Рита и суббота

Глава 1

В комнате было светло, почти ярко, спать уже не хотелось, снился очень хороший сон. Рита с улыбкой открыла глаза и повернула лицо к окну, прислушалась. Улыбка стала шире, девушка откинула в сторону одеяло, она потянулась плечами, руками, согнула ноги в коленях, одновременно скручиваясь в пояснице. Сладкое чувство разлилось по спине, еще чуть-чуть и, кажется, хрустнут позвонки. Рита вернула колени в вертикальное положение и серебристая комбинация упала до бедер, обнажив стройные белые ноги. "Гроза пляжного волейбола, – весело подумала Рита, - которая никогда не загорает".

Девушка хлопнула в ладоши и уже вслух сказала:

– Раздвинуть шторы.

Кремовые портьеры с шуршанием разъехались в стороны. Неясные зайчики солнечного света, игравшего у изголовья кровати, превратились в ослепительные желтые пятна утреннего сияния.

Суббота!

Бюро погоды весь вечер пятницы и половину ночи старательно умывало городские улицы майским дождем, а перед рассветом холодный свежий ветер унёс грозовые тучи на поля, таять.

Из-за окна, едва слышно доносилась музыка, Рита в такт покачивала тонким пальчиком, пытаясь угадать песню. «Марш Труда и Счастья».

Еще один хлопок в ладоши.

– Открыть окно.

Правая треть высокого окна не успела скрыться в стене, а Рита уже выпрыгнула из кровати, уперлась локтями о подоконник и, задрав острый носик, вдохнула что есть сил наполненный музыкой прохладный ветер. Она угадала! От радости можно тихо подпеть, щурясь на солнце.

Ой! Рита отпрянула от окна, она только заметила, что один из плечиков комбинации съехал вниз.

У зеркала девушка строго вытянула тонкие губы трубочкой и погрозила своему отражению острым ноготком, но не выдержав собственного взгляда, рассмеялась.

– Хватит кривляться! – Строго сказала она себе, хлопнула в ладоши и пошла в ванную. – Включить горячий душ, через пять минут постепенно до прохладного.

Девять утра – до сигнала «Укрыться в Убежище» целый час.

Субботний облик продуман до мелочей: волосы еще в ванной из медно-рыжих стали иссиня-черными, губы тщательно подведены яркой красной помадой и влажно блестят, красный же лак на ногтях, немного черной туши и тонкого карандаша для глаз. Завтрак можно пропустить – пусть аппетит разыграется в столовой Убежища, тем более – там всегда так тонко и вкусно пахнет! Дома пришлось бы возиться часами у плиты.

Финальная стадия – одевание. Узкая черная юбка чуть ниже колен, серая тонкая кофточка с высоким закрытым воротником и овальным декольте, лакированные туфли на шпильке, широкий ремень с блестящей хромированной пряжкой. Любимый серебряный перстень торжественно одет на мизинец левой руки и венец ансамбля – серая пилотка с рубиновой звездой. Туже затянуть волосы в строгой прическе, пилотку – слегка набок, послать себе воздушный поцелуй…

Рита вспомнила сон и застыла. Она сейчас так похожа на тех, кто ей снился: её удивительные вожатые из короткой смены, прерванной Вторжением - событием, через колено сломившим старый мир, всего за десять лет изменившим его до неузнаваемости.

Она подняла руку с перстнем - сувенир ужасных и прекрасных дней, только прикидывающийся серебром, на самом деле бывший частью странного и вздороного существа - Ангеллы, восьмидесятилетней девчонки-подростка из гнетущего слоя, которая настаивала, что она человек, но при этом была тираном с модернизированным по собственному мрачному вкусу телом.

Да, Ангелла ей тоже снилась, они снова были друзьями, как будто тиран не ушла, заявив, что это благолепие ей не по нутру. Она имела ввиду Утопию - строй, который начали строить на Земле для себя и для всех те, кто пришел сюда летом 2021-го, продырявив пространство двух сопредельных измерений.

