скорее, профессиональное признание: «Ты хорош. Я это запомню.»

Она вновь натянула визор, отвернулась и выставила перед собой сияющий меч. А я — тесак. Потому что бой был еще далеко не окончен.

— Алекс! — долетел до меня напряженный до предела крик Михаила. — На четыре часа! Огромная тварь, мать твою! Вали оттуда, срочно!

Я оглянулся и похолодел.

Глава 11

Из леса по направлению к поляне прорывался какой-то монстр.

С оглушительным треском и хрустом деревья разлетелись в стороны, словно спички. Землю тряхнуло так, что у меня клацнули зубы. А потом из облака пыли, щепок и сорванных листьев выступила тварь, при виде которой все внутри меня сжалось в тугой узел.

Такой гигантской страхолюдины я еще не видел.

Одного взгляда на эту хреновину хватило, чтобы понять, что передо мной нечто из разряда ходячих катастроф. Представьте себе скорпиона размером с двухэтажный дом. Восемь массивных, суставчатых лап, каждая толщиной с дерево, увенчанных когтями, которые вспарывали землю, как плуг. Тело покрыто хитиновыми пластинами, каждая из которых на вскидку была толще средней танковой брони. Сегментированный хвост, возвышавшийся над спиной чудовища, был увенчанный жалом, с которого капала густая, дымящаяся жидкость. Там, где капли попадали на траву, та мгновенно чернела и сворачивалась.

— Каракор, — сдавленно выдохнула Майя. — Чертова тварь C-класса.

Признаться, от этих слов искина мне стало совсем не по себе. А потом я увидел наездника.

На широченной спине Каракора, между двумя хитиновыми гребнями, было устроено что-то вроде седла-платформы, обмотанного жилами и обвешанного черепами каких-то тварей. И в этом седле, возвышаясь над полем боя, восседал дикарь.

Огромный, на голову выше любого из своих соплеменников. Мощное мускулистое тело было покрыто ритуальными шрамами. На голове красовался рогатый шлем из черепа какого-то монстра. В правой руке вожак сжимал длинное копье с наконечником, пульсирующим тусклым багровым светом. А вокруг его тела мерцало едва заметное силовое поле энергоброни.

Немногочисленные уцелевшие дикари при виде вожака пришли в неистовый экстаз. Они завыли, забряцали оружием и расступились в стороны, образуя живой коридор. Их глаза горели фанатичным огнем. Их вожак пришел. Их бог войны явился.

Каракор не обращал на собравшихся абсолютно никакого внимания. Его маленькие, глубоко посаженные глаза — целых шесть штук, расположенных полукругом на плоской морде — были устремлены в одну точку.

На маточный кристалл.

Гигантский бирюзовый столп в центре поляны часто запульсировал, словно почуяв приближение опасности. Каракор двинулся прямо к нему, тяжелой и неотвратимой поступью.

И тут заголосила Майя:

— Аид! Критическое предупреждение! Анализ энергетических паттернов вожака показывает, что он аккумулирует зэн-энергию и готовит направленный выброс в маточный кристалл.

Я нервно стиснул тесак.

— Майя, твою ж мать, объясни по-человечески!

— Он хочет взорвать Ядро, Аид! Он считает рощу оскверненной нашим присутствием. Это ритуальное уничтожение! Он направит всю свою энергию в маточный кристалл, вызовет цепную реакцию, и Ядро рванет! Радиус поражения — вся поляна и минимум двести метров леса вокруг! Это самоубийственная атака! Этот размалеванный кретин собирается умереть вместе с рощей!

У меня перехватило дыхание.

— Вот дерьмо! — процедил я сквозь стиснутые зубы.

— И еще, Аид, — не унималась Майя, — у него мощная энергоброня, пулей его не возьмешь. Каракор также защищен хитиновыми пластинами толщиной до двенадцати сантиметров. Пробить обычным оружием практически невозможно. Уязвимости: суставы лап, сочленения хитиновых пластин, мягкие ткани под брюхом и в основании хвоста. Рекомендую немедленную эвакуацию!

Немедленная эвакуация.

Я бросил быстрый взгляд направо. Маша. Она сидела, привалившись к стволу светящегося дерева, ослабленная после создания барьеров и стабилизации кристаллов. Рядом с ней, нервно переступая лапами, топталась Тень. Чуть ближе, на возвышении залег Михаил, уже целящийся в Каракора. А вокруг, по всей поляне рассредоточились мои волки, тяжело дышащие после схватки с дикарями.

Они все были слишком близко к эпицентру будущего взрыва.

Чтобы выбежать за двести метров по пересеченной местности, усыпанной телами, стволами и корнями светящихся деревьев, нужно время. Время, которого у нас нет. Маша едва стоит на ногах. Михаилу нужно успеть свернуться и спуститься с его позиции. Волки быстры, но измождены битвой.

Бегство — это гарантированная гибель. Если не всех, то как минимум некоторых из нас.

Предводительница сталкеров оценила ситуацию быстрее меня. Я услышал ее резкий, как удар хлыста, голос:

— Срочный отход! Все вглубь леса, живо!

Она уже бежала к своим. Ее отряд — трое уцелевших, один из которых еле ковылял — начал отступать за пределы поляны. Женщина со шрамом на секунду обернулась, нашла меня взглядом и крикнула:

— Беги, дурак!

В ее голосе не было насмешки. Только холодная констатация факта: оставаться здесь это верная смерть.

Возможно, она была права, и у них имелся хоть какой-то шанс выбраться отсюда живыми. Или же ей просто хотелось так думать.

У нас шансов не было.

Решение пришло мгновенно. Дерзкое и крайне сомнительное, но все-таки решение.

Нужно остановить вожака. Любой ценой.

— Майя, — мой голос прозвучал пугающе спокойно. — Передай волчьей стае, пусть атакуют лапы. Атака и мгновенный отход. Не подставляться под хвост, беречь жизни. Их задача — сковать действия противника. Тень остается на месте и охраняет Машу.

— Принято, Аид. Передаю.

Мы со Снегом, скрытые маскировкой Хамуса, рванули вперед.

Я уходил влево, по широкой дуге, стараясь зайти с фланга. Снег двигался параллельно, чуть позади. Каракор продолжал свой неумолимый марш к Ядру, и земля дрожала под его лапами.

Первым атаковал Михаил.

Послышался сухой, отрывистый треск выстрела. Пуля попала точно в Вожака и высекла сноп искр из его энергоброни, не причинив ему ни малейшего вреда. Еще выстрел. Еще один. Пули рикошетили, как горох от стены.

Следующие выстрелы были направлены в Каракора. Первая пуля попала в широкий сустав передней правой лапы. Рикошет от хитина. Вторая туда же, чуть ниже, в щель между пластинами. Каракор дернул лапой, как от укуса

Голова вожака повернулась в сторону возвышения, где засел Михаил. Он что-то проревел на своем языке. Это был хриплый, гортанный звук, больше похожий на рык зверя, чем на человеческую речь.

— Продолжай! — заорал я Михаилу. — Бей в те же точки!

И в этот момент ударила волчья стая.

Десять волков выскочили из-за деревьев и с разных сторон бросились к лапам Каракора. Они не пытались навалиться всей массой. Они работали как единый механизм: подскок, укус в сустав, рывок в сторону, уход. Подскок, удар когтями по тонкой хитиновой перемычке, откат. Бурый вцепился в заднюю правую лапу твари, рванул и отпрыгнул за секунду до того, как хвост Каракора с чудовищной скоростью хлестнул по тому месту, где он только что находился. Жало вонзилось в землю, и в радиусе метра трава мгновенно почернела от яда.

Каракор еще сильнее замедлился. Его движения стали рваными, неуверенными. Он пытался одновременно идти вперед и отбиваться от мелких, назойливых, болезненных атак.

Снег же, в отличие от своих собратьев, работал совсем на другом уровне.

Невидимый, защищенный собственной энергоброней, он совершал мощные, выверенные прыжки, атакуя самые чувствительные зоны: стык головогруди и брюха, сочленения средних лап. Его зубы, усиленные зет-энергией, оставляли глубокие борозды в хитине. Каракор не видел его, не мог предугадать, откуда придет следующий удар. Тварь начала нервно дергаться и вслепую хлестать хвостом. Жало с чудовищной силой обрушилось на ствол ближайшего светящегося дерева, и оно рухнуло, обдав землю дождем из щепок и мерцающей пыли.

Остальные дикари почему-то не участвовали в схватке, а лишь оглашали окрестности дикими торжествующими воплями. Похоже, они ни капли не сомневались в победе своего вожака.

Тем временем мне нужно было подобраться ближе.

Я бежал пригнувшись, огибая поваленные стволы и тела мертвых дикарей. Приблизившись на расстояние атаки, я выбрал момент, когда Каракор в очередной раз дернулся от укуса Бурого, и рванул вперед, прямо к левому боку твари. Тесак был зажат в правой руке. Сердце колотилось, как бешенное, но разум был кристально чист.

Ближе. Еще ближе.

Я выбрал точку: стык между двумя хитиновыми пластинами на средней левой лапе, чуть выше сустава. Разогнался, вложил в удар всю инерцию и силу четвертого круга и обрушил тесак на цель.

Фиолетовая энергосталь врезалась в хитин. Лезвие вошло, но не так глубоко, как бы мне хотелось. Я рванул его на себя, чувствуя, как клинок скрежещет по чему-то невероятно плотному. Еще удар. Еще. Хитин трескался, но медленно, ужасающе медленно. Словно я пытался срубить дуб тупым топором.

Тварь взревела, ее лапа болезненно дернулась, и я едва успел отскочить, чуть не попав под удар соседней конечности, которая обрушилась на землю в полуметре от меня.

Я откатился, перегруппировался и ударил снова. И снова. Методично и яростно. Каждый удар я старался наносить в одну и ту же пробоину, расширяя и углубляя ее. Тесак входил все глубже, под хитином показалась серо-зеленая плоть, из раны хлынула густая, дымящаяся жидкость.

С десятого или двенадцатого удара лапа наконец подломилась. Конечность перестала держать вес, и Каракор завалился на левый бок, издав оглушительный рев, от которого заложило уши.

Но радоваться было пока рано.

Это отняло слишком много сил и, что важнее, слишком много времени.

Каракор, даже потеряв одну лапу, продолжал продвигаться к Ядру. Медленно, но неуклонно. Маточный кристалл был уже совсем близко. Его бирюзовое сияние пульсировало, как метроном, отсчитывающий оставшиеся секунды.

— Аид, при текущей скорости Каракор достигнет Ядра через двадцать пять, тридцать секунд, — констатировала Майя.

Могла бы и не говорить. Я и сам все видел.

Оставался последний весомый аргумент, который я откладывал на самую критическую фазу боя, когда других альтернатив уже не будет. И вот эта фаза настала. Жало Дорхана. Я успею применить его только один раз. Слишком долгая перезарядка. А раз так, то надо вложить в него все доступные для аккумуляции резервы.

— Майя, командуй волкам, пусть атакуют левую переднюю лапу! Мне нужно, чтобы эта мразь еще сильнее завалилась на бок! И передай Михаилу через Мари, пусть целит туда же.

— Так точно, Аид!

Михаил не подвел. Воспользовавшись временной заминкой Каракора, он начал работать по цели. Серия выстрелов, выверенных и экономных ударила в левую переднюю лапу монстра. Первая пуля выбила кусок хитина. Вторая углубила трещину. Третья пробила перемычку насквозь, и тварь дернулась, как от удара током.

В тот же момент волки налетели на ту же цель. Бурый вцепился в уже поврежденный сустав, повис на нем всей массой. Еще один гримлок рванул перепонку у основания, а следующий ударил с другой стороны.

Каракор утробно и протяжно взревел. Левая передняя лапа подогнулась. Монстр потерял равновесие и сильно накренился вперед и влево, обнажив участок между головогрудью и брюхом. Там обнаружился расширившийся от наклонной позы стык бронированных пластин, под которыми виднелось что-то мягкое и пульсирующее.

Я увидел это и понял: сейчас или никогда.

В следующий миг волки отпрыгнули и помчались прочь с поляны. Майя скоординировала через Снега их отход. Каракор начал выравниваться, хитиновые пластины на груди медленно смыкались.

Я рванул вперед. Ноги оттолкнулись от земли с такой силой, что в лодыжках хрустнуло. От сконцентрированной в Жале энергии слетела маскировка Хамуса. Я стал предельно уязвим. Но мне было плевать. Весь мир сузился до одной точки: пульсирующего стыка между бронированными пластинами на груди чудовища.

И в этот момент вожак увидел меня.

Его реакция была молниеносной. Копье с багровым наконечником с неимоверной силой полетело мне в мою сторону.

Периферийным зрением я успел заметить алый сполох. Тело среагировало мгновенно, на одних рефлексах. Я извернулся в воздухе, уходя от летящего копья. Его наконечник прошел в паре сантиметров от моей головы.

Оставшийся без оружия вожак начал готовить что-то грандиозное. Зэн вокруг него сгустилась почти в осязаемую сферу. Нельзя было терять ни секунды.

Я вытянул левую ладонь и направил ее точно в стык бронированных пластин. Пульсирующая плоть под хитином была так близко, что я видел, как по ней бегут энергетические разряды.

А в следующую секунду мир вспыхнул белым.

Из моей ладони ударил луч чистой, концентрированной термической энергии. Раскаленная плазма, сфокусированная в узкий, испепеляющий поток. Луч вонзился в стык пластин, прожег хитин, как бумагу, прошел сквозь мягкие ткани и ударил в самую сердцевину энергоядра аномальной твари.

Я оттолкнулся от земли, и гигантскими прыжками, на пределе своих возможностей, начал уходить прочь.

Один прыжок, второй,

Каракор позади меня издал звук, который я не забуду до конца своих дней. Больше всего это походило на протяжный, вибрирующий стон, от которого кровь стыла в жилах. Звук существа, которое сгорало изнутри.

Я обернулся на бегу и увидел, как по телу Каракора побежали трещины, из которых хлестало ослепительно-белое пламя. Хитиновые пластины раскалялись, багровели, теряли форму. Вожак на спине чудовища выпрямился во весь свой гигантский рост, его энергоброня мерцала, трещала, расползалась, не выдерживая сверхконцентрированного жара, идущего снизу, из нутра его собственного зверя. Он поднял сжатый кулак к небу и что-то проревел: последний боевой клич, молитву или проклятие.

В следующую секунду Каракор рухнул.

Колоссальная туша обрушилась на землю с таким грохотом, что затряслись деревья на краю поляны. Из трещин в хитине продолжали хлестать столбы белого огня. Тело монстра начало оседать, плавиться, превращаясь в обуглившуюся, дымящуюся груду. Вожак, замерший с вознесенным кулаком, исчез в этом всепоглощающем пламени.

Готово, мать вашу! Неужели у меня получилось?

Я остановился, тяжело дыша. Ноги внезапно налились свинцом, а в глазах поплыло.

Но, как оказалось, радоваться было рано.

Ударная волна от взрыва Каракора покатилась по поляне. Я видел, как она расходится по траве, оставляя за собой полосу выжженной земли.

А потом она ударила в маточный кристалл.

— Аид! — Истеричный крик Майи ударил по ушам. — Цепная реакция в Ядре! Критическая перегрузка! Это смертельно для Сципионов! Летальный энерговыброс через семь… шесть…

Я увидел, как Тень, стоявшая рядом с Машей, подхватила ее зубами за отворот куртки и поволокла к деревьям. Увидел, как Михаил скатился с возвышенности и нырнул в какую-то яму.

— … Четыре… три…

Маточный кристалл вздрогнул.

Я увидел это отчетливо, несмотря на расстояние. Огромный бирюзовый столп, до этого ровно и мерно пульсировавший, вдруг пошел рябью. По его поверхности побежали трещины, из которых хлынул ослепительно-белый свет. Энергетические прожилки на земле замерцали, как новогодняя гирлянда.

— … Два…

Я отчетливо понимал, что уже не успеваю укрыться. И осознавал, что сейчас будет.

Глава 12

Снег.

Мой волк появился словно ниоткуда, материализовавшись рядом со мной. Он не стал ждать команды. Он просто бросился ко мне и припал к земле, отгораживая меня своим мощным телом от центра поляны. Его энергоброня вспыхнула, активируясь на максимум, окутав нас обоих мерцающим голубоватым коконом.

— … Один…

А потом Маша закричала.

Это был выворачивающий душу крик запредельного напряжения. Я услышал его и физически, и ментально. Девушка, которая минуту назад едва стояла на ногах, собрала все, что у нее оставалось, каждую каплю зет-энергии, каждую крупицу воли, и швырнула это в одну точку.

Воздух вокруг нас уплотнился. Даже не так. Мне показалось, что он стал твердым, как бронированное стекло. Будто невидимая рука сжала пространство вокруг нас в кулак. Сферический энергощит, укрепленный чистой волей Маши и Альтой Омеги, замкнулся вокруг нас со Снегом.

И в этот миг Ядро взорвалось.

Первой пришла световая волна. Она была настолько яркой, что я увидел ее сквозь закрытые веки, сквозь массивное тело Снега, отгородившего меня от эпицентра. Это был не просто свет, а чистая энергия, хлынувшая во все стороны, словно от взрыва сверхновой.

Почти вместе со световой пришла и ударная волна.

Стена чистой кинетической энергии, подкрепленная остаточным зэн-выбросом, ударила в нас, как кулак бога. Я услышал, как деревья на краю поляны ломаются с оглушительным, протяжным треском. Земля под нами со Снегом конвульсивно дернулась.

Щит Маши дрогнул и отчаянно завибрировал. Энергоброня Снега замерцала, как свеча на ветру. Два слоя защиты, один внутри другого, и оба сейчас были на грани коллапса.

— Держись, держись, держись, — мысленно повторял я, до боли сжимая зубы.

И щит выдержал.

Каким-то чудом, вопреки всякой логике и расчетам, выдержал. Энергоброня Снега погасла окончательно, приняв на себя последний, самый мощный импульс, но к тому моменту основная волна уже миновала нас.

А потом навалилась тишина. Абсолютная, словно тишина после конца света. Ни ветра. Ни треска. Ни стона. Ни шороха. Как будто мир задержал дыхание и забыл выдохнуть.

Я лежал, вжавшись в горячий бок Снега, уткнувшись лицом в землю и не мог пошевелиться. Тело отказывалось верить, что все кончилось, и по привычке, словно на передовой в моменты прилетов, требовало еще пару секунд неподвижности, прежде чем рисковать поднимать голову.

Снег шевельнулся первым. Он приподнялся, осторожно отстранившись от меня. И я наконец смог вдохнуть полной грудью. Воздух был теплым, странно сладковатым, с привкусом металла и концентрированной зет-энергии, которой сейчас было пропитано все вокруг.

Я повернулся на бок и открыл глаза.

Небо над поляной стало бирюзовым. Вся та энергия, что десятилетиями, а может и столетиями копилась в Ядре, теперь рассеивалась в атмосфере, окрашивая воздух в нереальные, потусторонние тона.

Я сел. Голова гудела, в ушах стоял тонкий, пронзительный звон. Моргнув несколько раз, я попытался сфокусировать зрение.

Поляны, которую я помнил, больше не существовало.

Там, где стояла роща светящихся деревьев, лежали одни обломки. Сломанные и расщепленные стволы лежали вповалку, как гигантские спички, рассыпанные рукой великана. Многие из них еще светились слабым, угасающим сиянием. Между ними лежали тела, множество тел: дикари и ящеры, разбросанные взрывной волной. Дымящаяся груда, когда-то бывшая Каракором и его мощным возницей, все еще тлела в двадцати метрах от меня, источая едкий, маслянистый чад.

А в центре всего этого хаоса стоял маточный кристалл. Точнее, то, что от него осталось. Огромный бирюзовый столп, еще час назад пульсировавший жизнью, теперь потух и потемнел. По его поверхности змеились глубокие трещины, из которых едва-едва, на самой грани видимости, сочился тусклый свет.

Снег ткнулся мне в плечо мокрым носом. Я машинально поднял руку и потрепал его по загривку. Шерсть была горячей на ощупь и местами опаленной, но под ней билось ровное, здоровое и сильное сердце.

— Живой, — прохрипел я и собственный голос показался чужим.

Снег фыркнул, мол, а ты сомневался?

Я поднялся на ноги и огляделся. А в следующую секунду меня накрыло волной тревожного беспокойства.

— Маша⁈ — громко позвал я.

Тишина. Сердце тут же ухнуло вниз.

— Мари⁈ — крикнул я на пределе голосовых связок.

— Зд… здесь… — донесся до меня из-за поваленного дерева слабый и хриплый девичий голосок.

Я бросился туда, перепрыгивая через обломки и распростертые на земле тела. Маша лежала на спине, бледная настолько, что веснушки на носу казались нарисованными темным маркером на белом листе бумаги. Глаза были открыты, но взгляд расфокусирован. Тень лежала

— Мари, ты как?

— В норме… — она попыталась сесть и тут же откинулась обратно. — Только голова раскалывается, и руки не слушаются. Но вроде ничего не сломано.

Я быстро осмотрел ее. Майя тут же дополнительно просканировала Мари через системный интерфейс.

— Критических физических повреждений не обнаружено. Однако налицо полное энергетическое истощение. Зэн-резерв на нуле. Рекомендация: покой и восстановление, минимум двенадцать — шестнадцать часов. Жить будет.

Я с облегчением выдохнул и вытер со лба выступивший пот.

После этого первым делом вытащил из Фолда флягу и напоил Мари. Пила она жадно, проливая на себя живительную влагу. Потом устало откинулась на теплый бок Тени.

— Лежи. Не вставай. Ты нас спасла, слышишь? Твой щит выдержал.

Маша слабо улыбнулась.

— Это хорошо. Чувствовала… как он трескается. Думала, не удержу.

— Удержала. Оказывается, ты у нас чертовски сильная.

— Мне просто повезло. — На лице Маши промелькнула слабая улыбка.

Я не стал спорить. Может, и повезло. А может, это и не везение вовсе, а чистое, звериное упрямство восемнадцатилетней девчонки, которая в очередной раз отказалась терять боевых товарищей.

— Миша⁈

— Живой! — донеслось откуда-то справа. Голос звучал глухо, как из бочки, но вполне себе бодро.

Через полминуты боец в кибре, слегка пошатываясь, вылез из-под обломков деревьев и показал большой палец.

— Жить буду, — констатировал он, ковыляя к нам. Потом огляделся, оценивая масштаб разрушений, и присвистнул. — Мать честная, Алекс, я думал, что Спящий Колосс — это было жестко. Но вот это… это уже какой-то совершенно запредельный уровень дерьма.

Я невольно усмехнулся. Если Михаил язвит, значит, с ним все в порядке.

Волки вернулись. Один за другим, серыми тенями, они выходили на край поляны. Все целы. Бурый подошел к Снегу, обнюхал его и что-то по-доброму рыкнул. Снег в ответ снисходительно мотнул головой.

Я позволил себе пару секунд, чтобы просто постоять и подышать, ощущая, как бешено колотящееся сердце постепенно замедляется.

А потом включил рабочий режим.

— Майя, доклад. Состояние Ядра и окрестностей, потенциальные угрозы.

— Принято. Сканирование… Маточный кристалл: жизнедеятельность на минимальном уровне. Энергоизлучение составляет менее двух процентов от исходного. Структурная целостность нарушена на семьдесят с лишним процентов. Для восстановления до прежнего состояния потребуются десятилетия. Экосистема рощи серьезно повреждена, но не уничтожена полностью. Корневая сеть еще функционирует.

Пауза.

— Потенциальные угрозы: на данный момент в радиусе пятисот метров не фиксирую явных источников опасности. Все дикари и их ездовые ящеры мертвы. Однако рекомендую не задерживаться. Энерговыброс такой мощности мог привлечь внимание крупных хищников аномальной зоны.

— Понял. Что по добыче?

— О! — В голосе Майи мелькнуло что-то, подозрительно похожее на удовлетворение. — Вот тут у меня весьма хорошие новости, Аид. В результате энерговзрыва от питающих прожилок маточного кристалла оторвались множественные периферийные кристаллы. Они разбросаны по всей поляне. Предварительная оценка: сорок-пятьдесят единиц, может больше. Энергоемкость варьируется от двух до пятнадцати тысяч зэн. Суммарно, это очень значительный ресурс. И, что характерно, после отключения от Ядра они полностью стабильны и безопасны для сбора.

Сорок-пятьдесят кристаллов. Я мысленно прикинул. Даже по самым скромным подсчетам это… это целое состояние. Достаточно, чтобы полностью экипировать небольшой отряд. Достаточно, чтобы купить транспорт, оружие и припасы. Достаточно, чтобы начать новую жизнь.

— Отлично, — ответил я. — Мы соберем все, что сможем. Но для начала…

Я не договорил, потому что услышал по внутренней системной связи голос, от которого, признаться, уже успел отвыкнуть. Мужской баритон с отчетливыми аристократическими интонациями. Каждое слово звучало, словно фарфоровая чашка, поставленная на серебряный поднос.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь в вашу… несомненно, увлекательную беседу. Но я вынужден сообщить, что моя подопечная, мадемуазель Мария, находится в состоянии критического энергетического истощения. Ее зэн-резерв полностью исчерпан. Нейросоматические показатели вызывают у меня серьезнейшее беспокойство. Я настоятельно рекомендую немедленный отдых, калорийное питание и полное, подчеркиваю, полное, отсутствие какой-либо физической и ментальной нагрузки как минимум в течение ближайших суток.

Прохор. Машин искин. Утонченный, нарочито церемонный и уже только поэтому абсолютно невыносимый.

Я даже не успел ответить, потому что Майя уже была наготове.

— О, благодарю за столь бесценную информацию, Прохор. Без тебя мы бы ни за что не догадались, что человек, который только что вывернул наизнанку весь свой энергетический резерв, создавая щит от мощнейшего взрыва, может чувствовать себя немного уставшим. Какая проницательность. Какая, мать вашу, глубина анализа!

Я мысленно закатил глаза. Начинается.

— Майя, — голос Прохора стал еще более церемонным, что само по себе казалось физически невозможным, — я ценю твой неподражаемый сарказм. Он, несомненно, является вершиной твоих аналитических способностей. Однако, позволь заметить, что пока ты упражнялась в остроумии, я провел исчерпывающий анализ мадемуазель Марии и составил детальный протокол восстановления. Тебе же, насколько я могу судить, удалось посчитать лишь крохи, плавающие на поверхности.

— Крохи⁈ — Майя буквально зашипела. — Эти крохи, как ты изволил выразиться, стоят больше, чем весь твой словарный запас, набитый пустыми галантностями. Пятьдесят зэн-кристаллов, суммарной емкостью… впрочем, тебе эти цифры ничего не скажут. Ты же специалист по салфеточным протоколам и правилам идеальной сервировки.

— Я специалист по сохранению жизни и здоровья своей подопечной, — парировал Прохор с ледяным достоинством. — Что, смею заметить, является несколько более приоритетной задачей, нежели инвентаризация минералов. Но я понимаю, что концепция приоритетов может быть сложна для интеллекта, заточенного исключительно под утилитарные функции.

— Утилитарные функции⁈ — Майя, кажется, задохнулась от возмущения. — Это я-то утилитарная? Я координировала эвакуацию волчьей стаи за три секунды до взрыва! Я рассчитала траекторию ударной волны и вероятность выживания в реальном времени! Я обеспечивала тактическую связь между всеми гримлоками во время боя с кучей дикарей, их ящерами и гигантским скорпионом! А ты в это время что делал? Мониторил чертов пульс?

— Я мониторил пульс, давление, уровень электролитов, нейромедиаторный баланс, микроразрывы капилляров в мозговой ткани и начальные признаки зэн-ожога ментальных каналов, — перечислил Прохор с невозмутимостью дворецкого, подающего послеобеденный чай. — И именно благодаря моему мониторингу мадемуазель Мария смогла рассчитать оптимальную плотность воздушного щита, не убив себя в процессе. Так что, дорогая Майя, пока ты швырялась волками и считала крохи, я спасал жизнь. Тихо, элегантно и без лишней помпезности. Как и подобает профессионалу.

Повисла секундная пауза. Я физически ощутил, как Майя подбирает слова для уничтожающего ответа.

— Элегантно? — произнесла она наконец тоном, которым можно было бы заморозить реку. —

— Каракор не являлся угрозой для мадемуазель Марии до тех пор, пока твой подопечный не решил устроить из него фейерверк в непосредственной близости от нестабильного энергетического объекта, — отрезал Прохор, и впервые в его голосе прозвучала настоящая сталь. — Что, позволь заметить, полностью входило в зону твоей ответственности. Так что если кому-то здесь и стоит отвечать за то, что мадемуазель Мария сейчас лежит пластом, это тебе, дорогуша.

Это был удар ниже пояса. Я почувствовал, как Майя буквально захлебнулась от возмущения.

— Так, хватит! — вмешался я. — Прекратить! Оба! Прохор, спасибо за заботу о Маше, твои рекомендации приняты. Майя, спасибо за координацию боя и разведку. Вы оба молодцы. А теперь… заткнитесь! Вы мешаете работать.

Секунда тишины.

— Как скажешь, Аид, — отозвалась Майя подчеркнуто нейтральным тоном. — Я лишь хочу добавить, что некоторым искинам не мешало бы расширить свои функциональные рамки за пределы подсчета количества эритроцитов в чертовом миллилитре крови.

— А некоторым, — тут же подхватил Прохор, — не мешало бы приобрести хотя бы начальные навыки эмпатии. Впрочем, это, вероятно, выходит за рамки утилитарной прошивки.

— Я сказал, хватит! — раздраженно рявкнул я.

Оба спорщика тут же замолчали.

Маша, все еще лежавшая с закрытыми глазами, слабо хмыкнула.

— Они опять? — прошептала она.

— Опять, — подтвердил я.

— Прохор всегда побеждает, — пробормотала она, и уголки ее губ дрогнули. — Майя просто этого еще не поняла…

— Я все слышу! — возмущенно проговорила Майя в общем канале.

Маша тихо хихикнула, и этот слабый, хриплый смешок был, наверное, лучшим звуком, который я слышал за последний час.

Я выпрямился и огляделся, переключаясь обратно в рабочий режим. Нужно было действовать, и действовать максимально быстро. Майя права, энерговыброс такой мощности мог привлечь кого угодно, и задерживаться на поляне дольше необходимого было бы непростительной халатностью.

Я уже собирался отдать приказ волкам рассредоточиться по периметру, когда из-за поваленных деревьев на краю поляны показалась фигура.

Глава 13

Женщина со шрамом.

Она появилась бесшумно, словно тень. Перемахнула через поваленный ствол, остановилась и замерла. Оружия в ее руках не было, но поза говорила о полной готовности выхватить его в любую секунду.

Оба визора были подняты на лоб, и ее темные глаза внимательно осматривали поляну. Они прошлись по обуглившейся груде, бывшей совсем недавно Каракором. По телам дикарей, поваленным деревьям, угасшему маточному кристаллу. Потом ее взгляд скользнул по волкам, и я увидел, как что-то дрогнуло в ее лице. Что-то, что она, вероятно, не позволяла себе уже очень и очень давно. Что-то весьма смахивающее на высшую степень изумления или даже потрясения.

Это было тщательно подавленное, загнанное под маску профессиональной невозмутимости чувство. Но все-таки оно на какую-то долю секунды прорвалось наружу.

В этот момент я понял, что она видела все: и бой с Каракором, и мою решающую атаку, и Жало Дорхана. Она видела, как гигантские волки послушно выполняют команды, как координированно атакуют, как они отступили в лес за секунды до взрыва.

И сейчас она пыталась уложить увиденное в рамки своего опыта. Но, судя по всему, у нее не очень-то получалось.

Она подошла ближе, но вынуждена была остановиться, когда Снег приподнял голову и угрожающе рыкнул.

— Тихо, — осадил я его. — Свои.

Слово «свои» было, конечно, некоторым преувеличением. Но Снег послушался, опустил голову обратно на лапы и ограничился тем, что не спускал с женщины настороженного взгляда своих желтых глаз.

Женщина внимательно следила за этой сценой. Обычный человек отдает команду, и гримлок — гигантский хищный волк, ужас аномальных зон, — какого-то хрена подчиняется. Как обычный домашний пес.

— Гримлоки, — настороженно произнесла она. — Они тебя слушаются.

— Да, — ответил я. — И что с того?

— Ни разу такого не видала. За двенадцать лет, проведенных в разных аномальных зонах ни одного чертового раза. Какого хрена тут происходит?

Я промолчал.

Она скрестила руки на груди и пристально посмотрела мне прямо в глаза.

— Ты гладиатор, — сказала она. И это прозвучало скорее, как утверждение, а не как вопрос. — Беглый. Только гладиаторы могут вытворять такое. Скорость, сила, эта штука из руки… — она кивнула в сторону обуглившихся останков Каракора. — Даже берсеркам такое не под силу. А уж обычным людям…

— Может быть, — уклончиво ответил я и равнодушно пожал плечами.

Она чуть прищурилась. Помолчала. Потом в ее взгляде мелькнуло нечто совсем иное: странная, почти фантастическая догадка, которая явно казалась ей самой безумием, но которую она все же решила озвучить.

— Или ты… Сципион?

Слово повисло в воздухе. Я видел, как она сама удивилась тому, что произнесла его. Я уже успел убедиться на многочисленных примерах, что Сципионы для жителей Омеги — это скорее легенда, чем что-то реальное. Миф. Сказка для новичков у походного костра. Человек, несущий в себе независимую Систему, способный расти в силе до невероятных пределов, подчинять себе аномальных тварей, управлять зэн напрямую. О Сципионах ходили разные слухи, но мало кто верил в их реальное существование.

Я позволил себе короткую паузу. Потом неторопливо покачал головой.

— Не важно, кто я такой.

— Не важно? — она чуть приподняла бровь.

— Именно, — повторил я и указал рукой на поляну вокруг нас. На разбросанные повсюду кристаллы. — Важно, что мы будем делать со всем этим. По самым скромным подсчетам тут не меньше сорока штук. И лежат они прямо под ногами, бесхозные и стабильные. Вот это сейчас важно.

Моя суровая собеседница медленно обвела глазами поляну, усыпанную мерцающими кристаллами. Я видел, как она быстро прикидывает что-то в уме, словно человек, для которого оценка добычи давно стала второй натурой.

Потом она снова глянула на меня. Тем же прямым и цепким взглядом. Но теперь в нем появился новый элемент: расчет. Холодный, деловой и лишенный каких-либо сантиментов.

