Обложка Счастливчик Бла. Карта, зомби, два стола

Счастливчик Бла. Карта, зомби, два стола

Сергей Ильин (Михей Абевега)

0% прочитано
Стандартный
Сергей Ильин (Михей Абевега)

Счастливчик Бла. Карта, зомби, два стола

Глава 1

И откуда они только взялись?! Фед, падлюка, про такое не говорил.

Хорошо хоть напоролся на этих зверюг в самом начале ходки, и рюкзак ещё практически пуст был. Хрена бы лысого я свалил от тварей с грузом на плечах. И так ноги к земле прилипли, а сам я чуть в штаны не навалил, едва увидел эти жуткие морды, высунувшиеся из пролома в стене.

Флюропоганок они, что ли, нажрались? Клыкастые пасти натурально светились в вечерних сумерках, нагоняя неимоверной жути. И это на меня! На того, кто за свои почти два десятка лет и не такое успел повидать.

Надо признаться, я так быстро никогда в жизни не бегал. Хотя и бежать-то тут особо некуда было, потому как научный комплекс, куда я намылился, располагался на самом верху одного из множества высокогорных плат.

Размером с небольшой городок, комплекс был обнесён здоровенной стеной, которую так просто, с наскока, и не перелезешь. Ещё и охранялся, говорят, до сих пор не сдохшим ИИ. А угодить под обстрел его автоматических турелей — всё равно что высморкаться. Зазевался, и в клочья. Ну и занимал комплекс почти всё плато. Хоть забегайся вдоль стен. Кругом, один чёрт, обрыв. А до земли лететь охренеть как далеко.

Вот и думай, куда деваться. Потому как острые, здоровенные зубы появившихся тварей и их злобные взрыки никаких сомнений не оставляли — гадины серьёзно намеревались животы набить, а вовсе даже не в пятнашки поиграть с залётным хабарщиком.

Так что кинулся я со всех ног к старой и ржавой антенной вышке, одиноко торчащей чуть ли не на самом краю плато. При этом отчаянно надеясь, что мутотвари лазать по железным балкам не умеют.

Как сам наверх взбирался, в мозгу вообще не отложилось. Не до того было, ибо одна зверюга догнала-таки меня уже возле самых опор вышки. Вгрызлась зубами в ботинок, едва я подпрыгнул и уцепился за нижнюю поперечную балку. Если бы башмак с ноги не сполз, на том моя вылазка нынче и закончилась бы. Зря я, видать, на Кро-Вонючку бухтел, когда тот мне обувку на пару размеров больше подогнал, типа другого не было ничего. Если вернусь, проставлюсь однозначно. И сам нажрусь.

Остальные зубастики, самую удачливую тварь догнав, уже вовсю сорванный ботинок делить принялись. Друг у друга его отбирая, яростно рыча и аж подпрыгивая от возбуждения. Обмуслякали башмак так, что он уже и сам в темноте светиться начал. Это что ж за слюна у гадин такая?

И рычание-то у них какое-то мерзкое. А взгляды, что твари на меня снизу вверх кидали, настолько голодные да злые были, что дрожь от них по всему телу так и разбегалась противными волнами.

Ну да размечтались, уродцы клыкастые. Хрен вам тухлый в пасти, а не Счастливчик Бла на ужин!

Сорвав с плеча пружинный самострел, я поёрзал задом по балке, проверяя, надёжно ли на ней утвердился. прицелился и одной из зверюг, больше всего на изменённых собак походивших, промеж ушей выстрелил.

Хрясть! Тяжёлый металлический дротик отскочил от черепушки твари, не причинив никакого вреда. Эта зараза только башкой недовольно затрясла, ушами по щекам хлопая. Слюну пустила, морду задрала и на меня очень даже презрительно глянула. Вот сука!

Ещё один выстрел ей же в бок.

Они что, бронированные?! Лишь самый наконечник в шкуре застрял. И это при том, что мой самострел обычного зомбака насквозь прошивает. А этой заразе хоть бы хны.

Ну и что теперь делать? Дротиков к самострелу много. Но не на столько, чтоб разбрасываться ими, без толку пуляя по мутопсинам. Ведь чтоб такую тварь хоть одну завалить, наверняка не меньше десятка болтов понадобится. А мне ещё зомбаков валить предстоит, которых в комплексе, между прочим, хоть жопой ешь. И на торчков неподвижных они походят, лишь пока не услышат тебя да не заметят. А потом затрахаешься от бешеных уродов убегать да отстреливаться.

Если же палить по снующим внизу тварям из обреза, можно сразу с хабаром распрощаться. Зомбаков на грохот со всего комплекса токая толпа набежит — хоть от радости сдохни. Нет, это оружие последнего шанса, когда деваться совсем уже некуда будет.

Да уж, попал. Сиди теперь, кукуй на верхотуре, птицу-переростка изображая. Хотелось бы надеяться, что к утру псины интерес ко мне подрастеряют и уберутся к своей собачьей матери. А если нет, можно попробовать один конец длинной верёвки, благо имеется таковая, к балке примотать, а другой к руке. И сигануть с обрыва, если добежать до него успею. А потом уже, без вариантов, только вниз по скале, причём не солоно хлебавши.

Несомненно, руку при прыжке легко покалечить можно. Зато жив останусь, шанс сохранив через месяц-другой вновь в комплекс наведаться. Мне и так год всего осталось с небольшим. Я сюда-то попёрся лишь в надежде разжиться по максимуму кредитами да прожить последние деньки в комфорте и блаженном безделье, нужды в удовольствиях не ведая.

А ведь всё из-за карты, не так давно в честном мочилове добытой. Вытащил я её вместе с бумажником из кармана Лупоглазого Феда, по пьяни на меня взъерепенившегося и в результате с горлом перерезанным внезапно почившего. Впрочем, ему и так меньше месяца жить оставалось.

Так уж повелось на нашей затерянной в жопе мира планетке, что жизнь тут до обидного коротка. Устроили здесь некогда умники имперские полигон испытательный. И вроде как до хрена у нас всяких лабораторий было, в которых разную химозу химичили да заразу разводили. Вот из одного такого места и вылезла какая-то гадость, по планете мгновенно расползшаяся да почти всех угробившая.

Самое поганое, все кто уцелел — молодняк возрастом до двадцати одного года примерно. Остальные, кто сразу от болезни мерзкой не сдох, очень сильно изменились. И, увы, не в лучшую сторону. В зомбаков превратились. А зараза, мутировав да освоившись, прижилась, падлюка. И теперь все, кто доживал до совершеннолетия, имели лишь два варианта будущего: либо стать обращёнными болезнью в зомбаков, либо быть прибитыми своими же дорогими согражданами. Естественно, из гуманных побуждений, дабы этого самого обращения избежать.

Да, бесспорно, страшно обидно помирать в столь юном возрасте, но и в зомбака или в муточела, как их ещё называли, превращаться никому не хотелось. Но тут уж не поделаешь ничего. Даже супер-умники из «Заслона», чуть ли не век уже бившиеся в чистых зонах над заразой в своих уцелевших лабораториях, так ничего придумать пока и не смогли. Зато они за большие кредиты скупали всякую дрянь, нами, чумазыми хабарщиками, из заброшенных и ставших опасными комплексов принесённую. В основном информационные носители хорошо брали. Но и образцами мутантов не гнушались.

А этот огромный типа научный комплекс, по слухам, больше всего им интересен был. Здесь добыча самой смачной могла оказаться, любого везунчика обогатив просто неслыханно. «Заслонцы» сюда и сами, говорят, регулярно группы отправляли, но мало чего добились. Сюда ведь сначала фиг залезешь, потом хрен сбежишь. Высота, троганна-мать, запредельная. Ещё и мутации особо злые какие-то. Если внизу изменённые люди просто в тварей безмозглых превращались, то тут, по рассказам того же Феда, всё больше в суперзлобных монстров каких-то.

И вот гляди ж ты, выяснилось, что не только люди, но даже и звери здесь непонятно во что обращаются. Раньше-то я только на изменённых мышей с крысами натыкался, а тут вон какие тварюги меня встретили.

Правда, раньше я на эту поднебесную высь карабкаться, чтоб потом в самый зомбогадюшник лезть, даже и не подумал-бы. Это сейчас, карту раздобыв, надеялся прибарахлиться по-полной. Комплекс-то, как я уже говорил, с приличный город размером. И внутри его разжиться наверняка есть чем. Да, видать, сюрпризы, судя по повстречавшимся уже тварям, тоже водятся такие, что мало не покажется. Ну-да, кто не рискует, тот с безотказными шлюхами не куражится. А я совсем не прочь остаток своих дней и кредитов на них поистратить.

А на что ещё? Всякую химию в глотку себе заливать или по венам пускать, и без того короткую жизнь сокращая? Да на кой мне эдакое счастье?! К тому же вся эта отрава на способности очень дурно влияет. А мне, как хабарщику, без способностей долго не протянуть. Так что я даже пива больше пинты за раз не выхлёбываю. Нет, шлюхи — моя единственная радость в этом богами проклятом мире. Вот вернусь и оторвусь с ними до состояния полного нестояния. Я когда уходил, так этим шалавам и заявил, чтоб ждали и готовились.

Ну а пока привязал я себя к наклонной укосине, чтоб с балки во сне случайно не навернуться, мутопсин свежей жрачкой порадовав. Поёрзал малость, поудобнее устраиваясь, да глаза прикрыл, чтоб лишний раз на жуткие пёсьи морды не пялиться. А то не по себе мне как-то от взглядов этих голодных.

Так-то я в комплексе переночевать хотел. Есть там местечки, Фед показывал, где можно было, пока темно, забиться в щель и не отсвечивать. Муточелы, даже самые резвые, по ночам активность теряют обычно, но на огонёк фонарика реагируют не менее радостно, чем на громкие звуки. А в темноте от них отстреливаться сложнее в сто раз.

В общем, шарохаться по лабораториям лучше всего днём. Но и на гору, дабы к утру поспеть, по темноте не полезешь. Подъём такой, что даже мне с моими-то способностями изрядно попыхтеть приходится. А многим другим, кто тоже хабаром промышляет, сюда и вовсе дорога заказана. Как ни крути, без ночёвки здесь не обойтись.

Само собой, выспаться у меня не получилось. Ну а как тут спать, если толком ни повернуться, ни сдвинуться. Руки-ноги затекают, да ещё и мёрзнут. Задница вообще за ночь чуть к железу не пристыла. Оно и понятно, высокогорье. Тут днём-то не запаришься, а ночью так и вовсе холод собачий.

Проснулся, едва солнце верхушки соседних гор подсветило. Будь я романтиком, млел бы от вида восхода, благостно лыбясь и слюну на яркие краски пуская. Вот только не до красот мне было. Твари ублюдочные не делись никуда и дрыхли прямо у подножия антенны.

Сомнений нет, это явно изменённое потомство собак, которые комплекс когда-то охраняли. Хотя возможно, что и образцами опытными служили. Пойди сейчас узнай. При дневном свете они, конечно, не такие страшные. Но пёсики явно матёрые и весьма голодные. Так что спускаться к ним совершенно не хотелось.

Не меньше пары часов ещё на дуре этой ржавой проторчал, почти не двигаясь и стараясь не напоминать о себе мутопсинам, прежде чем те, словно по команде, все разом не встрепенулись, на ноги не повскакивали да не рванули куда-то вдоль высокого забора. Лишь последняя зверюга оглянулась, поведя в мою сторону мордой. Типа и не мечтай выжить, помним мы о тебе, далеко не уходи, скоро вернёмся.

Ага, щас! Валите, давайте! Без вас как-нибудь обойдусь.

Только псины за поворотом исчезли, я отвязываться начал.

Как же всё затекло! Тело непослушное, будто и не моё вовсе.

Мышцы задубевшие, кровью вновь наполняемые, так жечь и колоть начало, что я чуть не взвыл от боли. Словно грыз меня кто изнутри.

Прочухался вроде и собрался уж было на землю соскочить, но с той стороны, куда эта свора мутантов убежала, как давай вдруг звуки странные доноситься. Какое-то шипение, словно из утюга пар выпускают, и взвизги звериные. Жалобные такие. Их что, кипятком там кто-то шпарит?

Утихло всё быстро, но спускаться с антенны я поостерёгся. Зомбакам даже этого могло вполне хватить, чтоб активизироваться и на шум из нычек своих повыбираться. Я слезу, а они из дыры в заборе прямо на меня выскочат. Ага, щас, нашли дурака.

Но муточелов шум, похоже, не впечатлил. Минут десять прошло, а ни одна падла морды из провала в стене не высунула. Да и пёсики назад возвращаться не спешили. Ну вот и что там, скажите, произошло? Это ведь явно не охранные турели шмаляли. Те вроде как плазмой пуляются, и выстрелы звучать совсем не так должны. Да и не работают обычно пушки эти по целям, снаружи комплекса разгуливающим, если только те на стены не лезут. Другое тут что-то, к гадалке не ходи.