Рита всё ещё стояла перед зеркалом. Неужели она так оделась из-за сна? Ангелле бы понравилось. С её-то страстью к чёрной броне и оружию, заменяющим части тела.

Острый укол одиночества опустил один уголок улыбки. Рита повзрослела вместе с Утопией, захватившей Землю, была в центре урагана перемен, когда они только захлёстывали без спроса старый мир. Рядом с Ангеллой - своей лучшей подругой и родственной душой. Только одно лето и одну осень. А потом, когда инфернальный полководец решила вернуться в свой мир, Рита осталась.

-Я скучаю. - Сказала она, погладив кольцо.

Ясное утро, глуша песни из уличных репродукторов, заполнили, словно падая с неба, низкие ревы заводских сирен. Во всех домах автоматически закрылись открытые окна, распахнулись двери подъездов, щелкнули редкие закрытые замки квартир.

Полис готов укрыться.

Когда последний человек войдет в убежище, город несколько часов будет умываться, как до этого дождем, огнем. Бронированные отряды огнемётчиков проведут молниеносные зачистки врат и гнезд, уничтожая в пепел всех чудовищ и нелюдей, чтобы город мог еще неделю счастливо творить, трудиться, радоваться. Прогресс на пути к светлому будущему налицо: возвращаясь из убежищ, все реже люди находят следы жирной гари, вторжение медленно, но неумолимо слабеет. Тем радостней и легче становится процесс укрытия и скоро он станет просто обрядом, веселым и любимым.

На эскалаторе, скользящем вниз под звуки классических вальсов, Рита почувствовала на себе чей-то взгляд. Она стрельнула глазами в сторону ленты примкнувшей с улицы Кирова и поймала открытую улыбку красивого и мужественного молодого человека. Повернувшись, она улыбнулась в ответ, молодой человек приветствовал ее кивком головы, Рита, полушутя ответила ему двумя пальцами «под козырек». Она снова смотрела перед собой, а внутри все согрелось ожиданиями. Этого мужчину она видела уже трижды. На занятиях по дыхательной гимнастике на Восточной площади, они робко сталкивались взглядами, но всегда смущались и лишь сильнее сосредотачивались на упражнениях.

Спуск завершался серо-стальными воротами датчика «Человек - нечеловек». Еще ни разу монстры не забирались под землю, хотя и пытались, смешиваясь с толпой. Их было даже жалко - нелепо замаскированные пародии на людей, прячущие глаза среди тех, кто привык смотреть прямо.

Далее непрерывный человеческий поток со множества эскалаторов разбивался еще на большее количество ручейков для прохождения оружейных коридоров. Рита безошибочно направилась к стеллажам с блестящими хромом крупнокалиберными ПАК-20. Автоматический крупнокалиберный пистолет идеально шел к Ритиному перстню и пряжке, а, будучи пристегнут к портупее ремня, удобно лежал на бедре.

В большой и возбужденно шумной подземной столовой, похожей на переплетающиеся залы античного дворца, Рита выбрала из множества свободных столик на двоих. Отстегнув кобуру, она положила ПАК перед собой.

– Можно? – Раздался приятный голос. Рита вскинула глаза и увидела того самого молодого человека.

– Рита, – сказала она.

– Борис, – ответил мужчина. Он сел напротив, ложа на колени тяжелую, тускло отливающую медью лазерную штурмовку ШВЛ-М. – Инженер водных коммуникаций.

– Инструктор физического развития. – Скромно потупилась девушка. Ее специальность была уважаемой и востребованной, а сама она считалась одним из лучших тренеров. Но всё же обязательные для каждого занятия по физразу не так давно вошли в жизнь полиса. Борис же принадлежал к одной из классических профессий, столь ответственных, что был, скорее военным, а уже потом инженером.

Поверхность столика засветилась меню, Борис упреждающе поднял палец:

– Рита, а давайте я приготовлю нам что-нибудь особенное.