— Сойка, — внезапно выдала она.

— Что? — Я недоуменно поднял бровь.

— Меня так зовут. Сойка. — Она чуть дернула подбородком. — Камнегорск. Гильдия сталкеров.

Тот факт, что она назвала себя, говорил о многом. Она открывала карты. Делала первый шаг… к чему? К

— Алекс, — ответил я.

Пару секунд она ждала продолжения, потом иронично хмыкнула:

— Просто Алекс?

— Ага.

Тень усмешки скользнула по ее губам.

— Ладно, просто Алекс. — Она кивнула на кристаллы. — Пополам?

— Пополам, — согласился я без колебаний.

Она ожидала торга. Я видел это по легкому удивлению, мелькнувшему в глазах. Может быть, она уже приготовила аргументы: «мои люди тоже сражались», «мы потеряли человека», «эта территория — зона Гильдии». Но я не стал торговаться. Не потому, что был щедрым. А потому, что двадцать-двадцать пять кристаллов — это вполне достаточно для моих целей. А хорошие отношения с уважаемым членом местной гильдии сталкеров стоили дороже любых кристаллов.

— Хорошо, — сказала она. В ее голосе мелькнуло что-то похожее на уважение. — Тогда собираем.

Мы разошлись по поляне. Сойка двигалась быстро и целенаправленно: подбирала кристалл, оценивала его на глаз, убирала в потрепанный тактический рюкзак. Двое из ее уцелевших бойцов, появившиеся из-за деревьев, помогали. Они косились на гримлоков с плохо скрываемой нервозностью, но приказ своего командира не обсуждали.

Я тоже принялся собирать кристаллы. Правда, вместо рюкзака, отправлял их в Фолд. Сойка тут же это заметила. А заметив, замерла на полсекунды, но потом, ни слова не сказав, вернулась к работе.

Однако я видел, как она бросает на меня короткие, цепкие взгляды. Пространственное хранилище — вещь не просто редкая. Она из разряда тех, которые обычные сталкеры даже видят не так уж часто. Если видят вообще. И вот какой-то там «просто Алекс», командующий стаей гримлоков и стреляющий плазмой из ладони, в довершение ко всему, ходит по поляне и складывает добычу в карманное измерение.

Я бы тоже на ее месте начал задаваться вопросами.

Мы работали быстро. Обоим было ясно, что время не на нашей стороне. Минут через десять поляна была полностью прочесана. Итого: пятьдесят два кристалла. По двадцать шесть каждому. Вполне себе справедливый расклад. Особенно если учитывать те, что мы с Машей собрали до этого.

— Сойка, — начал я, когда последний кристалл исчез в Фолде. — У меня к тебе несколько вопросов. Если не возражаешь.

Она закрыла рюкзак, закинула его на плечо и выжидательно посмотрела на меня:

— Валяй.

— Камнегорск. Как обстановка в городе? Кто у власти?

Она ответила без паузы, явно ничего не утаивая:

— Формально — Совет Старейшин. Фактически — гильдии. Самая сильная — Гильдия сталкеров. Есть Гильдия торговцев, ремесленников. Кровавый дозор официально сюда не суется. Но шпионов хватает.

— Кому можно сбыть кристаллы по выгодной цене и без лишних вопросов?

— Лучше всего — через аукционный дом Ковчег. Нейтралы, берут процент повыше, но зато вопросов не задают. — Она чуть помедлила. — Или напрямую алхимику Велесу. Платит хорошо, но порой бывает слишком любопытен.

— Понял. А что по снаряге, оружию и припасам?

— Лучшее оружие — у Громова, выбор довольно большой, хоть и дороговато. По припасам и обычному снаряжению загляни в магазин Сундук у восточных ворот. Владельца зовут Герк. — По лицу Сойки скользнула тень кривой усмешки. — Жулик он еще тот, но, если знаешь, как с такими вести дела, то получишь все, что надо, и по вполне приемлемым ценам.

— А как насчет транспорта? Нужен вездеход, который без проблем пройдет по зоне. Думаю, и у вас что-то подобное тут поблизости припрятано.

Вот здесь она впервые задумалась.

— Транспорт — это сложнее. Лучше всего подойдут старые вездеходы на зэн-движках. Искать у механика по кличке Штиль. Он в ремесленном квартале работает. Чужаков вот только не очень любит. — Она задумчиво посмотрела на меня. — Скажешь, что от Сойки. Может, что и выгорит.

Я кивнул, запоминая каждое имя, каждую деталь. Майя и так уже все фиксировала, но привычка полагаться только на собственную память никуда не делась.

— Еще одно, — Сойка достала из нагрудного кармана разгрузки тактический планшет. Потрепанный, с треснувшим углом экрана, но рабочий. Ее пальцы быстро пробежались по сенсорной поверхности, и на экране развернулась детальная карта. — Вот, — она повернула планшет ко мне, — самый короткий и безопасный путь до Камнегорска. Мимо Гнилой Балки, через Каменный Перешеек, потом вдоль русла Сухой. Около семидесяти километров.

Я наклонился к экрану. Майя мгновенно считала данные:

— Маршрут зафиксирован. Наложение на имеющиеся картографические данные… Совпадение семьдесят три процента с оптимальным маршрутом, рассчитанным мной ранее. Корректировка принята. Обновленный маршрут загружен в навигационную базу.

— Спасибо за информацию, — кивнул я.

Сойка убрала планшет и взглянула на меня долгим, оценивающим взглядом. Потом произнесла:

— И вот еще что. Недалеко от южных ворот есть гостиница Тихий причал. Хозяин Федор Зиновьев. На многое закрывает глаза. Не задает лишних вопросов. Особенно, если скажешь, что от меня.

Я снова кивнул. Гостиница, где не задают вопросов, — это именно то, что нам нужно. Трое незнакомцев, заявившиеся в вольный город из глубины аномальной зоны — такое не каждый день происходит. Чем меньше людей будут об этом знать, тем лучше.

— Если нужна будет помощь в городе, — продолжила Сойка, — ищи меня в таверне Угрюмый медведь. Или на складах Гильдии. Спросишь Сойку — проводят.

Я протянул руку. Она посмотрела на нее — секунду, не больше, — потом пожала. Крепко, коротко, по-деловому.

— Нам нужно выдвигаться, — подытожила она. — Раненого подлатать. Товарища похоронить.

Сталкер, убитый в бою с дикарями. Тот самый, со сканером. Его тело двое бойцов Сойки уже вынесли с поляны. Раненного тоже не было видно. Похоже, отлеживался неподалеку после оказания первой помощи.

Сойка обернулась к своим и отдала короткий приказ. Ее люди мгновенно подобрались и вышли с поляны, скрывшись среди нагромождения поваленных деревьев.

Она обернулась ко мне в последний раз и скупо кивнула. Такое вот простое выражение благодарности.

И отнюдь не за кристаллы. А за то, что большая часть ее людей уходят отсюда живыми. За то, что в момент, когда она крикнула мне «Беги, дурак!», я не побежал.

Она никогда не скажет этого вслух. Такие люди не говорят таких вещей. Но ей и не нужно. Я и без этого знал, что она имела ввиду.

Через тридцать секунд она растворилась среди хаоса изувеченного леса. Бесшумно и бесследно, как и положено профессионалу Зоны.

Я стоял на краю опустошенной поляны и еще какое-то время смотрел ей вслед.

— Интересная женщина, — заметила Майя. — Жесткая. Компетентная. Может быть полезна.

— Согласен.

— Я прекрасно тебя слышу, Майя, — отозвался Прохор с достоинством оскорбленного лорда. — И предпочту не опускаться до ответных грубостей.

— Это потому, что тебе нечего ответить.

— Это потому, что я, в отличие от некоторых, обладаю хоть каким-то чувством такта.

— А ну-ка прекратили! Оба! — тут же рявкнул я.

Искины тут же подчеркнуто обиженно замолчали.

Я повернулся к своим. Маша все так же сидела, привалившись к боку Тени. Бледная, с темными кругами под глазами, но при этом в ее взгляде уже загорались огоньки знакомого упрямства. Михаил стоял рядом, прислонившись к поваленному стволу, и методично снаряжал магазин винтовки патронами. Заметив мой взгляд, он вопросительно поднял бровь.

— Выдвигаемся, — сказал я. — Отойдем на пару-тройку километров, найдем укрытие и встаем на привал. Минимум до завтра.

— До завтра? — Михаил покосился на Машу.

— Да. Надеюсь этого хватит. Маше нужно отдохнуть. Да и остальным не помешает. Волки должны сходить на охоту и восстановить силы. Нам, по уму, тоже нужна какая-то дичь. Припасов Жнецов надолго не хватит. А впереди еще полтора-два дня пути. А раз теперь в Камнегорске у нас есть хоть какие-то контакты и прикрытие, можно особо не торопиться. Если туда сунутся дозоровцы или люди Архивариуса, то вместе с Сойкой мы сможем дать им отпор.

Михаил молча кивнул, соглашаясь с моими доводами. А потом, с беспокойством взглянув на Машу, добавил, обращаясь к ней:

— Я поеду вместе с тобой. Либо на Буром, либо на Тени. Решай сама. Не хватало еще, чтобы ты по дороге свалилась.

Маша спорить не стала. У нее просто не было на это сил. Только едва заметно кивнула.

Через десять минут наш отряд вышел с выжженной поляны и направился на северо-восток, унося с собой драгоценный груз зэн-кристаллов и воспоминания о славной битве.

Глава 14

Место для привала нашел Михаил.

Это была неглубокая промоина между двумя поросшими кустарником холмами, прикрытая сверху густыми кронами гигантских деревьев. Не идеально, но в нашей непростой ситуации вполне себе сойдет. С трех сторон естественные стены из корней и грунта, четвертая — открытый выход, который просматривался на полсотни метров вперед.

От места взрыва мы отошли километра на четыре. Достаточно, чтобы не нарваться на случайных монстров, которых наверняка привлечет в разы повысившееся зэн-излучение бывшей рощи.

Маша выглядела не очень хорошо. Бледная, с темными кругами под глазами, она механически жевала полоску копченого мяса из сухпайка. Тень лежала рядом, и не спускала глаз со своей подопечной.

Расправившись со скудным перекусом, Маша легла, свернулась калачиком, и, прижавшись спиной к теплому боку Тени, мгновенно отключилась. Тень положила массивную голову на лапы и продолжила контролировать окружающую обстановку, реагируя на каждый шорох. Спать она явно не собиралась.

Михаил некоторое время молча смотрел на упаковку сухпайка в своих руках. Потом вскрыл ее, понюхал содержимое и скривился так, будто ему предложили закусить дохлой крысой.

— Нет, — произнес он с тихой, но непоколебимой убежденностью. — Человеку нужна нормальная пища, а не эта химическая дрянь. Тем более после такой адской заварушки.

Отложив пакет, он подхватил свою снайперскую винтовку и потянулся к шлему, который лежал у его ног. Кибернетическая броня давно стала для Михаила второй кожей. Он надевал и снимал ее элементы привычными, доведенными до автоматизма движениями.

— Схожу в лес. Видел следы на подходе. Похоже, тут водится кое-что съедобное. Вернусь через час-полтора.

Я кивнул и крикнул вдогонку:

— Удачи. И осторожнее там. Не напорись на какую-нибудь хрень аномальную.

Михаил снисходительно хмыкнул, мол, плавали — знаем, поправил ремень винтовки на плече и направился к выходу из промоины. Передвигался он походкой опытного сталкера: мягко перекатываясь с пятки на носок. Ни одна ветка не хрустнула под его ногой. Через десять секунд его широкоплечая фигура в черном кибре скрылась в густом подлеске.

Снег коротко рыкнул. Я уловил его мысленный посыл. Он напоминал, что стая тоже нуждается в пище и отдыхе. Бой с дикарями, ящерами и Каракором вымотал волков не меньше, чем людей. Серый, Бурый и остальные распределились по периметру лагеря, и я чувствовал их усталость, накопившуюся за эти дни.

— Пусть идут, — мысленно проговорил я.

Снег чуть прикрыл глаза, и стая тут же бесшумно снялась с места. Серый повел их на юго-восток, в сторону от нашего маршрута.

Снег остался со мной и уселся рядом, навострив уши. Его белоснежная шерсть была местами опалена и испачкана сажей, но держался он молодцом.

Я проверил периметр. Обошел промоину по кругу, осмотрел подходы, отметил пару мест, где кусты росли слишком густо, создавая потенциальные укрытия для возможных нежданных гостей. Потом вернулся и уселся на большой плоский камень.

Мысли сами собой вернулись к предстоящему визиту в Камнегорск. Совет Старейшин, гильдии, шпионы Кровавого Дозора, аукционный дом Ковчег, оружейник Громов, механик Штиль. Имена и ориентиры, которые дала Сойка, выстраивались в голове в четкую карту, пока неполную, с белыми пятнами, но уже вполне рабочую.

— Аид, — раздался у меня в ушах деловитый и слегка нетерпеливый голос Майи, — если ты закончил бессмысленно втыкать в одну точку, у меня есть для тебя весьма важная информация.

Я усмехнулся. Майя, если ей взбредет что-то в голову, не отстанет, пока не добьется своего.

— Выкладывай, что там у тебя.

Перед моими глазами развернулась полупрозрачная панель с колонками цифр и диаграммами. Майя в последнее время полюбила визуальную подачу, утверждая, что так информация усваивается на двадцать три процента быстрее. Я же подозревал, что ей просто нравилось рисовать красивые графики.

— Итак, — начала она тоном штабного офицера, приступающего к докладу. — Вот суммарный отчет по зэн-ресурсам, накопленным в ходе последних боестолкновений. Дикари: тридцать семь единиц нейтрализованы лично тобой или стаей. Ящеры: одиннадцать особей. И один Каракор. Плюс поглощение энерговсплеска после взрыва маточного кристалла и фоновая аккумуляция зет-энергии во время похода по аномальной зоне.

Цифры на голограмме начали складываться в столбец. Я смотрел, как растет итоговое число, и внутри шевельнулось что-то среднее между удивлением и мрачным удовлетворением.

— Общий накопленный резерв позволяет провести полноценную прокачку до пятого круга, — Майя выдержала паузу, явно наслаждаясь эффектом. — И после этого еще кое-что останется. Аналогичная ситуация по Снегу. Его

Снег, словно почувствовав, что речь зашла о нем, повернул голову.

— Хм, это хорошая новость, — сдержанно произнес я, стараясь не выдать нахлынувших эмоций.

— Это отличная новость, Аид, — поправила Майя. — И далеко не единственная. У Маши и Тени также наблюдается… положительная динамика.

Последние два слова она произнесла так, будто делала кому-то одолжение, признавая очевидное.

Я перевел взгляд на Машу. Она все так же спала рядом с Тенью. Но присмотревшись, я заметил над телом Мари едва уловимое свечение: тонкую сеть золотистых линий, пульсирующих в медленном ритме. Похоже, ее искин, не теряя времени, запустил процесс прокачки спящей хозяйки, пока та восстанавливала силы.

— Протокол-опекун приступил к оптимальному распределению усилений, — Майя изобразила в голосе высшую степень сарказма. — Только вот насчет оптимальности я, признаться, сильно сомневаюсь. Учитывая его любовь к перестраховке, он наверняка потратит треть ресурса на укрепление волос и улучшение цвета лица.

— Кто-то снова решил блеснуть своим ущербным остроумием? — раздался по внутреннему субвокалу новый голос.

Рядом с голограммой Майи материализовалась вторая: силуэт мужчины средних лет, высокого, худощавого, с аккуратно зачесанными назад волосами, в дорогом темно-синем сюртуке с серебряными пуговицами. Прохор. Машин искин всегда выбирал для своего аватара облик, полный сдержанного достоинства. Руки он держал за спиной, подбородок был слегка приподнят. Как пить дать, поза оскорбленного аристократа.

— Я распределяю ресурсы строго в соответствии с физиологическими приоритетами моей подопечной, — произнес он с холодной вежливостью. — Центральная нервная система, магический источник, энергетические каналы, прокачка мутагена Хамуса. В отличие от некоторых, я не гонюсь за максимальными боевыми параметрами, рискуя стабильностью организма носителя.

— Некоторых? — переспросила Майя, и температура ее голоса упала на пару градусов. — Ты хочешь сказать, что мой протокол прокачки нестабилен?

— Я хочу сказать, что твой подход к распределению усилений напоминает стратегию человека, который закидывает весь бюджет в наступательное вооружение, забывая про логистику и медицину.

— Мой носитель жив, здоров и только что убил Каракора. Где была твоя логистика, когда Мария потеряла сознание от перенапряжения?

— Она потеряла сознание, потому что спасла твоего носителя от дезинтеграции, — Прохор позволил себе тонкую улыбку. — Полагаю, «спасибо» в твоем лексиконе отсутствует по умолчанию?

— В моем лексиконе «спасибо» зарезервировано для тех, кто не тратит критические ресурсы на идиотские жесты самопожертвования без предварительного тактического расчета.

Я наблюдал за их перепалкой и поражался абсурдности ситуации. Два сложнейших интеллекта, упакованные в нейронные сети запредельной плотности вели себя, как сварливые соседи по коммуналке, спорящие о том, кто оставил грязную тарелку в раковине.

В другой ситуации, возможно, я дал бы им еще минуту, но не сейчас.

— Хватит уже! Просто делайте свою работу!

Мысль была донесена предельно четко и ясно.

Первым замолчал Прохор. Он с достоинством поклонился и исчез. Майя помедлила еще с полсекунды, словно взвешивая, стоит ли вставить последнее слово, и, пересилив себя, вернулась к прерванному брифингу.

— Перехожу к основной части доклада, — сухо произнесла она.

Голограмма перестроилась. Колонки цифр схлопнулись, уступая место новому изображению.

Передо мной вращался кристалл. Надпись над ним гласила:

Бриллиантовый мутаген Броненосца.

Он медленно поворачивался вокруг оси, и его грани переливались всеми оттенками спектра.

Броненосец. Трофей, который я забрал у Хилла. И о котором так и не удосужился расспросить Майю.

— Теперь к главному, — голос Майи стал собранным и предельно сосредоточенным. — То, что ты видишь — не просто мутаген. Это колония высокоорганизованных зэн-нанитов.

Голограмма увеличилась, и я увидел внутреннюю структуру: миллиарды микроскопических элементов, упакованных в плотную кристаллическую решетку. Каждый элемент был связан с соседними тончайшими нитями. Нейронная сеть в миниатюре.

— По ценности этот мутаген сопоставим с Призрачным охотником, — продолжила Майя. — Но если Охотник — это идеальное оружие шпиона и наемного убийцы, то Броненосец — совершенная защита и контратака танка.

Майя сделала паузу, давая мне время переварить информацию. Потом вывела новую схему: двухфазный цикл, обозначенный знаком бесконечности — двумя замкнутыми кольцами, перетекающими одно в другое.

— Принцип работы Броненосца я называю Накопитель-Реформатор. Две фазы, работающие в непрерывном симбиозе.

Первое кольцо на схеме вспыхнуло.

— Фаза поглощения. После имплантации наниты встраиваются в костный мозг, нервные узлы и мышечные фасции. Проще говоря, они становятся частью тебя. При возникновении реальной угрозы или по твоему собственному волевому усилию они мгновенно выходят через поры кожи и формируют динамический сегментированный экзоскелет.

Голограмма кристалла сменилась изображением человеческой фигуры. По ней пробежала темная волна, и через мгновение тело покрылось черными, гладкими и плотно пригнанными друг к другу пластинами. Это смахивало на подвижную сегментированную броню. Что-то вроде панциря с элементами пластинчатого доспеха. Пластины динамично меняли форму и сгибались, подстраиваясь под каждое движение модели.

— Ключевое свойство брони состоит в том, что она не просто блокирует атаку. Она поглощает и конвертирует энергию удара во внутренний зэн-ресурс. Тридцать-пятьдесят процентов поглощенной энергии уходит на поддержание и регенерацию пластин. Остальное аккумулируется в узлах-конденсаторах.

На голограмме засветились точки в крупных суставах фигуры: плечи, локти, колени, позвоночник.

— Проще говоря, чем сильнее тебя бьют, Аид, тем больше заряд. Чем больше заряд, тем больше защитных и атакующих возможностей может выдать экзоскелет.

Второе кольцо на схеме вспыхнуло, соединяясь с первым.

— Фаза перестройки. Накопленный заряд можно расходовать на мгновенную трансформацию брони по предустановленным шаблонам. Я называю их Схемами.

Перед моими глазами появились пять иконок. Каждая символизировала собой отдельную конфигурация экзоскелета.

Майя поочередно продемонстрировала мне короткие превью по каждой из этих Схем.

1.«Ультимативный Щит».Пластины с торса и правой руки перетекли на левое предплечье, сформировав массивный, монолитный щит, прикрывающий фигуру.

2.«Шипованный Удар».На кулаке модели вырос короткий монокристаллическим шип, выступающий вперед.

3.«Импульсный Отскок».Пластины на груди завибрировали, выбросив вперед волну силы.

4.«Реактивный Рывок».На спине и ногах сформировались вытянутые структуры, похожие на сопла. Фигура рванула в сторону, мгновенно переместившись метров на десять.

5.«Энергетический Клинок».Модель вытянула руку, и от кулака протянулся длинный, ослепительно-яркий клинок чистой энергии, стабилизированный нанитами. Надпись рядом предупреждала: «Тотальное высвобождение всей аккумулированной энергии для одиночной мощнейшей атаки. Полная деактивация брони после использования. Перезарядка: 5 минут».

Я молча смотрел на все это. Внутри разрасталось ощущение, которое я не так уж часто испытывал: предвкушение чего-то охренительно великого, замешанное на холодном расчете. Каждая Схема ложилась на мой стиль боя так,

— И какого хрена я узнаю об этом только сейчас? — Я с подозрением посмотрел на искина.

Майя выдержала паузу, а потом невозмутимо выдала:

— Этот мутаген весьма хорош, но есть определенные требования, до которых ты не дотягивал, Аид. И я решила не дразнить тебя понапрасну.

Ну разумеется. Майя всегда найдет причину, даже если она притянута за уши.

— Управление сложными Схемами идет напрямую через центральную нервную систему, — продолжала искин. — Наниты подключаются к нервным узлам, и каждая трансформация требует мгновенного, осознанного решения и волевого усилия. Минимальное требование для базовых функций этого мутагена — пятый уровень ЦНС. Но для полного раскрытия потенциала, включая Энергетический Клинок и комбинирование Схем в бою, необходим восьмой. И я настоятельно рекомендую не экономить. Накопленного ресурса зэн хватит, чтобы довести ЦНС до восьмого уровня в рамках общей прокачки до пятого круга. Это будет слегка… некомфортно. Но результат того стоит.

Я посмотрел на голограмму вращающегося кристалла, на слабо пульсирующие узлы-конденсаторы и на клинок из чистой энергии.

Что ж, мне не привыкать. Ради такого можно и потерпеть.

— Приступай, — коротко скомандовал я.

Глава 15

— Рекомендую принять горизонтальное положение. Процесс займет от двадцати до сорока минут. Первые десять будут самыми неприятными.

Я лег на спину, подложив под голову свернутую куртку. Снег подошел ближе, лег рядом, прижавшись теплым боком к моему бедру.

— Запускаю, — коротко предупредила Майя.

Первые секунды я не почувствовал ничего. Потом пришло уже знакомое тепло. Оно зародилось где-то в солнечном сплетении, и начало расходиться по телу. А потом…

Меня скрутило.

Такое ощущение, что в кости залили расплавленный металл. Мышцы свело судорогой, и я до боли стиснул зубы. Энергия пятого круга была в разы мощнее всего, что я испытывал прежде. Она не просто наполняла тело, она перестраивала его, ломая старые структуры и выстраивая новые.

Я чувствовал, как расширяются плечи. Как кожа растягивается под новый каркас. Мышцы спины и груди набирали объем. Сухожилия и связки перестраивались одновременно с мускулатурой.

Потом пришла очередь ЦНС, и вот тут стало по-настоящему скверно.

Если перестройка мышц была огнем, то прокачка нервной системы с нулевого до восьмого уровня была высоковольтным разрядом, проходящим по каждому нерву от макушки до кончиков пальцев. Голова взорвалась болью. Мир на мгновение стал белым, потом черным, а затем рассыпался на миллионы цветных точек. Я почувствовал, как что-то меняется в самом восприятии. Нейронные связи множились, уплотнялись, формируя новые пути.

— Стандартная нагрузка, Аид. Еще двенадцать секунд, — голос Майи звучал ровно, как метроном. В нем не было ни сочувствия, ни беспокойства. Да мне это и не требовалось. Все, что мне нужно, Майя мне предоставила. Время, оставшееся до конца операции. Конкретная цифра, за которую можно ухватиться.

Двенадцать. Одиннадцать. Десять.

Боль начала отступать. Из острой и рвущей она превратилась в глубокую и тянущую. Тело продолжало меняться, но уже не так яростно. Пришло время тонкой настройка вместо грубой перековки.

— ЦНС стабилизирована на восьмом уровне. Физические параметры в норме. Перехожу к имплантации Броненосца.

Искин не дала мне ни секунды, чтобы подготовиться.

Меня охватил внезапный пронизывающий холод. Он вошел через грудину, будто кто-то вдавил в солнечное сплетение кусок вечного льда. Но кроме холода я почувствовал еще кое-что: присутствие чуждого, примитивного и одновременного очень сложного интеллекта. Миллиарды крошечных сущностей, пробуждающихся от спячки и начинающих исследовать свое новое вместилище.

Наниты расходились от точки имплантации волнами. Я чувствовал их. Каждую волну, проходящую по все новым участкам тела, которое они занимали. Наниты проникали в костный мозг, обвивали нервные узлы, вплетались в мышечные фасции. И по мере того, как они осваивались в моем организме, ощущение первоначальной чужеродности таяла. Холод сменялся теплом. Неприятные ощущения отступали.

— Имплантация завершена, — сообщила, наконец, Майя. — Колония стабильна, интеграция нанитов: девяносто восемь процентов. Оставшиеся два процента адаптируются в течение часа. Вывожу итоговую сводку.

Перед моими глазами вспыхнуло информационное окно.

Хранилище зэн: 25 000 / 25 000.

Резервные блоки: 15 386 зэн.

Итого: 40 386 единиц.

Ниже шли характеристики, выстроенные аккуратным столбцом:

Уровни улучшений:

Мышечная ткань: 12.

Кожный покров: 12.

Скелет: 12.

Пищеварительная система: 4.

Источник: 13.

Зэн-железа Хамуса: 5.

Кровеносная система: 4.

ЦНС: 8.

И мутагены.

Мутаген Хамуса: 5.

Скорость тигра: 5.

Кошачья поступь: 5.

Орлиный взор: 5.

Неясыть: 5.

Дистанционная абсорбция: 5.

Жало Дорхана: 5.

Мутаген Броненосца: 5.

Я смотрел на цифры и чувствовал, как они отзываются в теле. Не просто абстрактными числами, а реальной, физически ощутимой мощью. Двенадцатый уровень мышечной ткани — это тугие, спрессованные волокна под кожей, готовые разогнать кулак до скорости, о которой я раньше мог только мечтать. Тринадцатый уровень Источника — клокочущее ядро зет-энергии в центре груди, от которого напрямую зависит мощность некоторых мутагенов, например Жала Дорхана. Восьмой уровень ЦНС — обостренное до предела восприятие, позволяющее мозгу обрабатывать информацию намного быстрее, чем раньше.

— Вполне себе ничего, — улыбнувшись, резюмировала Майя.

— Что со Снегом? — тут же спросил я.

— Уже в процессе.

Я повернул голову. Белый волк лежал рядом со мной. Его глаза были закрыты, а по шерсти прокатывались медленные и ритмичные волны серебристого сияния. Похоже, Майя работала с ним параллельно, чтобы не тратить время впустую.

— Прокачка Снега завершена, — через минуту заявила она. — Пятый круг. Все мутагены доведены до максимального пятого уровня.

Энергоброня: 5.

Вожак: 5.

Мутаген Хамуса: 5.

Снег поднялся на лапы и блаженно потянулся. Я заметил, как под его шерстью перекатываются мышцы. Как по мне, белый волк стал ощутимо крупнее.

Снег повернул ко мне голову и негромко фыркнул. В ментальном канале я уловил его эмоцию, что-то вроде сдержанного одобрения. Ему определенно нравилось то, что он чувствовал.

Да и мне, признаться, тоже.

Я поднялся с земли.

Это простое движение теперь ощущалось совершенно иначе. Тело отозвалось мгновенно. Я не ощущал никаких, даже малейших, задержек между мыслью и действием.

Ощущение окружающего мира тоже претерпело заметные изменения.

Трель какой-то пташки, спрятавшейся в кронах теперь была не просто фоновым шумом, а отчетливой мелодией с конкретным источником: северо-восток, метров сорок, верхний ярус крон. Шелест ветра в листве разделился на десятки отдельных потоков, каждый со своей скоростью и направлением. Ровное и глубокое дыхание Маши я

Обоняние также обострилось. В нос ударила целая гамма запахов. Влажная земля, прелая листва, озон остаточного зэн-излучения и теплый мускусный запах волчьей шерсти.

Я медленно сжал кулак. Пальцы сомкнулись с плавной, неумолимой силой. Я чувствовал потенциал, заложенный в этом движении. Точную, концентрированную мощь, готовую к мгновенному высвобождению.

Пятый круг. Похоже, это не просто цифра в сводке, а новая реальность.

— Надо бы протестировать новые возможности. Только подальше отсюда, чтобы Мари не разбудить, — негромко произнес я, обращаясь скорее к себе, чем к Майе.

— Разумно, — откликнулась она. — В сорока метрах к югу есть естественный пригорок. За ним расположена открытая площадка. Грунт там плотный, имеются крупные камни. Вполне подходит для этих целей.

Я бросил взгляд на спящую Машу. Лежащая рядом Тень тут же подняла голову и уставилась на меня своими желтыми глазами, явно намекая, что проследит в мое отсутствие за безопасностью своей хозяйки. Я молча кивнул и двинулся к выходу из нашего убежища. Снег последовал за мной.

Мы обогнули пригорок, и оказались на небольшой прогалине, поросшей низкой травой. Она была метров двадцать в поперечнике. У ее дальнего края расположились несколько валунов, самый крупный из которых доходил мне до пояса.

То, что доктор прописал.

Я остановился в центре прогалины и закрыл глаза.

Броненосец притаился внутри, словно спящий зверь. Я чувствовал засевших внутри нанитов. Но не по отдельности, а как единое целое. Они ждали в костях, в нервных узлах, в мышечных фасциях. Ждали сигнала к действию.

Майя сказала, что наниты прежде всего заточены под рефлекторную активацию в ответ на внешнюю угрозу. Но сейчас угрозы не было. А значит нужно было ее смоделировать.

Я представил удар. Во всех деталях. Копье с кристаллическим наконечником, именно такое, каким метнул в меня вожак дикарей. Представил, как оно летит мне в грудь.

Тело отреагировало раньше, чем я успел окончательно сформировать образ опасности.

По коже пробежала угольно-черная, стремительная волна. Она двигалась от центра груди к конечностям, и одновременно вверх по шее, полностью охватывая голову. Ощущение было странным. Я почувствовал давление, как будто тысячи крошечных пальцев одновременно надавили на кожу. Буквально за долю секунды наниты сформировали сплошную броню, покрывшую все мое тело.

Я опустил взгляд.

Черные пластины покрывали мое тело от макушки до кончиков сапог. Обтекаемые, гладкие, плотно пригнанные друг к другу с минимальными зазорами в местах сочленений. Броня сидела на мне как вторая кожа. Я согнул руку в локте — пластины на бицепсе и предплечье сместились, адаптируясь под мое движение. Повернул корпус и торсовые сегменты бесшумно скользнули друг по другу. Стоит также отметить, что шлем на голове, практически не чувствовался. Во всяком случае поле зрения у меня никак не изменилось.

На мне красовалась футуристическая пластинчатая броня. Черная, с матовым отливом. В крупных суставах я заметил узлы-конденсаторы. Утолщения выглядели пока темными и неактивными. Они ждали заряда.

— Базовая активация успешна, — прокомментировала Майя. — Время развертывания: ноль целых четыре десятых секунды. Для первого раза сойдет. С практикой должно дойти до ноль целых двух десятых.

Я сделал несколько шагов, пробежался на месте, присел, встал, развернулся. Броня не сковывала движений. Вообще. Она двигалась вместе со мной, предугадывая каждое сокращение мышц, каждый изгиб сустава и мгновенно подстраивалась под них.

Я подошел к каменному валуну. Примерно тонна весом, может полторы. Плотная кристаллическая порода.

— Тяжелый Щит, — произнес я вслух. Не потому что это было необходимо, ведь наниты реагировали на мысленные команды. Но мне хотелось сказать это голосом, чтобы зафиксировать мыслительный паттерн.

Изменение произошло за секунду. Пластины на правой руке и торсе пришли в движение и мгновенно перетекли, словно жидкий металл, к левому предплечью. Правая сторона тела и рука обнажились, оставшись без защиты, но левая рука теперь держала слившийся с ней большой, массивный, монолитный щит, толщиной сантиметров пять, с чуть загнутыми краями. Тяжелый, собака! Килограммов двадцать, не меньше. Но мышечная ткань двенадцатого уровня держала его без запредельных усилий.

Я размахнулся и ударил щитом по валуну.

Глухой, басовитый гул прокатился по прогалине. Камень не выдержал напора. Широкая трещина прошла через всю его массу, от точки удара до основания, разделив валун на две неравные части. Одна из половин качнулась и с тяжелым стуком завалилась на траву.

На щите же не было ни царапины. Я внимательно осмотрел его поверхность. Она оставалась такой же идеально-гладкой, без единого следа.

— Структурная целостность щита: сто процентов, — подтвердила Майя. — Заряд в узлах минимальный. Одного удара для серьезной аккумуляции мало. Для полноценного накопления нужен противник, проводящий серию серьезных атак или ведущий огонь из огнестрела. Но для демонстрации базовых возможностей этого вполне достаточно.

Я мысленно вернул пластины на место. Щит перетек обратно на торс и правую руку. Полсекунды, и броня вновь равномерно распределилась по телу.

— Теперь попробуем Реактивный Рывок.

— Заряд в узлах минимальный, — предупредила Майя. — Но для одного тестового захода хватит. Аккумулированная энергия автоматически переведется в узлы на спине и ногах. Займет около семи процентов емкости.