Лично мне было до жути интересно. Настолько, что я башмак свой, тварями пожёванный, подбирать ринулся. О траву пёсьи слюни непросохшие вытер, на ногу ботинок нацепил и, приготовив самострел с дробовиком, решил-таки прогуляться.

Или я не хабарщик?! К тому же я давеча во сне в дерьмо собачье наступил. Осклизлое и жутко вонючее. А это к удаче, между прочим, и прибыли, я точно знаю.

Там, куда собаки убежали, главные ворота где-то должны быть. Но они вроде как закрыты, и зомбакам в том месте наружу не выбраться. А пока они отсюда туда добегут, я их и заметить, и перестрелять смогу. Ну или удрать, если толпой попрут.

Потому и псов могу пропробовать перебить из дробовика, если кто-то из них жив ещё. Но что-то сильно я в этом сомневаюсь. А в городе за туши их можно и награду немалую стребовать. Пусть хотя бы и за одну тварину. Я её даже на себе вниз не потащу. С края скалы, как уходить буду, скину, а у подножия подберу всё, что от бедолаги останется. Могу даже и другие тушки поскидывать, а уж после выбрать, которая получше уцелела. Главное, не нарваться сдуру на того, кто пёсиков приложил мутотенью какой-то непонятной.

Потому, ноги и задницу размяв хорошенько, пошёл я предельно неспешно да осторожно. Можно сказать, покрался. А ближе к повороту и вовсе на землю опустился. Прополз немного и за угол выглянул.

И правильно сделал. Неподалёку от ворот главных небольшая компашка устроилась. Пришлые людишки, не из наших будут. Нет ни у кого из знакомых моих снаряги такой. Всё к тому, что на группу научников я напоролся. «Заслонцы», мать их. Только те так богато живут. Вон, и форма у них единая с эффектом цветомаскировки да с бронепластинами, везде пришпандоренными. Шлем-каски крутые. На спинах короба какие-то вместо рюкзаков. Большие и видно, что тяжёлые. Оружие явно серийное, навороченное. Не чета моему, на коленке собранному. Накати я внаглую в лоб на этих мудаков, так с пяти выстрелов вряд ли их уложил бы. А, пока дробовик свой перезаряжал, те из меня фарш бы и сделали, глазом не моргнув.

Всего три чужака. И двое из них, негромко переговариваясь, суетились над телом третьего, на жухлой травке распластавшегося. А тот, не иначе, не смог от собачки отбиться. Той самой, что дохлокучкой подле него валялась. Только она до пришлых умников и добежала. Остальные зверюги не успели — лежали родимые вдоль заборчика, пушками неведомыми приголубленные и навеки упокоенные.

«Везунчика», от мутопсины пострадавшего, мне с такой низкой точки обзора толком не рассмотреть было. Ещё и короб его заплечный, снятый да рядом на землю уложенный, вид загораживал. Но он, судя по суете своих друзей, совсем помирать собирался.

Да уж, непростыми собачки оказались. Я их, дурак, из дробовика расстрелять надеялся, а тут даже эти «вояки» не смогли зверюг сразу ухайдакать. Может, мне пристрелить этих тугоумных, пока они своего приятеля спасти пытаются? Такое оружие, что у них имеется, мне, думаю, весьма пригодится. Ну скажите, что за идиоты?! Кто за местностью-то наблюдать будет? Я же вот не забываю за спину себе поглядывать.

Лишь один из пришлых изредка по сторонам косил, а после вновь к своим отворачивался. А второй так и вовсе забил на обстановку, «везунчика» пользуя.

Гляди-ка, это ж девка!

Когда врачеватель с головы своей шлемак защитный сдёрнул, по плечам волосы рассыпались. Густые, длинные. Ещё темнее, чем у меня — почти чёрные.

Точно девка. У меня аж палец на курке обреза зачесался. И не потому, что я девок не люблю. Очень даже напротив. Просто шансы перебить чужаков резко увеличились. Теперь я ей глупышке с одного выстрела мог башку снести. А второй придурок, пока бы соображал, кто да откуда палил, глядишь, и сам загнулся бы под моим метким обстрелом. Обстряпал бы всё тишком, снарягу умников барыгам потом сдав, глядишь, и в лаборатории лезть не пришлось бы.

Но, нет, не судьба — назад оглянулся, а там из пролома парочка зомбаков уже выперлась и ещё один, червяком извиваясь, выколупывался. Привлёк их всё-таки шум. А дистанция-то для выстрела сильно великовата. Придётся ждать, пока долбанные муточелы поближе подойдут.

А они брели неспешно, крутя уродливыми головами и явно недопонимая, что их сюда наружу выманило. Ветхие остатки одежды болтались на сильно иссохшихся костлявых телах. И ведь не мёрзли же, гады. Хотя поутру да на такой высоте было тут более чем свежо. А они всё ж не мёртвые, вполне себе живые, пусть и изменённые.

Интересно, дыра в стене с месяц уже как имелась. Фед самолично её взрывчаткой в первую свою ходку проделал, чтоб потом через неделю вновь внутрь пробраться да пошуршать по закоулкам. Но не сложилось у него во второй раз, не срослось. Сильно далеко группа его пройти не сумела, на прыгуна нарвавшись. Почти всех стрелков Фед за раз потерял. Пришлось сваливать чуть ли не с пустыми руками. Ну а в третий раз ему и вовсе судьба, в виде ножичка моего, дорогу сюда заказала.

Столько времени прошло, а муточелы снаружи комплекса толпами не шлялись. Спрашивается, почему? Может быть, высовывались, да потом назад уходили? Может, и эти, побродив чутка, уберутся обратно?

Подождал немного, то на зомбаков, то на «Заслонцев» поглядывая. Эти идиоты возились с раненным и продолжали болтать. Пусть не особо громко, но мутантов как магнитом в их сторону тянуло. Тупому понятно, что на звук голосов. Не на запах же мой. Хорошо, что это всего лишь бродилы, а не прыгуны или и вовсе кто похуже да поопаснее.

Отполз я чуть назад за угол, на спину перевернулся, к стене придвинувшись. Приподнялся и плечом на бетонную ограду навалился. Так посподручнее будет.

Ближайшего муточела свалил с первого выстрела. Тихо лязгнул механизм затвора. Ещё четыре тяжёлых дротика в обойме. На оставшихся зомбаков вполне должно было хватить. И хватило бы, не появись за ними в проломе ещё двое. А потом и ещё. Шарахни я из обреза, вся бы орава уже вовсю ко мне ломилась. Но, если они такими темпами прибавляться будут, никак мне без дробовика не обойтись.

Ладно, придётся к чужакам прибиваться.

— Эй, народ! — чуть высунувшись из-за угла и стараясь говорить потише, захрипел я малость простуженным за ночь горлом. — Не стреляйте!

— Кто здесь?! Покажись! — оба пришлых резко обернулись. Но, если девушка продолжала держать руки на раненном, парень ткнул в мою сторону стволом своей супер-пушки. Не так, чтоб меня это сильно напрягло... Девица, кстати, ничего себе такая. Из разряда «я б ей вдул». Красивая вполне. Только бледная сильно. Тоже раненная?

Лица её дружка, в меня целившегося, из-за опущенного забрала я разглядеть не смог, но оно мне и не нужно.

— Не орите! Из местных я, из «чумазых»! Хабарщик. Счастливчиком Бла кличут.

— И что ты тут забыл, Бла? — придурок и не подумал понижать голос.

— Не ори, говорю! — начал я злиться. Из-за этого горлопана пришлось, обернувшись, пристрелить ещё одного зомбака, что малость насторожило его спутника. — Тут муточелы бродят. А ты орёшь. Что я тут по-твоему могу делать? За хабаром пришёл.

— Откуда здесь за стеной мутанты? — удивился умник. Ладно, хоть орать перестал.

— Не веришь, подойди, посмотри.

— Ага, сейчас. А ты меня пристрелишь. А ну-ка, тащи сюда свою худую задницу! И руки покажи!

— Хорошо. Только не стреляй.

Я девка что ли продажная, задницу ему тащить?

Ухватил за стволы обрез с самострелом, выставил их перед собой прикладами вперёд и двинул к поднявшемуся в рост чужаку.

Пару шагов пройти не успел, как тот меня остановил:

— Не двигайся! Оружие на землю кинь!

— Ты чё, дурак?! Я ж говорю, зомбаки за углом. Сюда топают.

— Тогда к стене отойди и мордой к ней встань. Да подальше от угла. Руки шире и не шевелись. Ты у меня на прицеле.

Да кто бы сомневался!

Умник высунулся за угол.

— Дьявол! Откуда они здесь?

— Там дальше дыра в стене. Недавно её проделали, — не стал я выдерживать интригу. — Оттуда и пёсики эти прибежали.

— Веста, как там Дайкон? — повернулся чужак к спутнице. — У нас тут ещё гости.

— Вколола всё, что было, — девушка, вытерев руки о траву, поднялась с колен, перехватывая поудобнее оружие, — но, сколько он протянет, гадать не берусь. Всё плохо, эта тварь ещё и ядовитой оказалась. По-хорощему, нужно эвакуировать.

— Нет у нас такой возможности.

— Говер!

— Нет, я сказал! Этого на прицел!

Надо же, сказал, как отрезал. А про прицел — это он про меня, к гадалке не ходи. Сам за угол высунул дуло своей пукалки и выстрелил.

Ну, это я так понял, что выстрелил. Звук сначала был, словно поршень сквозь цилиндр с водой продирается. А потом пшикнуло и ствол отдачей слегка колыхнуло. И так ещё несколько раз.

— Чисто!

Трогана-мать! Да у него обалденно охренетительная пушка! Я тоже такую хочу! С такой только на зомбаков и ходить. Шума почти нет, а выхлоп запредельный. Какой у неё боезапас, интересно? Да и от одёжки я бы такой не отказался. Вот ведь только что пришлые по земле ползали, а на костюмах ни травинки, ни пылинки. Не зря умников «чистыми» называют. Я рядом с ними даже не замарашкой выглядел, а натуральным бродягой-оборванцем.

— Так, — обладатель завидного шмота повернулся ко мне, — теперь давай с тобой разбираться.

— А чего разбираться-то? — пожал я плечами, не опуская вытянутых рук. — Всё уже сказано. Я Бла, ты Говер, она Веста. А трупак на траве Дайкон.

— Он не трупак! — вскинулась девица.

— Ну нет, так будет, — вновь пожал я плечами, оглядываясь на раненного. — Не через пять минут, так через пятнадцать. Вон кровяки сколько с него натекло. Мой вам совет, скиньте тело со скалы и кровь химией присыпьте, чтоб не набежал кто на запах. Вы сами-то, ребятки, в комплекс ведь намылились? Есть предложение. Возьмите меня с собой.

— Советует он. На кой ты нам сдался, советчик? — лица Говера по-прежнему не видно, но я, прямо, почувствовал, что он пренебрежительно скривился. Вот говнюк. Но ничего, мы люди не гордые. Иногда.

— Ну вам же нужен кто-то, кто будет прикрывать спины и к тому же знает дорогу.

Девица ничего не сказала, а вот Говер опять поспешил выразить своё мнение:

— Кто ты такой, чтоб я тебе свою спину доверял?

Забавно, но, в принципе, он прав.

— Что до дороги, — настала очередь Говера плечами пожимать, — мы её и так знаем.

— Всю? — надежда примазаться к пришлым не исчезала.

— У нас есть план комплекса.

— Даже не сомневался, — кивнул я. — Однако, мало иметь план. Нужно знать все ловушки и скопления муточелов, чтобы в живых остаться.

— Часть пути у нас помечена, — это Веста в разговор вклинилась. — Мы ведь не первая группа, сюда заброшенная. Каждый, кто сюда попадал, помогал разведать путь. Говер, я думаю, мы можем попробовать взять его с собой. Я в Дайкона кучу силы влила, но дальше он сейчас точно не сможет идти. Время поджимает, и третий боец, сам знаешь, нам не помешает.

— Этот боец выстрелит нам в спины при первом же удобном случае. Знаю я этих «чумазых».

Ну да, была у меня такая мыслишка. Что поделать, если закон выживания тут один — сам погибай, а товарища нагибай. Хочешь жить, стреляй первым.

— А что вы скажете на то, что я помогу вам обойти часть ловушек? Могу даже всё время перед вами идти. Но только пушку Дайкона, чур, мне. И клянусь, в вас я палить не буду. Могу на крови даже поклясться.

— Да хоть на дерьме своём клянись. Так я тебе и поверю.

Что же этот сука-Говер упёртый-то такой?

— Ребята, у меня своя выгода, у вас своя. Я помогаю вам, вы мне. Добыча у каждого своя, я на вашу не претендую, но и сам подзаработать не откажусь. Вы мне пушку трупака, я вас проведу в обход ловушек по своей карте.

Весту от моих последних слов малость перекосило. Но, хоть и хорохорилась она, видать, смирилась-таки уже с потерей приятеля. Не стала на меня опять кидаться, только взглядом пыхнула. А глаза-то красивые, карие. И взгляд её меня словно насквозь прошибал. Хороша зараза! Вот такую иметь — можно и про шлюх ненадолго забыть.