– Ах, вы еще и кулинар! – обрадовалась Рита, сама-то она предпочитала выбирать готовые и даже знакомые блюда.

Борис легким движением по поверхности отодвинул стандартное меню в сторону и начал быстро программировать повара.

Через десять минут непринужденной беседы о профессиях автоматическая тележка-официант прикатилась к столику. Рита думала о том, что Борис наверняка пригласит ее на вечерние танцы, а она наверняка согласится.

С высоты километра город похож на античный парк, только симметричные кольца и дуги – это не посыпанные песком аллеи, а широкие проспекты, густая зелень – вовсе не стриженые кусты лавра, а рощи могучих деревьев. Жилые кварталы можно заметить только со второго взгляда, настолько близко они подходят к рукотворным лесам, смягчая тенистыми улицами границы асфальтированных и выложенных камнем площадей. Хорошо различимы «храмы» города-сада: величественные сооружения с колоннадами, окруженные завитушками настоящих парков и аллей. Они густо украшают гобелен города, делая его похожим на изящное творение древних мастеров.

Там внизу скользит вслед за стремящимся к полудню солнцем большая тень дозорной платформы, с которой людьми в доспехах наблюдается идиллическая картина райского полиса.

Группы зачистки работают не только по субботам, но именно в этот день они публично вершат кару, падающую с небес на нечисть, прущую из-под ног счастливых людей. Это их еженедельный военный парад и демонстрация мощи, напоминание, что борьба за мир не должна стать рутиной.

«Так воспоём же хвалу жителям этого города, гражданам Утопии, каждый из которых, и мальчик и девочка, и мужчина и женщина – воины, а жизнь их – война. И не меньше!» – Прозвучало из динамиков Убежищ.

Рита и Борис крепче сжали оружие, сервированные столики остались позади толпы, в едином порыве хлынувшей к экранам огромного зала.

Виды города на стенах сменились кадрами с платформы: лица атлантов в обрамлении брони, они смотрят вниз, стоя на самом краю. Пожарные – называют их по старой традиции – закованы в прочные сплавы с сервоприводами, несущие на скафандрах оружие, главное из которых – огнемёт.

Вот у одного пожарного опустилось толстое забрало, и он сделал шаг вниз. Падая камнем к цели, ставшая маленькой, фигурка несколько раз коротко вспыхнула огоньком, корректируя полёт. За ней последовали новые и новые звездочки этого ясного дня, чтобы метеорами обрушиться на головы врагов.

Теперь экраны в убежище разделились на десятки картинок, каждая из которых отображала свой сюжет, снятый с камеры скафандра пожарного. Зрители переходили от одного экрана к другому, подолгу застывая перед выбранными трансляциями.

К целям направлялись по двое, многократно перекрывая запас огневой мощи, требуемой для выжигания даже крупного гнезда. Благодаря этому среди защитников города не было жертв уже долгие годы, а укрываемые в убежищах люди получали возможность видеть не просто потоки огня, снятые от первого лица.

Вот и сейчас Рита с Борисом не отрываясь следили за тем как вздыбилась пылью под ногами стремительно приблизившаяся земля, затем пожарный повернул голову, чтобы зрители могли проследить за приземлением его напарника среди густых крон вязов.

Атланты вламывались в подвалы жилых и административных зданий, приземлялись в тёмных рощах и даже среди безлюдных улиц, где через скрытые люки спускались в коммуникации.

Бои в лесах были стремительны и масштабны. Иногда вид переключался на датчики платформы, чтобы показать в инфракрасном и оптическом диапазонах вспышки взрывов видимые с поднебесной выси. Камеры пожарных запечатлевали гораздо большее: мелькающие среди деревьев силуэты, которые тут же сметались шквалом выстрелов. Некоторые чудовища пытались бежать и тогда двойка разделялась для преследования. Иногда всё заканчивалось не потоками очищающего огня, а крупными планами поверженного врага – это значило, что образец будет отправлен на исследования.

