Сигнал в небесах

Глава 1

Объект приближался к Земле, невидимый для радаров.

После так называемого «дела о соляных прудах», ООН попыталась восстановить старые радары раннего предупреждения и слежения за объектами на орбите. Они привлекли лучших специалистов по довоенной радиоэлектронике, но упустили из виду одну деталь.

Скорость объекта была слишком велика. Аналоговые фильтры, бездумно восстановленные по довоенным схемам, не были рассчитаны на такое большое допплеровское смещение, поэтому они срезали отраженный сигнал объекта, как помехи.

На высоте двести километров объект разделился. От его боков отделились пять черных сфер и стали медленно расходиться в стороны. Потом, через четыре секунды, над самой линией Кармана, центральное тело объекта взорвалось.

Ионные двигатели, аккумуляторы, баки рабочего тела и солнечные батареи, обеспечивавшие коррекции траектории на пути к Земле, были больше не нужны. Но, неравномерно сгорая в атмосфере, они могли свести объект с точно рассчитанной траектории.

От объекта остался длинный слиток метеоритного железа, защищенный спереди сэндвичем из графена и нанотрубочного войлока. В хвостовой части слитка размещался блок управления, защищенный корпусом из углепластика.

Измеримый нагрев начался почти под самой линией Кармана, но только на высоте 80 километров носовая теплозащита начала светиться. Радары по-прежнему не видели сам объект, но остающийся за ним и за обломками отделившихся частей след ионизированного воздуха стал виден. Зазвучали сигналы тревоги, но было уже поздно.

За две секунды объект преодолел расстояние от линии Кармана до верхних слоев стратосферы. Сопротивление воздуха резко возросло, но нагрев, как ни парадоксально, уменьшился – более плотный набегающий поток воздуха сдувал разогретую до звездных температур плазму.

Представьте себе удар молота по наковальне. Не того молота, которым работают молотобойцы, а промышленного парового или пневматического молота с усилием в пару десятков тонн. А теперь растяните этот удар во времени на четыре секунды. Но сделайте это так, чтобы сохранилась мощность – энергия, выделяющаяся в единицу времени. И вы представите себе воздействие, которое оказали на объект плотные слои атмосферы.

Но он был рассчитан на такое воздействие.

К тропопаузе, объект сбросил большую часть скорости и сжег почти всю теплозащиту, но все еще двигался впятеро быстрее звука. Из приборного отсека выдвинулись три углепластиковых решетчатых стабилизатора. Небольшие отклонения при таком торможении были неизбежны, но точность попадания требовалась очень высокая, и только коррекция на последних этапах полета могла ее обеспечить.

Аэродинамическое качество у объекта было примерно как у лома, да он и по форме был похож на лом. Но на гиперзвуковой скорости даже небольшой угол атаки давал довольно приличную, по сравнению с массой объекта, подъемную силу. Поэтому коррекция прошла успешно.

Объект пронзил крышу и бетонные перекрытия, как арбалетная стрела пробивает картонную коробку. Дальше на его пути лежал куб из высококачественного уплотненного железобетона, рассчитанный на прямое попадание гаубичного снаряда. Но энергия объекта все еще была больше, чем у любой химической взрывчатки той же массы.Объект не только сам прошел насквозь через полуметровый монолит. Расходящаяся от пробоины ударная волна отколола от внутренней поверхности куба несколько сантиметров бетона, превратив его в разлетающуюся с околозвуковой скоростью шрапнель. Объект пересек внутреннее пространство куба по диагонали и врезался в пол, пробив его до фундамента и разбросав еще одно облако осколков.

Размещенный в бетонном сейфовом зале кластер серверов охранной сигнализации и видеонаблюдения превратился бесполезные обломки, раскиданные по всему помещению. Экраны в караульном помещении синхронно мигнули и погасли быстрее, чем до него дошел звук удара.

Сферические сателлиты, отделившиеся от объекта еще в космосе, тормозились сильнее. К моменту, когда кинетический снаряд закончил свою работу, они достигли терминальной скорости и парили на высоте двух километров над пустыней.

Пиропатроны раскололи сферические оболочки и освободили полезную нагрузку: черные квадрокоптеры, похожие в плане на мальтийские кресты. Приемники аппаратов получили последний пакет данных, переданный бортовым компьютером снаряда перед соприкосновением с крышей. Их транспондеры установили контакт друг с другом и с висящими на низкой орбите спутниками. Компьютеры быстро рассчитали относительные координаты, а потом сравнили моменты прихода сигнала от снаряда на каждый из аппаратов. Все пять компьютеров одновременно согласились, что сигнал был получен из нужной точки. Но потребовался обмен еще двадцатью радиосигналами, чтобы устройства подтвердили наличие кворума и консенсуса в кворуме.