Семь процентов. Посмотрим, на сколько этого хватит.

Я встал в стойку: ноги на ширине плеч, корпус чуть наклонен вперед, и сосредоточился на узлах. Два на спине и еще пара на задней поверхности голеней. Теплые пульсирующие точки, в которых дремала украденная у камня энергия.

Наметил направление: вправо, к одинокой березе на краю прогалины. Метров десять на вскидку.

А потом послал мысленную команду.

Мир на мгновение смазался.

Прогалина, трава, обломки валуна — все промелькнуло мимо меня за долю секунды. Наниты высвободили заряд, и меня швырнуло вперед с ускорением, от которого перехватило дыхание.

Посадка вышла на редкость мягкой. Ноги впечатались в землю, броня компенсировала инерцию, перераспределив нагрузку по всему экзоскелету. Я находился у березы. Десять метров за… я даже примерно не мог оценить время. Меньше секунды. Значительно меньше.

Оглянувшись, я увидел оставшийся на траве след: две короткие борозды в точке старта.

Снег сидел у расколотого валуна и смотрел на меня. Голова чуть наклонена, уши торчком. В ментальном канале я уловил его реакцию. И это было отнюдь не удивление. Скорее, он просто оценивал произошедшее. И в его оценке сквозило нечто, что на человеческий язык я бы перевел примерно так: «Впечатляет. Но я все равно быстрее».

Я невольно усмехнулся.

— Энергия в узлах израсходована, — доложила Майя. — Рывок задействовал весь

В правом нижнем углу поля зрения появилась тонкая дуга, пока пустая и серая. Индикатор заряда узлов-конденсаторов. Простой и ненавязчивый. Чтобы оценить ресурс, достаточно просто скользнуть взглядом в эту область.

Я деактивировал броню. Простейшая мысленная команда — и пластины пришли в движение, втягиваясь обратно под кожу. Ощущение было обратным активации: легкое покалывание, волна тепла, и через секунду я снова стоял в своей обычной одежде. На мне не осталось никаких следов. Кожа на руках выглядела так же, как и прежде. Наниты просто втянулись в тело.

В моем распоряжении появился качественно новый инструмент, невероятно расширяющий возможности тела.

Впервые за долгое время я чувствовал не настороженность перед грядущей неизвестностью, а нечто другое: предвкушение и готовность.

Мысль пришла сама по себе, тихая и окончательная, как последняя строчка в отчете Майи:

«Теперь мы готовы. По-настоящему готовы к тому, что нас ждет впереди».

Глава 16

Камнегорск я увидел на рассвете второго дня после нашего длительного привала.

Мы вышли на невысокий гребень, и все еще далекий город открылся перед нами: серая громада стен со сторожевыми вышками, разномастные крыши домов, вереница транспорта у восточных ворот. Даже здесь, на значительном удалении от Камнегорска, воздух был немного другим. Привычный фон аномалии смешивался с еле ощутимым запахом дыма, топлива и чего-то жареного. Пахло людской жизнью, суетой, тяжелой работой и деньгами.

Оставшиеся семьдесят километров аномальной зоны мы прошли без приключений. Маршрут Сойки оказался надежным: ни крупных тварей, ни других групп сталкеров. Полтора дня ходу, одна ночевка и длинный привал, на котором мы отъедались и отсыпались.

Маша наконец-то вполне себе ожила и перестала выглядеть, как выжатый досуха лимон. Михаил побрился, привел в порядок снаряжение и даже перестал бурчать. Хотя, зная его, это было временным явлением.

Стая держалась рядом всю дорогу. Мы со Снегом шли впереди, разведывая местность. Тень везла Машу и не отходила от нее ни на шаг даже на привалах. Бурый с Михаилом замыкали группу, контролируя тыл. Идеальный походный порядок.

Я остановился и повернулся к команде.

— Привал, — коротко скомандовал я и спрыгнул со Снега.

Мы находились на небольшой поляне, укрытой с трех сторон густым подлеском и нависающими скальными выступами предгорий. Хорошая позиция. С дороги почти не просматривается, но обзор на подступы к городу приличный. Мы обогнули город с востока, чтобы выйти сразу на тракт, ведущий к главным воротам и не отсвечивать с южной, самой опасной стороны. До стен Камнегорска оставалось километров семь-восемь по прямой.

Волки мгновенно рассредоточились, без всякого понукания с моей стороны. За время нашего путешествия они уже выучили порядок действий на привалах. Серый и Бурый заняли противоположные края поляны, контролируя подходы. Тень улеглась у ног Маши, но при этом продолжала оставаться настороже. Снег замер рядом со мной, белый и неподвижный, словно каменное изваяние.

Я обвел взглядом свою команду: людей и гримлоков. Всех, кто прошел со мной этот длинный и трудный путь.

— Всем я думаю, понятно, что стая дальше не пойдет, — сказал я без лишних предисловий.

Маша хмуро глянула на меня, а потом на Тень. Михаил же просто сдержанно кивнул.

— Волки остаются здесь, в аномальной зоне.

Я повернулся к Снегу и встретил его взгляд. Янтарные глаза смотрели спокойно, без вопроса. Белый волк уже знал. Он чувствовал через нашу связь, что я готовлю этот приказ, и просто ждал, когда я его озвучу.

Я заговорил, одновременно транслируя ему через Майю ментальные образы.

— Первое. Ваша зона действий. — Я посмотрел на Снега и указал рукой на кромку леса, окружающего Камнегорск с трех сторон. — Из чащи не выходим. К опушке тоже без надобности не приближаемся. Тем более ни при каких обстоятельствах не вылезаем на открытое пространство.

Я отправил Снегу образ: стены города, блеск прицелов на вышках, люди с оружием, стреляющие в волков. Охотники, снимающие шкуры. Капканы, ловушки, яд.

Уши Снега дрогнули. По связи пришла короткая холодная волна понимания.

— Второе. Задачи. Главная — это выживание стаи. Охота, вода, безопасные лежки. Я знаю, что тебе не нужно это объяснять, но я говорю это, чтобы ты понимал приоритет. Жизнь стаи прежде всего. Все остальное второстепенно.

Снег чуть склонил голову. «Само собой», говорил этот жест.

— И еще одна задача: скрытное наблюдение. Вон тот тракт, ведущий к воротам, — я указал на запад. — Мне нужно знать, кто по нему передвигается. Караваны, патрули, группы сталкеров, одиночки. Численность, вооружение, время, направление.

Я передал Снегу серию образов: люди в снаряжении, выходящие из ворот, вооруженные группы на дороге, транспорт, мобильные патрули вдоль стен. Белый волк впитывал информацию, как губка.

— Третье. Тактика. — Я поднял палец, акцентируя внимание. — Вам нужно затаиться. Никаких контактов с людьми. Если вас все-таки обнаружат, немедленно отходите вглубь аномалии. Не влезать ни в какие конфликты, если есть хоть малейшая возможность просто уйти. Если загнали в угол, быстро прорываетесь из окружения или же сначала полностью устраняете угрозу, а потом отходите, заметая следы.

— И последнее: связь.

Это было самым важным.

— Снег, каждое утро на восходе ты выходишь со мной на связь. Коротко докладываешь обстановку: что видел, есть ли угрозы. Если стае будет грозит прямая опасность, выходишь на связь немедленно, в любое время.

Снег стоял и слушал, не сводя с меня внимательного взгляда. Уши подрагивали, фиксируя каждое слово и каждый ментальный образ. Вся стая замерла вместе с белым волком. Снег транслировал им мою волю, пропуская ее через полностью прокачанный мутаген Вожака и дополняя своими, понятными только гримлокам, эмоциями.

Когда я закончил, Снег сделал шаг вперед и коротко ткнулся носом мне в плечо. Это был уже установившийся между нами знак подтверждения.

Я огляделся.

Михаил стоял чуть поодаль, делая вид, что проверяет затвор своей винтовки. Привычный жест, за которым он прятал любые эмоции, которые считал неуместными. Но лицо его все-таки немного выдавало: нескрываемое облегчение разгладило морщины на лбу, расслабило мышцы челюсти.

— Наконец-то хоть что-то, похожее на нормальную жизнь, — пробормотал он себе под нос, щелкнув предохранителем туда-сюда. — Без этого… адского зверинца.

Он думал, что я не слышу. Михаил не знал, что после прокачки пятого круга я

Я не стал это комментировать. Его облегчение было и понятным, и наивным одновременно. Михаил был отличным бойцом и надежным товарищем, но он мыслил категориями прямой угрозы. Волки рядом — проблема, волки далеко — проблемы нет. Простая арифметика. Он до сих поре не понимал, что я полностью контролирую стаю. Михаил боялся случайных инцидентов неповиновения. Но, если отбросить эти притянутые за уши опасения, он все-таки осознавал полезность стаи. Во всяком случае так мне казалось. Особенно, если судить по тому, с каким сожалением он взглянул на Бурого, с которым уже успел сработаться.

Маша сидела на земле перед Тенью, обхватив волчицу за шею и уткнувшись лицом в густую серую шерсть. Тень, вытянув морду в сторону своей хозяйки, тихо поскуливала.

Я понимал Машину реакцию. Такое излишнее проявление чувств я, конечно, считал слабостью, но слабостью понятной и вполне себе человеческой. Тень спасала ей жизнь. Тень прикрывала ее от ящеров и Диких Погонщиков, тащила прочь от взрыва, грела по ночам. Для Маши расставание с волчицей было не сентиментальным нытьем. Это было возвращение к уязвимости. Любая восемнадцатилетняя девчонка на ее месте наверняка чувствовала бы то же самое.

Но слабость оставалась слабостью. В Камнегорске же нам понадобятся холодные головы и железные нервы.

И в этот момент на помощь пришла Майя. Она развернула предо мной краткую инструкцию, касающуюся связи между Сципионами и их питомцами. Быстро проштудировав текст, я понял, что надо делать, и направился к Маше.

Она подняла лицо. Глаза у нее были покрасневшие, но сухие. Девчушка не размякла окончательно. И это было очень хорошо.

— Есть кое-что, что я могу сделать, — негромко произнес я. — Вашу ментальную связь с Тенью можно усилить. Сейчас ты чувствуешь ее, когда она рядом: общие эмоции, смутные ощущения. Я могу расширить канал. Сделать его ярче, четче и мощнее.

Маша смотрела на меня, не шевелясь. В ее взгляде промелькнула затаенная надежда. Тень тоже замерла, уловив мгновенно изменившееся настроение хозяйки.

— Но за это придется заплатить, — продолжил я. — Усиленная связь потребует зэн на свое поддержание. Это будет хоть и небольшой, но постоянный расход. Если будешь все время держать канал открытым, быстро истратишь все запасы. Связь — это инструмент, а не игрушка. Используй ее как рацию: вышла на связь, получила информацию, отключилась. Никаких лишних трат энергии. Хорошо?

Маша решительно и даже немного нетерпеливо кивнула.

— Тогда не двигайтесь.

Я опустился на одно колено. Положил левую руку Маше на макушку, правую на склонившийся лоб Тени и прикрыл глаза.

Ментальная связь между ними уже существовала. Я видел ее через свой системный интерфейс. Сейчас она была довольно хрупкой, пропускающей только самые яркие эмоциональные сигналы. Этого было вполне достаточно для того, чтобы Тень чувствовала состояние Маши и при случае могла прийти к ней на помощь. Но для чего-то большего этого было явно маловато.

Под контролем Майи я потянул немного зэн из своего источника. Энергия потекла через мои руки, обволакивая нить связи, утолщая ее и напитывая структуру. Я старался работать аккуратно, не вламываясь в чужой энергетический контур, а лишь осторожно направляя в него зэн. Нить постепенно увеличивалась в объемах, превращаясь в устойчивую связь.

Маша вздрогнула и сдавленно ойкнула под моей ладонью.

— Не двигайся, — быстро напомнил я.

Проведя последнюю коррекцию и стабилизировав канал, я убрал руки.

Маша недоуменно моргнула.

— Я… — она запнулась и посмотрела на Тень. — Я чувствую ее. По-настоящему чувствую. Запах хвои, Бурый за кустом… Это что… она так видит мир?

— Это всего лишь отголоски, — поправил я. — Ты получаешь смутные образы, а не полную картину. Чем ближе вы друг к другу, тем четче сигнал. На расстоянии он ослабнет, но полностью не пропадет. По крайней мере, в пределах десятка километров ты будешь точно знать, жива ли Тень и в каком состоянии находится.

Маша кивнула. В ее взгляд засветилась неподдельная благодарность.

— Спасибо, Алекс, — тихо проговорила она.

— Пользуйся на здоровье. Но с умом, — улыбнулся я. Потом поднялся и отошел, давая им еще немного побыть вдвоем.

Михаил нервно поглядывал на солнце, которое уже выбралось из-за гребня и заливало поляну косым утренним светом. Время уходило. Чем позже мы выйдем, тем больше шансов подойти к воротам в пик дневной активности: караваны, группы сталкеров, мелкие торговцы. Толпа — это, конечно, хорошее прикрытие, но становиться объектом излишнего внимания окружающих Михаилу явно не хотелось. Впрочем, как и мне.

— Алекс, — позвал он, и в его голосе прозвучало нетерпение, плохо замаскированное под деловитость. — Солнце уже высоко. Если хотим добраться до ворот к полудню…

— Знаю, Миша, — кивнул я, не дав ему договорить.

Я положил ладонь на шею Снега и провел по жесткой белой шерсти.

— Ну что, дружище, не прощаемся. Береги себя.

И тут же получил в ответ короткий и четкий образ: белый волк на скале смотрит в сторону города. Наблюдает. И ждет.

Я еще раз потрепал его по мохнатому боку, потом обернулся к Михаилу с Машей и решительно произнес:

— Пора, народ. Выдвигаемся.

Маша встала, отряхнув колени. Ее лицо отражало невозмутимое спокойствие. Еще минуту назад она прижималась к своей волчице, а теперь выглядела вполне себе хладнокровной и собранной.

Михаил подхватил рюкзак и винтовку, мгновенно преобразившись из скучающего ворчуна в собранного бойца на марше. Свой кибр он снял еще на выходе с нашего последнего привала. Пришлось поместить его в Фолд. Других вариантов спрятать от чужих глаз эту махину просто не было.

Мы двинулись по тропе, которую Сойка обозначила как самый безопасный подход к восточным воротам. Узкая, петляющая между камнями и зарослями кустарника, она постепенно забирала вниз, к предгорной долине, где аномальный лес уступал место обычному. Это была некая переходная зона. Еще не территория людей, но уже и не владения аномалии.

По обыкновению я шел первым, Маша — за мной, а Михаил замыкал.

На последнем повороте тропы, где она огибала высокий скальный выступ, я оглянулся.

Поляна осталась далеко позади. На ней уже не было волков. Я лишь успел заметить мелькнувший в подлеске серый силуэт Бурого. И чуть выше, среди камней, белую тень, быстро скользнувшую между валунами.

Снег повел свою стаю не на привал и не на поиски подходящего логова, а на первое патрулирование периметра. У белого волка все было просто: получил приказ — приступил

Вообще, я заметил, что за время нашего путешествия через аномальную зону гримлоки превратились из обычных неорганизованных и кровожадных зверей в сплоченный стратегический резерв. Теперь это были наши глаза и уши, рассредоточенные по аномальной зоне вокруг Камнегорска.

Глава 17

Последняя полоса леса осталась позади и мы вышли на плоский, продуваемый ветром скалистый уступ, нависший над долиной. Отсюда Камнегорск был виден, как на ладони.

Это была крепость. Настоящая, продуманная крепость, выросшая на останках чего-то более древнего, то ли стертого с земли промышленного комплекса, то ли военной базы. Фундаменты старых построек просматривались в основании стен, словно геологические слои: бетон, потом грубый камень, затем вкрапления темного металла, местами проржавевшего до бурой коросты.

Стены, окружающие город, были довольно высокие. Метров восемь, может, десять на ключевых участках. По периметру располагались часовые вышки. Я насчитал четырнадцать только с восточной стороны. На каждой виднелись силуэты дозорных. Я активировал Орлиный взор и всмотрелся получше. В руках у большинства виднелись снайперские винтовки, а на наиболее укрепленных угловых вышках были установлены турели со спаренными стволами зениток. И это был весьма серьезный подход к обороне.

Сам же город был четко поделен на зоны.

В центре располагался торговый сектор. Бурые и рыжие черепичные крыши различных лавок и магазинов, скопления людей на площадях, торговые палатки, растянутые на жердях. Дым от жаровен поднимался вертикальными столбами в безветренном мареве. Даже отсюда, с высоты, было видно, что жизнь там бьет ключом.

У западной стены вальяжно устроился квартал гильдий. Здания здесь были массивнее и тяжелее. Над одним из них реял черный флаг со скрещенными киркой и тесаком. Эти красноречивые символы, да и само выделяющееся среди других здание, намекали на то, что здесь и располагается та самая Гильдия сталкеров, в которой состоит Сойка.

У северной стены растянулся привилегированный сектор. Его было видно сразу: несколько многоэтажных домов с остеклением. Особняки с палисадниками, зелень, административные постройки. И все это венчала дополнительная стена расположившаяся вокруг квартала. Она была пониже внешней, но с собственным вооружением и дозорными. Город внутри города. Элита, отгородившаяся от собственных граждан.

А у восточной и южной стен, охватывая город полукольцом, разрослись трущобы: нагромождение лачуг, облупленных домов, мелких лавок и забегаловок. Повсюду виднелись лоскутные крыши из рифленого железа, дерева и кусков брезента. Со стороны все это выглядело серо, хаотично и тесно.

Я перевел взгляд ниже, на подступы к Камнегорску.

К восточным воротам тянулась широкая дорога. По ней двигался непрерывный поток. Люди с мешками и тюками, скрипучие повозки, запряженные тощими лошадьми. Видавшие виды квадроциклы с вместительными прицепами. Автомобили, если это слово вообще применимо к таким уродцам: рамы от старых машин, обшитые листами ржавого железа, с наваренной броней и торчащими выхлопными трубами. Рычащие, чадящие грузовики, собранные из запчастей разных эпох. И совсем уж редко показывались громоздкие вездеходы, похожие на тот, что был у Матвеича.

Вся эта масса медленно ползла к воротам, где скапливалась в плотную очередь.

— Значит, так, — раздался рядом низкий голос Михаила.

Он встал слева от меня, прищурился и ткнул рукой в строну города.

— Вон, видишь, где флаг черный? Это гильдейский квартал. Сталкеры, ремесленники, торгаши — все там кучкуются. Дела свои решают, чужих особо не пускают, но если есть кому за тебя слово замолвить, то пройдешь. — Он сдвинул руку правее. — В центре вся основная торговля. Там все: жратва, барахло, оружие, информация. И карманники, — добавил он словно бы между делом. — Так что бдительность там терять не стоит.

Рука переместилась к северной стене.

— А вон те, с окнами — это «верхние». Совет, чиновники, богатеи. Туда без приглашения не суйся. У них своя охрана, свои правила. Нам путь туда пока закрыт.

Он опустил руку и кивнул на скопление построек у восточных ворот.

— Ну а тут трущобы. Знакомая территория. Мы туда и пойдем. Недорого и лишнего не спрашивают. Только нос не задирай и в переулки темные не лезь.

Маша стояла справа от меня и молча смотрела на город. На ее лице читалась глубокая и сосредоточенная настороженность. Она понимала, что за этими стенами надо быть всегда начеку.

Я снова посмотрел вниз. Мой взгляд прошелся по подступам к стенам, по секторам обстрела с вышек, по ритму очереди у ворот: сколько человек пропускают за раз, как долго проверяют, есть ли отдельная полоса для транспорта. Я уже чертил в голове тактическую карту. Точки контроля: ворота, вышки, патрули на стенах. Пути отхода: восточная дорога — очевидный, но предсказуемый. Еще один вариант: через трущобы к южной стене и наружу. Наверняка там есть тайные лазы или туннели канализации. Стоки, как правило, и делают именно в таких неблагополучных зонах, чтобы не портить жизнь богатеев непотребными ароматами. Северные же ворота, которые использовались только для вип-персон, я вообще не рассматривал. Там охрана самая серьезная.

— Похоже, на восточных воротах будет стандартная проверка, — сказал я. — Документы и личные вещи. Возможно, более тщательный досмотр.

Я достал из нагрудного кармана свою идентификационную карточку. Металлическая пластина с тисненой фотографией и встроенным чипом. Я провел пальцем по ребру, проверяя целостность. Чип активен, фото четкое. У Алекса Карамазова уже весьма подмоченная репутация, но я надеялся, что до этих мест информация обо мне еще не дошла. Так или иначе, но других документов у меня все равно не было. Придется использовать эти.

— Михаил, документы при себе?

— А то, — он похлопал по внутреннему карману куртки. — Не первый раз в город хожу.

— Маша?

Она чуть наклонила голову и коснулась пальцами амулета матери, висевшего у нее на груди.

— Мой идентификационный чип вшит в оправу, — ответила она. — Прохор только что проверил, все работает.

Я кивнул. Проблем с документами возникнуть не должно.

Теперь мне нужно было еще немного подготовиться.

Я вызвал системный интерфейс и открыл окно с содержимым Фолда. Портальное хранилище развернулось перед моим внутренним взором.

Я действовал быстро. Достал свой старый, ничем не примечательный, рюкзак, раскрыл его и начал наполнять.

Туда отправились: компактный, скатанный в тугой валик спальник, сменная одежда, два сухпайка в вакуумных упаковках, котелок, фляга, аптечка со стандартным набором, моток веревки, огниво. Одним словом все то, что должно быть у человека, который провел несколько дней в аномальной зоне и теперь возвращается в цивилизацию.

Затем я достал деньги, увесистую пачку банкнот, изъятую у Хилла, и

Так что я отсчитал две тысячи и рассовал купюры по карманам. Часть в нагрудный, часть во внутренний карман куртки, немного в карман штанов. Оставшиеся две с половиной убрал обратно в Фолд.

Тесак из энергостали отправился туда же. В городе он вызовет слишком много вопросов. Фиолетовый отблеск лезвия не спрячешь, а любой, кто разбирается в оружии, поймет, что эта вещь стоит дороже половины юго-восточного квартала.

Все собранные кристаллы уже находились в Фолде. Я проверил их еще раз. Двадцать девять штук из рощи, плюс десять, собранные в пещере Колосса. Все на месте.

Я закрыл меню Фолда и закинул рюкзак за спину. Автомат повесил на плечо, стволом вниз. Обычный сталкер-неудачник, возвращающийся из зоны с пустыми руками. Ничем особо не отличающийся от других таких же.

Закончив, я обернулся к Маше с Михаилом. Они уже были готовы.

У Михаила при себе был только его потертый рюкзак и старая добрая винтовка, с которой он снял дорогие обвесы, заменив их стандартными. А Маша так и вовсе была почти без поклажи, если не считать небольшого вещмешка со сменной одеждой, спальником и скудным запасом еды.

Три обычных человека. Сталкер, его напарник и девчонка. Вот как это должно выглядеть.

— Общий план простой, — сказал я, глядя на своих спутников. — Заходим в город, находим ночлег, осматриваемся. Сойка упоминала гостиницу Тихий причал, хозяин — Федор Зиновьев. Не задает лишних вопросов. Туда и направимся.

Михаил кивнул.

— Знаю это место. Сам не бывал, но рассказывали. Не дворец, конечно, но для нас вполне себе сойдет.

— В городе включаем режим тишины, — продолжил я. — Меньше болтаем. Внимательно смотрим по сторонам. Никаких демонстраций способностей Сципионов. — Я внимательно посмотрел на Машу. — Мы обычные, ничем не примечательные, обыватели. Первостепенная задача — инфильтрация в местное общество. Поскольку, даже если у нас будет своя база, припасы и другие необходимые вещи нам придется где-то доставать. И пока что Камнегорск — это единственный вариант, где это можно будет сделать.

Мари с Михаилом понимающе кивнули.

— Если разделимся, точкой сбора будет Тихий причал. Если и это место окажется под колпаком, выходим через восточные ворота и встречаемся здесь. Вопросы?

Михаил хмыкнул.

— А если и у восточных ворот жареным запахнет?

— Тогда углубляемся в трущобы, пробираемся к южной стене и ищем тоннели канализации или другие способы вылезти наружу. Потом выдвигаемся сюда.

Во взгляде Михаила промелькнуло что-то, похожее на уважение. Он коротко кивнул и направился вниз по склону. Мы с Мари последовали за ним.

Спуск оказался проще, чем выглядел на первый взгляд. Каменистая тропа, петлявшая по склону, была натоптана десятками ног. Местами в скале виднелись грубо вырубленные ступени. Кто-то давным-давно потрудился сделать путь хотя бы минимально проходимым.

Через час тропа вывела нас на восточный тракт.

Дорога вблизи оказалась шире, чем выглядела сверху. Бетонка метров семь-восемь в поперечнике с глубокими дренажными канавами по обочинам.

А вокруг были люди. Много людей.

Мужчина с тачкой, груженной мешками. Семья: отец, мать и двое детей — все с узлами, младший верхом на отцовских плечах. Тройка сталкеров в потрепанном снаряжении с тяжелыми рюкзаками. Торговец, ведущий под уздцы мула, навьюченного тюками с тканью. Старик с посохом, хромающий по обочине, но при этом упрямо не отстающий от общего темпа.

Мимо нас, обдав волной жирного дизельного выхлопа, прополз грузовик: ржавый каркас на массивных колесах, кузов обшит листами железа, в щелях между которыми мелькнули лица пассажиров. Зв ним следовал автомобиль, если так можно назвать эту конструкцию. Рама, похоже, от старого внедорожника, а все остальное наварено, прикручено, приклепано. Боковые двери заменены стальными щитами. Вместо лобового стекла — узкая смотровая щель. Ехало это чудо техники медленно, но уверенно.

Мы влились в поток незаметно. Три фигуры среди десятков других. Я шел в центре, Маша чуть правее, Михаил слева и немного впереди.

Я мельком поглядывал на окружающих меня людей.

Здесь были все типажи, какие только можно встретить в таком аномальном захолустье. Фермеры из пригородных хозяйств, мелкие торговцы, сталкеры-одиночки и небольшие отряды. Были и те, кого сложно классифицировать: люди в добротной практичной одежде, с хорошим оружием. Эти шли с молчаливым достоинством, всем своим видом отделяя себя от окружающих.

На нас же никто не обращал особого внимания. И это было весьма хорошим знаком.

По мере приближения к городским стенам поток замедлялся и уплотнялся. Люди и повозки стягивались в шеренгу. Автотранспорт досматривался в отдельной очереди.

Городские ворота были стальные, клепаные, на мощных петлях. Сейчас они стояли распахнутыми, но я видел механизм быстрого закрытия: толстые цепи, лебедки, противовесы. При необходимости эти створки захлопнутся меньше, чем за минуту.

Перед воротами располагалась контрольная зона. Бетонные блоки были расставлены зигзагом, так, чтобы ни одно транспортное средство не могло разогнаться и протаранить вход. Между последними блоками оставались небольшие проходы. Два для пеших, один, значительно шире, для транспорта. У каждого прохода был оборудован свой пост.

Я сосчитал охрану, тех, что были снаружи караульных помещений. Шесть человек на земле, в тяжелых бронежилетах, с автоматическим оружием. Двое с крупными собаками, похожими на овчарок. Над ними, на стене по обе стороны от ворот расположились еще четверо снайперов. И довершали картину пулеметные точки, оборудованные мешками с песком, по обе стороны ворот.

Все, что я увидел, выглядело очень серьезно. И мне любыми способами нужно было избежать недопонимания на пропускном пункте, иначе один из нас точно не выберется из этой заварушки живым.

Глава 18

Мы встали в конец очереди. Вокруг негромко переговаривались люди. Кто-то жаловался на долгое ожидание, кто-то обсуждал цены на зерно. Двое сталкеров впереди нас тихо спорили, стоит ли продавать добычу на аукционе или лучше напрямую алхимику.

Михаил засунул руки в карманы и принялся с преувеличенно скучающим видом рассматривать облака. Маша стояла неподвижно, вещмешок за спиной, руки свободно опущены вдоль тела. Со стороны она казалась просто уставшей девушкой, ожидающей своей очереди. Но я видел, как ее взгляд незаметно и методично обходит каждую вышку, каждый пост, каждого охранника. Прохор наверняка фиксировал и анализировал текущую тактическую обстановку.

По мере приближения я в деталях рассмотрел, как работает пропускной пункт.

Судя по увиденному, с нашим арсеналом проблем возникнуть не должно.

Очередь двигалась медленно, но без особых задержек и мы неуклонно приближались к пропускному пункту.

Маша шагнула ближе ко мне и тихо спросила:

— Эти собаки. Они обученные на что-то конкретное?

Вполне закономерный вопрос. Люди, от которых за версту тащит хищными гримлоками имеют полное право беспокоиться за свои пятые точки, когда видят впереди огромную служебную собаку.

— Скорее всего, на взрывчатку и другие незаконные вещества, — ответил я так же тихо. — У нас ничего такого при себе нет.

Она облегченно кивнула и отошла.

Наконец, примерно через час, перед нами осталось человек пять.

Я глубоко вздохнул, и сколотил нейтрально-туповатую физиономию, на которой ничего не отражалось, кроме дикой усталости и желания побыстрее пожрать и завалиться спать.

И вот подошла наша очередь. Для начала всю нашу троицу обнюхали служебные собаки. У меня отлегло от сердца, когда ни одна из них не среагировала на нас. Похоже, на запах гримлоков им было плевать. И на что бы они не были натасканы, этого при нас не оказалось. Первое препятствие было пройдено без проблем.

К будке проверяющего документы Михаил направился первым.

Он сделал это естественно, без заминки, как человек, проделывавший эту процедуру десятки раз. Подошел к стойке, вытащил из внутреннего кармана металлическую карточку и протянул охраннику.

— Сталкер. Проводник с Риверсайда. На заработки.

Охранник, грузный мужик в потертом бронежилете, с обветренным лицом и скучающими глазами, взял карточку, бросил на нее равнодушный взгляд и вставил в чип-ридер. Устройство тихо щелкнуло. На индикаторной панели загорелся зеленый огонек.

— Проходи, — лениво махнул он рукой, возвращая карточку.

Михаил забрал документ, кивнул и, не оборачиваясь, подошел ко второму проверяющему. Тот обвел его сканером, скучающе зевнул и махнул в сторону города.

Похоже, ничего сложного. Если Михаил прошел, то и у нас проблем не должно возникнуть.

Мари немного замешкалась. Я легонько тронул ее за локоть и она тут же шагнула вперед.

— Документ.

Маша молча сняла с шеи амулет и протянула его охраннику. Тот скептически покосился на украшение, но все-таки взял, повертел в руках, нашел метку с чипом и приложил к считывателю.

Зеленый.

— Проходи, — рутинно повторил он.

Маша забрала амулет и двинулась через пост. Второй охранник даже взглядом ее не удостоил, не говоря уж о том, чтобы просканировать. Похоже, на женщин без оружия тут вообще никакого внимания не обращали. Маша свободно прошла через КПП и остановилась неподалеку от Михаила, который старательно делал вид, что подтягивает лямки на рюкзаке.

Охранник выжидательно повернулся ко мне, и я протянул ему свое удостоверение.

Он заученным движением вставил его в ридер.

Прошло пару секунд и… индикатор замигал красным.

Я увидел это раньше, чем охранник и тут же вихрь закономерных догадок пронесся у меня в голове.

Чертово Содружество Вольных Городов! Значит, они все-таки объявили меня в розыск? В принципе, этого следовало ожидать. Особенно после того, как я разделался с Хиллом и напал при поддержке Красных Дьяволов на базу Кровавого Дозора. Однако я вполне справедливо полагал, что юрисдикция Содружества не распространяется на северные вольные города. Камнегорск не их территория. Здесь свои законы и правила. Так что красный огонек сканера — это, скорее всего, только информация к размышлению, а не жесткий ордер на арест.

Охранник оторвался от экрана ридера и посмотрел на меня. Его лицо приобрело выражение театральной озабоченности: брови нахмурены, губы нарочито поджаты. Плохой актер. Но, сдается мне, вполне себе опытный вымогатель. И, если так, то дело вполне решаемо.

Он поднялся со стула, придвинулся максимально близко к окошку, и проговорил негромко, почти доверительно:

— Триста фунтов — и я забуду, что мне показал сканер. Еще тысяча сверху — и проблем с документами у тебя больше не будет. — Его глаза при этом алчно сверкнули.

Тысяча триста. Дороговато, как по мне. Но начинать сейчас торговаться, значит привлекать ненужное внимание и непозволительно затягивать процедуру. Ни того, ни другого я не хотел.

Так что, особо не задумываясь, я пошарил по карманам, достал деньги и, стараясь не отсвечивать, отсчитал нужную сумму. Триста. И тысяча сверху. Тринадцать сотенных бумажек незаметно перешли из моей руки в ладонь охранника.

Он принял деньги с невиданной ловкостью и они тут же исчезли где-то под его бронежилетом. Он коротко кивнул, вернул мне карточку и махнул рукой, мол, свободен.

Я уже собирался пройти через пост, надеясь, что взятка избавит меня от внимания второго охранника, но меня быстро поставили на место. Хмырь с ручным сканером, приторно улыбаясь, перегородил мне дорогу. Этот, даже если у меня ничего нет, все равно что-нибудь да найдет. И я очень надеялся, что его ценник не превысит семисот фунтов, которые оставались у меня в карманах.

И тут внезапно оживилась Майя:

— Вот дерьмо, Аид! Похоже, у него в руке сканер внутренних аномалий. Они ищут нелегальные мутагены и импланты. Прибор может среагировать на твой усилившийся источник, и тогда у нас будут большие проблемы. Активирую подавление фонового излучения. При этом настоятельно не рекомендую отключать Систему. В этом случае шансы на выживание будут околонулевыми.

Я заковыристо матюгнулся про себя и закрыл оверлей с искином, чтобы не отвлекал.

— Стандартная процедура, — тем временем хищно произнес охранник. — Руки в стороны.

Я поднял руки. Он начал водить сканером: плечи, грудь, торс. Прибор молчал.

Охранник обошел меня со спины. Просканировал лопатки, спустился к пояснице…

Пронзительный писк сканера разнесся по КПП.

Охранник вздрогнул, его рука замерла. Он еще раз медленно провел прибором по тому же участку.

Писк повторился. Громкий, настойчивый и однозначный.