Зрителей неизменно поражал вид чудовищ, особенно пробирало, когда те были похожи на людей. Но пока везло, уничтожаемые существа выглядели именно, как монстры.

В вязовой роще двое пожарных выжгли целое гнездо-портал тварей, напоминающих коней размерами и четырьмя лапами, но с уродливыми зубатыми воронками вместо голов.

Следующая схватка, вернее зачистка, была ожидаема зрителями. Популярное место прогулок и занятий – парк им. Пятилетия Вторжения - был оцеплен и закрыт с середины недели по причине «заражения инопространственными формами жизни». Горожане не удивлялись, почему "формы" не палят сразу, догадывались, что ученым попалось что-то интересное, тем более, в периметре оцепления, кроме модулей армии стояли модули ученых.

Сейчас двойка пожарных приземлилась на узнаваемой центральной аллее, но, вопреки ожиданиям, не выдвинулась на охоту, а полминуты топталась на месте. Зачем, стало понятно, когда в небе мелькнул двойной росчерк и рядом в траву впечатались подошвы ещё двух скафандров.

Парк выглядел как обычно, только безлюдно. Странно, а как же карантин и периметр, для чего? Для защиты от этого: подсказало роение коричневых пятен в кронах платанов и сосен, когда оптика одной из камер дала приближение. Словно кусты роз, атакованные тлёй, верхние ветки деревьев были залеплены полотнами паутины или какой-то похожей на неё развесистой белесой плесени, среди которой сновали потёртые кожаные плащи. Противоестественное зрелище вызывало отвращение даже не у особо впечатлительных людей. Рита поймала себя на том, что до боли в пальцах сжимает рукоятку своего ПАК.

Четвёрка пожарных, не скрываясь, двинулась в сторону колонии неизвестных существ, которые не обращали на них никакого внимания, пока расстояние не сократилось настолько, что с ближайшей ветки можно было допрыгнуть до людей. Первый плащ, словно белка-летяга, расправился в воздухе и стремительным планером понесся прямо в кадр, в середине плавной кривой под треск автоматов он начал растрёпываться в воздухе и быстро превратился в кучу тряпок, осыпавшихся на траву. Пожарные не использовали огнемёты, не желая уродовать большие деревья.

Еще не успели упасть ошмётки первого камикадзе-плаща, как воздух взвился круговертью других налетающих коричневых плоскостей. Их атакующая стая теперь походила на листопад поздней осени, когда ветер срывает с деревьев последние потерявшие цвет листья. Сотни или тысячи? Этот вопрос не так важен, как другой: почему их не зачистили сразу? Наверняка тогда их было на порядок меньше. Неужели проводимые исследования были настолько важны, что исключали нанесение колонии ущерба до момента её полного уничтожения?

Стрёкот восьми автоматов, по два на каждого пожарного, благодаря сервоприводам они могли вести огонь и по-македонски, слился в оглушающую музыку с гипнотизирующими пульсациями ритма.

Наверняка сонмы коричневых плащей были роем, иначе трудно объяснить самоубийственную целенаправленность их полёта. Минимальные виражи и выкрутасы заканчивались всегда на векторах нацеленных на пожарных.

Истребление затянулось.

Сквозь грохот, который мозг уже воспринимал как фоновый шум, а потому видеотрансляция стала казаться сюрреалистично беззвучной, донёсся искаженный ларингофоном голос одного из пожарных:

– Из порталов прут.

– Беру на себя. – Ответил ему коллега. От четвёрки отделился один воин, который побежал вперёд, чтобы выйти из вихря плащей, разрываемых пулями. Он не прекращал стрелять, но его передислокация ровным счётом ничего не дала, загадочные существа с лёгкостью атаковали одновременно его и тройку прикрывающих.