Избранный тремя голосами из пяти лидер кластера принял решение, что цель поражена. И он сообщил об этом спутниковому ретранслятору и еще одному абоненту на Земле.

Командующая операции «Манхеттен», как и лидер кластера дронов, была избрана тремя голосами из пяти – с одним лишь отличием, что, в отличие от дрона, она не голосовала сама за себя. Она сидела в подъемном кресле под люком в крыше довоенного армейского транспортера, поглядывала на механические часы с люминесцентными стрелками и ждала сигнала.

В назначенный момент огненные стрелы прочертили небо, а потом в наушниках раздался писк морзянки. Машины людей с неба считали, что цель поражена, и наблюдатель на гребне дюны тоже видел взрыв в районе караулки.

Командующая опустила на глаза прибор ночного видения, подняла над головой обрезок пылесосного шланга и начала раскручивать. Пронзительный звук, похожий на завывание ветра, огласил окрестности. Над пустыней послышались команды, треск заводящихся моторов и храп лошадей.

Ударную группу составляли командирский транспортер с автоматическим гранатометом, два гантрака с гатлингами и запасом патронов на сорок секунд непрерывного огня, восемь квадроциклов и две сотни конников, вооруженных автоматами и ручными гранатами. Лошади были в кевларовых нагрудниках и масках, защищавших от огня спереди, а на копыта им были надеты обрезиненные стальные башмаки для защиты от колючей проволоки и чеснока. Эти башмаки также увеличивали площадь опоры, позволяя животным более уверенно передвигаться по песку.

За ударной группой должна была двигаться группа зачистки – сто двадцать пеших бойцов в легкой полиэтиленовой броне, рассаженные в восьми открытых эрзац-бронетранспортерах, и охраняемые еще восемью квадроциклами.

Прошло меньше минуты, когда голоса взводных по цепочке передали доклад о готовности. Командующая еще раз подняла над головой шланг и закрутила его уже энергичнее. Водитель транспортера включил инфракрасные фары и нажал на газ. Ударная группа двинулась вперед, взбираясь на склон дюны.

Направление для атаки было выбрано неудобное – с севера, поперек дюн, пересекавших пустыню с востока на запад – в надежде на то, что обороняющиеся не будут готовы к удару с этой стороны. С юго-востока, по шоссе, к рудникам двигалась отвлекающая группа, три сотни всадников на верблюдах. У них не хватало ни огнестрельного оружия, ни кевларовых попон, ни средств для преодоления проволоки. Но зато у них были металлические бумеранги, способные оглушить солдата в шлеме, и прожектора, обычные и инфракрасные, чтобы слепить земные приборы ночного видения.

Дюна была невысокая, не больше шести метров от подножия, и пологая, поросшая редким кустарником и еще более редкими деревьями. Главным препятствием для техники был не подъем и не кусты, а рыхлый песок, в котором увязали стальные пружинные шины, изготовленные людьми с неба.

На подъеме, машины шли фронтом, чтобы легче было объехать того, кто забуксует. После гребня они стали перестраиваться цугом, но не колея в колею, а с частичным перекрытием, чтобы по максимуму расчистить путь всадникам от кустов, чеснока и мин. Командирский транспортер, как самый мощный, а также самый эффективно бронированный, шел впереди, за ним узким несимметричным клином встали гантраки.

У подножия дюны расстилался широкий и плоский солончак, поросший клочковатой травой. Кустов и деревьев тут почти не было – или они не могли выдерживать соль, или их нарочно вырубили, чтобы тяжелее было скрытно приблизиться к охраняемой зоне. Но ни о какой скрытности речь уже не шла, ревущие моторами машины и квадроциклы были плохо видны в темноте, зато хорошо слышны.

Впереди заблестели изгороди из колючей проволоки, увешанные запрещающими знаками и плакатами. На плакатах упоминались мины и автоматические пулеметы, но, по докладам разведки, никаких мин тут не должно было быть. На словах, ООН не жалела средств для охраны делящихся материалов. Но на деле все решал бюджет.

Южный КПП зоны, со стороны которого по шоссе приезжали инспекции, был обставлен впечатляюще: с бронеколпаками возле самого КПП, с двумя дотами на гребнях дюн – доты хорошо просматривались с шоссе, но и правда хорошо простреливали его – с бетонированными рвами и металлическими ежами по сторонам дороги. Но это было то, что специалисты называют security theater. В двухстах метрах в обе стороны от КПП, бетонирование рвов заканчивалось, а в полукилометре заканчивались и сами рвы.

Пустыни Дальнего Севера южной Австралии – неблагодарное место для рытья. На дюнах все быстро занесет движущимися песками, а солончаки в каждый сезон дождей заливаются водой, поэтому яму с неукрепленными стенками сразу же размоет.У ООН не было средств ни на то, чтобы укрепить траншеи по всему многокилометровому периметру, ни, тем более, на то, чтобы каждые полгода копать эти траншеи заново. Точнее, может быть, средства-то и были. Но того, что доходило до работников через руки вороватых подрядчиков и посредников, точно не хватало.

Не было у ООН и средств на мины и автоматические пулеметы по всей длине ограды. К тому же, движущиеся пески быстро обнажали мины или, наоборот, скрывали их толстым слоем, а пулеметы срабатывали на кенгуру и перекати-поле. Заминированы были только старые дороги и несколько слишком уж удобных подъездов по солончакам. И мины были только противопехотные, практически безопасные для техники на пружинных шинах.

На всем протяжении периметра главным средством обороны были камеры видеонаблюдения, колючая проволока и разбросанные в траве и на песке пятисантиметровые проволочные тетраэдры с заостренными и зазубренными концами, так называемые калтропы или чесноки. Пеших и конных нападающих, да и гражданскую колесную технику, для которой сложно добыть защищенные от проколов шины, это должно было если не остановить, то задержать до прибытия группы быстрого реагирования.

Но сейчас охранные системы были парализованы, а внимание офицеров гарнизона сосредоточено на всадниках с копьями и бумерангами, атакующих южное КПП.

Машины легко проломились через внешнюю изгородь. Командующая оглянулась назад. Квадроциклы и всадники пересекли периметр без задержек, двигаясь по колеям более тяжелой техники.

Справа была видна полузасыпанная выемка в дюне, по которой проходила старая дорога, но командующая махнула рукой вперед, приказывая штурмовать следующую дюну в лоб.

На гребне дюны стояла еще одна изгородь, но и ее машины раздавили весом, почти не заметив.

Командир отвлекающей группы слал подробные отчеты по радио открытым текстом. Их успехи были существенно сверх ожидания. Они уже захватили КПП и один из дотов, и обезоружили наряд. Большую проблему представлял второй дот, в котором засел пулеметчик. Неизвестно было, сколько у него патронов, и он вполне имел шансы продержаться до прибытия группы реагирования.

Картинка, которую передавали дроны людей с неба, выглядела вполне удовлетворительно. Группа реагирования на обоих транспортерах выдвинулась от караульного помещения к КПП. Гарнизон поднимался по тревоге, по плацу бегали офицеры, в окнах казарм загорался свет.

Перевалив через гребень, повстанцы увидели второй эшелон обороны: залитые прожекторным светом многорядные изгороди и вышки с дистанционно управляемыми пулеметами. Свет прожекторов слегка подогревал песок, ровно настолько, чтобы фотоумножители это чувствовали. Пулеметы молчали, но командующая на всякий случай приказала сделать пару выстрелов из гранатомета, чтобы подавить хотя бы ближайшие к маршруту огневые точки.

За склоном следующей дюны угадывалась искусственная гора, отвал пустой породы. Там и была главная цель операции. Но задача ударной группы состояла в том, чтобы связать караул и гарнизон до подхода основных сил.

Изгороди они преодолели с ходу, хотя уже не так легко, как предыдущие. В нескольких сотнях метров от изгороди шла гравийная дорога. Эта дорога была проезжая, неминированная. По ней и передвигались караульные и машины, разбрасывавшие чеснок. Но командующая взмахом руки приказала продолжить движение прямо через дюны. Идеальным вариантом было бы разминуться с мобильной группой, оставив их разбираться с группой зачистки или просто блуждать в пустой темноте.

Доклады с южного КПП обнадеживали. Они сумели захватить второй дот и подбили один из бронетранспортеров караула. Небольшими силами они заняли оборону на КПП, а основную массу бойцов отправили в обход по дюнам.

Группа пересекла дорогу и перед гребнем следующей дюны остановилась. Отсюда уже открывался отличный вид на развалины наземных зданий рудника и караульное помещение. Но машины повстанцев в темноте, среди буша, из залитой светом караулки было, наверное, сложно разглядеть.

Минометчики выскочили из гантраков и стали устанавливать свои треноги.

Командующая уже готовилась приказать огонь, но заметила на картинке с дронов, что две роты гарнизона на грузовиках выдвинулись в сторону КПП. Наверное, стоило подождать, пока они отъедут подальше. Но потом она решила еще рискнуть и нарушить радиомолчание. Она достала из гнезда трубку спутникового телефона, взвесила на руке, и нажала кнопку вызова.

- Небо? – сказала она. – Это Денница. Мне нужна затычка на всю площадь. Прием.

Она отодвинула трубку от уха и, задержав дыхание, посмотрела на тикающий секундомер задержки. Пять секунд прошло, и в трубке послышался голос:

- Денница, это небо. Сделаем. Что-то еще? Прием.

Индикаторы на мониторах радиочастот поползли вправо. Командующая улыбнулась.

- Слышу, спасибо. Пока все. До связи.

Она выключила телефон и скомандовала:

- Бромацетоном огонь по площади, следующие залпы фугасами по зданию. Остальные вперед.

Сказав это, она нажала на рычаг управления домкратом, опуская свое кресло под броню.

Водитель нажал на газ, и колонна двинулась вниз по склону дюны. Над ними небо прочертили огненные дуги. После залпа, минометчики начали лихорадочно сворачиваться, чтобы сменить позицию, прежде чем их накроют ответным огнем.

Командующая со злорадным удовольствием наблюдала через камеры дронов, как плац перед караулкой затягивается облаком едкого дыма, и как стрелки, занявшие было позиции в бронеколпаках, выскакивают и спотыкаясь бегут в разные стороны. Выучка у солдат ООН была не на высоте.

Чтобы усилить давление на обороняющихся, всадники достали пылесосные шланги и стали раскручивать их над головами. Но, чтобы затруднить прицеливание, фары видимого света включать не стали, а инфракрасные выключили. Расчет был тонкий: снаружи боеспособных автоматчиков, похоже, не осталось, а операторы пулеметов в караулке не могли целиться по звуку.

Фугасные мины попадали по крыше и стенам, но видимого вреда не причиняли. Пулеметы на крыше, и правда, ожили, но не особо прицельно. Их легко удалось снять гранатометами. Других признаков организованного сопротивления не появилось. Как и было оговорено по плану, минометчики прекратили огонь, когда группа слишком приблизилась к зоне обстрела.

Командующая остановила гантраки за пределами круга света прожекторов, приказала циклистам и конникам окружать здание, ловить разбежавшихся солдат и искать кабели, а своему водителю ехать вперед. Ее машина была практически неуязвима для стрелкового оружия, которое, по штату, было в караулке. А для стрельбы из гранатомета кто-то должен был выйти на улицу. В кустарной броне гантраков командующая не была так уверена, и ей не хотелось без нужды подставлять людей под огонь.

Где-то за зданием послышался взрыв. Прожектора мигнули и погасли. Раздался звук, похожий на пускание ветра, и над зданием караулки поднялось облако горячего в инфракрасных очках дыма. Прожектора снова зажглись – включился дизель-генератор. Похоже, силовой кабель конники уже нашли.

Командующая включила громкоговоритель и прокашлялась.

- Здравствуйте. – сказала она. – Вы окружены, и у нас численное превосходство. Предлагаю избежать ненужного кровопролития и сложить оружие. Как вы знаете, мы соблюдаем Женевскую конвенцию и рассматриваем предложения об обмене и выкупе, в том числе в частном порядке.

Несколько секунд караулка напряженно молчала. Потом из одной из бойниц застрочил автомат. Пули защелкали по броне и даже по бронестеклу. Он не расстрелял и четверти магазина, когда огонь внезапно прекратился.

В темноте за караулкой послышался еще один взрыв. Видимо, нашли и оптоволокно. Похоже, это было последней каплей. Через броню транспортера и бетон здания изнутри послышались пистолетный выстрел, неразборчивые крики, звук ударов и падений чего-то тяжелого. Потом из-за бетонной стенки, закрывавшей дверь, появилась палка с тряпкой. Через инфракрасные камеры невозможно было разглядеть цвет ткани, а лобовое бронестекло помутнело от времени и в темноте было совершенно бесполезно. Командующая махнула рукой, открыла люк в потолке и нажала на кнопку домкрата, поднимая свое кресло над броней.

Тряпка была белая.

- Хорошо. – сказала командующая в мегафон. – Выходить по одному, оружие бросать влево, самим отходить вправо.

Из-за стенки вышел безоружный солдатик с палкой. Он развел руками.

- По одному сложно. – сказал он. – Может, мы офицеров сначала выведем?

Командующая выключила мегафон:

- Сколько у вас там офицеров?

- Двое, и один в котеке.

- Подождите немного. – еще подумав, она наконец-то вспомнила, о чем следовало спросить с самого начала. – У вас там раненые есть?

- Вроде, нету. Ну… - солдатик замялся. – Начкара помяли немного.