Зато Говер, тухлый хер ему в зад, пушку на меня свою направил. И прямо в морду лица:

— Карту сюда давай!

— Да на, — не стал упираться я. Аккуратненько дробовик на плечо повесил и, вытащив бумажку из кармана, жлобу этому протянул: — Держи. Но только хрена лысого ты там что без моей помощи разберёшь.

И это сущая правда. Лупоглазый Фед, когда карту рисовал, все проблемные места особыми значками помечал. Не покажи он мне перед ссорой, что там к чему, я бы сроду не разобрался, какая закорючка что означает.

Честное слово, сам не понимаю, чего он тогда на мои слова о его слабых художественных способностях так взъелся? Да, согласен, выражения несколько иными были, но смысл-то тем же.

— Всё равно давай, — Говер потянулся свободной рукой к свёрнутому вчетверо листку. Да только ухватить его не успел.

Разжал я пальцы и бумажку выпустил. Ну не люблю я, когда мне грубят на ровном месте.

Но чужак на мой финт не повёлся. Дулом пушки чуть не в лоб мне ткнул и заорал:

— Не двигайся, урод!

На «урода» я вообще внимания не обратил. Я в этот момент, глаза скосив, на листок смотрел. Который, до земли не долетев, сначала завис в воздухе, а потом и вовсе подниматься начал. И явно не сам. Судя по телодвижениям Весты, это её рук дело. Точнее, руки, которой она в сторону бумаги плавно так и красиво повела.

Ух ты! Телекинетик. Так вот про какую силу она говорила. А я сначала и не дотумкал, что она дружбана своего раненного не просто руками мацала, а лечить пыталась. Ну да мы тоже не под забором рождены и не гвоздём зачаты.

Прищурился я, мозг наморщил, напрягаясь, и бумаженция полыхнула огнём, обратившись в пепел прямо перед носом Говера. Ну а я тут же за его спиной оказался и самострел к тупой башке в шлеме приставил.

Ага, есть и у меня кое-какие способности. Иначе разве смог бы я, не примкнув до сих пор ни к одной банде, хабаром в одиночку промышлять? А, забираясь в такие места гиблые места, так долго в живых оставаться? Да ни в жизни!

Может и зря я чужакам козырей своих засветил, но не хочу, чтоб эти чистюли на меня сверху вниз, как на недоделанного, смотрели, за мусор держа. Тем более, что и козырёк ещё один у меня в рукаве для них на крайний случай припасён.

— Ну что, боец, как самочувствие твоё? — поинтересовался я у Говера предельно нежным голосом. — Каково это, когда не ты трахаешь, а тебя? Слышь, красавица, — скосил взгляд на Весту, — ты меня за грубость извиняй, но вот ружьишком-то не балуй. А то вряд ли шлемак твоего дружка выстрел в упор выдержит.

— Ты думаешь, — ровным, словно и не взволновался ничуть, голосом процедил сквозь зубы Говер, — спалив карту, стал нам нужнее? Я в этом и раньше-то сомневался.

Не мог ему не возразить:

— А ты думаешь, я такой дебил, чтоб настоящую карту сжигать или тебе отдавать? Она мне и самому пригодится. В нашем деле на память лучше не полагаться. Но даже и без карты, вот что я вам сказал бы, ребятки: вы, вообще, знаете, какие тут обитают зомбаки? Ты, Говер, знаешь, что разделался всего лишь с медленными бродилами. А там ведь, в комплексе, и побыстрее твари найдутся. Вы-то, думаю, в самую глубь собрались. Дверей закрытых там не пересчитать, и, на замки время не потратив, вам не проскочить. А пока ты там ковыряться будешь, один стрелок все сектора перекрыть огнём не сможет. Ещё один стрелок, минимум, нужен. Иначе сожрут вас, к гадалке не ходи.

— Говер, он прав, — вот нравится мне она, что ни говори. Мозги у девки получше работают, чем у её упёртого дружка. — Давай обсудим всё спокойно.

— Точно, Говер, — улыбнулся я как можно дружелюбнее. — И согласись, ничто так не способствует спокойствию, как ствол у твоего виска. Ну что, мир?

— Мир, — кивнул умник. — Давай, показывай свою карту. Веста, будь начеку. Посмотри, чтоб ещё кто не припёрся.

— На, смотри, — вытащил я настоящую карту, — только пушку отложи в сторонку от греха подальше. И я отложу, чтоб ты не бздел и чистый горный воздух не портил.

Мы уселись на траву и я разгладил ладонью разложенный на коленке листок.

— Что ж, — через несколько секунд выдал результат мозговой деятельности умник, — действительно, если идти через пролом по твоей карте, а не через эти ворота, множество препятствий удастся обойти, сэкономив и время и силы.

— Я вам про то и говорю. Лупоглазый Фед не зря в этом месте заряд закладывал. Знал, что делает.

— Тогда заключим договор. Какие твои условия?

— Я уже говорил, — пожал я плечами, — вы своё ищете, я своё. И мне плюсом пушка вашего трупака.

— Он не трупак, — совершенно уверенно заявила, не оглядываясь, Веста. — Хотя прямо сейчас с нами идти не сможет. Говер, нам бы его всё же эвакуировать.

— Ты же знаешь, мы не можем возиться с его спуском, — качнул головой умник. — Даже с учётом сэкономленного времени, мы не можем тратить его на эвакуацию Дайкона.

Подкинуть им идейку, что ли?

— Может, на антенну его затащим? Я там ночью от собак прятался. Шуметь не станет, так, глядишь, и не заметят его. Всяко, шансов уцелеть у бедолаги побольше будет. Так что там с его пушкой?

— Не положено такое оружие гражданским, — замялся Говер. Вот ведь жадина.

— Дело ваше, но если прыгуны попрут, я из своего вас прикрыть не смогу. Там самому отбиться бы. Мне тогда лучше, как раньше, одному, сильно вглубь не забираясь.

— Говер, нам нужен третий, — вот ведь лапуля какая, эта Веста. Я её прямо-таки уже хочу. И мозги есть, и задница вон какая шикарная. Хоть к стенке прислоняй да имей прямо здесь. Уверен, она и брыкаться не станет. Правда, придурка второго пристрелить придётся, чтоб не мешал, но я это вполне переживу. Мне такая мелочь даже стояк не собьёт.

— Вот слышишь, — отвлёкся я от приятных мыслей и упёрся в Говера взглядом, — что умные люди тебе говорят. Не жмись. Тем более, подумал я тут и понял, что выгорит у нас всё. Знак хороший я вижу.

— Где? — обернулась ко мне моя красивожопая мечта.

— Да вот если вместе имена наши сложить, — крутанул я пальцами в воздухе, — получается БлаГоВест. Благая весть то есть. Такой знак никак нельзя проигнорировать. Это прямо примета из примет. А мы, хабарщики, без хорошей приметы даже посрать не садимся.

— Ну ты просто специалист по аргументации, — поморщившись, буркнул угрюмо Говер, но я нутром прямо почуял, что он уже согласен. Ну а то, что грубость ему моя не нравится, это его проблемы. Я к нему в друзья не набиваюсь. Дело сделаем и разбежимся.

А может и нет. Как карта ляжет. Денег лишних не бывает. А этот Говер с девкой мне никто, и звать их никак. Жопа с глазами, конечно, хорошо, но случай подвернётся, даже они девке не помогут. А я и шлюхами вполне обойдусь. Ну а Говера так и вовсе не жаль. Два лишних трупа моя совесть вполне стерпит и даже не поморщится.

Если выберусь, да вместе с добычей загоню барыгам ещё и хренотени эти пшыкающие, у меня их с руками оторвут. Все шлюхи моими будут. Да что шлюхи, жену себе заведу. Или сразу три. Пусть Бла-шмакодявок мне рожают. Уж по парочке-то точно успею им заделать, чтобы какой-никакой, но род продолжить. А впрочем, шлюх тоже отменять не стоит. Одно другому не мешает.

— Так мы идём уже или нет? — смысла торчать здесь я больше не видел. Где-то впереди уже маячили три жены и легион продажных девок.

Так что Дайкона мы, молодцы такие, на антенну затащили и примотали хорошенько. Руки свободными, естественно, оставили. Так, чтобы он сам потом отвязаться смог, если всё же прочухается. И пистолет, что у него в кобуре наплечной был, забирать не стали. Как по мне, так совершенно напрасно. Лишний ствол и мне бы не помешал, а парню в случае чего толку от него ноль. Да он и так не жилец, похоже. Мало того, что бледный, так ещё и синюшный какой-то. Видать и впрямь слюна у мутопсин токсичной оказалась.

Ох и зря Веста на него медикаменты да силы скрытые переводила. Нет чтобы в полёт со скалы балласт этот отправить, как я предлагал. А так только шкурами зря рискуем. И его, и нашими.

Впрочем, ладно, тут даже без хабара куш уже изрядный наклёвывается. Ради такого и по лезвию ножа не грех пройтись.

Ружьишко, что я себе таки выклянчил, из самых последних новинок оказалось. «Фатум 13М».

Из того, что Говер мне про него с пару минут втолковывал, я только и понял, что железяка эта супертехнологичная, «Заслоном» разработана. Она какие-то волны излучает, которые в живых клетках жидкости мгновенно вскипать и испаряться заставляют. Вся остальная заумная дребедень, которой этот мудак учёный фонтанировал, у меня мимо ушей проскочила. Не с моими пятью классами приютской школы в этой херне разбираться.

В общем, стенку таким ружьём не пробить, а вот зомбака высушить и подвижности лишить — запросто. Там ещё какой-то регулятор-концентратор имелся, типа, хочешь, по площадям бей, а хочешь, чуть ли не в одну точку и даже через ту же стену. Ну если только та стена не сильно толстая. Короче, знатная штукенция. Полезная. Да у меня её при продаже с руками оторвут. А если клювом буду щёлкать, то ещё и с головой.

Одно плохо — вместе с ружьём Дайкона, как я ни упирался, мне ещё и его сраный сундук всучили. Я как этот ранец на спину взвалил, так и приуныл. Это как же с ним бегать, если мне и шагать-то внапряг?

Но тут умники были непоколебимы. Типа очень нужное научное оборудование. Либо я волоку его на себе, либо проваливаю на все четыре стороны. Пришлось соглашаться.

Свой рюкзак со спрятанным в него обрезом пришлось себе на пузо вешать. Ну а вооружился я самострелом. Это чтобы не шуметь, и заодно заряд «Фатума» впустую не жечь. Саму же эту дуру навороченную хотел я сперва на плечо повесить. Да только та, едва ранца коснулась, сама тут же к его боку и прилипла, словно примагнитилась.

Наверное, так оно и было. По крайней мере, стоило мне посильнее за ремень потянуть, ружьё отсоединялось от короба легко и непринуждённо.

Удобно, ничего не скажешь. Если б просто на плече болталось, куда сильнее мешалось бы.

Как и договаривались, пошёл я, пошатываясь от перевеса, впереди всей компании. Веста за мной, а Говер замыкающим. Только прежде я этих научников скрёбанных вздрючил от души за то, что те по сторонам не смотрели, когда дружка своего лечили. Наказал им башкой крутить непрестанно. Особенно Говеру хвоста накрутил. Даже повздорил с ним малёхо. Но мне по херу. Пусть хоть глаза на затылке отращивает, но всегда знает, что у нас за спинами делается.

Правда, оказалось, что на их шлемаках расчудесных камеры есть обзора кругового. Но вот только хрена ли лысого они тогда ни меня, ни собак гадских вовремя не засекли? Ну ладно, Вестаа. Она и сейчас, шлем напялив, с поднятым забралом рассекала, своими красивыми глазищами зыркая совсем не туда и не когда надо. А вот дружок её, наглухо задраенный, мог бы и поактивнее обстановку контролить.

В пролом, Федом-покойничком проделанный, я заглядывал очень осторожно.

То, что турель сторожевая, сектор этот перекрывающая, из строя выведена, я знал и под залп плазменных пушек попасть не боялся — чинить-то их здесь некому. Я тварей изменённых опасался. Где одни муточелы выбраться смогли, там и других ожидать можно. Про псин страхолюдных и вовсе вспоминать не хотелось. Очень я надеялся, что всю стаю умники давеча положили.

Газончик, что изнутри когда-то вдоль стены тянулся, давно пропал под сорняками, выдурившими чуть ли не в человечий рост. Какие-то вьюны, цепляясь за стену, и вовсе разрослись так, что местами серый бетон до самого верха скрылся под буйством зелени. В таких зарослях кто угодно прятаться мог. Не то что мутопёс какой, но и мутоконь, если бы имелся таковой. Если честно, не увидь я всё своими глазами, даже не подумал бы, что в условиях высокогорья зелень так расти может. Неужто и её изменения коснулись?