— Вот черт! Мутаген Броненосца, — сокрушенно прошипела Майя. — Узлы-конденсаторы в поясничной области. Плотность нанитов там максимальная. Системы подавления не хватило, чтобы полностью перекрыть сигнал. Я это исправлю… Если нам конечно посчастливится выбраться живыми.

Глаза охранника подозрительно сузились. От отскочил на пару

— Эй! — рявкнул он. — Что у тебя там? Имплант неучтенный? Или ты, мать его, беглый берсерк?

Слово «берсерк» он произнес с особым нажимом, словно зачитывал приговор.

За долю секунды все вокруг изменилось. Ситуация мгновенно накалилась до предела.

Михаил, уже прошедший пост, развернулся и двинулся обратно. На его лице появилась кривая, нарочито дружелюбная улыбка.

— Брат, это старые шрамы от аномалии. Была авария, еще в позапрошлом сезоне. Энергетический выброс на маршруте, фонит до сих пор, мы уже…

— Отойди, — охранник даже не повернул головы в его сторону. Он смотрел только на меня. Его пальцы легли на рукоять пистолета.

Я стоял неподвижно, разведя руки в стороны и направив их ладонями к человеку с оружием. Сейчас главное не провоцировать его на необдуманные поступки. Если он выстрелит, то в эту же секунду Алекс Карамазов исчезнет, а на его месте появится Сципион Аид в мутагене Броненосца. И тогда я разнесу весь этот КПП к чертовой матери. Но вот за жизнь Михаила и кучи гражданских, стоящих в очереди к КПП, я в этом случае проучиться не смогу. Да и наша дальнейшая судьба будет уже не такой радужной. А прятаться по аномалиям, когда на тебя ополчился весь белый свет, мне не очень-то и хотелось.

Поэтому никакой агрессии. Только спокойное и поступательное движение к разрешению конфликта.

Но вот конкретные варианты дальнейших действий… С этим было туговато.

Тем временем Маша замерла и начала прикрывать глаза. Я примерно представлял, что могло за этим последовать. Девчонка совсем недавно достигла третьего круга Силы и взорвать мозги двум охранникам областью из максимально пониженного давления не составит для нее особого труда.

Я перехватил ее взгляд и мотнул головой, одновременно передав через Майю по внутренней связи:

— Спокойно. Еще не время.

Маша понятливо кивнула и отошла немного в сторону, скрывшись в полумраке ворот.

— Принято. Если что, я рядом, — дошел до меня ее холодный ответ.

Очередь за моей спиной затихла. Разговоры резко оборвались. Люди, стоящие у КПП, начали быстро расступаться. Они определенно знали, что бывает, когда у ворот начинается стрельба. Вокруг нас с Михаилом быстро образовалось пустое пространство.

Справа, за мешками с песком, скрипнул металл. Я не повернул головы, но заметил периферийным зрением, как ствол крупнокалиберного пулемета быстро повернулся в нашу сторону.

Пять секунд тишины… Десять. Они растянулись на целую вечность.

— Бросайте оружие! Лицом на землю! — рявкнул первый охранник, выхватывая оружие. При этом его голос едва заметно дрогнул.

Я знал, что он видит. В моих глазах не было паники и страха. Только спокойствие и холодный расчет. И это пугало его гораздо больше, чем истеричный писк сканера внутренних аномалий.

Мне кажется, что он каким-то шестым чувством понимал, что это добыча ему не по зубам, но отступить при этом не мог. Ни перед очередью, ни перед сослуживцами.

И в этот момент из полумрака ворот вышла фигура.

Я сразу ее узнал. Еще до того, как разглядел лицо. Узнал по походке, по умению держать себя. Ровные, экономные движения. Ни одного лишнего жеста. Темная практичная одежда: высокий ворот, усиленные локти и колени. На поясе — боевой нож. Внушительный револьвер в открытой кобуре. А на загорелой коже лица белел длинный шрам.

Сойка не смотрела по сторонам. Она прямо и целенаправленно шла ко мне. Миновав первого охранника, она даже не удостоила его взглядом.

Остановилась она только перед тем, кто держал меня на мушке. Причем встала между им и мной.

Похоже, этот хмырь сразу ее узнал. Я заметил это по тому, как дернулось его лицо. В этой мимолетной мимике читалась смесь уважения и раздражения. Он со всей ясностью понимал, что перед ним сейчас стоит та, с кем лучше не спорить.

Сойка чуть повернула голову и едва заметно кивнула в нашу с Михаилом сторону.

— Это мои люди. Пропусти.

Слова прозвучали не как просьба. Это была одновременно и констатация факта и приказ, который, по всей видимости, не подлежал обсуждению. Четыре слова, которые стоили сейчас дороже всех собранных нами кристаллов.

Охранник на несколько секунд замер. Похоже, он все еще пытался оценить ситуацию и понять, можно ли меня, если не задержать, то хотя бы обуть еще на пару сотен фунтов.

А потом он вновь взглянул на Сойку. В ее холодные стальные глаза. И этого хватило, чтобы окончательно остудить его пыл.

Он злобно скривился, убрал пистолет в кобуру, и махнул сканером в сторону города.

— Черт с вами! Если Гильдия ручается, с нас спросу меньше. Проходите, не задерживайте очередь! — раздраженно прикрикнул он.

Сойка тут же потеряла весь интерес к охраннику, развернулась и пошла через ворота. При этом она ни разу не оглянулась, не проверила, идем ли мы следом. Она выполнила свою функцию, а на остальное ей было, по всей видимости, плевать.

Я опустил руки, поправил ремень автомата на плече и встретился взглядом с Михаилом. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читался немой вопрос. Я качнул головой, мол, все вопросы потом. Сейчас главное выбраться из этой клоаки. Потом мы обменялись короткими взглядами с Мари. Она удовлетворенно кивнула и вышла из тени ворот.

Мы последовали за Сойкой, двигаясь под тяжелой аркой из армированного бетона мимо внутреннего поста охраны в сторону ожидающего нас вольного города. И каждый из нас так или иначе задавался примерно одним и тем же вопросом: «Если такая хрень произошла на входе, то что же тогда ожидает нас внутри?»

Глава 19

Город обрушился на нас, словно снежная лавина.

Густой, многослойный гул сотен голосов, слившихся в один непрерывный поток, множился и отражался от стен. Скрип тележных колес по булыжнику, ритмичный стук кузнечного молота, металлическое дребезжание генератора. Надо всем этим довлела музыка, доносящаяся сразу из нескольких источников и создающая режущий слух диссонанс.

Вместе со звуками пришли и запахи. Тяжелый, жирный дым от угольных жаровен, ароматы перезрелых фруктов и разнообразных специй. Мясо, прожаривающееся на открытом огне, тушеные овощи, какая-то каша, кипящая в огромном чане прямо у дороги. И сквозь все это пробивался запах пота, грязного белья и машинного масла.

Улица перед нами была довольно узкой. Метра четыре, не больше. Это был проход между тесно стоящими двухэтажными каменными домами с облупленными стенами. И этот проход был полностью забит людьми, ларьками, лотками, тачками, какими-то ящиками. Некоторые торговцы разложили свой товар

Над головой растянулась целая паутина проводов и прочего добра. Десятки кабелей, веревок с бельем, тянущихся от стены к стене, от столба к столбу, создавали плотный полог, через который солнце едва пробивалось. И в этом искусственном полумраке всюду мигали неоновые вывески. Тусклые, кривоватые, с подтеками конденсата на трубках.

«СТО ГНОМ» мерцало зеленым над широкой аркой, ведущей куда-то вглубь двора.

«ЗЕЛЬЯ ВЕЛЕСА» горело фиолетовым над узкой дверью с зарешеченным окошком.

«ОБМЕН ВАЛЮТ» гласила яркая желтая вывеска.

«НОЧЛЕГ» мигало красным над лестницей, ведущей на второй этаж.

Зазывалы перекрикивали друг друга, завлекая покупателей:

— Свежие батареи для кибров и импульсников! Заряд до девяноста процентов! Гарантия — год!

— Прописка, документы, быстро и надежно! Любой город Содружества! Подходи, не стесняйся!

— Защита от энергопризраков! Амулеты, обереги, заговоры! Только сегодня скидка пятьдесят процентов!

Тонкие пальцы сомкнулись на моем локте.

Маша. Она шла справа от меня, крепко схватившись за мою руку. Ее глаза были широко открыты, и она смотрела на окружающий хаос с выражением глубокой сосредоточенности, приправленной изрядной толикой отвращения.

Она прижалась чуть ближе и прошептала мне на ухо:

— Алекс, здесь… здесь все пропитано жадностью и страхом.

Я молча кивнул. Она была абсолютно права. Я подозревал, что Маша действительно что-то считывала в эмоциональном фоне толпы с помощью своих магических способностей. Но даже без всякой магии это ощущалось вполне себе явственно. Каждый взгляд, направленный на нас, был оценивающим. В большинстве из них застыли невысказанные вопросы: Что в рюкзаке? Сколько с тебя можно поиметь? Чем можешь быть полезен? Насколько ты опасен?

Мои глаза действовали в привычном рабочем режиме: фиксировали, отбрасывали ненужное, запоминали важное. Темная подворотня слева уходит вглубь квартала и может послужить укрытием или путем для отхода. Переулок справа перегорожен ящиками, туда лучше не соваться. А вот на этот низкий козырек над лотком с вяленым мясом вполне можно запрыгнуть, а уже с него сигануть на соседнее здание.

Четверо подростков на крыше двухэтажного дома справа. Сидят на краю, свесив ноги. Смотрят в нашу сторону. Сразу видно, что не просто бесцельно глазеют, а целенаправленно высматривают. Один что-то показывает другому, кивая в нашу сторону. Наводчики? Мелкие воришки, высматривающие цель? Или чьи-то глаза?

Двое крепких мужчин у входа в таверну. Широкие плечи, тяжелые руки. Они разговаривали, когда мы вышли из-под арки ворот, а потом вдруг резко замолчали и посмотрели на нас. Один сплюнул, скривившись, а второй скрестил руки на груди. Местные вышибалы? Или кто-то еще?

Я неторопливо пробирался через толпу, стараясь ничего не упустить.

Михаил двигался слева и занимался примерно тем же, что и я. Внезапно его пальцы незаметно коснулись моего локтя. Он так и продолжал смотреть вперед, изображая из себя обычного погруженного в свои мысли прохожего. Впрочем, как и я. До меня донесся его утробный голос:

— Слева. У бочки с водой. Трое. Нас пасут.

Я не стал поворачиваться. Просто выхватил нужную область боковым зрением.

Глухая стена. На углу ржавая бочка для сбора дождевой воды. Рядом трое подозрительных типов в неброской, но практичной одежде. Один курил, старательно строя из себя рядового обывателя. А остальные двое, похоже, не такие опытные, как их товарищ, глазели прямо на нас.

Это не выглядело, как праздное любопытство или слежка малолеток с крыши. Эти трое делали свою работу. Один из них поднял руку к лицу и что-то тихо произнес. Знакомый жест, который не требовал объяснений.

Этот тип только что доложил кому-то про нас.

— Трое наблюдателей, — сухо констатировала Майя. — Стационарный пост. Вероятная принадлежность: местный криминал, контрразведка Совета или информаторы одной из гильдий.

Сойка двигалась впереди, метрах в пяти. Я уперся ей в затылок пристальным взглядом. Я был уверен, что она почувствует. Без этой важной чуйки постороннего взгляда, нацеленного в голову, в этом городе, да и вообще в Омеге, просто не выжить.

И она обернулась. Причем, почти сразу.

Ее глаза нашли меня мгновенно и тут же уловили мой мимолетный кивок в сторону типов у бочки. Ее взгляд быстро скользнул по ним, потом вернулся ко мне.

Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она лишь сделала едва заметный жест головой, мол, за мной, быстро. И тут же ускорила шаг.

Спустя полминуты она свернула в узкий боковой проход. Потом совершила еще один резкий маневр направо, через низкую арку и двинулась по каменным ступеням вниз. Улица, на которую мы вышли, была уже заметно тише и свободнее.

Сойка вела нас уверенно и быстро, не задерживаясь ни на шаг, словно следовала заранее намеченному и выверенному маршруту.

Я шел за ней и думал.

У ворот она появилась в самый удачный момент. Секунда в секунду. Когда ситуация балансировала на грани. Значит знала, что мы подходим. Знала и ждала. Или следила за нами с того момента, как мы встали в очередь.

Совпадение? Нет. Я не верю в такие совпадения.

Она спасла нас от ситуации, которая могла закончиться катастрофой. Это факт. И теперь я у нее в долгу. Это тоже факт. И мы оба это понимаем.

Вопрос остается только в том, срежиссировала ли она этот спектакль у ворот или нет? Знала ли заранее, что сканер сработает? Или он сработал лишь потому, что она этого захотела?

Я не знал ответов. И именно это беспокоило меня больше всего.

Оптимальное решение пришло само собой, без особых усилий. Точнее, даже не решение, а временный компромисс.

Сойка наш единственный и весьма ценный контакт в этом городе. Возможно, даже союзник, но пока не факт. Поэтому отныне в отношениях с ней надо соблюдать повышенную осторожность. Каждое ее слово, каждый жест, каждую «случайность» я буду пропускать через двойной фильтр. Долг я признаю. Но слепо доверять ей не стану.

Сойка свернула в очередной узкий переулок. Здесь пахло мочой, прелыми тряпками и какой-то кислятиной. Под ногами захлюпала грязь. Маша молча поджала губы, стараясь не наступать в самые темные лужи.

Переулок вывел нас на кривую улочку, тесно зажатую между серыми домами. Сойка остановилась перед зданием, которое ничем не выделялось среди соседних, разве что выглядело чуть монументальнее. Трехэтажная каменная коробка без вывески и опознавательных знаков. Окна первого этажа забраны коваными решетками из толстого прута, с перекрестными ребрами жесткости. Массивная дверь была обита стальными листами, местами покрытыми ржавчиной. На

— Тихий причал, — прокомментировала Сойка. — Первый адрес, который вам надо запомнить в этом городе.

Она постучала особым стуком: два быстрых удара, пауза, три медленных, еще пауза и один короткий. Я автоматически запомнил последовательность.

За дверью послышались шаги. Сначала на пару секунд приоткрылась смотровая щель. Сойка тут же кивнула кому-то незримому за дверью. После этого щелкнул засов, потом еще один и еще.

На пороге показался мужчина лет пятидесяти с чрезвычайно невыразительным лицом, из тех, что забываешь уже через минуту после встречи. Небольшие залысины, тонкие губы, аккуратно подстриженная седая бородка. Все в нем выглядело абсолютно обывательски. Все, кроме глаз, стальных, холодных и внимательных. Они скользнули по мне, зафиксировали автомат за плечом, оценили телосложение, потом переместились на Машу с Михаилом и проделали ту же работу. Не прошло и трех секунд, а он, похоже, уже составил о нас собственное мнение. Я узнавал этот взгляд. Так смотрят люди, которые значительно облегчают себе жизнь тем, что верно оценивают исходящую от чужаков опасность.

— Федор, — сухо проговорила Сойка. — Новые жильцы. От меня. Пока на два дня, а там будет видно.

Федор ответил не сразу. Его взгляд еще раз прошелся по нам, потом по пустой улице за нашими спинами.

— Незнакомцы, — наконец произнес он, и голос у него оказался таким же невыразительным, как и лицо. — Даже если от тебя, Сойка, все равно это рисковая категория. Только по повышенному тарифу.

Он выдержал паузу, достаточную, чтобы понять, что никто не собирается устраивать торг. Потом удовлетворенно кивнул и выдал:

— Двести фунтов. Деньги вперед. Если за двое суток нареканий не будет, цена снизится вдвое.

Сумма была грабительской для ночлежки в трущобах. И вообще весь этот спектакль сильно смахивал на развод на бабки. Но особых вариантов у меня не было, поэтому спорить я не стал. Просто сунул руку во внутренний карман куртки, и вытащил две сотенные купюры.

Федор принял деньги, тщательно проверил их на просвет и убрал в нагрудный карман рубашки. И только после этого приоткрыл дверь достаточно широко, чтобы это можно было принять за приглашение пройти внутрь. Мы протиснулись мимо него и оказались в небольшом зале, от которого расходились два коридора и пара лестниц, одна из которых вела наверх, а вторая в подвал.

Федор прошел за стойку и снял со щита три ключа, старомодных, железных, с грубыми бородками.

— Подвал, — кивнул он в сторону лестницы, ведущей вниз. — Блоки шесть, семь и восемь. Три смежные комнаты. Душ и туалет общие, в конце коридора.

Вручив мне ключи, он продолжил тем же бесцветным тоном:

— Правила: в здании не стрелять, ничего не жечь, не лезть с глупыми вопросами и платить вовремя.

Он замолчал, очевидно, посчитав, что правил на сегодня достаточно.

Сойка удовлетворенно хмыкнула и повернулась ко мне.

— Сегодня осваивайтесь. Завтра ровно в полдень подъеду сюда за тобой. Отвезу в гильдию. — Она придвинулась ближе и понизила голос. — Поговорим без лишних ушей.

Я молча кивнул. После этого Сойка без рукопожатия и лишних слов развернулась и шагнула к выходу. Стукнула входная дверь, лязгнули засовы, и мы оказались заперты в чертовом Тихом причале, который больше смахивал не на ночлежку, а на тюрьму для особо опасных преступников.

Когда Федор отошел от двери я с облегчением убедился, что доступ к засовам имеется и любой желающий может легко их открыть, чтобы выйти на улицу.

Хозяин гостиницы вернулся за стойку и молча кивнул в сторону лестницы в подвал, намекая, что заселение окончено и мы можем убираться ко всем чертям.

Тусклая лампочка нервно мигающая над лестницей, ведущей вниз, не добавляла шарма этому месту. Безрадостную картину довершали стены из голого кирпича. Зато, я с удивлением отметил, что везде царила почти идеальная чистота.

Мы спустились в подвал и оказались в длинном узком коридоре. Бетонный пол и потолок, трубы, тянущиеся вдоль стен, привычный кирпич стен — здесь прямо веяло изысканной формой гостеприимства. В конце коридора виднелись двери с табличками «Душ» и «Туалет». Наш блок располагался ближе к лестнице: три двери подряд, с номерами, наклепанными прямо на металлической обивке.

— Сегодня никуда не вылезаем, — проговорил Михаил у меня за спиной. — Отыгрываем легенду о вернувшихся из зоны сталкерах. Они после любой серьезной вылазки ни о чем, кроме сна думать не могут. Так что все дела завтра.

Я был не против. Усталость, накопившаяся за время нашего долгого путешествия требовала хорошего отдыха в хотя бы относительно цивилизованных условиях. И Тихий причал вполне подходил для этой цели.

Глава 20

Я открыл среднюю комнату и вошел.

Обстановка внутри была спартанская: отштукатуренные стены, покрытые тонким слоем темной краски, железная кровать с панцирной сеткой и вполне приличным матрасом, деревянный, грубой работы стол, три стула и вместительный шкаф в углу. Зэн-светильник под потолком, такой же, как в доме Матвеича, светил ровным белым светом. На столе стоял жестяной кувшин с водой и три кружки.

Чисто, компактно и без особых излишеств.

После того, как все зашли внутрь, я внимательно проверил дверь. Она была массивной, с внутренними петлями, крепким замком и надежным засовом. Как раз то, что нужно в подобном месте.

Потом я прошелся вдоль стен, провел пальцами по швам кладки в подозрительных местах, осмотрел светильник, потолок, углы, стол и шкаф. Вполне себе привычная проверка на скрытые жучки и камеры. Майя параллельно сканировала электромагнитный фон.

— По моей части все чисто, — отрапортовала она. — Активных следящих электронных устройств не обнаружено.

Маша замерла посреди комнаты, прикрыв глаза. Лицо у нее стало предельно сосредоточенным, между бровей пролегла тонкая складка. Она медленно повернула голову, словно прислушиваясь к чему-то за пределами обычного человеческого восприятия.

— Здесь есть остаточные следы магии наблюдения, — сказала она, открыв глаза. — Старые и слабые. Когда-то тут сплели следящую сеть, но сейчас она вся в разрывах и почти не функционирует. Кто бы ее не создал, он уже давно ей не пользуется.

— Этого следовало ожидать, — хмуро ответил я.

Любой хозяин заведения, принимающего незнакомцев, захочет знать, что происходит в его стенах. Федор Зиновьев не производил впечатление человека, полагающегося на случай. Но, похоже, не только мы умели находить следящие магические контуры. Возможно, в угоду репутации заведения хозяин решил не усугублять ситуацию и отказался от своих радикальных следящих мер.

Я

— Времени у нас куча. Так что предлагаю обсудить завтрашний день.

Судя по взглядам моих собеседников, они хотели предложить то же самое.

— Миша, — начал я. — Утром идешь на главный рынок у восточных ворот. Купишь три комплекта походной одежды. Прочной, но не выделяющейся: штаны, куртки, ботинки. В толпе мы должны выглядеть так, чтобы взгляд скользил мимо нас, не задерживаясь. Также купи провизии на неделю пути: сухари, вяленое мясо… ну, ты и сам лучше меня знаешь. И еще базовые аптечки: бинты, турникеты, антисептик, гемостатик, обезболивающее. Мы же завтра с Машей приобретем что-нибудь на выход. Надо будет заглянуть в одно место, где встречают по одежке.

Михаил молча кивнул.

— Вечером навестишь пивную Угрюмый медведь, — продолжил я. — Сядешь в углу и прикинешься завсегдатаем. На выпивку не налегаешь и слушаешь внимательно, о чем люди болтают. Мне нужны слухи. Любые упоминания о Кровавом Дозоре, передвижениях войск, обстановке в городе: новые указы Совета, взаимоотношения между гильдиями. Также собираешь любые новости о текущей ситуации в Ньютауне и Риверсайде. И не лезь в неприятности. Их у нас и так хватает.

— Ладно, — хмыкнул Михаил, — сделаю. Насчет неприятностей не обещаю. Тут уж, как пойдет. Но постараюсь держать себя в руках.

— Ты уж постарайся.

Он в ответ усмехнулся, но ничего не ответил.

— И еще, — продолжил я. — Это касается всех. Старайтесь не ходить одним и тем же маршрутом дважды. Меняйте улицы, время выхода, темп передвижения. И обязательно проверяйте хвосты. Мы здесь новички, а с новичков в таких местах двойной спрос. Каждый второй захочет проверить нас на прочность.

На этот раз Михаил кивнул вполне серьезно. Урок с наблюдателями у бочки он усвоил.

— Маша, — я перевел на нее взгляд. — С тебя тактическая разведка. Район вокруг Тихого причала в радиусе двух-трех кварталов. Мне нужна полная картина: все проходные дворы, тупики, переулки. Какие здания заброшены, какие жилые. Есть ли наблюдательные точки на крышах и какой к ним доступ. Ближайшие выходы к более широким улицам. Если нам придется быстро отсюда уходить, мы должны знать каждый поворот. Все фиксируешь через Прохора и, как закончишь, передашь Майе.

Маша внимательно слушала, глядя на меня сосредоточенным цепким взглядом.

— Параллельно отслеживай тех, кто проявляет интерес к гостинице или лично к тебе. В случае любой опасной ситуации сразу сообщаешь мне и максимально быстро возвращаешься в гостиницу. Старайся не геройствовать. Избегай любых инцидентов.

— Хорошо, — не слишком уж уверенно ответила Маша и упрямо вздернула подбородок.

Я понимал, что она уже не та перепуганная девчонка, которая когда-то стояла привязанная к дереву. Мари окрепла и физически, и внутренне. Но Камнегорск — это не аномальная зона. Здесь опасность приходит с улыбкой на лице и ножом за спиной. И этому Машу пока никто особо не учил. Оставалось только надеяться, что она поведет себя благоразумно.

— Что же касается меня, я в полдень встречаюсь с Сойкой и мы едем в гильдию. Надо понять, чего она хочет на самом деле. Ну и закрыть все обоюдные долги или хотя бы четко их обозначить. А также, если получится, выйти на ее каналы сбыта кристаллов. Нам нужны деньги. Реальные живые деньги, а не куча кристаллов в инвентаре.

Я сделал паузу, давая время переварить информацию, и, взглянув на Машу, добавил:

— Связь поддерживаем через искинов. Но только в экстренных случаях. Незачем тратить зэн понапрасну. Тут не аномальная зона, и так просто восстановить энергию не получится.

Я замолчал и оглядел собравшихся. Михаил широко зевнул и поднялся со стула.

— Если это все, я к себе. Хочу осмотреть свою конуру, пока не вырубился.

Я протянул ему ключ. Он кивнул на прощание и вышел. Его шаги гулко отдались в пустом коридоре и стихли за соседней дверью.

Маша задержалась. Она сидела за столом, машинально покручивая пальцами амулет матери. Я уже успел выучить этот жест. Она делала так, когда думала о чем-то, но не решалась произнести это вслух.

— Говори уже, — мягко проговорил я и ободряюще улыбнулся.

— Тень, — через какое-то время ответила Маша. — Я проверила связь. Сигнал слабый, но стабильный. Стая в порядке. Они нашли логово в скальном распадке к юго-востоку от города.

— Хорошо. Только экономь зэн. Не используй связь слишком часто.

Она кивнула, потом встала и забрала свой ключ со стола. Когда она была уже у двери, то внезапно остановилась и обернулась.

— Алекс. Этот Федор. Он не так прост, как кажется.

— Я знаю.

— Та магия наблюдения. Она слабая, но плетение сложное. Профессиональная работа.

— Спасибо за работу, Мари. Я учту.

Когда Маша ушла, я посидел еще немного за столом, внимательно прислушиваясь к ее шагам в коридоре. Убедившись, что она зашла в свой номер, я встал и запер дверь на засов.

— Итоги дня, — по привычке запросил я у Майи. — Только покороче. Меня уже вырубает.

— Финансы, — торопливо начала Майя, — осталось три тысячи фунтов наличными. Если не начнем реализовывать кристаллы, то через три-четыре дня останемся без средств. Физическое состояние команды удовлетворительное. Михаил в порядке. Маша утомлена, но тоже в пределах нормы, ее текущий ресурс зэн: 13426 единиц из максимальных пятнадцати тысяч. Ты в полной боевой готовности. Ресурсы на максимуме. В резервных блоках двадцать тысяч зэн. Броненосец в режиме ожидания, конденсаторы пусты.

— Текущие угрозы?

— Три категории. Во-первых, городская стража и Совет Старейшин. Инцидент на КПП зафиксирован, сканер показал аномалию. Даже если охранник замял это за взятку, вокруг было слишком много лишних глаз и ушей. Слухи могут просочиться. Во-вторых, наблюдатели на рынке. Нас заметили. Кто они и на кого работают, пока неизвестно. В-третьих, Сойка. Она знает о тебе слишком много. Гримлоки, мутаген Хамуса, Жало Дорхана, Фолд. Любой из этих фактов — вполне себе ликвидный товар, который можно продать нужным людям.

Я мысленно согласился с каждым пунктом.

— Что порекомендуешь? — спросил я, хотя сам уже составил общий план действий по каждому пункту.

— Максимально ускорить реализацию кристаллов. Получить достаточно средств для оперативной свободы. Минимизировать зависимость от Сойки. И подготовить запасной путь эвакуации из города на случай провала.

Майя была абсолютно права, буквально повторив мои собственные мысли.

Я встал, подошел к выключателю и погасил свет. Комната погрузилась в кромешную темноту.

Добравшись до кровати, я, не раздеваясь, лег поверх одеяла. Ботинки расшнуровал, чтобы улучшить циркуляцию крови, но снимать не стал. Рядом с кроватью по привычке положил автомат, чтобы можно было дотянуться до него рукой, а под подушку засунул револьвер Матвеича. И только после этого наконец-то почувствовал себя в относительной безопасности.

Город за стенами Последнего приюта продолжал жить своей суетливой жизнью. Мне на миг показалось, что Камнегорск вообще никогда полностью не засыпает.

Сначала я решил, что привыкну. Дни проведенные в аномальной зоне приучили меня к посторонним звукам: вой ветра, треск сучьев, рычание монстров. Эти звуки были вполне себе понятными. За ними стояла простая логика: хищники, аномальная флора, стихия.

Камнегорск же звучал иначе.

Первым делом я услышал откуда-то сбоку отдаленные хриплые пьяные голоса. Мужской и женский. Слов было не разобрать, только интонации: агрессивные и обвинительные. Потом раздался звон бьющейся посуды и грохот опрокинутой мебели, за которым последовал истошный женский крик. Тяжело ударила дверь. Грузные и неровные шаги удалились по коридору в сторону лестницы.

Наступила тишина, но наслаждался я ей совсем недолго. Слух стал работать против меня, выхватывая самые мелкие и по большей части не несущие угрозы звуки.

Скрип половиц. На первом этаже кто-то размеренно ходил из угла в угол.

Шорох в стене за кроватью. Скорее всего крысы. И весьма крупные, судя по звуку. Но после стаи обезумевших артусов я уже не опасался таких мелочей.

Далекий лязг металла. Сильно смахивает на засовы входной двери. И сколько же раз за день они гремят? — задумался, было я, но мои размышления были беспардонно прерваны отдаленными звуками выстрелов.

Насколько я мог судить, они доносились с южной стороны. Сначала прозвучали три одиночных, за ними последовала короткая очередь из автомата. А после паузы прозвучал еще одиночный, более крупного калибра. Контрольный, почему-то подумалось мне.

Я лежал и слушал дальше. Ноль реакции на перестрелку: ни звуков сирен, ни рева моторов. Камнегорск принял произошедшее так же равнодушно, как путник, которому негде укрыться, принимает дождь или ветер. Привычный фон. Издержки жизни в трущобах.

Я повернулся на бок и пружины кровати жалобно скрипнули.

Где-то далеко, на самой границе слышимости, загудел двигатель. Тяжелый, низкий рев. Грузовик или бронемашина. Гул сначала нарастал, потом изменил направление и стал удаляться.

Я закрыл глаза.

— Снег, — послал я мысленный запрос. — Как обстановка?

Ответ пришел почти сразу привычной волной образов. Скальная расщелина, запах мокрой земли и хвои. Стая волков отдыхает после охоты. Вокруг мирная лесная чаща, полная тихих шорохов и птичьих трелей. Спокойствие. Безопасность.

Контраст с окружающей меня действительностью оказался настолько резким, что я задержался на принятом образе чуть дольше, чем следовало. Потом спохватился и оборвал связь.

Под потолком тихо гудела вентиляция. Где-то мерно капала вода. Я начал считать капли. Дошел до тридцати семи.

А на тридцать восьмой провалился в сон.

Он был отвратительно рваным и неглубоким. Тело спало, но обостренные рефлексы пятого круга все никак не могли успокоиться и держали часть сознания на поверхности. Каждый резкий звук выдергивал меня из неглубокой дремы.

Дважды за ночь я просыпался полностью.

Первый раз от резкого грохота. Что-то тяжелое упало этажом выше. Я сел на кровати, рука рефлекторно выхватила из-под подушки револьвер. Прислушался: ругань, возня, скрип. Какой-то пьянчуга этажом выше не удержался на ногах и грохнулся на пол. Я выдохнул, убрал револьвер и лег обратно.

Второй раз я проснулся от тишины. Мир вокруг вдруг замолчал. Ни криков, ни шума двигателей, ни выстрелов. Даже крысы в стене притихли. Тишина была настолько абсолютной и неестественной, что я пролежал минут пять, вслушиваясь в нее со все нарастающим напряжением. Но в какой-то момент мир вокруг вновь ожил: хлопнула дверь, завелся мотор, кто-то кашлянул за стеной.

Я закрыл глаза и понял, что чертовски скучаю по лесу. По его величавому спокойствию и успокаивающему ночному дыханию. Скучаю по Снегу и его стае. Этот город давил на меня и вынуждал как можно быстрее решить тут все дела и вернуться в аномалию.

Я взглянул на системный таймер. До рассвета оставалось четыре часа.

Камнегорск за одну ночь показал мне достаточно: пьяные драки, автоматные очереди, ругань. И скупая тишина между ними. Тишина города, который не засыпает, а только притворяется спящим.

Покой здесь лишь иллюзия. Иллюзия, которая может стоить жизни.

Я повернулся на другой бок и вновь начал считать капли, постепенно скатываясь в сон, который на этот раз не отпускал меня до самого утра.

Глава 21

Сойка подъехала ровно в полдень. Сначала я услышал низкий рокот двигателя, а потом тот самый особый стук в дверь Тихого причала.

На улице ждал внедорожник, старый армейский Буран с приваренными к бортам стальными листами и решеткой на лобовом стекле. Краска местами облезла до грунтовки, но двигатель работал исправно. Машина использовалась явно не напоказ, а как верная рабочая лошадка.

— Садись, — сказала Сойка, запрыгивая за руль.

Я забрался на потертое пассажирское сиденье. Внутри было относительно чисто. На приборной панели виднелся самодельный держатель с пистолетом. На заднем сиденье лежала армейская сумка и укороченный дробовик в чехле. И это не считая револьвера, который висел у Сойки на поясе. Как я понял, это был ее стандартный арсенал на всякий пожарный случай.

Мы ехали молча. Сойка вела уверенно, иногда срезая через относительно безлюдные дворы и переулки. Вся дорога от гостиницы до Гильдии заняла минут десять. Трущобы остались позади и сменились плотной застройкой ремесленного квартала, а потом — рядами добротных складских зданий за высоким бетонным забором.

Штаб-квартира Гильдии сталкеров особо не кричала о себе. Никаких вывесок, и опознавательных знаков на фасаде. Только флаг, реющий над главным зданием. Рядом располагался складской комплекс из четырех длинных одноэтажных корпусов, соединенных крытыми переходами. Их стены были сложены из бетонных блоков, крыша покрыта гофрированным металлом, на котором кое-где виднелись свежие заплаты. На первый взгляд все это выглядело довольно прозаично.

Но это только на первый взгляд.

Забор по периметру возвышался на два метра, и был оплетен сверху спиралью колючей проволоки. Въезд на территорию перекрывали стальные раздвижные ворота с электроприводом. Рядом с ними расположился пост и двое охранников. Не ряженые вышибалы, а подготовленные бойцы с разгрузками, автоматами и рациями. Один из них контролировал подъезд, второй находился на прикрытии в защищенной пулеметной точке. При нашем приближении

Внутри периметра располагалась бетонная площадка, на которой стояло с десяток разномастных машин: от мотоциклов до тяжелого грузовика с бронированной кабиной. У крайнего корпуса трое мужчин разгружали фургон с какими-то ящиками. Один из них бросил на нас быстрый взгляд и тут же вернулся к работе. Никакого праздного любопытства. Похоже здесь этого не любили.