Командующая приказала одному из гантраков приблизиться и держать выход под прицелом. Второй гантрак и циклистов с гранатометами она отправила занять оборону возле дороги, ведущей к гарнизону. Потом она еще раз нарушила радиомолчание и запросила статус группы зачистки. Статус был проблемный. Перетяжеленные эрзац-транспортеры вязли в песке, один вообще заглох. Колонна все еще была в районе второго заграждения.Командующая махнула рукой и приказала им двигаться по дороге, а не по следам ударной группы. Только отправить четырех циклистов забрать минометчиков с гребня дюны.

Ситуация становилась сложнее, чем она планировала. По уму, надо было использовать набранный темп и идти на штурм гарнизона, но… Она даже сформулировала мысль расстрелять караульных, но сразу же отвергла ее. Гуманное обращение с пленными было одним из принципов Распределенного Фронта, и неоднократно позволяло избежать кровопролития или сильно сократить его.

Она велела сотнику второй сотни выделить десять человек для обработки пленных. Приготовления заняли несколько минут. За это время пришло подтверждение, что группа зачистки движется по дороге без проблем. Обнадеживающие данные пришли и про машины с усилением, выдвинувшимся к южному КПП. Оставшись без связи, они остановились и заняли оборону на дороге. Любое распыление сил и раскоординация у обороняющихся было для повстанцев хорошей новостью.

Каждого офицера вели двое безоружных солдат, заломив ему руки за спину. Лапун офиса, видимо, начальник караула, был, и правда, помят довольно качественно. Ворот кителя у него был разорван, под левым глазом он имел роскошный фингал, и он держал голову запрокинутой, видимо, чтобы остановить кровь из носа. Второй, просто офиса, видимых следов насилия не имел, но шел понуро, опустив голову и шаркая ногами. Офиса в котеке был монголоидной расы. После дела о соляных прудах, папуасы пересмотрели кадровую политику. Теперь они не полагались на выходцев из местного населения, а присылали в каждый протекторат людей из другого региона.

Офицеров связали по рукам и ногам кабельными стяжками и посадили в десантный отсек командирской машины. Солдат связывали по парам спина к спине и сажали на плац. К ним добавляли и пойманных в развалинах стрелков, разбежавшихся от слезогонки.

К моменту, когда все вышли из здания, подтянулась и группа зачистки.

Командующая спросила у солдат, остался ли кто-то внутри. И, на всякий случай, проконтролировала эту информацию, спросив у офицеров, сколько народу было в здании, и пересчитав пленных по головам. Если они и врали, то врали согласованно. Но, учитывая развитие событий, это было бы довольно странно.

Оператор беспилотников достал легкий квадрокоптер, прикрепил к нему гранату со слезоточивым газом и отправил внутрь через дверь. Просто закинуть гранату не получилось бы. И снаружи, и изнутри двери караульного помещения были защищены изогнутыми бетонными стенами.

Не дожидаясь окончательных результатов зачистки, командующая запросила в тылу транспорт для пленных и приказала ударной группе выдвигаться дальше, а группе зачистки самостоятельно определить, сколько сил надо оставить у караулки, и тоже выдвинуть всех, кого можно.

Расположение гарнизона представляло собой более важную и сложную цель. Народу там было гораздо больше. Поэтому рассчитывать, что они быстро скоординируются набить морды офицерам, не приходилось. И они уже поднялись по тревоге. Да и такого убедительного численного превосходства над гарнизоном у повстанцев не было.

Когда она уселась в командирское кресло и приказала давать газу, из десантного отсека подал голос офиса в котеке:

- На что вы вообще рассчитываете? К нам уже идет подкрепление из Вумеры. Вы не продержитесь и дня, и не успеете за это время вскрыть хранилище.

Командующая убедилась, что вся группа начала движение, и только после этого ответила:

- Да расслабьтесь, никто никуда уже не идет. Думаете, вы одни умеете минировать дороги?

Она блефовала. По информации со спутников, вышедшей из Вумеры колонне оставалось около десяти километров до засады. Но удержаться от такого случая испортить настроение человеку в котеке было просто невозможно.

Но офиса не успокаивался.

- Вам помогают люди с неба.Это нарушение…

- Нарушение чего? – хохотнула командующая. – Люди с неба вам ничего не обещали.

- Нарушение суверенитета Земли! Они улетели, когда…

Командующая догадывалась, что он скажет дальше. Это был стандартный пропагандистский ход, что люди с неба покинули Землю в трудное для нее время, и все такое. Но водитель не заметил «лежачего полицейского» на дороге, машину тряхнуло, и человек в котеке прикусил язык.