Шаг за шагом крался я вперёд, раздвигая траву, радуясь, что она, такая мягкая да сочная, не хрустит под ногами.

Пролом Феда находился практически у т-образного перекрёстка широкой окружной улочки с узким проулком, плотно зажатым между высокими заборами и вглубь комплекса уходящим. Застройка у научников необычной была — площадь комплекса не на квадраты разбивалась, как везде принято, а имела в самом своём центре главное строение с улицами, в стороны от него расходящимися. Как лучи от солнца. Но только из-за сложной конфигурации строений, частенько к тому же имеющих кучу пристроек, радиальные улицы были далеко не прямыми, вихляя порой так, будто их с жуткого перепоя прокладывали.

В этом же месте и окружная и узкая радиальная улицы просматривались довольно далеко. Времени для принятия решения навалом. Но всё равно лучше не спешить и осмотреться хорошенько.

Про заросли не зря подумал. Едва подальше отошёл, выбралась оттуда дамочка в некогда деловом костюме. Сейчас, конечно, одёжка её вид имела весьма замызганный и изгвазданный, но явно была из дорогой добротной ткани. А иначе давно бы рассыпалась, дамочкины прелести оголив.

Те ведь дерьмовые тряпки, что нам теперь носить приходилось, больше двух сезонов не выдерживали. А эти, смотри-ка, всё ещё болтались на костлявой фигуре зомбачки.

Ох, и жадно она руки ко мне протянула! Головой лохматой затрясла и, челюстями часто клацая, торопливо в мою сторону двинула. Ну как торопливо — я с грёбанным ранцем за спиной и то быстрее идти мог.

Весте и Говеру я рукой махнул, чтоб не совались пока сюда, за стеной ожидая. Вдруг эта тварь не одна тут притаилась. Если толпой попрут, я ж назад рвану. И мне вообще не вкатывает перспектива застрять в проломе, локтями с этими научными деятелями толкаясь.

Однако, кроме подпущенной поближе и упокоенной дротиком в лоб дамочки, в обозримом пространстве лишь ещё один изменённый нарисовался. Этот медляк-бродила совсем голым был и ковылял ко мне по окружной улочке издалека. Да так долго, что успел я зомбачку не торопясь осмотреть на предмет ценностей. Часы с неё красивые сдёрнул и цепочку с висюлькой. Дорого такое не продашь, но какой-нибудь из девок подарить — самое то.

Приближающийся зомбак мужиком оказался. Длинные лохмы покруче, чем у дамочки, но болтающиеся при ходьбе причиндалы не оставляли никаких сомнений в половой принадлежности муточела. Ценного зомбак ничего не имел. Но, поскольку в округе я никого больше не засёк, подпущен он был всё равно поближе и свален с одного выстрела.

Тащиться за использованным дротиком вдаль меня ломало. Незачем лишние силы тратить, боезапас собирая.

Выдернул я оба дротика из валяющихся рядом тел, закинул пока в карман рюкзака и, ещё раз оглядевшись, парочке умников помаячил.

Согласно плану, лежал наш дальнейший путь как раз по проулку поперечному и, спустя квартал, сворачивал направо, идя наискосок через территорию с водонапорными установками и ещё какой-то вспомогательной хренью. А дальше мы должны были попасть на роботизированную фабрику, что-то для бывших местных обитателей производившую и теперь, естественно, не работающую.

Пёрлись мы туда не просто так. Народу когда-то и на водокачке, и на фабрике работало крайне мало. А значит, и сейчас не должно быть большого количества муточелов. Поскольку те обычно предпочитали околачиваться в местах своей прежней жизнедеятельности. Может, и забрёл кто случайно, но, всяко, не в критических количествах.

Говеру я сказал пока остаться на перекрёстке, чтоб окружную улицу контролировал. Этот олух тут же (и кто его только к рейду готовил?) чуть не посреди дороги на колено опустился, ружьё на изготовку взял и давай стволом по сторонам водить. Пришлось объяснять убогому, что нельзя здесь так делать. Не прокатывают тут всякие спецназовские примочки, а потому и нечего выделываться.

Зомбаки же, когда долго не жрут, малость подзависают, словно в спячку впадая. Но только не на землю укладываются, а просто бродить перестают, замирают и торчат столбом где ни попадя, силы берегут. И на другого человека, неподвижно стоящего, издали могут и не среагировать, за своего приняв. Если, правда, тот кровью не истекает, а ветер не в сторону муточела дует. Вот тогда хоть ветошью прикидывайся, не поможет. Одно спасение — ноги в руки и ходу.

А вот если не убежал да отбиться не смог, и если муточелы жрать тебя начали, то трапезничают они, рядом с твоим остывающим, кровью истекающим трупом, как раз на корячки присев. Остальные зомбаки, хоть с другого конца улицы видя удобно расположившегося приятеля, тут же про режим энергосберегающий забывают и со всем рвением торопятся поскорее присоединиться к застолью. Потому присевшего Говера, если из изменённых кто засечёт, скорее всего, сразу примет за более удачливого сородича. Дополнительные приглашения муточелам не нужны, и так набегут на пожрать со всех сторон.

Так что поднял я обалдуя учёного на ноги да к стеночке на углу перекрёстка отвёл. Пусть там стоит и не отсвечивает особо.

Сам вперёд пошёл осторожно. Туда, где улочка, изгибаясь, переставала просматриваться. Веста за мной, чуть поотстав — если я вдруг на толпу нарвусь, будет иметь нормальную дистанцию для обстрела мутов. Опять-таки, это если тех не слишком много за драпающим мной кинется. А то ведь я на смерть героическую не подписывался. Насколько возможно «чистых» сберечь постараюсь, но когда вопрос выживания ребром встанет, кину их и свалю без малейшего зазрения совести.

К счастью, за поворотом никого не было. Подождал я Весту и спокойно добрался до окончания каменной стены. Территория водокачки, огороженная забором-сеткой, отлично просматривалась на довольно большом расстоянии и пока радовала полным безлюдьем. Разве что меж строениями кто затесался.

Маякнул девчонке, а та Говеру. И пока оба два до меня добирались, я кусачки в рюкзаке нащупал и сетку кромсать начал, лаз организовывая. Лупоглазый Фед говорил, что прямо через верх забора внутрь вломился, но с этими неподъёмными ранцами за плечами о подобном можно забыть и не мечтать.

Едва все в дыру пролезли, я её, как смог, замаскировал, края шнурком тонким стянув. Зомбакам, которые мимо шляться будут, незачем видеть, что тут проход имеется. А сами мы, если через него удирать будем, шнурок с ходу порвём, даже и не заметив.

Всю водонапорную станцию прошли без приключений. Даже не встретили никого, если не считать разлагающегося на солнышке трупака, видимо, группой Лупоглазого Феда ещё положенного. Вонь от него шла до сих пор жуткая, хоть носы затыкай. Веста аж взбледнула и чуть не ломанулась вперёд, меня обгоняя, за что и огребла подзатыльник. Тоже мне, спецгруппа. Сидели бы лучше дома, в компьютеры уткнувшись, а не строили из себя крутых спецов.

Заставить, может девку забрало шлема опустить? Чтобы, вон, как Говер шла. Его лица я, кстати, так и не видел до сих пор. Шлем вроде как воздух чуть фильтровать должен, а мертвяков нам ещё немало повстречать предстоит. С другой стороны, лучше эту симпатичную мордашку на виду держать, чтоб заранее засечь ошалелые глаза и вовремя идиотку в чувства начать приводить. А то выкинет чего, и попадём мы всей кампанией под раздачу. Ладно, пусть дальше мучается, ей полезно.

Вновь дырка в сетке, переход неширокой улочки, и вот перед нами бетонная стена, огораживающая фабрику. И никаких ворот, калиток или хотя бы больших дыр в пределах видимости. Лишь несколько грязных разводов да следов от ног на самой стене. Там, где через неё Фед с командой перелезали.

И на карте Федовской никакие проходы поблизости не значились. Потому и отправились мы по уже проторенной дорожке. То бишь полезли через стенку в том же месте, что и молодчики Лупоглазого.

Первым делом помогли взобраться на стену Говеру. Естественно, без ранца, потому как с ним умник вовсе неподъёмным был. Усевшись на верхотуре, тот помог мне поднять Весту, а потом спустил её на другую сторону забора. После чего мне сначала пришлось изрядно поднапрячься, закидывая Говеру все три ранца, а затем, пока тот их Весте передавал, малость попереживать, не удумают ли умники кинуть меня здесь под забором, в дальнейшее путешествие самостоятельно отправившись.

Не кинули. Помог мне Говер вскарабкаться. Ну а вниз соскочить я и сам в состоянии был.

А вот тут глаз да глаз нужен был. Персонал раньше на фабрике, пусть и роботизированной, всё равно водился. Технике, даже суперсложной, всегда пригляд нужен и контроль. А то и ремонт. И тут без человеческой смекалки порой не обойтись. У нас, вон, Вонючка Олаф любую технику, если даже запчастей нет, починяет. Из говна и палок соорудит чего, и порядок, работает всё. А робот-наладчик в подобных условиях, манипуляторами разведя, на жопу бы сел.

Здесь, конечно, не центральный вход на фабрику, а какие-то задворки, всяким хламом заваленные, но народ и тут мог какой-нибудь околачиваться.

И ведь не зря я ухо востро держал. Пусть и старались мы не шуметь особо, но, видать, недостаточно тихо через забор перелезали и вещи перекидывали. Заинтересовались нами местные обитатели. Повылезали из каких-то своих щелей, поганцы, да на нас попёрли.

Сначала слева парочка бывших работяг из-за угла корпуса показалась, потом и с другой стороны из какой-то подворотни заинтересованные рожи высунулись. Я умникам замереть скомандовал, но Веста как раз ранец свой на спину взгромоздить пыталась. И пока корячилась, из стороны в сторону мотыляясь, зомбаки нас и засекли. Радостно руками замахали, пасти пораззявили и ломанулись со всех ног. Один, тот, что самым первым выскочил, даже споткнулся впопыхах.

Его повело вбок и от столкновения с приятелем отбросило на составленные в ряды железные бочки. Из под смазки, судя по маркировке.

Впрочем, не важно, что там в бочках раньше хранилось. Важно, что сейчас они были пусты. Тарарам такой по округе разнёсся, что сразу стало ясно — дальше втихаря нам уже не пробраться.

Не переставая шуметь, долбанный мертвяк выколупывался из россыпи пустой тары, а остальные муты вовсю уже торопились к нам. И слава Богу, все как один бродилы. От них хоть быстрым шагом слинять можно, лишь бы было куда.

— Говер, успокой уже его! — я ткнул пальцем в неудачника, что никак не мог справиться с бочками. — Он сейчас весь комплекс на уши поставит! Веста, бери тех, что справа, я левого положу.

Загудели и захлюпали ружья умников, я всадил дротик в своего подопечного. В голову попал, но не точно. Угодил под правую скулу.

Муточела колыхнуло, но не остановило.

Перезарядил самострел и вновь выстрелил в совсем уже близко подобравшегося зомбака.

На этот раз куда более удачно. Дротик точно в глаз вошёл. Только самый кончик оперения снаружи торчать остался.

Глянул на Вестины успехи. Та, словно на стрельбище, положила всех своих мутов одного за другим.

Говер тоже своего утихнуть заставил. Да вот только поздно. С левой стороны, откуда первые зомбаки вылезли, топали к нам торопливо новые посетители.

Хорошо хоть, не сильно тут зомбаков судьба жаловала. Чтобы из тормознутого бродилы в резвого бегуна или прыгуна развиться, муточелу нужно быть ещё тем везунчиком и хорошо питаться. А тут и поживиться-то особо нечем. Гости редко сюда заглядывали, а на обед тварям ещё реже попадались. Разве что птицей какой перекусить можно было. Так её ещё не каждый отловит.

В общем, сильно я надеялся, что продвинутых мутов мы не встретим. Тут и бродил обычных пока вполне хватало. Вон, какая толпа привалила. И ещё не известно, все это или ещё кто следом спешит.

Проход справа между забором и невысоким пристроем к основному корпусу пока оставался свободен. Но был он довольно узок и вёл совершенно не в ту сторону. Нам бы как раз левее взять, но тратить боезапас на такую ораву зомбаков не стоило.

С трудом выдернув застрявший под скулой мертвяка дротик, я плюнул на тот, что утонул в истекающей слизью глазнице, и принял единственно верное на данный момент решение:

— Говер, Веста! Уходим в арочку между корпусами. От этих медляков мы легко оторвёмся. Нечего с ними связываться. А внутри фабрики мутов, надеюсь, поменьше будет.

Умники спорить не стали. Говер лишь плечами пожал, а Веста и вовсе никак не прореагировала, молча за мной последовав.

Окон под высоченным потолком заводского цеха вполне хватало, чтобы более-менее осветить это просторное помещение. Мы топали по центру зала между неровными рядами каких-то огромных механизмов со множеством манипуляторов, неподвижно застывших и покрытых толстым слоем пыли.