Я автоматически отметил камеры наблюдения: по две штуки на углах каждого из зданий, и еще по паре над входами. Плюс, как минимум, одна снайперская позиция на крыше главного корпуса. Я заметил там отблеск оптики.

Сойка припарковала «Буран» у здания с флагом и заглушила двигатель.

— Идем ко мне в офис. Там поговорим. — Она указала головой в сторону бокового входа и вылезла из машины.

Внутреннее убранство здания оказалось таким же спартанским, как и внешняя территория. От небольшого холла шел длинный коридор, освещенный лампами дневного света. По его сторонам расположились железные двери с номерами.

Нам навстречу прошли двое: худощавый парень с рацией на поясе и автоматом на плече и женщина в рабочем комбинезоне, тащившая связку кабелей. Оба коротко кивнули Сойке, на меня же взглянули только вскользь, без видимого интереса.

Офис Сойки располагался почти в самом конце коридора. В отличие от других, в его дверь был встроен электронный кодовый замок. Сойка быстро набрала комбинацию, прикрыв панель ладонью. Замок щелкнул, дверь открылась и мы вошли внутрь.

Кабинет оказался довольно просторным. Во всяким случае по меркам Тихого причала, единственного здания Камнегорска, с которым мне удалось ознакомиться.

На левой стене висели карты. Три штуки, приколотые к деревянным панелям. На первой был нанесен Камнегорск и ближайшие окрестности. Она была испещрена карандашными метками, стрелками и цветными кнопками. Вторая, более крупного масштаба, охватывала сектора аномальной зоны к северу, востоку и югу от города. Третья была схематичной, нарисованной от руки, с мелкими пометками. Она, насколько я понял, обрисовывала текущую ситуацию внутри кварталов трущоб.

Напротив расположился массивный металлический стол. На нем лежала аккуратная стопка бумаг, ручка, потрепанный блокнот, справа стоял старый телефонный аппарат и кружка с остатками чая. Возле стола приютились два грубоватых металлических стула.

В углу, как и водится, стоял старый громоздкий сейф с механическим замком.

Странно, но я не увидел ни одного личного, не относящегося к работе предмета, кроме разве что кружки с чаем. Ни фотографий, ни безделушек, ни каких-либо признаков мини-бара. Кабинет Сойки был точным отражением ее натуры: строгим, функциональным и практичным.

Она села за стол и указала мне на стул напротив.

— Кофе, чай не предлагаю. Не до этого. Если хочешь промочить горло, вода вон там. — Она указала на стеклянный кувшин на подоконнике.

— Обойдусь, — хмыкнул я.

— Хорошо. Тогда к делу.

Она откинулась на спинку стула.

— Сейчас ты, можно сказать, без документов. Те, что у тебя есть, засвечены на КПП. Та взятка, которую ты всучил контролеру, лишь показала им, что ты платежеспособный идиот, которого можно и дальше доить.

В словах Сойки не прозвучало ни нотки сарказма. Лишь хмурая констатация факта.

— Я понимаю, что особого выбора у тебя не было. Скажу больше: через это прогоняют многих новичков. Так уж тут заведено. Думаю, их на время остудит то, что за тебя поручилась представитель Гильдии, но полностью от неприятностей не избавит. В их базе ты помечен жирной красной строчкой. И, вполне возможно, не только ты, но и вся твоя команда.

Я не спешил вступать в разговор. Похоже, Сойка пыталась вывести меня на эмоции и проверяла мою моральную устойчивость. Учитывая, что выглядел я на двадцать с хвостиком, это был вполне ожидаемый шаг.

Подождав немного и не увидев от меня никакой реакции, она хмыкнула и продолжила:

— У меня есть предложение. Назовем это неким пакетом услуг от Гильдии Сталкеров.

Она положила руку на стол и ударила указательным пальцем по его поверхности.

— Во-первых, чистые удостоверения. Новые легенды, внесенные в базу Северных городов без привязки к твоему досье из Содружества. Ты Алексей Карамазов, сталкер-одиночка из Гриндейла. Твоя сестра Мария Карамазова. Бежали после прорыва, уничтожившего город. Вполне себе правдоподобная история. Твой третий — Михаил… как его фамилия?

— Волков… Михаил Евгеньевич.

Сойка быстро глянула в блокнот. Похоже, сверяла данные. Еще одна хитровыдуманная проверка, которая убедила ее, что мы с Михаилом не просто случайные попутчики.

— Михаил Евгеньевич Волков. Ветеран спецназа из Ньютауна. Демобилизован по ранению. Наемник. Сопровождал вас через аномалии. Это тоже вполне себе типичная история и, насколько я знаю, совсем недалекая от истины.

— Во-вторых. Вы получаете место в гильдейском реестре. Вас официально регистрируют как группу сталкеров при Гильдии и открывают на тебя счет в нашем банке, привязанный к твоему электронному удостоверению. Членские взносы минимальны: пять процентов от задекларированного дохода. При этом вы получаете доступ к реестру внутренних заказов. И, что гораздо важнее, приобретаете гильдейский статус. Стража Совета не трогает зарегистрированных сталкеров без веского повода. Это негласное правило, и оно работает.

— И, в-третьих, вы получаете надежное прикрытие. Если кто-то начнет задавать вопросы насчет вас, а их начнут задавать, ты уж мне поверь, мои люди дадут нужные ответы, типа: «Да, знаем, работают с нами, обычные ребята из Гриндейла». Это разом снимет огромную кучу проблем.

Она замолчала, положила обе руки на стол ладонями вниз и выжидательно посмотрела на меня.

— Только не говори мне, что я отделаюсь пятью процентами в казну гильдии, — усмехнувшись, сказал я. — Что ты хочешь взамен?

— Тридцать процентов с твоей следующей крупной добычи, — ответила Сойка почти без паузы. — Неважно, через кого ты ее реализуешь: через Ковчег или через Велеса. Просто переведешь мне тридцать процентов от полученного дохода.

Я ничего не ответил. Судя по интонациям Сойки, она еще не закончила. А прежде чем соглашаться, мне нужно было увидеть все карты.

— Да, и еще одна сущая мелочь, — невинным голоском добавила она. — Заказ от гильдии. Обязательный. Ну, то есть, без права на отказ. В будущем. Когда понадобится.

Вот оно. Второй пункт — это и есть настоящая цена. Тридцать процентов — это всего лишь деньги, которые можно заработать снова. Но обязательный заказ без права отказа — это подпись на чистом чеке. И Сойка может

Но для начала разберемся с первым пунктом.

— Тридцать процентов много, — ответил я. — Двадцать пять.

Сойка покачала головой.

— Тридцать. Я беру на себя риски. Подделка документов с занесением в городскую базу — это не просто на принтере бумажку напечатать. Здесь нужны ресурсы, в том числе и финансовые. А если дело вскроется…

— Не вскроется, — отрезал я. — Иначе бы ты не сидела в этом кресле. Так что, двадцать пять. Особенно учитывая то, что произошло в Роще. Ты же отлично понимаешь, что у меня в арсенале есть кое-что подороже денег. И сдается мне, ты хочешь, чтобы это кое-что поработало на тебя.

Между нами повисла короткая напряженная пауза. Я видел, как в глазах Сойки мелькнуло что-то похожее на профессиональный интерес. Она откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и пристально посмотрела на меня. Наши взгляды на миг скрестились.

— Хорошо. Двадцать пять, — усмехнувшись, согласилась она наконец. — Но заказ остается.

— Не вопрос, — кивнул я, — но с одной оговоркой. Я оставляю за собой право отказаться, если он будет противоречить моим принципам.

Сойка слегка наклонила голову и сузила глаза.

— Каким, мать твою, принципам?

— Я не убиваю детей, не работаю на работорговцев, не участвую в операциях, направленных против союзников и безоружных гражданских.

— Звучит как-то расплывчато.

— А по мне так вполне конкретно, — пожал я плечами.

Мне надоело перепираться, надоел этот чертов город. Внутри поднималось раздражение и росло стойкое желание плюнуть на все, устроить в этой клоаке под названием Камнегорск показательную взбучку, а потом свалить обратно в аномалию.

Сойка внимательно смотрела на меня несколько секунд, потом хмыкнула:

— Ладно. С правом отказа по принципам. Но если откажешься, будешь должен замену. Равноценный заказ.

— Справедливо.

Она подалась к столу, сняла трубку телефона и набрала короткий номер.

— Курт. Три комплекта, как договаривались.

Она помолчала, слушая ответ, потом добавила:

— Как сделаешь, тащи ко мне в кабинет. — И повесила трубку.

— Курт — наш техник, — неопределенно махнула она рукой. — Как по мне, лучший специалист по документам во всем Камнегорске.

Немного помолчав, Сойка перешла к следующему вопросу:

— Пока ждем, расскажи мне про кристаллы. Где планируешь сбывать?

— Пока не решил, — пожал я плечами. — Будет зависеть от цен и условий.

Сойка кивнула и вкратце обрисовала ситуацию:

— Ковчег берет десять процентов комиссии, но обеспечивает анонимность. Реализация носит аукционный формат: цену определяет спрос. Алхимик Велес платит сразу, наличными, без комиссии. Но он задает вопросы. Много вопросов. И у него очень хорошая память.

— Тогда начну с Ковчега, а там посмотрим.

— Разумно. Когда собираешься? Я организую встречу с агентом.

— Вернусь от тебя, прикуплю одежду поприличнее и сразу туда. Не привык откладывать важные дела.

— Правильное решение. Я позвоню, тебя встретят. Спросишь Аристарха.

Мы замолчали. Сойка открыла блокнот и начала что-то быстро записывать. Я поднялся со стула, прошелся по кабинету и размял затекшие мышцы. Потом налил себе воды и начал рассматривать карты на стене.

Больше всего меня заинтересовали маршруты. Пять основных, отмеченных разными цветами. Три из них были перечеркнуты красным крестом. Два оставшихся уходили на юго-восток, вглубь аномальной зоны. Рядом с каждым стояли мелкие пометки: даты, цифры, буквенные сокращения.

Видимо, Сойка управляла не просто группами сталкеров. Создавалось такое ощущение, что под ее началом действовала настоящая разведывательная сеть.

— Интересно, — отметила Майя. — Масштаб операций этой гильдии заметно превышает типичный для вольного города такого размера. Либо Камнегорск богаче, чем кажется, либо Сойка работает сразу на несколько городов.

Я мысленно согласился с искином и приказал отсканировать все карты. Хотя я и понимал, что Сойка показывает мне только ту информацию, которую считает нужным показать, но сейчас это не имело значения. Любые данные о ближайших аномалиях были на вес золота. Не думаю, что Сойка будет водить меня за нос и подсовывать таким изощренным образом откровенную халтуру.

Стук в дверь раздался, как по часам, минут через тридцать.

— Входи, — ответила Сойка.

В кабинет зашел худой, сутулый человек в очках с толстыми линзами. Из-за общего неказистого и даже болезненного вида его возраст было трудно определить. Вошедшему могло быть как тридцать, так и все пятьдесят. Он нес пластиковую папку, бережно прижимая ее к груди.

— Курт. Алекс. — коротко представила нас Сойка.

Курт даже не взглянул на меня. Он смотрел только на Сойку, коротко и вопросительно. Она едва заметно кивнула. Курт тут же положил папку на стол, развернулся и, так и не сказав ни слова, поспешно вышел.

Сойка раскрыла папку. Внутри лежали три пластиковых карточки, каждая в отдельном прозрачном конверте. Она разложила их на столе передо мной.

Я взял одну из них. Это было, как я понял, типовое удостоверение гражданина Содружества Вольных Городов. Плотный пластик, ламинация, голографические знаки. На фотографии красовалось мое лицо. Я уже не задавался вопросом, откуда они ее взяли. Возможностей зафиксировать мою смазливую физиономию было предостаточно.

Я обратил внимание на дату выдачи двухнедельной давности, что вполне соответствовало легенде о прибытии из разоренного Гриндейла.

Другие два удостоверения были выполнены так же безупречно. Голографические знаки, текстура пластика и шрифты ничем не отличались от оригинальных удостоверений, выдаваемых Содружеством.

Вместе с тем я отчетливо понимал одну простую вещь. Три комплекта документов невозможно сделать с нуля за полчаса. А значит, они были готовы еще до того, как я переступил порог Гильдии.

Сойка наблюдала за мной. Я чувствовал ее цепкий взгляд и понимал, чего она ждет. Спрошу или нет? Выражу ли сомнения в ее исключительно «благих» намерениях?

Но нет, меня учили другому. В эти шпионские игры можно играть не только в одни ворота. Я тоже кое-что умею. Но пусть это пока останется тайной.

Поэтому я ничего не спросил. Просто убрал удостоверения в нагрудный карман куртки и сухо похвалил:

— Качественная работа.

— Курт другой и не делает, — усмехнувшись, ответила Сойка.

Все. Тема была закрыта.

— Майя, — тут же обратился я к искину. — При первой же возможности запускай полное сканирование новых документов. Ищи встроенные трекеры, маячки… короче, любые компоненты, не связанные с функцией идентификации.

— Принято. Приступаю. По предварительным оценкам потребуется от пяти до десяти часов.

— Хорошо. Действуй.

— Есть.

Когда мы вышли из главного корпуса, жара на тесном дворе стояла неимоверная.

Сойка

Он двигался нарочито небрежно, делая вид, что просто шел мимо и случайно оказался на нашем пути.

Это был грузный мужчина роста чуть ниже среднего, но при этом довольно широкий в плечах. Круглое лицо, маленькие глаза и короткая шея делали его похожим на быка. Одет он был в потертую кожаную куртку, под которой виднелся жилет с множеством карманов. На толстых пальцах левой руки красовались два золотых перстня.

Он расплылся в широкой радушной улыбке, едва наши взгляды встретились. Это была профессиональная улыбка торговца, готового впарить тебе окружающий воздух по цене якутских алмазов.

— О! Новые лица в Гильдии! — пробасил он и протянул руку. — Герк. Герк Ставридис. Владелец торгового дома Сундук у восточных ворот. Рад познакомиться, очень рад.

Я пожал его руку. Ладонь у него была мягкая, влажная, но хватка оказалась крепче, чем я ожидал.

— Алексей, — ответил я.

— Алексей, Алексей… — Герк покатал имя на языке, будто пробуя на вкус. — Из Гриндейла, слышал, слышал. Печальная история. Но жизнь ведь продолжается, верно?

Сойка стояла чуть в стороне, наблюдая и не вмешиваясь. Ее лицо было непроницаемым, но я заметил, как чуть сузились ее глаза. Герк у ворот Гильдии — это не случайность, и она это понимала не хуже меня.

— Я вот к чему, — продолжил Герк, чуть понижая голос и подаваясь ближе. От него пахнуло табаком и дешевым одеколоном. — Сталкерское дело, оно ведь не только про добычу. Главное ведь выгодно сбыть, правильно? Ковчег — это, конечно, солидно. Но комиссия, очередь, бумаги… Пока оформишь, неделя пройдет. А у Герка все быстро. Без лишних глаз и бумаг. И цена справедливая. Любые трофеи: кристаллы, артефакты, мутагены. Я беру все.

Улыбка стала еще шире. Взгляд же при этом оставался холодным и внимательным.

— Благодарю за предложение, — ответил я. — Но на данный момент у меня нет товара для продажи. Если ситуация изменится, я буду иметь вас в виду.

Это была дежурная формула отказа, которой можно было дать от ворот поворот любому надоедливому дельцу.

Герк держал улыбку еще пару секунд. Потом она сошла с его лица, словно ее и не было. Из-под нее, как я и думал, проглянула холодная и хитрая натура.

— Конечно, конечно. Дело хозяйское, — сухо ответил он. — Буду рад, если вспомните. Сундук у восточных ворот. Каждый в городе знает.

Глава 22

Сойка подбросила меня до перекрестка в двух кварталах от Тихого причала и, сославшись на срочность, уехала, не попрощавшись. Просто кивнула и дала газу. Ее манера общения меня вполне устраивала: никаких лишних слов и фальшивых улыбок.

Я шел по узкой улице, внимательно поглядывая по сторонам. Двое грузчиков у склада, старик с тележкой, женщина развешивает белье на втором этаже. Ничего подозрительного. Хвоста тоже нет, я проверил дважды, сделав петлю через проходной двор.

В гостинице было тихо. Дверь, на удивление, оказалась открытой. Федор сидел за стойкой, уставившись в газету и попивая чай из большой железной кружки. Подняв на меня глаза, он коротко кивнул и вернулся к своему занятию.

Маша ждала у себя комнате. Она сидела на кровати, скрестив ноги, и что-то чертила карандашом в большом блокноте. Когда я постучался и вошел, она нетерпеливо посмотрела на меня.

— Ну как все прошло?

— Вполне неплохо. Теперь у нас новые документы и официальный статус в Гильдии Сталкеров.

Я положил папку на стол и вытащил три пластиковые карточки с чипами. Маша взяла свою и повертела в руках.

— Мария Карамазова, — прочитала она вслух. — Могли бы фамилию и поинтереснее придумать. — И она иронично посмотрела на меня.

— Добро пожаловать в семью, — усмехнулся я. — Теперь ты моя сестра.

— Хм, а я-то уж было решила… — Она лукаво глянула на меня, потом убрала карточку в карман и вернулась к своему чертежу.

Я подошел поближе и заглянул в блокнот. Там красовалась довольно грамотно составленная схема прилегающих к гостинице кварталов. На ней были выделены три маршрута отхода, а также обведены потенциальные наблюдательные пункты.

— Хорошая работа, — похвалил я.

— Я знаю, — улыбнулась Маша и мельком глянула на меня, поправляя сбившийся на бок ворот поношенной рубахи.

После наших приключений в аномалии ее одежда пришла в довольно плачевное состояние. Если бы ни нитка с иголкой, которой Маша орудовала не хуже, чем автоматом, то, боюсь, ей бы вообще нечего было одеть.

Я достал из Фолда оставшиеся деньги и пересчитал. Три тысячи фунтов. Вполне достаточно для предстоящих покупок.

— Маш, тебе нужна нормальная одежда, — без обиняков заявил я.

Она вскинула на меня удивленный взгляд, а потом посмотрела на себя. Потрепанная фланелевая рубашка, слишком широкие камуфляжные штаны — вот и весь ее текущий гардероб.

— Я и в этом могу походить, — обиженно буркнула она и вновь уткнулась в схему.

— Можешь, конечно. Просто я хотел, чтобы мы вместе сходили в Ковчег и договорились о продаже кристаллов. А для этого надо выглядеть соответствующе. Но если ты не…

— Хочу! — тут же оживилась Мари.

Она отбросила в сторону блокнот и вскочила с кровати.

— А то я тут со скуки сдохну. Куда идем?

— Тут недалеко есть одно местечко, — ответил я, пытаясь скрыть улыбку. — Видел вывеску, когда возвращался из гильдии.

Магазин назывался «Крепкая нитка». Он располагался на углу улицы в двух кварталах от Тихого причала. Там, где трущобы начинали постепенно переходить в более-менее приличную часть города. Это было небольшое двухэтажное здание из серого кирпича с деревянной вывеской, на которой кто-то, обладающий скудным художественным талантом, нарисовал иголку с ниткой и кожаный сапог.

Внутри было тесновато, но вполне себе чисто и уютно. Вдоль стен стояли деревянные стеллажи с аккуратно сложенной одеждой. На вешалках висели куртки, штаны, рубашки и футболки всех мастей и размеров. Обувь располагалась на отдельной открытой витрине. Никаких кричащих цветов и безумных фасонов. В основном классические модели в спокойных тонах. Практичная одежда для практичных людей.

За прилавком стоял коренастый мужик с густыми рыжими бакенбардами и фартуком, покрытым следами кожевенного клея.

— Добро пожаловать, — радушно улыбнулся он, окинув нас оценивающим взглядом. Его глаза задержались на одежде Маши, и

— Вы невероятно наблюдательны, — попытался съязвить я.

Но мужик, не обратив абсолютно никакого внимания на мой сарказм, продолжил:

— Борис Маслов к вашим услугам, — он слегка склонил голову. — Ищете что-то конкретное?

— Что-то презентабельное и практичное для моей сестры, — я кивнул на Машу. — И кое-что для меня. Желательно попрочнее, чтобы и в аномалии сгодилось.

Поняв, что мы сталкеры, Борис заметно оживился. Сталкеры почти всегда при деньгах. К тому же это люди, которые имеют замечательную привычку постоянно рвать одежду и тут же покупать новую.

— Прочное это ко мне, — он вышел из-за прилавка, довольно потирая ладони. — Изделия собственного производства из качественной и невероятно мягкой кожи. Сырье закупаю у мастеров в центре. Это вам не барахло с рынка, но и цена соответствующая.

Борис подвел нас к стеллажу с женской одеждой. Маша стояла рядом со мной и молча рассматривала вещи. Борис начал снимать с полок и предлагать различные сочетания рубашек, футболок, курток и штанов.

Маша неторопливо и методично перебирала то, что он ей протягивал. Проверяла швы, тянула ткань, щупала кожу. Я заметил, что она выбирает не по внешнему виду, а скорее по функциональности.

В итоге она остановилась на штанах из мягкой, но прочной коричневой кожи, трех черных футболках из плотного хлопка, темно-коричневой кожаной куртке с аккуратными швами и удобными карманами и высоких сапогах на толстой подошве, со шнуровкой до середины голени.

— Раздевалка там, — Борис указал на закуток в углу магазина.

Маша собрала вещи и скрылась за занавеской. Я остался у стеллажа, рассматривая мужские куртки и прикидывая размеры.

Через какое-то время занавеска с шумом отодвинулась.

Я обернулся.

И на мгновение потерял дар речи.

Маша стояла в проеме раздевалки. Кожаные штаны идеально облегали ее бедра. Черная футболка подчеркивала талию и высокую линию груди. Расстегнутая куртка сидела безупречно. Сапоги добавляли ей пару сантиметров роста и придавали фигуре изящную стройность.

Я нервно сглотнул.

Передо мной стояла уже не та измученная, растрепанная девчонка в чужих обносках, к которой я привык. На меня смотрела чертовски привлекательная девчушка. Темные волосы, убранные за уши, открывали лицо с высокими скулами и большими глазами. Одежда не просто сидела хорошо, она откровенно подчеркивала каждый изгиб, каждую линию тела, которые раньше прятались под мешковатым тряпьем.

Внутри что-то екнуло. Что-то лишнее и неуместное. Я поймал себя на том, что смотрю на нее уже не просто как на напарницу.

Нет. Стоп. Отставить.

Я отогнал эти чувства прочь. Твердо и решительно.

— Ну как? — спросила Маша, слегка одернув куртку и поворачиваясь ко мне вполоборота. — Хоть по-человечески теперь выгляжу?

— Смотришься… гм, впечатляюще, — я быстро скользнул по ее откровенным формам и, спохватившись, сделал вид, что изучаю шов на ее рукаве. — Тебе это… нигде не жмет?

Мари не поняла сарказма и невинно улыбнувшись, ответила:

— Да вроде нет. — Она чуть прошлась по магазину, прислушиваясь к ощущениям. — Штаны в самый раз. Сапоги точно по ноге. Могу бегать, прыгать и даже пинать кого-нибудь с комфортом.

— Ну раз так, то берем. Пинать с комфортом — это самое главное в одежде сталкера, — усмехнулся я.

Мари хмыкнула в ответ и скосила на меня глаза, в которых промелькнули лукавые огоньки.

Я чертыхнулся про себя и отвернулся к стеллажу с мужской одеждой, сделав вид, что обнаружил там что-то чрезвычайно интересное. Но при этом я продолжал чувствовать затылком ее взгляд — любопытный и слегка игривый. Похоже, она все-таки заметила мое слегка взвинченное состояние. Маша вообще замечала слишком многое для девчонки, которая выросла на отдаленной ферме.

Когда я через пару секунд все-таки покосился в ее сторону, она так и стояла с лукавой улыбкой и легким румянцем на щеках. Заметив, что я смотрю, она быстро повернулась к зеркалу и стала нарочито сосредоточенно поправлять воротник куртки.

Я перевел дыхание и вернулся к делу.

Себе я выбрал несколько футболок цвета хаки, прочные темные штаны из плотной ткани с кожаными вставками на коленях и бедрах, кожаную куртку с высоким воротником и ковбойскую шляпу с кожаным ремешком. Она была не столько модным аксессуаром, сколько необходимостью: закрывала лицо от камер и лишних взглядов, а в поле защищала от солнца и дождя.

Переоделся я в той же раздевалке, закинув старые вещи в рюкзак. Когда вышел, Маша окинула меня с ног до головы весьма заинтересованным взглядом. Ее губы чуть дрогнули, раскрывшись в легкой многозначительной улыбке.

— А шляпа тебе идет. Такой… типичный охотник за головами. Осталось еще мрачный взгляд нацепить, и будет полный аут.

— Приму это за комплимент.

— Принимай, как хочешь, — Маша игриво вскинула подбородок. — Но шляпу не снимай. Без нее совсем не то. А так… страшновато даже. Вдруг и правда охотник за головами?

— Тогда только за чужими, — брякнул я как-то невпопад. — Твою трогать пока не планирую. Потом проблем не оберешься.

— Ага. Мою лучше не трогать. Я девушка нервная, — озорно усмехнулась она.

Я почему-то сразу вспомнил, как Мари поливала свинцом Элроя. Та еще штучка.

Мы постояли друг напротив друга еще несколько секунд. Без Михаила, без его хмурого, подозрительного присутствия, все между нами стало как будто бы проще. Или, наоборот, сложнее.

Я первым отвел взгляд и отошел к прилавку.

— Сколько за все?

Борис пощелкал костяшками на деревянных счетах.

— Четыреста восемьдесят.

Недешево. Но эти вещи стоили своих денег. Я отсчитал купюры, забрал сдачу, и мы вышли на улицу.

Солнце стояло высоко, но при этом было не так уж и жарко, горный воздух Камнегорска давал прохладу даже в полдень. Маша шла рядом, и я невольно отмечал, как изменилась ее походка. В новой одежде, в удобных сапогах, она двигалась изящнее и увереннее. Расправила плечи, подняла подбородок, будто вместе со старым тряпьем сбросила и все остатки былой беспомощности.

Я едва смог отвести от нее взгляд. Тряхнув головой и в очередной раз матюгнувшись на свою расхлябанность, я кое-как сосредоточился на маршруте. Впереди у нас было еще два важных дела.

Ковчег располагался в нейтральных водах. Так в Камнегорске называли кварталы между трущобами и Верхним городом, где действовали законы торговли, а не права сильного. Формально этот район не принадлежал ни одной из фракций. По факту здесь правили одни только деньги.

Аукционный дом занимал трехэтажное

Два охранника дежурили у дверей. Это были крепкие парни в строгих черных костюмах, с пистолетами на поясе и ноофонами на висках. Когда мы приблизились, они окинули нас оценивающими взглядами.

— Алексей Карамазов, — представился я. — К Аристарху.

Один из охранников кивнул и его взгляд на несколько секунд затуманился. Для меня это стало уже привычной картиной. Похоже, благодаря ноофонам, каждый житель Омеги хотя бы частично знал, что такое внутренний системный интерфейс и как им пользоваться для связи. Когда охранник завершил свой немой разговор, он отошел в сторону и указал на дверь.

— Проходите. Второй этаж, кабинет номер три.

Тяжелая дверь из темного дерева бесшумно открылась перед нами. Внутри аукционный дом оказался именно таким, каким я его себе и представлял: тихим, прохладным и стерильно чистым. Мраморный пол, белые стены, мягкий рассеянный свет из матовых плафонов под потолком. Откуда-то из невидимых динамиков лилась спокойная приглушенная мелодия.

Еще двое вооруженных охранников в таких же черных костюмах стояли в холле. Один у лестницы, второй возле коридора, ведущего в глубину здания. Они взглянули на нас с показным безразличием, за которым скрывалась предельная настороженность. Мы прошли мимо них и поднялись на второй этаж.

Маша молча шла рядом с абсолютно равнодушным видом. Но я моментами подмечал, как ее взгляд размеренно двигался по внутреннему строгому убранству. Она считала камеры: три в холле, одна на лестничной площадке, еще одна в коридоре второго этажа. Хорошая девочка. Схватывает на лету.

Третий кабинет оказался небольшой комнатой с овальным столом из полированного дерева и расположившимися вокруг него четырьмя стульями. Больше здесь ничего не было, кроме разве что камеры в углу под потолком.

За столом сидел мужчина лет сорока пяти, худощавый, с аккуратно зачесанными назад темными волосами, в которых пробивалась редкая седина. Серый костюм-тройка, белая рубашка, галстук стального цвета. На переносице торчали тонкие очки в золотой оправе.

Когда мы вошли, он встал и шагнул нам навстречу.

— Добрый день, Алексей, — деловито произнес он. — Я Аристарх. Сойка предупредила о вашем визите.

Его негромкий голос звучал деловито, но без выраженной эмоциональной окраски. Это был голос человека, который привык работать с цифрами, а не с людьми.

Я пожал протянутую руку и указал на свою спутницу:

— Это Мария. Мой партнер. Мы вместе ведем дела.

Аристарх, не протягивая руки, чуть склонил голову в сторону Маши. Она коротко кивнула в ответ.

— Прошу, садитесь, — Аристарх указал на стулья. — Чай? Кофе?

— Нет, спасибо. Давайте сразу к делу.

— Разумеется. — Аристарх занял свое место за столом и вопросительно посмотрел на меня.

Я достал из рюкзака кожаный мешок, развязал тесемку и аккуратно выложил на стол пять средних кристаллов, размером примерно с половину кулака каждый. Они лежали на темной столешнице и мерцали приглушенным светом.

Я заметил, как зрачки Аристарха едва заметно расширились, хотя лицо и продолжало оставаться бесстрастным.

— Хм, любопытно, — произнес он, не отрывая взгляда от кристаллов. — На редкость чистая структура. Вы позволите?

Я кивнул.

Он достал из ящика стола черную бархатную подставку и надел на руки белоснежные лайковые перчатки. Потом переложил кристаллы на бархат, вертя и рассматривая каждый экземпляр под светом специальной лампы. После этого Аристарх достал небольшой прибор, который, как я понял, выполнял роль некоего сканера. Он медленно провел им над каждым кристаллом, внимательно вчитываясь в показатели, высвечивающиеся на небольшом экране.

— Весьма качественные экземпляры, — выдал наконец Аристарх, отложив прибор. — Емкость: от четырех с половиной до семи тысяч зэн. Высокая структурная целостность. Примесей не обнаружено. Впечатляет.

Он снял очки, аккуратно протер их салфеткой и вернул на переносицу.

— Ориентировочная рыночная стоимость партии, порядка двадцати тысяч фунтов, — деловито продолжил он, посмотрев на меня. — Это, конечно, предварительная оценка, но судя по моему опыту, могу сказать, что она близка к реальной. Окончательная цена будет определена по результатам аукционных торгов или прямой продажи через нашу клиентскую базу, в зависимости от текущего спроса.

— Комиссия? — уточнил я, решив не полагаться на слова Сойки.

— Десять процентов от итоговой суммы сделки, — подтвердил Аристарх. — Стандартные условия для клиентов, рекомендованных руководством гильдии.

Я прикинул. Значит выйдет плюс-минус восемнадцать тысяч. Довольно неплохо. Этих денег вполне должно хватить на снаряжение и припасы.

— Сроки?

— Один рабочий день на полную экспертизу и размещение в каталоге. И, ориентировочно, еще один день на проведение сделки. Да, думаю, день, не более. Товар такого качества обычно у нас не задерживается. После совершения сделки деньги сразу же поступят на ваш гильдейский счет.

Аристарх выдвинул ящик стола и положил передо мной два листа бумаги, покрытых мелким печатным текстом.

— Договор о передаче товара на реализацию. Стандартная форма. Ознакомьтесь.

Я взял листы и быстро пробежал их глазами. Именно в этот момент я с лихвой прочувствовал пользу от прокачки ЦНС до восьмого уровня. Текст мгновенно обрабатывался мозгом и впечатывался в память, не требуя никаких особых усилий и повторного прочтения.

В итоге, на мой взгляд, в договоре не оказалось никаких скрытых пунктов и подводных камней. Только предмет, стоимость, комиссия, сроки и ответственность сторон.

— Все в порядке, — сказал я.

Аристарх тут же протянул ручку. Подмахнув договор, я вернул ему листы.

— Ваши кристаллы будут храниться в нашем сейфе до момента продажи, — сказал он, аккуратно перекладывая камни в отдельный бархатный чехол. — На время хранения мы несем за них полную материальную ответственность. В случае утраты производится возмещение по верхней границе оценки.

Он вернул мне мой экземпляр договора и встал, давая понять, что прием окончен.

— Приятно работать с людьми, которые не торгуются по мелочам, — сухо улыбнувшись, сказал Аристарх.

— Взаимно, — ответил я.

— И вот еще что. Вижу, что вы имеете доступ к особым местам добычи. Посему буду рад быть вашим личным представителем в Ковчеге. Если вы, конечно, не против. Звоните в любое время. — И он протянул мне визитку.

Хм, а вот это было приятно. Прямой контакт в обход Сойки, особенно в такой конторе, многого стоил.

Я взял визитку, мы обменялись рукопожатиями и на этом распрощались.

На улице Маша с облегчением выдохнула.

— Странное место, — хмуро произнесла она. — Там слишком уж

— Настоящее, — ответил я. — Просто деньги любят тишину.

— Да уж, двадцать тысяч фунтов, подумать только! — удивленно хмыкнула она и покачала головой. — За какие-то пять камней. Отец за год столько не зарабатывал.

Глава 23

Лавка алхимика Велеса находилась в той части торгового квартала, куда случайные прохожие забредали нечасто. Узкая дверь, низкая притолока, вывеска, нарисованная от руки: алхимическая колба, из которой валит дым, и под ней только одно слово: «Велес».

Сойка упомянула алхимика вскользь. Сказала, что Велес берет за оценку дорого, торгуется до хрипоты, но в кристаллах разбирается лучше всех в Камнегорске. А еще сказала, что он невыносимый сноб.

Я толкнул дверь и услышал звякнувший колокольчик.