Под ногами выдвинувшегося в авангард добровольца полыхнуло и он, подброшенный реактивными струями, взмыл над деревьями. Экран, на котором транслировался сигнал с его камеры, показал идиллическую панораму парка, который зелёным морем колыхался под ногами, подпираемыми огненным выхлопом. Двенадцать порталов находились в поле зрения, каждый из них вспыхивал фиолетовым при исторжении нового плаща, а погасая, быстро проходил через все цвета к красному свечению. К музыке канонады автоматов добавилось световое сопровождение радужных пятен, мерцающих лопающимися мыльными пузырями пространства.

Восемь маленьких ракет покинули свои гнёзда на плечах скафандра пожарного и с проворством ласточек, оставляя едва заметный выхлоп горячего воздуха, устремились каждая к своей цели. Электромагнитные импульсные боеголовки должны были синими шаровыми молниями вспыхнуть внутри окон в низлежащий слой пространства, захлопывая их без всякой вежливости – с грохотом.

Загрохотало сухо, как в грозу без дождя, но зрители в Убежищах, не отрывающие взглядов немигающих глаз от трансляции этой битвы, а теперь от конкретной части экранов, куда выводился вид с камеры уничтожающего порталы пожарного, не увидели, как ЭМИ-ракеты достигли своих целей. Синь неба и зелёный прибой закрыла сначала одна коричневая тряпка, которую, размётанную автоматом, тут же сменили две других, три, четыре, облепив бронированную фигуру. Они воспользовались моментом запуска восьми снарядов, когда на секунду иссяк густой поток мелких тупых пуль, чтобы достичь воспарившую в небо человеческую фигуру, которую тут же закрутили в несколько слоёв. Пленённый пожарный жужжал надорванными моторами брони, но пошевелиться не мог – десятки плащей создали прочный кожаный кокон. Хорошо, что в скафандре имеется собственный запас кислорода, иначе бы пожарный уже начал задыхаться.

Странно, но камера не ослепла, как должна была. По светло коричневому полю – это солнце просвечивало сквозь плоть существ? – поползли тусклые геометрические фигуры, какие бывают, если надавить кулаками на плотно закрытые глаза.

Атака на тройку, поливающую пулями верхушки деревьев, прекратилась: все плащи устремились к недвижимо висящему в небе пожарному, формируя вокруг него отвратительное веретено уже в два раза больше человеческой фигуры в броне. Хорошо, что большинство порталов было закрыто первым залпом, к оставшимся четырём радужным дырам в зловеще опустевшем воздухе устремились свои снаряды, ослепив яркий солнечный день еще более яркими вспышками цвета электрической дуги.

– Ребята, – прозвучал в эфире голос пленённого пожарного, – спасайте меня. – Он не был напуган, скорее озадачен.

Распухшее почти в шар веретено медленно спустилось на землю.

Сергей, - сухо обратился один из пожарных, кто именно, понять было невозможно. Но безэмоциональность голоса никого не обманула, люди в убежище взволнованно вздохнули, тревожно переглянулись - им редко, почти никогда, не приходилось слышать имена пожарных. - Состояние твоего костюма?

- Все системы - близко к ста. - Доложил пленник. - Кроме боезапаса и топлива.

- Отлично, тогда мы их сожжем с тебя.

- Необходимо запросить разрешение ученых. - Пожарный проявил железную выдержку, ведь любой из зрителей, окажись он на его месте, сейчас бы умолял как можно скорее снять с него неизвестную гадость.

- Совет ученых одобряет любые действия по немедленному освобождению Сергея Кораблёва. - Этот голос узнали все, он принадлежал главе совета - убеленном сединами статному мужчине, которого знал и любил весь город за его его вклад в науку, за его популяризаторскую и воспитательную деятельность - лекции, которые он с завидным постоянством давал по вечерам в амфитеатрах и дворцах культуры. - Изучение эффекта может угрожать жизни человека.

- Жгите! - Просто и весело разрешил Кораблёв.

Экраны с жутким, балансирующим на тонком кончике кожаным коконом заполнило море огня. Заплясали слепящие оттенки белого и желтого, быстро превратившись с помощью фильтров камер в оранжево-кровавые переливы с черными протуберанцами копоти.

Солнечная буря охватила все экраны кроме одного, того, чью камеру сейчас покрывал двухметровый слой изжаривающихся существ. Тёмный видеощит со странными помехами на фоне остальных буйно переливающихся плоскостей показался черным. Но так не было даже в начале захвата, теперь же экран стремительно наполнялся фигурами и красками, всплывающими радужными пятнами нефти из глубин живого кокона.

Что это? Неужели такова реакция существ, залепивших датчики, на кремацию колонии?

Кляксы сумеречной краски расползлись по четырём углам тёмно-бурого фона, явив симметрию, они приобрели заостренные очертания, прямые линии и углы, из хаоса через рисунок став чем-то вроде схемы.

Люди загомонили, беспокойство и ощущение неправильности происходящего набирало силу, пока неясную, но крепнущую с каждым проворотом картинки, которая всё больше походила на часть технической документации.

Рита, и без того взволнованная, услышала рядом участившееся дыхание, тут же раздался крик её нового знакомого:

- Это чертежи огнемёта! - У специалиста по водным системам глаза лезли из орбит, он трясущимися руками ощупал карманы, ничего не нашёл и рванул к столику, оставшемуся сзади. Тот был сервирован заказанными блюдами, но Борис не стал церемониться и сбросил тарелки на пол, вводя код доступа и вызывая сервисное меню.

- Остановите зачистку! - Закричал инженер не своим голосом. - Они разумны!

Пожарные среагировали не медля, опустив оружие.

По залу прокатился дружный вдох, сотни людей снова начали потреблять кислород. Рита испытала безумное облегчение, с момента осознания возможной разумности уничтожаемых существ её чуть наизнанку не выворачивало от картины бойни. Её чувства, несомненно, разделяли почти все граждане города, в это прекрасное утро оказавшиеся свидетелями не обычного избиения тараканов, пусть опасных, но мерзких и чуждых, а убийства живых, думающих созданий, пусть и пришедших из места, которое все здесь называли для простоты "тот мир" или вовсе "чистилище".

Сотни восхищенных взглядов устремились на Бориса, но он почему-то не сиял улыбкой победителя, он смотрел на экран, больше ничего не замечая вокруг.

На панеле схемы замелькали с нарастающей быстротой. Инженер хмурился всё сильнее, пока лицо его не стало серой маской злобы. Он протянул руку к столику и приложил к его поверхности палец.

- Немедленно продолжить уничтожение чуждых форм. - Отчеканил он хрипло, взял себя за горло, прокашлялся.

И снова запылал огонь.

Но было поздно. В принципе поздно, с того момента, когда пожарного только спеленали.

"Загрузка завершена. Спасибо за чертежи! :)" - возникла издевательская надпись на злосчастном экране. Она немного помигала красным, насмехаясь, а затем сменилась размашистым каллиграфическим шрифтом от руки:

"Рита, привет, я тоже соскучилась! Скоро увидимся! Твоя Ангелла".

Зал взорвался, ведь все знали, кто такая Ангелла, присутствующая на первой странице учебника по новой истории наравне с Утопией, но раз за разом бросающая ей вызов.

Борис вперил взгляд в свою новую знакомую. Он здесь один определённо знал, какой именно Рите предназначается записка. А значит, никакой он не инженер водных коммуникаций, и встречи их с робкими взглядами вовсе не случайны.

Рита пожала плечами и улыбнулась, как бы извиняясь, перед тем, как спрятаться в толпе от очередного несостоявшегося соглядатая. А еще ей стало тошно. Ненадолго накатило чёрное, но его тут же смело неудержимой радостью ожидания.

Ангелла сказала "скоро", а она выполняет свои обещания!