Иногда эта пыль, подвластная налетевшему лёгкому ветерку, срывалась с поверхностей, взмывала вверх, плавно завихряясь и поблёскивая в косых лучах солнца.

Я по-прежнему шёл впереди, на всякий случай поводя самострелом из стороны в сторону. Мало ли кто затаился в этих закутках, в тени уснувших агрегатов-роботов.

Фед фабрику вроде благополучно миновал, наткнувшись на прыгуна уже чуть дальше, но кто знает, кто знает...

Спиной просто физически ощущал, как Говер пытался мне дырку промеж лопаток взглядом прожечь. Даже сквозь висящий за плечами ящик. А шагал заслонец не прямо за мной — позади Весты. Вот и спрашивается, какого он на меня пялился, если должен всю нашу весёлую компашку с тыла прикрывать?

Ещё и ветерок этот, по цеху гуляющий, сильно меня тревожил. Двери-то в цех заперты были, даже пришлось повозиться, замок взламывая. И за собой мы их прикрыли потом, каким-то ящиком подперев. Значит, раз сквозняк гуляет, либо ещё где выходы открытые имелись, либо некоторые из окошек стёкол лишились. Что тоже к приятным вестям никак не отнести было.

Так что умникам я не только по сторонам, но и на верх посоветовал поглядывать, чтоб какая тварь из-под потолка нам на головы неожиданно не сиганула. Пусть механизмы и были высоченными, но для резвых прыгунов на такие взобраться — раз плюнуть. Как и спрыгнуть, разумеется.

И ведь не зря посоветовал — не подвела меня чуйка.

— Сверху, на семь часов, есть движение! — Веста за моей спиной замедлила шаг. А до наверняка закрытого, кстати, выхода из цеха не меньше ста метров ещё оставалось.

— Не тормозим, — самым глупым сейчас было бы замереть на месте, — дальше идём. Делаем вид, что не заметили его. Говер, посматривай сзади. Веста, постарайся зомбака из виду не упускать. Но ружьём в его сторону особо не тычь. Гадина за нами по верхам пока пойдёт. Прыгнет, когда поближе подберётся. И, скорее всего, перед самым выходом. Дверь впереди тоже на замке, скорее всего. Вот тварь и решит, что в угол нас зажала. Понимает, что здесь мы в стороны разбежаться сможем. Отлавливай нас потом по одному. Но всё же готовы будьте. Вдруг передумает.

— Так может, сейчас её положить? — в голосе Весты не было страха. Одно лишь сомнение. Причём, в моих словах.

— Не попадёшь. Ты пока своей пшикалкой прицелишься и выстрелишь, эта падла спрячется, неладное почуяв. Потом нападёт невесть откуда из-за угла да с близкой дистанции. Не факт, что вы среагировать успеете. Куда больше вероятности завалить её, когда она с верхотуры прыгнет. В прыжке траекторию гадине уже не изменить.

Вообще, странно то, что зомбак дал Весте так легко себя обнаружить. Прыгуны — они ведь хитрожопые и очень ловкие. Чаще всего, их морщинистые клыкастые морды — это последнее, что видит прощёлкавший опасность хабарщик. А тут, надо же, «есть движение». Может, с помощью шлема засекла?

Чувство опасности свербело и зудело в мозгу, колючим холодком разливаясь вниз по позвоночнику. На умников я сильно не надеялся. Может, их и готовили к этой грёбаной миссии, но теория и практика — это две разные разницы. Здесь всё опыт решает. Любую ситуацию нужно правильно оценить, мгновенно принять решение и ни на секунду не сомневаться в том, что оно верное.

А заслонцев я лучше недооценю, чем, положившись на их умения с навыками, благополучно сдохну.

В одном я оказался действительно прав. До двери шагов десять оставалось, когда, пусть и напряжённому, но всё же тихому спокойствию пришёл конец.

Только вот выскочил грёбанный прыгун почему-то из-за угла очередного агрегата, а вовсе не сверху обрушился. Ещё и ломанул прямо на меня.

Мир вокруг на миг замер, когда я подключил скрытую силу. Время, взбрыкнув, потянулось густой тянучкой, позволяя мне на считанные мгновения опередить муточела.

Плохо, что тело при этом едва поспевало за разогнавшимися мозгами. И плохо, что уже второй раз за утро пришлось сжигать свой резерв, теперь вот перенапрягая мышцы.

Сдвинуться я с линии атаки совсем чуть и успел-таки пальнуть в прыгуна, угодив дротиком точнёхонько в лобешник. И как раз в тот момент, когда раздался выстрел Весты, а я вывалился из «ускорения».

Упокоить с первого раза зубастого шустряка не удалось — девчонка, похоже, промазала, а мой снаряд отскочил от покатого лба, лишь слегка продрав на нём шкуру. Ладно хоть прыжок этой сволочи подпортил, заставив промазать.

Крутнувшись, я, влекомый тяжёлым ранцем, завалился на спину. Выгибаясь, пропустил когтистую лапу развернувшегося ко мне монстра в миллиметре от собственного носа.

Недовольно рычащая тварь пронеслась мимо, врубаясь бочиной в Весту, всё ещё лупившую из ружья, только, как выяснилось, нихрена не по этому прыгуну.

Девка целилась вверх, в летящую на неё с высоты ещё одну тварь. И мой зомбак, сбив бедолагу с ног, не позволил ей выстрелить точно. Хотя сам же и спас — спрыгнувшая вниз тварь промахнулась, грохнувшись на опустевшее место точнёхонько между мной и Говером.

Тот среагировал мгновенно, приложив прыгуна метким выстрелом.

Зомбака тут же скукожило от пересушки и повалило на пол. А я, нелепо лежащий на спине, вмиг оказался под прицелом пушки «чистого». И, должен признать, яйца у меня в этот миг свело от нехороших переживаний. Такое ощущение, будто заслонец сожалел, что заодно не уложил выстрелом и меня. И теперь раздумывал, не пальнуть ли ещё разок.

Пальнул. Но не в меня, а, развернувшись, во второго прыгуна. Тот как раз, вновь на нас кинулся. Такой вой этот гад поднял, что хоть уши затыкай. Видать, не по нраву ему пришлась потеря напарника.

Целила изменённая гадина в Весту и даже почти изловчилась полоснуть по ней когтями. Но выстрел Говера отсушил хищную лапу. А мой дротик, хоть и пущенный из неудобного положения, угодил твари в ухо и сбил с ног.

Кувыркнувшись через бок, эта враз заткнувшаяся, но ничуть не сдохшая падлюка резво заскребла когтями по бетонному полу и рванула прочь, тут же скрывшись с глаз. Занырнула в какую-то щель между оборудованием, только мы её и видели.

Но зато услышали. Возобновившийся вой пробирал до печёнок. И слышались в нём не только боль и разочарование. В нём слышалось обещание.

— Теперь придётся вдвое внимательнее и осторожнее быть, — перевалившись на бок, а потом еле встав на четвереньки, я, матеря неподъёмный ранец, с трудом поднялся с пола и отряхнулся. — Она вернётся и будет не просто охотиться. Она будет мстить.

— С чего ты взял? — Говер подал руку Весте, помогая встать.

Надо же, какой вежливый. Идиот. Здесь каждый должен отвечать сам за себя. Отвлечёшься, и всё, станешь кормом. Вежливым, но мёртвым кормом. Хотя, слышал я, что зомбаки могут и живьём жертву жрать начать.

— Они парой охотились. Глянь, — указал я умнику на мохнатую тушу подстреленного им изменённого, — видишь причиндалы между ног? А у той твари, что на меня напала, на теле шерсти почти и не было. А ещё я сиськи разглядел. Точнее, то, что от них после мутации осталось.

— И когда только успел? — ядовито осведомилась Веста, поднявшаяся с пола, кстати, куда ловчее меня. — Это тварь меня чуть не прибила, а он её сиськи разглядывал. Лучше бы вовремя заметил...

— А это тут причём? — перебивая девушку, повернул ко мне Говер тёмное забрало шлема. — Хочешь сказать, они семейную пару создали? Но это же бред!

— Поверишь ты в это или нет, твоё дело, — я пожал плечами и направился к двери. Пора было сваливать отсюда. — Но, чую, сильно эта тварь расстроилась и в покое нас теперь не оставит. По сторонам посматривайте, я с замком пока разберусь. А ты, крошка, — обернувшись к Весте, я пальцами изобразил захлопывающийся клюв, — прикрыла бы лучше забрало и сама себя поберегла. Ты сиськами, конечно, куда лучше удалась, но это не повод здесь клювом щёлкать и на других надеяться. А то ведь можешь и не донести свои прелести до цели.

— А ты давай не груби и на прелести её не засматривайся, — Говеру мои слова не понравились. — Веста моя девушка.

— Ты серьёзно?! — даже поворачиваться к умнику не стал. Мне его недовольство никуда не упёрлось.

— Ещё как. У нас максимально благоприятное сочетание генов.

— Да клал я на ваши гены, — буркнул я себе под нос, пытаясь вскрыть замок. — Вы отсюда живыми сначала выбраться сумейте.

— Что ты там так долго ковыряешься? Давай я ногой выломаю, — Говер попытался отстранить меня от двери, но я зло отпихнул его в ответ.

— В жопу себе засунь свою ногу! Хочешь со всей округи бродил на шум созвать? Сколько вы, «чистые», сюда групп уже закидывали? Не хватает мозгов понять, что лишний шум здесь никчему? Или ты решил, что эти суперпушки вас спасут? Одного прыгуна завалил, героем себя почувствовал? Так я тебя разочарую, в таких местах герои самыми первыми подыхают.

Что-то, трогана-мать, уже подбешивать меня этот умник начал. Такое впечатление, что за закрытым забралом прячется безмозглый малолетка. Не удивлюсь, если так оно и есть.

Замок наконец-то поддался моему натиску и тихо щёлкнул. Легонько толкнув дверь ладонью, я посторонился, спрятавшись за косяк. Этих дебилов позади даже предупреждать не стал, чтоб в проёме не отсвечивали. Однако те проявили чудеса сообразительности. Шагнули в разные стороны, освобождая проход.

Дверь вела во двор, огороженный высокой бетонной стеной и заваленный тут и там всяческим хламом. Паршивое местечко. Муточелы хоть и не наблюдались пока, но затаиться в засаде среди всех этих штабелей из ящиков с бочками мог, наверное, не один десяток зомбаков.

А памятуя про сбежавшего прыгуна, как-то и вовсе расхотелось мне резко первым через двор топать. Хотя с другой стороны эта зубастая мстительница явно не дура. Если один пойду, не станет сразу нападать, под стволы «чистых» подставляясь. Проскочу открытое пространство первым, укроюсь между ящиками и оттуда понаблюдаю за Говером с Вестой.

— Так, умники, — повернулся я к сладкой парочке, — сейчас выходим во двор. Я, как и обещал, вперёд пойду. А вы смотрите в оба, меня страхуйте. И, пока я двор не пересеку, не вздумайте проход перекрывать. Вдруг сваливать назад придётся. Всё, пошёл.

Выскользнул наружу. Хорошо, что солнце слева и глаз не слепит.

А тишина-то какая — каждый мой шаг, как ни старайся, по всему двору эхом разносится.

Если пойду быстро, муточелы, если они тут есть и если даже меня за своего примут, решат, что я жрачку нашёл, и захотят к завтраку присоединиться. Поэтому пошагал я о-очень неспешно, плавно вертя башкой чуть не в полный оборот и вверх постоянно посматривая. Не по центру двора покрался, а по левому краю, аккуратно заглядывая в каждый закоулок, попадающийся по пути. Только и оставалось надеяться, что мстительная сучка не свалится мне на голову.

Зомбаков лишь в третьем закутке обнаружил. Бродилы, двое. В синих запылённых робах.

Прятались эти бывшие работники фабрики, пристроившись в теньке и уткнувшись носами в стены из наставленных друг на друга ящиков. Причём, совершенно не двигаясь, стояли. Заторможенные по самое не хочу. Совсем некем, видать, беднягам перекусить было, вот и впали в спячку. Даже на моё появление не среагировали и голов не повернули.

Нашим проще. Дротик в затылок одному и сразу же, перезарядив самострел, в висок второму, еле пробудившемуся и начавшему медленно оборачиваться.

Закостеневшие от долгой спячки тела с шумом повалились на землю, словно брёвна. Пришлось заскочить в закуток, на всякий случай укрывшись в нём. Привалился боком к высокому деревянному ящику, ткнувшись в него с непривычки дурацким ранцем.

Высунул нос во двор. Пока тихо, но лучше обождать немного. Заодно и дротики выдернуть из упокоенных изменённых.

Ждал не зря. С противоположной стороны двора ещё один муточел выбрел из укрытия. Застыл тупым истуканом, щурясь на солнышке и пытаясь сообразить, кто где шумел.

Больше никого.

Выждал ещё чуть и, выйдя из-за угла, с одного выстрела положил зомбака, угодив точно в переносицу.

Да я просто суперский стрелок!