Внутри было тесно и душно. Стеллажи тянулись до потолка, забитые разнообразными склянками, банками, свертками и книгами. На длинном рабочем столе расположились три каких-то устройства, назначение которых я определить не смог. Первое больше всего напоминало внушительного вида микроскоп, снабженный какими-то дополнительными трубками и емкостями. Второе выглядело, как набор весов с кристаллическими подвесками вместо чашек. Третье состояло из медной воронки, вставленной в стеклянный куб.

— Закрыто! — раздался скрипучий голос откуда-то из-за стеллажей.

— Дверь была открыта, — ответил я.

— Я забыл запереть! Убирайтесь!

Из-за стеллажа появился хозяин лавки. Худой старик ростом мне по плечо. Впалые щеки, острый нос, кустистые седые брови и яркие, подвижные глаза. Он смотрел на меня снизу вверх с выражением человека, которого оторвали от важного дела ради какой-то ерунды.

На нем был кожаный фартук, накинутый поверх серой рубашки. Руки были жилистые и покрытые пятнами от реактивов.

— Ну? — нетерпеливо произнес он. — Чего надо?

— Хочу оценить кристаллы.

Велес прищурился и в его глазах промелькнул неподдельный интерес. Алхимик тут же забыл, что несколько секунд назад хотел выгнать нас вон и, деловито потерев ладони, заявил:

— Оценка: пятьдесят фунтов за штуку. Деньги вперед. И не трогайте тут ничего.

— Я заплачу после оценки. Если она того стоит.

Старик фыркнул, что-то недовольно пробурчал себе под нос, но в конце концов нехотя кивнул.

Я достал из рюкзака два небольших кристалла. Один был из пещеры Колосса, темный, с глубоким фиолетовым отблеском и внутренней пульсацией. Второй — из Светящейся рощи, бледно-зеленый, мерцающий мягким, ровным светом.

Когда я положил их на стол, Велес замер.

Его руки застыли в непонятном жесте, а глаза уставились на кристаллы. Колючее раздражение из них ту же исчезло, а на его место пришел острый и жадный интерес человека, который наткнулся на нечто, чего никак не ожидал увидеть.

— Хм, однако, — только и смог выдавить он.

Велес подскочил к столу, выдвинул ящик, достал перчатки из тонкой белой ткани и натянул их на руки. Движения алхимика стали быстрыми и четкими. Он включил настольную лампу на гибкой ножке, направил свет на кристаллы и алчно склонился над ними.

— Так-так-так, — пробормотал он себе под нос.

Первым делом алхимик осторожно взял зеленоватый кристалл из Светящейся рощи и, поднеся его к свету, внимательно осмотрел. Затем отнес к аппарату, похожему на микроскоп, и зафиксировал в зажиме. После этого прижался глазом к окуляру и покрутил какие-то ручки.

Оторвавшись от прибора он задумчиво и удивленно потер лоб.

Потом отодвинулся и, судорожно схватив фиолетовый кристалл из пещеры Колосса, проделал ту же процедуру. Дыхание Велеса заметно участилось. Он перенес оба кристалла к весам с кристаллическими подвесками, уложил на одну чашу зеленый, на другую фиолетовый. Подвески качнулись и начали медленно вращаться, испуская слабое свечение.

Велес отошел на шаг, скрестил руки на груди и уставился на весы. Потом повернулся к медной воронке в стеклянном кубе, сунул туда руку и что-то нажал. Куб загудел. Внутри него появилось бледное голубоватое свечение. Велес поочередно поднес к кубу оба кристалла. Свечение каждый раз меняло оттенок и интенсивность. При фиолетовом кристалле куб вспыхнул особенно ярко.

Старик тут же тихо присвистнул.

Потом выключил аппарат, снял перчатки и повернулся ко мне. Его глаза горели.

— Где вы это взяли? — ошеломленно спросил он, впившись в меня пристальным взглядом.

— Это имеет какое-то значение для оценки?

— Это имеет значение для науки, молодой человек! — Велес ткнул пальцем в сторону стола. — Зеленый я уже однажды видел. Сойка приносила, года два назад. Я тогда неделю не спал, пока не разобрался в его структуре. Энергоемкость аномальная, спектр чистый, стабильность на порядок выше стандартных кристаллов тех же размеров. Уникальный источник. Уникальный!

Он вытер пот со лба и перевел дух.

— Но вот этот. — Он указал на фиолетовый кристалл. — Такого я не видел никогда. За все тридцать два года работы. Потенциальная плотность зэн-энергии в нем… я даже не знаю, как это описать. Мой ридер зашкалил. Мне нужно перекалибровать аппаратуру, чтобы получить точные данные. Внутренняя структура слоистая и самоподдерживающаяся. Это не просто кристаллизованная зэн-энергия. Это что-то принципиально иное.

Он приблизился вплотную, задрал голову, заглядывая мне в глаза, а потом алчно зашептал:

— Откуда? Какая аномалия? Координаты? Тип зоны? Активная или спящая? Были ли другие образцы?

Вопросы сыпались как из рога изобилия. Велес буквально подпрыгивал на месте. Я почувствовал, как Маша за моей спиной заметно напряглась.

— Я пришел продать кристаллы, — спокойно ответил я. — И у меня нет времени на пустые разговоры.

Велес осекся. Выражение его лица мгновенно изменилось: рот сжался в тонкую линию, брови сошлись к переносице. Через секунду вместо возбужденного ученого передо мной стоял обиженный и злой торговец.

— Ну разумеется, — процедил он. — Продать. Вам всем только бы продать. Найдут что-нибудь в грязи, приволокут, а рассказать откуда, так сразу нет времени. Тридцать лет я изучаю аномальную энергию, тридцать лет пытаюсь понять природу кристаллизации зэн, а каждый второй сталкер ведет себя так, будто координаты аномалии — это военная тайна!

Он резко развернулся к столу, взял оба кристалла и положил передо мной.

— Три тысячи фунтов, — отрезал он. — За оба. И ни пенни больше. Не устраивает — дверь вон там. Можете убираться на все четыре стороны.

Он смотрел на меня с вызовом. Подбородок задран, руки скрещены на впалой груди. Все в его позе говорило: «Разговор окончен, проваливайте».

Но вот глаза алхимика.

Глаза говорили иное. Когда его взгляд еще раз невольно скользнул по кристаллам, я увидел то, что он пытался спрятать за раздражением и

Я равнодушно протянул руку, забрал оба кристалла со стола и убрал обратно в рюкзак.

— Идем, — глянул я на Машу и едва заметно подмигнул. — Сдадим в Сундук без лишних вопросов.

Мы повернулись и направились к двери. Когда до нее оставалось всего лишь пара шагов, за спиной раздалось громкое и отчаянное:

— Стойте!

Я и не подумал останавливаться, продолжая двигаться к выходу.

— Да стойте же! — Велес почти кричал. — Ладно! Три тысячи пятьсот. И это мое последнее слово!

Я слегка помедлил, а потом словно бы нехотя повернулся.

Велес стоял у стола, вцепившись в его край. На лбу алхимика блестели капельки пота.

— Четыре тысячи, — холодно произнес я.

— Что⁈

— Четыре тысячи фунтов. За оба кристалла. Или мы уходим.

Велес на миг потерял дар речи, а его лицо заметно побагровело.

— Это грабеж, — прошипел он. — Грабеж средь бела дня.

Я молча смотрел на него и ждал.

Глаза старика нервно забегали. А потом его прорвало. Он начал изрыгать обрывки ругательств, жалобы на бессовестную молодежь и стенания о том, что честного человека обдирают как липку в его собственной лавке.

Когда его, наконец, отпустило, он испепелил меня гневным взглядом и выдавил:

— Ладно. Четыре тысячи. Забирайте ваши проклятые деньги и убирайтесь! Чтобы духу вашего здесь не было!

Он полез куда-то под стол, загремел ящиками, стукнулся головой о край столешницы и витиевато выругался. Потом вынырнул с металлической шкатулкой, отпер ее ключом, висевшим на шее, и начал отсчитывать купюры. Его руки при этом слегка подрагивали.

Я выложил кристаллы обратно на стол. Велес мгновенно придвинул их к себе, будто боялся, что они испарятся.

Четыре тысячи фунтов легли на стол ровной стопкой. Я пересчитал и убрал их во внутренний карман куртки.

— Оценка за оба кристалла в подарок, — буркнул Велес, не глядя на меня. Все его внимание уже было сосредоточено на новом приобретении. Он снова надел перчатки и с особой нежностью переложил камни на бархатную подложку.

— Приятно было иметь с вами дело, — иронично усмехнувшись, сказал я.

— Вон отсюда! — огрызнулся Велес, не оборачиваясь.

Мы вышли. Дверь за нами закрылась, проводив нас раздраженным звоном колокольчика.

Я сделал глубокий вдох и рассмеялся. На таких предсказуемых представителях рода человеческого можно было свободно играть, как на рояле. Все их скрытые пружины были на виду. Оставалось только надавить на нужную и получить необходимый результат.

Маша сначала молчала, потом не выдержала и тоже фыркнула.

— «Приятно было иметь с вами дело», — улыбаясь, передразнила она меня. — Ты специально довел его до белого каления?

— Как ты могла такое подумать? Да я сама вежливость.

— Ага, рассказывай. Старикан чуть от злости не лопнул.

— Ну не лопнул же. Да еще и раскошелился на четыре тысячи.

Мы шли по торговому кварталу обратно к Тихому причалу. По пути я прикидывал в уме. Четыре тысячи от Велеса. Плюс в карманах оставалось около двух с половиной. Итого шесть с половиной тысяч наличными. И еще порядка восемнадцати тысяч поступят через пару дней от Ковчега.

Довольно неплохой результат для людей, которые всего лишь несколько дней назад были бездомными беглецами, затерянными посреди аномальной зоны.

Но деньги имеют свойство заканчиваться. Особенно когда впереди предстоит длинный путь через аномалии и заброшенные бункеры, а также война с теми, у кого денег и ресурсов на порядок больше.

— О чем задумался? — спросила Маша.

— О расходах.

— Врешь.

Я усмехнулся и покосился на нее. Маша шла и смотрела прямо перед собой, но уголок ее рта чуть подрагивал.

— Ладно, — сказал я. — Думаю о том, что нам нужно как можно скорее валить из города. Все кристаллы сразу сливать не стоит, если не хотим привлечь к себе ненужное внимание. Так что получаем деньги из Ковчега, докупаем снаряжение и обратно в зону.

— Согласна, — кивнула Маша. — Здесь слишком много стен. И слишком много глаз.

* * *

Михаил вернулся поздно. Я услышал его тяжелые неровные шаги еще на лестнице. Он вошел, не постучавшись, молча стянул куртку и бросил ее на тумбочку. Потом устало плюхнулся на стул и потер лицо ладонями.

— Ну что, как все прошло? — напряженно спросил я, сразу почуяв неладное.

Михаил поднял на меня угрюмый взгляд и покачал головой.

— Там полный зал, Алекс. Весь бар забит битком. И это в будний вечер.

Он немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Люди просто сидят и нажираются. Ни криков, ни песен, ни баек. И это я про прожженных сталкеров. Ты понимаешь, что это значит?

Я, конечно, не совсем понимал насчет сталкеров. Но точно знал, что если бойцы после очередного задания молча бухают, то дело дрянь.

— Короче, взял я пива и сел за стойкой, — тем временем продолжил Михаил. — Потом угостил мужика рядом. Ну и начал потихоньку расспрашивать. Он сначала меня послал, но потом все-таки разговорился.

Михаил подвинул стул поближе и понизил голос. Хоть в комнате кроме нас никого не было, но привычка конспиратора не отпускала его даже в такие моменты.

— За две последние недели в аномалии пропали три группы. Пятнадцать человек. И это были не новички, а опытные, тертые мужики. Первая группа ушла семнадцать дней назад и не вернулась. Вторая — через четыре дня после нее. Третья — три дня назад. И все они исчезли в одном секторе.

— Продолжай, — хмуро поторопил я замолчавшего Михаила.

— Сектор Молчаливый лес. Так его называют. Сорок километров на северо-восток. Относительно спокойная зона. Там новички низкоуровневые кристаллы добывают. И ничего серьезнее стай артусов обычно не появляется. Пропавшие группы просто шли через эту область вглубь зоны, а потом — бац! — перестали выходить на связь.

Я запросил у Майи данные по Молчаливому лесу. Она откликнулась мгновенно:

— Сектор классифицирован как зона низкой опасности. Основные ресурсы — низкокачественные зэн-кристаллы емкостью до 300 единиц. Крупных монстров не встречается. Однако ресурсов в секторе много и они постоянно восполняются. Кристаллы, низкоуровневые монстры, аномальная флора — все это присутствует там в избытке. Сектор является одним из основных источников добычи рядовых аномальных ресурсов.

— Ни тел, ни

— Следы боя?

— Нет. Вообще ничего. Люди словно сквозь землю провалились. Один мужик рассказал, что в день исчезновения второй группы, за пару часов до темноты, видел над кронами странное мерцающее свечение. Короче, хрень какая-то, Алекс. Думаю, нам лучше туда не соваться.

Глава 24

Я откинулся на спинку кресла, переваривая информацию.

— А что Гильдия?

— Объявила сектор зоной повышенного риска. Разрешения на вход приостановлены. Сойка, похоже, гоняет туда своих разведчиков, но результатов нет. А городской Совет, — Михаил скривился, — просто отмахнулся. Говорят, это дело сталкеров, пусть сами и разгребают.

Типичная реакция недальновидных чиновников. Сталкеры для них просто расходный материал, поставляющий кристаллы, мутагены и части монстров. А возникшую проблему проще игнорировать, чем тратить на нее дефицитные силы и средства.

— И вот что самое главное, — Михаил нахмурился. — Промысел встал. Молчаливый лес был основной зоной для новичков и средних групп. Других безопасных секторов почти не осталось. Опытные сталкеры ходят в серьезные аномалии, но таких групп мало, и они не закроют весь необходимый городу объем. Кристаллов уже не хватает. Цены на рынке поползли вверх. Продавцы начинают нервничать.

Все складывалось в четкую и неприятную картину. Это была пока не катастрофа, но до нее оставался один шаг. Камнегорск, при всей его кажущейся самодостаточности, критически зависел от сталкерского промысла. Кристаллы — это не просто товар. Это топливо, оружие, материал для ремесленников, экспортный товар, основа местной экономики. Перекрой поток, и вскоре город начнет задыхаться.

— Что думаешь? — спросил Михаил.

— Черт его знает, — пожал я плечами. — Ясно одно. Что-то целенаправленно убирает людей. Нечто разумное, хитрое и достаточно сильное, чтобы справляться с группами опытных бойцов без единого выстрела.

Мы надолго замолчали. Потом Михаил устало потянулся, зевнул и поднялся со стула.

— Новости хоть и хреновые, но нам это пока только на руку. Скинем кристаллы по самым вкусным ценами, а потом свалим под шумок в обход опасного сектора, — невесело усмехнулся он. — Ладно, я к себе.

Он ушел, а я тут же обратился к искину:

— Майя, есть мысли по Молчаливому лесу?

— Данные недостаточны для однозначных выводов, — отозвалась она. — Однако общий паттерн указывает на присутствие организованного хищника или ловчего механизма. Отсутствие энергетических следов может означать либо невероятно высокую маскировку, либо принципиально иной тип воздействия. Рекомендую не исключать версию активировавшегося артефакта времен Искажений.

Вполне ожидаемые выводы искина. Либо это древняя ловушка, спавшая десятилетиями и вдруг проснувшаяся. Или же нечто живое, пришедшее извне, из самых глубин аномалии, и обосновавшееся в тихом секторе, где добыча сама идет тебе в пасть.

Я прикрыл глаза. На краю сознания мелькнул свежий образ от Снега: лунный свет на скалах, запах хвои, тишина. Стая спала, выставив дозорных. У гримлоков все было спокойно.

А на город тем временем надвигалась буря. Буря, которой никто пока даже не дал названия.

* * *

Я проснулся, едва заслышав приближающийся звук движка.

Тело среагировало мгновенно. Через секунду я уже сидел на кровати, а рука сжимала рукоять револьвера под подушкой. Обостренный слух мгновенно вычленил из утреннего городского гула знакомый рокот тяжелого дизеля и пронзительный скрип тормозов. Буран.

Я сразу понял, кто пожаловал.

Сойка — ранняя пташка. И раз она решила лично проведать меня, значит дело дрянь.

Я засунул револьвер в кобуру и быстро натянул штаны с рубахой. Часы на стене показывали шесть сорок. Чертовски рано. Похоже, со сном у Сойки тоже проблемы.

Ровно через три минуты в дверь постучали.

Сойка выглядела хреново. Я привык видеть ее собранной, жесткой, непроницаемой. Но сегодня ее непроницаемость дала сбой. На лице сталкерши отражалась тяжелая давящая усталость. Это была усталость человека, который перебрал почти все варианты, и все они на поверку оказались никуда не годными.

— Входи, — посторонился я.

Она переступила порог и окинула комнату привычным профессиональным взглядом, выискивая скрытые угрозы. После этого вошла и устало опустилась на стул. Я закрыл дверь и вопросительно взглянул на раннюю гостью.

Как я и думал, Сойка не стала тянуть время и сразу перешла к делу:

— Ты ведь уже слышал про Молчаливый лес?

— Миша вчера заходил в Угрюмый Медведь. Там разве что вешалки об этом не трындят.

— Хорошо. Значит, не придется долго размусоливать.

Она достала из внутреннего кармана сложенный лист бумаги, развернула и положила на стол. Это была карта проблемного сектора. А на ней красовались три точки, обведенные красным. Как я понял, это были предполагаемые места исчезновения групп. Они лежали вдоль одной линии, тянущейся с юго-запада на северо-восток, и отстояли друг от друга примерно на пять километров.

— Гильдия поручает тебе выявить и уничтожить источник угрозы в этом секторе.

Я хмуро усмехнулся, посмотрел на карту, а потом перевел взгляд на Сойку. И этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Не люблю, когда меня припирают к стенке.

— Не просто разведать, а еще и уничтожить. Я все правильно понимаю? — хмуро переспросил я.

— Именно.

— И конечно же это и есть тот самый обязательный заказ?

Сойка молча кивнула и на миг отвела глаза. Но потом вдруг ее прорвало:

— Можешь мне не верить, Алекс, но я обращаюсь к тебе не потому, что ты так удачно подвернулся под руку. У меня просто не осталось других вариантов. Я готова сама пойти в этот чертов сектор. Но если я там сгину, здесь начнется война. Сталкеры не такие уж и сплоченные, как может показаться на первый взгляд. У меня получается держать их в узде. Но случись чего, и они глотки друг другу начнут грызть за сферы влияния. Этот чертов город давно весь прогнил насквозь.

В комнате повисла напряженная тишина.

— Ты ведь все заранее спланировала? — Я пристально посмотрел на Сойку.

— А что бы ты сделал на моем месте? — угрюмо парировала она. — Если бы судьба преподнесла тебе на блюдечке убер-команду, которая на твоих глазах разделала неуязвимого вожака Диких Погонщиков под орех. Я увидела шанс и схватилась за него.

Внутри у меня поднялась волна холодного гнева. Я, конечно, понимал Сойку. Как командир, от которого зависят жизни ее бойцов, она поступила абсолютно верно. Но вот только я охренеть как не любил, когда меня так нагло водят за нос.

Я

— Запомни, что я сейчас тебе скажу. Два раза повторять не буду. — Я сделал небольшую паузу, чтобы убедиться, что Сойка не собирается вставать на дыбы и внимательно меня слушает. — С этого момента ты говоришь мне только правду. Не частичную и не ту, что удобна только тебе, а всю. Выкладываешь все, что знаешь. И никаких больше подковерных интриг. Если я почувствую, что ты снова водишь меня за нос, то создам тебе очень много проблем, а потом просто исчезну. Надеюсь я ясно выражаюсь?

— Предельно, — холодно ответила Сойка.

Я удовлетворенно кивнул и продолжил:

— А теперь расскажи мне все, что тебе известно про это дело.

Сойка сцепила пальцы на коленке. Жест вышел нервным и дерганным.

— Двое моих лучших разведчиков пропали. Люди, которые больше десяти лет ходили в аномалии, как к себе домой. Люди, которым я доверяла свою жизнь.

Она нервно сглотнула и откашлялась.

— То, с чем мы столкнулись в роще: дикари, Каракор — это известные угрозы. Страшные, мощные, но вполне понятные. Мы знаем, как они действуют и как им противостоять. Здесь же полная неизвестность. Ни единого следа, ни одной зацепки. Только это проклятое свечение, которое видели несколько человек. И все.

— Но у тебя же есть какие-то версии?

Сойка разжала пальцы, откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

— Версий две, — начала она, и после этого вступления, я примерно понял, о чем сейчас пойдет речь.

И оказался прав. Сойка не рассказала мне ничего принципиально нового сверх того, что я уже и так услышал от Майи. Мол это либо высокоразумный зет-энергет с запредельной маскировкой, либо древнее оружие времен Искажений, случайно активированное первой группой сталкеров.

Я выслушал ее, взял карту со стола и изучил повнимательнее. Три точки инцидентов, соединенных почти идеальной прямой. Если продлить эту линию дальше на северо-восток, она упиралась в отмеченную на карте возвышенность в самом сердце сектора.

— Майя, что думаешь? — окликнул я искина, скорее для того, чтобы она подтвердила уже сделанные мной выводы.

— Вижу закономерность, Аид. Линейное распределение точек исчезновения с сужающимися временными интервалами. Классический паттерн хищника, расширяющего охотничью территорию от фиксированного логова. Или же зона действия стационарного источника, постепенно наращивающего радиус поражения. Возвышенность в северной части сектора является вероятным эпицентром.

Я вернул карту на стол.

— Что я получу, если выполню задание? — без лишних расшаркиваний спросил я Сойку.

Мне показалось, что она ждала этого вопроса.

— Полное списание всех обязательств перед Гильдией. Никаких двадцати пяти процентов от будущей добычи. Выполнишь заказ, и считай, ты мне ничего не должен.

— Этого мало, — холодно произнес я. — Думаю, ты это понимаешь не хуже меня.

Сойка не стала спорить. Скорее всего, она была готова и к такому повороту разговора. Я был уверен, что дальнейшие предложения она подготовила заранее.

— В случае успеха твоя группа получит исключительные права на разработку ресурсов в секторе Молчаливый лес сроком на один год. Стандартные пять процентов от дохода будешь отдавать Гильдии. Остальное забираешь себе. Лицензией можешь пользоваться как угодно. Хочешь, разрабатывай сам и больше никого туда не пускай. Но в этом случае, боюсь, конфликтов тебе не избежать. Самый верный путь состоит в передаче эксклюзивных прав тем группам, которые готовы будут заплатить тебе за доступ в сектор. Если не будешь сильно гнуть цену, то сможешь озолотиться. Но при этом все проблемы с безопасностью и новыми угрозами решаешь сам.

— Справедливо, — пытаясь оставаться бесстрастным, ответил я.

Внутри же у меня зародилось вполне себе приятное предвкушение. Эксклюзивная лицензия на целый сектор — это не просто случайные деньги. Это реальная финансовая база. Фундамент, на котором можно начать выстраивать мощную организацию.

— Что-то еще? — Я нутром чувствовал, что это не все плюшки, заготовленные Сойкой.

Вот сейчас и проверим, насколько она со мной откровенна.

Сойка выдержала паузу. Я видел, как внутри моей собеседницы разгорается нешуточная борьба. Похоже, следующее, что она собиралась выложить на стол, стоило очень дорого.

— Информация, — наконец, хрипло произнесла она. — Координаты места секретной базы Кровавого Дозора.

Она достала другую карту и развернула передо мной, указав на отмеченную на ней маленькую черную точку. Майя тут же все зафиксировала.

— Двести километров на юго-запад от Камнегорска, — хрипло проговорила Сойка, ткнув в отмеченное место. — Наши разведчики заплатили за эти данные кровью. Если в городе узнают, что я слила тебе эту информацию, то за мою жизнь никто ломанного гроша не даст. Слишком многие в Совете куплены Дозором.

Я понимал, что Сойка уже в курсе про мои терки с Кровавым Дозором. Удостоверение на КПП не просто так мигнуло красным. Понимал я также и то, что слила она мне эту информацию в надежде, что я наваляю этим уродам по самое не балуй. Но вот то, что она таким образом подставила себя перед Советом и презентовала мне один из рычагов давления на себя, вот это многого стоило. Это уже походило на полноценные взаимоотношения, основанные на доверии. Теперь я знал то, что в одночасье могло уничтожить эту властную женщину. И это знание она только что добровольно отдала мне в руки. Похоже, с ней все-таки можно иметь дело.

— И последнее, — взяв себя в рук, продолжила Сойка. — Боеприпасы и снаряжение. Полный карт-бланш в гильдейском арсенале. Бери все, что считаешь нужным. Без ограничений и без оплаты.

Она замолчала. Все ее даже самые важные карты были вскрыты и, образно говоря, лежали сейчас передо мной на столе. Дело оставалось за малым: принять решение.

— Какие ограничения по срокам? — уточнил я.

— Никаких. Но каждый упущенный день — это потенциальные новые жертвы из тех идиотов, которым плевать на распоряжения гильдии. И, что самое главное, это растущий дефицит ресурсов, который уже бьет по городу. А если что-то начинает долго напрягать Камнегорск, он взрывается. Пьяные драки и поножовщина уже начались. Со временем это легко может перерасти в вооруженное восстание. Особенно учитывая кишащих тут агентов Дозора и Содружества.

— Еще какая-то поддержка со стороны Гильдии?

— Людьми помочь не смогу. У меня не осталось тех, кто готов идти туда добровольно. А посылать своих людей на верную смерть — так себе затея. Вся новая информация, касающаяся этого дела, будет сразу

— Эвакуация в случае, если что-то пойдет не так?

Сойка откровенно посмотрела на меня.

— Ты же слышал, что произошло с первыми тремя группами. Если что-то пойдет не так, то, боюсь, эвакуировать будет некого.

Что ж, вполне себе честный ответ. Без всяких нелепых отговорок. Это хорошо.

Сойка замолчала. У меня тоже вопросы закончились. В комнате повисло напряженное молчание.

Я думал не о том, соглашаться или нет. Решение было уже принято. В тот момент, когда Сойка назвала координаты базы Дозора. Сейчас я думал о другом. О том, как подготовиться к встрече с тем, природа чего мне абсолютно неизвестна. О том, как выполнить задание и при этом не потерять боевых товарищей.

А еще мне не давало покоя это странное свечение в кронах деревьев, которое видели перед исчезновением группы сталкеров.

— Майя, в базе данных Системы есть энергеты или механизмы, использующие световое излучение в видимом спектре?

— Архив неполный, Аид. На данный момент в нем семнадцать подходящих под описание записей. Девять из них — это зэн-энергеты классов от D до B, использующие биолюминесценцию для привлечения добычи. Три — артефакты эпохи Искажений с задокументированными световыми аномалиями в зоне действия. Пять — гипотетические классификации, не подтвержденные полевыми наблюдениями. Однако ни одна из них не соответствует описанному паттерну полностью: отсутствие энергетического следа при визуально наблюдаемом свечении — это абсолютно неизвестная аномалия.

Негусто. И, похоже, это вся информация, которая доступна на данный момент.

— Я берусь. — Слова прозвучали обыденно и банально. Но я сразу увидел, как Сойка слегка расслабила плечи. Гора, которая громоздилась там за секунду до этого, начала потихоньку исчезать.

— Когда планируешь выдвигаться? — хрипло спросила сталкерша.

— Завтра утром. Мне нужен день на подготовку. Арсенал, карты, экипировка. И тот дрон, о котором ты говорила.

— Все будет ждать тебя на складе Гильдии. Распоряжусь прямо сейчас.

Она встала и достала из кармана сложенный вчетверо листок.

— Здесь точные координаты базы Дозора.

Я взял его и убрал во внутренний карман.

— Сойка.

Она остановилась у двери и обернулась.

— Те двое, которых ты потеряла. Какие у них позывные?

— Грач и Полоз, — ответила она после короткой напряженной паузы. — Грач как-то жизнь мне спас… Дочь у него осталась. Пять лет. Эти парни просто выполняли мой приказ…

Я услышал, как предательски дрогнул ее голос. Она уже закрывала дверь, когда я твердо произнес:

— Я найду то, что их убило. И уничтожу. Можешь не сомневаться.

Сойка, не оборачиваясь, кивнула и скрылась за дверью.

Глава 25

Я достал и развернул лист с координатами. Бегло изучив их и надежно зафиксировав в памяти, свернул бумагу и спрятал в Фолд, туда, куда не доберется ни один сканер и где бессилен любой обыск.

— Майя, зафиксируй координаты. Присвой категорию стратегической цели первого приоритета.

— Принято, — отозвалась искин. — Цель обозначена как Объект Д-7. Расстояние от текущей позиции составляет двести четырнадцать километров. Оптимальный маршрут через аномальные зоны займет восемнадцать дней пешего перехода. Использование транспорта на трактах сократит время до четырех-пяти суток. Рекомендую приступить к детальному планированию по завершении текущего задания.

Текущее задание. Молчаливый лес. Пятнадцать исчезнувших без следа человек и загадочное мерцание в кронах деревьев.

Я вновь бросил взгляд на карту сектора. Три багровые точки выстраивались в четкую линию, ведущую к возвышенности на севере.

Что бы там ни скрывалось, оно действовало по собственной, холодной логике. Зона его влияния ширилась, а аппетиты росли. Три пропавшие группы за две недели указывали на явное ускорение. Я сверился с данными Михаила: первая группа исчезла семнадцать дней назад. Спустя четыре дня пропала вторая. Третья — еще через десять. Интервалы между нападениями увеличивались.

— Майя, проанализируй хронологию событий.

— Интервалы между инцидентами составляют четыре и десять суток соответственно. Тенденция к увеличению пауз нетипична для голодного хищника, который, как правило, сокращает время между охотами. Возможные причины: объект насыщается и нуждается во времени для переработки биомассы или энергии, либо сущность эволюционирует в периоды покоя, наращивая свой потенциал, или же жертвы предыдущих атак были задействованы в неизвестном процессе, требующем длительных временных затрат.

В дверь постучали: два коротких удара, пауза и еще один. Машин кодовый сигнал.

— Заходи, — откликнулся я.

Она вошла заспанная, с растрепанными волосами, но кристально ясным взглядом. Мари уже научилась быстро просыпаться. Это был жизненно важный навык, особенно, когда любое промедление после пробуждения означало неминуемую смерть.

— Сойка заходила, — произнесла она скорее утвердительно. Похоже, шум дизеля не ускользнул и от нее.

— Да. Садись, есть разговор.

Маша забралась на кровать, подтянув колени к груди. Минуту спустя появился Михаил, которого я вызвал условным стуком в смежную стену. Выглядел он так, словно вообще не ложился. Впрочем, скорее всего, так оно и было.

Я развернул карту на столе.

— Гильдия прислала разнарядку. Тот самый обязательный контракт.

Михаил подошел ближе и склонился над столом. Лицо его оставалось бесстрастным. Он уже догадывался, о чем пойдет речь.

— Молчаливый лес, — констатировал он. — Ожидаемо.

— Задача: выявить и уничтожить источник угрозы. Не просто провести разведку, а именно ликвидировать, — хмуро проговорил я.

— Идем втроем? — тихо спросила Маша.

— Нет. Стая тоже пойдет с нами. Но я хочу, чтобы вы четко осознавали, во что мы ввязываемся. Три группы отлично подготовленных сталкеров исчезли бесследно. Среди них были лучшие разведчики Гильдии. Мы не имеем понятия, с чем столкнемся, как именно оно убивает и уязвимо ли вообще.

В комнате повисла тяжелая тишина.

— А что нам известно наверняка? — нарушил молчание Михаил.

— Свечение в кронах деревьев. Полное отсутствие энергетических следов. Линейный характер исчезновений, ведущий к северной возвышенности. И растущие интервалы между нападениями, косвенный признак того, что эта тварь развивается.

Михаил медленно прошелся взглядом по карте.

— Идеально. Классика контрразведки: противник без лица, без имени и без слабых мест.

— Слабые места есть у всех, — возразил я. — Главное, дожить до момента, когда удастся их найти.

— Утешил, — усмехнулся он, впрочем, без всякой желчи. Я понимал: решение им уже принято. Это читалось в его упрямой позе.

— Что по награде? — спросил

Я огласил условия: полное аннулирование долга, эксклюзивная лицензия на сектор, координаты базы Дозора и неограниченный доступ к арсеналу для выполнения миссии.

Михаил присвистнул.

— Невиданная щедрость. Значит, дело совсем дрянь.

— Хуже некуда, — согласился я.

— Я в деле, — произнес Михаил просто и без лишнего пафоса. Так говорят люди, давно свыкшиеся с мыслью, что каждый новый день может стать для них последним.

Маша молчала, не отрывая взгляда от карты. Наконец она подняла голову:

— Пропали пятнадцать опытных и хорошо вооруженных сталкеров. Ты уверен, Алекс?

— Уверенность — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Она порождает самонадеянность и делает человека беспечным, — ответил я. — Именно это и погубило те отряды. У нас же перед ними есть одно ключевое преимущество.

— И какое же?

— Мы заранее знаем, что идем прямиком в ловушку.

Маша обдумывала это пару секунд, затем решительно кивнула:

— Хорошо. Каков план?

Я склонился над картой.

— Вот какая у нас ситуация, — начал я, ткнув пальцем в самую южную отметку.

— Первая группа. Пять человек. Связь оборвалась семнадцать дней назад, за два часа до заката. Они продвигались на северо-восток, к центру сектора.

Палец сместился ко второй точке.

— Вторая группа. Четверо. Пропали тринадцать дней назад. Тот же сценарий: последний сеанс связи ближе к вечеру, вектор движения — вглубь леса.

Третья метка.

— Третий отряд. Шесть человек, в том числе двое разведчиков Сойки. Исчезли три дня назад. И снова время близилось к закату, и двигались они в том же направлении.

Михаил провел пальцем вдоль воображаемой линии, соединяющей все три точки.

— Прямая. Почти идеальная. И ведет она прямо сюда.

Он остановил палец на отметке возвышенности.

— Верно. Невысокий, около тридцати метров, каменистый холм, поросший старым лесом. Так говорят данные Гильдии. Раньше сталкеры использовали его как ориентир и удобное место для привала. Отличная обзорная точка.

— А теперь это центр паутины, — тихо произнесла Маша.