За дротиком не попёрся. Далеко. Время дороже. Сразу к выходу двинул и теперь уже гораздо резвее пересёк двор.

Железные раздвижные ворота. Автоматические. Вручную не открыть. Есть дверь сбоку, но нужно разбираться с замком. Если не получится с ним справиться, придётся лезть через забор.

Даже думать об этом не хотелось. Этот сраный короб умников за спиной гнул меня к земле и дико раздражал. Даже ещё больше, чем Говер.

Вокруг всё так же полно всяких бочек и ящиков. Баллоны, вон, из-под какого-то газа стоят сбоку в несколько рядов. Соорудим, на крайний случай, из этого барахла что-нибудь для переправы поверху. Но сначала нужно всё-таки попытаться замок на двери вскрыть.

Махнул умникам, чтоб ко мне двигали.

Говер остался, спиною дверь в цех подперев, а Веста ко мне устремилась. Ей уже красться не было необходимости. Шагала быстро, часто оборачиваясь и целя ружьём по верхам. Ну да, теперь опасаться только прыгуна и оставалось.

— Молодец, — кивнул я девчонке, когда она добралась до ворот. — Контролируй двор, пока дружок твой к нам идёт. Я дверью займусь.

— Принято, — Веста помаячила Говеру, а я повернулся к замку. Самострел на землю пришлось положить, ибо система посерьёзнее оказалась, чем на дверях цеха.

Чувство опасности обожгло холодом затылок, когда шаги Говера раздавались уже совсем близко от нас.

Плюнув на самострел, я развернулся, срывая с ранца ружьё умников. Ещё даже не видя опасности, вздёрнул приклад к плечу, интуитивно направляя ствол вверх. Туда, где со стороны слепящего солнца неслась к нам по штабелям ящиков быстрая тварь.

Первой всё же выстрелила Веста. Промазала. Рваные скачки хищницы, да ещё и зигзагами, просчитать было невозможно. Ещё выстрел и ещё.

Я тоже пальнул пару раз. Но слишком вёрткая зомбачка, умудрившись ускользнуть из-под огня, завершила свой безумный разгон стремительным прыжком, нацелившись на почти уже добежавшего до нас Говера.

Веста перекрыла мне обзор, помешав выстрелить. Пока сдвигался, тварь, жутко вереща, с лёту обрушилась на заслонца, сбивая его с ног.

Они покатились по земле, налетев на Весту и отбросив её прямо на меня.

Ноша за спиной вновь сыграла со мной злую шутку, заставив потерять равновесие. Меня повело в сторону, и я полетел на спину, встревая ранцем между валящимися со звонким брямканьем баллонами. Один и вовсе чуть не на меня грохнулся, прижав грёбаное ружьё к земле. Ладно хоть, не на руку упал.

Но безоружным я всё же остался.

И это в тот момент, когда рычащая над Говером тварь, бросив яростно скрести умника когтями, уставилась на меня, обернувшись на грохот падающих баллонов.

Не знаю, что творилось у неё в башке. Взгляд зомбачки был совершенно безумным. Но нежных чувств она ко мне точно не питала. Возможно, прикидывала, стоит бросать убийцу своего мужа ради более беспомощной жертвы или нет.

В любом случае, додумать ей не дали. Веста выстрелила твари в бок.

С Говера зомбачку, конечно, не снесло. Но, взвизгнув от боли, она подскочила, позволив уставшему валяться без дела заслонцу извернуться и вдарить по зубастой морде прикладом своего ружья.

Тварь откинуло в мою сторону. Задницей прямо под выстрел дробовика, который я ценой невероятных усилий сумел-таки вытащить из рюкзака на пузе.

Вот тут гадину подбросило изрядно. Ещё и Веста добавила, вновь не промазав.

Жаль не в голову попала. Тогда не смогла бы зубастая сучка, вызывая звон в ушах своим верещанием, быстренько подобраться и кинуться прочь.

Заслонцы разом с двух стволов влупили ей вдогонку, но, попали или нет, было уже не понять — зомбачка, прощемившись меж штабелей с хламом, скрылась из глаз.

— Надеюсь, — Говер поднялся на ноги первым, — она отправилась подыхать.

Веста, стоя на одном колене, всё ещё целилась вслед исчезнувшей гадине.

— А ты сходи и проверь, — предложил я заслонцу. — Ты ведь, я надеюсь, в курсе, что прыгуны умеют восстанавливаться? Так что в твоих же интересах добить эту мстительную девицу поскорее.

— Некогда нам её разыскивать, — оборвала мою речь Веста. — У нас поважнее дела есть. Ты с дверью разобрался?

— Когда бы я успел?

— Вот и займись.

— Да не вопрос, — пожал я плечами. — Только для начала вытащите меня из завала и поднимите. Сам не справлюсь.

— Кто бы сомневался, — голос подошедшего ко мне Говера сочился самодовольством, ехидством и пренебрежением. — Хватайся.

Он протянул мне руку и помог встать. И даже ружьё из-под баллона вытащил, мне протянув:

— Держи. Аккуратнее с ним. Видишь, ты говорил, что прыгун почти всю банду Феда перебил, а мы эту тварь чуть не прикончили.

— Это она нас чуть не прикончила, — я решил не поддерживать радостный настрой умника. — Так что я бы на твоём месте сильно не радовался. Да, пушки у вас куда лучше, чем у банды Пучеглазого. Но гадина, один хрен, жива осталась. И в покое она нас не оставит. Зря добивать не пошли. Не говорите потом, что я не предупреждал.

И ведь как в воду глядел. Глупый вредный Говер.

— Что за имя у тебя такое, Бла?

— Прозвище.

Мы сидели с Вестой, забаррикадировавшись в большом зале, некогда использовавшемся, как столовая или буфет. Забрались мы сюда в надежде найти на кухне грузовой лифт, чтобы спуститься на уровень ниже, на цокольный этаж. Там имелся крытый переход в соседнее здание.

Лифт мы нашли. Вот только он оказался сломанным. К тому же в этой раскуроченной точке общепита обитали бывшие повара, к счастью, обратившиеся всего лишь в бродил. По стенкам мы их, конечно, размазали, но обратно из столовой выбраться уже не успели. В коридоре собралась такая толпа зомбаков, что хрен отстреляешься. Откуда взялись только? И ведь мы почти даже не шумели.

Выходов отсюда было несколько, но мы завалили их, чем только смогли. Столы, стулья, стеллажи — всё пошло в ход. Лишь бы заполонившие коридор муточелы не пробились внутрь. А они пытались. Скреблись, долбились и даже дёргали за ручки дверей, стараясь открыть их.

А ещё нам еле удалось отогнать прыгуна, пытавшегося оторвать решётку и забраться в зал через окно. Причём с огромным трудом отогнать. Слишком уж быстрая тварь была. Не зря же с такими изменёнными даже местные охранные роботы не справлялись. На простых зомбаков эти плазменные пулялки не реагировали, потому как все рожи бродил в местной базе данных имелись. Зато в прыгунов, которых даже мать родная после мутаций не узнала бы, роботы тупо не успевали пальнуть.

Вот и мы с двух стволов не смогли завалить тварь, разве что подранили. Не успел я заметить, всё та же мстительная сучка к нам ломилась или нет, но желание влезть к нам через окно мы у неё еле отбили.

Другие зомбаки из быстрых пока не подтянулись, но я задницей чуял, что сильно долго этого ждать не придётся.

Говера мы потеряли три прохода назад. От бредунов сваливали, по коридорам шныряя. Умник последним шёл, прикрывая. На него-то грёбаная попрыгунья и выскочила словно из ниоткуда. Мы с Вестой, как не старались быть начеку, об изменённой даже не подозревали. До момента, пока Говер сзади не рухнул на пол, не успев даже выстрелить. Его башка в круглом шлеме покатилась по полу, гулко бухая — снесла её тварь с плеч заслонца одним ударом. Заодно ствол из ослабевших рук вырвала да зашвырнула в другой конец коридора.

Я первый неладное почуял и, обернувшись, влупил из ружья, ещё даже не видя в кого. Через миг и Веста подключилась. Да только гадина, тушку Говера подхватив, уже слинять успела, опять же непонятно куда исчезнув. Вот тут я на двести процентов уверен — это та самая сволочь была, что зло на нас затаила.

Хотел я Весте сказать, что, мол, предупреждал я. Но почему-то промолчал.

Самым похабным оказалось то, что заряд в ружьях этих умников совсем не бесконечным оказался. Хрен его знает, как они сюда попёрлись с таким небольшим боезапасом, но по паре зарядных блоков мы уже сменили, шастая по комплексов и муточелов расстреливая. Ещё почти по одному истратили, в прыгуна паля. И того, у каждого ещё по два осталось. Вот и пришлось засесть в зале, чтобы от беготни отдохнуть, с силами собравшись, да решить, как дальше быть.

— Так то меня Бланом зовут, но друзья ещё в детстве за болтливость Бла-бланом прозвали. Ну а потом сократили, просто в Бла превратив. Ну и за везучесть Счастливчиком прозвали, но сильно позже.

— В детстве... — Веста сидела рядом со мной на полу, привалившись спиной к стене. Наши ранцы, наконец-то скинутые с плеч, стояли чуть поодаль. — А у меня его и не было этого детства.

— Да ладно, — вяло взмахнул я рукой, — скажешь тоже. Это у нас сильно долго не побалуешь. Не успеешь с горшка встать, уже думать нужно, как себя и родичей содержать. Я жизнь своего первого врага в восемь лет взял, еду добывая. А вы заслонцы, как и другие «чистые», о таком и думать не знаете. У вас ведь всего в достатке. Ни с едой, ни с одеждой, ни даже с оружием нет проблем.

— Ну да, — кивнула девица. Снятый с головы шлем её лежал на коленях, и я мог свободно пялиться на красивые волосы и точёный профиль. — С этим проблем не было. Да только с чего ты взял, что наше детство от того краше было? Ты хоть представляешь, сколько знаний нам нужно усвоить, чтобы к двенадцати годам получить учёную степень, а за оставшиеся восемь лет хоть что-то сделать для сохранения знаний и их развития? А таких, как мы с Говером и Дайконом, ещё и тренировать для похода в комплекс приходится. Потому как каждой группе, сюда закинутой, с каждым годом не на много больше предыдущих пройти удаётся. Нам с ребятами ещё повезло — недавно первый за пол века груз пришёл с челноком и вот эти ружья привёз.

Хотел я сказать, что всё прекрасно представляю, потому как сам свинтил из дурацкой школы умников на пятый год обучения. Слишком уж не нравилось мне всё, чем пытались напичкать сраные «учителя» мои мозги и организм. А заодно хотел возразить, что друзьям Весты не очень-то и повезло сюда попасть, но...

— С челноком?! — об этом я слышал впервые. — Это который туда-сюда по космосу летает? И что, вот прямо к вам прибыл?

Думаю, мечта свалить из этого богом позабытого мира была не только у меня. А настоящий челнок — это же счастливый шанс. Главное, узнать, как на него попасть можно.

— Скажешь тоже. Да даже в нижние слои атмосферы не входил, — обломала меня Веста. — Груз сбросил и ушёл. Для всего мира мы закрыты на строжайший карантин. Нашей заразы боятся хуже смерти. Ладно хоть головной офис «Заслона» ещё один рейс к нам продавил, помог оборудованием и оружием.

— Толку то от него, — я пнул ногой лежащий рядом ствол. — Ещё немного, и от моего дробовика пользы больше будет.

— Толк всё равно есть, — Веста несогласно мотнула головой. — Мы куда дальше предыдущих групп продвинулись. И новые стволы нам сильно в том помогли.

— Не соглашусь, — помотал я головой, — без меня и карты вы так далеко и с пушками своими не прошли бы. Вы ж опять через центральный ход попёрлись бы. А там идти через жилую зону, зомбаков полную. Сгинули бы, к гадалке не ходи. Зато я вам помог тишком-бочком пробраться.

Чего это она мои заслуги принижает? И это тогда, когда я её красивую задницу несколько раз от неминуемой смерти спасал!

— Возможно. Но это уже мелочи. Главное, все данные по прохождению записаны, — она тихонько шлёпнула ладонью по шлему, — и в центр переданы. А значит, следующим группам удастся пройти ещё дальше.

Ой, а пафоса-то сколько. Куда деваться.

— Слушай, — я хлопнул по плечу девушку, от чего её нехило качнуло, а шлем, свалившись с колен, покатился по полу. Сразу вспомнилась оставленная где-то там позади голова Говера. Даже лёгкая тошнота к горлу подступила, хотя я вроде и не к такому привычный. — Скажи-ка мне лучше вот что, а на кой вы вообще сюда прётесь?

Веста перевернулась на бок и, встав на колени, потянулась за укатившимся шлемом. Между прочим, явив моему взору свой обтянутый штанами великолепный зад. Чуть с мысли меня не сбила.

— Ну ладно мы, — продолжил я, сглотнув набежавшую вдруг слюну. — Нам за это хоть кредитов отваливают. Но мы хоть вовремя из зон уйти стараемся. А останков ваших изрядно обгрызенных предшественников, если помнишь, нам уже не меньше десятка попадалось. Вы ж, похоже, каждый раз до упора лезете, без возможности отступить.

— Нам нужна информация по симбиоту, — уселась обратно Веста.

— По кому-у?! — вот же зараза. Ещё мгновение назад я мысленно, составив два буфетных стола вместе и разложив на них эту смачную девицу, имел её со всем старанием и в разных позах. А теперь знойное видение улетучилось, оставив меня наедине с очередным открытием. — Давай только попроще, я учёную степень не получал.

— Тем микроорганизмам, что прижившись в наших телах, наделяют некоторых индивидов сверхспособностям, но взамен превращают всех нас в мутантов, как только мы перестаём расти. Стоит нашему организму замедлить и прекратить своё развитие, симбиот забирает процесс воспроизведения клеток в свои руки. Дальше всё происходит как при раковых заболеваниях. Новые клетки появляются уже изменёнными.

Надо же, сроду об этом не знал, хотя и догадывался кое о чём. По крайней мере о том, что столь редкие умения мои не на ровном месте образовались. Как, собственно, и у Весты. Что она тут же и подтвердила:

— С помощью симбиотов, пусть это и очень редко бывает, но некоторые люди могут управлять энергией полей, совершенно неподвластных нашему разуму. Мы же пока не можем понять даже механизм этого воздействия. Знаем, что эти исследования и были главной целью комплекса. Знаем, что отсюда всё и пошло. Изучаем местные образцы мутаций. Собираем по всему миру детей с особенностями. Тоже их изучаем, используем, но так и не можем ничего понять. И, главное, — тяжело вздохнула Веста, — не можем понять, как управлять этими симбиотами или хотя бы отделаться от них. Здесь в комплексе хранятся данные по началу экспериментов и по всем последующим исследованиям. Доберись мы до них, и проблема симбиотов станет ближе к разрешению. И мы готовы отдавать свои жизни, чтобы хоть немного к тому приблизится.

Из-за неустанно долбившихся в двери зомбаков приходилось напрягать слух, чтоб не пропустить ничего из сказанного Вестой. Вот же гости навязчивые какие.

— Даже если мы тут погибнем, я буду счастлива, что смогла пройти и разведать путь дальше остальных.

А я то думал, она умная.

— Нет уж, перспектива здесь подохнуть меня не устраивает. Мне за оставшийся год ещё жениться нужно, детей наплодить и...

— Что ещё?

— Много чего, — передумал я в последний момент про шлюх ей говорить. Почему, сам не знаю.

— Я бы тоже могла родить успеть.

— Ну вот видишь, чем не повод для возвращения? Есть кто на примете на роль отца кроме Говера?

Ох, трогана-мать, зря я про дружка её взболтнул. Не хватало ещё, чтоб девка, взгрустнув, в себя ушла.

Но нет, Веста не сильно-то и среагировала на мою тупость. Только брови нахмурила и головой качнула:

— Думаешь, мне до этого было? У меня вообще ещё мужчины не было.

— Это как раз легче всего исправить, — похоже, разговор всё же в нужное русло свернул. — Могу устроить. Всего-то и нужно, два стола вместе составить да на окна поглядывать, чтоб не сунулся никто. А так я весь твой.

Вот сейчас она меня либо отошьёт, дав по морде, либо, хорошенько поломавшись, сдастся после долгих и продолжительных уговоров. От них, понятное дело, не деться никуда. Даже в нашем гадюшнике, прежде чем девку уболтаешь, с тебя семь потов сойдёт и язык до дыр смозолится. У них ведь у всех принципы. Даже если до этого хитрые сучки со всем анклавом перетрахаться успели.

А стоит парню к кому из них привязаться, заразы тут же хвостом крутить начинают и вмиг тебя обламывают. Ага, как несоответствующего их дебильному представлению об идеальном мужчине. Вот потому и проще нашему брату шлюхам заплатить и всякими уговорами мозг себе не плющить.

А с этой из «чистых» явно со всей обходительностью и деликатностью стараться придётся. Впрочем, не зря ведь меня за главного балабола в анклаве держат. Уж что-что, а убалтывать я умею.

По морде Веста мне не дала. Молча посмотрела на меня, в головке своей очаровательной что-то покумекала и за оружием своим, у ног лежащим, потянулась. Вставать начала.

Недооценил я, похоже, её реакцию. Но ничего, я, если что, глупышку первый завалить успею. Тем более, шлем Весты так и остался на полу лежать. Один выстрел в голову, и нет проблем.

Только девица в меня пушкой тыкать не стала. Принялась головой крутить, словно в первый раз помещение увидела, а не торчала тут уже пару часов подряд.

— Про какие ты тут столы говорил?

— Да любые, — интересно, это она всерьёз или меня провоцирует? Может чувствует, что я к нападению готов и с толку сбить пытается? — Тебе какие больше нравятся?

Пока она по сторонам смотрела, я дробовик поудобнее перехватил. Пушки у умников, конечно, хорошие, но из обреза мне всё равно сподручнее будет...

— Я вот думаю, зачем нам два стола? Может одним обойдёмся? А ты сможешь ещё и окна контролировать?

— Чего нет-то? — честно говоря, я даже не знал, что и думать. Чувствовал я, что совершенно серьёзно она об этом спрашивает.

— Ну так иди сюда, — ближайший валявшийся на полу стол Веста легко перевернула и поставила на ножки. Сложив на него оружие, водрузилась на край сама и принялась расстёгивать ворот защитной куртки.

Дьявол! В штанах набухло так, что мне даже с пола подниматься стало неудобно. Однако поднялся, не забывая держать дробовик наготове.

— Давай скорее, — едва я приблизился к Весте, как она, бросив возиться со своими застёжками, потянулась руками к моей ширинке.

Грохот, издаваемый зомбаками так и не прекращался. Никогда в жизни мне не доводилось брать девиц под такой своеобразный аккомпанемент. И никогда в жизни мне не было так наплевать на близость муточелов. Больше всего сейчас я опасался совершенно другого — взорваться раньше, чем смогу войти в эту чёртову Весту.

Может тут в воздухе нечто такое, заставляющее её так активно лезть мне в штаны, а меня самого просто изнывать от бешеного возбуждения?

Внезапно прекратившийся стук в двери насторожил, но отбить желание не смог. Я пытался справиться с Вестиными застёжками, когда в коридоре за стенкой начали один за другим раздаваться всхлипывающие выстрелы суперпушки умников.

Вот это было уже совсем некстати. Хотя и интересно. Что за стрелок там образовался?

— Ты говорила, — с сомнением глянул я на удивлённо округлившую глаза девицу, — что группы ваши раз в год сюда отправляют.

— Да, — девушка отстранилась от меня и потянулась за ружьём.

А звуки выстрелов в коридоре стихли и в одну из дверей вновь задолбили. Правда, куда сильнее, чем это делали зомбаки.

— Если это прыгун, научившийся стрелять из ваших пушек, нам конец, — чувствуя, как желание помаленьку отпускает, выдавил я из себя. И навёл на дверь дробовик.

Удары ненадолго прекратились, а потом с громким бумканьем в коридоре рванула граната, срывая дверь с петель и немного отодвигая завал из мебели.

В щель просунулась чья-то голова в шлеме:

— Веста, ты где?

Голос незнакомый, но от сердца отлегло — прыгуны разговаривать не умеют.

— Дайкон?! — в голосе Весты мне послышалось разочарование. Может конечно, показалось, но я и сам пожалел, что не настоял и не сбросил этого Дайкона со скалы. Это ж надо такой момент испоганить!

— Веста, какого дьявола ты без шлема?! — рявкнул протискивающийся внутрь столовой бывший раненный умник. — Сколько можно тебя вызывать? Почему связи нет?

— Говер погиб, — нахмурилась девушка, — я отключила за ненадобностью. Думала, ты уже не появишься.

— Отключила она, — Дайкон подошёл к нам ближе. — Ладно хоть маяк не додумалась отключить. Ищи тебя тут! Это кто такой? — ткнул в мою сторону дулом своей пукалки. — И что вы тут делаете?

— Отдыхаем, — вместо Весты ответил я.

И, раз уж на меня направили очередной ствол, ответил взаимностью. Вежливость прежде всего.

— Вижу я, как вы тут отдыхали, — ружьё Дайкона изменило направление, нацелившись мне в пах.

Я глянул вниз. Точно, ширинка так и осталась расстёгнутой. Ладно, не торчало из неё ничего.

— Завидуешь? — пожал я плечами.

— Удивляюсь, — не пошёл на конфликт внезапно восставший из мёртвых заслонец. — Нашли время, придурки. Отдохнули? Дальше идти сможете?

— Ну как тебе сказать, — скривился я, застёгивая ширинку. Ещё один повёрнутый на продвижении вперёд учёный чудик. И что у них там в головах творится? — Ружьё Говера, я так понимаю, нашёл и подобрал?

— А ты, я так понимаю, — передразнил меня Дайкон, — моё захапал? Давай меняться. Мне моё привычнее.

— Лучше скажи, как ты без оружия так далеко зашёл, — очень меня этот вопрос интересовал.

— Вот так, — умник вытянул в сторону руку и полыхнул струёй яркого пламени.

Троганный рог, он тоже пирокинетик! Да такой, что огневая мощь побольше моей раз в десять будет. Вот почему Веста так старательно его откачивала. Бойца с такими-то способностями, ясное дело, потерять всегда обидно.

— А на кой тебе вообще тогда оружие? Ты же сам по себе огнемёт ходячий.

— Этому огнемёту периодически сил набираться нужно. Хорошо, что часть пути вы неплохо так зачистили. Иначе мог бы и не дойти. Что с Говером случилось?

Веста рассказала, за одно меня приятелю представила. Ну а я против обмена оружием ничего не имел, потому и протянул Дайкону ружьё:

— На, держи. Только там с зарядами туго. Но ничего, пальнёшь огнём, если что вдруг. Ну что, собрались-пошли? Дайкон, ты там всех уложил? Тогда двигай вперёд, тебе сам бог велел дорогу торить. Веста, ты следом, я за вами пойду.

Интересно, почему Дайкон собак не спалил? Прошляпил? Может, у него с реакцией не очень? Надо бы за ним приглядеть. Да и вообще повнимательнее быть, чтоб судьбу Говера не повторить. Пушку я его на плечо закинул. Поберегу. Без заряда её цена вообще ни о чём будет.

Взял наизготовку самострел.

— Точно с нами пойдёшь? — тихо спросила Веста. — Мы теперь попытаемся ещё дальше пройти.

Я пожал плечами. Если прибавить к способностям заслонцев мою везучесть, можем и впрямь добраться до цели. Шанс есть. А ещё есть шанс заделать красотке ребёнка. Пусть хоть один из моих отпрысков в условиях поцивильнее вырастет. Правда для этого нужно сначала отсюда свалить. Ну и, конечно, найти способ ещё разок уединиться.

— Тогда мы обязательно вернёмся к прерванному разговору, — шепнула мне на ухо девушка, чуть не обжигая своим дыханием ухо.

Вот же зараза! Она что, мысли мои читает? Может, я тоже не про все её умения в курсе?

Дальше всё пошло как по маслу. Мы планомерно пробирались к главной лаборатории, почти не сталкиваясь с проблемами. А если и сталкивались, быстро решали их слаженным огнём. И это я не про способности Дайкона.

Он, кстати, нравился мне куда больше, чем покойный Говер. И нос не задирал, и посообразительнее был. Опять же, забрал у меня свой скрёбанный ящик, уже успевший натереть лямками плечи. В общем, нормальный чел, хоть и из «чистых».

Шёл чуть впереди нашей команды. Но не пёр, как танк по подлеску, а плавно и почти беззвучно перемещался, будто броня его и груз совершенно не имели веса.

Я прикрывал наш тыл и невероятным усилием воли старался сконцентрироваться на наблюдении, а не пялиться на Вестину задницу, ставшую теперь ещё более притягательной.

Удача к нам благоволила. Я очень надеялся, что мстительная зомбачка, укоротив Говера на голову, на том и успокоилась. По крайней мере, больше она нам на пути не попадалась. Да и других прыгунов пока видно не было.

— Да ты и впрямь счастливчик, Бла, — обернулся ко мне Дайкон на привале. — Гляди, вон уже центральное здание. Ещё ни одна группа из наших сюда не доходила. Даже если все мы сдохнем, не добравшись до цели, о нас сложат легенды. Мы передали все данные о маршруте, и следующим группам будет намного легче сюда добираться.

— Ты давай беду-то не накликай, — немного встревожился я. — Хочешь сдохнуть, дело твоё. А у меня свои планы на будущее.

Не удержался и глянул на Весту. Та ответила мне улыбкой. Мне показалось, весьма многообещающей.

— У вас, ребята, — продолжил я, переведя взгляд на тёмное забрало Дайкона, — карта лабораторий есть? Вы знаете, куда нам дальше нужно?