Я посмотрел на нее. Сравнение с паутиной казалось поразительно точным.

— Вполне возможно. И вот что меня тревожит сильнее всего: все три группы направлялись к этой возвышенности совершенно добровольно. Никаких следов паники, принуждения или попыток отступления. Они шли туда так, словно сами этого хотели. Хотя, логичнее было бы обойти стороной этот холм и двигаться дальше.

— Приманка, — подытожил Михаил.

— Именно. Я тоже думаю, что это таинственное свечение в кронах не оружие, а именно приманка. Что-то заставляло людей идти прямиком к источнику. Любопытство? Ощущение ценной добычи? Или прямое ментальное воздействие? Точно мы не знаем.

— Звучит многообещающе, — мрачно буркнул Михаил.

— Поэтому мы не станем блуждать по лесу в надежде случайно наткнуться на ответы. Мы возьмем на себя роль живца. Но играть будем по нашим правилам.

Я достал из Фолда блокнот с карандашом и принялся набрасывать схему.

— Операция Контролируемая наживка. Суть такова: мы изображаем уязвимую группу неопытных сталкеров, которые лезут в самую чащу за кристаллами. Шумим, фоним зэн-энергией, ведем себя как идеальная добыча, и тем самым провоцируем нападение. Но каждый наш шаг будет просчитан, каждый фланг прикрыт, и мы выстроим несколько эшелонов защиты, о которых эта тварь знать не будет.

— А поподробнее? — уточнила Маша.

— Первый эшелон: Снег и его стая. Они обеспечат дальнюю разведку и прикрытие с флангов. Второй: Михаил. Снайперская позиция, наблюдение, управление дроном и огневая поддержка. Третий: охранный периметр из датчиков и сканеров. И четвертый: мы с тобой в самом центре. Приманка и ударная группа в одном лице.

Михаил с интересом изучал набросок, склонив голову набок.

— Мне нравится та часть, где я на снайперской позиции. И категорически не нравится та, где вы вдвоем лезете в пасть неизвестной твари.

— Для того ты и нужен на прикрытии с винтовкой, чтобы нас из этой пасти вытащить.

— По мне так, звучит как-то хреново.

Я не стал спорить. За неимением информации о характере цели держать Михаила в тылу на прикрытии было так себе решением. Однако, если учесть тот факт, что у нас с Мари был шанс возродиться, а у нашего рыжебородого спутника нет, его начальная позиция в будущей операции была вполне себе оправдана.

Я отвернулся к окну и закрыл глаза, а потом мысленно потянулся на юго-восток, к границе аномальной зоны, туда, где на самом краю восприятия ощущалось присутствие Снега.

Образы сформировались не сразу. На таком расстоянии ментальная связь работала рывками, передавая информацию отдельными фрагментами. Но Снег меня услышал.

Я транслировал ему картину леса. Чужого, незнакомого массива к северо-востоку от города. И передал задачу: не словами, а потоком образов и ощущений, как мы привыкли общаться за последние недели.

Подойти к границе леса. Прочесать периметр. Искать пустые зоны, где нет зверей и прочей живности. Фиксировать любые аномалии и немедленно передавать мне. И главный приказ, в который я вложил всю силу своего ментального посыла: ни при каких обстоятельствах не заходить вглубь. Если почувствуют непреодолимую тягу двигаться дальше в лес, то немедленно разворачиваются и отступают.

В ответ пришла мощная волна согласия. Снег все понял. Стая выдвигается к Молчаливому лесу немедленно.

Я открыл глаза. Маша смотрела на меня особым взглядом. Она уже научилась улавливать отголоски моей связи со Снегом через собственную ментальную нить с Тенью.

— Он услышал, — резюмировала она.

— Да. Стая ушла на разведку. К вечеру займут позиции, утром жду первый отчет. А мы пока займемся экипировкой.

Арсенал Гильдии располагался в подвале штаб-квартиры. Мы спустились на три пролета по металлической лестнице, миновали две стальные двери с кодовыми замками и один пост охраны. Увидев личный допуск от Сойки, дежурный молча отступил в сторону.

Арсенал оказался куда просторнее, чем я предполагал. Вдоль длинного коридора тянулись складские помещения, заставленные высокими стеллажами и оружейными стойками. Здесь густо пахло оружейной смазкой, порохом и застарелой бетонной сыростью. Тусклые желтые лампы под потолком заливали пространство тяжелым янтарным светом.

Глаза шедшего рядом Михаила загорелись тем особым блеском, который появляется у настоящего профи при виде роскошного оружейного склада.

— Неограниченный карт-бланш, говоришь? — задумчиво протянул он, скользя взглядом по полкам. — Знаешь, Алекс, кажется, я начинаю понимать, почему ты взялся за эту работу.

Кладовщик, сухой старик с протезом вместо левой руки, сидел за столом в дальнем конце коридора, уткнувшись в потрепанную книгу, и даже не поднял головы при нашем приближении.

— Допуск класса Альфа,

Старик скосил глаза сначала на документ, затем на меня и Михаила, после чего невозмутимо вернулся к чтению.

— Берите что нужно. На выходе распишитесь в журнале. Если сломаете или потеряете, заплатите из своего кармана.

— Душевный дедуля, — хмыкнул Михаил.

Мы разделились. Я методично обходил стеллажи, сверяя мысленный список с наличием. Михаил же действовал иначе. Он хватал образцы, крутил в руках, щелкал затворами, проверял прицелы и либо возвращал на место, либо откладывал.

Нужная снайперская винтовка обнаружилась в третьем боксе. Когда Михаил неожиданно замер перед стойкой, я понял: он нашел, что искал.

— Вихрь-7М, — с уважением произнес он, снимая оружие. — Полуавтомат, калибр двенадцать и семь. Эффективная дальность: тысяча двести метров. Оптика с переменной кратностью и встроенным баллистическим калькулятором.

Он вскинул винтовку, прижав приклад к плечу, и посмотрел в прицел. Плавно повел стволом из стороны в сторону, затем опустил.

— А вот это главное, — он указал на маркировку ствольной коробки. — Встроенный зэн-усилитель канала ствола. Пуля на выходе получает дополнительный энергетический импульс. Против бронированных энергетов то, что доктор прописал.

— Забирай. Боекомплект, судя по схеме, вон в том ящике, — подсказал я.

Михаил откинул крышку. Внутри ровными рядами лежали патроны в промасленной бумаге — тупоносые, с характерным синеватым маркером на пулях.

— Бронебойные с этериумом, — констатировал он. — Сердечник из высокоплотного вольфрамового сплава с добавлением этериума, плюс зэн-проводящая оболочка. Легко прошивают физическую броню, а энергетический заряд дестабилизирует зэн-щиты.

— Сколько возьмешь?

— Четыре магазина по десять патронов. Этого должно хватить.

Я кивнул и продолжил поиски по своему списку. На нижней полке нашлись сейсмические датчики: компактные штыри размером с ладонь, увенчанные передатчиками. Дюжина в одной упаковке.

— Чувствительность: пятьдесят метров, — прочитал я маркировку. — Реагируют на вибрации от объектов массой свыше тридцати килограммов. Передача данных на контрольный планшет идет в реальном времени.

По соседству в плоском кейсе лежали пассивные сканеры зэн-спектра, напоминающие небольшие блюдца. Шесть штук. Они ничего не излучали, работая исключительно на прием и фиксируя любые колебания зэн-энергии в радиусе двухсот метров. Незаметно, бесшумно и крайне надежно.

В специально приготовленном для нас боксе я нашел дрон-разведчик: легкий квадрокоптер, оснащенный тепловизором, спектрометром и держателем под гранаты и мины. Сорок минут полета, дальность связи до трех километров. Далеко не армейский класс, но для наших целей сойдет. Разумеется, при условии, что неведомая тварь в лесу не глушит электронику.

— Миша.

Он обернулся.

— Нам нужны осветительные шашки и люминофорные дымовые гранаты. Видел где-нибудь?

Кладовщик услышал мой вопрос, и, не отрываясь от своей книги, махнул протезом в сторону дальнего угла:

— Третья полка. Синие ящики — свет, зеленые — люминофорный дым.

Я подошел к стеллажу. В синих ящиках лежали стандартные осветительные шашки: полторы минуты ослепительно-белого света с радиусом воздействия до пятидесяти метров. Я взял шесть. В зеленых хранились гранаты особого назначения. При детонации они выбрасывали облако мелкодисперсного люминофора, который оседал на любых поверхностях и начинал флуоресцировать при малейшем контакте с зет-энергией. Если противник использует невидимые энергетические конструкции, люминофор их подсветит. Сделает видимым незримое. Этих весьма полезных вещиц я взял восемь.

Оставался последний пункт из моего списка.

— Портативный генератор ЭМ-помех, — произнес я вслух.

Кладовщик впервые оторвался от растрепанного томика. Он посмотрел на меня поверх очков с выражением глубокого профессионального скепсиса.

— Второй стеллаж справа, верхняя полка. Вещь тяжелая. И имейте в виду: радиус действия двадцать метров. Ваша собственная электроника тоже накроется.

— Я в курсе.

Генератор оказался массивным, килограмма на три, цилиндром, размером с термос. На корпусе расположились тумблер активации и таймер. Я покрутил прибор в руках. Штука одноразовая: после выдачи импульса внутренние конденсаторы садились подчистую и требовали долгой подзарядки.

— Майя, оцени, как электромагнитный импульс повлияет на наниты Броненосца.

— В случае активации генератора в радиусе двадцати метров наниты Броненосца подвергнутся дестабилизирующему воздействию, — мгновенно отозвалась она. — Вероятность кратковременного отключения брони составляет 34%. Вероятность частичного сбоя в координации нанитов 67%. Рекомендация: при использовании генератора заранее деактивировать броню либо обеспечить дистанцию не менее двадцати пяти метров.

Полезная вводная. Генератор — это оружие последнего шанса. Если природа местной угрозы окажется техногенной, мощный импульс способен ее оглушить. Но применять его в непосредственной близости от себя — огромный риск.

Я убрал цилиндр в Фолд, отдельно от прочего снаряжения.

Подошел Михаил. На плече у него висел черный чехол с Вихрем, за спиной болтался рюкзак, плотно набитый магазинами, оптикой и запасным обвесом.

— Я готов, — доложил он. — Ты как?

— Тоже, — кивнул я.

Мы расписались в журнале и направились к выходу. Флегматичный кладовщик проводил нас скучающим взглядом и снова уткнулся в свою книгу.

Глава 26

Остаток дня я провел в номере за изучением карты. А Маша и Михаил решили провести время с большей пользой и разошлись по комнатам, чтобы пораньше лечь спать. Отдых перед выходом не блажь, а суровая необходимость. Тело должно быть в тонусе, а рефлексы отточены до предела. Я отлично усвоил это в прошлой жизни после нескольких десятков боевых выходов.

Мне же самому долгий отдых теперь не требовался. Прокачка до пятого круга давала неоспоримое преимущество: для полного восстановления сил хватало четырех часов сна. Все остальное время отводилось работе.

Я штудировал переданные Сойкой отчеты о пропавших отрядах. Сухие, лаконичные сводки: время выхода, маршрут следования, состав, экипировка, время последнего сеанса связи. Ничего экстраординарного. Три группы, действуя строго по протоколам Гильдии, отправились в давно изученный сектор за рядовым хабаром. И сгинули.

Закономерность, замеченная мной утром, при детальном анализе подтвердилась. Последние сеансы связи всех трех групп происходили примерно за пару часов до заката. Все двигались к холму в центре лесного массива. И командиры двух отрядов из трех упоминали в последних докладах «необычное свечение» или «интересный отблеск» по курсу движения, который они решили проверить.

Решили проверить. Типичная реакция любого сталкера на перспективу ценной находки. Свечение в границах аномальной зоны почти всегда означает наличие кристаллов. Крупные, богатые залежи часто испускают видимый свет в определенное время суток, особенно на закате, когда угол падения солнечных лучей максимизирует флуоресценцию.

Идеальная приманка для людей, чей заработок зависит от сбора кристаллов.

— Майя, запусти моделирование. Вводные данные: источник угрозы находится на возвышенности или в непосредственной близости от нее. Используя визуальную приманку, он затягивает группы в зону

Через полминуты Майя выдала результат.

— Расчет завершен, — деловито проговорила она. — Опираясь на координаты последних контактов и векторы движения групп, предполагаемый радиус зоны поражения варьируется от восьмисот до тысячи двухсот метров от центра возвышенности. Точность расчетов низкая: из-за дефицита данных погрешность составляет до четырехсот метров. Группы входили в эту зону и переставали выходить на связь, что подтверждает гипотезу о подавлении электроники либо о мгновенной нейтрализации субъектов в пределах указанного радиуса.

От восьмисот до тысячи двухсот метров. Солидный охват. Это не просто точечная засада, это полноценная зона контроля.

Я отложил карту и прикрыл глаза. Оставалось дождаться утра, когда придет доклад от Снега, и я получу то, чего не было ни у одного из пропавших отрядов: разведданные от существ, которые чуют смертельные аномалии не с помощью ненадежных приборов, а чистым точным инстинктом.

Весточка от Снега пришла с первыми лучами солнца.

Я как раз просыпался, когда на периферии сознания вспыхнуло знакомое тепло. Образы хлынули сплошным потоком. Они были довольно размытые, но, несмотря на это, вполне узнаваемые.

Стая обошла Молчаливый лес по дуге, с юга на север. На границе зоны лес казался абсолютно нормальным. Обычная аномальная флора и фауна. Вполне себе стандартная экосистема.

Но это продолжалось лишь до определенной черты.

Снег транслировал не просто картинку, а чистое ощущение, поскольку визуального аналога тому, с чем он столкнулся, попросту не существовало. Примерно в двух километрах от центрального холма, начиналась зона острого дискомфорта. Снег не мог выразить это в конкретных понятиях, но суть была ясна: вздыбленная шерсть на загривке, инстинктивный позыв немедленно повернуть назад, тяжелое, сосущее беспокойство, нарастающее с каждым новым шагом. Это был не страх перед более крупным хищником и не запах близкой опасности. Природа явления была иной. Казалось, что сам пси-фон в этом месте становился неправильным и чужеродным.

Это преграда не была непреодолимой. При желании и активации Вожака стая спокойно могла бы дойти до эпицентра аномалии. Но Снег приказал повернуть обратно. И это было правильно. Мой приказ он усвоил четко.

Также я уловил, что Снег отправил пару гримлоков обойти аномалию с противоположной стороны. Результат оказался идентичным: на дистанции около двух километров от центра пролегала невидимая черта, за которой любое живое существо охватывало необъяснимое беспокойство.

Два километра. Зона контроля оказалась немногим больше первоначальных прикидок. Данные Гильдии говорили о радиусе в километр-полтора, на слегка меньший охват указала Майя, но животные чуяли тоньше. Они ощущали внешний контур, где угроза еще не несла смертельной опасности, но уже явно заявляла о своем присутствии.

— Майя, внеси коррективы в модель. Внешний контур зоны влияния пролегает в двух километрах от предполагаемого эпицентра. Зона непосредственного поражения: километр-полтора. Пространство между ними представляет собой буферную зону, в которой живые существа могут подвергаться чужеродному пси-воздействию.

— Модель скорректирована. Двухуровневая структура характерна для стационарных энергетических объектов с пассивным внешним контуром и активным внутренним ядром. Внешнее поле, вероятно, используется для сканирования пространства и приманивания или наоборот отпугивания целей. Внутреннее служит зоной непосредственного захвата. Рекомендация: устанавливать сенсорную аппаратуру строго на границе буферной зоны, не пересекая ее.

Я передал Снегу новый приказ: стае рассредоточиться вдоль южного и западного секторов на дистанции трех километров от центра возвышенности. Вести скрытное наблюдение. Быть готовыми действовать по моей команде. В зону дискомфорта без прямого приказа не соваться.

В ответ пришла мощная эмоциональная волна подтверждения. Снег принял задачу.

Открыв глаза, я поднялся с кровати. Тем временем Маша уже молча стояла в дверях, внимательно наблюдая за мной. Она ощущала мою ментальную связь со Снегом и ждала результатов.

Я быстро оделся и вкратце обрисовал ей ситуацию.

— Паутина, — эхом отозвалась Маша. Она уже второй раз использовала этот образ. — Я чувствовала именно это, Алекс. Еще во время твоего разговора с Сойкой. Образ исполинской сети. Он возник сам по себе, словно кто-то вложил его мне в голову.

Я оставил это без комментариев. Интуиция одаренных — материя тонкая, природу которой я пока не понимал до конца. Но и сбрасывать ее со счетов было бы глупо.

— Буди Михаила, — коротко ответил я. — Выдвигаемся ровно через час.

До Молчаливого леса мы добрались к полудню.

Сойка выделила нам транспорт: неприметный, видавший виды грузовой фургон с гильдейскими номерами, который не привлекал лишнего внимания на тракте. Михаил сел за руль, Маша устроилась рядом, а я расположился в кузове среди ящиков со снаряжением. Нам предстояло отмахать сорок километров на северо-восток по разбитому проселку, минуя фермерские угодья, брошенные деревни и покосившиеся указатели с давно забытыми названиями.

Когда мы приблизились к лесу, перед нами стеной встали деревья, мрачные и густые даже в ярком свете полуденного солнца. Это был смешанный лиственный массив, в основном дубы и клены, с плотным подлеском из орешника и бузины.

Мы съехали с дороги и остановились метрах в трехстах от опушки. Затем быстро замаскировали сеткой и ветками фургон.

Прежде чем выдвинуться к месту операции, я извлек из Фолда кибр Михаила. Он тут же на месте быстро облачился в броню. Лязгнули фиксаторы, сервоприводы издали тихое гудение, проходя тестовый цикл. Призрак повел плечами и подвигал ногами, оценивая свободу движений, и удовлетворенно кивнул.

Чехол с Вихрем отправился за спину, а планшет, синхронизированный с датчиками, Михаил закрепил ремнями прямо на левом предплечье поверх бронепластин.

Я распределил по отдельным подсумкам сейсмические датчики и сканеры зэн-спектра. Этого арсенала вполне хватало для организации плотной сети наблюдения на километровом участке периметра.

Покончив со сборами, мы выдвинулись к месту проведения операции и через несколько минут шагнули под темный полог леса.

* * *

Установка датчиков была делом монотонным, но требующим ювелирной точности. Я продвигался вдоль невидимого рубежа, который Снег обозначил как зону дискомфорта. Каждые пятьдесят метров вгонял в грунт тонкий штырь сейсмосенсора, а на уровне груди крепил к древесным стволам компактные пластины пассивных зэн-сканеров. Двадцать точек на километр периметра. Этого с лихвой хватит, чтобы засечь любое физическое или энергетическое движение исходящее из внутреннего радиуса.

Лес здесь казался обманчиво обыденным. Он был по большей части обычным. Аномалия еще не вступила здесь в полные права. Вековые ели, густой орешник, покрытые мхом валуны. Где-то высоко в кронах заливались птицы. Ни малейшего намека на угрозу. Однако Майя регистрировала едва уловимые искажения фонового зэн-поля. Что-то впереди, в самом сердце леса, ровно и

— Восемнадцатый датчик в норме. Сигнал стабильный, — передал я по рации.

— Принял, — голос Михаила в наушнике звучал предельно собранно. — Вижу восемнадцатый на планшете. Автокалибровка прошла, погрешность в пределах двух процентов. Полет нормальный.

Девятнадцатый штырь ушел в землю у корней расщепленной ненастьем березы. Двадцатый я установил возле замшелого валуна на краю неглубокого оврага и связался с Михаилом.

— Сеть развернута. Все датчики на месте. Как у тебя?

— Подтверждаю, — Михаил удовлетворенно цокнул языком. — Картинка загляденье. Вижу каждый маячок. Пока все тихо.

Я вернулся к месту сбора, где меня дожидалась Маша. Она сидела на поваленном дереве с закрытыми глазами. Похоже, тоже времени зря не теряла и внимательно сканировала лес. Как по мне, ее восприимчивость к зэн-полю в каком-то отношении превосходила возможности любой известной мне аппаратуры.

— Готово, — негромко сказал я, возвращая ее к действительности. — Выдвигаемся.

Она открыла глаза, молча кивнула и поднялась, поправляя лямки рюкзака, внутри которого, для вида, лежали пустые контейнеры с мотками веревки. Моя куртка была нарочито расстегнута, на поясе небрежно болтался стандартный нож сталкера. Никакой активной брони и ни единого намека на серьезный арсенал. Просто двое новичков, отправившихся за легкой добычей. Идеальная наживка.

— Михаил, начинаем, — бросил я в канал связи. — Ты за нами. Дистанция: сто метров. Держи дрон наготове.

— Принял. Выдвигаюсь. Двое гримлоков на прикрытии.

Я перевел взгляд на Машу.

— План помнишь?

— Слабые выбросы энергии, неуверенное сканирование, громкие разговоры. Изображаю криворукую одаренную в первом полевом выходе. Не переживай, у меня богатый опыт роли бестолковой дурочки.

— Только не переигрывай, — усмехнулся я.

— Алекс, я выросла на ферме, где приходилось ежедневно изображать отсутствие дара, иначе добрые соседи мигом сдали бы меня Церкви Очищения. Уж поверь, притворяться я умею.

Такое мне крыть было нечем.

Мы углубились в лес, взяв курс на возвышенность в центре сектора. Я шел в авангарде, нарочито громко ломясь через подлесок, как и положено желторотому сталкеру, плевавшему на маскировку. Маша следовала шагах в трех позади.

— Гляди, вон там, на стволе! — я ткнул пальцем в случайный нарост на неузнаваемо мутировавшем дереве. — Похоже на кристаллическую жилу?

— Где? — Маша демонстративно вытянула шею. — Не вижу… Стой, дай-ка попробую.

Она вскинула руку, и я ощутил исходящую от нее волну, слабую, нестабильную, с характерными рваными краями, выдающими полное отсутствие контроля. На деле это была филигранная работа. Имитировать бездарность куда сложнее, чем демонстрировать мощь. Маша генерировала зэн-импульс с идеально просчитанными сбоями. Любой высокоуровневый хищник, реагирующий на энергетику, интерпретировал бы этот сигнал вполне однозначно: легкая и неопытная добыча без особого намека на какую-либо защиту.

— Нет, тебе показалось. Обычный гриб, — разочарованно протянула она.

— Ладно, топаем дальше. Парни говорили, ближе к холму жилы прямо из земли торчат.

Мы продолжили ломиться сквозь лес, переговариваясь в полный голос. Я нес чушь про цены на кристаллы в Камнегорске, Маша сыпала глупыми вопросами. Со стороны выходила идеальная картина: пара дилетантов пришла срубить легких денег.

Краем сознания я постоянно чувствовал присутствие Снега. Стая шла по флангам метрах в двухстах от нас, двигаясь параллельным курсом. Бесшумные серые призраки, скользящие между деревьями. Снег транслировал мне общую картину: лес вокруг стремительно пустел. Чем глубже мы заходили, тем меньше жизни оставалось вокруг. Один этот факт уже кричал об опасности.

— Алекс, — голос Михаила в рации стал тихим и предельно собранным. — Точка в пятистах метрах от центра аномалии. Там начинает как-то странно проседать зэн-фон.

— Принял. Отслеживай динамику.

Мы отмахали еще две сотни метров. Лес неуловимо изменился. Внешне все оставалось прежним: густо стоящие деревья, поросшие мхом валуны. Но сам воздух стал иным. Каким-то тяжелым, что ли. Будто перед мощной грозой. Вокруг разлилась давящая, вязкая неподвижность. Я поймал себя на мысли, что инстинктивно замедляю шаг.

— Алекс, — Маша понизила голос. Она не выходила из образа, но я ясно различил в ее интонации настоящую тревогу. — Здесь что-то не так. Я чувствую… сопротивление.

— Идем дальше. Не прекращай импровизировать, — вернул я ее в образ.

Она тут же спохватилась и выпустила очередной неумелый импульс. На этот раз я четко ощутил: вместо того чтобы равномерно разойтись во все стороны, волна слегка вытянулась, словно что-то впереди властно потянуло ее на себя.

Маша тоже это зафиксировала. Мы на мгновение встретились взглядами, и она едва заметно кивнула.

Нас заметили.

Глава 27

Мы шли уже минут пятнадцать. По моим прикидкам, до холма оставалось не более четырехсот метров.

— Алекс, — тон Михаила резко переменился, став сухим и отрывистым. — У меня на сканере какая-то хрень. Непонятный энергетический провал. Зона полного отсутствия зэн. Имеет форму эллипса, длиной около тридцати метров. И самое фиговое, что она движется.

— Направление?

— От возвышенности прямиком на вас. Скорость небольшая, но стабильная. Примерно метр в секунду.

Хм, метр в секунду. Что бы это ни было, оно никуда не спешило. Похоже, было уверено, что добыча никуда не денется.

— Дистанция до нас?

— Около трехсот метров.

— Принял. Занимай позицию и поднимай дрон с подарком.

— Так точно, — коротко бросил Михаил.

Я остановился и вскинул руку. Маша замерла на месте.

— Заканчиваем спектакль, — вполголоса скомандовал я. — Оно уже рядом. Я остаюсь здесь. Ты отходишь примерно на полсотни метров назад. Ищи укрытие с хорошим сектором обзора.

— Алекс…

— Это не обсуждается. Понадобится помощь — позову. Выполняй.

Мари раздраженно стиснула зубы, но перечить не стала. Круто развернувшись, она быстрым шагом направилась назад, высматривая подходящую позицию. Спустя полминуты я увидел, как она скрылась за массивным корнем рухнувшей ели, представлявшим из себя отличный природный бруствер.

Тем временем в наушнике послышался голос Михаила:

— На позиции. Вижу тебя.

Через несколько минут до меня донеслось едва слышимое жужжание винтов. Дрон отправился на задание.

Я же залег между двумя толстыми стволами сосен. Какая-никакая, а все-таки защита. Теперь бы еще понять, что на нас надвигается.

— Зафиксировано аномальное гашение звуковых волн в радиусе приблизительно двухсот метров. Механизм явления не установлен, — обеспокоенно доложила Майя. — Зэн-фон в нашей локации просел на семнадцать процентов за последние полминуты. И падение продолжается.

Я чувствовал это каждой клеткой тела безо всяких подсказок искина. На меня накатило ощущение внутреннего леденящий холода. Нечто чужеродное медленно, но

— Алекс… — голос Маши в рации едва пробивался сквозь помехи. — Что за чертовщина? Зэн… Она просто утекает. Я не могу это остановить.

Похоже, Мари чувствовала то же самое, что и я. Майя уже активировала протоколы компенсации, перераспределяя внутренние резервы организма, но скорость потери энергии лишь возрастала. Пока что это были некритичные потери, но если так пойдет и дальше…

— Маша, оттягивайся к Михаилу. Живо.

— А как же ты?

— Выполняй приказ!

В эфире повисла пауза, увенчавшаяся через какое-то время коротким и обиженным: «Есть».

Я замер и начал пристально вглядываться в лесную чащу. Сначала ничего не происходило.

А затем я узрел нечто.

Впереди, метрах в ста от меня, пространство между стволами деревьев начало медленно приходить в движение. Поначалу там возникло лишь легкое преломление воздуха, похожее на едва заметное знойное марево. Затем оно стало постепенно обретать цвет и форму. Холодный, безжизненный сине-зеленый свет, пульсирующий долгими, медленными волнами, перетекал от ствола к стволу, от ветки к ветке, выстраиваясь в сложную ячеистую структуру.

Я увидел нити. Толстые и полупрозрачные, исходящие тем самым мертвенным сине-зеленым свечением. Они опутали стволы, перекинулись на ветви, ниспали к земле и взметнулись к кронам деревьев, сплетаясь в исполинскую трехмерную паутину. И эта дьявольская штука была живой. Ее нити мелко дрожали, пульсировали и перетекали одна в другую, напоминая кровеносную систему циклопического организма.

А в узлах этой паутины висели люди.

Или, вернее, то, что от них осталось. Они больше походили на тени, подвешенные в хаотичном переплетении нитей. Безжизненные, скрюченные, иссушенные до состояния обтянутых кожей скелетов. Некоторые застыли в предсмертных позах, вытянув руки, словно за миг до конца пытались дотянуться до чего-то. Другие свернулись в позе эмбриона. На одном из ближайших тел я разглядел фрагменты стандартной сталкерской разгрузки. На другом белела знакомая гильдейская нашивка.

В пределах прямой видимости я насчитал одиннадцать тел. Остальные, видимо, находились дальше, скрытые плотным переплетением энергетических нитей.

— Идентификация завершена, — голос Майи звучал весьма тревожно. — Объект классифицирован. Категория: разумная энергетическая аномалия защитного типа. В архивах эпохи Искажений фигурирует под грифом «Энергетический Утилизатор». Ориентировочный возраст: от трехсот до пятисот лет. Происхождение: искусственное. Предположительно, вышедший из-под контроля артефакт оборонительного или добывающего назначения.

— Как эта хрень работает?

— Утилизатор не атакует в привычном понимании этого слова. Он поглощает, — продолжила Майя. — По сути это исполинская система сбора и утилизации биомассы, жизненной энергии и зэн. На внешнем периметре области его контроля находится зона пассивной разведки и пси-воздействия. В среднем контуре расположена зона активного подавления. Она гасит звуковые волны и многократно ускоряет отток энергии. В центре находится непосредственно сама паутина захвата. Подходящие под паттерн жертвы стягиваются к центру с помощью пси-приманки, транслируемого ощущения близости невероятно ценного ресурса. Затем энергетические нити обездвиживают объект и выкачивают его до полного истощения. В зависимости от изначального энергетического потенциала жертвы процесс занимает от нескольких часов до суток.

— У этой фигни есть слабое место?

— Должно быть. Как правило, Утилизаторы эпохи Искажений конструировались вокруг центрального кристалла-накопителя, который служил управляющим ретранслятором и резервуаром поглощенной энергии. Если не уничтожить этот самый кристалл, сеть будет бесконечно регенерировать. Однако визуальный анализ текущей структуры не позволяет установить его точное местоположение. Ядро скрыто за сверхплотным энергетическим полем.

— Миша… — подключился я к рации. — Слышишь меня?

— Слышу. Алекс, аппаратура сходит с ума. Там у тебя колоссальная черная дыра в зэн-поле. Мои сканеры выдают вокруг нее отрицательные значения. Такого просто не бывает в природе. Подожди… Дрон картинку подгрузил… Матерь божья…

— Паутину видишь?

— В обычной оптике смутно. А вот в зэн-спектре… Дерьмо… Да она просто гигантская. Не меньше ста пятидесяти метров в диаметре. И продолжает расти.

— Слушай меня внимательно, Миша. Мне нужно, чтобы ты прямо сейчас сбросил люминофорную гранату точно в центр этой паскуды. Нам надо найти, где у этой твари яйца.

— Принял. Дрон уже над позицией. Начинаю наведение. Тридцать секунд.

Я замер, не сводя глаз с пульсирующей сети. Нити тянулись в мою сторону. Неспешно, осторожно пробуя и ощупывая пространство. Так хищник приценивается к добыче. Я физически ощущал, как тает мой внутренний зэн-резерв: показатель упал уже на четырнадцать процентов, и скорость оттока продолжала расти.

— Настоятельно рекомендую активировать Броненосца, — вмешалась Майя. — Или хотя бы Дистанционную абсорбцию. Текущая скорость потери жизненной силы превышает компенсаторные возможности организма. Через четыре минуты начнется необратимая деградация мышечных тканей.

Рано. Сначала мне нужно увидеть ядро.

Двадцать секунд.

Паутина пришла в движение. Ближайшие ко мне нити натянулись и мелко завибрировали. Иссушенная мумия одного из сталкеров дернулась, словно марионетка на ниточках. Из-за ее спины взметнулось длинное, тонкое щупальце сине-зеленого света и зависло в воздухе, слепо покачиваясь из стороны в сторону. У меня создалось такое ощущение, что тварь принюхивалась.

Десять секунд.

— Сброс, — наконец, доложил Михаил.

Мгновение спустя я увидел, как из-за крон деревьев рухнула темная капля гранаты. Она ударилась о верхний ярус паутины и тут же разорвалась, выбросив густое облако мельчайших флуоресцирующих частиц.

Люминофор оседал медленно, будто призрачный фосфоресцирующий снег. Ярко-оранжевые пылинки ложились на доселе невидимые энергетические конструкции, проявляя их, как реактив на фотобумаге. Нити, узлы, толстые перемычки — вся чудовищная, неземная архитектура Утилизатора вспыхнула четким оранжевым контуром на фоне мертвенного сине-зеленого сияния. И в самом центре этой схемы, там, где сплетались воедино все магистральные линии, частицы люминофора очертили нечто массивное, плотное и пульсирующее.

У подножия большого мертвого дуба, в густом переплетении вылезших наружу узловатых корней, горел кристалл. Огромный, не меньше полуметра. Он пульсировал в медленном, размеренном ритме, словно исполинское сердце, и с каждым его импульсом по нитям прокатывалась волна, заставляя всю сеть синхронно сокращаться. Ядро Утилизатора. Его мозг, его бездонный желудок, абсолютный источник его силы.

— Вижу цель, — коротко бросил я. — Ядро в корнях мертвого дуба. Ориентир: самое крупное дерево на склоне, на одиннадцать часов от меня.

— Вижу. Алекс, я могу попробовать достать его из Вихря. Бронебойный патрон должен пробить…

— Отставить. Если эта хрень заинтересуется тобой… Да еще и Маша где-то рядом… Я сам попробую. Если облажаюсь, вот тогда открывай огонь.

В эфире повисла тяжелая пауза.

— Ты собрался лезть прямо туда?

— Ага.

— Ты совсем дебил?

— Не исключено. Некогда рассусоливать, Миша. Работай по плану, держи фланги. Возможно, у этой хрени есть помощники.

Снова секундная заминка.

— Принял, — сухо отозвался Михаил. — Постарайся не сдохнуть.

Дальше я переключился на Снега и дал ему команду на атаку периферии паутины. Стая должна была сосредоточиться на крайних нитях и узлах сети. Атака и немедленный отход. Никаких геройских попыток врезаться в самую гущу.

Тем временем Утилизатор прекратил прощупывать обстановку и, похоже, принял вполне конкретное решение.

Нити рванулись ко мне. Не одна или две, а сразу около двух десятков, да еще и с нескольких направлений. На меня неслись длинные, хлыстообразные и невероятно стремительные жгуты, каждый примерно в палец толщиной.

— Броненосец! — выдохнул я.

Активация произошла мгновенно. Наниты хлынули из пор кожи, словно жидкая ртуть, и за долю секунды выстроили на теле сегментированную защитную оболочку. Бронепластины сомкнулись на груди, спине, предплечьях и бедрах, охватили шею и затылок, закрыли кисти рук. Стыки между сегментами испускали едва заметное свечение, а узлы-конденсаторы в плечевых и коленных сочленениях тускло мерцали, показывая полное отсутствие заряда.

В следующую секунду первые нити достигли меня.

От двух я ушел, резко нырнув вправо и перекатившись. Энергетические хлысты ударили по стволу сосны, оставив на коре глубокие, дымящиеся черные борозды. Древесина в местах попадания мгновенно иссохла и осыпалась мертвой трухой. Третья нить скользнула над самой землей, метя по ногам, а четвертая летела точно в голову. От них я уходил в стремительном горизонтальном нырке.

Но на пятой нити моя удача закончилась.

Удар пришелся в левое предплечье. Светящийся жгут обвился вокруг руки и рванул одновременно и физически, и энергетически. Броня в точке контакта ярко вспыхнула. Нанитовые пластины начали жадно поглощать энергию атаки, и я почувствовал, как узел-конденсатор в левом плече стремительно заполняется.

Шестая нить с размаху впечаталась в грудную пластину. Седьмая захлестнула правое бедро. Каждое касание несло в себе колоссальный заряд энергии. Утилизатор, столетиями привыкший иметь дело с беззащитной плотью, бил наотмашь, в полную мощь, не экономя сил.

Индикаторы заряда стремительно поползли вверх. Двадцать процентов. Тридцать. Сорок.

Но и нагрузка на броню оказалась запредельной. Пластины на левом предплечье, где нить удерживала контакт дольше всего, начали критически перегреваться. Я увидел, как их угольно-черная поверхность наливается вишнево-красным жаром.

— Нагрузка на сегмент левого предплечья достигла восьмидесяти двух процентов от критической отметки. Рекомендую немедленно разорвать контакт! — напряженно прокричала Майя.

Я напряг все силы, задействовал узел предплечья и резко дернул рукой. Нить с треском лопнула. Ощущение было таким, словно я вырвал конечность из стальных тисков. Остальные захваты я сбросил мощным разворотом корпуса. Две нити порвались, третья, словно обжегшись, отскочила сама. Видимо, обратный энергетический импульс от перегруженной брони пришелся ей не по вкусу.

Шестьдесят пять процентов заряда. Узлы-конденсаторы пульсировали ровным белым светом.

С фланга сквозь зону звукового гашения пробился далекий, едва слышный рев. Снег начал атаку.

Я не мог видеть стаю. Обзор закрывали деревья и переплетения паутины. Однако я отчетливо ощущал их действия через ментальную связь. Волки шли четырьмя тройками. Они с ходу врезались в периферийные нити на разных участках. Гримлоки остервенело рвали их зубами и мгновенно отскакивали, не позволяя захватить себя. Это была привычная им тактика волчьей охоты. Вот только вместо перепуганного зверя перед ними была не испытывающая страха энергетическая аномалия.

Утилизатор отреагировал мгновенно. Сеть содрогнулась, нити в моем секторе заметно сбавили напор, а часть из них вообще резко развернулась навстречу новым раздражителям. Я почувствовал, как чудовищное давление ослабло. Стая вполне успешно оттягивала внимание на себя.

Но цена этого успеха оказалась высока. Через ментальный канал со Снегом в меня ударил короткий, полный боли импульс. Один из молодых волков на долю секунды замешкался после броска. Нить скользнула по его боку. Полусекундного контакта хватило, чтобы зверь рухнул на землю. Живой, но при этом истощенный до предела.

Второй волк упал через десять секунд. Тоже молодой, из замыкающей пары. Подошел слишком близко, отпрыгнул слишком поздно.

Дерьмовая ситуация. Очень дерьмовая. Я до боли стиснул зубы и холодно процедил, глядя на пульсирующую паутину:

— За стаю ответишь, тварь!

Глава 28

— Мари! — гаркнул я в эфир. — Двое волков ранены! Сможешь их вытащить?

— Уже работаю, Алекс! — отозвалась она сдавленным от колоссального напряжения голосом. — Вижу обоих. Делаю, что могу.

Оглянувшись, я увидел ее хрупкую фигурку и заставил себя проглотить вопрос, почему она до сих пор не оттянулась к Михаилу, как было приказано. Маша залегла метрах в пятидесяти позади меня и из своего укрытия щедро гнала поток зэн к обессилевшим зверям. Жгла свои резервы ради стаи, не раздумывая ни секунды. Бесстрашная и до невозможности упрямая девчонка.

Первый волк судорожно дернулся и вскинул голову, затем с трудом поднялся на лапы и, шатаясь, заковылял прочь от смертоносной сети. Второй последовал его примеру.

Я с облегчением выдохнул. Живы. Из боя выбыли окончательно, но главное — живы.

Снег мгновенно перестроил тактику. Оставшиеся волки разбились на пары и сосредоточили удары на самых тонких, крайних нитях, стараясь сразу же отскакивать на безопасную дистанцию. Урон, наносимый паутине, ощутимо упал, но зато и потери в стае прекратились.

Тем временем Михаил работал методично и без суеты. Заговорил Вихрь-7М. До меня донеслись сухие, приглушенные хлопки. Бронебойные пули с этериумом методично крошили узловые сочленения паутины. Каждое попадание вырывало из структуры целые фрагменты, заставляя сеть конвульсивно дергаться и перестраиваться. Я заметил, что Михаил все-таки попытался достать до ядра. Но несколько попыток не увенчались успехом и он решил не тратить ценные боеприпасы понапрасну, полностью переключившись на узловую инфраструктуру твари.

— Минус четыре узла, — послышался его хриплый и сосредоточенный голос. — Пятый под вопросом, слишком толстый, падла. Эта тварь быстро адаптируется. Регенерация просто бешеная.

— Продолжай работать. Мне нужно еще тридцать секунд.

Тут Утилизатор осознал, что его методично рвут на части, и сменил тактику. Тварь прекратила распылять силы. Периферийные нити безвольно обмякли, бросили преследовать волков и потянулись обратно к центру. Вся исполинская сеть начала стремительно сжиматься и уплотняться, концентрируя массу вокруг ядра. Одновременно с этим давление на меня возросло в разы. Отток энергии усилился настолько, что я физически ощутил его даже сквозь активную броню. Это была выворачивающая наизнанку, сосущая сила, безжалостно бьющая по нервам.

— Заряд конденсаторов: семьдесят восемь процентов. Восемьдесят два. Восемьдесят семь. Приближаемся к порогу активации Энергетического клинка, — тревожным голосом чеканила Майя. — Нагрузка на броню достигла шестидесяти одного

Сорок секунд. Должно хватить.

Нити ударили снова. На этот раз сплошным веером, наглухо перекрывая любые пути к отступлению. Я ушел от первой волны мощным рывком влево, от второй увернулся резким прыжком вверх. А вот следующая меня достала. Четыре энергетических жгута вцепились в правое плечо, грудь и обе ноги. Рывок оказался таким чудовищным, что меня опрокинуло на землю и поволокло прямиком к центру паутины. Броня незамедлительно отреагировала. Я почувствовал, как вибрируют нанитовые пластины, поглощая колоссальный поток чужеродной энергии.

— Девяносто один процент заряда. Девяносто четыре. Нагрузка на броню: семьдесят девять процентов и близка к критической. Алекс, пора.

Что ж. Пора, так пора.

Я подключил все накопленные резервы Броненосца и рванулся в сторону, выдирая с мясом вцепившиеся в меня щупальца паутины. Откатился, встал в полный рост и развернулся лицом к ядру.

Между нами была добрая сотня метров. Сто метров сплошной паутины, пульсирующей, стягивающейся в тугой ком и ощетинившейся десятками смертоносных щупалец. А за ней мертвый дуб, в корнях которого бился, словно огромное сердце, огромный кристалл.

— Заряд: девяносто восемь процентов. Девяносто девять. Максимум, — доложила Майя. — Все схемы готовы к активации. Внимание: последовательный запуск нескольких схем на предельных значениях заряда выходит за рамки допустимых эксплуатационных параметров. Прогнозируемая нагрузка на организм: экстремальная. Вероятность полного отключения мутагена после применения: сто процентов. Ориентировочное время восстановления: двадцать четыре часа. Алекс, у тебя только один шанс. Постарайся его не просрать.

— Не дождешься, — сквозь зубы процедил я.

— Ни пуха.

— К черту.

Я слегка согнул колени и активировал Реактивный рывок. Наниты на спине и голенях за долю секунды изменили конфигурацию: бронепластины разошлись, обнажив сопла выходных каналов. Накопленная энергия хлынула по ним бурным потоком, формируя реактивный импульс немыслимой мощи.

Окружающий мир смазался в одну сплошную полосу.

Меня швырнуло вперед с таким ускорением, что в глазах мгновенно потемнело от перегрузки. Швырнуло не на жалкие пять или десять метров. Я пролетел все сто, прошивая многослойную паутину собственным телом, как бронебойный снаряд. Энергетические нити с треском лопались, хлестали по броне, выжигая в ней глубокие борозды расплавленного металла. Некоторые успевали вцепиться в меня, но тут же рвались, не выдерживая мощности рывка.

Броня поглощала энергию этих ударов, но девать ее было уже некуда: конденсаторы забиты под завязку, и весь избыток напрямую трансформировался в тепло. Экзоскелет начал раскаляться. Я не чувствовал боли, адреналин и системные блокаторы болевых рецепторов исправно выполняли свою работу. Прокачка ЦНС не прошла даром. Однако я прекрасно понимал, что под броней потихоньку начинает запекаться моя собственная плоть.

Через несколько секунд бешенного и мучительного полета прямо по курсу вырос мертвый дуб.

И тут же совсем рядом я увидел ядро. Вблизи оно оказалось еще массивнее и больше. Его грани покрывала густая сеть микротрещин, сквозь которые сочилась густая сине-зеленая светящаяся масса. Кристалл бешено, загнанно пульсировал. Мне на миг показалось, что сошедший с ума механизм внезапно осознал, что дело пахнет не просто керосином, а тотальной аннигиляцией.

Со всех сторон к ядру метнулись уцелевшие нити, в отчаянной попытке сплести последний защитный кокон.

Но было уже слишком поздно.

Я сосредоточился на правой руке. Все свободные наниты молниеносно устремились к ней. Они спрессовывались, уплотнялись, перестраивая свою структуру на молекулярном уровне. Вся рука, от локтя до кончиков пальцев, превратилась в единый монолитный клинок чистой зэн-энергии, жестко стабилизированный нанитовой решеткой. Со стороны это выглядело, как метровое лезвие ослепительного, испепеляюще-белого огня. Энергетический клинок на абсолютном максимуме мощности.

Я размахнулся и вогнал его прямо в кристалл.

Но поддался этот чертов сверкающий кусок дерьма не сразу. В первое мгновение по нему прошла всего лишь одна единственная маленькая трещинка. Я напрягся, понимая, что шанса на второй удар у меня нет. Броненосец выплеснул всю энергию в первую атаку.

Но вот за первой трещиной последовала вторая, потом третья. И в следующую секунду они начали множиться в геометрической прогрессии. Из каждой образовавшейся пробоины забила тугой струей чистая энергия.

Внезапно кристалл пронзительно зазвенел. Это был даже не звон, а вой высочайшей тональности, балансирующий на грани ультразвука. Он ввинтился прямо мне мозг, завибрировал на нервах, отозвался в каждом позвонке.

А в следующую секунду ядро сдетонировало.

Взрывная волна кувалдой ударила меня в грудь и отшвырнула назад. Я пролетел метров пятнадцать, сметая спиной подлесок, пока с хрустом не впечатался в ствол толстой ели. Дерево угрожающе накренилось, но выстояло. Я же тяжелым мешком сполз на землю и, превозмогая боль, уперся ладонями в мох, заставив себя поднять голову.

Ядра больше не было.

На его месте дымилась полутораметровая воронка, густо усыпанная сверкающими осколками. Исполинский мертвый дуб вывернуло с корнем. Он рухнул на бок, подмяв под себя три соседних дерева.

Паутина умирала. Энергетические нити стремительно тускнели. Сначала на периферии, потом все ближе к центру. Они безвольно провисали, теряли форму, обесцвечивались и опадали на землю тяжелым пепельным дождем. Узел за узлом, сегмент за сегментом исполинская конструкция рушилась, словно карточный домик.

Мумии погибших сталкеров, подвешенные в узлах сети, начали одна за другой освобождаться. Удерживающие их нити быстро исчезали, а тела, высушенные до состояния пергамента, не пережили даже короткого падения. Еще в воздухе они превращались в серые хлопья, медленно оседающие на мох и хвою.

На несколько секунд лес погрузился в тишину. Но на этот раз она была настоящей и естественной, а не той могильной глухотой, что навалилась на меня вместе с приближением паутины.

А потом где-то вдалеке хрипло каркнула ворона.

Следом за этим первым несмелым звуком в кронах зашумел ветер. Он легко качнул верхушки уцелевших елей, принеся с собой густой аромат смолы, прелой листвы и влажной земли, привычные запахи смешанного аномального леса.

Похоже, угроза полностью ликвидирована.

Я опустил взгляд на свои руки. Броня пропала. Вся, до последней пластины. Наниты втянулись в тело и ушли в глубокий спящий режим. Одежда на предплечьях и голенях оплавилась, а кожа под ней побагровела и покрылась густой сеткой лопнувших капилляров и крупными волдырями. Руки колотила сильная неуемная дрожь.

— Мутаген Броненосец переведен в режим аварийной деактивации. Нанитовая колония на самовосстановлении, — облегченно отрапортовала Майя. — Расчетное время до возвращения полной функциональности: двадцать четыре часа.

Я поднялся. Ноги с трудом, но держали. Мышцы ходили ходуном, мелко подрагивая, словно после изнурительного марафона. Во рту отчетливо горчило медью, а перед глазами плясали черные мушки. Организм сжигал

Текущее количество зэн: 4286 / 25000.

Жизненная сила: 43%.

Зафиксирована перегрузка ЦНС второй степени.

Я прочитал этот сухой текст и, привалившись спиной к покосившемуся стволу ели, с трудом огляделся по сторонам.

На месте взрыва, среди комьев вывороченной земли и истерзанных корней, тускло поблескивали осколки кристалла. Десятки фрагментов разной величины. Даже будучи расколотыми, они продолжали излучать мягкое внутреннее свечение. Судя по всему, этот материал обладал невероятной энергоемкостью и каждый такой осколок стоил целое состояние.

Но это все потом. Сейчас надо понять, что с моими людьми и стаей.

— Миша, Мари, как вы там?

— Жива, — отозвалась Маша. Голос ее звучал измученно и хрипло. — Медальон пуст, я тоже на пределе. Зато волки вроде как в порядке. Безвозвратных потерь точно нет.

— В норме, — доложил Михаил. — Боекомплект почти на нуле. Птичку посадил, батарея сдохла. Планшет фиксирует нормализацию зэн-фона по всему периметру. Слушай, Алекс, эта дрянь реально сдохла?

— Сдохла, — подтвердил я. — Давайте ко мне. Здесь есть чем поживиться.

Оттолкнувшись от дерева и с трудом перебирая ноги, я поплелся к воронке. Кое-как присев на краю, принялся извлекать из земли ближайшие осколки, осторожно укладывая их на мох. Эта монотонная, механическая работа позволила мне хоть немного успокоить взвинченный до предела организм.

К моменту, когда Маша с Михаилом вышли к месту взрыва, передо мной лежало уже больше десятка сияющих осколков.

Вслед за моими спутниками из хаоса переломанных ветвей выбрался Снег. Он слегка припадал на правую переднюю лапу. Но, судя по всему, рана была не опасная и регенерация уже делала свое дело. Белый волк держался вполне достойно.

Остальная стая залегла поодаль, в тени деревьев. Я чувствовал их усталость, смешанную с умиротворением. Угроза миновала, и гримлоки позволили себе несколько минут отдыха, чтобы восстановить силы. Два раненных волка, благодаря Машиным усилиям, были снова в строю и жадно локали воду из протекающего неподалеку ручья.

Мари подошла первой и в нерешительности замерла, ошарашенно глядя в мою сторону.

Я легко мог представить, как сейчас выгляжу со стороны. Обгоревшая куртка висит лохмотьями. Кожа на предплечьях и голенях вся в волдырях. Лицо, судя по стянутой коже, тоже носило следы ощутимых поверхностных ожогов. Волосы с бровями опалены, штаны зияют дырами. Видок так себе, если честно.

— Алекс… — Маша, наконец, шагнула ко мне. — Что… что это, нахрен, было?

— Ты о чем?

— Ты же горел, мать твою. Я это ясно видела. Светился весь, как чертова пылающая новогодняя ель! А потом просто врезался в эту хреновину… Прошил ее насквозь. Я уж думала…

Она осеклась. Подошла вплотную и, опустившись на мох, осторожно взяла мою правую руку. Там, где еще совсем недавно пылал клинок из чистой энергии, теперь была вполне себе обычная, обожженная, потрескавшаяся и покрытая ссадинами кисть.

— Ты идиот, — тихо прошептала она. — Непроходимый, мать твою, идиот. — Мари легонько толкнула меня в плечо и пронзительно взглянула мне прямо в глаза.

— Хм, приму это за комплимент, — усмехнулся я.

— Это не комплимент, Алекс. Это диагноз. Ты же понимаешь, что Сципионы не бессмертны? А вдруг эта хреновина… — она осеклась, смутившись от приближения Михаила.

Я поднял на него глаза и понял, что сейчас меня ждет очередная выволочка от строгого рыжебородого напарника.

Глава 29

В отличие от Маши, присаживаться на один уровень со мной он не стал. Призрак в кибре навис сверху, уперев руки в бока. Его доспех был покрыт тонким слоем пепла от рассыпавшихся энергонитей, забрало поднято, а на раскрасневшемся лице смешались злость и растерянность, за которыми на миг промелькнуло тщательно скрываемое восхищение.

— Так-с, — нервно процедил он, затем сорвал шлем и судорожно провел ладонью по лицу. — Карамазов, что это сейчас было?

— Я ликвидировал угрозу, — прозвучал мой невозмутимый ответ.

— Ликвидировал угрозу? Надо же, как охренительно изящно сформулировано! А скажи на милость, когда ты покрылся броней с ног до головы и превратился в чертов артиллерийский снаряд, это входило в заранее разработанный нами план? Или это из разряда «у Карамазова в рукаве припрятан личный апокалипсис, но он никому о нем не расскажет»? Какого хрена? Тебе не кажется, что я должен был знать об этом заранее?

— Миша, послушай…

— Нет, это ты послушай! — он принялся мерить шагами поляну, экспрессивно жестикулируя шлемом. — Гильдия выдает мне лучшую снайперскую винтовку в городе. Вихрь семь, мать вашу, эм! Патроны с этериумом, каждый ценой в мое прежнее недельное довольствие! Я сижу на позиции, ювелирно отрабатываю по узлам, снимаю четыре цели… И тут — Бац! — Карамазов просто…

Снайпер осекся. Обвел взглядом поваленные деревья, обугленный дуб, глубокую воронку, а затем снова уставился на меня.

— Просто проносится через все это, словно спятивший боеприпас, и разносит ядро к чертовой бабушке голыми руками!

— Так-то не совсем голыми… — попытался возразить я.

— Помолчи, черт тя дери! Я еще не закончил.

Маша прикусила губу, с трудом сдерживая улыбку. Заметив это, Михаил резко развернулся к ней.

— А ты чему радуешься? — он обличительно ткнул в нее шлемом. — Ты же сама видела эту… эту дешевую показуху!

— Показуху? — невинно переспросила Маша, глядя снизу вверх на Михаила. — Он уничтожил аномалию, погубившую полтора десятка опытных сталкеров.

— Он мог хотя бы предупредить! «Михаил, не волнуйся, у меня есть персональная убер-звездюлина, превращающая меня в летающий танк». Всего несколько слов! Неужели это так сложно?

— А ты бы поверил? — парировал я.

— Нет! Но я хотя бы не очканул на этом проклятом холме, думая, что мой напарник решил свести счеты с жизнью, бросившись в энергетическую мясорубку! У меня перед глазами за три секунды вся жизнь пронеслась, Карамазов. Твоя жалкая жизнь, что характерно, а не моя! И от этого мне стало еще хреновее.

Маша не выдержала и рассмеялась. Михаил наградил ее укоризненным взглядом, которого хватило ровно на две секунды, после чего уголки его губ тоже предательски дрогнули.

— Смейся-смейся, — проворчал он. — Но имей в виду: этот негодяй, — он драматично указал на меня пальцем, — осознанно, хладнокровно и с особым цинизмом пускает пыль в глаза. И, сдается мне, исключительно тебе.

— Мне? — Маша удивленно выгнула бровь.

— Ну не мне же! Думаешь,

Я хотел было возмутиться и что-то возразить, но вовремя себя одернул. Спор не имел смысла. Но не потому, что Михаил был прав, а потому, что любое мое слово он немедленно вывернул бы наизнанку.

Маша повернулась ко мне. Пепел в растрепанных волосах, сажа на щеке, разбитая губа, темные круги под глазами… И при этом такой игривый, лукавый блеск во взгляде, что у меня даже слегка перехватило дыхание.

— Хм, интересная версия, — иронично проговорила она. — Что скажешь, Алекс?

— Ничего такого у меня и в мыслях не было, — хмуро отрезал я и отвернулся.

— А жаль, — с грустью выдохнула Мари. — Было бы приятно знать, что кто-то ради меня готов бросится в пасть мерзкой твари.

Михаил издал звук, напоминающий стон раненого медведя.

— Вот! Вы только посмотрите! — воззвал он то ли ко мне, то ли к лесу, то ли к небесам. — Приехали! Ты окончательно запудрил ей мозги! Боевая броня, огненный меч, героический бросок сквозь паутину, и все, Маша поплыла. Классика! Чистой воды манипуляция!

— Миша… — попытался возразить я.

— Молчи, Казанова хренов! Карамазов-Казанова… А ведь даже звучит похоже! Совпадение? Не думаю, мать твою!

Маша вновь не удержалась и рассмеялась. Снег приподнял морду и окинул Михаила взглядом, в котором читалось откровенное соболезнование.

— На меня даже твой волк свысока смотрит, — мрачно констатировал Призрак. — Приехали, блин! Все против меня.

Утратив запал, он тяжело опустился на землю, словно человек, наконец-то сбросивший с плеч непомерный груз. Положив шлем на колени, Михаил обвел взглядом поваленные стволы, воронку и горстку мерцающих кристаллов.

— Ладно, — примирительно выдохнул он. — Это выглядело довольно… эффектно. Теперь ты счастлив?

— Я вообще-то не напрашивался на комплемент, — парировал я.

— Угу, конечно. Да у тебя все на лице написано, — пробурчал Михаил.

С минуту мы сидели молча. Измотанные до предела люди, устало скучившиеся возле воронки, на дне которой еще совсем недавно билось сердце древнего механизма.

Наконец я с трудом поднялся на ноги. Они держали уже увереннее. Система успешно перераспределяла ресурсы, оперативно латая критические повреждения.

— Собираем осколки, — скомандовал я. — Сдается мне, они стоят больше, чем вся наша предыдущая добыча вместе взятая. А потом уходим. Нужно добраться до безопасной зоны засветло.

Маша молча кивнула и принялась подбирать ближайшие фрагменты. Михаил тоже встал, задумчиво повертел в руках шлем и вновь испытующе посмотрел на меня.

— Один вопрос, Карамазов. Твоя броня… она восстановится?

— Ага. Через сутки, — без всякой задней мысли ответил я.

— Выходит, ближайшие двадцать четыре часа ты обычный человек? Без суперспособностей?

— Брони не будет. Все остальное на месте, — не понимая, к чему он клонит, пожал я плечами.

— Вот и ладушки, — Михаил наклонился, поднял крупный осколок и повертел его в руках. — Значит, в ближайшие сутки я — главная ударная сила отряда. Наконец-то справедливость восторжествовала!

Он спрятал кристалл в подсумок с таким торжественным видом, словно только что водрузил флаг на покоренную вершину.

Работали мы быстро и молча. Я спустился на дно воронки, извлекая из спрессованной земли самые крупные фрагменты. Маша обходила периметр, стараясь не пропустить ни единого осколка из тех, что разлетелись при взрыве. Михаил же величаво занял позицию на возвышенности и старательно делал вид, что контролирует обстановку, лишь изредка наклоняясь за очередным мерцающим кристаллом.

В итоге мы собрали тридцать восемь фрагментов. Самый большой был размером с два кулака. Этот тяжелый и теплый осколок пульсировал ровным голубоватым сиянием. Я бережно поместил добычу в Фолд. Стазис-поле надежно изолировало кристаллы, не позволяя им взаимодействовать друг с другом.

— Предварительная оценка энергоемкости собранного материала — от ста двадцати до ста пятидесяти тысяч зэн, — оживленно проговорила Майя. — Однако ценность ядра Утилизатора этим не ограничивается. Кристаллическая решетка сохранила матрицу управляющих алгоритмов. При грамотном исследовании возможна реконструкция технологии эпохи Искажений. Рекомендую не выставлять на продажу крупные фрагменты.

Хм, буду иметь это ввиду.

Маша приблизилась, сжимая в руке последний найденный осколок. Она подняла его и показала мне на просвет. Внутри кристалла, словно крошечная галактика, медленно вращалась световая спираль.

— Интересная штуковина, — усмехнувшись, произнесла она. — Трудно поверить, что совсем недавно она пыталась нас убить.

— Убивала заложенная в него программа. Без нее это просто камень с колоссальным зарядом.

— Камень с зарядом, — хмыкнула она. — Ты так просто говоришь о вещах, за которые в Камнегорске люди без раздумий глотки друг другу перегрызут.

Я забрал у нее сияющий осколок и отправил следом за остальными в Фолд.

— Именно поэтому никто не узнает, что конкретно мы здесь нашли. Для Сойки и Гильдии версия звучит так: мы выследили аномалию, ликвидировали угрозу и обнаружили останки пропавших сталкеров. Саму угрозу классифицируем как разумную энергетическую ловушку неизвестного типа. Никаких упоминаний о ядре.

— А осколки? — поинтересовался спустившийся к нам Михаил. — Нас по любому спросят, что мы затрофеили в зоне.

— Будем всем говорить, что добыли стандартные зэн-кристаллы. У меня еще тридцать две штуки в Фолде. Фрагменты ядра — это наш стратегический резерв. О нем знаем только мы. Пусть пока так и будет. Во всяком случае, пока мы не найдем платежеспособного и самое главное надежного покупателя, который умеет держать язык за зубами.

Михаил задумчиво потер подбородок:

— Что ж. Звучит разумно. Наконец, хоть что-то дельное от тебя услышал.

Похоже, он все еще не мог отойти от нашего последнего разговора. Но мне, если честно, было плевать. У меня уже выработался иммунитет к его сарказму.

Я еще раз окинул внимательным взглядом воронку и ее окрестности. Все кристаллы были собраны. От древнего механизма-убийцы больше ничего не осталось. Можно было со спокойной совестью возвращаться в Камнегорск.

Я увидел, что Маша, пользуясь свободной минутой, подошла к Тени и, ласково поглаживая ее по боку, что-то зашептала волчице на ухо.

Что ж. Дело было сделано. Так что можно дать им несколько минут для того, чтобы побыть вместе. Я подозвал Снега и внимательно осмотрел его раненную лапу. Похоже, по ней довольно хорошо приложился один

Я потрепал Снега за ухом, тот в ответ лизнул мое заживающее предплечье. Минут пять мы просто стояли и наблюдали за Машей с Тенью. Потом я повернулся к Снегу и сказал:

— Ну что, дружище, пришло время прощаться. Благодарю за помощь. Веди своих на отдых и восстановление. Как все волки снова будут в строю, возвращайся к прежнему заданию. И… береги стаю.

Я похлопал Снега по мохнатому боку и повернувшись к своим, крикнул:

— Выдвигаемся. Миша впереди, Мари в центре, я замыкаю.

Михаил кивнул с нарочитой небрежностью и пошел вперед.

Маша крепко обняла на прощание Тень, поправила лямки рюкзака и обернулась ко мне. В ее глазах на миг промелькнуло нечто одновременно теплое и игривое. Потом она внезапно потупилась, буркнула что-то себе под нос и, не поднимая головы, быстро прошагала мимо меня.

Я усмехнулся, покачал головой и двинулся следом.

Наш путь лежал на восток, обратно к Камнегорску.

По мере продвижения лес вокруг постепенно оживал. С каждым километром, удалявшим нас от мертвой воронки, мир становился насыщеннее и звучнее.

Зэн-фон окончательно стабилизировался. Майя фиксировала ровные, привычные показатели без провалов и искажений. Утилизатор не оставил после себя никаких выбивающихся из общего фона аномальных последствий.

Ближе к закату мы достигли западной границы Молчаливого леса. Деревья расступились, открывая вид на пологий склон, поросший жестким кустарником. У его подножия петляла та самая грунтовая дорога, по которой мы приехали сюда утром. Наш фургон стоял на прежнем месте, надежно укрытый срезанными ветками и маскировочной сеткой.

— Привал, — выдохнул я. — Полчаса на отдых. Затем грузимся и уезжаем.

Мари устало опустилась на землю, привалившись спиной к стволу березы, и прикрыла глаза. Уже через полминуты ее дыхание стало глубоким и размеренным. Как я понял, она, не теряя времени, вошла в полумедитативный транс, чтобы хоть немного восполнить энергетический баланс.

Михаил полностью стянул свою броню, плеснул в лицо водой из фляги и тяжело опустился рядом со мной на поваленный ствол. Я намек понял, поднялся и убрал кибр в Фолд, а потом вернулся на место.

С минуту мы просто сидели молча. А потом Михаил повернулся ко мне.

— Алекс, — начал он вполголоса, чтобы не побеспокоить Машу. — Я спрошу абсолютно серьезно, без привычных подколок.

— Валяй.

— Эти твари… такие, как эта энергетическая паутина… их вообще много?

Я удивленно посмотрел на него. Это был, конечно, правильный вопрос. Но слышать его от сталкера, который много лет ходил по аномальным зонам, было, по меньшей мере, странно. Похоже, ни с чем подобным он еще не сталкивался. Это, впрочем, относилось и к Колоссу, и к тому, что случилось в Светящейся Роще. Похоже, аномальная активность на этой территории внезапно начала расти. И если это как-то связано с моим здесь появлением, то перспективы для окружающих населенных пунктов вырисовывались не очень-то и радужные.

— Не знаю, — честно ответил я. — Майя нашла упоминания об Утилизаторах в данных эпохи Искажений. Их конструировали в качестве автономных оборонительных и зачищающих систем. Сколько таких узлов дожило до нашего времени, никто не знает. Возможно, этот был последним. А может, лишь одним из сотен еще существующих и ждущих своего часа.

Михаил тяжело вздохнул.

— Вот дерьмо! Три отлично экипированные группы, мать вашу. Опытные сталкеры. Зашли в лес, и с концами. Ни сигнала бедствия, ни следов. Только высохшие мумии, рассыпавшиеся в прах. — Он сокрушенно покачал головой. — И если бы не эта твоя чертова броня… мы бы прямо сейчас висели там же, рядом с ними.

Я промолчал. Ответ был очевиден.

— Знаешь, Алекс, я сегодня ощутил себя зеленым сосунком, — внезапно признался он. — Отличная снайперская винтовка — это круто. Боевой дрон — еще лучше. Грамотная тактика, выбор позиции, огневое прикрытие… Но против такого, — он мотнул головой в сторону темнеющего леса. — Понимаешь, о чем я?

Я отлично понимал, на что намекает Михаил. В шкуре Сципиона он чувствовал бы себя гораздо комфортнее. Я, признаться, уже думал об этом. Еще один Легионер значительно усилил бы наш отряд. Но мне все не давал покоя мой двойник, замурованный у себя в посмертии. Я не знал, на что я в итоге обрекаю тех, кому реплицировал Систему. Не знал, чем мы все должны будем в итоге заплатить за наше мнимое и такое хрупкое бессмертие и сверхспособности.

Именно поэтому я не спешил. И именно поэтому я ограничился общим ответом:

— Миша, мы найдем способ тебя усилить. Рано или поздно, но найдем. Слово офицера.

Он посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом. Затем молча протянул руку. Я ответил крепким, коротким рукопожатием.

— Ладно, — Михаил поднялся. — Пойду проверю фургон. Не хватало еще, чтобы местная фауна нам колеса прокусила.

Он зашагал к дороге, на ходу поправляя винтовку. Я задумчиво посмотрел ему вслед, а потом поднял взгляд к горизонту.

Небо над зубцами западных гор наливалось глубоким темным золотом, и на небе уже проступали первые робкие звезды. Чужие звезды чуждого неба, к которым я так и не смог привыкнуть.

Мы выжили. Все до единого. И это было главным. Все остальное: ценные осколки ядра, предстоящие хлопоты и сборы, долгая дорога до древних бункеров и разборки с Дозором казалось на этом фоне не таким уж и важным.

Когда время привала истекло, мы с Машей отправились к фургону. Поджидавший нас Михаил сел за руль, а мы с Мари устроилась в кабине рядом с ним. Двигатель пару раз чихнул, потом довольно заурчал, фары выхватили из сгустившегося мрака кусок грунтовой дороги, фургон дернулся и покатил по проселку к основной трассе. Впереди нас ждали несколько часов пути до Камнегорска.

Я устало откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и позволил себе наконец-то провалиться в сон. Да, завтра будет новый день, новые контракты, новые враги и смертельные опасности.

Но все это будет завтра.

А сегодня мы уничтожили древнее зло, отвоевали у него лес и остались в живых.

И этого было более чем достаточно для одного дня.

От автора:Дорогие друзья! Продолжение истории читайте в пятом томе (первая глава будет выложена завтра 29.04):

https://author.today/work/585442

Если история пришлась вам по душе, поддержите автора сердечком на любом из томов (а лучше на всех:)). Так уж вышло, что продвижение каждой книги на

Сделать это можно на странице каждого тома (там где обложка и аннотация к ниге), нажав на сердечко или на слово «Нравится».

Благодарю вас за интерес к истории!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Системный разведчик. Консолидация. Том 4