— Будь это лаборатории «Заслона», — пожал плечами парень, — знали бы наверняка. Но это чужой комплекс. Можем только предполагать, что искать главное хранилище информации и материалов нужно где-то на подземных этажах в глубине скалы.

— Этого я и опасался, — вздохнул я.

Ненавижу всякие подземелья. Из них выбраться сложнее всего. А если ещё не знаешь, где да что, загнать тебя в угол легче лёгкого. А разного хабара, хорошо оплачиваемого скупщиками, и на трёх верхних этажах в избытке.

— Ты можешь с нами не спускаться, — вновь читая мои мысли, предложила Веста. — Пройдёшься поверху, соберёшь добычу и можешь уходить. Ты свою часть сделки выполнил.

Если честно, я и сам хотел то же самое сказать. Опередила она меня. Но прозвучали её слова так, что я очень вдруг неуютно себя почувствовал. Будто, если соглашусь, упущу самый главный шанс в своей никчёмной, в общем-то, жизни.

— Нет, я с вами пока, — определился я с решением. — Как войдём, первый этаж зачистим. И я бы посоветовал вам со мной наверх прогуляться. Все боссы всегда наверху кабинеты обустраивают. А значит, и информация, отправляемая им, может поблизости храниться. Чем по подвалам шляться, вы бы лучше там пошустрили.

— Разумно, — кивнул Дайкон. — Думаю, так сделаем: проходим верхние этажи, ищем информ-носители, собираем и отправляем нашим. Веста, ты после с Бла на выход отправишься, а я попробую вниз пробиться, в лаборатории. Информация, конечно, хорошо, но образцы нам тоже позарез нужны. Ну и, если что, хотя бы данные по пройденному пути передам.

Только я вздохнул, согласный с таким раскладом, как Веста выдала:

— Одного я тебя вниз не пущу. С носителями мы можем и Бла отправить. Я знаю, он выберется. Ты, — посмотрела она на меня, — можешь «Заслону» напрямую всё продать. Я уже твои данные на базу отправила, тебя примут.

Нет, ну это нормально?! Может, действительно свалить с тем, что наверху нарыто будет? Ну на кой моему отпрыску долбанутая мать? Она же просто мечтает сдохнуть, так нормальной жизни и не испробовав.

Нет, цели у заслонцев, как ни крути, хорошие. Если они эту заразу к ногтю прижмут и в оборот возьмут, жизнь себе и будущим потомкам продлив, я двумя руками «за». Я даже готов поспособствовать этому, но в разумных пределах.

Ну, добудут они нужную инфу. Или даже образцы какие-то там припрут с собой, если дело выгорит. Сколько времени понадобится, чтобы всё изучить и найти правильное решение проблемы? Я столько по-любому не проживу. Лучше уж слинять, заделать детей и надеяться, что те доживут до светлого будущего.

И это при лучшем раскладе. В худшем все мы тут подохнем или, обратившись в зомбаков, будем остаток дней шляться по городку. По мне — разницы ноль.

— Договорились, — буркнул я. — Идём поверху, собираем, что сможем, и я сваливаю. Веста, ты бы забрало опустила уже.

Безопасность её меня, конечно, беспокоила. Но куда больше мне не хотелось встречаться с Вестой взглядом. Нет, в нём я не чувствовал какого-либо упрёка или разочарования в моей меркантильной и прагматичной персоне. Думаю, она и так была не слишком высокого обо мне мнения.

Все «чистые» относятся к «чумазым» с изрядной долей презрения. И эти заслонцы не исключение. Для них я пройдоха хабарщик, чудом их доселе не предавший.

Вот только во взгляде Весты я в последнее время не чувствовал ничего, кроме симпатии и нежного тепла. А ведь я так и не рассказал, что успел тоже побывать «чистым». Весте я нравился таким, каким был.

И это напрягало, это давило на мозг, будто заставляя отступиться от собственных принципов и привычек. А ведь именно они помогали мне до сих пор оставаться в живых.

— Пошли, — двинулся первым Дайкон.

Веста глянула на меня как-то особенно задумчиво и опустила забрало. Легко поднявшись с земли, зашагала вслед за Дайконом. Я традиционно замкнул строй.

В здание зашли без проблем. Стеклянные двери на входе сработали автоматически, разъехавшись в стороны и гостеприимно запустив нас внутрь.

Первые два этажа мы прошли, как горячий нож сквозь кусок масла. На удивление, муточелов здесь было совсем мало. Да и те всё больше, забившись по углам, изображали окаменевшие статуи. Расстреляли их как в тире.

Пройдясь по кабинетам, мы выгребли из столов всё, что могло нести на себе полезную информацию. Мой рюкзак разбух, и собранное добро сулило изрядный куш. Если самый верхний этаж будет столь же богат на добычу, я точно свалю, не дожидаясь возвращения этих полоумных заслонцев из подземелий.

Гарантировать не могу, но на вскидку я и так уже прибарахлился по самое не хочу. Ни одна моя вылазка из предыдущих столь удачной не была. Видать, и впрямь я счастливчик.

Но нет, только обрадовался, как везение вдруг решило, что с нас довольно. Третий этаж, где размещались кабинеты руководства и приёмная босса, оказался с сюрпризом.

— Что за дела? — поднявшись по пожарной лестнице и приоткрыв дверь на этаж, Дайкон замер с поднятым в предостережении кулаком.

Мы послушно остановились. Я глянул в межлестничный проём, не подбирается ли кто снизу.

— Что там? — не выдержав, тихо спросила Веста.

— Кости. Много. Очень много.

— Дайкон, — зашипел я, — уходим!

Но этот энтузиаст уже сунулся за дверь, и Веста, проигнорировав голос разума, то бишь мой, поспешила следом.

Идиоты! Ну понятно же, что где-то на этаже устроил себе гнездо прыгун. Только он мог таскать сюда убитых людей и подъедать их потихоньку, не делясь с низкосортными бродилами. Возможно даже, и из них кого сожрал, а кого разогнал нахрен, чтоб под ногами не путались. Потому и показалось нам прохождение двух этажей лёгкой прогулкой.

Громко хрустнули в тишине кости под ногами неосторожно шагнувших Весты или Дайкона. Я замер. Сердце, только что истерично бившееся в груди, мне показалось, тоже остановилось.

На какое-то время пространство вокруг наполнилось тишиной, звенящей и угнетающе зловещей. А после взорвалось топотом, грохотом роняемой мебели, каким-то ужасным скрежетом и частыми-частыми хлюпающими выстрелами.

Я, пятясь задом, очень осторожно двинулся вниз по лестнице. Что ж, умники нашли свою судьбу, забравшись в самое логово прыгуна. Самое время было попрощаться с недотёпами.

— Бла! — голос Весты резанул не столько по ушам, сколько по сердцу.

Я, сжав зубы, сделал ещё один шаг назад. Нет, девочка моя, это твой выбор, не мой.

— Бла, помоги! — её отчаянный вопль с трудом пробивался сквозь поднявшийся за дверью шум.

Нет и нет! Это неправильно и нерационально!

Разум продолжал гнать меня прочь.

Но ноги сами вдруг пошагали вверх по ступеням, руки крепко сжали приклад пушки, а кровь вскипела, разгоняя по телу волну адреналина.

Эх, Лупоглазый Фед на том свете со смеху обдристается, узнав, что я ради кого-то задаром по собственной воле в пасть к прыгуну сунулся.

Пнув дверь ногой, я ворвался на этаж.

Коридора здесь не было. Огромная приёмная с несколькими дверями попроще и вдали ещё одной выпендрёжной, однозначно ведущей в кабинет главного босса. Пол и впрямь завален всевозможными костями так, что и ноге ступить некуда.

Ещё и переломанная мебель добавляла беспорядка. Я появился как раз в тот момент, когда Веста, используя свою силу, подтянула к себе какое-то и без того покалеченное кресло и швырнула его навстречу приближающейся мутотвари.

Ружья у Весты почему-то не было. Как и шлема на голове. Перекошенное от напряжения лицо искажено до неузнаваемости. Волосы и плечо в крови, разодранный бок тоже. Досталось ей уже.

А тварь я узнал сразу. Она, падлюка, попрыгунья наша мстительная!

Держа безжизненное тело Дайкона за ногу и непринуждённо волоча его за собой по полу, мутотварь легко увернулась от летящего в голову кресла и продолжила наступать на Весту.

Стараясь не попасть в девушку, я выстрелил в гадину. Та молниеносно среагировала на хлюпанье пушки и увернулась, в следующий же миг оказавшись лицом ко мне.

А Веста покатилась по полу, сбитая с ног походя запущенным в неё Дайконом.

Нашим легче. Теперь я мог давить на спуск непрестанно, раз за разом паля в ринувшуюся ко мне тварь. А та скакала из стороны в сторону так стремительно, что я едва успевал перемещать вслед за ней прицел.

Плохо успевал. Выстрелы всё больше проходили вскользь, а то и вовсе не задевали попрыгунью.

А та не торопилась приближаться, кружа на дистанции и всё не попадаясь под убийственный луч. Словно знала, что зарядов в моём ружье осталось совсем чуть.

Я тоже знал. Опустевший магазин не стал неожиданностью. Времени поменять его не было, и я отбросил ружьё в сторону.

Морда мутотвари радостно ощерилась острыми иглами множества зубов. Изменённые руки жадно потянулись ко мне.

Хрен тебе, а не обнимашки!

Я врубил ускорение, уворачиваясь от длинных и острых когтей прыгнувшей на меня гадины.

Не достаточно быстро уворачиваясь — по рюкзаку на груди будто колючей проволокой хлестанули.

Одна из лямок лопнула, рюкзак начал обвисать, но я уже выхватил из него дробовик. И даже успел в последний миг ускорения навести оружие на разворачивающуюся прямо в воздухе тварь.

Выстрел вынес зомбачке добрую половину зубов и левый глаз. Не убил, понятно, но свалил на пол.

Вопль боли и ярости, вырвавшийся из раскуроченной глотки, чуть не заставил мои поджилки затрястись. Скребанув когтями по полу, гадина прыгнула вновь.

Перезарядить дробовик я успел, а вот на ещё одно ускорение силёнок не хватило.

Увернуться не смог. Разъярённая тварь сбила меня с ног. Остатки её зубов вонзились в специально подставленное левое предплечье, а когти полоснули по рёбрам на спине. Сцепившись, мы кубарем покатились по полу.

Остановились, лишь наткнувшись на стену. Крепко же она в меня вцепилась! А говорят, любовь сильнее ненависти. Не в этот раз!

Чувствуя, как зубы гадины размочаливают мою руку, я, чудом сохраняя разум и сознание, ткнул ствол дробовика прямо в висок зомбачке и нажал на спуск.

Выстрел в упор черепушка не выдержала. Хотя насквозь голову твари дробь и не прошила, но мозги в месиво точно превратила. Иначе не обмякла бы гадина мгновенно, так и повиснув у меня на руке. Еле просунул ствол между стиснутыми насмерть зубами в глотку паршивке, чтобы ещё одним выстрелом разнести ей челюсть и наконец-то высвободить то, что осталось от моей руки.

Перевязался, как смог, и побрёл посмотреть, что там с Вестой.

Жива оказалась. Отхлестал её по щекам, привёл в чувство, но ненадолго. Только и успел спросить, как включить тревожный маячок на шлеме.

Про дорогу назад лучше и не вспоминать. Бросил нахрен всё научное оборудование, так никому и не пригодившееся, да потащил Весту на плече, периодически отстреливаясь от редких зомбаков из ружья Дайкона. Видать, в этой стороне мы хорошо городок почистили — не лезли муточелы толпой.

Обошлось, добрался до пролома в стене без особых приключений. Вот только силы меня всё больше и больше оставляли. Пару раз на привале я, кажется, даже сознание терял. Похоже, пустила-таки мне в кровь какую-то заразу эта мерзкая кусачая гадина.

К краю обрыва Весту еле дотащил. Думал, не дотяну, сдохну. Дотянул. Врубил на шлеме маяк, чтобы спасатели из «Заслона» обязательно девчонку нашли, навесил спереди свой рюкзак с добычей, да на эвакуационном парашюте, что у Весты имелся, вниз отправил.

А что, парашют купольный, на таком и без памяти можно спуститься. Весту я сюда прямо в бронекостюме приволок, а он крепкий. Шибанёт девчонку здорово, но, если повезёт, жива останется. Заодно и инфо-носители своим доставит.

А я всё, свой лимит везения полностью израсходовал. Вниз мне живьём нельзя, всё равно пристрелят. Буду тут бродить. Вдруг да получится у «чистых» этот скрёбанный мир спасти, а заодно и меня обратно в человека обратить. Какая никакая, а надежда. Я себя знаю, я и здесь не пропаду, даже в бродилу обратившись.

Сел я на краю обрыва да стал смотреть, как удаляется, опускаясь всё ниже и ниже, белый купол парашюта.

Прощай, Веста, прощай. Жаль, что у нас не срослось.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге