"Фантастика 2026-52". Компиляция. Книги 1-19

ПРОЛОГ

Александра Шервинская

Клиника "Вскрытие покажет", или Живым вход воспрещён

1

Тихое, мерное шуршание шин по асфальту постепенно сливалось в невнятный гул, и тогда он закуривал очередную сигарету, чтобы сбросить липкую паутину сна. Ещё немного, километров сорок – пятьдесят, и он позволит себе подремать часа два, может быть, даже три. Только нужно будет свернуть с трассы: не останавливаться же на обочине. В его положении это было бы, мягко говоря, неразумно и небезопасно.

А ещё необходимо было поесть: организм явно нуждался в чём-то более существенном, чем выпитая почти сутки назад чашка кофе. И, хотя от нервного напряжения кусок в горло ожидаемо не лез, он понимал, что необходимо чем-нибудь поддержать заканчивающиеся силы. Глотнув воды из валяющейся на пассажирском сидении бутылки, он чиркнул зажигалкой, прикуривая. Вода и сигареты – вот и весь его рацион последние двадцать часов. Нужно будет на ближайшей заправке купить какой-нибудь еды, да хотя бы тот же френч-дог или сэндвич, и заставить себя поесть. Пусть без удовольствия и не ощущая вкуса, лишь бы подбросить организму необходимое топливо.

Выключив кондиционер, он опустил боковое стекло, и в лицо ударил горячий даже на скорости ветер. Освежить он, конечно, не мог, но сон ненадолго отогнал: уже хорошо. Нужно не забывать посматривать по сторонам, чтобы не пропустить поворот на какую-нибудь второстепенную дорогу, отъехать от трассы хотя бы километра на три-четыре и наконец-то поспать. Не хватало только для полного счастья из-за усталости попасть в аварию: самый лучший способ заявить о себе тем, кто его ищет. И, что самое неприятное, рано или поздно обязательно найдёт.

Уходящую куда-то под кроны густого соснового леса заброшенную грунтовку он заметил совершенно случайно. Ему показалось, что дорогу перебегал какой-то небольшой зверёк, и нога сама рефлекторно нажала на тормоз. Бросив взгляд на обочину, заросшую травой, где и укрылся чудом избежавший смерти бестолковый зверь, он заметил уходящие в лес ровные колеи, явно когда-то оставленные машинами. Решив, что лучшее – враг хорошего, он остановился, съехал с асфальта на обочину, сдал назад и свернул на неприметную лесную дорогу.

Опасения, что через пару сотен метров грунтовка просто-напросто растворится в траве, как ни странно, не оправдались. Наоборот, чем дальше от федеральной трассы, тем более укатанной становилась напоминавшая поначалу широкую тропу дорога. На покосившемся металлическом километровом столбе он заметил полустёртые цифры 37 и устало удивился: интересно, расстояние от чего и до чего может показывать стоящий в лесу знак? От опушки до медвежьей берлоги?

Сосны вдоль дороги становились всё выше и где-то там, в небе, почти касались друг друга колючими ветками, образуя своеобразный коридор, по которому машина и ехала. Он был уверен, что дорога вот-вот закончится, но она упрямо ползла вперёд, и он с уже привычным недоумением увидел на очередном километровом столбе цифру 51. Почему 51, когда только что было 37? Такое впечатление, что кто-то, страдающий от излишков свободного времени, рандомно расставил эти столбы, утащив их с какой-нибудь другой дороги. Просто так, от нечего делать.

Впереди мелькнул просвет, и он решил, что на этой поляне – а что это ещё может быть в лесу? – он и остановится. Глаза слипались и болели, словно в них попал песок, который теперь мешал нормально смотреть, потому что контуры деревьев как-то странно расплывались. Всё! Что бы там ни обнаружилось впереди, он остановится и поспит хотя бы пару часов.

Машина вырулила на простор, и он невольно протёр уставшие глаза: на залитой солнцем опушке стоял симпатичный домик а-ля теремок. Сложенные из толстых, даже ещё не успевших потемнеть брёвен стены, двускатная крыша, сверкающая новенькой черепицей, резные наличники. И аккуратная, тоже в старинном стиле, табличка, приколоченная к вбитому в землю столбу. Яркие буквы выглядели совершенно новыми, словно вывеска была сделана буквально на днях.

«Постоялый двор «Приют путника». Стандартное название, совершенно нормальное, но зачем в этой лесной глухомани постоялый двор? Для грибников, что ли? И почему не «мотель» или «гостиница»? Впрочем, сейчас ему было абсолютно не до лингвистических изысков: организм требовал отдыха. И если есть возможность поспать не в машине, а на нормальной кровати, то зачем отказываться? Платит он наличными, так что по банковской карте его не отследить, а предполагать, что те, кто его разыскивает, тоже свернут на едва заметную дорогу, – это уже за гранью разумного.

Выбравшись из машины и отметив, что на громкий хлопок автомобильной дверцы из «теремка» никто не вышел, он поднялся на высокое крыльцо и, постучав, потянул на себя дверь. Негромко скрипнув, она отворилась, и мужчина вошёл в небольшой холл, в котором стояло несколько деревянных лавок, покрытых яркими накидками в классическом деревенском стиле. В центре, прямо напротив входа, возвышалась стойка регистрации, а за ней на специальном стенде висели ключи с деревянными бирками.

Поискав на стойке кнопку звонка и не обнаружив ничего похожего, он пожал плечами и заглянул в ближайшую дверь. Создавалось впечатление, что во всём здании никого нет: не было слышно никаких характерных для обитаемого дома звуков. Не бубнил телевизор, не позвякивала посуда, не разговаривали люди. Странная абсолютная тишина, только тикают громоздкие старинные часы, да и те, судя по всему, сломаны. Винтажные кованые металлические стрелки показывали половину восьмого, а он точно знал, что сейчас нет ещё даже пяти. Перед тем, как заглушить мотор, он по привычке взглянул на приборную панель: электронные часы показывали шестнадцать тридцать три.

Впрочем, обо всех этих странностях он может подумать потом, а сейчас – спать! Не обнаружив на первом этаже никого, кто мог бы помочь ему с номером, мужчина пожал плечами и взял первый попавшийся под руку ключ. Если номер уже занят, он это сразу поймёт элементарно по наличию чужих вещей. Тогда он просто вернётся и поменяет ключ – вот и всё.

На деревянной бирке была искусно вырезана цифра «9», и он пошёл по коридору, уходившему из холла вправо. Где-то на периферии уставшего сознания мелькнула мысль о том, что снаружи «теремок» выглядит не таким уж большим, а коридор достаточно длинный. Найдя дверь с нужным номером, он вставил ключ, повернул его и вошёл в комнату.

Стандартный гостиничный номер среднего класса: шкаф-купе, стол с лампой, два кресла, большое зеркало, почему-то закрытое покрывалом, и, главное, кровать, застеленная идеально отглаженным белоснежным бельём. Открыв шкаф, он убедился, что чужих вещей в номере нет, значит, он с

Поборов желание завалиться на ковать прямо так, в одежде, он быстро разделся и с наслаждением вытянулся на прохладном постельном белье. Уже предвкушая долгожданный сон, он подумал, что надо бы закрыть дверь, но сил на то чтобы встать не осталось.

Однако стоило прикрыть глаза, и вместо блаженного забытья на него шквалом обрушились воспоминания. Перед мысленным взором мелькали события, ставшие причиной того, что он оказался в этой богом забытой лесной глуши за две тысячи километров от родного города.

А началось всё три дня назад…

– Денис Юрьевич, дорогой вы мой человек, – проникновенным голосом вещал главный врач, старательно пряча раздражение, – ну что вам стоит уступить? Ведь не так уж часто к нам за помощью обращаются такие, – тут он посмотрел куда-то на потолок, – люди! Вы же не можете не понимать, что им просто не принято отказывать. Тем более что от вас ничего особого и не требуется – всего лишь не обращать внимания на некоторые совершенно несущественные детали.

– То есть вы хотите сказать, что два пулевых ранения, одно из которых стало причиной смерти, – это недостойные внимания мелочи? Я правильно уловил вашу мысль? – Денис прекрасно понимал, что ситуация складывается тупиковая. С одной стороны, судя по поведению руководства, ему никто не позволит подписать заключение о смерти с указанием истинных причин, а именно: «сквозное, огнестрельное, пулевое ранение шеи и головы с разрушением костей черепа и вещества головного мозга». А с другой стороны, следователь, с которым он тоже уже имел сомнительное удовольствие пообщаться, дураком совершенно не выглядел, поэтому надеяться, что он примет какое-то «левое» объяснение, не стоило.

Значит, выбор у него не так чтобы большой: либо статья 307 УК РФ за заведомо ложное экспертное заключение, либо разборки с криминалом. И дёрнул же его чёрт согласиться на дополнительное дежурство! Ведь знал же – всех денег не заработаешь. И что самое обидное – он уже почти успел передать смену Витьке, который, судя по новому «крузаку», не стал бы терзаться угрызениями совести. Денису не хватило каких-то пяти минут. Тогда с криминальным трупом разбирался бы Прохоров, а он, Денис Юрьевич Воронцов, судебно-медицинский эксперт первой квалификационной категории, уже ехал бы в аэропорт, где его ждал рейс в Анталию. Да, эгоистично, и что дальше? Но в этом случае его не караулили бы возле дома двое парней с не изуродованными интеллектом лицами. Они достаточно вежливо пригласили его «для разговора» в джип с тонированными стёклами, и Денис почувствовал себя героем детективного сериала, которые в последнее время заполонили эфир.

В салоне напоминающего небольшой танк внедорожника Дениса ждал скромный невзрачный человечек, которого в любой иной ситуации вполне можно было принять за какого-нибудь не слишком удачливого менеджера по продажам, честно отбывающего в душном офисе положенный рабочий день. Но не сегодня… не сегодня!

В ходе короткой, но чрезвычайно информативной беседы выяснилось, что «господина Воронцова» очень вежливо просят временно избавиться от излишней принципиальности и дать не совсем то заключение, которого ждёт от него следователь. Нет-нет, лгать не нужно, нужно просто кое о чём умолчать: это ведь так просто. И, что тоже очень существенно, благодарность заинтересованных лиц будет выражаться в конкретном денежном эквиваленте.

Денис честно попытался отделаться обещаниями непременно подумать и обязательно прислушаться к голосу разума. Ну вот не хотелось ему давать никаких гарантий, не хотелось и всё тут! И под следствие за дачу заведомо ложного экспертного заключения тоже не слишком тянуло. Ему и так везло: за те восемь лет, что он проработал в бюро, напрямую с криминалом сталкиваться не доводилось. Для таких дел существовали свои, давно прикормленные эксперты, хотя все и делали вид, что даже не догадываются от этом.

Но сейчас, глядя в равнодушные глаза собеседника, он понимал, что его, Дениса, гораздо проще убрать, чем ждать, что он решит. Это как раз тот случай, когда нет человека – нет проблемы. Фигура он не слишком заметная, волну из-за его исчезновения гнать никто не станет, нет у него настолько влиятельных друзей. Разумеется, никто не станет его убивать: зачем лишний шум? С ним просто произойдёт несчастный случай. А нужное заключение найдётся кому сделать: тот же Витька отказываться не станет.

На следующий день, направляясь на встречу со следователем, он чудом избежал аварии, впервые в жизни оказавшись в ставшей вдруг неуправляемой машине. Свернув в оказавшийся практически пустым «карман», он дождался, пока машина остановится сама, и вытер холодный пот. Сердце стучало, как сумасшедшее: будь на утренней дороге чуть более плотное движение – результат был бы печальным.

Парни в автосервисе, куда он, немного придя в себя, на эвакуаторе оттащил свой «опель», сказали, что надо лучше следить за тормозами: один из тормозных шлангов находился в совершенно непотребном состоянии и был повреждён в нескольких местах. Денис не стал говорить, что буквально месяц назад прошёл плановое техобслуживание, да и машина практически новая, даже ещё на гарантии. Не могут шланги быть в таком состоянии… если им, конечно, не помогли.

Вечером позвонил следователь и в ультимативной форме потребовал уже наконец-то экспертное заключение. Буквально через час позвонила другая заинтересованная сторона и поинтересовалась, как господину эксперту понравилась утренняя поездка. И тогда Денис, не дожидаясь развязки, спустился по «чёрной» лестнице к отремонтированной машине и выехал из двора. Он постоянно посматривал в зеркало заднего вида и быстро вычислил неприметную «мазду», неотрывно следующую за ним. Сделав несколько внезапных поворотов, он убедился, что ему не показалась, и его действительно «пасут». Решение бежать, причём подальше и побыстрее, пришло практически сразу. Осталось понять, как это сделать…

Лихорадочно перебрав в памяти всё, что он читал, слышал или смотрел о подобных патовых ситуациях, Денис пришёл к удручающему своей неизбежностью выводу: его найдут в любом случае. Выехать из города не получится, а самолёт в Анталию улетел – тут Денис взглянул на часы – ещё позавчера.

Решение пришло внезапно и было похоже на

Странно было… он ежедневно сталкивался со смертью, научился воспринимать её спокойно, с философским безразличием, но когда дело коснулось его лично, вся невозмутимость и выработанный годами цинизм дали трещину.

Сколько он себя помнил – отец всегда был рядом, сильный, мудрый, умеющий поддержать и вдохнуть уверенность в том, что всё правильно. А потом его не стало: нелепая случайность на охоте. Мать свою Денис не помнил, она ушла от них, когда мальчику было три года, и с тех пор ни разу не появилась. Он знал, что где-то она есть, но ни разу не попытался отыскать её. Зачем? К тому же у него был отец, самый лучший в мире…

Подъехав к посёлку и ещё раз убедившись, что преследовавшая его «мазда» не появилась, он свернул на нужную аллею и через несколько минут уже открывал ворота просторного подземного гаража. Отцовский «паджеро» стоял на своём привычном месте, и Денис быстро перебросил в него сумку, потом поднялся в дом, прошёл в кабинет и забрал документы на машину и деньги, отложенные на всякий случай. Окинув взглядом знакомые комнаты, он вдруг отчётливо почувствовал, осознал где-то на уровне предчувствия, что больше никогда сюда не вернётся. Тряхнув головой и усилием воли отогнав тоскливые мысли, Денис запер двери и запрыгнул в отцовскую машину. Прежде чем выехать на кольцевую, он снял в ближайшем круглосуточном банкомате всю имеющуюся на картах наличность и добавил деньги к взятым из отцовского сейфа.

Выезжая на трассу, он даже не думал, куда направляется: сейчас ему важно было просто уехать как можно дальше от города. А там видно будет: руки есть, голова есть, профессия есть – не пропадёт. С документами тоже что-нибудь придумается. Глядишь, за это время и вопрос утрясётся, как говорил классик, «либо эмир помрёт, либо ишак». Единственное, чего он опасался, – это постов ГИБДД, поэтому ехал аккуратно, не нарушая правил. Дважды он проезжал мимо стоящих на обочине патрульных машин, но, к счастью, не вызвал у них ни малейшего интереса. Зато возле второго патруля стоял явно остановленный полицейскими автомобиль, и то, что он как две капли воды был похож на его, Дениса, «опель» – наверняка не случайность!

Дальше он ехал, останавливаясь только на заправках, и вот теперь очутился на этом странном лесном «постоялом дворе».

2

Глава 1

Просыпаться категорически не хотелось, хотя Денис чувствовал, что не просто дал организму передышку, а по-настоящему отдохнул. Вокруг царила тишина, но какая-то не мрачная, таящая опасности, а наоборот, умиротворённая и тёплая. Сладко потянувшись под одеялом, он глубоко вздохнул и решительно открыл глаза, чтобы тут же крепко их зажмурить.

Толстых деревянных балок, покрытых незнакомыми узорами, в номере лесного постоялого двора совершенно точно не было, и, как подсказывала элементарная логика, взяться им за одну ночь было абсолютно неоткуда. Версию о том, что его таки нашли и перевезли в бессознательном состоянии в другое место, мозг тоже быстро отмёл как несостоятельную: вряд ли в этом случае Денис чувствовал бы себя так хорошо. Скорее всего, при таком раскладе он уже вообще никак бы себя не чувствовал, от слов совсем и навсегда.

Вариант с незаметным помешательством во время сна аналитическое сознание медика тоже с презрением отвергло. Возможностей для более или менее внятного объяснения происходящего оставалось всё меньше, и на первый план неотвратимо выступала самая странная, но, увы, самая подходящая версия. Он – попал, причём одновременно во всех смыслах этого слова. Во-первых, он попал в смысле влип в неприятности, во-вторых, он таки попал туда, где его не достанут любители портить тормоза, ну и в-третьих, он перенёсся в какой-то другой мир. Последний вариант, если честно, напрягал больше всего.

Как ни странно, страха Денис не ощущал, скорее, им овладело напряжённое любопытство и ощущение абсолютной нереальности происходящего. Такое могло произойти с героем книги, фильма – но не с ним, человеком, всегда исключительно прагматично смотрящим на происходящее вокруг. Он – попаданец? Не смешите мои тапочки!

Чтобы окончательно определиться с тем, что же произошло, Денис несколько раз глубоко вздохнул, успокаивая бешено колотящееся сердце, аккуратно открыл глаза и осмотрелся. Комната была большой и, судя по всему, достаточно неплохо обставленной, хотя об этом судить пока рано. Мебели было немного, но вся она отличалась, мягко говоря, добротностью, а если точнее – массивностью, даже некоторой монументальностью. Создавалось впечатление, что она сделана из обтёсанных брёвен или чего-то подобного – в деревообработке Денис был откровенно слаб, ибо не сталкивался никогда в жизни: человеком он был сугубо городским.

От внезапной жуткой мысли его прошиб холодный пот, и Денис резким, каким-то даже паническим движением отбросил одеяло, мимоходом отметив, что сшито оно из разноцветных лоскутов. Невольно задержав дыхание, он посмотрел на свои ноги и с невероятным, просто запредельным облегчением выдохнул: ноги были его собственные, и даже старый шрам от ожога чуть повыше левой щиколотки никуда не делся. Мысль о том, что его могло забросить в какое-нибудь чужое тело – а с попаданцами в книгах, которые ему довелось читать, чаще всего именно так и происходило – к счастью, оказалась пустым страхом. Бегло оглядев себя, Денис убедился, что находится в своём родном теле и что обошлось без дополнительных сюрпризов. Тут и главного – выше крыши!

Осторожно сев на кровати и отметив, что никаких неприятных или тревожных симптомов не наблюдается, скорее, наоборот, организм чувствует себя просто великолепно, он неспешно встал и почувствовал, как ступни утонули в густом и тёплом ворсе ковра. Опустив глаза, Денис хмыкнул, так как это оказался не ковёр, а шкура какого-то зверя. Какого именно, он не рискнул бы определять, так как его знакомство со всяком зверьём ограничивалось походами в детстве в зоопарк и редким просмотром передач по каналу Animal Planet.

Встав и подойдя к занимающему половину стены окну, Денис остановился, понимая, что стоит ему раздёрнуть плотные шторы,

Вряд ли желание от него избавиться у криминальных структур будет настолько велико, что они последуют за ним в другой мир. Так что нужно поблагодарить высшие силы за предоставленный шанс и попробовать максимально безболезненно адаптироваться к новой жизни. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль о том, что он подозрительно спокойно реагирует на произошедшее с ним, но, к счастью, желание узнать поскорее, куда его занесло, было гораздо сильнее, чем желание копаться в собственных переживаниях.

Взявшись руками за края плотных штор, Денис глубоко, до боли под правым ребром, вздохнул и раздёрнул занавески.

За окном расстилался величественный лес: высокие, преимущественно хвойные деревья качали верхушками и наверняка грозно шумели, хотя в комнату звуки с улицы не долетали. Судя по положению солнца, оказавшегося привычным жёлто-оранжевым шаром в количестве одной штуки, было раннее утро. Денис присмотрелся и понял, что место, в котором он оказался, находится на невысоком холме, так как в лучах восходящего солнца можно было рассмотреть утоптанную тропинку, весело змеящуюся вниз, а затем в сторону леса и исчезающую в чаще.

На противоположной стене Денис увидел ещё одно окно и уже смелее раздёрнул занавески, ожидая увидеть тот же самый лес или, предположим, поле. Но, к его немалому удивлению, из этого окна картина открывалась совершенно иная: вдоль аккуратных мощёных улиц по обеим сторонам стояли добротные каменные и деревянные дома, преимущественно двухэтажные, с мезонинами и попроще. Сходились эти улицы в центре, где возвышалось какое-то явно административное здание, судя по всему, нечто вроде мэрии. Там же располагалось ещё несколько солидных зданий пока непонятного функционала.

Посмотрев ещё раз в одно окно, потом в другое, он пришёл к логичному выводу, что место, где он проснулся после того, как лёг спать в «Приюте путника», располагается в аккурат между лесом и городком. И в чащу, и к городским воротам бежали примерно одинаково утоптанные тропинки, значит, и в город, и в лес отсюда ходят достаточно регулярно. Осталось выяснить: «отсюда» – это откуда именно?

Умывшись и с сомнением посмотрев на свою небритую физиономию, Денис задумался, но всё же решил, что выяснение хотя бы основных параметров нового существования важнее, чем приведение себя в порядок. Судя по домам, городок – явно не столица, а зверям в лесу вообще глубоко безразлично, брился он сегодня или вчера. Одевшись, он ладонью расчесал слегка отросшую за последние пару недель шевелюру – вот собирался же в парикмахерскую! – и, невольно задержав дыхание, толкнул дверь.

С едва слышным скрипом она отворилась, и Денис переступил порог, так сказать, шагнул в новую неизвестную жизнь. За дверью обнаружился длинный коридор, а почти напротив помещения, откуда он вышел, начиналась ведущая на первый этаж лестница. Денис обернулся, чтобы посмотреть, нет ли в замке ключа, чтобы закрыть комнату, но его взгляд уткнулся в красивую табличку, украшавшую дверь. На ней было какое-то слово, но Денис ничего не смог прочитать. Символы расплывались, меняли очертания, исчезали и появлялись, пока через несколько секунд не сложились в привычные ему русские буквы. Прочитав слово, написанное на табличке, Денис задумчиво присвистнул и почесал в затылке. На аккуратном деревянном прямоугольнике красивыми буквами а-ля старина было написано «Док».

– Интересно, это в том самом смысле, о котором я сейчас подумал? – негромко спросил Денис сам у себя ввиду отсутствия иных собеседников. Так как ответа совершенно предсказуемо не последовало, он пожал плечами и медленно спустился по лестнице на первый этаж.

В безлюдном зале было тихо и как-то казённо, что ли. Ни тебе камина какого-нибудь, ни уютных кресел, ни диванчиков… что там ещё бывает в таких помещениях? У отца в коттедже, например, аналогичная комната служила и гостиной, и столовой при большом скоплении гостей, и отчасти библиотекой. Здесь же были только голые стены, обитые светлым деревом, какие-то несимпатичные лавки, две или три вешалки и всё. Ни коврика тебе, ни комнатного цветка, ни картины на стене. Чисто, пусто, безлико. «Как в больнице…» – почему-то подумал Денис.

Не успел он как следует изучить не то холл, не то гостиную, как одна из нескольких имеющихся в наличии дверей распахнулась, и перед ним возник встрёпанный молодой человек в когда-то белом, а сейчас пятнистом халате.

– О! Док, как хорошо, что вы здесь! – радостно кинулся он к растерявшемуся Денису и, схватив его за руку, энергично её потряс. – Это ведь вас прислали из Салтальской академии?

– Послушайте… Я не тот, кого вы ждали, – попытался объяснить Денис, но молодой человек не обратил на его слова никакого внимания.

– А я как раз сегодня утром думал: и когда же уже наконец-то док приедет? Каждый день всё жду и жду, жду и жду, а вас всё нет и нет, нет и нет! Да что же ж такое, думаю, ведь ещё когда обещали, хотя эти обещания, ну, вы понимаете, о чём я, да?!

Ошалевший от восторженной скороговорки молодого человека Денис потряс головой, стараясь сосредоточиться и вставить хоть слово, но юноша не дал ему ни малейшего шанса. Схватив Дениса за руку, он поволок его по коридору куда-то направо, не переставая тарахтеть:

– И тогда я сам себе сказал: Захарий, – тут он остановился и пояснил, – Захарий – это я. Захарий, сказал я сам себе, вот сегодня непременно док появится, ведь не просто так в его комнате ночью зелёный свет горел. А раз свет горел, значит, в комнате кто-то был, а кто может быть в комнате дока кроме самого дока? Правильно – никто!

– Стоп! – решительно скомандовал Денис, и разговорчивый молодой человек послушно остановился. – Захарий, вы – мой помощник? В смысле – вы помощник доктора, который должен к вам приехать, я правильно понимаю?

– Ой, ну, конечно же, я помощник! – юноша в халате, видимо, решил, что полминуты молчания – этого вполне

– Снова стоп! – Денис уже понял, что тараторящий по сто двадцать слов в минуту Захарий способен воспринимать на слух только короткие команды, остальные слова за ним просто не успевают. Молодой человек послушно замолчал на середине фразы, и только сверкающие глаза говорили о том, с каким трудом ему это удаётся.

– Я не тот доктор, которого вы жали, – чётко проговаривая каждое слово, произнёс Денис, считая, что неправильным будет изначально, так сказать, на старте, вводить в заблуждение окружающих. – Я не из этой, как там вы её назвали, академии.

– Ага, ну и ладно, – юноша легкомысленно пожал плечами, – нам эта Салтальская академия вообще без надобности, ну, вы понимаете, о чём я, да? Нам бы дока толкового, а откуда он будет – да нам вообще всё равно, хоть из столицы, хоть из ханства пустынного, хоть вообще из подземного мира, да простит меня Катарина Целительница!

– Даже из другого мира? – напрямую спросил Денис и замер в ожидании ответа.

– Да без разницы вообще, – жизнерадостно отмахнулся Захарий, – что, в другом мире дока хуже выучат, что ли? Может, даже и лучше, кто же это знать-то может?

– То есть то, что я могу оказаться из другого мира, вас вообще не смущает? – Денис был готов к вопросам, недоверию, скепсису, но никак не к такому спокойному восприятию информации.

– А из какого, скажите, док? Может, я слышал про него? – полюбопытствовал Захарий и даже ради такого дела остановился.

– Я с Земли, – чувствуя себя совершенно по-дурацки, ответил Денис.

– Не, не слышал, – подумав, мотнул головой Захарий и бодро продолжил, – так вот, док. У нас тут с вами такое дело получается, вот смотрите….

Тут он остановился перед самой обычной дверью.

– Вчера злоумышленники спёр… стащили все запасы зерновой хальи. Представляете?

– Нет, – абсолютно честно ответил Денис, поняв, что его помощник действительно совершенно не переживает по поводу того, откуда взялось начальство. Главное, видимо, что оно в принципе появилось. А откуда – да какая, в сущности, разница. – Что такое «зерновая халья»?

– Ну как же? – Захарий удивлённо покосился на Дениса. – Док, вы что? Ну халья же…

Тут он сделал какой-то непонятный жест и с намёком подмигнул полностью дезориентированному Денису. Поняв, что начальство по-прежнему не понимает, о чём идёт речь, помощник задумчиво пожевал губами и вдруг ринулся с места.

– Никуда не уходите, док! – крикнул он на бегу. – Я быстро!

– Эй, подождите! – попытался остановить его Денис, но понял, что в коридоре уже никого нет: его помощник успел куда-то испариться. Хотелось верить, что ненадолго.

Пользуясь вынужденной передышкой, Денис неспешно, стараясь осматривать всё очень внимательно, пошёл по коридору, дав себе страшную клятву не заглядывать ни в какие комнаты и вообще – даже двери не открывать, а то мало ли что.

Таблички на дверях вели себя так же странно, как и та, что он обнаружил на входе в свою – судя по всему, теперь уже именно свою – комнату. Буквы на них сначала расплывались, потом менялись, как в калейдоскопе, а потом складывались в понятные слова. И эти самые слова наводили на определённые размышления: часть названий была знакома, а часть вызывала очень странные ассоциации. Если о назначении помещений с табличками «зашивочная», «перевязочная», «приёмная» можно было без особого труда догадаться, то что могло происходить в комнатах с надписями «энергетическая», «эктоплазменная» или «пещера», Денис не смог даже представить. Слово «эктоплазма» вызывало в памяти только музыку из старого фильма про охотников за привидениями, кажется, именно там постоянно фигурировала эта загадочная субстанция.

Дойдя до конца коридора, Денис так же неторопливо вернулся к двери, возле которой они с Захарием и расстались. На табличке значилось вполне знакомое и понятное слово «склад». И, насколько смог понять Денис, именно отсюда какие-то нехорошие люди ночью потырили все запасы загадочной «зерновой хальи».

– Уф, еле нашёл, думал, всё выпили… в смысле – использовали, – ворвался в коридор запыхавшийся Захарий, крепко сжимающий в руке небольшой стаканчик. – Вот, док, самая лучшая халья, для себя берёг. На всякий, так сказать, непредвиденный случай, ну, вы понимаете, о чём я, да?

Денис осторожно взял из руки помощника маленький стаканчик, сделанный, как ему показалось, из тонкой коры дерева, и принюхался. В нос шибанул непередаваемый запах ядрёного самогона.

– Из чего гоните? – полюбопытствовал он, недоверчиво рассматривая прозрачную – в отличие от того же привычного ему самогона – жидкость. – Просто интересно…

– Не мы, – тут же открестился от сомнительной чести Захарий, – у аптекаря Хописа берём, а уж откуда он добывает – то только ему ведомо. У него, упыря старого, и спрашивать надо.

– Зачем же так пожилого человека обзывать, – неодобрительно покачал головой Денис, – старость уважать надо.

– Так кто же его обзывает? – искренне удивился помощник. – Думаете, док, если я его упырём, а не вампиром называю, ему обидно? Не, Хопис на такое не обижается.

– Вы хотите сказать, что аптекарь – вампир? – слегка севшим голосом спросил Денис, внезапно вспомнивший, что он в другом мире, а то привычные слова, отсутствие языкового барьера и обыденная обстановка, характерная для любого медицинского учреждения, как-то его успокоили.

– Ну да, а что такого? – пожал плечами Захарий. – А у вас что, вампирам нельзя аптек держать? Это вы зря, из них аптекари самые отличные и получаются.

– Ага, – помолчав, кивнул Денис и залпом опрокинул в рот содержимое стаканчика. По нёбу и гортани словно прокатился жидкий огонь, заставив замереть и на какое-то время перестать не то что дышать, а даже моргать.

– Ой, док, – глядя на Дениса круглыми глазами, прошептал Захарий, – что же вы так-то вот… разом… А водички?

Видя, что начальство впало в состояние ступора, помощник шустро метнулся в ближайшую комнату и тут же вернулся, протягивая Денису кружку с водой.

– Вот, может, полегчает…

Денис отрицательно помотал головой, сделал глубокий выдох носом и тут же, не открывая рта, вдохнул воздуха, сколько смог. Повторив это несколько раз, он прислушался к организму и расслабился.

– Вот теперь можно и водички, – сиплым голосом ответил он Захарию, который смотрел на руководство с каким-то священным ужасом пополам с незамутнённым восторгом. – А лучше бы еды какой-нибудь. У тебя бутерброда нет?

– Есть запечённая нога крокана, – с готовностью предложил пришедший в себя Захарий, – я утром в трактире взял, так что могу поделиться, док.

– Давай, – кивнул Денис, понимая, что настолько крепкий алкоголь, упавший

– Лучше всего в трактире у толстого Симеона, – откликнулся помощник, копаясь в сумке, которую вытащил откуда-то из угла, – это, конечно, не самый престижный трактир в Левендоте, но готовят там вкусно и не так чтобы слишком дорого.

– А Левендот – это…?

– Так город же наш, – с некоторым недоумением покосился на него помощник, протягивая завёрнутый в промасленную бумагу кусок мяса, – город называется Левендот, а лес – Фуортал, стало быть. Названия взяты из древнего эльфарского, только переделаны для человеческой речи, ну, вы понимаете, о чём я, да? Левендот – это значит «живой и мёртвый», а Фуортал на эльфарском – «живое кладбище», чтобы всем сразу понятно было.

– Это хорошо, когда сразу понятно, – не стал спорить Денис и тут вдруг спохватился, что даже не представился своему помощнику, – прости мне мою невежливость, я ведь даже не назвал своего имени.

– Ну так вам виднее, когда имя своё открывать, док, – понимающе закивал головой Захарий, – ну, вы понимаете, о чём я, да?

– Нет, но это пока не очень важно, – Денис уже стал привыкать к этой постоянной присказке своего помощника, – меня зовут Денис Юрьевич Воронцов.

– Ого! – уважительно охнул Захарий. – Столько имён, док! Вы из аристократов, верно, да? Денис Юри Вич Ворон Цов… Ох ты ж, как красиво!

– Думаю, будет правильно, если мы сократим их количество до одного, – предложил впечатлённый таким вариантом своего привычного имени Денис, – пусть я буду Денис. Можно Дэн.

Раньше ему не нравился такой сокращённый вариант собственного имени: было в нём что-то слегка искусственное, не подходящее лично ему. Но здесь, в этой новой жизни, оно почему-то прекрасно вписывалось в окружающее пространство.

– Доктор Дэн, – произнёс, словно пробуя на вкус, Захарий, – очень хорошо, док! Коротко, звучно, и запоминается легко. К тому же лесным пациентам выговаривать не сложно будет, так что куда ни посмотри – одни плюсы.

Денис поборол моментально возникшее желание уточнить, что за «лесные пациенты», но вспомнил название леса и решил, что пока обойдётся без этих лишних знаний.

– А ты, значит, Захарий, – улыбнулся он помощнику, откусывая от щедро посыпанного незнакомыми пряностями куска мяса.

– Захарий Винстен к вашим услугам, док, – поклонился парень, – я из семьи посредников, но мне гораздо интереснее всё, что с лекарским делом связано. Может, когда-нибудь поднакоплю денег и поступлю учиться, стану доком, как вы.

– А скажи, Захарий, есть у вас… у нас в городе что-то наподобие меняльной лавки? А то мне пока жалование, наверное, не начислено, – сообразил поинтересоваться Денис, – я бы золотую цепочку обменял на… какие, кстати, тут деньги в ходу?

– Ох, я же всё время забываю, что вы, док, из другого мира, и много чего про нашу жизнь не знаете, – покаянно всплеснул руками Захарий, – деньги у нас самые обычные: золотая марка, в ней сорок серебряных скитлов, в скитле – сто медных ассов.

– А сколько, например, стоит хороший обед?

– У толстого Симеона пообедать вам встанет в двадцать ассов, ну а в дорогой ресторации в центре во все пятьдесят.

– Кстати, а кто мне должен жалование начислять, или мне оно не полагается?

– Как же это не полагается? – изумился Захарий. – У вас их два, док: от города поменьше, всего десять марок, а от леса побольше – все сорок. Они же чаще намного к вам обращаться станут.

– То есть мне полагается пятьдесят марок в месяц? – быстро произвёл несложные подсчёты Денис. – Ну, это же нормально, да? На жизнь хватит?

– Конечно, хватит, – успокоил его Захарий, – тем более что жильё у вас казённое, вот прямо тут, в клинике. Ну а на остальное хватит, к тому же лесные – они завсегда с благодарностью. То дичи принесут, то ягод, то грибов или трав редких. Док Фиблис, который тут до вас был, очень их травы хвалил.

– А куда он делся? – тут же спросил Денис, устыдившись про себя, что эта мысль не пришла ему в голову раньше. Ведь должен же был тут работать какой-то доктор, раз есть целая клиника.

– Так умер, – пожал плечами Захарий, – от старости, ну, вы понимаете, о чём я, да? Он последние пару лет уже и не мог никого лечить: и не видел ничего, и не помнил, и лекарства путал. Да и неудивительно: семьсот лет всё-таки, не шутка.

– Сколько?! – Денису показалось, что он ослышался. – Наверное, семьдесят, а не семьсот…

– Почему? – Захарий удивлённо нахмурился. – Для дока семьсот лет нормальный возраст. Маги – те вообще по полторы тысячи живут, а то и больше. Он как сдавать совсем начал, мы тогда заявку на нового доктора и отправили в столицу.

– А для обычного человека норма сколько?

– Для обычного? Ну, до ста пятидесяти почти все доживают, если ни войны, ни мора не случается. А кто и до двухсот скрипит, – подумав, сказал Захарий. – Мой вот дед двести восемьдесят прожил, ну так он в травах сведущ был, вот и протянул долго.

– А скажи… – Денис хотел задать ещё миллион и один вопрос, когда раздался громкий стук в дверь, и Захарий, тут же став серьёзным, быстрым шагом отправился открывать. Денис глубоко вздохнул и решительно направился вслед за помощником.

– … только прибыл, дайте отдохнуть! – Захарий явно пытался кого-то убедить повременить с требованием медицинской помощи, но в ответ раздавалось только невнятное ворчание.

Денис вышел на крыльцо и подавил невольное желание тут же спрятаться обратно под прикрытие относительно надёжных стен. Перед домом, положив огромную лапу с внушительными когтями на нижнюю ступеньку, лежал здоровенный – Денис никогда не думал, что они вообще вырастают до таких размеров – медведь. Он утробно рычал и держался второй лапой за морду, как человек, у которого сильно болит зуб.

– Что случилось? – спросил Денис, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал.

– Да вот, – Захарий сердито ткнул пальцем в медведя, – пришёл и требует, чтобы ему челюсть вправили.

– Эээ-ммм-ррр-эээ… – простонал огромный мохнатый хищник и ткнул лапой в морду, которая действительно при внимательном рассмотрении выглядела какой-то перекошенной.

– А ты откуда знаешь, что он хочет, чтобы ему челюсть вправили? – спросил Денис, спускаясь по ступенькам невысокого крылечка и по широкой дуге обходя своего первого в этом мире пациента. – Он же рычит просто…

– Так я же сказал, что я сам из семьи посредников, – непонимающе взглянул на него Захарий, но вовремя сообразил и пояснил, – посредниками у нас называют тех, кто разбирает другие языки, лесные особенно. Людям же не всем дано понимать, вот посредников и приглашают, когда объяснить что-нибудь надо

– А они тебя понимают? – заинтересовался Денис. – Или ты на их языке разговаривать можешь?

– Понимать-то понимают, – кивнул Захарий, – а почему – никто не знает, просто всегда так было. А у меня и отец, и дед, и прадед – все посредниками были, и вот только меня в лекарское дело тянет страсть как.

– Ну, раз ты мой помощник, так я тебя многому научить смогу, – пообещал Денис, прекрасно понимая, что ни медсестра, ни санитарка здешним докторам не положены. Следовательно, всё придётся делать самому, и лишние руки будут просто на вес золота.

– Правда?! – Захарий с радостным удивлением уставился на Дениса. – Ой, док, как бы это здорово было бы, а то старый док Фиблис отказывался, говорил всё, что некогда ему. А я очень стараться буду и помогать изо всех сил, ну, вы понимаете, о чём я, да?

Тут развалившийся возле крыльца медведь глухим рычанием ненавязчиво напомнил о своём существовании и о том, что он вообще-то сюда за помощью пришёл, а не разговоры нового дока с помощником слушать.

– У меня, конечно, несколько специфическая специализация была, – помолчав, признался Захарию Денис, – но уж с вывихом я должен справиться, навправлялся на практике в своё время.

– А что за специализация? – тут же спросил любопытный помощник.

– Я судебный медик, ну, тот, кого просят объяснить, отчего тот или иной человек умер, естественная смерть была или помогли ему. То есть у меня в пациентах больше не живые были, а вовсе даже наоборот.

– Вы доктор для мёртвых? – глаза Захария стали круглыми, как монетки. – Это за что же Катарина Целительница так смилостивилась над нами? Не иначе шаманы в Фуортале поворожили! Это ж какая радость-то!

– А чего это ты так радуешься? – спросил Денис, в душе которого заворочались ледяные червячки дурного предчувствия.

– Ну а как же?! – просто искрясь счастьем, всплеснул руками Захарий. – Лесные, они же за редкими исключениями все – условно живые, так им такой док, как вы, за счастье!

– Так, – Денис сглотнул ставшую вдруг вязкой слюну, – а теперь подробнее о тех, кого ты называешь лесными.

– А что тут рассказывать? Фуортал – это лес, в котором живут те, кому рядом с живыми людьми селиться законом запрещено. Упыри, можете их вампирами звать, если вам такое прозвание невежливым кажется, лешие, опять же, мелкая нечисть лесная, те же подкочечники, к примеру, или болотники. Крови горячей в них нет, но они ходят, разговаривают, дела ведут, торговлей промышляют, вот их и придумали называть «условно живыми». А уж призраков всяких там – никто и не считал, сколько. Лес-то старый, вот и набралось. Но они тихо в основном живут, к людям не пристают, если только пошутить, грибника какого пугнуть – это да, это они с удовольствием. А ещё…

Тут окончательно потерявший терпение медведь рыкнул громче, но Захарий сердито посмотрел на него, и огромный хищник как-то слегка стушевался.

– Ну чего тебе не терпится? – сурово спросил парень. – Видишь, новый док в ситуацию вникает? А тебе лишь бы побыстрее…

Медведь активно закивал было головой, мол, да, побыстрее – это очень правильно, но тут же взвыл от боли в вывихнутой челюсти и что-то прорычал.

– Жалуется, – перевёл Захарий, – говорит, очень больно.

– Ну тогда давай наши дела отложим на потом, – принял решение Денис, – и скажи: я могу сам с ним разговаривать, меня он будет понимать?

– Понимать будет, – уверенно кивнул Захарий, – ну а я тут, если что, ну, вы понимаете, о чём я, да?

Денис постарался абстрагироваться от всех посторонних мыслей и не думать о том, что он в другом мире, что ему предстоит вправить челюсть зверю, способному лёгким движением пасти оттяпать ему руку по самую голову, что в двух шагах расположен лес, полный этих самых «условно живых»… Главное сейчас – это пациент, и наличие у него шкуры и когтей в принципе ничего не меняет. Не должно менять и точка!

– Слушай меня внимательно, – сказал Денис, обращаясь к медведю и глядя тому прямо в чёрные бусины глаз, – сейчас тебе надо сесть так, чтобы опираться спиной о что-нибудь устойчивое, типа дерева.

Глядя на то, как зверь шарит глазами по окрестностям, выискивая нужное место, Денис осознал, что тот действительно его понимает. Найдя взглядом толстое дерево, похожее на ель, медведь встал и, переваливаясь, подошёл к нему. Оглянувшись на Дениса, он сел на траву и выжидательно уставился на людей.

– Отлично, – стряхнув удивление, сказал Денис, – Захарий, ты будешь на подхвате. Сейчас нашего друга надо усадить так, чтобы он спиной опирался на ствол. При этом у меня должна быть возможность подойти вплотную, понимаешь?

Внимательно слушавший зверь послушно сел на мохнатую попу и прижался спиной к стволу, ужасно напомнив Денису сидящую на диване плюшевую игрушку. Это, конечно, если забыть о похожих на кинжалы когтях и весе в полтонны.

– Сейчас я подойду к тебе и возьмусь за твою вывихнутую челюсть, – медленно, чётко проговаривая слова, говорил Денис, – тебе будет немного больно, но это необходимо. Сначала я нажму вниз, а потом назад, и ты услышишь щелчок. В какой-то момент может вспыхнуть сильная боль, это потому что с момента вывиха прошло время и образовался отёк, но она быстро пройдёт. Постарайся в этот момент не откусить мне руку, ладно?

Огромный зверь моргнул и проворчал что-то невнятное.

– Он говорит, что постарается, – без тени улыбки перевёл Захарий, – а от меня что требуется, док?

– Принеси, если есть, противоотёчное что-нибудь: травяной сбор или микстуру, – попросил Денис, – у меня, как ты понимаешь, просто не было времени ознакомиться с запасами лекарств. Сможешь потом полоскать? – повернулся он к медведю. – Или строение пасти не позволит?

Медведь подумал и медленно кивнул, мол, если надо – смогу. Захарий убежал в дом за лекарством, а Денис, мысленно перекрестившись и вознеся спонтанную короткую молитву местной Катарине Целительнице, приблизился к зверю.

Для начала он, чтобы немного привыкнуть и, чего уж там, прогнать страх – или хотя бы загнать его поглубже – осторожно провёл ладонями по здоровенной мохнатой морде, сразу почувствовав, где именно челюсть выскочила из предназначенного ей анатомией места. Денис осторожно ощупал горячую даже через шерсть часть морды, и медведь тихонько утробно зарычал, но не угрожающе, а как-то даже жалобно.

«Это просто очень большой человек, – убеждал себя Денис, усилием воли заставляя руки не дрожать, – просто у него лицо мохнатое, вот и всё!»

– Прижмись затылком к дереву и постарайся не дёргаться, когда будет больно, хорошо? А то

Обхватив по возможности плотно тяжёлую челюсть снизу, Денис аккуратно потянул её ещё ниже, практически одновременно мягким, но сильным движением сдвигая назад. Раздался негромкий щелчок, челюсти клацнули, но Денис уже успел отдёрнуть руки. Медведь вздрогнул, глухо рыкнув и проведя когтями по траве глубокие борозды.

– Ну всё, всё уже, – заверил его Денис, на всякий случай отходя подальше, – попробуй пасть открыть. Получается?

Здоровенный зверь неуверенно вздохнул и распахнул пасть, полную таких впечатляющих клыков, что Денис мысленно перекрестился. Закрыв пасть и снова её приоткрыв, медведь довольно фыркнул и что-то прорычал.

– Это он поблагодарил, – пояснил запыхавшийся Захарий, вернувшийся из дома с пустыми руками. – Сказал, что почти не болит.

– Отлично, значит, первый приём прошёл благополучно, – довольно сказал Денис и уточнил, – слушай, а как тут у вас принято фиксировать проведённые действия? Журналы какие-нибудь? Вряд ли у таких своеобразный пациентов карточки есть…

– У некоторых есть, как не быть, – понятливо кивнул Захарий, – не у всех, конечно же, только у живых. А для лесных журнал есть: у нас всё как полагается, отчётность же, ну, вы понимаете, о чём я, да?

– А посмотреть его можно? – заинтересовался Денис, пока крайне смутно представляющий, какую запись он должен сделать по поводу, например, сегодняшнего визита.

– Конечно, – Захарий посмотрел на Дениса с явным недоумением, – он у вас в кабинете в шкафу лежит. В аккурат между коробкой с чаем и банкой с мёдом.

– А у меня есть кабинет? – на Дениса навалилась странное безразличие, хотя он прекрасно понимал, что это самый обычный отходняк после пережитого стресса: всё же не каждый день доводится огромного лесного медведя руками трогать.

– Ой, я ведь не успел вам показать, – расстроился Захарий, но тут же бодро пошагал в сторону крыльца, – так давайте прямо сейчас и посмотрим, чего откладывать-то?

– А медведь? – Денис посмотрел на зверя, который, сидя неподалёку, выжидательно смотрел на них с Захарием.

– Да что с ним станется-то! – легкомысленно махнул рукой парень. – Сейчас посидит да и пойдёт. Тем более что зелье осталось только то, которое ему нельзя.

– А какое нельзя? – мгновенно стряхнул заторможенность Денис.

– У нас осталось только то, которое на халье, – пояснил Захарий, – а зверям его нельзя, у них привыкание сразу же. Каждый день начнёт ходить и выпрашивать!

– Нет уж, – Денис тут же представил себе медведя-алкоголика, который ходит и требует зелья на спирту – именно такой аналог нашёл он для «хальи» в своём словарном запасе. – Если само не пройдёт, – обратился он к внимательно слушающему зверю, – приходи через пару дней, я как раз успею во всём полученном хозяйстве разобраться. Договорились?

Медведь подумал, снова открыл и закрыл пасть и, согласно рыкнув что-то одобрительное, неспешно уковылял в чащу.

Проводив его взглядом, Денис посмотрел на солнышко, бодро приближающееся к зениту, и понял, что выделенного сердобольным помощником кусочка мяса неведомого крокана ему однозначно мало. Организм настойчиво требовал еды, причём горячей, побольше и желательно прямо сейчас.

– Как ты думаешь, – повернулся он к замершему на крыльце Захарию, – в этом вашем трактире у толстого Симеона меня в долг накормят?

– А почему в долг? – удивился помощник. – У вас там в кабинете в столе пара скитлов лежит, от прежнего дока остались.

– А это удобно, если я их возьму? – Денис не был уверен, что вправе брать чужие деньги.

– А как же иначе-то? – изумился Захарий. – Вам же от него всё по наследству перешло: и кабинет, и клиника вся, и лекарства, и ячейка в гномьем банке, и журнал, и книги… значит, и деньги тоже.

– Тогда принеси их, если тебе не трудно, и пойдём перекусим, – попросил Денис, понимая, что если сам пойдёт, то обязательно застрянет в кабинете за изучением какого-нибудь журнала или лекарства. – А я тебя здесь подожду.

– Так здесь не получится, – слегка растерянно ответил Захарий и, вспомнив в очередной раз, что Денису нужно многое пояснять, торопливо сказал, – мы же с вами сейчас на лесной половине. Сюда кроме нас и ещё нескольких человек никто из горожан заходить не может, потому что такой закон. Живым здесь не место, понимаете?

– Пока не очень…

– Просто Левендот и Фуортал разграничены магической стеной, в которой есть несколько ворот, через которые можно попасть на другую сторону: ну в аптеку к Хопису или за травами кому, а то и на охоту, если кому жить надоело и мэрия разрешение дала. А так никому нельзя. Так что нам надо через клинику пройти и в другую дверь выйти, в ту, которая на городскую половину.

– То есть клиника – это тоже такие своеобразные ворота? В ней же есть выход и на одну сторону, и на другую.

– Ну, можно, конечно, и так сказать, но просто кто же в клинику так просто сунется: а вдруг тут кто из лесных на лечение пришёл? Внутри, конечно, не нападут, ничего такого никогда не было, но запомнить, – тут Захарий сделал многозначительную паузу, – могут, ну, вы понимаете, о чём я, да?

– В каком смысле – запомнить? – Денису очень не понравилось то, как его помощник акцентировал внимание на этом слове. – Ну запомнят, и что дальше?

– Как это что дальше? Могут ведь и подкараулить, ежели что, – пояснил Захарий, – не дело это, когда живой человек с призраком встречается, всякое может потом случиться.

– Не пугай ты меня, – Денис поёжился, – мне и без того не по себе, знаешь ли. Шутка ли: в другом мире оказаться, хорошо ещё, что в своём теле, а то, как ты говоришь, всякое могло случиться. А вообще, – он вздохнул, – мне полагается волноваться, беспокоиться о будущем, вообще как-то реагировать, понимаешь? А я… А я есть хочу. Это же, наверное, неправильно, как считаешь?

– Так вы же док, – Захарий пожал плечами, – доктора, они всегда спокойные, иначе как работать-то. А вы тем более для мёртвых доктор: у вас вообще нервы как толстые верёвки быть должны. Но я, знаете, что думаю?

– Что?

– Вас нам Катарина Целительница послала, – торжественно произнёс Захарий, – вот и сейчас она вам помогает, успокаивает, чтобы вы не переживали.

За этими разговорами Денис с помощником снова поднялись на крыльцо, по уже относительно знакомому коридору прошли через клинику и, толкнув точно такую же дверь, как та, что вела на «лесную» половину, вышли в город.

Если на лесной половине всё было тихо и относительно спокойно, пахло лесом и травой, то здесь на Дениса обрушилась лавина звуков, запахов и голосов.

– Проходите, проходите, уважаемый,

– Пироги с ягодой, большие, сочные, только из печки, на асс три штуки…

– Свежий выпуск «Новостей Левендота!» Новый доктор в клинике! Покупайте свежий выпуск!..

– Вы слышали, говорят, вчера из ювелирной лавки старого Отшида вынесли всё подчистую…

Денис ошарашенно смотрел на площадь, которая расстилалась перед ним, на неторопливо прогуливающихся по ней горожан, которые поглядывали на него с жгучим интересом, но не позволяли себе таращиться в открытую.

– Ну что, пойдёмте в трактир? – выдернул его из состояния прострации бодрый голос Захария. – Сейчас как раз там свободно будет: завтрак уже закончился, а до обеда ещё пара часов. Так что спокойно поедите, с Симеоном познакомитесь, может, и про еду договоритесь.

– Да-да, конечно, – очнулся Денис, постепенно осознавая, что теперь это – его город, его дом, его жизнь. Не шумный мегаполис, а небольшой городок, в котором все всё про всех знают. Когда-то ему довелось пару недель проваляться дома со сломанной ногой, и от нечего делать он пересмотрел все сезоны неожиданно увлёкшего его сериала «Чисто английские убийства». И тогда он подумал, что, пожалуй, не отказался бы пожить какое-то время вот в таком провинциальном городке, где единственный доктор – уважаемый член общества, где жизнь течёт неспешно и в то же время удивительно насыщена событиями. Да уж, правду говорят, что наши мысли материальны и что нужно быть осторожнее в своих желаниях, потому как они имеют обыкновение сбываться.

Шагая вслед за показывающим дорогу Захарием, Денис, как сквозь туман, отмечал какие-то вещи, которые никак не хотели выстраиваться в цельную картину, а перемешивались в сознании, как кусочки картинки в детском калейдоскопе.

Радовало то, что в своих джинсах и светлой рубашке он не выглядел огородным пугалом, хотя и несколько выделялся. Большинство мужчин здесь были одеты в брюки, чаще всего заправленные в невысокие мягкие сапоги, рубашки спокойных цветов и в некое подобие курток. Встретилось несколько человек в длинных рубахах, похожих на те, что носят жители некоторых африканских и азиатских стран. К счастью, никаких вычурных колетов, сорочек с кружевами и прочими красивостями он не заметил. Не было у мужчин и оружия, хотя Денис подсознательно и готов был его увидеть: в большинстве книг про него упоминалось.

Женщины в основном носили платья длиной до середины икры или юбки примерно такой же длины. Никаких чепчиков, корсетов и кринолинов – или как там это правильно называется? – он не углядел. Пару раз им встретились девушки, одетые в брюки и достаточно длинные, до середины бедра, блузки. Никто не удивлялся и вслед с осуждением не смотрел, значит, это тоже было нормально.

Трактир, куда привёл его Захарий, стоял недалеко от площади, примерно минутах в десяти от клиники. Крепкое здание, сложенное из каменных блоков, выглядело солидно и как-то сурово. Тёмно-серые, тщательно пригнанные друг к другу куски камня, небольшие окна с мощными ставнями, крыльцо с такими ступенями, что, кажется, слона выдержали бы. Над такой же массивной, обитой металлическими полосами дверью на толстых цепях покачивалась вывеска, не уступавшая в монументальности всему остальному. Название отличалось удивительной свежестью и оригинальностью: «У Симеона».

Тяжеленная на вид дверь открылась до странности легко и без единого звука, хотя Денису казалось, что она должна зловеще заскрипеть, как в фильме ужасов. Он шагнул внутрь и чуть не рухнул от совершенно умопомрачительных запахов, витавших в чистом и уютном зале.

Внутри трактир был полной противоположностью своему внешнему виду: аккуратная, даже где-то изящная мебель, клетчатые скатерти, кувшины со свежими полевыми цветами и много света. Он проникал сквозь тонкие занавески, но основным источником освещения были висящие под потолком шары, излучающие мягкий, похожий на солнечный, свет.

– Доброго денёчка, господин доктор! – из-за стойки выкатился невысокий, но более чем упитанный человечек, сияющий такой счастливой улыбкой, словно Денис был его самым любимым родственником, вернувшимся после долгого отсутствия. – Какая нежданная радость! Проходите, проходите, вот сюда, тут вам удобно будет!

– Откуда вы меня знаете? – Денис с трудом умудрился вставить вопрос с бесконечную, журчащую ласковым ручейком речь толстячка.

– Да кто же не знает, что в Левендоте и Фуортале наконец-то новый доктор?! – воскликнул трактирщик. – С утра все только об этом и говорят!

– А эти все, которые говорят, они откуда знают? – невольно улыбнулся в ответ Денис, послушно следуя за неожиданно для его комплекции легко лавирующим между столами трактирщиком.

– Это же Левендот, господин доктор! – воскликнул толстячок, жестом приглашая Дениса располагаться за угловым столиком, расположенным так, что из-за него не только открывался вид на весь зал, но и сам Денис был прекрасно виден. – Вы ещё не успели не то что сделать, а даже подумать, но все вокруг уже в курсе вашей идеи. А уж обсудить прибытие нового доктора – это обязательно. Для нашего небольшого города это очень важное событие. Ваш предшественник, да примут его лесные духи, в последние годы уже мало кому мог помочь, хотя раньше к нему и из соседних городов приезжали. Вот мы и ждали его преемника, уж так ждали…

Разговаривая, трактирщик не забывал о своих непосредственных обязанностях, и перед Денисом, как по мановению волшебной палочки, возникла симпатичная подавальщица в чистейшем переднике и положила на стол толстую тетрадку, переплетённую в кожу.

– Пока не обвыкнетесь, вот вам список того, что можем приготовить, – пояснил ему трактирщик, – ну а уж потом, если понравится и решите столоваться у нас, мы ваш вкус изучим и постараемся угодить.

– А вы… ? – Денис не знал, как правильно обратиться к трактирщику, и тот прекрасно понял его сомнения.

– Зовите Симеоном, без всяких титулов, – засмеялся он, демонстрируя великолепные белоснежные зубы, – хозяин я здешний, этот трактир десять поколений моих предков держало, ну и я, стало быть, по наследству. А после меня мой старший дело примет, коли на то его желание будет.

– А я Денис Юрьевич Воронцов, можно просто доктор Дэн, – представился Денис, слегка привстав, – очень приятно, Симеон.

– Ох, благодарствуйте, господин доктор! – поклонился трактирщик. – Уважили вы меня, имя своё назвав. Солидное прозвание у вас, звучное!

– А теперь покормите меня, пожалуйста, – засмеялся Денис, чувствуя себя рядом с этим человеком на удивление легко и комфортно, – есть хочу страшно!

– А вот это с превеликим моим удовольствием, – потёр пухлые ручки трактирщик, – до чего же я люблю, когда у людей аппетит хороший! Тогда начнём с закусочек лёгких, потом супчик. Вы какой предпочитаете? Из готового есть овощной на грудинке, а ежели рыбного или особого какого хотите, то приготовим, но подождать придётся.

– Нет, я от этих ароматов сейчас захлебнусь слюной, – признался Денис,

Трактирщик кивнул, и подавальщица, ещё раз с чисто женским интересом глянув на Дениса, поспешила на кухню. Через пять минут, во время которых толстяк перечислял варианты того, что может быть подано на второе, она вернулась, принеся на покрытом салфеткой подносе плетёнку с хлебом, нарезанное тонкими ломтиками мясо, тарелку с солёными овощами и плошку с мелко накрошенной зеленью.

Стоило Денису положить в рот кусочек ароматного свежего хлеба и ломтик копчёного мяса, и он временно стал потерян для общества. Пришёл в себя молодой человек только тогда, когда девушка, пряча улыбку, поставила перед ним миску с исходящим ароматным паром густым супом. Симеон стоял рядом, скрестив на животе руки, и с умилением смотрел, как Денис, жмурясь от удовольствия, ест густой наваристый суп.

После супа он отдал должное тушёному в грибах мясу, и к моменту, когда перед ним поставили чашку с горячим чаем и тарелку с куском ягодного пирога, чувствовал себя абсолютно счастливым и способным адекватно воспринимать окружающую действительность.

– А Захарий где? – спросил вдруг Денис, вспомнив, что совершенно забыл про своего помощника. – Мы ведь вместе пришли…

– Так он вас привёл, док, и убежал по своим делам, – беззлобно махнул рукой трактирщик, – сейчас его любой к себе в лавку заманить захочет: он же про вас больше всех знает. Да вы не переживайте, – понимающе усмехнулся Симеон, – ежели вы ему чего важное сказали, он не разболтает. Посредники – они такие, к чужим секретам завсегда с уважением. Захарий – парнишка правильный, вы не думайте.

– А скажите, – начал было Денис, но тут к столу подошёл элегантно одетый господин, из кармана которого выглядывал подобранный в тон платочек, а запонки сверкали явно непростыми камнями.

– Прошу прощения, – вежливо сказал он, останавливаясь рядом, – могу ли я осмелиться прервать вашу трапезу?

– Конечно, – Денис доброжелательно кивнул незнакомцу, мельком взглянув на Симеона и увидев едва заметный кивок, мол, всё нормально. – Буду польщён.

– Позвольте представиться, господин доктор, – элегантный господин изящно опустился на стул, – господин Ксавье Леманж, стряпчий. Несколько поколений моих предков держали контору в Левендоте, и, можете поверить, за все эти годы не было ни одного нарекания или ошибки. Буду счастлив, если и вы остановите свой выбор на нашей конторе. Абсолютная конфиденциальность и надёжность во всём.

Произнеся этот практически рекламный слоган, господин Леманж встал и, не дожидаясь, пока Денис тоже поднимется, откланялся и бодрым шагом покинул трактир.

– Что это было? – несколько обескураженно поинтересовался Денис у трактирщика.

– Господин Ксавье – стряпчий, поверьте, очень хороший. У вас же наверняка со временем появится желание приобрети в Левендоте дом или участок, а может, долю в каком предприятии. В этом случае вам никого надёжнее Леманжа не найти. Вы же ведь надолго к нам? – спросил он вдруг с непонятной надеждой.

– Думаю, да, – ответил Денис, а какой-то незнакомый внутренний голос, наличия которого он раньше не замечал, тихо шепнул: «навсегда».

– Навсегда, – послушно повторил за ним Денис и увидел, как просиял трактирщик. – А почему вы радуетесь, вы же меня совершенно не знаете, вдруг я грубиян или профессионал так себе?

– Есть у меня такой дар, – усмехнулся Симеон, – я людей чувствую, в ком есть зло, в ком нету. Незаменимое для моей профессии умение, скажу я вам, доктор. У меня потому тишина, чистота и покой в трактире, что я дурного посетителя на порог не пущу, сразу Чариса кликну. Это вышибала мой, он просто по делу отлучился: я его на рынок за мясом отправил. Люблю, чтобы в погребе всегда всего с запасом было.

– Согласен, умение невероятно полезное, – отпивая ароматный чай из большой чашки с цветочным узором, согласился Денис, – скажите, Симеон, а кофе у вас есть?

– Ко-фе? – недоуменно нахмурился трактирщик. – Что это такое? Никогда такого названия не слышал…

– Это такие зёрна, они на дереве растут, как ягоды, их чистят, обжаривают, мелют и специальным образом заваривают. Получается невероятно вкусный бодрящий напиток. Там, где я … – Денис запнулся, но деликатный трактирщик сделал вид, что не заметил этого, – там, где я жил, это очень популярный напиток.

– Ох ты ж, чудеса какие, – покачал головой Симеон, – далеко вы, видать, жили, док! Про эти ваши зёрна у караванщиков спрашивать надо, которые по всем странам ездят. Если кто и знает, так это только они. Через два месяца ярмарка будет, они как раз и прибудут.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Денис, – а вот у меня еще такой вопрос…

– Добрейшего денёчка, – раздалось неожиданно рядом, и возле стола непонятно откуда материализовался изящный господин в умопомрачительном костюме, – приветствую вас, господин доктор! Счастлив представиться – мастер шитья Леонард Глессигур.

– Доктор Дэн, – представился Денис, покосившись на трактирщика и увидел едва заметное пожатие плечами, которое перевёл для себя примерно так: «ничего особо плохого, но и ничего замечательного».

– Благодарю, – визитёр поправил кружевные манжеты и выжидательно уставился на Дениса.

Тот точно так же смотрел на господина мастера шитья и ждал, пока гость озвучит причину своего визита.

– Господин доктор, – не дождавшись от Дениса проявления инициативы, начал господин Леонард, – я решился вас побеспокоить, чтобы сообщить, что в моём ателье вас всегда ждут костюмы самых модных фасонов из лучших тканей. Журналы мод мы получаем из самой столицы!

– Благодарю, – вежливо отозвался Денис, в ближайшие планы которого не входила покупка модного костюма, ему бы с обычной одеждой разобраться. Брюки, рубашки, куртки, что-нибудь для дома и для занятий спортом. А потом уже, когда всё устаканится, можно будет и о модных новинках подумать. – Но пока, боюсь, мои запросы слишком просты для вашего ателье, господин Глессигур. Но я признателен за информацию и приглашение. Непременно позже ими воспользуюсь.

– Буду с нетерпением ожидать, – мастер шитья поднялся и, даже не стараясь скрыть разочарования, прошествовал к выходу, по пути раскланиваясь с посетителями.

– В первые дни к вам часто будут подходить и знакомиться, – сказал Симеон, забирая со стола тарелку из-под пирога, – личность вы новая, и для города, и для леса значительная. Всякий захочет себя показать, свои услуги предложить или ещё что…

– А из леса что, тоже будут заходить? – спросил Денис, представив себе подплывающего к нему со словами «Позвольте представиться…» призрака.

– Сюда-то, конечно, не будут, – усмехнулся Симеон, – но познакомиться непременно придут: а то ж, событие-то какое!

– А кто придёт? – Денис сам себе сейчас напоминал ребёнка, слушающего увлекательную сказку. Но не стоило забывать, что в этой сказке ему теперь придётся жить.

– Хопис придёт непременно, – подумав, уверенно сказал Симеон, – он ведь и аптекарь, и глава вампирской общины. Но хотите совет?

– Буду

– Сходите к нему сами, Захарий покажет, куда, – Симеон почесал тщательно выбритый подбородок, – понимаю, что не по статусу вам, но Хопис пользуется в лесу большим авторитетом, к нему прислушиваются не только упыри. Да и аптеку посмотрите, может, что для себя полезное найдёте. А уж Хопис оценит оказанное уважение, можете не сомневаться, док…

– Спасибо за подсказку, – совершенно искренне поблагодарил Денис, мысленно порадовавшись, что помощник привёл его именно к Симеону, – могу я и дальше рассчитывать на ваши советы и поддержку?

– Разумеется, коли могу полезен быть, – польщённо улыбнулся трактирщик и хотел ещё что-то добавить, но тут в трактир вошёл очень интересный господин.

Щегольская, даже, пожалуй, кокетливая шляпа с ярким пером какой-то птицы прекрасно гармонировала с костюмом в сине-жёлтую клетку, хотя, как успел заметить Денис, местные жители предпочитали однотонную одежду спокойных природных оттенков. На ногах у незнакомца вместо сапог были лакированные туфли, сияющие, как два маленьких солнышка. Завершали образ очки в тонкой золотой оправе и аккуратные усики.

– Этого-то чего принесло? – не так чтобы сердито, но и без особого восторга спросил Симеон, но так как ответить ему никто не мог, то трактирщик пояснил. – Вот словно нашёптывает ему кто… Как что где случится – он тут как тут!

– А это кто? – шёпотом спросил Денис, так как яркий господин огляделся и решительно направился в его сторону.

– Приветствую, – проговорил он неожиданно красивым баритоном, – позвольте представиться. Полицейский инспектор Старк. Генри Старк.

«Бонд. Джеймс Бонд» – тут же невольно процитировал про себя Денис, так как очередной фильм из бесконечной бондианы был одним из немногих, которые он, загруженный работой, в последнее время смог посмотреть.

– Очень рад знакомству, – искренне проговорил Денис, вставая и пожимая протянутую руку. Пожатие у полицейского инспектора оказалось что надо: крепкое, решительное. – Присядете?

– Благодарю, непременно, – кивнул Генри Старк, снял шляпу, аккуратно пристроил её на свободное сидение и изящно опустился на стул, – у меня есть к вам пара вопросов, уважаемый господин доктор.

– Всё, чем могу, – радушно улыбнулся Денис, который при всём желании ничего противозаконного совершить не успел бы и потому не испытывал ни тревоги, ни напряжения, – но я тут совсем недавно…

– Я знаю, – сверкнул круглыми стёклышками очков Генри Старк, – но до меня дошли слухи… – тут он с видом заговорщика наклонился к Денису, – что вы были судебным доктором там, откуда прибыли к нам.

Произнеся это, он со значением взглянул на Дениса поверх очков, мол, мы-то с вами в курсе вашего маленького секрета, который, судя по всему, уже совершенно не секрет.

– Был, – не стал скрывать Денис, – там моя специализация называлась «судмедэксперт», то есть судебный медицинский эксперт.

– Великолепно! Восхитительно! Потрясающе! – откинулся на спинку стула инспектор, рассматривая Дениса. – То есть у вас есть практический опыт работы с жертвами преступлений.

– Есть, как не быть, – невесело улыбнулся Денис, – к сожалению, преступность существует везде. Но я, как бы это сказать, имел дело исключительно с людьми…

Тут ему невыносимо захотелось добавить «ну, вы понимаете, о чём я, да?», но он титаническим усилием воли удержался.

– Это ничего, это дело наживное, привыкнете, голубчик, куда же вы денетесь-то, – ничуть не удивился и не смутился инспектор Старк, – так могу я надеяться на то, что помимо своих непосредственных обязанностей в клинике вы сможете помогать мне в качестве полицейского доктора? Место у нас в общем-то спокойное, но несколько необычное в силу соседства, – тут он махнул рукой куда-то в сторону леса, – так что случается всякое.

– А в лесу своих полицейских нет? – вдруг заинтересовался Денис. – Или вам приходится обслуживать обе части: и город, и лес?

– Там есть небольшой участок, но его цель – исключительно поддержание фактического порядка. Расследованиями они не занимаются, – охотно пояснил инспектор Старк. – Так что вполне можно считать, что я наблюдаю за обеими частями. И, поверьте, справляюсь неплохо благодаря исключительным, – тут он многозначительно сверкнул очками, – аналитическим способностям.

«А нюх, как у собаки, а глаз – как у орла…» подумал Денис и невольно хихикнул, вызвав задумчивый взгляд у принявшего из рук трактирщика чашку с чаем инспектора.

– Вы лично? А у вас есть помощники, аналитики, силовая поддержка? – Денису действительно было интересно, так как в своей прошлой жизни он не сотрудничал непосредственно с полицией, а занимался лицами, так сказать, умершими без отягчающих обстоятельств. Но пару раз к нему обращались за консультацией, и он даже какое-то время всерьёз задумывался о том, не перейти ли ему в другое ведомство. Может быть, работай он в силовых структурах, не было бы всех тех разборок, из-за которых он оказался здесь, в Левендоте.

А с другой стороны: что его держало там, в его мире? Да ничего, в общем-то: отца не стало полгода назад, матери он никогда не был нужен, и с годами это чувство стало взаимным, жены у него не было, как и детей, о существовании которых он знал бы. Даже с девушкой расстался пару месяцев назад, а обзавестись новой как-то не сподобился. И был он там одним из тысяч, а жизнь постепенно превращалась в этакий «день сурка».

Здесь же – даже если не говорить о бонусах в виде продолжительности жизни – у него есть шанс быть реально полезным, стать уважаемым жителем этого самого симпатичного Левендота, а уж сколько неизведанного впереди – так это и сказать нельзя. Так стоит ли расстраиваться из-за того, что он сменил рутинное и скучное существование там на интересную и удивительную жизнь здесь? Внутренний голос жизнерадостно утверждал, что надо не расстраиваться, а радоваться, и Денис склонен был с ним согласиться.

– … три оборотня, – завершил свой рассказ инспектор, и Дэн с ужасом понял, что прослушал почти всё, погрузившись в философские размышления. – Вы меня не слушали, господин доктор?

Старк внимательно, но без осуждения смотрел на него, и Денис, смущаясь и даже краснея, признался:

– Простите меня, инспектор, я задумался и действительно пропустил всё, о чём вы говорили, – покаянно произнёс он, но Старк неожиданно подмигнул ему и шёпотом сообщил:

– Я так и понял по вашему застывшему взгляду, док. Но это ничего, дело житейское, я повторю потом ещё раз, мне не сложно. Понимаю вас – чтобы освоиться, время требуется, сам, когда из столицы перебрался, долго привыкал.

– И как? Быстро освоились? А как стали инспектором?

– Мы непременно с вами обсудим эту, вне всякого сомнения, захватывающую тему, – тонко улыбнулся инспектор, – но потом, как-нибудь холодным осенним вечером за бокалом старого доброго вина. Договорились?

– Обязательно, – кивнул Денис и уточнил, – а сейчас вы по делу подошли или познакомиться?

– Познакомиться,

– Есть, – неожиданно для самого себя сказал Денис, – какие-то гады спёрли со склада все запасы зерновой хальи. Хотелось бы вернуть!

– Халью, значит… – совершенно не удивился Генри Старк. – Всю, говорите… Что же это они так неаккуратно-то… Ай-ай-ай… Всему-то надо учить, всё-то надо объяснять… Вот правду говорят: хочешь сделать хорошо – сделай сам!

– То есть вы в курсе событий? – растерялся Денис, а трактирщик отвернулся, пряча улыбку.

– Малина, – сказал Генри Старк, словно это слово всё объясняло, – понимаете? Семь вёдер отборной малины.

– И как это связано с украденной хальей?

– Ну, голубчик, самым непосредственным образом, разумеется! – воскликнул инспектор, энергично сверкая очками.

– Вы ведь первый день у нас, док, – глядя на растерянное лицо Дениса, сжалился трактирщик, – и просто пока не в курсе непростых отношений глубокоуважаемого инспектора, – тут Симеон галантно поклонился насупившемуся Генри Старку, – и единственного в Левендоте производителя чистой хальи, аптекаря Хописа.

– А как это связано с похищением хальи? – Денис понял, что запутался ещё больше. – И с малиной? Пожалейте меня, а? Просто объясните, а то я чувствую себя абсолютным дураком.

– Дело в том, – переглянувшись с инспектором, начал Симеон, – что именно Хопис производит все редкие и ценные зелья и прочие лекарства, в том числе те, которые для людей ядовиты. Например, вытяжка из молочного пупырника: говорят, что для лесных она – первое средство при осеннем энергетическом ослаблении, а для человека три капли – смертельная доза. И Хопис должен обязательно инспектору отчитываться, сколько он чего приготовил и сколько кому продал. А он то ли забывает, то ли просто не хочет, чтобы люди в его дела лезли…

– Да просто сволочь он клыкастая! – инспектор снял очки и стал сердито протирать стёкла взятой со стола салфеткой. – Он специально меня злит, так как не может смириться, что я лучше него играю в покер. И он мне мстит! Мелочно и коварно!

– А при чём тут наша халья? – по-прежнему не понимал Денис. – Я всё равно не улавливаю…

– Так вот, – продолжал Симеон, с усмешкой поглядывая на сердито сопящего инспектора Старка, – за одно непростое дельце инспектору благодарные лесные притащили семь вёдер отборнейшей крупной малины. Ягода – высший сорт, одна к одной, ровная, спелая, а уж аромат – я вам передать не могу! Ну и решил инспектор попросить тётку сделать малиновую наливочку на халье. Развести её, значится, ну и поставить. Вы потом, док, обязательно попробуйте: никто в Левендоте лучше наливок не делает, чем старая ведьма Старк!

– Ведьма? – Денис покосился на инспектора, чтобы понять, как тот отнесётся к столь нелестной характеристике своей родственницы.

– Самая настоящая, – не отрываясь от протирания очков, сказал инспектор, – уже, правда, давно не практикует, но кое-что может иногда. Она, кстати, нам и предсказала, что вы появитесь. И ведь ни на день не ошиблась, старая карга!

– То есть вы знали, что я… – Денис запнулся, потому что мозг категорически отказывался воспринимать информацию, видимо, исчерпав суточный лимит.

– Что вы из другого мира? – инспектор невозмутимо надел очки и посмотрел сквозь них на Дениса. – Ну а что тут такого удивительного? Раньше, говорят, это вообще в порядке вещей было. Сейчас пореже, но тоже случается, особенно если шаманы в Фуортале устроят свои пляски с бубнами. Потом чего только не происходит…

– А сейчас тут есть кто-нибудь, кто, ну… как я? – заворожённо глядя на инспектора, спросил Денис.

– Сейчас? Нет, сейчас нету, а вот в столице, говорят, не так давно инженер какой-то объявился, тоже вроде бы иномирный. А может, и врут. Нам-то с того что? Где мы, а где столица! Так вот насчёт хальи…

– Да ладно, мне же не жалко, – ошарашенный Денис уже и думать забыл про украденный спирт, в смысле – халью. Надо привыкать к местным названиям…

– Так вот, – не обращая внимания на его слова, продолжил инспектор, – отнёс я к тётке малину, а потом пошёл к Хопису за хальей, со всем моим уважением, а он, упырь, с такой довольной улыбочкой говорит, что всю халью отдал в клинику. А у меня малина… и тётка… а на дворе жара… Понимаете весь ужас моего положения?

– Не позавидуешь, – сочувственно кивнул Денис, которому пока местные проблемы казались смешными и несерьёзными, – и что же вы?

– Ну, я же не мог сам пойти, а у Захария вашего не то что хальи, у него воды не допросишься, – наябедничал инспектор, – ну я тогда и договорился с одним из лесных, что они по-тихому утащат немного хальи. Но про всю речи не было!

– И как мы будем выходить из этого безвыходного, я бы сказал, положения? – Денис так же, как недавно инспектор, откинулся на спинку и внимательно смотрел на Генри Старка. – Как вы предлагаете уладить нашу небольшую, но серьёзную проблемку?

– Я верну вам халью завтра, – быстро предложил инспектор и довольно улыбнулся.

– А амортизация? – отбил подачу Денис и пояснил в ответ на удивлённый взгляд Старка. – Вы же пользовались нашей хальей целые сутки и при этом совершенно безжалостно хотите лишить нас законной компенсации?

– Что я слышу?! – подскочил инспектор и схватил шляпу. – Я же возвращаю всю халью, о какой компенсации идёт речь?

– А откуда я знаю, что за эти сутки с ней ничего не случилось? – прищурился Денис. – И потом, как вы докажете, что это наша халья, а не какая-то другая? Наверняка в нашей уже настаивается ваша малина! Нет, инспектор, так дело не пойдёт!

– И что вы хотите?

– Литр наливки, и мы забудем об этом досадном недоразумении, – в лучших традициях ответил Денис, стараясь не обращать внимания на уже открыто веселящегося трактирщика, – и, разумеется, возврат всей хальи.

– Всей? И литр наливки?! Симеон, старая ведьма ошиблась, и к нам прибыл не доктор, а торговец! – возмущению инспектора не было предела. – Пол-литра и три четверти хальи.

– Инспектор, вы к кому придёте, если с вами, не дай бог, конечно, что-нибудь случится? Ко мне, правильно? А у меня раз – и не хватит хальи, чтобы обработать ваши раны… Кого вы тогда будете винить? Так и быть, литр наливки и три четверти хальи. И ни граммом меньше!

– Генри, зато теперь нам есть, кого посылать на переговоры к Хопису, – негромко сказал трактирщик, и инспектор просиял.

Он подошёл к Денису и снова протянул ему руку:

– Генри, – сказал он, предлагая перейти на более простую форму общения.

– Дэн, – ответил на рукопожатие Денис и мысленно выдохнул: кажется, он приобрёл здесь первого если и

– Слушай, а давай ты и правда будешь со мной ходить к Хопису, – решил закрепить договорённость инспектор, – тогда есть шанс, что этот упырь поймёт: кончилось его время, есть теперь кому с ним посоревноваться в искусстве торговли. А то у меня как-то с этим не очень, если честно. Кстати, как у тебя с покером?

– Да я и не отказываюсь, – пожал плечами Денис, пытаясь уложить в сознании мысль о том, что ему предлагают вести переговоры с аптекарем, который по совместительству ещё и глава местной общины вампиров. Мысль вяло сопротивлялась, но в целом укладывалась. И правда – что тут такого удивительного, верно? – А с покером у меня так себе, я не сказать, чтобы любитель.

– Это хорошо! Тогда, может, сразу сейчас и сходим? – глядя на Дениса кристальным взглядом человека с абсолютно чистой совестью, спросил инспектор, – заодно насчёт хальи поговорим… Я имею в виду на будущее… Надолго ли тебе хватит того, что мы вернём?

– А много там? – поинтересовался Денис, послушно вставая из-за стола.

– Да считай ничего, – махнул рукой инспектор, – ведра полтора-два, я точно не взвешивал, надо у тётки уточнить.

– Ага, ну тогда, конечно, обязательно надо поговорить, – не стал спорить Денис и повернулся к Симеону, – сколько с меня за обед? Только я деньги взять не успел, можно, я завтра отдам?

– Вам наша еда понравилась? – улыбаясь, поинтересовался трактирщик. – Ежели да, то мы можем с вами договориться на полный пансион, так сказать. Завтрак вам Захарий приносить будет, он так и так с утра забегает, на обед приходить будете, ежели срочных занятий не случится, а ужин – уж по ситуации, могу и сам отнести, не на другой конец города ведь, рядом живём. Ну и в любое время зайти можете перекусить или чаю выпить с пирожком или булочкой. Всё вместе встанет вам в пять скитлов за десять дней.

– Соглашайся, – шепнул Денису Генри, – я сам так питаюсь, удобно очень. К тому же во всём Левендоте тебя вкуснее нигде не накормят, можешь мне поверить. Это уж потом, когда женишься…

– Прекрасно, – тут же поторопился согласиться Денис, пока трактирщик и сыщик не решили позаботиться о его личной жизни. А что до еды, то и в прошлой своей жизни он самому пафосному ресторану предпочитал маленькую и недорогую пельменную, которая находилась в доме напротив на первом этаже. Там тоже кормили сытно, вкусно и достаточно недорого. – Вот только узнаю, кто и когда мне жалование выплатит, а то у меня пока только два скитла, что от прежнего доктора остались.

– Тогда тем более к Хопису надо, – обрадовался Генри, – от леса он тебе жалование передаёт. Как от себя отрывает каждый раз, честное слово! Жадюга… А от города – мэр, но он сейчас в отъезде, так что всеми делами ведает его заместитель, хороший парень, я тебя с ним познакомлю завтра. Дурак дураком, но зато незлобный и ни во что не вмешивается, шишки коллекционирует, опять же. Замечательный специалист!

– Так что с ужином? – трактирщик с улыбкой на круглом лице посмотрел на Дениса, пытающегося понять, хочет ли он знакомиться со столь своеобразным заместителем мэра. – Зайдёте или занести к вам?

– Вот ведь и не знаю, – растерялся Денис, – я даже время пока не понимаю, как определять… мои часы не работают здесь.

Тут он посмотрел на фитнес-трекер, который категорически отказывался включаться, как и мобильный телефон, что, в общем-то, было вполне объяснимо: вряд ли человечество скоро дойдёт до мобильных сетей, работающих в параллельных реальностях.

Трактирщик посмотрел на стену, где висели привычного вида часы, стрелки которых показывали половину третьего.

– Давайте так, док, – решил Симеон, – ежели вы до восьми часов не сможете прийти, я сам вам ужин принесу и оставлю на крыльце в сундучке. Он в нём долго тёплым будет. Внутрь, уж извиняйте, не пойду…

– Внутрь и я без острой на то необходимости не сунусь, – согласился инспектор и пояснил, – зачем рисковать? Вдруг там лесные, которые наверняка тоже уже проведали про нового дока, пришли? Это ты с ними можешь, работа и должность у тебя такая, а нам зазря с тёмными силами шутки шутить ни к чему.

– А ты вообще на лесную сторону не ходишь? – спросил Денис у Генри, когда они, покинув гостеприимных трактир, не торопясь и раскланиваясь с многочисленными прохожими, направились куда-то в сторону темнеющего на горизонте леса. Но не к клинике – дорогу туда Денис уже смог бы отыскать – а немного левее.

– Почему же, – пожал плечами инспектор, кланяясь миловидной девушке, с любопытством взглянувшей на Дениса, – когда по делу надо, то амулет надеваю и иду, хотя неуютно мне там, врать не буду. Ты вот в лес выходил уже?

– Конечно, – Денис коротко рассказал о визите медведя, – так что я там побывал раньше, чем тут.

– И как тебе на той стороне? – с живейшим любопытством спросил Генри.

– Нормально, – Денис пожал плечами. – Свежий воздух, деревья, травка, бабочки…

– И ничего не давит, не дурманит? – продолжал выспрашивать местный Шерлок Холмс. – Тревожных предчувствий, желания спрятаться – ничего такого?

– Нет, – замотал головой Денис, – наоборот, мне там хорошо было, спокойно, душевно. А что, это неправильно? Должно быть плохо?

– Да кто же его разберёт, – задумчиво покосился на него Генри, – говорят, что только те, кого Фуортал к себе сам приманивает, чувствуют себя там хорошо. А тут ещё, говорят, шаманы ворожили, аж весь лес зеленью полыхал. Вот, видать, тебя и затянуло. Ты потом с тёткой про это поговори, если захочешь, она много чего знает.

– Обязательно, – Денису и самому хотелось познакомиться с уникальной тёткой инспектора Генри. Наверное, сказывалось детское желание своими глазами заглянуть в сказку, где встречаются самые настоящие ведьмы. Хотя, если подумать, то именно в сказке он и живёт последние несколько часов, ровно с того момента, как проснулся в своей новой комнате. Неужели это было только сегодня утром?

– Хочешь, завтра и сходим, – предложил Генри, сворачивая с относительно широкой улицы в неприметный переулок, – если, конечно, не случится ничего.

– А часто случается? – Денис послушно шагал за инспектором, но старался запоминать путь, просто на всякий случай.

– Не так чтобы совсем уж часто, – честно ответил Генри, – но и сказать, что у меня излишки свободного времени, я тоже не могу. Особенно в полнолуние – тут уж лесные хлопот доставить могут много…

Они прошли через переулок и вышли к странному сооружению: Денис долго таращился на него, пытаясь понять, кто и зачем это соорудил. Город заканчивался, и переулок, по которому они только что прошли,

– Тут мы полынь сеем, просто для спокойствия, мало ли, забудем обновить – магия иссякнет в стене. А лесные – они разные бывают, с большинством мы в мире живём, договариваемся, торгуем, ну и сами они следят, чтобы ничего не случилось. Хотя бывают и те, кто из-под контроля вырывается, и тогда стена и полынь нам в помощь.

За полынной полосой между городом и лесом стояли… Наверное, это были ворота, но таких Денису ещё видеть не доводилось: идеально круглые, с широкими, внушительными колоннами по обеим сторонам от круга, сложенные из явно старых (не сказать – древних) камней с нанесёнными на них странными знаками, чем-то напоминающими скандинавские руны. А вот с обеих сторон от колонн не было ничего: в смысле ни стены, ни забора, ни решётки. Внутри каменного круга красовались неожиданно изящные кованые воротца, даже, скорее, калитка, резко контрастирующая своим кружевным узором с давящей мощью самих ворот.

– Это и есть те самые ворота? – Денис заворожённо рассматривал удивительную конструкцию. – А по бокам что? Невидимая стена? – Он был уже готов к абсолютно любым неожиданностям и невозможностям.

– Угу, – высматривая что-то или кого-то, ответил Генри, – удобная штука, только обновлять заклинания надо раз в год, забудешь – и всё: что есть стена, что её нет – без разницы. Ну да это забота мэра… Ну и моя, если кто недружелюбный оттуда сюда пробраться решится.

– А кого ты ищешь? – не выдержав, поинтересовался Денис. – Тут охрана должна стоять, да?

– Нет, зачем? – искренне удивился Генри. – Тот, у кого пропуска нет, всё равно не пройдёт, а ты или Захарий твой – так вам и пропуск не нужен, ворота вас и так пропустят, потому как дока и его помощника лес всегда до себя допускает

– А откуда лес знает, что я – это я? – Денису было до ужаса интересно всё, что с ним происходило, и, как ни странно, он всё реже вспоминал, то это другой мир. Было ощущение, что он просто переехал в далёкий город, на новое место жительства, которое оказалось намного интереснее предыдущего.

– Так он же тебя и приманил, – как маленькому, ещё раз объяснил ему Генри, – так неужели он тебя не узнает!

Так ничего и не высмотрев и разочарованно вздохнув, Генри в ответ на вопросительный взгляд Дениса пробормотал что-то невразумительное и первым шагнул в круглые ворота, распахнув железную калитку. Оказавшись на той стороне, инспектор сморщился, словно откусил лимона, и торопливо надел на шею вынутый из кармана амулет. Во всяком случае Денис для себя эту круглую штуковину на шнурке обозначил именно так.

Глубоко вздохнув, Денис вслед за инспектором шагнув в круглые ворота и… совершенно ничего не почувствовал: ни какого-то сканирования, ни попыток как-то на него воздействовать. С подозрением оглянувшись на ворота – а вдруг сломались? – он подошёл к поджидающему его Генри.

– Ну что? – нетерпеливо спросил тот. – Неприятно, но терпимо, да?

– Неприятно что? – осторожно уточнил Денис и снова посмотрел на ворота: нет, ну точно сломались!

– А ты что, ничего не почувствовал? – изумился Генри и как-то немного обиженно добавил. – Не кольнуло даже?

– Неа, – Денис почему-то почувствовал себя слегка виноватым: ну как же – все что-то чувствуют, а он нет. Неправильно это, не по-честному!

– Значит, точно лес тебя сам выбрал, – с абсолютной уверенностью сказал Генри и, поправив амулет, направился от стены в глубь леса по выложенной аккуратными плоскими камнями дорожке.

Денис шёл рядом с Генри и внимательно рассматривал деревья и кусты, пытаясь найти в них что-нибудь нездешнее, чуждое, странное. Но окружающая растительность вела себя до отвращения прилично и ничем от известной Денису по прошлой жизни не отличалась.

Неожиданно деревья кончились, и приятели вышли на симпатичную опушку, словно сошедшую с плаката: «Победитель соревнования за звание самой аккуратной поляны». Ели и берёзы ровными рядами окаймляли идеально круглое пространство, на котором, как показалось Денису, на совершенно равном расстоянии цвели ромашки абсолютно одинакового размера. В центре – наверняка именно в центральной точке – стоял аккуратный домик из светлого камня с симпатичным крылечком и лавочкой возле него.

Над крылечком висела аккуратная табличка с надписью, которая повергла Дениса в состояние глубокой задумчивости. Красивыми буквами, напоминающими готические, ярко-алой краской на белоснежном куске дерева было написано. «Аптека «Не мешай».

– Какое интересное название! – не смог удержаться от комментария Денис. – И полянка такая… правильная. У меня такое впечатление, что тут даже размер травинок и диаметр цветов выверен с линейкой.

– Да вот вообще не удивился бы, – проворчал инспектор, решительно направляясь к крыльцу.

Они поднялись, и Генри, чисто символически постучав, потянул на себя дверь, а Денис затаил дыхание, готовясь к первой в своей жизни встрече с самым настоящим вампиром. Вдумываться в то, как это звучит, он не стал – себе дороже. Нужно учиться как-то принимать новую реальность. Пока он с этим справлялся очень неплохо, вот и дальше надо продолжать в том же духе.

За дверью обнаружился небольшой, но такой же идеально правильный зал, который Денис с трудом мог бы назвать аптекой: не было ни стеллажей с лекарствами, ни витрин с бесчисленными коробочками, ни привычного «аптечного» запаха.

Светлое просторное помещение было практически пустым, только у дальней стены возвышался прилавок, больше похожий на стойку ресепшн в приличном отеле. Почти белое дерево, никаких излишеств, лишь букет каких-то синих цветочков в высокой узкой вазе. Под окном приютился небольшой диванчик, на котором посетители, видимо, могли подождать выполнения заказа. Ни журналов, ни рекламных листовок Денис не заметил, да и смотрелись бы они в этом лаконичном и стильном интерьере как минимум странно.

– А вы что, док, предполагали увидеть здесь паутину, тлен и гроб, в котором я провожу свободное от изготовления ядов время? – прозвучал насмешливый голос, который подошёл бы не аптекарю, а диктору какого-нибудь центрального канала: мягкий, насыщенный, очень красивый.

Денис резко повернулся и увидел вошедшего в зал высокого мужчину, возраст которого он затруднился бы назвать: с одной стороны, выглядел вошедший достаточно молодо, но что-то в нём неуловимо говорило о прожитых столетиях, если не больше. Ярко-алые глаза недвусмысленно намекали на его нечеловеческую природу, а мелькнувшие во время улыбки клыки не оставляли возможности для отрицания очевидного.

– Хопис, я привёл к тебе нового дока познакомиться, – жизнерадостно сообщил инспектор, вальяжно располагаясь на диванчике. – И надеюсь, что ты запомнишь, что это сделал именно я!

– Ну, разумеется, – сверкнул клыками Хопис, – можно подумать, что без твоего

– У меня это на лбу написано? – изумился Денис, а Хопис засмеялся мягким, каким-то бархатистым смехом.

– Ну что вы, док, – отсмеявшись, ответил он, – просто Гурций – это главный шаман Фуортала – советовался со мной, какой день лучше всего выбрать, да и тётка вашего приятеля, моя, как вы, люди, говорите, заклятая подружка, тоже свою очаровательную ручку приложила.

– Так я и думал, что она не просто предсказала, а приняла живейшее участие, – отозвался с диванчика Генри, – ей всегда нравились высокие блондины.

Тут он скептически покосился на светлые волосы Дениса, перевёл взгляд на «платиновый блонд» – кажется, именно так называла этот оттенок последняя подружка ошарашенного доктора – Хописа и с осуждением покачал головой. К кому именно относилось это самое осуждение, Денис не очень понял, но понадеялся, что к тётке, познакомиться с которой захотелось ещё сильнее.

– А почему такое странное название для аптеки? – не выдержал Денис, так как эта мысль не давала ему покоя с того самого момента, как он увидел вывеску.

– Почему странное? – алые глаза с интересом уставились на Дениса. – В чём конкретно вы видите его необычность?

– Да во всём, – молодой человек пожал плечами, – обычно аптеки называют как-нибудь оптимистично… Ну, не знаю, «Будь здоров» или там «Первая помощь»…

– Странные названия, – переглянулся с инспектором Хопис, – это как на трактире написать «Будь сыт!» или «Еда».

– А как рассуждали вы, выбирая столь экзотическое для моего восприятия название? – слегка обиделся за отечественный нейминг Денис.

– Я взял за название ту фразу, которую произношу здесь чаще всего, – любезно сообщил ему владелец аптеки, – зато сразу всем всё понятно. Пришёл, сделал заказ или забрал его – и не мешай. Вот вы, мой юный друг, какую фразу чаще всего произносите во время работы?

– Там, где я жил раньше… с учётом специфики моей деятельности, о которой вы, похоже, как и все вокруг, уже в курсе, – Хопис ничего не ответил, но тонко улыбнулся, – наверное, «вскрытие покажет». Согласитесь, было бы странно назвать так хоть что-нибудь.

– А по-моему так просто великолепное название для клиники, учитывая особенности твоей клиентуры, – неожиданно хихикнул Генри. – И можешь мне поверить, лесные, с их извращённым чувством юмора, будут в восторге!

– Это тот редкий случай, когда я соглашусь с тобой, Генри, – кивнул аптекарь и мечтательно прикрыл алые глаза, – стильно, со вкусом и никакого примитива!

– Вы сейчас ведь шутите? – растерянно уточнил Денис. – Я имею в виду – вы оба сейчас просто пошутили, да?

– Ни в коем случае! – хором воскликнули приятели и переглянулись.

– Но клиника не может так называться! – потрясённо воскликнул Денис. – Кто же пойдёт в неё? Я бы вот точно не пошёл, ни за что и никогда.

– А они пойдут, – с непоколебимой уверенностью сказал Генри, – и знаешь, почему?

– Почему? – послушно спросил Денис, у которого голова уже начинала идти кругом: слишком много всё-таки событий для одного дня оказалось.

– Потому что, во-первых, им будет любопытно посмотреть, что там такого интересного может показать вскрытие, а во-вторых, им просто некуда больше обратиться. Твоя клиника – единственная, куда приходят жители лесной стороны.

– А как я буду? – Денис в отчаянии запустил обе руки в отросшую шевелюру. – Я, как вы можете догадаться, никогда в жизни не лечил ни вампиров, ни леших, ни тем более призраков. Я вообще плохо представляю, что может болеть у привидения.

– Так в книге же вроде есть всё необходимое, – удивлённо посмотрел на него Хопис, – разве нет?

– В книге? – переспросил Денис. – В какой книге? Я, честно говоря, еще не успел не то что изучить своё имущество, но даже посмотреть на него. Утром только встал, пока сообразил, где я оказался, а тут Захарий сразу, потом медведь, потом трактир, потом Генри, потом вы…

– Кстати, – встрял в разговор Генри, – Хопис, у тебя халья есть?

– Опять?! Генри, тебе не кажется, что четырнадцать литров хальи в сутки – это несколько не та доза, которая может пройти без последствий для организма? Ты в ней моешься, не иначе…

– Малина, – коротко пояснил инспектор, – семь вёдер.

– Тогда понятно, – усмехнулся вампир, – ну, литра два есть. Тебе сколько надо?

– Мне уже нисколько, – Генри показал на Дениса, – а вот ему в клинику хотя бы литр-полтора точно надо. На всякий случай…

– Ему дам, а тебе нет, – решил Хопис и вышел из зала, чтобы буквально через минуту вернуться с типичной аптекарской бутылью тёмного стекла, к которым Денис привык дома. – Держите, док, пока больше ничем не могу помочь.

– Ничего, – благодарно улыбнулся Денис, – Генри обещал мне вернуть три четверти того, что взял. Раз было четырнадцать литров, то с него девять литров хальи и литр настойки.

– Неплохая сделка, – уважительно кивнул Хопис, – наливки ведьмы Старк славятся по всей Ристолии. Так называется наше государство и его столица, ну, чтобы не путаться. Хотя как по мне, так это не устраняет возможное непонимание, а только усугубляет его, но вам, людям, виднее. Тем более что столица от нас не просто далеко, она практически на противоположной стороне государства. Но мы не против: дальше от столицы – меньше хлопот и проблем. А ещё…

Что «ещё», аптекарь договорить не успел, так как в дверь очень вежливо постучали.

– Началось, – усмехнулся вампир, демонстрируя клыки, белизна и крепость который привели бы в экстаз любого стоматолога, – наверняка это к вам, док.

– Ко мне? – Денис понимал, что ведёт себя не самым лучшим образом, но в голове начинало шуметь, в висках стучало, и мысли двигались медленно и с очень большим усилием.

Хопис внимательно посмотрел на него, взял прохладными пальцами за запястье, проверяя пульс, осуждающе покачал головой и решительно направился к двери, которую Денис даже и не заметил, так искусно она была задекорирована. Через несколько секунд аптекарь вернулся и накапал в небольшой стаканчик – точно такой же, как тот, в котором утром Захарий принёс ему халью, – ровно двадцать капель из небольшого пузырька.

– Что это? – вяло поинтересовался Денис, принюхиваясь: капли пахли мятой, эвкалиптом и почему-то корицей.

– Пейте, док, – голос вампира звучал глухо, словно издалека, и Денис с удивившим его самого равнодушием одним глотком выпил неизвестное лекарство.

– Генри, о чём ты думал? – сквозь становящийся всё более громким шум в

Что мог инспектор, Денис уже не слышал, так как провалился в сон, который мягко качал его на своих волнах, нашёптывая какую-то наверняка интересную историю.

Разбудил его солнечный луч, который устроился у него на носу и категорически не желал уходить с понравившегося ему места. Денис звонко чихнул и открыл глаза. Он лежал на кушетке в светлой комнате с большим окном, на котором ветер задорно трепал светлую кружевную занавеску. Под головой у Дениса была мягкая большая подушка, а сам он был укрыт тонким пледом, похожим на шкуру какого-то животного.

Прислушавшись к себе, молодой человек понял, что давно не чувствовал себя таким бодрым и свежим. Даже тот подъём, который он ощущал сегодняшним утром, не шёл ни в какое сравнение с той ясностью мыслей и бурлящей в крови энергией, которые он чувствовал сейчас. Денису казалось, что он может свернуть горы или отработать два суточных дежурства, что, в принципе, одинаково невозможно. Легко соскочив с кушетки, он аккуратно свернул плед, положил его на подушку и подошёл к распахнутому окну.

Выглянув в него, он ошарашенно моргнул, а потом вежливо сказал:

–Здравствуйте, уважаемые…

Ромашковая поляна перед аптекой была заполнена народом: Денис хотел бы сказать «людьми», но это не соответствовало бы действительности. Пожалуй, вот именно людей-то тут и не было.

Под аккуратной – как и всё, что окружало Хописа, – берёзкой на тщательно причёсанной травке расположились представители лесного народа. Во всяком случае, Денис расценил происходящее именно так. Иначе для чего в одном месте собрались бы и звери, и птицы, и какие-то вообще плохо идентифицируемые существа.

Денис отошёл от окна, глубоко вздохнул, сладко потянулся и вышел из комнаты, в которой спал. Интересно, что за настойку накапал ему аптекарь, если он даже не помнил, как его перенесли в другое помещение, как уложили…

– Как самочувствие? – весело спросил его Хопис, как только Денис спустился на первый этаж. – Что же это вы, док, так с магией-то неаккуратно? Разве можно было после перехода сразу через ворота идти?

– Да я не знал, – Денис почему-то почувствовал, что аптекарь ворчит больше для виду, – в моём мире магии нет от слова «совсем». У нас технологии, а это всё, – тут Денис обвёл рукой вокруг себя, – только в книгах и фильмах осталось.

– Но вы не удивились тому, что я вампир, – с каким-то исследовательским интересом спросил Хопис, – то есть о нас в вашем мире слышали?

– Конечно, – Денис улыбнулся, – у нас много легенд о таких, как вы, в основном страшных, конечно… И фильмы снимают, как правило, или про конфликты людей и вампиров, или про любовь.

– Почему страшных? – заинтересовался аптекарь и даже отложил толстую книгу, которую читал перед приходом Дениса.

– Ну как – почему? – слегка растерялся молодой человек. – Вы же… кровь пьёте…

– И что? – непонимающе посмотрел на него аптекарь и вдруг весело расхохотался. – Неужели в ваших сказках мы пьём человеческую кровь? Кто-то мне рассказывал о таких историях… не помню сейчас – кто именно.

– А разве нет? – Денис чувствовал себя совершенно по-дурацки. – Это же общеизвестный факт…

– Ну что вы, мой юный друг, – Хопис ещё раз негромко хохотнул, – нам вполне достаточно крови животных или синтезированного продукта. – Тут он махнул рукой куда-то в сторону той самой двери, откуда принёс капли для Дениса. – Так что нам с вами конфликтовать совершенно не из-за чего. А вот про любовь я бы с удовольствием послушал…

– То есть если вы меня укусите, я не превращусь в вампира? – вопрос вырвался у Дениса непроизвольно, но выражение глубочайшего изумления на обычно спокойном лице Хописа того стоило.

– Простите меня, док, но зачем мне вас кусать? – аптекарь прищурился и смерил Дениса внимательным взглядом, словно прикидывая, какое лекарство может тому помочь. – И почему вы должны превратиться? Нет, пару часов неприятных ощущений я вам, конечно, гарантирую, всё же фермент, содержащийся в нашей слюне, для обычного человека не слишком безобиден… Но превращаться?! Нет, вы обязательно должны будете рассказать несколько ваших легенд: судя по всему, это презабавнейшие истории!

– Непременно, – заверил его ошарашенный такой информацией Денис и спросил, – а там кто пришёл? Те, кого вы с Генри называете «лесными»? Жители Фуортала?

– Они, кто же ещё, – кивнул аптекарь, – как узнали, что вы на этой стороне, так и пришли, еле выгнал на улицу: всё хотели подняться и прямо вот сейчас засвидетельствовать, как говорится, своё почтение и уважение.

– А как мне себя вести? – Денис неожиданно почувствовал, что остро нуждается в совете знающего человека – или не человека, – чтобы нечаянно не наделать ошибок.

– Вы фигура серьёзная, для леса очень важная, так как за медицинской помощью они могут обратиться только к вам, – ничуть не удивился вопросу Хопис, – так что ведите себя с достоинством и помните: вам здесь жить, причём очень и очень долго. И как сложатся ваши отношения с местными – зависит исключительно от вас.

– Спасибо! – искренне поблагодарил Денис и решительно вышел на улицу. – Здравствуйте, уважаемые! – повторил он, обращаясь к окружившим крыльцо существам. – Я новый доктор, Денис Юрьевич Воронцов, но для удобства можно называть меня просто «доктор Дэн».

Пришедшие запереглядывались и одобрительно зашумели, а потом вперёд вытолкнули существо, больше всего похожее на вставшего на задние лапы большого кота с зелёным мехом. Он хлопнул блюдечками янтарных глаз, улыбнулся, продемонстрировав полную пасть острых зубов, и мягким голосом, тщательно выговаривая слова и интеллигентно грассируя, сказал:

– Я Верррлиос, глава общины оборрротней Фуоррртала, и я рррад пррриветствовать докторрра Дэна Юррри Ворррона. Я пррринёс подарррок в честь знакомства. Ты пррримешь?

– Подарок? – Денис растерялся, он как-то не был готов к тому, что ему сразу что-то начнут приносить, хотя и Захарий, и Генри говорили о том, что «лесные» любят делать подарки.

– Отказывать нельзя, это серьёзная обида, – негромко подсказал Хопис, который, оказывается, вышел вслед за Денисом на крыльцо, видимо, для моральной поддержки.

– Буду благодарен, – Денис вежливо улыбнулся, взял в руки небольшую плетёную корзинку с крышкой, которую осторожно протянул ему Верлиос, и не удержался от вопроса. – А что там?

– Открррой и посмотррри, – во все сто – во всяком случае Денису показалось, что их никак не меньше – зубов улыбнулся оборотень.

Денис осторожно приоткрыл крышку и заглянул в корзинку: на мягкой подстилке из листьев, свернувшись клубком,

– Ой, это кто? – почему-то шёпотом воскликнул Денис, хотя котёнок спал так сладко, что необходимости говорить тихо явно не было. – Это мне?!

– Это лийморрр, только ещё очень маленький, – довольный тем, что подарок явно пришёлся по душе, ответил главный по оборотням, – со вррременем он станет тебе прррекрррасным защитником, докторрр Дэн. Лийморрры не только сильные и свирррепые, они мудрррые и верррные. Он станет дррругом.

– Он волшебный, да? – Денис во все глаза смотрел на «сильного и свирепого» зверя, который клубочком свернулся в корзинке, посапывал и даже не подозревал, видимо, что его судьба сделала крутой вираж.

– Он метаморррф, – гордо сказал зелёный кот, а все остальные зашептались и завистливо покачали головами, – он остался сиррротой, и совет оборрротней рррешил, что тебе он нужнее. Не перрреживай, лийморрры быстррро рррастут.

Денис решил, что во избежание репутационных потерь не станет уточнять, кто такой метаморф, а лучше потом спросит у Хописа. Вдруг тут все про это знают, и будет он выглядеть дурак дураком. Информировать же всех о своём иномирном происхождении Денис тоже не планировал.

– Спасибо большое! – искренне поблагодарил он Верлиоса. – Вы же мне расскажете, как его кормить и чем? У меня никогда не было лийморов…

– Он сам тебе рррасскажет, – хитро сверкнул янтарными глазами оборотень, – я уверррен, вы подррружитесь!

– Так он говорящий?! – Денис не выдержал и выдохнул. – Вау! У меня есть зелёный говорящий волшебный кот! О-бал-деть как круто!

Верлиос негромко фыркнул что-то явно одобрительное и, вальяжно махнув хвостом, отошёл в сторону. К нему тут же подошёл ещё один похожий на него зверь, и они начали что-то оживлённо обсуждать, доброжелательно поглядывая в сторону Дениса.

Тем временем к крыльцу подобралось странное существо, похожее на здоровенную лягушку, если бы в мире существовали земноводные в такую жизнерадостную жёлто-фиолетовую полоску. Лягух откашлялся и начал вещать голосом опытного конферансье:

– Бесконечно счастлив приветствовать нового доктора, светило наук и светоч знаний, от имени нашего скромного Фуортальского болота. Если бы я только мог поведать, каким мучительным было наше прозябание до того волшебного мига, когда вы, доктор, своим появлением озарили самые тёмные уголки нашего бытия…

– Кассий, не увлекайся, – строго, с лёгким нажимом в голосе проговорил из-за спины Дениса аптекарь, – док всё равно не проникнется твоим монологом, он слишком прагматичен для такой грубой лести.

– Да? – ничуть не смутился полосатый Кассий. – Ну и ладно, но я же не мог не попробовать, правда? В общем тогда так, док. Есть свежайшие магаскальские мухи, буквально вчера ещё летали. Брать будете? Отдам почти по себестоимости – по скитлу за пару. Берёте?

– Они мне зачем? – тихонько спросил Денис у Хописа.

– Для обезболивающего, но Кассий задрал цену практически вдвое, не соглашайтесь.

Денис посмотрел на лягуха, который задумчиво глазел на плывущие по небу облака, и покачал головой:

– Десять штук на два скитла – и мы договорились, уважаемый Кассий.

– Сколько?! – у лягуха от возмущения побледнели фиолетовые полоски. – Вы хотите разорить меня, доктор? Где ваша гуманность, ваша, не побоюсь этого слова, интеллигентность? Вы же должны лечить, а не доводить до могилы! Ваше предложение совершенно возмутительно! Исключительно из уважения к вашей благородной профессии – три штуки на скитл и оригинальная упаковка в подарок.

– Три штуки? – Денис бережно прижал к груди корзинку со спящим в ней лиймором. – Мне, между прочим, ребёнка одному поднимать, а это, как вы могли слышать, грозный и свирепый зверь. Представляете, сколько еды ему нужно? А вы мне мух предлагаете втридорога! И кто из нас должен говорить о гуманности? Но, – тут Денис выдержал паузу, к которой не придрался бы даже Станиславский, – исключительно в свете перспектив возможного дальнейшего сотрудничества, так и быть, – восемь на два скитла и подарочная упаковка.

Кассий что-то проскрипел, переступил перепончатыми лапами и в итоге согласно кивнул.

– Хорошо, док, вы меня, конечно, разоряете, но ради бедного крошки, – тут Кассий умильно покосился на корзинку, – я согласен. Завтра с утра ожидайте курьера с товаром. И, кстати, можете списочек подготовить, что вам нужно, – обсудим. Иметь с вами дело – сплошное удовольствие!

С этими словами лягух вразвалочку, неспешно отошёл в сторону, а к Денису обратился следующий визитёр. Увидев его, молодой человек поморгал, потом протёр глаза и неверяще пробормотал:

– Хоббит, чтоб мне провалиться, самый настоящий Бильбо Бэггинс или Фродо!

– Я не имею чести знать тех, вне всякого сомнения, достойных господ, которых вы назвали, – вежливо сказал невысокий крепенький человечек в коричневой курточке и коротких штанах на лямках, – но позволю себе представиться: Гурций, шаман.

– Шаман? – растерянно переспросил Денис и даже повернулся к Хопису, который кивнул, подтверждая слова человечка. – А мне казалось, они по-другому выглядят…

– Вас смущает это? – Гурций усмехнулся и показал на свои ноги, покрытые густой шерстью.

– Да, – не стал спорить Денис, – в легендах… у меня на родине… таких, как вы называли хоббитами или полуросликами. Про вас даже книг несколько написано и фильм снят шикарный.

– Как интересно, – карие глаза шамана сверкнули искренним интересом, – могу я надеяться, что вы мне потом расскажете эти легенды? Но сейчас я просто хотел сказать, что очень рад, что наш… призыв оказался удачным. Лес принял вас, доктор, и жители Фуортала тоже. У нас с вами впереди ещё немало интересных бесед… А сейчас отдохните – ночью вас ждёт ещё несколько встреч, так как не все обитатели Фуортала могут передвигаться при дневном свете.

– Благодарю за совет, – совершенно серьёзно проговорил Денис, взглянув на собирающееся закатиться за верхушки далёких деревьев солнце, – наверное, вы правы, уважаемый Гурций. У кого-нибудь есть неотложные вопросы? – обратился он к разношёрстной – в самом прямом смысле этого слова – публике.

Существа на поляне зашептались, а потом вперёд снова вышел Верлиос, который, судя по всему, добровольно взял на себя функции парламентёра.

– Срррочного ничего нет, докторрр Дэн, – он забавно шевельнул усами, – остальные пррридут завтррра, если ты не пррротив.

– Конечно, я с удовольствием познакомлюсь со всеми, – совершенно не кривя душой, сказал Денис и улыбнулся. В сердце вдруг поселилось странное ощущение правильности всего происходящего: ему почему-то показалось, что вот сейчас он на своём месте, том самом, которое и было предназначено именно ему и никому другому. – Только пусть приходят к клинике, не будем обременять уважаемого Хописа, который и без того оказал мне неоценимую помощь…

– Пустое, – махнул рукой аптекарь, но было видно, что благодарность Дениса ему очень приятна, – мы все соседи и должны друг другу помогать. Кстати, я бы посоветовал вам, док, к клинике сейчас идти по лесной стороне, чтобы не

– Я провожу доктора, – вызвался Гурций и пояснил в ответ на удивлённый взгляд Хописа, – хочу рассказать кое-что из того, что поведали мне духи леса.

Аптекарь уважительно склонил голову: судя по всему, словам Гурция тут верили и к ним старались прислушиваться. Денис для себя моментально решил, что тоже не будет пренебрегать советами неведомых – пока, во всяком случае, – лесных духов.

Сердечно распрощавшись с Хописом, забрав бутыль с хальей и маленькую склянку с настойкой, которую вампир очень посоветовал принять завтра на ночь (три капли на полстакана воды, ни в коем случае не больше!), и прижимая к груди корзинку с по-прежнему крепко спящим лиймором, Денис послушно направился по тропинке вслед за шаманом.

Они неспешно шли по самой обычной лесной дорожке, по сторонам высились хмурые ели и сосны, что-то шептали похожие на привычные Дэну осинки лиственные деревья. Как ни странно, молчание не было тягостным, скорее, это была такая задумчивая тишина, которая действует не тревожаще, а наоборот – умиротворяюще.

Когда домик аптекаря окончательно исчез за деревьями, Гурций остановился и, присев на пенёк, жестом предложил Денису разместиться на аккуратной скамеечке, которая обнаружилась под большой сосной. Понимая, что шаман хочет сказать ему что-то важное, молодой человек устроился на удобной лавочке и приготовился слушать.

– Думаю, вы уже догадались, док, что ваше появление в нашем мире не было стопроцентной случайностью? – задумчиво глядя на Дениса, начал Гурций. – Можете не отвечать, я и сам вижу, что догадались. Это действительно так. Видите ли, когда пришло время пригласить, – тут шаман усмехнулся, отчего его румяные щёчки стали похожи на два красных яблочка, а сходство с толкиеновскими героями усилилось, – нового доктора на смену совсем состарившемуся доку Фиблису, мы запустили, – тут он прищёлкнул пальцами, подбирая нужное слово, – поиск по нескольким мирам, которые были на тот момент в зоне доступа. Докторов было много, но нам нужен был особый, так сказать, эксклюзивный.

Денис не удержался и удивлённо покачал головой, услышав от шамана такое привычное «земное» слово. Гурций понимающе улыбнулся и продолжил:

– Нам нужен был специалист, который не только разбирался бы в медицине, но и обладал бы некоторым опытом работы с теми, кого жизнь уже покинула. Такому доку проще было бы привыкнуть к некоторым потенциальным… пациентам. К тому же это должен был быть мужчина, молодой – не менять же дока каждые пятьсот-шестьсот лет! – и без прочных привязанностей в прошлой жизни. Вы нам подходили идеально, нужно было только привести вас в нужное место. Пришлось самому в зайца переноситься и дорогу вам перебегать, уж простите, если напугал!

– Так это вы мне под колёса кинулись?! – Денис аж со скамейки от изумления вскочил. – А если бы я вас сбил?

– Не сбили бы, – отмахнулся Гурций, явно довольный произведённым эффектом, – не в первый раз…

– А если бы я по другой дороге поехал? Я ведь сам не знал, куда мне направиться, – продолжил допытываться Денис, – тогда, получается, я бы не увидел тот самый загадочный постоялый двор и не попал бы сюда?

– Ну, значит, пришлось бы «Приют путника» ставить у другой дороги, – хитро подмигнул ему шаман. – Но мы вас выбрали, значит, вы рано или поздно всё равно оказались бы здесь.

– Да я как-то и не против, – неожиданно для самого себя сказал Денис, – мне тут нравится, во всяком случае, пока. Хотя столько ещё непонятного и интересного! Но… знаете… я, наверное, не хочу возвращаться…

– Я очень рад это слышать, – абсолютно серьёзно и даже как-то слегка торжественно произнёс Гурций, – Фуорталу нужен док, и лесные духи сказали мне, что они очень на вас рассчитывают. Передам дословно: «Пришедший с другой стороны Луны станет опорой, весами и мечом, сведёт воедино три пути и корона станет ему наградой».

– О как… – Денис растерянно почесал в затылке, – вы что-нибудь понимаете в этом? А то я как-то – совсем ничего…Меч, весы, корона… Это точно про меня?

– Вне всяких сомнений, – уверенно ответил шаман и добавил, – духи говорят иногда не очень ясно, но они никогда не ошибаются.

– А вот, например… – начал Денис, но не успел договорить, так как послышались торопливые шаги и из-за разлапистой ели вышел, точнее, почти выбежал инспектор Старк.

– Дэн, идём быстрее, ты мне нужен, – Генри поправил очки и пояснил, – у нас убийство…

– Убийство? – растерянно переспросил Денис, как-то совершенно не предполагавший, что его помощь местной полиции в лице инспектора Генри потребуется настолько скоро. – Ты уверен?

– Труп у меня абсолютно точно есть, а криминальный он или нет – вот это ты мне сейчас и скажешь, – бодро заявил инспектор Старк и тут же поинтересовался, – а что у тебя в корзинке? Если что-нибудь вкусное, бери с собой, на ужин домой ты наверняка не успеешь.

– Там у меня лиймор, – гордо ответил Денис и покрепче прижал к себе корзинку с питомцем.

– Врёшь, – убеждённо проговорил Генри, покосившись на корзинку, – сюда не поместится даже половина лапы лиймора, не то что он весь целиком.

– А он ещё очень маленький, – бросился на защиту своего зверя молодой человек, – и нечего тут моего малыша критиковать! Своего заведи и критикуй хоть с утра до вечера!

– Тебе подарили котёнка лиймора? – на лице Генри было такое искреннее изумление, что стоявший рядом шаман фыркнул. – А почему?

– Потому что доку нужен защитник и друг, – пояснил ошарашенному полицейскому Гурций, – сам знаешь, порой неспокойно у нас бывает, кто его защитит? Ты? Так я не думаю, что док обрадуется твоему постоянному присутствию у себя в доме. Да и тебе находиться всё время настолько близко к лесу тяжеловато.

– Это да, не поспоришь, – вздохнул инспектор Генри и завистливо посмотрел на корзинку, – просто это большая редкость – котята лиймора. Они, как правило, живут в прайде, а если остаются без родителей, то чаще всего погибают. Но если уж лиймор тебя признает, то можно быть спокойным – он за тебя любому глотку перегрызёт, причём в самом прямом смысле.

– Так что там у тебя случилось?

– Труп у меня случился, – с тяжким вздохом ответил Генри и пояснил, – нашли неподалёку от Болотных ворот… Это точно такие же ворота на лесную сторону, как те, через которые мы с тобой проходили. Всего ворот четверо: те, что ближе всего к аптеке, так и называются – Аптечные, а помимо них есть Грибные, Болотные и Ночные. Я тебе

– И что там возле этих ворот произошло? – Денис вдруг понял, что ему придётся полагаться исключительно на свой опыт и всегда верой и правдой служившую ему интуицию, которую он сам называл «врачебной чуйкой». Ведь у него здесь нет ни лаборатории, ни необходимого оборудования, ни инструментов. Хотя должно же было хоть что-то остаться от неведомого дока Фиблиса…

– Слушай, а мы можем сначала зайти в клинику: я хоть какие-нибудь инструменты попробую найти, может остались. Так от меня наверняка больше пользы будет.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился инспектор, – трупу – ему уже без разницы, а от тебя мне хотелось бы как можно больше информации. Если тебе для этого нужны инструменты, то давай сходим, тут всё равно недалеко.

– А что, док Фиблис тебе всё без инструментов говорил? – с непонятной самому себе завистью спросил Денис, пока они, попрощавшись с Гурцием, шли по тропинке к клинике. – Опыт – штука бесценная, не поспоришь.

– А он мне не помогал, – помолчав, мрачно сказал Генри и, предупреждая неизбежный вопрос, сам сказал, – не слишком мы с ним ладили в последнее время. Много у меня к нему вопросов было, на которые док никак не желал отвечать. Ну да ладно, это дело прошлое…

– Пока идём, расскажи, что там случилось возле Болотных ворот? – спросил Дэн, чувствуя неловкость от повисшей в воздухе недосказанности. Хотя, с другой-то стороны: какое ему дело до давних разногласий инспектора с бывшим доком? Правильно – никакого.

– В общем, так, – было заметно, что и Генри не горел желанием развивать тему своих взаимоотношений с ныне покойным Фиблисом, – когда я оставил тебя у Хописа отдыхать, кстати, извини – не подумал, что ты пока что к магии человек непривычный. Так вот, пока ты сладко спал в гостевой комнате у нашего общего приятеля, я отправился в участок, чтобы заняться делами. Не успел я написать и половины протокола, как в кабинет ввалился Дик – он сегодня дежурит, я вас познакомлю – и сказал, что возле Болотных валяется никем не опознанное тело, причём тело катастрофически неживое. Нет, этим у нас, в принципе, никого не удивишь, но не днём же!

– А ночью? – Денис чуть не споткнулся о корень, но вспомнил, что в его новой жизни те, кто, как здесь выражаются, «условно жив» – не редкость. – Кстати, а как же тогда Хопис? Разве вампиры не должны бояться света? Они же вроде бы тоже… из этих. Нет?

– Ты сравнил! – Генри махнул рукой. – Во-первых, не знаю, как ваши, а наши вампиры света не то чтобы совсем не боятся, они его, скорее, просто не любят, а так ничего с ними не случается. А во-вторых, Хопис – это Хопис! Он же патриарх, ему тот дневной свет – вообще никак не мешает. Если есть выбор, то он, конечно, в тенёчке постоит, а не на солнце, но и прятаться не станет, это точно.

– И что с телом? – Денис постарался временно абстрагироваться от очередной разницы в представлениях, с неожиданным удовольствием подумав, что у него впереди масса времени для изучения местных особенностей.

– Да, тело… – вернулся к насущным вопросам Генри, – так вот, Дик сказал, что лежит тело и, что самое странное, тело никому не знакомое. Понимаешь?

– Может, приезжий? – выдвинул свою версию Денис, но наткнулся на насмешливый взгляд Генри.

– Откуда тут возьмётся приезжий, док? До ярмарки ещё два месяца, караванщики в другое время не ездят, так откуда ему взяться? В Левендоте очень, – тут инспектор сделал многозначительную паузу, – очень мало чужаков. Не любим мы их… А тут, понимаешь ли, мало того что неизвестный, да ещё и мёртвый! Ни стыда у некоторых, ни совести!

– А почему вы их не любите? – не смог удержаться от вопроса Денис, хотя и понимал, что всё равно вряд ли пока сможет до конца понять специфический менталитет жителей Левендота.

– Почему? – задумчиво переспросил инспектор, поправляя шляпу. – Видишь ли, док, Ристолия – государство спокойное, мирное, очень консервативное, благополучие которого основывается преимущественно на торговле, и внутренней, и внешней, потому и купец здесь – человек уважаемый, правильный. И больше всего ценится в нём спокойная, сытая, соответствующая вековым традициям жизнь. – Тут инспектор покосился в сторону внимательно слушающего Дэна. – А по традициям живые – по земле ходят, а мёртвые – в этой же земле мирно лежат. Понимаешь?

– А в Левендоте не так, – Денис не спрашивал, а просто озвучивал очевидное, – поэтому вы и живёте обособленно?

– Именно, – кивнул Генри, – издавна повелось, что именно в Фуортале находила приют всякая нечисть и нежить, потом сюда же переселились оборотни, которых начали активно травить в городах, вампиры, на которых объявили настоящую охоту, а потом и призраки как-то начали пробираться, хотя я сам не до конца понимаю – как. Это у тётки надо спрашивать.

– А Левендот? – Денис слушал, даже забыв, что нужно двигаться вперёд. – Он ведь населён людьми…

– Конечно, – кивнул инспектор, – сначала это был небольшой посёлок, торговавший с лесными всякой всячиной, потом он расширился, разросся, сюда стали приезжать те, кто не боится… не совсем обычных соседей. Или те, на кого косо смотрят в «большом мире»: колдуны, гадалки, ведьмы, прорицатели, алхимики… И за несколько столетий вырос достаточно приличный городок, в котором есть всё: мэрия, казначейство, полиция и трактиры.

За этими разговорами приятели незаметно добрались до здания клиники, и Денис испытал очередное – он уже не помнил, которое за день – потрясение. Над входом красовалась новенькая, сверкающая свежайшей краской вывеска: «Клиника «Вскрытие покажет».

– О! Док! – на крыльцо тут же выскочил встрёпанный Захарий, руки которого были перепачканы красной краской, так что вопрос о том, кто автор вывески, отпал сам собой. – Мне как название сказали, я тут же побежал за красками! Это же как же вы так замечательно придумали-то? Ну очень, очень душевное название, а уж как подкочечникам понравилось, которые доску для вывески строгали, я вам и передать не могу. Просто в момент всё сделали, ну, вы понимаете, о чём я, да?

– А кто сказал-то? – попытался вклиниться в восторженную речь помощника Денис.

– Так инспектор и сказал, – тут же сдал Генри Захарий, радостно улыбаясь, – вот, говорит, какое док название придумал! Да и то правда: как же клинике-то и без названия?! А теперь – ну просто красота невозможная! Я ещё хочу фонарики повесить вокруг, чтобы и ночью видно было.

Денис с упрёком взглянул на приятеля, но тот совершенно не смутился, а весело подмигнул.

– А с той стороны тоже вывеска будет? – Денис

– Не, – отмахнулся Захарий, – там мы просто напишем, что живым вход воспрещён. А то постоянно кто-нибудь да вломится не вовремя.

– А я договорился насчёт возврата хальи, – со скромной гордостью сообщил Захарию Денис и довольно улыбнулся, увидев округлившиеся глаза помощника, – причём с процентами.

– И кто же был этот злодей? – праведному возмущению Захария не было предела, и Денис ехидно ответил:

– Это ты тоже можешь у инспектора уточнить, он наверняка знает, но может и не рассказать в интересах следствия.

– Это секретная информация, – сверкнул очками Генри, втихаря показывая Денису кулак, – но как только можно будет, я тебе непременно расскажу.

– Ой, а что это у вас в корзинке, док? – вдруг спросил Захарий. – Если что портящееся, то лучше в холод отнести…

– Это котёнок лиймора, – гордо сообщил Денис и получил в ответ очередной неверящий взгляд. – Мне его оборотни подарили, вот!

– Живого?! – ахнул Захарий.

– Ну а какого ещё? Дохлого, что ли? – Денис осторожно приоткрыл корзинку, и все трое с умилением и восторгом стали рассматривать маленького зелёного котёнка, который спокойно спал, свернувшись клубочком. Наверное, почувствовав внимание, котёнок повернулся, на секунду показав светлый животик, и зевнул, продемонстрировав розовую пасть и несколько зубов. Судя по их количеству, лиймору – если ориентироваться по земным котам – было около месяца.

– Ой, какой хорошенький! – восторженно вздохнул Захарий и тут же строго добавил. – Вы, док, крышку-то закройте, чтобы он случайно кого другого первым не увидел. Лийморы, они ведь такие: кого первым в жизни увидят, того и будут за своего считать.

– А он что, в стае никого не видел? – не понял Денис. – Он же наверняка глаза открывал…

– Свои не считаются, – пояснил уже Генри, – лийморы никогда чужих к котятам и не допускают поэтому. Взрослый уже не будет так реагировать, а вот котёнок – да. Для того чужого, кого он увидит первым, лиймор станет самым верным другом.

– Я слышал, что их иногда крадут котятами и специально рядом сидят, чтобы не пропустить момент, – сказал Захарий и осуждающе покачал головой.

Закрыв крышку, от протянул Денису корзинку и торжественно произнёс:

– Это очень ценный дар, док, берегите его.

– Мррр, – послышалось тут из корзинки, и все замерли.

– Это он проснулся, да? – Денис растерянно посмотрел на Генри и на Захария. – И что я должен сделать, чтобы ничего не испортить?

– Ну, не знаю, – Захарий пожал плечами и перевёл взгляд на инспектора, как, видимо, на более опытного в житейских делах, – наверное, открыть и посмотреть на него. Или это она?

– В смысле – она? – Денис отдёрнул руку от крышки, которую уже почти откинул. – Ты хочешь сказать, что это может быть девочка?

– Ну да, – кивнул помощник, – а вам-то, док, какая разница?

– Действительно, – хихикнул инспектор, – тебе же её замуж не выдавать и кавалеров метлой не отгонять.

– Как-то я не готов к тому, что это может быть девочка, – с сомнением покачал головой Денис, – но в любом случае – не нести же её обратно, правда?

Он аккуратно взялся за крышку и, откинув её, с какой-то робостью заглянул внутрь: на листьях, задрав лапы, лежал донельзя довольный жизнью изумрудный котёнок и хитро жмурил тёмно-жёлтые глазки. Увидев Дениса, он замер и, не разрывая зрительного контакта, постарался перевернуться на лапы.

– Возьми его на руки, – без особой, впрочем, уверенности подсказал Генри, – он сам не сможет, маленький слишком.

Денис протянул руку и вытащил из корзинки свой зелёный пушистый подарок. Лиймор удобно устроился в ладони и внимательно посмотрел на Дэна.

– Привет, – сглотнув откуда-то взявшийся в горле комок, сказал молодой человек, – я Дэн. Мы с тобой теперь будем жить вместе.

Котёнок, казалось, очень внимательно прислушивался к тому, что говорил Денис, словно понимал, о чём идёт речь. Хотя с учётом того, что он вполне себе мог оказаться говорящим, возможно, действительно понимал.

– Я назову тебя Симба, – сказал Дэн, вспомнив диснеевский мультик про короля-льва, – тебе нравится?

– Нррра-а-а-вится, – неожиданно протянул котёнок нежным голоском и уточнил, – ты – папа?

– Я?! – вот тут Денис по-настоящему растерялся.

– Ты – папа? – повторил котёнок и, не дождавшись ответа, укусил Дэна за палец так, что тот чуть не выронил свой говорящий подарок. – Па-а-а-па… – удовлетворённо протянул котёнок, слизнув выступившую капельку крови.

– Ээээ… – глубокомысленно протянул Денис, глядя на мужественно старающегося не смеяться Генри.

– Ну что, док, поздравляю вас, как говорится, с пополнением, – радостно заявил Захарий, – с дочечкой вас, ну, вы понимаете, о чём я, да?

– Нет! – рявкнул Денис. – С какой дочечкой, ты про что вообще?

– Ну так это же девочка, вон, смотрите, какие кисточки на ушках, такие только у девочек бывают, – пояснил Захарий. – Славная девочка, хорошенькая такая!

– Спаси-и-и-бо! – протянула Симба, щуря на Захария янтарные глазки. – Ты хоррро-о-о-ший…

– Значит, так, – решил Денис, осторожно сгружая недовольную Симбу обратно в корзинку, – я по делам, а вы тут чем-нибудь займитесь: место для неё найдите, составьте список того, что надо купить. Ты понял, Захарий? Если я папа, то ты … ты тогда старший брат! Заботливый и незаменимый.

– Куда-а-а? – протянула Симба, выглядывая из корзинки и делая попытки выбраться из неё самостоятельно. – Меня-а-а… С тобо-о-о-й…

– Нет, – Денис сделал строгое лицо, стараясь не думать о том, что в его жизни, и без того нескучной, появилась ещё и говорящая кошка. – Ты не идёшь, потому что там у нас труп, ясно?

– Тррру-у-у-п? – заинтересованно протянула кошечка. – Интеррре-е-е-сно…

– Абсолютно в нём нет ничего интересного для маленьких девочек, в смысле – кошечек, – сурово ответил Денис, торжественно вручил Захарию корзинку с недовольно сопящей Симбой и повернулся к Генри. – Чего стоим, кого ждём? Труп без нас небось извёлся уже…

– Через город будет быстрее, – старательно сгоняя с лица улыбку, сказал инспектор и первым шагнул в сторону клиники.

– Как скажешь, – Денис помахал рукой уже вовсю воркующему с Симбой Захарию и взбежал на крыльцо.

Пройдя через клинику и выйдя на уже знакомую площадь, Денис обнаружил стоящую на крыльце корзинку, накрытую салфеткой. Судя по всему, это был обещанный трактирщиком ужин. Не раздумывая, Дэн прихватил еду с собой: наличие трупов ещё в прошлой жизни перестало отбивать у него аппетит. Тем более, что тут всё как-то по-другому… наверное.

Генри одобрительно покосился на корзинку с ужином и кивнул:

– Это ты правильно решил, я не знаю, сколько мы там провозимся.

Чтобы дойти до Болотных ворот, потребовалось около получаса, и за это время мужчины успели ополовинить корзинку, сжевав то, что можно было есть на ходу: пирожки, яблоки и бутерброды.

Возле точно таких же круглых, стоящих за полосой высаженной полыни ворот их встретил здоровенный парень в тёмно-зелёной одежде, отдалённо напоминающей форму: строгая рубашка без каких-либо украшений, простые брюки, заправленные в короткие сапоги, кожаная куртка с нашитым шевроном, который Денис не успел рассмотреть.

– Док, это сегодняшний дежурный, Ричард, можно просто Дик, – представил здоровяка Генри, – Дик, это новый доктор, Дэн Ворон Цов. Но можно просто Дэн или док.

Здоровяк крепко стиснул протянутую Денисом руку и принюхался.

– Вы недавно общались с кем-то из лийморов? – спросил он. – Что-то случилось с одним из них?

– Нет, – покачал головой Генри и снова хихикнул, – доктор Дэн у нас теперь счастливый обладатель маленького лиймора, точнее, маленькой лийморы. Ему подарила ваша община.

– Вот как? – Дик с уважением посмотрел на Дениса. – Значит, малышку вам отдали. Это хорошо… Она уже вас признала, док?

– О да! – Генри не выдержал, снял очки и захохотал, вытирая слёзы и закрывая лицо руками. – Это было что-то! Док, я твоё лицо при слове «папа» не забуду никогда! Такого чистейшего изумления я не наблюдал ещё никогда в жизни!

– Это ты от зависти, – слегка смущённо ответил Денис и повернулся к Дику. – Ну, показывайте, кто тут у вас…

– Дело было так, – начал обстоятельно докладывать дежурный, – я, как обычно, обходил все ворота по очереди. Это скорее традиция, чем необходимость – происшествия у нас не так часто случаются, все же на виду. Смотрю – трава примята в одном месте, словно кто-то к стене шёл и вдоль неё потом топтался. Вот, думаю, странное дело… чего к стене ходить-то, когда ворота рядом. Тем более что это Болотные, а дело к вечеру: кто же туда из городских сунется на ночь глядя? А свои все спокойно через ворота ходят, кому надо. Да и не собирался никто из наших на городскую сторону, я бы знал…

– Это точно, – добавил Генри, отсмеявшись и став очень серьёзным, – вечером и ночью вообще стараются на ту сторону поменьше ходить, но, если уж припрёт, то воспользуются Аптечными, там Хопис рядом, он хулиганить рядом с собой никому не позволит. А здесь места в лесу неспокойные, глухие, к тому же подкочечники народ странный, непонятный, про болотников я даже не говорю – они вообще порой не в себе, а сейчас ещё и луна почти полная. В общем, нечего тут делать в такое время никому, понимаешь?

– Вот и я так подумал, – Дик потёр чисто выбритый подбородок, – ну, думаю, может, кто перебрал в трактире да и забрёл, куда не следует. Ткнулся пару раз в стену да и пошёл себе восвояси.

– А если бы он через ворота прошёл? – не сумев справиться с любопытством, спросил Денис.

– Тогда уж как повезло бы, – Дик, пожав широченными плечами, переглянулся с Генри, – инспектор прав, сейчас полнолуние близится, все лесные беспокойными становятся, особенно болотные. Лучше их запахом живого человека не дразнить. Я вот и то домой после смены через Аптечные пойду или через Грибные.

– Понятно, – кивнул Денис, хотя до этого самого «понятно» ему было пока очень далеко, но он успокоил себя тем, что нельзя же узнать всё сразу. Постепенно он обживётся, прорастёт в это своё новое существование и станет полноценным участником жизни Левендота и Фуортала. – И что потом?

– Потом иду, смотрю: в траве лежит кто-то, – продолжил оборотень, – подошёл… а там он. Я сразу, естественно, за инспектором побежал, не каждый день у нас такое случается…

– А ты сам не проверил, живой он или нет? – спросил Денис, невольно переходя на «ты», так как Дик был его ровесником или даже моложе, к тому же опыт показывал, что излишний официоз при совместной работе только раздражает и мешает.

– Так а чего смотреть-то, док, если у него из груди кинжал торчал, здоровенный такой, – непонимающе посмотрел на него полицейский, – тут вариантов-то нет. Ясное дело, что мёртвый.

– Ага… – глубокомысленно произнёс Денис, – ну тогда пойдёмте смотреть ваш, в смысле, наш труп. В общем, этого любителя острых предметов.

– Давайте, – Дик в с готовностью зашагал в сторону и вдруг резко затормозил, так, что Денис чуть не врезался в его спину.

– Не понял, – растерянно проговорил оборотень, глядя на примятую траву шагах в двадцати от ворот, – он же только что тут был, буквально пять минут назад.

Денис вышел из-за Дика и вместе с нахмурившимся Генри стал рассматривать абсолютно пустую травяную полосу. Как ни всматривались они с инспектором, приходилось признать очевидное: трупа не было.

– Шустрый покойничек, – мрачно пошутил Денис, но тут же сообразил, что на границе с Фуорталом эта шутка перестаёт быть шуткой.

– Что делать будем? – нарушил тягостное молчание Дэн, хотя вопрос был, скорее, риторическим, так как, судя по задумчивым лицам, ни Генри, ни Дик пока не понимали, как всё происходящее объяснить.

– Пока не знаю, – инспектор снял очки и, вынув из кармана платочек, стал тщательно их протирать. Денис уже заметил, что так Генри делает тогда, когда нервничает или размышляет о чём-то.

– А мог ты ошибиться? – Денис посмотрел на обескураженного оборотня. – Может, он просто спал? Или валялся, перебрав в трактире, как ты изначально и предположил?

– С здоровенным кинжалом в груди? – Дик пожал плечами. – Тогда это очень странная шутка, хотя я абсолютно уверен, что шуткой здесь и не пахнет.

– Кстати, – оживился Денис, – а ты по запаху можешь попробовать определить? Тебе ведь, наверное, не сложно будет выяснить, была там кровь или нет?

– Ну, это мы можем и так посмотреть, – инспектор шагнул на траву, натянув на ноги что-то типа бахил, – это чтобы запахи не сбить, – пояснил он в ответ на удивлённый взгляд Дениса и протянул ему такие же.

Надев на кроссовки местные бахилы, Денис осторожно подошёл к месту, где совсем недавно лежал странный труп: трава была примята и даже ещё сохранила контуры тела. Судя по отпечатку, тело было большим и достаточно тяжёлым.

– А крови-то и нет, – Генри, который наклонился над примятой травой и чуть ли не уткнулся в неё носом, выпрямился и задумчиво почесал в затылке, – Дик ошибиться не мог, значит, кинжал был.

– То есть кинжал был, труп был, а теперь ни крови, ни, собственно, тела, – подвёл неутешительные промежуточные итоги Денис, чувствуя себя практически доктором Ватсоном при местном Шерлоке Холмсе. – А что с запахами?

– Дик, посмотри, – распорядился инспектор, с дружеской насмешкой посматривая на полного энтузиазма приятеля, – хотя интуиция подсказывает мне, что мы ничего не узнаем…

– Почему ты так думаешь? – у

– Потому что уже понятно, что никакое это не убийство, а инсценировка. Осталось понять – от чего именно наше внимание хотели отвлечь, – пробормотал Генри, задумчиво протирая очки. – Дик, ты в какую сторону шёл? К Аптечным или к Грибным?

– От Грибных, инспектор, – тут же ответил Дик, – мимо Болотных и к Аптечным, а оттуда уж к Ночным. Полнолуние же завтра, так вот проверить хотел лишний раз.

– Ага, – Генри довольно кивнул, – и сколько у тебя времени уходит на то, чтобы сделать полный круг? Мне надо два часа примерно в одну сторону…

– А что, граница не вокруг города идёт? – спросил терзаемый любопытством Денис, – я почему-то думал, что стена… ну… типа окружает Левендот. Нет?

– Нет, конечно, – инспектор и оборотень удивлённо переглянулись, – тогда получилось бы, что город в середине леса стоит, а это не так. Стена тянется вправо до гор: там никому не пройти, да и орки следят, чтобы чужие не шалили…

– Орки? – Денис растерянно моргнул. – Настоящие?!

– Ну а какие ещё бывают орки? Игрушечные, что ли? – в свою очередь не понял его эмоций инспектор, но потом сообразил. – Ты никогда орков не видел, док?

– Нет, – ощущение сказочности происходящего снова навалилось на Дэна, – у нас они не водятся.

– Насмотришься ещё, – махнул рукой Генри, – они тоже иногда будут приходить за помощью, но только тогда, когда их собственные шаманы справляться не будут. Нелюдимые они, хмурые, необщительные какие-то…

– Справа горы, а слева? – спросил Дэн, который морально уже был готов услышать про Мордор, Гондор или Ривенделл.

– А слева Гилея – это река, пересечь которую непросто. А «условно живые» – они вообще бегущей воды не выносят, так что для них река – надёжная граница. И сразу скажу: что там дальше, вглубь за Фуорталом, не знает никто. И вообще – ты об этом лучше с тёткой поговори или с Хописом, они лучше меня знают. Сейчас у нас другие заботы, поважнее географии…

– Согласен, – поднял руки Денис, – прости, но мне правда всё жутко интересно!

– Насмотришься ещё, – беззлобно проворчал инспектор и продолжил о насущном, – так что там с длительностью, Дик?

– Мне в одну сторону чуть больше часа, – быстро прикинул оборотень.

– Значит, если тебя хотели отвлечь, допустим, от Ночных, то у них было достаточно времени. Давайте представим: ты проверил Ночные ворота, от них прошёл до Аптечных, потом сюда, к Болотным – и тут обнаружил труп. Это минут сорок пять… Не надо быть особо умным, чтобы понять, что ты непременно побежишь за мной, а это ещё полчаса как минимум: ведь меня могло не оказаться на месте, и тебе пришлось бы меня искать. Потом я бегу за доком, так как его появление ни для кого не секрет, оттуда мы сюда… В общем, времени у злоумышленников было полно!

– Но он же тут лежал, когда я уже вас позвал, – возразил Дик, – он вот совсем недавно пропал…

– Значит, получил сигнал, что всё в порядке и можно уходить, – выдвинул свою версию Денис, – или побоялся, что мы увидим, что он вовсе даже не труп!

– Это уже детали, – Генри хмуро смотрел на ворота, – вопрос в другом. Зачем им понадобились все эти сложности?

– Может, не успевали сделать то, что им нужно было, за то время, которое Дик тратит на обычный обход? – предположил насмотревшийся в своё время детективов Дэн. – И подстраховались – придумали историю с мнимым трупом?

– Вполне возможно, – согласился Генри, решительно направляясь в сторону от ворот, – надо посмотреть на Ночные ворота, вдруг что увидим?

– А мне можно? – Денис добавил в голос просящих ноток, так как ему жуть как хотелось и дальше принимать участие в расследовании.

– А у тебя встреча с ночными жителями Фуортала. – напомнил ему Генри, – нельзя проявлять неуважение: тебя ведь предупредили об их визите. Давай встретимся завтра за обедом у Симеона, и я всё тебе расскажу.

Проводив взглядом удаляющихся представителей местной полиции, Денис, прекрасно понимающий, что Генри абсолютно прав, тем не менее тяжко вздохнул. Ему просто ужасно хотелось пойти с ними, посмотреть на очередные ворота, пройтись но ночному Левендоту и, может быть, даже посоветовать что-нибудь толковое. Зря он, что ли, в прошлой жизни столько детективов перечитал и пересмотрел?

Но инспектор был прав: ему ни в коем случае нельзя портить отношения с местными обитателями, особенно с такими необычными. Его ведь предупредили, что ночью следует ждать гостей, и будет невежливо, если его не окажется дома. Тем более, что знакомство с ночными жителями Фуортала может оказаться ничуть не менее интересным, ведь наверняка это или призраки, или какая-то нежить. Ух!

Денис бодро шагал по улицам, так как дорогу запомнил очень хорошо, он вообще всегда достаточно быстро начинал ориентироваться в любом незнакомом городе. Ещё издали он рассмотрел, что над дверью клиники появилась вывеска, и, подойдя поближе, прочитал: «Живым вход воспрещён». Ну что же: достаточно коротко и абсолютно исчерпывающе.

Взбежав по ступенькам, он открыл дверь и вошёл… домой. Было очень странно, но мысль о том, что вот это самое здание, а точнее, комната на втором этаже и есть теперь его дом, не вызывала ни малейшего внутреннего протеста, скорее, наоборот. Денис подумал, что ни одна квартира из тех, в которых ему довелось жить за те годы, что прошли после того, как он съехал от отца, не вызывала такого чувства. Он всегда твёрдо знал: это временно, потому и не старался обживаться, не покупал всякие милые мелочи, которые и превращают просто жилое помещение в настоящий дом.

В длинном коридоре горел приглушённый свет, а со второго этажа доносились какие-то разговоры. Во всяком случае, голос своего помощника он узнал сразу.

– Ты же хорошая девочка? – спрашивал у кого-то Захарий. – Вот, значит, нужно собрать игрушки и ложиться спать. Понимаешь?

– Не-е-е-т, – протяжно отвечал ему нежный голосок, и Денис со стыдом подумал, что со всеми этими беглыми трупами совершенно забыл о Симбе.

– Что «нет»? – терпеливо спрашивал Захарий. – Ты плохая девочка?

– Хо-о-о-ррро-о-оошая, – отвечала ему лиймора, – спа-а-ать ррра-а-а-но…

– Сейчас придёт папа и рассердится, – зашёл с другого бока помощник, – разве ты хочешь рассердить папу?

– Не-е-е-т, – безмятежно отвечала Симба, – а где па-а-а-апа?

– Вот я бы тоже хотел знать, где твой папа, – проворчал Захарий и, когда пристыжённый Денис вошёл в комнату, радостно выдохнул, – ох, док, как здорово, что

– Па-а-а-апа! – пискнула Симба, выбираясь из-под сваленных на пол диванных подушек и волоча за собой что-то белое. В кошкиной добыче Денис практически сразу опознал свой носок, который был у него в спортивной сумке, которая, по идее, осталась в том мире. Или нет?

К величайшему изумлению Дениса его сумка обнаружилась под кроватью, и все вещи были на месте, даже деньги. Ну ими тут разве что стены оклеить… А вот то, что сохранились бритва, туалетные принадлежности, кое-какие вещи, спортивный костюм, куртка, и аптечка – вот это было уже ценно! Как его, однако, Гурций качественно переместил!

– Симба, ты зачем взяла носок? – строго спросил Денис, но в ответ получил честный и безмятежный взгляд янтарных глаз, мол, я вообще ничего ни о каких носках знать не знаю и ведать не ведаю, так что все ваши претензии не по адресу.

– Я её покормил, – отчитался Захарий, – у меня там от ужина оставалось еды, так что она не голодная. А вот спать ложиться не хочет, капризничает.

– У меня ещё работа, а потом я тебе расскажу сказку, – приступил к неизбежному торгу Денис, – про маленького лиймора, которого звали так же, как тебя. Но…

Симба заинтересованно муркнула и потёрлась о его ногу, умильно поглядывая снизу вверх.

– Ты тихонько посидишь в комнате и подождёшь меня, договорились?

– Да-а-а-а, – тряхнула кошечка кисточками на ушках, – две-е-е ска-а-а-азки…

– Достойная дочь своего папы, – фыркнул Захарий, глядя на возмущённое лицо Дениса, – мне Симеон рассказал, как вы выторговали у инспектора Старка литр наливки. Так что ей есть в кого быть такой…

Ещё раз клятвенно пообещав рассказать сказку или даже две, Денис быстро уложил Симбу в корзинку, поставил ту на кровать и вышел, заперев за собой дверь. На всякий случай: а то убежит и ищи её по всей клинике.

– Док, так что там с трупом-то? Расскажете?

– Нет трупа, сбежал, – Денис посмотрел на вытянувшееся лицо помощника, – инспектор Старк считает, что это был какой-то отвлекающий маневр. Я хотел с ними пойти, но у меня же встреча, или даже не одна…

– Ты ж смотри, как интересно-то! – завистливо вздохнул Захарий и махнул рукой в сторону выхода к лесу. – А лесные, они уже пришли, я им сказал в кустах подождать, пока вы от трупа вернётесь. Они нормально так, с пониманием, вы не думайте, док.

– Ну тогда пойдём, – решился Денис и попросил, – только ты со мной сходи, ладно? А то я могу по незнанию чего-нибудь не то сказать, обидеть кого-нибудь.

– Не переживайте, док, схожу, конечно, – успокоил его Захарий, – у меня тут и комнатка есть, на всякий случай, ну, вы понимаете, о чём я, да?

Стоило им выйти на крыльцо, которое смотрело на лес, как в кустах неподалёку от клиники началась бурная возня, и через минуту на свободное пространство выползла здоровенная болотная кочка. Она замерла, а потом один её край приподнялся, из-под кочки на Дениса уставились два ярко-красных глаза.

– Это подкочечник, Мурф, он у них сейчас за главного, – прокомментировал Захарий, – это народ навроде леших, только живут не в деревьях, а в траве, во мху, ближе к болоту. Занимаются разным промыслом, ягоды опять же у них берём, грибы некоторые, травы редкие. А ещё они с деревом работать умеют: вон какую вывеску нам сделали! Красота!

– Здравствуйте, – вежливо произнёс Денис, с удивлением глядя, как у кочки появились сначала длинные ноги с перепонками между пальцами, потом такие же руки с большими ладонями, а потом и сам подкочечник распрямился и стал ростом Денису примерно по пояс.

– Приветствуем нового дока, да пребудет с тобой сила Моховой Кочки, – проскрипело существо.

Денис титаническим усилием воли поборол нервный смех и желание ответить что-нибудь типа «с вами счастлив познакомиться я», но вовремя остановил себя: а вдруг это существо обидится.

– Благодарю, – нейтрально отозвался он и решил сразу прояснить ситуацию, – хочу сказать, что я только сегодня утром вступил, так сказать, в должность, поэтому мне понадобится какое-то время, чтобы разобраться. И, честно вам скажу: я никогда не лечил таких, как вы. Я вообще лечил не так чтобы много, скорее…

– Захарий сказал нам, – важно кивнув, проскрипел подкочечник, – ты доктор для мёртвых, но мы как раз не совсем живые в вашем понимании. Зато ты нас не будешь бояться, так сказал Гурций, а Гурций знает всё. А то док Фиблис, да будет милосердна к нему Моховая Кочка, не любил, когда мы приходили к нему, говорил, что лечить лесных – не его дело, хотя лечил, конечно, работа такая. Но ты другой, ты даже название красивое придумал – значит, ты правильный доктор.

– Стесняюсь спросить, – рискнул поинтересоваться Денис, – если вы не совсем живые, то как вы можете болеть?

Раздались мерные скрипучие звуки, словно от ветра раскачивалось старое дерево, и только через какое-то время Денис сообразил, что Мурф смеётся, и ему вторит кто-то, прячущийся в кустах – видимо, другие подкочечники.

– Мы тоже можем болеть, – отсмеявшись и отскрипев, ответил Мурф, – если, к примеру, кто-нибудь проклятье кинет, или из молодых кто не ту траву насушит…

– И что тогда? – Денис по-прежнему не понимал, что может угрожать тем, кто и так «условно жив».

– Тогда рвётся энергетическое тело, уходит энергия, лесной растворяется, медленно тает и исчезает насовсем, – пояснил подкочечник, – никто не хочет уходить без возможности вернуться, понимаешь, док? И тогда мы, лесные, идём к тебе, чтобы ты помог нам.

– Я постараюсь научиться всему, что необходимо, – совершенно не кривя душой, пообещал Денис, – наверняка от прежнего дока остались книги, записи какие-нибудь… Я просто не успел пока, я только сегодня утром… приехал.

– Мы знаем, что ты из другого мира, – проскрипел Мурф, и Денис философски вздохнул: интересно, остался ещё кто-то, кто не в курсе событий? Такое ощущение, что нет. – Мы не торопим тебя, док. Хвала Моховой Кочке, сейчас все полны энергии и никто не гаснет.

– А кто такая Моховая Кочка? – отважился спросить Денис. – Это ваше божество? Ничего, что я спрашиваю? Мне просто правда очень интересно!

– Ты не лжёшь, – в скрипе послышались удивлённые интонации, – никто раньше не спрашивал. Ты первый… Моховая Кочка – это место, откуда берёмся все мы, подкочечники, она даёт нам силу и мудрость, мы благодарим её и приносим ей дары.

– Жертвы? – почему-то спросил Денис, плохо представляющий себе, какие дары можно принести кочке.

– Почему? – удивился подкочечник, а в кустах снова заскрипели и заухали. – Мы умеем делать красивые вещи из дерева, и Моховой Кочке они очень нравятся.

Тут Мурф вытащил откуда-то из-за спины изумительной красоты шкатулку, резную, словно сделанную из деревянного кружева. Он протянул её Денису и проскрипел:

– Возьми, док, я чувствую, что Моховая Кочка благоволит тебе и будет рада, если сделанная для неё вещь будет у тебя. Это ларец, в котором можно хранить травы, они всегда будут такими, словно их только что сорвали.

– Это волшебная шкатулка? – Денис был уже готов поверить во что угодно: хоть в сказочные ларцы-термосы, хоть в летающих волков, хоть в говорящих лягушек. Впрочем, с последними он уже имел дело…

– Почему волшебная? – заскрипел Мурф. – Она просто удобная, это такое дерево – орсис – оно очень хорошее, сохраняет всё. Скажи, док, какие травы вам нужны? Сейчас сезон для сбора некоторых важных растений, мы можем для тебя собрать, а насчёт цены договоримся, – тут он снова заухал и заскрипел, из чего Денис сделал вывод, что о его умении торговаться все уже тоже наслышаны.

– Я пока не знаю, что мне надо, но в ближайшее время определюсь, – пообещал он, – а как мне дать вам знать? Есть какие-то способы?

– Напиши на коре, у твоего помощника есть, и положи на любую кочку, – проинструктировал его Мурф, – мы сразу получим.

– Спасибо, – абсолютно искренне поблагодарил Денис, и Мурф, еще раз воззвав к великой Моховой Кочке, уполз в кустарник. Не успел Денис подумать, что следующий визитёр уже не сумеет перещеголять подкочечника в экзотичности, как перед ним сгустился туман, неспешно сформировавшийся в полупрозрачную фигуру.

– Здравствуйте, – бог весть, в какой раз за день поздоровался Денис, – рад познакомиться с вами.

– Доктор Дэн, – прошелестел туманный гость, – какой чудесный сюрприз, мы так устали без хорошего дока, так тревожились, так волновались, а тут такая приятная неожиданность, сам пришёл, сам на встречу вышел… такой живой, такой восхитительно сильный, тёплый… человек, возле которого так хорошо греться, а если новый док ещё и поделится теплом…

Денис чувствовал, как от плавной речи туманного посетителя у него начинают слипаться глаза, а сознание заволакивается мягкой, словно пушистой дымкой, и в голове возникает непонятно откуда взявшееся благородное желание отдать этому существу часть своего тепла, своих жизненных сил…

– Прекрати, Грегори, – неожиданно ворвался в его сознание сердитый голос Захария, – совсем с призрачного ума сошёл?

– Не мешай, мальчик, – сердито прошелестел туманный гость, – я понимаю твоё желание помочь, но я не собираюсь причинять ему вред, во всяком случае, серьёзный вред, так, слегка подпитаюсь, совсем немножечко, ничего, как говорит его приятель Старк, криминального…

– Грегори! – в голосе Захария неожиданно прорезались повелительные нотки. – Как тебе не стыдно! Ты же к нему и придёшь потом, когда прижмёт, или когда кто-нибудь за твой мерзопакостный характер оттяпает у тебя кусок твоей драгоценной эктоплазмы.

– Ну что ты раскричался, – недовольно проговорил туманный Грегори, и Денис почувствовал, как мысли становятся более чёткими, а голова – снова ясной. – Вот видишь, нормально всё с твоим доком. Нежный он у тебя какой-то…

– Не нежный, а уставший, вон с ним за день сколько всего приключилось, а тут ты ещё. То медведи с челюстями, но лесные с кошками, то трупы беглые: где тут нервов на вас на всех набраться?

– Ладно, ладно, не кричи, всё с твоим драгоценным доком в порядке. Эй, док, ты меня слышишь?

– Слышу, слышу, – Денис с кряхтением выпрямился, вдруг осознав, что последние пару минут – или дольше? – стоял, согнувшись и опираясь ладонями на перила крыльца.

– Док, прошу прощения, мы неправильно начали, – призрак приложил руку к груди в жесте раскаяния, в которое никто из присутствующих ни на мгновение не поверил, – давай начнём заново.

– Давай, – не стал вредничать Денис, – мне вот интересно, призраки все такие… ммм… доброжелательные, или это мне конкретно с тобой так повезло?

– Неплохо! – несколько раз хлопнул в ладоши, словно аплодируя, призрачный Грегори. – Люблю людей с чувством юмора, я имею в виду – для общения. В остальном-то мне в принципе всё равно, какие они: просто питательная среда, понимаешь, док, да?

– Пока да, – Денис смирился с тем, что его происхождение и история появления в этом мире не секрет, похоже, ни для кого, – но хотелось бы всё же знать, с кем я разговариваю.

– Ох, как же я невежлив! – Грегори театральным жестом схватился за голову, а Захарий застонал и демонстративно закатил глаза, мол, сколько можно-то?

– И? – Денис не собирался уступать, интуитивно чувствуя, что это принципиально важно – чтобы призрак сам назвал своё имя.

– Что – и? – изобразил полное непонимание Грегори.

– Не хочешь представиться? – уже напрямую спросил Денис, понимая, что если бы призраку он не был нужен для какого-то дела, то тот давно уже ушёл бы, а то и вовсе не появлялся бы.

– Не хочу, – с лёгким вызовом ответил странный визитёр.

– Ну и не надо, не очень-то и хотелось, – Денис, равнодушно пожав плечами, повернулся, чтобы пойти наконец-то спать. Он так устал, что даже на поесть сил уже не осталось. А ведь там в комнате ещё и Симба, которой обещана сказка, точнее, две сказки. Интересно, этот бесконечный день когда-нибудь закончится?

–Эй, док, а ты куда? – в голосе Грегори прежняя наглость сменилась некоторой растерянностью. – А договориться?

– Я не договариваюсь с теми, кто не хочет даже назвать своего имени, – обернулся Денис, – приходи, когда действительно будешь готов к диалогу, тогда и поговорим. А сейчас, вот веришь, у меня вообще нет ни сил, ни желания с тобой пререкаться. Хочешь нормального разговора – скажи своё имя, не хочешь – удачи тебе во всех твоих призрачных делах. Но без меня.

– А чего ты сердитый-то такой, – сменил тональность беседы Грегори, видимо, поняв, что Денис не просто говорит, а действительно готов уйти. – Грегори я, как ты уже слышал. Грегори Хопкинс, старшина призраков Фуортала.

– Вот сразу бы так, – Денис спустился обратно на полянку и в свою очередь представился, – Денис Юрьевич Воронцов, можно доктор Дэн.

– Рад знакомству, – Грегори быстро облетел вокруг Дениса, – надеюсь, что между нами и дальше не будет … неясностей.

– А это и от тебя зависеть будет, – Денис пожал плечами, – не будешь стараться меня обхитрить – будет у нас с тобой полная любовь и взаимопонимание. В противном же случае – ищите другого дока.

– Так другого же нету, – ошарашенно ответил Грегори.

– Нету, – согласился Денис, – но чья это в данном случае будет проблема? Правильно – не моя. Делай выводы, старшина Грегори Хопкинс.

– Сделаю, – уже без малейшей тени шутовства ответил призрак и важно сообщил, – я к тебе, между прочим, не с пустыми руками, ты не

Тут из кустов раздалось дружное фырканье, из чего Денис сделал вывод, что за его противостоянием с Грегори внимательно следило неизвестное количество лесных наблюдателей.

– Вот, – Грегори повелительно махнул рукой, и из темноты медленно проявился невысокий человечек с большими печальными глазами, в косоворотке и в лаптях. Вот почему-то именно лапти Дениса и добили: он опустился на ступеньку и зашёлся в приступе какого-то нервного хохота, вытирая выступившие слёзы и отмахиваясь от обеспокоенно засуетившегося Захария.

Успокоившись, он вытер лицо протянутой верным помощником салфеткой и несколько раз глубоко вздохнул. Призрачный человечек мрачно и обиженно смотрел куда-то в сторону.

– Не обижайся, – Денису стало неловко, – я смеялся просто потому что именно такую одежду носили в древности там, где я вырос. Прости, пожалуйста. Лучше скажи, ты кто?

– Это помощник тебе, док, – объяснил вместо человечка Грегори, – в лесу тяжеловато ему, да и не наш он, пришлый. Пусть тебе помогает, убрать там, приготовить, пробирки какие помыть – тебе одному не справиться. Этот, – тут призрак кивнул на Захария, – пусть лучше учится, помогает в лечении. Лес-то растёт, понимаешь?

– А имя у тебя есть? – Денис посмотрел на вроде бы успокоившегося человечка.

– Ты же теперь его хозяин будешь, ты и имя ему дашь, – удивился необразованности Дениса главный по призракам, – вот тебе, держи, – Грегори пошарил в кармане и кинул Денису небольшой жёлудь, – тут его сущность. Теперь он принадлежит тебе, а не Фуорталу.

– Хорошо, – вздохнул Дэн, в очередной раз подивившись скорости, с которой обрастал приятелями, детьми и помощниками. – Я буду звать тебя Нафаня, ладно?

– Странное имя, – пожал плечами Грегори и добавил, – впрочем, это уже ваше с ним дело, как кого называть. Ну что, док, между нами нормально всё? Без взаимных претензий, да?

– У меня претензий и не было бы, не реши ты от меня отъесть кусочек, – примирительно кивнул Денис, про себя подумав, что непременно найдёт возможность поквитаться с ушлым призраком: ведь не случись рядом Захария, неизвестно, чем всё кончилось бы. Полностью выпить из него энергию, конечно, притаившиеся в кустах наблюдатели не позволили бы, док всем нужен, но последствия были бы неприятными. Да и репутационные потери оказались бы неизбежными.

– Ну, значит, я пошёл, – сказал Грегори и медленно растаял в воздухе.

– Как говорится, он улетел, но обещал вернуться, – сам себе сказал Денис и повернулся к по-прежнему молча стоящему в сторонке человечку. – Давай что ли знакомиться? Я доктор Дэн, можно просто док или Дэн.

– Понятно, хозяин, – поклонился человечек, – благодарю, что принял на службу сироту неприякаянного.

– Нет, вот обращение «хозяин» меня не устраивает абсолютно, – решительно возразил Денис, – выбирай из тех, что я озвучил.

– Хорошо, док, – послушно проговорил этот Фуортальский вариант Добби, – как скажешь, так и стану величать.

– Слушай, Нафаня, – задумался Денис, – ты одет так, как одевались у меня на родине похожие на тебя существа: их называли домовыми. И выражаешься похоже. Ты откуда вообще тут взялся, раз Грегори сказал, что ты пришлый?

– Не помню, – прошептал Нафаня, и в уголках больших глаз блеснули слёзы, – я жил… где-то, а потом вдруг оказался здесь, в глухом лесу. Ни хозяина, а я точно помню, что он у меня был, ни дома – ничего. Я шёл, шёл, шёл… а потом устал, лёг под деревом и уснул, а когда проснулся, то мне рассказали, что теперь я живу в Фуортале, и моя сущность в жёлуде, так как я уснул под большим дубом. У кого жёлудь – тот и хозяин. Только я никому не был нужен… Так, жил сам по себе…

– Но ты не против, что тебя мне отдали? – на всякий случай уточнил Денис. – Если тебе не нравится, я могу тебя отпустить, вот честное слово!

– Что ты! Что ты! – замахал руками человечек. – Я без работы не могу, я и так уже растворяться начал. У тебя ведь есть для меня работа, док? Правда?

И столько надежды было в голосе нового обитателя клиники, что у Дениса защипало в глазах, а может, это просто было от усталости. Конечно, наверняка от усталости, от чего же ещё-то?

– У меня работы – завались, – честно ответил он, – правда, это не совсем дом, точнее, дом в нём только часть, а остальное клиника. А ты любую домашнюю работу делать умеешь?

– Любую, – Нафаня так активно закивал головой, что Денис испугался, что она отвалится, – убираю, стираю, глажу, готовлю, мою, чищу, шью, за детишками присмотреть могу.

– За детишками? – оживился Денис и, вспомнив мультфильм, спросил, – а сундука со сказками у тебя нет?

– Сундука нет, – грустно развёл руками Нафаня, – но историй много знаю всяких. А у тебя никак ребёночек имеется? Сколько годиков-то? Детишек я люблю…

– Ну как тебе сказать, – Денис почесал в затылке, – это не совсем ребёнок, в общем, это маленькая лиймора, её зовут Симба. А сколько ей, я не знаю, мне её только сегодня принесли. Да и сам я только сегодня в этот дом вселился…

– Стало быть, порядка в нём никакого, – сделал закономерный вывод Нафаня, – ну это ничего, это мы исправим. А лиймора – это хорошо, я тут успел на них посмотреть немного. Ух и сильные они, она тебе хорошей защитницей будет! А ребёнки – они хоть чьи, всё одно ребёнки. Не переживай, присмотрю за Симбой нашей.

– А ещё у меня помощник есть, – продолжил знакомить Нафаню с обитателями клиники Денис, – вон тот, который на крыльце дремлет. Помогает он мне, так вот я думаю, не предложить ли ему поселиться в клинике, если захочет? Чего бегать туда-сюда, как считаешь?

– Это ты со мной никак советуешься? – ахнул Нафаня, прижав к груди руки. – Ох, уважил ты меня, док, ох, порадовал! А для помощника твоего обязательно что – ничто придумаем! А теперь, вижу я, устал ты, иди-ка ты спать, тут всё одно все уж разошлись, я-то чувствую.

– Точно? – Денис сладко потянулся и пошёл к крыльцу. – Ну, пойдём, Нафаня, принимай хозяйство. Или для этого какие-нибудь специальные обряды нужны?

– Да хорошо бы, если бы ты меня в дом в какой-никакой своей вещи перенёс: в сапоге или в рукавице, к примеру.

– Хм, вот нету у меня ни сапога, ни рукавицы, – озадаченно хмыкнул Денис, – есть кроссовка. Подойдёт? Это обувь такая, – пояснил он, заметив непонимающий взгляд Нафани.

– Твоя? Никто не носил больше? Тогда годится, – решил человечек.

Денис подошёл к крыльцу, с сомнением посмотрел на ступеньки, но снял с ноги кроссовку и протянул её Нафане. Тот внимательно осмотрел обувь, чуть ли не обнюхал её, потом

– Твою ж! – не удержавшись, высказался Денис, рассматривая собственную обувь с вполне понятным удивлением. Потом, вздохнув, на цыпочках прошёл мимо дремлющего Захария, перешагнул порог клиники и опустил кроссовку на пол.

– Вот твой новый дом, – негромко сказал он, и Нафаня тут же материализовался на полу рядом с обувью. Оглядевшись, он хозяйским глазом окинул холл, коридор, что-то пробормотал, запустив руку в спутанную шевелюру, и повернулся к Денису.

– Ты вот что, док, – решительно заявил он, засучивая рукава рубахи, – иди спать, а я тут уж разберусь.

– А Симба? – Денис тряхнул головой, отгоняя наваливающуюся усталость.

– Уложу я твою Симбу, – улыбнулся Нафаня, – сейчас вместе зайдём к тебе, я её заберу, и будешь ты спать, док. Сил тебе много понадобится, чувствую я.

– А откуда ты знаешь, что она у меня в комнате? – изумился Денис. – Я вроде не говорил.

– Так это же теперь мой дом, моя территория, я за всё тут в ответе, так что я про всё знаю, что, где и как, – довольно потёр руки Нафаня, – иначе какой же я … как ты сказал? Мне слово понравилось… Домовой?

– Да, так у меня на родине говорили, – кивнул Денис.

– Значит, так я себя считать и стану – домовым, – решил Нафаня, направляясь к комнате Дениса.

3

Глава 2

Утро наступило неожиданно: Денису казалось, что он буквально только что, познакомив Симбу с Нафаней и убедившись, что они понравились друг другу, рухнул в постель. Общался домовой с лийморой тут же в комнате, или они отправились куда-то ещё – это так и осталось для него тайной, так как отключился он мгновенно.

И сейчас, лёжа под лёгким, но тёплым одеялом, Денис пытался привести лениво ползающие мысли хотя бы в какое-то подобие порядка. Где-то теплилась надежда, что сегодняшний день окажется не настолько насыщенным событиями, как вчерашний, но логика шептала, что вряд ли стоит на это так уж рассчитывать – не в то место он попал. И не в той должности…

Придя к такому выводу, Денис попытался сообразить, что же его разбудило: ведь не сам же он проснулся. По ощущениям, он ещё часика три поспал бы с огромным удовольствием.

Тут за дверью послышалась возня и тихое переругивание: спорили двое, причём делали это шёпотом, явно стараясь не разбудить Дениса.

– Ну кто там шебуршится под дверью? – поняв, что всё-таки проснулся окончательно, громко спросил Денис, и дверь тут же распахнулась, пропустив в комнату сначала зелёную меховую ракету, которая взлетела на кровать и уставилась на него круглыми янтарными глазищами, а потом уже степенно шагающего домового.

– Па-а-а-па, вста-а-а-вай, – плюхаясь ему на грудь и запуская в одеяло коготки, пропела Симба, – За-а-а-втра-а-а-кать пора!

– Там твой помощник принёс завтрак, так что ты, док, того… вставай уже, пока не остыло, – улыбаясь, сказал Нафаня, щеголяющий в повязанном поверх рубахи фартуке с цветочками: и где только раскопал такой!

Денис сладко потянулся и, чувствуя, как в душе поднимается волна чего-то тёплого и светлого, взял Симбу на руки, чмокнул в холодный мокрый нос, услышал в ответ недовольное фырканье и встал с кровати. Ноги утонули в шкуре неизвестного зверя, и это тоже почему-то выглядело уже привычным… Странно: почему он так быстро адаптируется? Наверняка Гурций и компания чего-то лишнего нашаманили.

Умывшись и натянув обнаруженные в сумке мягкие домашние брюки и футболку, Денис спустился на первый этаж, где и застыл в недоумении: холл и коридор разительно изменились. На стенах появились скромные, но симпатичные пейзажи, в углу приютилась вешалка и стойка для зонтов – во всяком случае Денис идентифицировал эту штуку именно так. На окнах, как по волшебству, возникли неброские, но симпатичные занавески, а на подоконниках яркими пятнышками запестрели в горшках какие-то комнатные растения.

– Как симпатично! – совершенно искренне воскликнул Денис, оглядев изменившееся помещение. – Нафаня, ты просто кудесник!

– Спасибо, док, – домовой довольно зажмурился, – это ты ещё комнатку для Симбочки не видел, я за ночь всё устроил. Но это ты потом посмотришь, а сейчас завтракай, там уже к тебе двое посыльных пришли. И чего дома-то не сидится с утра пораньше, ходят и ходят… покою от них нет никакого…

– А от кого посыльные? – спросил Денис, вслед за Нафаней проходя в небольшую комнатку, которую он тут же окрестил про себя кухней, хотя ни плиты, ни печки в ней не было. Зато был стол, на котором стоял очень вкусно пахнущий поднос, прикрытый белоснежной салфеткой.

– Это помощник твой принёс, – пояснил Нафаня, – старательный парнишка, толковый. Это тебе откуда ж еду передают?

В голосе домового мелькнули ревнивые нотки, и Денис поторопился его успокоить

– Я в трактире договорился, ещё до того, как ты у нас поселился, а то бы никогда и ни за что! Зато у тебя времени свободного больше будет, да и негде тут готовить-то, сам посмотри.

– И то, твоя правда, – вздохнув, согласился Нафаня, скептически озирая комнату, – тогда готовить стану, когда ты уже своим домом обзаведёшься, женой, детишками…

Денис чуть пирожком с ягодами не подавился от таких перспектив. Нет, он в принципе не против обзавестись семьёй, но – потом как-нибудь, попозже, лет через… через много, в общем.

– Так что за посыльные-то? – сыто отдуваясь, снова спросил он через некоторое время. – Не от инспектора Старка?

– Нет, – домовой аккуратно составил посуду в корзинку и накрыл полотенцем, – один от стряпчего, а второй от заместителя мэра. Важный, видать, господин, коли даже посыльный у него такой нарядный да гордый.

– И что же – такой важный человек остался ждать? – Денис хотел ещё хоть немножко отодвинуть начало очередного насыщенного событиями дня.

– Не нравится – пусть не ждёт, – непримиримо сказал Нафаня, – а завтрак – это святое, их много, а док один. Понимать надо!

– Спасибо тебе, – от чистого сердца поблагодарил Денис и, театрально вздохнув, встал из-за стола. – Ты корзинку на крыльцо поставь, а от Симеона придут и заберут, мы так договаривались.

Дождавшись согласного кивка и ссадив устроившуюся на коленях Симбу, успевшую стянуть пирожок и теперь с грустью смотрящую на корзинку, он вышел на крыльцо и увидел двух мужчин, стоящих в разных концах площади и демонстративно не замечающих друг друга.

– Господин доктор! – воскликнул один из них, солидный мужчина с блестящей лысиной и красным лицом, больше похожий на лавочника, чем на посыльного. – Какая радость, что вы здесь! Я уполномочен пригласить вас в мэрию, так как господин заместитель очень хочет, прямо-таки жаждет с вами познакомиться.

– Но я пришёл раньше! – воскликнул второй, тоже подходя к крыльцу. – И

– Что, вот прямо наследство? – Денис озадаченно почесал в затылке. – Я думал, там просто книги какое-нибудь…

– Ну что вы, – посыльные переглянулись и покровительственно усмехнулись, – вы же док! И наследство у вас соответствующее!

– А соответствующее – это какое? – Денис даже не пытался скрыть овладевшего им любопытства. – И где это можно узнать? Очень, знаете ли, мне толковое наследство не помешает! Вот прямо даже наоборот – невероятно кстати было бы.

– Так у нас в конторе и посмотрите, – торопливо сказал посыльный от стряпчего и торжествующе взглянул на конкурента, мол, видишь, кто тут главный, – господин Леманж вас с утра дожидается: обязательно, говорит, приведи мне господина доктора!

– Леманж… – Денис нахмурился, но тут же вспомнил элегантного господина, подходившего к нему в трактире, – ах да, вспомнил! Мы уже успели познакомиться вчера.

– Тогда прошу следовать за мной, – посыльный стряпчего, чуть не приплясывая на месте, приглашающим жестом указал на уходящую вправо от клиники дорогу, – а там и мэрия недалеко, так что потом и туда заглянете, коли желание будет.

– Непременно, – клятвенно пообещал Денис помрачневшему лысому посланцу заместителя мэра, – я тоже с нетерпением жду знакомства со столь замечательным господином. Но вынужден признать, что вопрос наследства всё же для меня сейчас важнее.

– Понимаю, – краснолицый посыльный развёл руками, – но я с вами пойду, около конторы подожду, чтобы потом сразу, так сказать, препроводить.

– Хорошо, – пожал плечами Денис, быстро заскочил в клинику, переоделся в более приличные джинсы и рубашку, вышел на улицу и зашагал за своим провожатым, подумав, что как замечательно, что у него есть Нафаня, который сможет присмотреть за Симбой. А то пришлось бы малышку всюду с собой таскать, а это не дело!

Контора господина Ксавье Леманжа располагалась в красивом двухэтажном доме в самом центре Левендота, что, несомненно, говорило о её статусе. Путь до неё занял меньше получаса, и во время прогулки Денис с удовольствием и интересом рассматривал дома, витрины, отвечал на приветствия совершенно незнакомых людей.

Стряпчий встретил его уже на крыльце, словно всё то время, пока посыльный ходил за Денисом, так и простоял в ожидании посетителя. Он улыбнулся доктору, как самому любимому родственнику, с которым наконец-то воссоединился после долгой разлуки.

– Господин доктор! Как я рад вас видеть! – стряпчий просто сиял от непонятного Денису восторга. – Я так и рассчитывал, что вы непременно захотите ознакомиться с тем, что теперь принадлежит вам по праву.

– Честно говоря, меня слегка напрягает ваш энтузиазм, – честно признался Денис, глядя на лучащегося радостью Леманжа.

– Совершенно напрасно, многоуважаемый господин доктор, – замахал руками стряпчий, и подозрения Дениса по поводу того, что с наследством всё не так просто, значительно окрепли.

Войдя вслед за господином Леманжем в просторный и элегантный холл, Денис с интересом огляделся и довольно подумал о том, что после того, как Нафаня занялся клиникой, их холл выглядит ничуть не хуже, а может, даже и посимпатичнее.

Стряпчий привёл его в свой кабинет, обставленный роскошно, но без излишней помпезности и без показной роскоши: всё было дорого, сдержанно и элегантно. Дождавшись, пока Денис устроится в глубоком удобном кресле, господин Леманж устроился за своим массивным столом и торжественно извлёк из кармана небольшой ключ. Вставив его в замок стоящей на столе шкатулки, он трижды повернул его, и Дэн услышал негромкий щелчок.

Удовлетворённо кивнув, стряпчий открыл крышку и вынул из шкатулки свиток, выглядящий так, словно ему было лет сто по крайней мере. Но вроде как предыдущий док, который Фиблис, покинул этот мир не так давно? Или это наследство не от него? А от кого тогда?

Тем временем стряпчий откашлялся и начал с выражением читать:

– На основании решения Магического Ковена от года 2096 любой индивид, вступивший в должность доктора города Левендот и признанный общинами леса Фуортал, становится обладателем следующего движимого и недвижимого имущества. В его собственность переходит клиника, расположенная на границе Города и Леса со всеми подсобными помещениями и прилегающей территорией, счёт в банке города Левендота, склад медицинского оборудования, находящийся в охотничьем домике, сам охотничий домик, расположенный в районе Ночных ворот, библиотека, размещённая там же. Также каждому новому доктору переходит магический амулет, в том случае, если доктор сможет его активировать.

– Это всё мне? – растерялся Денис, выслушав перечень доставшегося ему имущества. – Честно говоря, я понял только про банковский счёт и более или менее – про клинику. А вот остальное…

– Сумма на счету вас интересует? – стряпчий с любопытством наблюдал за Дэном, явно получая от происходящего удовольствие.

– Конечно, – кивнул Денис, – а то у меня как-то с финансами пока полная неопределённость, знаете ли.

– Три тысячи двести сорок шесть марок, – медленно проговорил господин Леманж, наблюдая за тем, как медленно вытягивается лицо Дениса, – док в наших краях по умолчанию – лицо более чем обеспеченное. Он должен заниматься своими непосредственными обязанностями, а не думать, где бы подработать.

– И я что – могу их тратить? – Денис никак не мог поверить в то, что у него внезапно образовалось столько денег.

– Разумеется, – негромко рассмеялся господин Леманж, – единственное условие: док, который будет после вас, должен будет получить сумму не меньше той, которую получили вы. Больше – пожалуйста, меньше – нельзя. Но у вас впереди достаточно времени, чтобы возместить те средства, которые вы потратите.

– Понял, – кивнул Денис, признавая справедливость условия: получил капитал сам – оставь следующему не меньше, а то и побольше. – А что за избушка, в смысле – охотничий домик? В чём подвох?

– Ну почему же сразу подвох, – по-отечески пожурил его господин Леманж и снова засиял улыбкой, а у Дениса в груди неприятно заныло, – никакого подвоха, дорогой господин доктор! Очень симпатичный домик, правда, всего один этаж, ну да это ведь не самое ужасное, правда?

– Не могу с вами не согласиться, – осторожно кивнул Денис, – но почему именно охотничий? Насколько я знаю, в Фуортале с охотой всё достаточно непросто… Инспектор Старк говорил мне, что надо специальное разрешение или что-то такое, я точно не помню, если честно.

– Понимаете, доктор, – стряпчий переплёл тонкие длинные пальцы с ухоженными ногтями и окинул Дениса оценивающим взглядом, – дело в том, что этот домик, он считается таким, знаете, филиалом клиники… Понимаете?

– Нет, – абсолютно честно ответил Денис, – не понимаю и скажу вам больше – даже версий нет… вот совершенно…

– Хорошо, – вздохнул стряпчий, – придётся сказать напрямую, как есть, хотя я и предпочёл бы, чтобы это сделал кто-нибудь другой.

– Не

– Будем, – не стал спорить стряпчий, – в общем, этот домик расположен за Ночными воротами, а там такая часть леса, ну, как бы это сказать, не слишком обжитая, глухая такая. Дикая, короче. И жители там такие же – мягко говоря, странные. В клинику они не ходят, но помощь и им, бывает, требуется. Так вот там домик для этого и поставили. Док как получит вызов – сразу туда и идёт.

– А как я узнаю, что идти надо? – Денис просто не успевал усваивать стремительно поступающую информацию.

– Так ворон прилетит, – как о чём-то само собой разумеющемся сказал господин Леманж, – он у них вместо почтальона. Ну а с вами у них вообще хорошо сложится: у вас же одно из имён им родственное. Дэн Ворон Цов! – с чувством продекламировал господин Леманж и завистливо вздохнул. – Красиво!

– А почему и склад оборудования, и библиотека находятся в это специфическом месте? – вдруг сообразил поинтересоваться Денис. – А поближе никак было нельзя?

– Так чтобы наверняка ничего не пропало, – удивлённо поднял брови господин Леманж, – а то ведь народец разный попадается. Эльвиры, например, у них же воровство в крови, они просто физически не могу пройти мимо бесхозной вещи и не прикарманить её. При этом совершают это противоправное действие без малейшего злого умысла – просто природа такая! Потом возвращают, как правило, но зачем доку такие проблемы, верно? Вот всё ценное – инструменты редкие, книги с заклинаниями, травы ядовитые – всё туда и отправляют, понимаете?

– А я-то как туда пройду? – вдруг задумался Денис. – Если там такие дикие места…

– Да вас-то, док, никто не тронет, ещё и проводят, – снисходительно улыбнулся господин Леманж, – они ж тоже в вас заинтересованы. Так что как пойдёте с наследством знакомиться, они тут же и подтянутся. Поговорить, присмотреться, принюхаться…

– Так, с этим более или менее понятно, точнее, понятно, что всё непонятно, ну да ладно, – Денис сам запутался в собственных словах, – а что за амулет?

– Ах, да, – господин Леманж театрально схватился за голову, – амулет, конечно же! Как я мог забыть!

– Что не так с ним? – обречённо спросил Денис, понимая, что несколько поторопился с восторгами по поводу беззаботной и счастливой жизни в новом мире.

– С ним всё так, – заверил его стряпчий, но молодой человек не стал преждевременно радоваться, – это, по большому счёту, просто формальность. Этот амулет лежит в шкатулке со времён самого первого дока, то есть уже столько лет, что даже старожилы не помнят, откуда он у того первого дока взялся. Говорят, к нему прилагалась инструкция, в которой говорилось, что нужно просто взять его в руку и сжать ладонь. А вот что должно произойти потом – никто не знает.

– Как это? – Денис удивлённо взглянул на господина Леманжа.

– А вот так, многоуважаемый господин доктор, – стряпчий пожал плечами, – каждый последующий док его, говорят, брал в руки, сжимал – и ровным счётом ничего не происходило. Так что это, скорее, такая дань традициям, нежели что-то действительно важное. Предлагаю сейчас провести эту процедуру, чтобы потом вы могли об этом уже не беспокоиться.

– Хорошо, – Денис согласно кивнул, и довольный господин Леманж извлёк из шкатулки небольшой кругляш размером с пятирублёвую монетку, если мерить привычными для Дениса категориями. Металлическая поверхность была прихотливо украшена очень красивым цветочным узором.

– Возьмите его и просто сожмите левую руку, – напомнил ему стряпчий, и Дэн послушно положил на ладонь оказавшийся странно тяжёлым и холодным амулет. По руке словно поползли мурашки: такое покалываение бывает, когда её отлежишь. Ощущения сложно было назвать неприятными, скорее, складывалось впечатление, что Дениса кто-то очень внимательно, но в целом доброжелательно рассматривает.

– Так, хорошо, а теперь просто сожмите ладонь и возвращайте амулет на место его постоянного, так сказать, проживания, – улыбнулся господин Леманж, перебирая какие-то бумаги, – а я сейчас подготовлю документы, которые вам нужно будет подписать.

Денис послушно сжал ладонь и вдруг почувствовал, как её словно обожгло холодным огнём: он не смог бы объяснить, как пламя может быть ледяным, но ощущения были именно такие. Он рефлекторно разжал руку, чтобы поскорее избавиться от «кусачего» амулета.

– Ой, – помолчав, проговорил ошарашенный Дэн, – а как это?

– Что случи… – господин Леманж не договорил, замерев на половине слова и растерянно глядя на руку Дениса. Амулета не было.

– А где он? – глупо спросил Дэн, рассматривая совершенно пустую ладонь, на которой медленно проявлялся рисунок, с точностью повторявший цветочный узор старинного амулета.

– А куда амулет делся? – одновременно с ним спросил изумлённый господин Леманж. – Это такая шутка?

– Не уверен, – Денис огляделся, словно злоумышленник, организовавший эту проделку, мог скрываться где-то в кабинете, но, естественно, никого не обнаружил.

– А что тогда? – стряпчий так требовательно уставился на Дениса, словно тот наверняка знал ответ, но чисто из вредности не хотел его озвучивать.

– Ни малейшего представления! И вообще, это ваш амулет, а не мой… был, – Денис покрутил перед глазами ладонью, на которой преспокойно красовался цветочный узор, и даже, поплевав на него, попробовал оттереть. Узор на попытки Дениса от него избавиться не отреагировал никак: он просто был и покидать новое место жительства явно не собирался.

– Но это же потрясающе! – воскликнул слегка отошедший от шока господин Леманж. – Это удивительное, совершенно невероятное событие! Амулет, никого не признававший в течение столетий, откликнулся на прикосновение нового доктора и соединился с ним! С ума сойти!

– Вот в этом я с вами полностью и безоговорочно согласен, – невесело усмехнулся Денис, не разделявший бурного восторга стряпчего. – Насчёт сойти с ума – это легко! Но хотелось бы понимать, каковы последствия этого события лично для меня.

– Мне кажется, это уже вторично! – отмахнулся от Дениса господин Леманж. – Ах, как интересно! Как волнительно! Нам нужно срочно рассказать об этом… всем!

– Вот этого нам точно не нужно, – схватил за локоть уже собравшегося бежать стряпчего Дэн, – давайте я сначала попробую с ним как-то, хотя бы в общих чертах, разобраться, а потом уже мы сделаем это событие достоянием широкой общественности. К тому же мне кажется, что для меня то, как скажется на мне амулет, совсем даже не вторично!

– А вдруг он сделает вас великим чародеем? – глаза у господина Леманжа вспыхнули неожиданным для человека его положения и должности восторгом.

– Не надо мне такого счастья, – тут же замахал на него руками Денис, – у меня уже есть работа, и она меня вполне устраивает, честное слово!

«Правильный ответ, хотя вынужден признаться,

– А вот и белочка пришла, – философски пробормотал Дэн, – и ведь при этом ни грамма, вот то есть вообще – ни капли. Обидно…

«Почему белочка? – с какой-то даже опаской спросил кто-то, обосновавшийся в его голове. – Слушай, а ты точно нормальный?»

– Наверняка нет, – с прежним спокойствием ответил Денис неизвестно кому, – иначе мне не мерещились бы голоса.

«Я тебе не мерещусь, – обиженно сообщил голос, – ты меня для чего разбудил? Чтобы с грызуном сравнивать? Так я тебе скажу – это было опрометчивое и нерациональное решение».

– Плохо дело, – задумчиво сообщил Денис сам себе, – шиза прогрессирует, а мозгоправов здесь нет. Главное – помалкивать, а то вдруг тут не любят тех, у кого в голове живут странные голоса…

«А ты вообще-то док? – осторожно уточнил голос. – Или в настройках сбой произошёл?»

– Док, – послушно согласился Денис, гадая, когда господин Леманж заметит его странное поведение: ведь вряд ли даже в таком необычном городе, как Левендот, разговоры с невидимым собеседником – дело привычное. – А ты?

«Я? – растерянно переспросил голос. – Ты же меня разбудил, чудак, так неужели не знаешь?»

– Я тебя не будил, – пояснил Денис, на всякий случай отвернувшись от стряпчего к окну, – мне дали подержать амулет, а он впитался мне в руку. Всё. А потом возник ты.

«Да ладно, – в голосе мелькнула откровенная растерянность, – то есть ты формулу пробуждения не произносил, что ли?»

– Нет, я даже не знаю, что это такое. Мне амулет по наследству достался, вместе с недвижимостью и подотчётными деньгами.

«О как!» – озадаченно произнёс голос и надолго замолк, Денису даже захотелось поверить, что навсегда.

– Ну так что, господин доктор, – вернул его к реальности голос господина Леманжа, который вроде бы слегка успокоился, но Денис не сомневался, что уже через час о произошедшем будет знать весь Левендот. – Подпишем бумаги?

– Подпишем, куда же я денусь, – Дэн вздохнул и, взяв протянутое стряпчим перо, поставил две подписи в отмеченных местах. И только потом сообразил, что чернильницы-то он и не заметил…

– Это магическое перо, – заметив его удивление, гордо пояснил господин Леманж, – такую подпись невозможно ни подделать, ни стереть, ни уничтожить. Удобно, правда?

– Очень, – согласился Денис и поднялся из кресла, – а от охотничьего домика есть ключ или что-нибудь такое? Я на днях планирую заглянуть туда…

– Да какой же ключ? – брови господина Леманжа поползли вверх. – Кто же туда полезет-то? Нет там никакого ключа, что вы… Дверь, говорят, заклинанием заперта, ну да вы теперь, – тут стряпчий покосился на ладонь Дэна, – любой волшебный замок наверняка откроете, я так думаю…

«Откроем, не переживай, – снова проявился голос, – нам с тобой теперь всё по плечу. Я тут, пока ты подписывал эти никому не нужные бумажки, посмотрел, что там у тебя и как, и скажу – повезло нам, парень!»

– И в чём же? – откликнулся Денис, когда после многочисленных заверений в вечной дружбе и уважении наконец-то покинул контору стряпчего.

«Мы сейчас куда?» – словно не услышал его вопроса голос.

– Мы? – Денис подумал, что такими темпами он очень скоро, можно сказать, в рекордные сроки, получит гарантированное раздвоение личности.

«В общем, у меня для тебя две новости: хорошая и плохая, – оптимистично заявил голос. – С какой начать?»

– Давай с плохой, – Денис отошёл от крыльца и прислонился к стене дома, стараясь, чтобы его не заметил терпеливо ждущий посыльный заместителя мэра. – Боюсь, что хорошую я без подготовки могу и не выдержать.

«Плохая новость состоит в том, что способностей к магии у тебя нет, и это странно, так как меня ты почему-то слышишь».

– Ну, без этого я как-нибудь переживу, – Денис улыбнулся, подумав, что у него и без магии крыша едет, так что нету – и слава богу!

«А хорошая новость состоит в том, что я решил остаться с тобой, – торжественно сообщил голос, – и можешь не благодарить!»

– Да я в общем-то и не собирался, – Денис подумал, что если голос теперь станет постоянной частью его жизни, то сумасшествие ему грозит уже в самом ближайшем обозримом будущем.

«А зря, – наставительно сообщил голос, – я теперь твой наипервейший помощник и друг. Можно сказать, самый верный и надёжный товарищ, вот».

– А имя у тебя есть, мой внезапный и полезный друг? – решил поинтересоваться Дэн, подумав, что как-то невежливо будет обращаться к собственной шизе в духе «эй, ты».

«Имя? – задумался голос. – Нету… Слушай, а как же так-то? Как же я без имени? Ох ты ж, неприятность какая! Срочно придумывай мне имя, док! Прямо сейчас!»

– Не причитай, – осадил его Денис, – придумаем мы тебе имя, не переживай. Ты какое хочешь?

«Красивое, – тут же откликнулся голос, – и чтобы сразу было видно, что могуществу моему практически нет предела. Есть у тебя такое имя для меня?»

– Есть, – стараясь сохранить серьёзное выражение лица, ответил Денис, – я буду звать тебя Глюк. Нравится?

«Глюк… – голос произнёс новое имя, словно пробуя на вкус, – а что оно означает?»

– Там, где я родился, оно в переводе с одного из наречий означает «счастье», – блеснул познаниями в иностранных языках Денис, решив умолчать, что у слова есть ещё одно, гораздо более популярное и гораздо более подходящее к ситуации значение.

«Счастье? Это правильно, мне нравится, и я рад, что ты верно оцениваешь перспективы нашего сотрудничества. Возможно, ты даже не безнадёжен, и мне удастся сделать из тебя человека, – довольно проворчал голос. – Слушай, а чего вон тот толстый тип на тебя так странно посматривает?»

– Это посыльный от заместителя мэра, – просветил Глюка Денис, – он меня ждёт, чтобы познакомить с этим замечательным человеком. И, предупреждая твой вопрос, он замечательный, потому что наверняка хочет дать мне денег.

«В таком случае это действительно очень полезный господин, – откликнулся Глюк, – а чего мы тогда стоим?»

– Того, что я же не могу в его присутствии с тобой разговаривать, – шёпотом пояснил Дэн, глядя на то, как посыльный, видимо, устав ждать, решительно направляется в его сторону. – Не уверен, что меня поймут…

«Так а ты разговаривай мысленно, кто тебе мешает-то? – удивился Глюк. – И никто ничего не увидит. Вот тоже мне – нашёл проблему!»

– Мысленно? – удивился Денис. – Я не умею, мы потом с тобой потренируемся, а сейчас не встревай, хорошо?

Голос то ли внял просьбе, то ли обиделся, но послушно замолчал, и

– Вы освободились, я вижу, господин доктор? – потирая руки, уточнил посыльный. – Тогда не соблаговолите ли пройти со мной к господину Мастерсу?

– Правильно ли я понимаю, что господин Мастерс – это заместитель мэра, который во время его отсутствия решает все вопросы, в том числе и финансовые? – на всякий случай уточнил Денис.

– Именно так, дорогой господин доктор, именно так! – посыльный вытащил из кармана здоровенный носовой платок в крупную белую и красную клетку и вытер блестящую от пота лысину.

Мэрия встретила Дениса прохладой, ароматом дорогой кожи и почему-то хвои, приглушённым светом и абсолютной тишиной. Не сновали озабоченные благополучием горожан сотрудники, не бегали курьеры, не толпились посетители. Было красиво, свежо и безлюдно…

– А где все? – не удержался от вопроса Денис. – Тут ведь не всегда так пусто, верно?

– А все по кабинетам, работают, дорогой господин доктор, работают не покладая рук, так сказать, – забегая вперёд и открывая перед Денисом очередную дверь, ворковал посыльный. – Прошу вас, вот сюда, пожалуйста, осторожненько, не споткнитесь, тут ступенечка.

«Какой-то он подозрительный, тебе не кажется?» – не выдержал долгого молчания Глюк.

Денис просто молча кивнул, так как для упражнений в умении говорить мысленно время было явно не самое удачное. Между тем они прошли по совершенно безлюдному коридору с десятком дверей, за которыми, если верить посыльному, без устали работали сотрудники мэрии. Причём делали это абсолютно бесшумно….

Самая дальняя дверь была гостеприимно приоткрыта, и посыльный распахнул её перед Денисом с торжественностью профессионального мажордома. Войдя в просторный светлый кабинет, Дэн сначала обратил внимание на портрет солидного господина с суровым выражением лица. Портрет висел прямо напротив двери, и создавалось впечатление, что изображённый на нём господин смотрит прямо на вошедшего. А потом из-за стола поднялся… ну, видимо, это был тот самый господин Мастерс.

Смоляные кудри идеальными волнами ложились на плечи, большие карие глаза – так и хотелось сказать «очи» – томно и без малейшего проблеска мысли смотрели на окружающий мир, ровный загар, едва проступающий румянец, великолепно очерченные губы… И всё это потрясающее великолепие было упаковано в белоснежную рубашку и узкие чёрные брюки, перетянутые в талии алым шёлковым поясом. Впечатление молодой человек производил просто убойное, даже Дениса проняло. Попади этот экземпляр в его прошлый мир, дамы бальзаковского и постбальзаковского возраста поубивали бы друг друга за право просто прикоснуться к этому чуду природы.

– Ну наконец-то, – проговорил явно наслаждающийся произведённым эффектом господин Мастерс, – я столько слышал о вас, господин доктор, столько слышал! Как же я счастлив, что вы нашли время встретиться со мной!

– Здравствуйте, – Денис, уже адаптировавшись к сногсшибательной внешности заместителя мэра, вспомнил о вежливости, – я тоже очень, очень рад.

Господин Мастерс просиял улыбкой и с каким-то непонятным намёком уставился на Дениса, который молча улыбался в ответ, не очень понимая, что происходит. Время шло, Дэн улыбался, заместитель мэра тоже сиял всеми тридцатью двумя безупречными зубами. Минуты через три Денис почувствовал, что лицевые мускулы начали уставать, но господин Мастерс продолжал скалиться и восторженно таращиться на доктора.

« Слушай, может, его ущипнуть, а то он как-то завис, тебе не кажется?» – задумчиво поинтересовался Глюк.

Денис снова кивнул, боясь даже представить, что будет, если он ни с того ни с сего встанет и ущипнёт этого спящего красавца. О зарплате тогда точно можно забыть… а не хотелось бы.

У него, конечно, есть целых три тысячи двести сорок шесть марок, которые он может тратить по своему усмотрению, но как-то хотелось бы получить полагающуюся, пусть пока ещё и не заработанную, десятку. Кажется, именно такую сумму называл Захарий.

– С вами всё в порядке? – негромко спросил Денис, с некоторой тревогой всматриваясь в восторженное лицо заместителя мэра.

«Ты же видишь, что нет, – нервно сказал Глюк, – давай, иди, толкни его или пни, раз щипать не хочешь. Ну сделай уже хоть что-нибудь! Может, где-нибудь есть ключик, чтобы его заводить, а? У моего первого хозяина были такие часы: пока ключик не вставишь и не покрутишь – ни за что работать не станут! Может, и этот такой же?»

– Вообще Генри говорил, что он нормальный парень, душевный, – Денис уже действительно готов был встать и пойти пнуть странного господина Мастерса, когда тот внезапно очнулся, поправил причёску, моргнул и проникновенно спросил у Дэна:

– Вы шишки любите?

– Шишки? – невольно переспросил Денис, понимая, что этот клиент – не по его профилю, тут нужен психиатр, а не патологоанатом. – Какие?

– О, это удивительное явление природы! – красавчик выбрался из-за стола и походкой «от бедра» направился к высокому шкафу, занимающему полстены. – Вот смотрите, доктор, вот это – шишка ели обыкновенной, но вы только посмотрите на эти изящные формы, на плавные линии, на глубокий цвет… Видите этот изумительный перламутровый отлив? Видите?

– Вижу, вижу, не волнуйтесь, – поспешил уверить господина заместителя мэра Дэн, помнивший из краткого курса судебной психиатрии, который им когда-то читали, что с сумасшедшими лучше соглашаться, просто на всякий случай, – совершенно восхитительный отлив, вы правы.

– Как замечательно, что вы тоже его видите, – счастливо зажмурился господин Мастерс, – а то мне в этом городке даже не с кем поговорить о столь тонких материях! Но теперь появились вы!

Заместитель мэра с благодарностью посмотрел на Дениса, который мысленно содрогнулся, представив, что теперь ему придётся регулярно вести беседы о достоинствах различных видов и сортов шишек. Пожалуй, десять марок – это как-то очень скромно при таких раскладах.

– Но я, собственно, не за этим, – попытался он перевести разговор в более конструктивное русло, – мне бы о делах поговорить, в частности, о зарплате…

– Нет, ну так не честно, – капризно сморщил идеальный нос господин Мастерс, – ну почему все хотят от меня денег? И даже вы, человек со столь тонкой душевной организацией и явной склонностью к созерцанию прекрасного.

– А можно я буду созерцать это самое прекрасное с десятью марками в кармане? Уверяю вас, это даже поспособствует развитию моего интереса к шишкам, так сказать, обострит его!

– Вы так считаете? – идеально ровный лоб заместителя мэра прорезала тонкая вертикальная морщинка, и он тут же перестал хмуриться, а морщинка исчезла. – Но вы уверены, что это поспособствует?

– Абсолютно, – Денис приложил ладонь к сердцу, – кстати, так как я живу практически в лесу, я могу иногда, допустим, раз в месяц, приносить вам какую-нибудь симпатичную и интересную шишку? А вы будете выплачивать мне зарплату. Как вам такая идея?

– Хм, – господин Мастерс задумался, – но не будет ли это выглядеть как взятка? Мне очень не хотелось бы, чтобы что-нибудь повредило

Денис хотел сказать, что, скорее всего, повредить чему-либо там уже сложно, но дипломатично промолчал и уверил заместителя мэра:

– Ни в коем случае! Это будет исключительно жест доброй воли, так сказать, символ союза Левендота и Фуортала.

– Символ? – оживился господин Мастерс. – Символ… Символ – это хорошо, это просто замечательно, да?

– Ну конечно! – воскликнул Денис. – Вот давайте прямо сейчас и начнём? Вы мне – десять марок, а я вам завтра – шишку. Какую-нибудь редкую…

– А почему не сегодня? – недовольно надул губы заместитель мэра.

– Потому что сегодня, если у меня не будет зарплаты, я буду весь день искать, где мне взять денег, и у меня совсем не останется времени на поиск шишки для вас.

– Какая непростая дилемма, – вздохнул господин Мастерс, явно раздираемым нежеланием отдавать десять марок и стремлением заполучить новый экспонат в коллекцию. В итоге страсть к коллекционированию победила, и заместитель мэра с тяжким вздохом вытащил из ящика стола приятно звякнувший мешочек. Денис благодарно кивнул и поспешил убрать деньги в карман, пока господин любитель шишек не придумал предлог отобрать их.

– Вы завтра с которого часа будете? – уточнил Дэн, отступая к двери. – Я исключительно для того, чтобы шишку занести или прислать кого-нибудь с ней.

– Нет-нет, вы сами приходите, – всполошился господин Мастерс, – я должен показать вам несколько шишек, которые составляют мою гордость, это просто жемчужины моей коллекции!

– Понял, – Денис уже почти добрался до спасительной двери, но выйти не успел: в коридоре раздался решительный стук каблуков, а потом дверь в кабинет заместителя мэра распахнулась.

Денис взглянул на ворвавшуюся в комнату женщину и почувствовал, что его словно ударили куда-то в район солнечного сплетения: иначе как объяснить то, что он вдруг совершенно забыл, как дышать.

– Альфред, ты что себе позволяешь? – незнакомка говорила негромко, но от её чувственного хрипловатого голоса заместитель мэра как-то съёжился и постарался слиться с обивкой стен.

– П-п-прекрасно выглядите, госпожа Летиция! – пролепетал он, шлёпаясь в кресло и придвигая к себе большую чернильницу, словно планируя спрятаться за ней от явно разгневанной незнакомки. – А я как раз собирался… к вам, так сказать… лично засвидетельствовать… А вы сами! Право, не стоило так утруждаться, госпожа Летиция!

– Я повторяю свой вопрос, – женщина сделала небольшой шаг в сторону заместителя мэра, и тот, тоненько взвизгнув, спрятался под стол, – вылезай, Альфред! И ответь мне: с какой стати я снова получаю уведомление о том, что мне надо продлить аренду лавки? Это. Моя! Лавка!! Какая аренда, Альфред?!

«Ух ты, какая дамочка! Огонь! – заинтересованно прокомментировал Глюк. – Хороша, ничего не скажешь, хоть и не в моём вкусе!»

– Но я просто подписал, госпожа Летиция, просто подписал! Это всё не я, это всё он! – жалобно прокричал из-под стола категорически не желающий оттуда вылезать господин Мастерс.

– То есть ты подписываешь бумаги, даже не глядя в них? – вокруг незнакомки на мгновение закрутился настоящий вихрь, слегка взметнувший подол длинной юбки и продемонстрировавший безупречные стройные ножки, но усмирённый одним движением. – Альфред, ты что, давно в болоте мух не ловил? Соскучился? Так я тебе быстро организую внеплановое посещение. Хочешь?

– Не надо, госпожа Летиция, прошу вас! – в голосе господина Мастерса послышались слёзы. – Давайте я вас лучше с новым доктором познакомлю! Я его, можно сказать, специально пригласил, как чувствовал, что вы осчастливите, так сказать, озарите светом…

– С новым доктором? – внезапно успокоившись, переспросила незнакомка и повернулась к замершему на полпути к двери Денису. – Это вы – новый док?

Денис усилием воли поборол желание, козырнув, вытянуться по стойке «смирно» и просто кивнул.

– Добрый день, – стараясь не лишком откровенно пялиться на посетительницу, сказал он, – да, я – это он, в смысле, новый доктор – это я.

– Вы всегда так красноречивы, или это персонально для меня? – она смерила его оценивающим взглядом, но ничего не сказала, а Денис просто не мог перестать смотреть на неё.

«Перестань изображать идиота, а то она решит, что ты такой и есть, – снова встрял Глюк, – просто познакомься, комплимент скажи, что мне – учить тебя, что ли?»

– Позвольте представиться, – с трудом отрывая взгляд от лица посетительницы, проговорил Денис, – Денис Воронцов, можно просто Дэн…

– Я Летиция Старк, – помолчав, ответила женщина, совершенно не смущённая восхищением Дениса и принимавшая его, судя по всему, как нечто естественное. – Не скажу, что мне «очень приятно», поскольку не имею пока удовольствия знать вас.

– Старк? – удивленно переспросил Денис. – Вы родственница инспектора Генри Старка?

– Да, – она усмехнулась, – есть такое дело. Я его тётка.

Денис молча, в состоянии, близком к шоковому, смотрел на женщину, которой никак не могло быть больше тридцати пяти: тонкие, изящные черты лица, которым аристократический нос с горбинкой придавал какое-то слегка хищное выражение, большие тёмные глаза, чётко очерченные яркие губы, высокие скулы, коротко подстриженные тёмно-рыжие волосы, стройная фигурка. Эта восхитительная молодая женщина никак не может быть тёткой Генри, который выглядел ровесником самого Дениса.

– Да, мальчик, «ведьма Старк» – это я, – усмехнулась Летиция, – предположу, что мой любимый племянник был несколько точнее в формулировках и говорил "старая ведьма" и "старая карга". Я права? Вот ведь мелочный какой, а ещё родственник!

– Этого не может быть, – растерянно проговорил Денис, чувствуя, что у него пытаются отобрать что-то очень важное и ценное. Что-то непонятно почему, но жизненно необходимое.

– Почему? – Летиция приподняла тёмную бровь.

– Вы такая… такая… потрясающая… – Денис попытался облечь в слова переполняющие его чувства, но потерпел сокрушительное поражение.

– Как мило, – мурлыкнула Летиция, – давненько мне никто не говорил таких наивных и славных комплиментов. Пожалуй, я даже не стану превращать этого слизняка Мастерса в жабу. Ты слышал, Альфред, кому ты обязан?

– Я могу надеяться увидеть вас ещё? – Денис вдруг понял, что никогда и никому не отдаст эту женщину. В прошлой жизни он не был монахом, но никогда раньше у него не появлялось таких мыслей, ни одна из предыдущих девушек не вызывала в нём подобных чувств.

– Прелесть какая, – ведьма всплеснула руками, – ну, разумеется. Моя лавка находится на центральной площади. Ты можешь в любой момент прийти, доктор Дэн.

«Опомнись, ты что делаешь? – очнулся Глюк. – Она ведьма, понимаешь, и ей невесть сколько лет! Она, может, тебе не в тётки, а в бабки годится!»

«Плевать, – от переполнявших его эмоций Дэн невольно ответил мысленно, даже не задумавшись о том, как он это делает. – Это не имеет никакого значения!»

«Как это – не имеет?! – возмутился голос. – Я, например, против. И вообще она мне не очень нравится: я блондинок предпочитаю, к тому же ведьмы, они, знаешь, какие коварные!»

«Будешь встревать – найду

Глюк помолчал и продолжил уже примирительно:

«Ладно, договоримся, но ты помни: я был против. И когда эта ведьма тебе испоганит всю жизнь – а она тебе предстоит долгая – вспомнишь ты меня, да поздно будет!»

«Ну вот тогда и будем разбираться, – завершил дискуссию Дэн и добавил, – возраст вообще не главное!»

«Не главное, когда тебе двести, а ей двести двадцать, – таки не удержался от комментария Глюк, – а когда тебе… тридцать два, а ей не меньше ста, это, знаешь ли, уже проблема.»

– Я непременно зайду, – не в силах допустить, чтобы Летиция просто взяла и ушла, сказал Денис лишь бы что-нибудь сказать, – к тому же Генри говорил, что у вас есть разные редкие травы, зелья там… лекарства всякие…

– Док, – усмехнулась ведьма, а сердце Дениса сделало кульбит и замерло, – для того, чтобы зайти ко мне в лавку, тебе не нужно искать предлог: её двери для тебя всегда открыты.

– А что вы делаете сегодня вечером? – выплыла откуда-то из глубин подсознания до отвращения банальная фраза, и Денис невольно покраснел.

– Я?! – ведьма изумлённо подняла брови, а под столом что-то упало – не иначе господин Мастерс не выдержал. – Какой забавный вопрос… Разумеется, планирую пакость как минимум городского масштаба. А может, даже государственного, я ещё не определилась.

– Тем не менее, – решительно отмёл терзавшую его неуверенность Денис, – могу я пригласить вас куда-нибудь?

– Например? – ведьма с неподдельным интересом взглянула ему прямо в глаза.

– Не знаю, – Денис слегка растерялся, но страх перед тем, что она может сейчас просто уйти, заставил его соображать быстрее, – в ресторан, в смысле – в трактир, или куда здесь принято приглашать красивых женщин?

– Ведьм? Никуда, – она пожала плечиками, – и вообще, когда я предсказывала твоё появление, я не предполагала, что ты окажешься таким милым и таким шустрым.

– Тогда я приглашу вас на интересную прогулку, – решил привлечь тяжёлую артиллерию Дэн, – по лесу. Хотите?

– Ты приглашаешь меня прогуляться по Фуорталу? – кажется, Денису удалось невозможное: ведьма выглядела заинтересованной. – Неожиданно… Я обдумаю твоё приглашение, док. А сейчас мне пора… Альфред, вылезай, я уже не сержусь.

Послышалась возня, и из-под стола выбрался слегка помятый заместитель мэра. Он с опаской покосился на ведьму, но она милостиво махнула ручкой, и он слегка расслабился, поправил причёску, стряхнул пылинки с воротника белой рубашки.

– Госпожа Летиция, – с лёгким упрёком в голосе произнёс он, и ведьма тут же нахмурилась, – под столом, между прочим, очень неудобно, я отбил себе локоть.

– Ты же не хочешь сказать, что это я тебя туда запихнула? – Летиция скептически приподняла бровь. – И, кстати, если мне ещё хоть раз придёт уведомление об аренде – подыскивай себе заранее самый комфортабельный лист в болоте. Ты меня услышал, Альфред?

– Разумеется, госпожа Летиция, – снова побледнел заместитель мэра, – я вас понял, всё исправлю, больше никаких уведомлений!

– Прекрасно, – царственно кивнула ведьма и, направляясь к двери, обратилась к Дэну, – меня заинтересовало твоё предложение, док. Заходи – обсудим. И этого болтуна Генри с собой прихвати на первый раз – сплетен о тебе и без того достаточно. Не хватало ещё, чтобы тебе приписали интрижку со мной!

– Я только за, если это возможно! – не задумываясь, горячо воскликнул Денис, а Альфред подавился воздухом.

– Ну-ну, – усмехнулась ведьма и, удивлённо покачав головой, вышла из кабинета, звонко постукивая каблучками.

Денис проводил её взглядом, полюбовался гордой осанкой и прямой спиной, а потом взглянул на во все глаза таращившегося на него Альфреда.

– Ну, док, до чего вы человек смелый! – выдохнул заместитель мэра, восторженно покачивая головой. – С самой ведьмой Старк так разговаривать!

– Удивительная женщина, – Денис всё ещё был под впечатлением, – красивая, умная, яркая…

– Но ведьма же! – непонимающе посмотрел на него коллекционер шишек. – Неужели вам не страшно?

– Нет, – Денис пожал плечами, – абсолютно не страшно, даже наоборот, я бы с удовольствием продолжил знакомство.

– Но она же может превратить вас во что угодно! – в глазах Альфреда мелькнул ужас. – Меня вот из-за какой-то сущей ерунды на два дня превратила в – страшно сказать! – жабу! Совершенно отвратительные ощущения… и мухи эти… фу!

«Вот правильно парень говорит, – прорезался Глюк, – послушай опытных людей, док. Превратит тебя в пиявку – и будешь сидеть в болоте, в иле. Хочешь?»

– Это всё предубеждения, – уверенно произнёс Дэн, обращаясь одновременно и к Глюку, и к Альфреду.

«Но не говори потом, что тебя не предупреждали», – сдался голос и обиженно замолк.

– Преклоняюсь перед вашей отвагой, господин доктор, – торжественно произнёс заместитель мэра и добавил, – только давайте вы начнёте более близко знакомиться с госпожой Летицией завтра? Просто вы уже пообещали мне редкую шишку, и не хотелось бы её потерять, понимаете? Госпожа Летиция – дама вспыльчивая, превратит вас в мухомор – кто мне тогда обещанное принесёт? Вот то-то и оно…

– Раз обещал – значит, сделаю, – так же торжественно сказал Денис и направился к двери. – До завтра, господин Мастерс.

– До встречи, уважаемый господин доктор, – мило улыбнулся ему любитель шишек и даже помахал ручкой.

Выходя из здания мэрии, Денис чуть не столкнулся с женщиной средних лет и таких внушительных размеров, что они не вызывали уже никаких чувств кроме восхищения. Монументальная дама остановилась, пристально взглянула на него и неожиданно изящным движением поманила к себе.

– Господин Дэн Ворон Цов? – глубоким контральто произнесла она. – Ну, конечно, кем же ещё вы можете быть, мой дорогой. Итак… Сегодня. Ужин. Смокинг. Восемь часов. Вопросы?

– Простите, госпожа… ? – Дэн сделал паузу в надежде, что дама хотя бы намекнёт, кто она такая.

– Ах, да, – поморщилась эта валькирия, – вы же только вчера прибыли. Я забыла. Госпожа Виола. Мой муж Виктор – мэр Левендота.

– Но у меня нет смокинга, – Денис морально совершенно не был готов вливаться в высшее общество Левендота.

– Ну так ещё и не восемь, – дама усмехнулась и, обдав Дэна ароматом роз, прошествовала дальше.

– И адреса у меня нет, – негромко воспользовался последним шансом увильнуть от мероприятия Денис.

– Найдёте…

Денис тряхнул головой, стараясь разобраться в неоднозначных впечатлениях от встречи: с одной стороны, вела себя госпожа Виола, мягко говоря, не слишком вежливо, а её приглашение скорее напоминало обязательный к исполнению приказ. Это однозначно напрягало и жутко раздражало. С другой стороны: начинать свою жизнь в Левендоте с конфликта со столь влиятельной дамой, как супруга мэра, не хотелось бы. Не было никаких сомнений в том, что при желании эта замечательная во всех отношениях женщина без малейших усилий превратит его

Додумать Денис не успел, так как навстречу ему торопливо шёл уже знакомый посыльный стряпчего. Дэн вежливо ему улыбнулся, и тот с громадным облегчением перевёл дух.

– Как хорошо, что вы ещё никуда не ушли, господин доктор, – тяжело дыша, проговорил он, протягивая Дэну небольшой мешочек, – господин Леманж забыл передать вам ключик от банковской ячейки с деньгами. Простите уж, что так неловко вышло!

– Да ладно, ничего страшного, – благодушно отмахнулся Денис, – я в мэрии получил зарплату, так что те деньги могу пока не трогать.

– Это замечательно, – посыльный помялся и, оглядевшись, попросил, – а не позволите на руку вашу посмотреть – страсть, до чего любопытно!

– А вы откуда знаете? – нахмурился Денис. – Разве господин Леманж не обязан хранить подобные вещи в секрете? Тайна клиента, профессиональная этика и так далее?

– Ну что вы! – с искренним недоумением воскликнул посыльный. – Вот если бы дело касалось или личных каких ваших тайн, или доходов, или ещё чего такого, то господин Леманж никогда и никому ни словечком бы не обмолвился. А тут – дело-то какое небывалое! Амулет дока нового признал! Чудо, не иначе!

– И что – весь город уже в курсе? Теперь каждый захочет на мою ладонь посмотреть? – ошарашенно уточнил Денис, живо представив себе тянущуюся до самого крыльца клиники очередь из жаждущих полюбоваться на чудо и себя, сидящего на ступеньках с выставленной на всеобщее обозрение рукой.

– Ну, наверное, не весь, – не очень уверенно попытался успокоить его посыльный и честно добавил, – но не поручусь. Госпожа Виола – вы её знаете? – так вот, госпожа Виола, – продолжил он, дождавшись кивка Дениса, – даже приём в честь этого устраивает.

– Что значит – в честь этого? – в очередной раз потерял дар речи Денис. – А мне она почему не сказала? Мы же только что на крыльце мэрии столкнулись.

– Ну так это же сюрприз, – как маленькому, разъяснил ему посыльный, – торжественное знакомство ваше с горожанами, ну а заодно и про чудо вас расспросить. Интересно же!

– Сюрприз, значит, – фыркнул Денис и обречённо уточнил, – и не прийти я никак не могу, да?

– Что вы! – с ужасом посмотрел на него посыльный. – Там же и репортёры будут, и весь высший свет, и сам мэр должен уже вернуться.

– Благодарю вас, – искренне сказал Дэн, – как говорится, кто предупреждён, тот вооружён.

– Так что насчёт руки-то? – робко напомнил о своей просьбе посыльный.

– Ах, да, простите, – Денис вытянул руку с проступившим на ней цветочным узором, и посыльный с детским восторгом уставился на неё.

Оставив посыльного переживать созерцание чуда, Дэн попрощался с ним и направился к Симеону, чтобы расплатиться за еду и оговорить поставку питания для себя и для Симбы. К тому же он надеялся застать там инспектора Старка, с которым хотел обсудить ряд вопросов.

Трактирщик встретил его приветливо и тоже иногда нет-нет да и посматривал на его руку.

– Вы тоже уже в курсе, я вижу, – вздохнул Дэн, – смотреть будете?

– Не откажусь, – спрятал улыбку Симеон, – когда ещё доведётся? Перекусить желаете? Есть свежайшие пироги с яблоками, только из печки…

– Не устою, пожалуй, – Денис вдохнул воздух, одуряюще пахнущий свежей выпечкой, – давайте и пироги, и чай. Какое-то у меня напряжённое утро выдалось, ужас какой-то! Можно я вам пожалуюсь?

– Конечно, – трактирщик сделал знак подавальщице и уселся напротив Дениса, – ежели советом смогу помочь, то с удовольствием.

– В общем, ночью я знакомился с жителями леса, – начал Денис, делая первый глоток горячего, но не обжигающего чая, – потом немного поспал, а утром меня потащили сначала к господину Леманжу, где я и обзавёлся кучей проблем и вот этим, – он протянул Симеону разукрашенную ладонь, – потом я попал к заместителю мэра, этому чудеснейшему человеку, смысл присутствия которого на рабочем месте так и остался для меня загадкой. Но зато он выдал мне деньги, – трактирщик удивлённо приподнял брови, и Дэн, прожевав вкуснейший пирог, объяснил, – в обмен на редкую шишку из Фуортала. Потом я познакомился там же с госпожой Летицией, – тут его голос слегка дрогнул, а трактирщик бросил на него внимательный взгляд, – и пригласил её на прогулку в лес.

Тут Симеон выронил полотенце, которое держал в руках.

– Зачем? – осторожно спросил он, глядя на Дениса, как на душевнобольного, тихого, но чрезвычайно сомнительного.

– Она мне понравилась, – честно ответил Дэн, – удивительно красивая и яркая женщина.

– Ведьма же, – по-прежнему очень тихо напомнил трактирщик, – не боитесь?

– Нет, – Денис пожал плечами, – любая женщина немножко ведьма. А некоторые – даже не немножко. Так вот, а потом я столкнулся с госпожой Виолой, которая осчастливила меня тем, что я должен купить смокинг и явиться на приём. И всё это за какие-то несколько часов! Представляете? Так что теперь я буду у вас тут прятаться и ждать Генри.

– Это всегда с великим нашим удовольствием, – засмеялся трактирщик, – так что вы насчёт еды решили, док?

– Вот, кстати, этот вопрос я тоже обсудить хотел, – Денис с грустью посмотрел на опустевшую тарелку с пирогом, – я с удовольствием стану питаться именно у вас, и не только я. Дело в том, что у меня дома появился ребёнок.

Глаза трактирщика округлились, из чего Денис сделал вывод, что история с Симбой, в отличие от признания его амулетом, пока достоянием общественности не стала.

– Мне подарили маленькую лиймору, и её тоже нужно будет кормить, – Дэн насладился выражением чистейшего изумления на лице Симеона. – Она осталась сиротой, и оборотни приняли решение отдать её мне, а я и не против. Она ужасно милая, и её зовут Симба. Вы не знаете, ну совершенно случайно, чем они питаются?

– Лийморы-то? – как-то странно посмотрел на него Симеон. – Да кого догонят, теми и питаются: зайцами, косулями, людьми…

– Людьми? – растерянно переспросил Денис, плохо представляющий, как его малышка Симба может питаться кем-то разумным.

– Так хищник же, – пояснил Симеон, – но то, что такой защитник у вас будет, док, это здорово! Против взрослой лийморы мало кто выстоять сможет, да и к магии они способны. К какой именно – не скажу, не знаю, но то, что зверь это непростой – это точно сказать могу.

– А давайте, раз она хищник, вы к моей еде будете добавлять каждый день большой кусок сырого мяса? А когда перестанет хватать, я скажу, и мы придумаем, что делать дальше. И сколько с меня за всё? Вчерашний день тоже не забудьте, я тут с голодухи у вас половину запасов съел.

– За десять дней с

– А давайте я вам дам марку, – Денис не дал трактирщику возможности возразить, – и это будет за нас с Симбой за два месяца, чуть меньше. Можно так?

– А чего ж нельзя? – согласился Симеон. – А вон, кстати, и инспектор, вы же его ждать собирались?

Денис повернулся к двери как раз вовремя, чтобы увидеть входящего инспектора Старка. Сегодня Генри был в полосатом костюме, и чередованием жёлтых и чёрных полос напомнил Денису сотрудника сети Билайн или пчелу-переростка.

– Генри, а я как раз тебя жду, – сказал Денис, жестом приглашая приятеля присоединиться, – чай будешь? Пироги совершенно потрясающие!

– Я буду всё, – инспектор устало шлёпнулся на стул и откинулся на спинку, – я со вчерашнего вечера не спал, не ел и не отдыхал.

– Пойду распоряжусь, – понятливо поднялся из-за стола трактирщик, оставляя приятелей вдвоём. – Значит, мы договорились, док?

– Спасибо вам, – от души поблагодарил Дэн, извлекая из кармана мешочек и вынимая из него тяжёлую золотую монету.

Марка перекочевала к новому владельцу, и довольный трактирщик ушёл на кухню за пирогами для Генри.

– А где ты деньгами разжился? – поинтересовался Генри, снимая очки и протирая их. – Никогда не поверю, что Альфред без скандала с тобой расплатился.

– В обмен на редкую шишку, – не стал скрывать правду Денис, – лучше скажи мне, что там у нас с трупом, который сбежал? Ты его нашёл?

– Нет, конечно, – инспектор поморщился, – ни запаха, ни следов, а уж если Дик ничего не почувствовал, то, значит, на совесть всё зачистили. Но зато нашли следы возле Ночных ворот: словно по земле что-то тяжёлое протащили. И то – приди мы туда часа на два позже – ничего не увидели бы. Роса бы выпала, и всё, все следы исчезли бы.

– И куда это «что-то тяжёлое» протащили? – Денис помнил, что именно неподалёку от Ночных ворот находится тот самый загадочный охотничий домик, который достался ему в наследство.

– В чащу куда-то, а куда – не понять, – откусывая огромный кусок пирога, сказал инспектор, – а что?

– Да я туда собираюсь завтра, наверное, – пояснил Дэн, – у меня же там часть недвижимости расположена, к тому же там хранится куча необходимых мне вещей. Не хочешь составить мне компанию? А то как-то мне одному страшновато, если честно.

– А что? – с воодушевлением откликнулся Генри. – С удовольствием. Всегда было интересно посмотреть на это место, только старый Фиблис туда никому даже близко подходит не разрешал, а местные – тем более. Не любят они чужих, а вот с тобой, может, и пропустят.

– И у меня ещё один вопрос, Генри, – слегка смутившись, сказал Денис, вызвав недоумевающий взгляд приятеля, – ты говорил, что твоя тётка – старая ведьма…

– Ну да, так и есть, – Генри явно не понимал, к чему Денис завёл этот разговор, – а что, ты и с ней успел познакомиться?

– Успел, – кивнул Дэн, – скажи, Генри, ты не будешь против, если я… Наверное, надо спросить, я не знаю, как правильно…

– Ты насчёт наливки? – понятливо кивнул инспектор. – Так это попозже, не настоялась ещё, месяца через два только будет готова.

– Я не про наливку…

– А про что тогда? – непонимающе взглянул на него Генри.

– Ты не будешь против, если я за ней начну ухаживать? – спросил Дэн, как в ледяную воду прыгнул.

В зале трактира повисла тишина, не нарушаемая ни единым звуком, казалось, даже мухи замерли прямо в полёте. Генри молча смотрел на Дениса, и складывалось впечатление, что он даже перестал дышать.

«Умеешь ты правильно вопрос задать, – ехидно прокомментировал и без того давно молчавший Глюк, – надеюсь, он скажет, что будет против, и тогда ты передумаешь!»

– Зачем? – отмер наконец-то инспектор, нервным движением снял очки, снова надел, потом опять снял и в итоге убрал в карман.

– Что – зачем? – не понял Денис.

– Ухаживать за ней – зачем? – по-прежнему заторможенно отозвался Генри, глядя куда-то мимо Дениса.

– Она удивительно красивая эффектная женщина, – пояснил озадаченный такой реакцией Денис, – разве этого недостаточно?

– Она ведьма!

– И что? Ты вот, например, полицейский инспектор, тоже, знаешь ли, не пряник с вареньем. Я доктор мёртвых, опять же – не леденец. Ну а она – ведьма… У каждой профессии есть свои особенности.

– Она старше тебя, – помолчав, сообщил Генри, – намного старше, док. Раза в два, а то и в три…

– И что? Мне сказали, что я могу прожить очень и очень долго, – Генри согласно кивнул, – так что лет через сто эта проблема исчезнет сама собой. Тем более что я собираюсь встречаться просто с красивой женщиной, при этом выглядящей максимум на тридцать пять. И какое мне дело до того, сколько ей лет на самом деле?

– И она что – согласна?!

– Пока не знаю, – честно ответил Дэн, – у меня пока не было возможности это выяснить. Но я уже пригласил её на свидание.

– И что она?

– Сказала, чтобы я зашёл – обсудим.

– А, ну тогда ещё ничего, – выдохнул Генри, – она никогда не согласится, я её знаю. Уф, а то напугал прямо, честное слово…

– А какие цветы она любит? – спросил Денис приятеля и добавил. – И где их можно купить?

– Ведьмам не дарят цветы, – снова растерялся Генри.

– Я намерен изменить эту традицию, – серьёзно сообщил Дэн и театрально приосанился.

К столику подошёл трактирщик и, покосившись на Дениса, шепнул инспектору:

– Ставлю десять марок на дока.

– А я – на тётку, – тут же отозвался Генри.

– Вы что, ставки делаете? – Денис не знал, смеяться ему или возмущаться. – А ничего, что я тоже тут сижу?

– Так вот я на вас, док, и поставил! Вы уж не подведите, – подмигнул Дэну трактирщик, – кстати, неплохие деньги можете заработать, ежели надумаете.

– Предлагаете мне на самого себя поставить? – чуть не подавился чаем Денис.

– Ну зачем же? – пожал плечами Симеон. – Зато к вам наверняка уже сегодня придёт господин Франц Суовинг – он главный редактор нашей газеты «Новости Левендота», он обязательно будет просить у вас разрешения освещать, так сказать, процесс.

– Он сумасшедший? – ошалело спросил Денис. – С какой стати он будет освещать мою личную жизнь? В Левендоте нет более достойных тем для обсуждения?

– Как тебе сказать, дружище, – охотно присоединился к этой захватывающей беседе Генри, – ты лицо публичное, так сказать, у всех на виду. Тебе всегда внимания будет не меньше, чем мэру нашему, а когда и побольше. Ну а тётка моя – она постоянный объект сплетен и пересудов. Но до тебя никто, ты понимаешь – никто! – не рисковал, пытаясь привлечь её внимание, так как дураков связываться

«Ты слушай, что тебе знающие люди советуют, – не удержался Глюк, – он-то уж наверняка в курсе, как-никак племянник, не чужой человек. Вот оно тебе надо – на глазах у всего города отношения строить? При этом знать, что народ ставки делает?»

– Не передумаю, – упрямо нахмурился Денис, – единственное – предупрежу госпожу Летицию о происходящем, а то нечестно получится. Ну а там уж буду действовать по обстоятельствам. Вот прямо сейчас в лавку и отправлюсь, а то чувствую – она узнает обо всём раньше, и вот тогда квакать мне в ближайшем болоте.

«Ну это вряд ли, – заявил Глюк, – я всё-таки у тебя не для красоты, хотя рисунок мне очень даже нравится. Так что квакать ты не стал бы, но от нескольких неприятных минут и я бы тебя не спас. А уж от вооружённой сковородкой или скалкой женщины – тем более.»

«Скалка – это вряд ли, – мысленно ответил Денис, удивляясь, как у него это лихо получилось, – она же ведьма всё-таки!»

«А что, от того, что это будет не простая скалка, а волшебная, тебе станет легче?»

Решив, что последний вопрос был риторическим, Денис уточнил, обращаясь к Генри и к трактирщику одновременно:

– Так где в Левендоте хороший цветочный магазин? Самый лучший?

– Наверное, самый большой выбор у госпожи Ханны, – переглянувшись с трактирщиком, сказал Генри, – но у неё очень недёшево, сразу тебя предупреждаю.

– А я при зарплате, – махнул рукой Денис, – а на днях попробую ещё и у Хописа денег взять: от леса ведь он мне жалование выдаёт, я правильно понял?

Генри кивнул и задумчиво сказал:

– Что-то подсказывает мне, док, что с твоим появлением спокойная жизнь в Левендоте закончилась. Впрочем, и в Фуортале тоже…

– Не виноватый я, – усмехнулся Денис, – я сюда нечаянно провалился… Но не жалею, – добавил он и увидел, как расслабились и заулыбались его собеседники.

– Ладно, док, я пошёл спать, а ты тут устраивай своё личное счастье, но не забывай, что я тебя предупреждал, – сладко потянулся инспектор и встал из-за стола.

– Погоди, – вскочил и Дэн, – я забыл спросить, где можно найти на один вечер смокинг? Сшить его я точно не успею…

– Госпожа Виола? – моментально сориентировался инспектор, а Симеон сочувственно закивал. – Шьют вообще-то все у этого болтуна Глессигура, но если ты попросишь его сшить смокинг к сегодняшнему вечеру, у него будет сердечный приступ, причём тебе же и придётся его лечить.

– И что мне делать?

– Единственное, что я могу тебе предложить, – это взять мой. Роста мы примерно одинакового, разве что ты в плечах пошире слегка будешь, но мне кажется, это не критично. Заходи ближе к вечеру – подберём тебе и смокинг, и всё остальное.

– А куда заходить? Я же не знаю, где ты живёшь, – слегка опешил Денис.

– Как раз вот у тётки и спросишь, – с непередаваемым ехидством ответил Генри и слишком бодрым для действительно уставшего человека шагом вышел из трактира.

– А где лавка госпожи Летиции? И цветочный магазин госпожи Ханны? Вы уж простите, что я про всё спрашиваю, просто я пока вообще не ориентируюсь.

– Ничего страшного, господин доктор, – по-доброму улыбнулся Симеон, – понятное дело, откуда ж вам знать-то. Сначала, я так понимаю, вы цветочный магазин посетить хотите? Ага… Значит, смотрите: сейчас как выйдете, так прямо по улице в аккурат до ювелирной лавки, там свернёте направо и через три дома увидите большой магазин с витриной вместо окон – это то, что вам надо. Ну да вы и сами поймёте: там в цветах всё.

– Спасибо вам огромное, – от всей души поблагодарил Денис и решительно вышел на улицу. Солнышко пригревало, птички пели, ветерок создавал приятную прохладу… И никакого тебе смога, никаких автомобильных сигналов, спешки, выхлопных газов и навязчивой рекламы.

Строго следуя указаниям Симеона, Денис пошёл по улице, отвечая на приветствия мужчин, раскланиваясь с дамами. Нужный ему магазин обнаружился там, где трактирщик и объяснял, и его действительно невозможно было пропустить: и витрина, и тротуар рядом с дверями – всё было заставлено цветами в вазонах, в горшках, в каких-то корзинах.

Денис вежливо постучал в дверь и вошёл в царство головокружительных ароматов.

– Доброго дня, господин доктор, – из-за огромного букета каких-то незнакомых Денису ярко-жёлтых цветов выглянула симпатичная женщина средних лет, – счастлива приветствовать вас в моём магазине. Ваш визит – из разряда приятных неожиданностей.

– Здравствуйте, – улыбнулся Денис даме, которая, скорее всего, и была той самой госпожой Ханной, – мне посоветовал ваш магазин инспектор Старк. Он сказал, что здесь я непременно найду то, что мне нужно.

Генри такого не говорил, конечно, но разве комплименты могут быть лишними, особенно при знакомстве и налаживании контакта?

– Я очень на это надеюсь, – женщина улыбнулась, и на её щеках появились очаровательные ямочки, – так чем могу быть полезна?

– Мне нужен букет для женщины, такой, который будет уместно подарить при первом свидании, – Денис заранее обдумал формулировку, чтобы не мямлить нечто невнятное.

– О! – в глазах госпожи Ханны сверкнула свойственная женщине любого мира искорка любопытства. – Кто-то из горожанок уже успел похитить ваше сердце?

– Можно и так сказать, – Денис пока не понимал, можно ли сказать хозяйке магазина о том, для кого он покупает букет.

– Тогда давайте определимся с цветами, – перешла к конкретике госпожа Ханна, – это, я полагаю, юная девушка?

– Не совсем, – Денис вспомнил, что в той, прошлой жизни он всегда покупал девушкам одинаковые букеты красных или белых роз, совершенно не загружая голову нюансами и деталями. Здесь же ему хотелось действительно произвести на Летицию впечатление и порадовать её. – Скорее, это женщина в расцвете своей красоты.

– Как интересно, – госпожа Ханна удивлённо посмотрела на него, – но эта женщина свободна, я полагаю?

– Разумеется, – ответил Денис, запоздало сообразивший, что даже не поинтересовался у Генри, свободна ли Летиция. Но он тут же успокоил себя, сообразив, что тогда и трактирщик, и инспектор реагировали бы иначе.

– Честно говоря, я заинтригована, – призналась госпожа Ханна, – но давайте продолжим. Ваша дама блондинка?

– Нет, – Денис понял, что таким образом госпожа Ханна очень скоро сообразит, о ком идёт речь, – она рыжая.

Хозяйка цветочного магазина на секунду замерла, потом осторожно положила на прилавок цветы, которые до этого держала в руках, моргнула и неверяще покачала головой.

– Но не хотите же вы сказать, что выбираете букет для… – она запнулась, словно не решаясь озвучить имя.

– А вас что-то смущает? – прищурился Денис, решив, что если цветочница начнёт возмущаться или ещё

– Да нет, пожалуй, – подумав, ответила госпожа Ханна, – просто очень неожиданно, если честно.

– Вы поможете мне составить правильный, – на этом слове Денис сделал акцент, – букет? Тогда я и все последующие буду покупать только у вас.

Было видно, что в госпоже Ханне борется несколько чувств: с одной стороны, ей очень хотелось быть причастной к такой великолепной и нетривиальной интриге и быть всегда в курсе событий, с другой – она явно опасалась осуждения и непонимания со стороны окружающих, с третьей – сложно было бороться с чисто профессиональным интересом и такой же профессиональной гордостью. В итоге опасения были отодвинуты, и госпожа Ханна приступила к составлению букета, комментируя свои действия.

– Итак, перед нами стоит непростая задача, – говорила она, взглядом полководца, осматривающего войска, окидывая вазы со всевозможными цветами. – Сразу отбрасываем всё банальное – для вашей… ммм… дамы сердца это не подходит. Это не должен быть букет, говорящий о сильных чувствах, я правильно понимаю?

– Да, пусть он выражает симпатию и добрые намерения, – согласился Денис, рассматривая известные и совершенно незнакомые цветы.

– Большой букет для первого свидания будет неуместен, так что постараемся подойти с выдумкой. Как вы смотрите на то, чтобы составить букет, предположим, в небольшой корзине? Это удобно, к тому же его можно будет упаковать в коробку, и вам не придётся информировать весь Левендот о том, куда и с чем вы идёте. Надолго это, конечно, тайной не останется, но немного нервов вам сбережёт, несомненно.

– Полностью полагаюсь на ваш вкус и опыт, – совершенно искренне ответил Дэн, свято убеждённый в том, что в таком щекотливом вопросе лучше довериться профессионалу.

Через полчаса он получил симпатичную корзиночку, сплетённую из тонких веточек, в которой очень живописно были расположены ветки какого-то кустарника, напоминающего сирень, небольшие розы, ещё какие-то цветы, которых он никогда раньше не видел. Все цветы были приятного сдержанно- розового цвета, не яркого, а приглушённого, очень благородного. Всю эту красоту госпожа Ханна упаковала в аккуратную коробку с логотипом магазина.

Когда госпожа Ханна озвучила стоимость букета, Денис безропотно расплатился, но не удержался от вопроса:

– Скажите, госпожа Ханна, – спросил он, уже держа в руках коробку, – почему букет стоит целую марку, ведь на эти деньги можно питаться вдвоём чуть ли не два месяца? Я нисколько не возражаю, мне просто интересно: в тех местах, откуда я приехал, всё по-другому.

К счастью, цветочница спокойно отнеслась к его вопросу.

– Дело в том, господин доктор, что у нас с древних времён закон такой: всё, что необходимо для жизни, то стоит очень немного. Например, еда или простая одежда. Или комнатка в доходном доме. То, что нужно человеку, чтобы не начать воровать или не умереть. А то, что нужно исключительно для удовольствия, то стоит очень дорого. Например, самая обычная рубашка стоит один скитл, а рубашка, сшитая господином Глессингуром, обойдётся вам как минимум в пять марок, так как это не предмет первой необходимости, понимаете? И таким образом, никто не в накладе: отсутствие прибыли в одном компенсируется большой прибылью в другом. И у вас ведь тоже так: если ногу кто, к примеру, сломает, то вы его бесплатно лечите, вам за это город платит и лес, а если кому прыщик вывести или ещё что такое – то тут уж вы цену сами ставите, и она очень немаленькая. Вот и цветы: это не то, без чего нельзя прожить, потому и стоит дорого.

Денис, чрезвычайно впечатлённый такой экономической моделью, поблагодарил госпожу Ханну, пообещал в следующий раз зайти непременно к ней, взял коробку и, уточнив, где находится лавка Летиции, пошёл навстречу судьбе.

4

Глава 3

По словам госпожи Ханны, лавка Летиции располагалась в переулочке совсем рядом с центральной площадью. Не в самом центре, конечно, так как, с одной стороны, жилище ведьмы – это не то, что хотел бы видеть мэр из окна своего кабинета, а с другой – вроде как и достопримечательность. Ведьм-то почти что и не осталось, так, только кое-где встречаются. Да и ссориться с ней – наверняка себе дороже. Так что мэр и Летиция пришли к некому компромиссу: лавка ведьмы была в центре Левендота, но не на самом виду.

Направляясь туда, Денис рисовал себе совершенно конкретную картинку: чучела летучих мышей, сушёные жабы, пучки трав, пауки и прочий «ведьмовской» антураж. Но его ждало определённое разочарование: ничего из нарисованного буйным воображением, закалённым фильмами ужасов, не было.

Была симпатичная дверь, на которой красовалась сверкающая медная табличка: «Летиция Старк». Ни указания профессии, ни часов приёма, ничего – только имя, мол, кому надо, тот и так знает, что, как и когда.

Денис глубоко вздохнул и решительно постучал в дверь специальным небольшим молоточком, висевшим на прочной медной цепочке.

Пару минут было тихо, и Денис уже даже успел расстроиться, когда дверь распахнулась. На пороге стояла Летиция, и выражение её лица даже при наличии очень буйного воображения сложно было назвать гостеприимным.

– Честно говоря, я не предполагала, что моё вежливое приглашение ты воспримешь так буквально, – окинув гостя задумчивым взглядом, проговорила ведьма. – Моё «заходи» подразумевало «потом, когда-нибудь, возможно, но скорее всего нет».

– Доброго дня, – поздоровался Денис и улыбнулся, отчего Летиция нахмурилась ещё сильнее, – в любом случае, я уже пришёл. Вы же не выгоните меня, даже не узнав цель моего визита?

– Почему не выгоню? – удивилась ведьма. – Вполне себе достойный вариант решения вопроса. Всего тебе доброго, док.

– Неужели мне придётся просто оставить на крыльце этот собранный специально для вас букет? – Дэн протянул Летиции коробку.

Ведьма посмотрела на картонку так, словно Денис предлагал ей взять не цветы, а бомбу: с опаской и откровенным недоверием.

– Что это? – спросила она, не делая ни малейшей попытки взять коробку.

– А можно я всё-таки войду? – Денис не сделал попытки шагнуть внутрь, а лишь выразительно посмотрел на прохожих, которые вдруг выяснили, что у них есть неотложные дела в непосредственной близости от лавки Летиции.

– Тебя страшат пересуды? – усмехнулась ведьма. – Тогда зачем ты пришёл?

– Мне-то всё равно, я личность пока непонятная и загадочная, к тому же я мужчина, и сплетни меня не волнуют от слова совсем. Скорее я беспокоюсь о вашей репутации.

– О моей… прости, я не расслышала… Репутации?! – ведьма взглянула на него, как на сумасшедшего. – Док, прими какую-нибудь пилюлю, у тебя явно не всё в порядке с головой. У ведьм нет репутации, понимаешь?

– У ведьм, может, и нет, – согласился Дэн, – а у красивых женщин есть. А

Летиция молча смотрела на него, словно прикидывая: можно впустить его в дом или безопаснее всё же оставить за порогом. Затем, строго взглянув на резво отпрянувших прохожих, посторонилась, давая ему дорогу.

– Спасибо, – снова улыбнулся Дэн и мысленно вытер честный трудовой пот: первый рубеж был пройден.

В лавке было на удивление традиционно: старинная мебель тёмного дерева, высокий прилавок, закрытые шкафы, кресло для ожидающих. Элегантно, стильно и совершенно безлико. Чувствовалось, что это место, где личность хозяйки не проявляется никак: это чисто рабочее помещение.

– Это вам, – Дэн протянул Летиции многострадальную коробку с цветами, – я искренне надеюсь, что вам понравится. Я старался, честное слово.

Ведьма открыла коробку и вынула корзинку с цветами: помещение тут же заполнил тонкий и нежный аромат. По лицу Летиции нельзя было ничего прочесть, но цветы, вопреки опасениям Дениса, не полетели куда-нибудь в угол, а заняли место на прилавке, пусть и в самом уголке.

– Спасибо, док, – она внимательно на него посмотрела, – ты смог меня удивить, а теперь выкладывай, зачем ты пришёл. Приворот, отворот, предсказание судьбы, заговор на удачу?

– Да я просто так, договориться о прогулке по лесу, – пожал плечами Денис, – вроде бы вы говорили, что вам интересно.

– Просто так… – задумчиво проговорила ведьма, постукивая по прилавку тонкими пальцами, – просто так… Очень необычно, я бы даже сказала – странно.

– А что, в Левендоте не принято дарить красивым женщинам цветы без повода?

– Насчёт красивых женщин ничего тебе сказать не могу – не в курсе, а вот ведьмам – точно не принято, – усмехнулась Летиция.

– А почему ведьма не может восприниматься как красивая женщина? – Денис оперся на прилавок и всем видом демонстрировал, что уходить не собирается.

– Потому что она – ведьма, – как о чём-то само собой разумеющемся сказала Летиция, – это вековые традиции, мальчик.

– А вам никогда не хотелось их разрушить? Не с какой-то конкретной целью, а просто так?

– Разрушить? Интересно, каким же образом?

– Например, приняв ухаживания тоже немного странного доктора, – улыбаясь, предложил Денис и с удовольствием заметил, как тёмные глаза ведьмы вспыхнули от удивления, а потом в них зажёгся огонёк азарта.

– Ты собираешься за мной ухаживать? – Летиция неверяще покачала головой. – Но зачем?!

– Может быть, затем, что вы мне очень понравились? – вопросом на вопрос ответил Денис. – По-моему, это вполне логично. Есть красивая свободная женщина, она понравилась свободному мужчине, он решил за ней поухаживать, желательно со всеми вытекающими из этого приятными последствиями. Что тут такого странного?

– Док, а ты в курсе, что мне восемьдесят два года? – с любопытством поинтересовалась ведьма, глядя на Дениса с откровенной насмешкой. – Не буду излишне деликатной и спрошу, сколько тебе?

– Тридцать два, – абсолютно спокойно ответил Дэн, – и что? Это уже сейчас не имеет никакого значения, а с каждым следующим годом и подавно. Какие у вас ещё возражения?

– То есть не убедила?

– Нет, вот вообще, – Дэн с демонстративным сожалением развёл руками, – но я готов выслушать все ваши доводы, ежели такие найдутся. Или, может быть, вам не нравлюсь именно я?

– Ты очень милый, – пожала плечами Летиция, – необычный и забавный.

– Не скрою, слово «забавный» меня не очень вдохновляет, но оно вполне компенсируется словом «милый», и я совершенно искренне рассчитываю в ближайшее время добавить к ним «приятный», «симпатичный» и «интересный».

– Какая восхитительная самоуверенность, – Летиция покачала головой, но Дэн понимал, что она не сердится. – И как же ты собираешься покорять меня, мальчик?

– Мне больше нравится «док» или «Дэн», можно «Денис», – с этими словами он осторожно взял тонкую руку ведьмы и коснулся губами запястья. – Что же касается методов, благодаря которым вы поймёте, что избавиться от меня невозможно, то они у меня запланированы самые разнообразные.

– А можно подробнее? – Летиция вышла из-за стойки и села в кресло. Денис за неимением второго кресла подтянулся на руках и устроился на прочном прилавке.

– Можно, – послушно согласился Денис, и ведьма бросила на него быстрый взгляд, который вполне можно было назвать заинтересованным. – Я буду дарить вам цветы, потом выведаю у Генри, какие сладости вы предпочитаете, и буду дарить их тоже. Что я ещё могу? Буду сопровождать вас в прогулках по Фуорталу, пересказывать сплетни и петь серенады. Кстати о сплетнях: ваш племянник и мой приятель Генри поставил десять марок на то, что мне не удастся вас заинтересовать.

– Какой милый и сообразительный мальчик, – похвалила Генри Летиция, – а кто поставил на тебя?

– Точно знаю, что Симеон, но, полагаю, этот тотализатор уже стал всеобщим развлечением, насколько я в курсе того, как быстро здесь распространяются новости. Мне сказали, что надо ждать редактора местной газеты, я только имя забыл.

– Знаешь, без тебя мне было гораздо спокойнее, – помолчав, сказал Летиция, но особого недовольства в её голосе Денис не уловил. – И я пока не уверена, что мне нравятся происходящие перемены.

– Зато у вас теперь каждый день будет происходить что-нибудь интересное, – бодро сказал Денис, – и покупателей явно станет больше. А то вон сколько времени я уже тут, а никто даже не заглянул.

– Может быть, это потому, что на двери висит табличка «закрыто»? – насмешливо взглянула на него ведьма. – Такая версия тебе в голову не приходила, доктор Дэн?

– Честно – нет, – Денис засмеялся, – ну так как вам моё предложение, госпожа Летиция Старк? Давайте утрём нос всем этим консерваторам, которые считают, что ведьмы не созданы для любви и счастья?

– Тебе-то это зачем?

– Вы действительно мне понравились, – посерьёзнел Денис, – если честно, мне ещё ни одна женщина никогда так сильно не нравилась. И я очень-очень хочу, чтобы вы были счастливы. Верите?

– Пока не очень, но не потому что ты меня обманываешь, а просто потому что ты очень мало понимаешь в природе ведьм, в наших правилах, в наших законах и традициях. Да и свою роль и задачу в этом мире ты пока не до конца осознал. Не смотри на меня так, я сразу увидела то, что ты пришёл из другого мира, мне не нужно об этом говорить.

– А как одно мешает другому? – Денис был по-прежнему серьёзен. – Я буду обживаться в Левендоте, лечить больных, растить Симбу, дружить с Генри и… ухаживать за вами. Чем плохой вариант?

– Кто такая Симба?

– Это моя лиймора, мне её оборотни подарили, – пояснил Дэн, а Летиция удивлённо дрогнула тёмной бровью. – Но вы не ответили…

– А ты действительно умеешь петь серенады? – неожиданно спросила ведьма.

– Умею, – кивнул Дэн, – если у вас есть гитара

– Хочу, – решительно кивнула она и вышла из лавки, чтобы буквально через минуту вернуться с самой обыкновенной гитарой, может быть, чуть-чуть иной формы, но со всеми атрибутам нормального инструмента. – Это гилана, старый инструмент, он перешёл ко мне по наследству, но я никогда не умела играть, да и не стремилась научиться.

Денис осторожно взял в руки инструмент, провёл пальцами по мягко отозвавшимся струнам, погладил гриф… Гилана – так назвала местный вариант гитары ведьма – скучала по рукам, Дэн ощущал это каким-то шестым чувством. Он не назвал бы себя музыкантом, но в школьной группе когда-то играл, да и потом нет-нет да и брал инструмент в руки. Он глубоко вздохнул, прикрыл глаза и негромко запел.

– …Пролитую слезу из будущего принесу,

Вставлю её в колечко…

Денис сам не знал, почему выбрал эту песню, но ему показалось, что она будет в этой ситуации удивительно к месту, и пальцы сами легли на струны. Голос у него был не сильный, но достаточно приятный, а выбранная песня не требовала особых вокальных данных: это была одна из тех мелодий, которые нужно петь не голосом, а сердцем.

– Будешь гулять одна, надевай его на…

На безымянный, конечно… *

Растаял последний аккорд, а Летиция молчала, глядя куда-то в неведомые Денису дали, и улыбалась, грустно и нежно. Потом она медленно перевела взгляд на Дэна, так и сидевшего в обнимку с гитарой, и с лукавой улыбкой, сделавшей её ещё моложе и красивее, сказала:

– Ну что же, док, давай встряхнём это болотце, я согласна. В конце-концов, сколько можно, правда?

– Правда? – Денис улыбнулся и спрыгнул с прилавка. – То есть я получаю официальное разрешение за вами ухаживать?

– Тогда уж, наверное, не стоит говорить мне «вы», – легкомысленно махнула рукой ведьма, – раз уж ты так опрометчиво решил стать моим кавалером.

– Это больше, чем я мог рассчитывать, – честно признался Денис, – тогда у меня есть предложение, подкупающее своей наглостью. Озвучить?

– Попробуй, – Летиция склонила голову и с любопытством смотрела на него, – неужели ты сможешь удивить меня ещё сильнее?

– Ты не хочешь пойти со мной сегодня к госпоже Виоле? Меня туда практически обязали явиться, а я не очень хочу. А так мы придём вместе, все возмутятся, нас прогонят, после чего мы с чистой совестью отправимся гулять в Фуортал. Как тебе такое предложение?

– Интересное, не стану спорить, – Летиция усмехнулась, – но я не могу сдаться так быстро, у меня, как ты сам изволил заметить – репутация!

– Да, об этом я как-то не подумал, – почесал в затылке Дэн, – то есть ты планируешь меня как следует помучить, да?

– Конечно, я же ведьма, ты не забыл? К тому же я же должна дать возможность Генри заработать на этой истории, раз уже он был так любезен и поставил на меня, – засмеялась Летиция, и Дэн в очередной раз ею залюбовался.

– А вот это уже весомый аргумент, – согласился он, – деньги – это хорошо, это очень полезная штука. То есть ты меня бросаешь на растерзание этой стае местных кумушек?

– А разве тебе кто-то обещал, что будет легко? – лучезарно улыбнулась Летиция.

– Я зайду, как только мне удастся сбежать с приёма у мэра, – Дэн вопросительно взглянул на ведьму. – Можно?

Летиция задумалась, а потом махнула рукой.

– Заходи, если сумеешь вырваться из их цепких лап не слишком поздно.

– А завтра я предлагаю тебе присоединиться к нам с Генри в походе к доставшемуся мне в наследство охотничьему домику.

– Это тот самый, который возле Ночных ворот? – в глазах Летиции сверкнул искренний интерес. – А вот это беспроигрышный вариант, Дэн. От такого приглашения я ни за что не откажусь. К тому же с нами будет Генри, так что моей репутации, о которой ты так заботишься, ничто не угрожает. А теперь иди…

– А поцелуй на дорожку?

– А сковородкой?

Дэн демонстративно нахмурился и, чувствуя, как губы опять невольно расползаются в улыбку, вышел за дверь лавки, чуть не спихнув с крыльца двух каких-то молодых людей, которые тут же, смущённо ему поклонившись, растворились в окружающих переулках.

– Господин доктор, господин доктор, – Денис притормозил, увидев, как к нему со всех ног спешит невысокий толстячок, придерживая шляпу и размахивая каким-то листком.

– Уф, – господин со шляпой вытер извлечённым из кармана платком покрасневшее лицо, – жарко до чего, ужас просто. И уйти не мог – всё боялся вас упустить, господин доктор. Я Франц Суовинг, главный редактор газеты «Новости Левендота». У меня к вам… уф… коммерческое предложение.

– И я даже предполагаю, какое именно, – Денис с интересом рассматривал главного медиамагната Левендота.

– И ваш ответ? – господин Суовинг сверкнул умными глазками. – Мы сможем договориться?

– При соблюдении ряда условий – вполне, – Денис прекрасно понимал, что освещать его отношения с ведьмой всё равно будут, так не лучше ли контролировать процесс на основе, так сказать, полного взаимопонимания.

– Готов выслушать и обсудить, – тут же поспешил сказать господин редактор, – если ваши условия окажутся приемлемыми, я буду просто счастлив.

– Я согласен, чтобы в газете иногда появлялись материалы по известному нам с вами поводу, – толстячок активно закивал, мол, всё понимаю, вслух лучше не озвучивать, – но не чаще одного раза в неделю. Второе обязательное условие – это репутация госпожи Старк.

Господин Суовинг хотел что-то сказать и даже открыл рот, но подумал и предпочёл промолчать.

– В результате ваших публикаций отношение к госпоже Старк должно претерпеть значительные изменения в лучшую сторону, вы меня понимаете?

– Но, господин доктор, – слегка растерялся редактор, – изменить отношение к ведьме – это практически невыполнимая задача!

– А вы постарайтесь, дорогой господин Суовинг, – мило улыбнулся толстячку Денис, – в ином случае никаких публикаций не будет,

– Ну тогда, может быть, не раз в неделю, а через день? – прищурился господин Франц.

– Раз в три дня, – пошёл на заранее предусмотренные уступки Дэн, – и первые несколько публикаций я хотел бы посмотреть заранее. И это не обсуждается.

– Что же, вполне разумные условия, – господин Суовинг заметно повеселел, – огромное вам спасибо!

– Погодите, – остановил довольного толстячка Денис, – а мой гонорар?

– Какой гонорар? – почти искренне удивился редактор. – Вы что, денег за это хотите?!

– А вы что, предполагали, что я вам всё оставлю?! – воскликнул Дэн и по погрустневшему лицу господина Сувинга понял, что именно на это тот и рассчитывал. – У вас так рванут тиражи, а я в стороне? Даже как-то обидно, что вы такого мнения обо мне…

– А с виду такой скромный и приличный юноша, – вздохнул господин редактор, но в глубине

– Вот это уже правильный разговор, – Денис потёр руки, – двадцать процентов.

– Сколько?! – казалось, что господина Суовинга сейчас хватит удар. – Пять!

– А с виду такой достойный и интеллигентный человек, – скопировал его фразу Денис, чувствуя непонятное веселье, – пятнадцать и то исключительно из уважения к вашим сединам!

– Семь, – подвинулся редактор, вытирая платком лысину, – и где только вы научились торговаться? Теперь этому учат в медицинских академиях?

– Десять и ни процента меньше, – уступил и Денис, – там, где я вырос, у меня был сосед-торговец, он и научил.

Дэн с лёгкой ностальгией вспомнил жившего этажом ниже узбека Карима, с удовольствием учившего маленького русского мальчика тонкому искусству грамотного торга.

– Десять, – вздохнув, согласился господин Суовинг, протягивая Дэну руку. – Завтра пришлю к вам мальчика с материалом, взглянете.

– Хорошо…

Договорить Дэн не успел, так как увидел спешащего к нему Захария, взволнованное лицо которого наводило на мысли о проблемах.

– Что случилось? – Денис моментально забыл о редакторе, который не ушёл, а наоборот – подвинулся поближе, чтобы, видимо, случайно не пропустить какую-нибудь очередную сногсшибательную новость. – С Симбой что-то?

– Уф, док, как хорошо, что Симеон подсказал мне, где вас искать, а то весь город пришлось бы пробежать: сюда я не додумался бы… Кстати, я поставил на вас, док, ну, вы понимаете, о чём я, да?

– Твоя вера в меня, несомненно, радует, но, – тут Дэн склонился к уху помощника и, демонстративно не замечая вытянувшего от любопытства шею господина Суовинга, шепнул, – но я тебе – исключительно по дружбе – рекомендую поменять мнение и поставить на госпожу Летицию.

– Ох ты ж, – всплеснул руками Захарий, – да неужто? А господин редактор тут, видимо, как раз по этому поводу?

– Господин редактор уже уходит, – с намёком проговорил Денис, поворачиваясь к погрустневшему господину Францу, – ему ещё материал писать. Так что у нас произошло?

– В клинику вам надо, док, там у нас уже очередь образовалась, – вздохнув, сказал Захарий, – и некоторым срочно надо… Вот прямо срочно!

Денис покраснел, потому что ему вдруг стало невыносимо, мучительно стыдно, что он настолько увлёкся устройством своих личных дел, что совершенно позабыл о том, что у него тут имеются ещё и профессиональные обязанности. Бросил рабочее, так сказать, место и даже не вспомнил о нём.

– А пациенты какие? – Денис кивнул редактору, прощаясь, и торопливо зашагал за Захарием. – Звери или те, которые «условно живые»? Я ведь ещё про них почти ничего не знаю, а в охотничий домик, где всё хранится, только завтра идти собираюсь.

– Да справитесь, док, чего там, – помощник, судя по всему, верил в Дэна гораздо больше, чем он сам в себя. – Там лиймор один со сломанной лапой, потом упырь один, он у Хописа в заместителях – сволочь редкостная, кстати. Ну и эльфир, его оборотень принёс, если можно так сказать, конечно.

– А с эльфиром-то что? – Денис почувствовал, как внутри зарождается волна паники: откуда он может знать, как их всех лечить? Особенно вампира и этого, как его… эльфира? Дурак, вместо того, чтобы с красивой ведьмой кокетничать, лучше бы за инструментами и книгами сходил, Дон Жуан несчастный!

– А он чего-то хотел у Олафа – это один из вожаков – стащить или даже стащил, я не понял. Эльфиры, они же не могут, когда что-нибудь просто так лежит, им непременно украсть надо, природа у них такая, ну, вы понимаете, о чём я, да?

– Пока не очень, но постараюсь разобраться, – Денис взбежал на крыльцо, успев заметить свежую вывеску «Живым вход воспрещён», появившуюся над дверью со стороны Левендота. – Вывеска классная, молодец!

Захарий довольно покраснел и хотел что-то сказать, но тут за дверью раздался грохот и злобный рёв какого-то явно сильного существа.

– Похоже, приёмную громят… – философски пожал плечами Захарий и распахнул дверь, пропуская Дениса в здание.

Глубоко вздохнув, Дэн шагнул через порог и едва успел отскочить в сторону от несущегося прямо на него здоровенного мехового шара. Не встретив на пути никаких препятствий, шерстяной комок врезался в дверь, которая с честью это испытание выдержала. Не иначе как была каким-то магическим образом укреплена.

Отлетев от двери, меховой шар распался на две части: одна оказалась чрезвычайно лохматым зверем, отдалённо напоминающим очень-очень крупную крысу в половину человеческого роста, а вторая – невысоким крепеньким человечком в чём-то, напоминающем комбинезон. Но самой примечательной деталью его внешности был яркий платок, завязанный сзади, на манер пиратского. Наверное, это смотрелось бы даже стильно, не будь платок такого ядрёного розового цвета с ярко-синими цветами. О такой невозможной красоты у Дениса даже глаза заболели.

– Док! – неожиданно рявкнула крыса, хватая человечка за шиворот когтистой лапой. – Или пусть этот… отдаст мне амулет, или я за себя не ручаюсь!

– Доброго дня, – по возможности спокойно ответил Денис, – давайте по порядку. Вы, собственно, кто будете?

– Олаф я, старшина квадров, – слегка сбавив тон, сказал крыс, – а это Сурри, эльфир, он… – тут меховой замолчал, явно подбирая хотя бы относительно приличное слово, – он стащил у меня амулет старшины. Или он его отдаст, или я его разорву и заберу сам.

– Разрывать-то зачем? – Денис нахмурился. – Можно же как-то более щадящими методами.

– С ним? – крыс снова встряхнул молчащего и только моргающего круглыми глазками человечка. – Док, вы шутите?

– А ко мне зачем притащил? – по-прежнему спокойно спросил Денис.

– Ну так если я его разорву, кому-то же нужно его обратно зашивать, – непонимающе пожал плечами крыс и вопросительно посмотрел на Захария. – Я аккуратно не сумею, а эльфиры мстительные, он мне потом вредить станет. А вы, док, сможете красиво сделать.

– Зашить? – Денис моргнул почти как эльфир. – А он что – жив останется?!

– Эльфир-то? – крыс сильнее встряхнул терпеливо болтающегося у него в лапе Сурри. – А что ему сделается? Недаром же говорят: «заживёт, как на эльфире». Ну так что, док, рву, да?

– Погоди, – остановил его Дэн, морально совершенно не готовый к такому развитию событий. – Давай я сначала остальных пациентов посмотрю, вдруг им безотлагательная помощь требуется?

– Тоже верно, – не стал спорить крыс и, хорошенько встряхнув эльфира, поволок его на крыльцо. – Мы тогда вас на улице подождём.

– Дурдом, – пробормотал Дэн, глядя вслед удаляющейся парочке, – нескоро я ещё к этому привыкну. Ладно, – он решительно повернулся к Захарию, – где тут у нас остальные?

– Лиймор на улице, естественно, – с готовностью ответил помощник, – а упырь в подвал спустился, говорит, жарко ему тут. По мне, так и перебился бы, но не ссориться же с ним, ну, вы понимаете, о чём я, да?

– Начнём тогда с лиймора,

Увидев Дэна лиймор поднялся, стараясь не опираться на переднюю левую лапу, которая была в крови и выглядела отвратительно.

– Док, приветствую, – лиймор говорил почти без «акцента», лишь слегка грассируя и немного растягивая гласные. – Поможешь мне?

– А в Фуортале все звери говорящие? – негромко спросил Дэн.

– Конечно, – Захарий удивлённо посмотрел на Дениса, – а в вашем мире что – звери вообще не разговаривают? А как же вы их понимаете?

– Иногда с большим трудом, – признался Дэн, на минутку представив, что жившая у его последней девушки кошка вдруг обрела бы дар речи. Да боже упаси! Такого наслушаешься!

Лиймор с намёком рыкнул, и Денис повернулся к нему.

– Не нервничай, сейчас всё сделаем. Давай смотреть, что у нас тут такое страшное.

Денис присел перед лиймором и осторожно ощупал мощную лапу, покрытую жёсткой от крови зелёной шерстью. Здоровенная зверюга терпела молча и лишь иногда глухо порыкивала от боли, когда Дэн прикасался к особенно сильно травмированным местам.

– Где же это тебя так угораздило? – заканчивая первичный осмотр, спросил он лиймора. – Перелом у тебя, причём не один.

– Не поверишь, док, – зверь тяжело вздохнул и мрачно сообщил, – в капкан попал. Еле выбрался, хорошо, что один из квадров рядом случился – он смог крепкую палку притащить, так я разжал зубцы и лапу вытащил кое-как.

– Капкан? – неверяще переспросил Денис. – У вас… в смысле – у нас – тут что, браконьеры водятся?

– Я не знаю, кого ты назвал этим странным словом, – поморщился лиймор, – но капканы только орки ставят, да и то некоторые, равнинные, а с горными мы в мире живём, торгуем.

– А зачем оркам ставить капканы? – Денис понимал, что надо помощь оказывать, а не вопросы задавать, но ничего не мог поделать с любопытством. Слово «орки» у него ассоциировалось исключительно с «Властелином колец», причём не с книгой, а именно с фильмом. И он снова почувствовал себя героем толкиеновской сказки.

«Зачем-зачем… – очнулся Глюк, про которого Денис уже успел подзабыть, – продавать, естественно. В столице, знаешь, сколько денег за шкуру лиймора выручить можно!»

– Ради шкуры, – мрачно ответил лиймор, подтверждая слова Глюка, – давно их не было, но раз повадились, то теперь жди неприятностей.

«Вот война с орками – это, пожалуй, единственное, чего мне не хватало, – философски подумал Дэн, – для полноты, так сказать, ощущений».

– Ладно, с этим потом разберёмся, – Денис ещё раз бегло осмотрел лапу, – сейчас будем исправлять последствия попадания в капкан.

«Я помогу, не переживай, – неожиданно серьёзно сказал Глюк, – я же у тебя не только для красоты, хотя я, конечно, роскошный. Я ещё и подсказать могу, и силы дать. Только вот, боюсь, с непривычки тебя тяжеловато будет».

«Совсем-совсем тяжеловато? – Денис обречённо вздохнул. – У меня ещё двое помощи ждут, ты не забывай».

«Не настолько – успокоил его Глюк. – Просто очень неприятно может быть поначалу, а потом, может, твоя ведьма тебе чего подскажет… хм… по дружбе. А тут ты, главное, кости правильно собери, а там уж я помогу срастить. Главное – сам не свались.»

– Значит, смотри, – Денис внимательно посмотрел в янтарные глаза лиймора, – я сейчас лапу твою почищу, потом кости сложу правильно, зафиксирую, и будем сращивать. Ты, главное, постарайся не дёргаться, чтобы кости не сдвинулись. Понимаешь?

Дождавшись согласного рыка лиймора, Денис велел Захарию принести воды, широких бинтов и ровную дощечку. Помощник понятливо кивнул и умчался куда-то в клинику, чтобы через минуту вернуться с подходящей рейкой, скрученной в рулон полосой чистой ткани и кувшином воды.

– Ты хотел учиться? – повернулся Денис к помощнику. – Тогда стой рядом на подхвате и смотри, что и как я буду делать.

– Спасибо, док, – счастливый Захарий тут же встал поблизости, всем своим видом демонстрируя максимальное внимание и готовность помочь.

Лиймор, следуя указаниям Дэна, лёг, опираясь только на здоровую лапу, а сломанную просто вытянул вперёд, осторожно пристроив на землю. Он только тихо рычал, пока Денис смывал кровь и рассматривал места переломов, прикидывая, как и где правильнее будет зафиксировать. Определившись, он подложил рейку, сложил кости, молясь местной Катарине Целительнице, чтобы переломы оказались без осколков, и плотно примотал лапу к деревяшке, стараясь не обращать внимания на царапающие землю когти сантиметров по десять.

«Теперь просто положи ладони поверх места перелома и потянись к силе, – начал инструктировать его Глюк, – ну, как будто к солнцу тянешься. Я в тебя силу буду потихоньку вливать, а ты её на перелом направляй, понимаешь?»

«Нет, – Денис усилием воли прогнал подступающую панику, понимая, что именно здесь и сейчас происходит его рождение в этом мире в качестве доктора, – но я буду стараться. К чему мне нужно быть готовым?»

«Да у всех по-разному бывает, – Глюк вздохнул, – голова может заболеть или закружиться, если не рассчитаем, но тут главное – не прерывать лечение, иначе откат ударит и по тебе, и по нему. Ну что, начинаем?»

«Начинаем, – решительно ответил Дэн, – да помогут нам все существующие и несуществующие боги!»

– Будет, скорее всего, очень больно, – честно предупредил Денис лиймора, – всё-таки кости сращиваем, а не синяк лечим, но ты потерпи и постарайся меня не съесть от остроты ощущений, хорошо?

– Хорошо, – совершенно серьёзно ответил лиймор, – но тогда ты мне дай что-нибудь, что в зубах сжать можно. На случай, если трудно будет терпеть.

Захарий, внимательно прислушивавшийся к разговору и наблюдавший за тем, что и как делает Денис, метнулся куда-то к клинике и моментально притащил деревянный брусок непонятного предназначения. Лиймор придирчиво изучил деревяшку и, подумав, кивнул.

– Ну, с богом, – выдохнул Дэн и, мысленно перекрестившись, положил ладони, одну поверх другой, на место перелома.

«Давай», – скомандовал он Глюку и на всякий случай закрыл глаза.

«Тянись», – тут же отреагировал амулет, и Денис почувствовал, как через него словно прошла волна жара, а ладони, особенно левую, на которой проявился рисунок, как будто опустили в кипяток. Невероятным усилием воли поборов совершенно естественное желание отдёрнуть руки, он закусил губу, кажется, до крови, и продолжал держать руки.

«Хватит, минуты достаточно, – откуда-то издалека донёсся голос Глюка, – эй, док, всё, приходи в себя. Ну и силён ты, парень!»

Денис с трудом разлепил глаза и увидел, как медленно погас свет, судя по всему, лившийся из его рук.

– Ни фига себе, –

Лиймор тем временем выплюнул деревяшку, которая теперь была украшена солидными вмятинами, и осторожно наступил на раненую лапу. На его морде медленно проступило выражение глубочайшего удовлетворения. Зверюга посмотрела Денису в глаза и медленно, тщательно выговаривая каждое слово, сказала:

– Благодарю, доктор Дэн, ты настоящий целитель, и велика твоя сила! Я – Кармах, и я свидетель: в Фуортал пришёл истинный док!

– Я рад, что смог помочь, – Денис не стал кокетничать и говорить банальности типа «ах, что вы, что вы, не стоит благодарности…». – И ценю твои слова.

– Я знаю, что у тебя живёт маленькая лиймора, – Кармах махнул хвостом, – когда придёт время, мы подберём ей хорошую пару, чтобы они и их дети могли защищать тебя, док.

– Спасибо, – слегка растерялся Дэн, – но Симба пока маленькая, ей рано о таком думать.

– Зато вожаку о таком думать никогда не рано, – фыркнул лиймор и, ещё раз благодарно рыкнув, ушёл в лес, совершенно не хромая.

– Чего-то я устал как-то, – Денис почувствовал, что из него словно на мгновение вынули стержень, и он стал мягким, будто тряпочным.

«Откат пошёл, – со знанием дела пояснил Глюк и сказал, – пусть твой помощник принесёт молока, если есть. Оно быстро силы восстанавливает.»

– Захарий, а молока у нас случайно нет? Или его, как и халью, спёрли? – Денис сел прямо на землю и прикрыл глаза.

– Есть, как не быть, – подхватился Захарий, – мигом принесу.

Помощник умчался в клинику, а Денис сидел и наслаждался звонким пением птиц, прохладным ветерком и тёплым солнышком.

«Скажи, а как прежний док обходился, если ты ему не помогал? Ты же, если я правильно понял господина Леманжа, всё время в шкатулке лежал?» – вдруг пришла в голову Денису мысль.

«А кто как обходился, – не стал уклоняться от разговора Глюк, – Фиблис сам магом был, пусть и слабеньким, но на несложные операции хватало, а потом дар почти исчез, так он за трудные случаи и не брался. А тот, который до Фиблиса, я даже имени его не помню, тот в травах здорово сведущ был, говорят, чуть ли не из могилы мог отварами поднять. Ну а своему создателю я уж помогал, теперь тебе стану.»

«А почему ты ни Фиблиса, ни того, который травник, не признавал?»

«Не знаю, – помолчав, ответил Глюк, – не было в них правильной силы, да и заклинания пробуждения они не знали. Ты, впрочем, тоже не знал, но как-то сумел разбудить меня. Я потом ещё попробую это проанализировать…»

– Док, вот молоко, – запыхавшийся Захарий протянул Денису большую кружку, в которой оказалось совершенно потрясающее, холодное, невероятно вкусное молоко. Денис тихо удивился тому наслаждению, с которым опустошил кружку, так как к молоку всегда был, мягко говоря, равнодушен.

Подумать, почему так произошло, он не успел, так как за спиной раздался негромкий, но полный сдержанного негодования голос.

– Какая незамутнённая наглость! Я, можно сказать, испытываю невероятные страдания, а так называемый доктор прохлаждается в тенёчке и изволит отдыхать? Правильно я понимаю ситуацию?

Денис повернулся и увидел высокого молодого человека, которого можно было бы назвать привлекательным, если бы не презрительная гримаса, делавшая его красивое лицо неприятным. Белая кожа и багровые глаза не оставляли сомнений в его природе, и Денис понял, что это тот самый заместитель Хописа, о котором так нелестно отзывался Захарий.

– А вы, любезный, собственно, чьих будете? – невозмутимо поинтересовался Денис, по-прежнему сидя на травке. – Не имею сомнительного удовольствия вас знать.

– Я?! – казалось, молодого человека сейчас хватит удар, но, в связи с некоторыми особенностями его природы, этого можно было не опасаться.

– Вы, естественно, – кивнул Денис, – всех остальных присутствующих я знаю, а вас – нет.

– Я – Тауринг! – гордо сообщил упырь, и по выражению его лица Денис понял, что этого, видимо, должно было хватить для того, чтобы все мгновенно пали ниц.

– А я – доктор Дэн, – вежливо ответил Денис, никак не реагируя на произнесённое имя, чем явно слегка озадачил молодого человека. – Что привело вас ко мне?

– Мне нужно, чтобы вы извлекли пулю из моего сердца. Она мне мешает, к тому же эта дырка выглядит крайне неэстетично, если, конечно, вам доступны подобные философские категории, – тут упырь с пренебрежением взглянул на Дениса, – и хотелось бы побыстрее, я тут и так полдня потерял. У вас даже нет места, где можно было бы переждать солнце. Отвратительно!

– Я вас услышал, – кивнул Денис, в прошлой жизни уже сталкивавшийся с подобными типами, – думаю, дорогу обратно вы прекрасно знаете. Всего вам наилучшего. Захарий, дружочек, зови квадра, а то он там, наверное, уже извёлся без своего амулета.

– Эй, что значит – обратно? Вы ещё не извлекли пулю и не зашили, – возмутился упырь, гневно сверкая глазами. Наверное, если бы Дэна не накрыла усталость после лечения лиймора, он бы испугался: выглядел злой вампир жутковато, прямо скажем. Но сейчас на Дениса навалилось какое-то безразличие, и это сверкание глазами не произвело на него ни малейшего впечатления.

– Вы, господин Тауринг, наверное, не очень понимаете расстановку сил, – улыбнулся Денис вампиру, – вы мне совершенно не нужны, хотя ссориться с заместителем господина Хописа мне не хотелось бы. Глава вашей общины произвёл на меня самое благоприятное впечатление…

Тут Денис сделал выразительную паузу, в которой так и слышалось « в отличие от вас…»

– Так я зову Олафа, – Захарий с явным удовольствием демонстративно не обращал внимания на гневно сверкающего глазами вампира, – они там с Сурри уже помирились, но амулет достать надо.

– Зови, конечно, – Денис потянулся, – а то мне ещё к инспектору Старку за смокингом, потом к мэру на приём… Времени катастрофически не хватает.

– Подождите, – заметно сбавил обороты упырь, – я, возможно, не совсем точно выразился…Но разве доктор не обязан оказывать помощь всем обратившимся? Лес, между прочим, ему за это платит, и платит немало…

– Обязан, – не стал спорить Денис, – вот я только что срастил кости лиймору Кармаху, вчера челюсть медведю вправил, сейчас вот старшине квадров помогу… И вас не обойду вниманием… Потом, позже, когда-нибудь, но непременно…

– Но разве это не нарушение правил? – возмутился упырь.

– А разве нарушение границ частной собственности и самовольное проникновение в жилище – это в соответствии с правилами? – Денис холодно посмотрел на растерявшего половину спеси упыря. – Вы в моё отсутствие вошли в клинику, прошли в подвал, то есть позволили себе без меня войти в мой дом. Затем, вместо того, чтобы принести свои извинения, вы попытались оскорбить меня во время исполнения служебных обязанностей. И вы ждёте, что

– И что, мне теперь с этой отвратительной пулей так и ходить? Я ведь даже раздеться в приличном обществе не могу из-за какой-то мерзкой дыры в груди! – продолжал возмущаться упырь, никак не отреагировав на слова Дэна.

– А вы не раздевайтесь в приличном обществе, – посоветовал ему Денис, – мне всегда казалось, что одежду снимают исключительно в обществе неприличном.

– А это вот вообще не ваше дело! – воскликнул Тауринг и даже, кажется, слегка порозовел от волнения.

– Так я же и не претендую, – Дэн пожал плечами, – у меня и без вас с вашими интимными тайнами, как я уже сказал, хлопот – немерено!

Захарий сдавленно фыркнул, но постарался сохранить серьёзное выражение лица, а у Тауринга на скулах заалели пятна от едва сдерживаемого гнева. Но тут в разговор вмешался выбравшийся на поляну квадр Олаф, по-прежнему сжимающий в лапе эльфира, но уже как-то более аккуратно.

– Док, да вытащите вы ему эту пулю, а то ведь не отстанет, так и будет нудить, – квадр без особого пиетета посмотрел на упыря, – а мы подождём. Сурри пообещал мне, что я смогу выбрать что-нибудь, что мне понравится, из того, что он припрятал. Это хорошо, так что мы не торопимся…

– Вот она – истинная интеллигентность! – нравоучительным тоном сказал Денис, глядя на сердитого вампира. – Уступить свою очередь и даже не попросить за это ничего… Ну что же, в таком случае прошу в операционную. Точнее, в «зашивочную»…

Тауринг, прошипев что-то явно не очень лестное, направился в сторону клиники, а Денис шёпотом уточнил у Захария, с восторгом смотревшего на него:

– Слушай, у нас же там всё есть? Скальпель, иглодержатель, щипцы?

– Не переживайте, док, всё на месте, – так же негромко ответил Захарий, – хотя вот по мне, так пусть и ходил бы с пулей, так ему и надо.

Не успел Денис подумать о том, откуда, собственно, вообще эта пуля взялась, как они уже пришли в клинику. Открыв дверь с табличкой «Зашивочная», Захарий пропустил в неё по-прежнему недовольного упыря, потом Дэна и только после этого вошёл сам.

Вид привычного белого стола, застеклённых шкафов и кушетки подействовал на Дениса, как лошадиная доза успокоительного. Он практически на автомате открыл шкаф, достал все необходимые инструменты, разложил в нужном порядке на столе и огляделся в поисках перчаток и шапочки. Привычка убирать волосы и защищать руки была вбита в него ещё в университете и превратилась в безусловный рефлекс.

– Что ищете, док? – подошёл Захарий, протягивая Денису белый фартук, больше напоминающий поварской, нежели медицинский.

– Перчатки и шапочку, – объяснил Дэн и наткнулся на непонимающий взгляд помощника, – шапочка – чтобы волосы в рану не попали случайно, а перчатки – чтобы никакую инфекцию и не занести, и не получить.

– Да что ему станется-то от вашего волоса? Он же и так уже не очень живой, и это я очень мягко выразился, – Захарий по-прежнему неприязненно посмотрел на вампира.

– Правила есть правила, – строго сказал Дэн, – займись потом, ладно? А сейчас тогда хальи дай немного: руки протру. А вы чего стоите, любезнейший, как памятник самому себе? Раздевайтесь – у нас тут вполне себе приличное общество, но мы переживём вид вашей обнажённой натуры, даже слегка повреждённой.

Упырь сверкнул багровыми глазами, но, как ни странно, промолчал и, расстегнув камзол, бросил его на кушетку. Туда же отправилась белая рубашка, и присутствующие получили возможность лицезреть почти идеальный мужской торс, безупречность которого слегка портила дырка от пули, вошедшей, судя по расположению раны, прямо в сердце.

– Что же это вы так неаккуратно, – рассматривая рану, покачал головой Денис, – я, конечно, понимаю, что ваше сердце кровь уже не качает, но оно наверняка дорого вам как память. Так что вы уж поосторожнее с раритетами, господин Тауринг. Ложитесь, будем вас ремонтировать…

Вампир ещё немного посверкал глазами, но, убедившись, что на Дэна это не действует от слова «совсем», лёг на стол. Денис отрегулировал свет и внезапно, только сейчас, сообразил, что преспокойненько собирается вытаскивать пулю из сердца того, кто с ним только что разговаривал.

«Да расслабься ты, это же упырь, – попытался успокоить его Глюк, – считай что труп, только ходит и разговаривает…»

«Немаловажная такая, знаешь ли, деталь», – возразил ему Денис, делая глубокий, до боли, вдох и очень медленный выдох.

«Приложи ладонь к ране, я посмотрю, где там пуля эта злополучная», – скомандовал Глюк, и Денис, заранее настроившись на не слишком приятные ощущения, положил руку на холодную, как камень, грудь вампира. Но никакого жара на этот раз не было, видимо, он появлялся только в процессе лечения.

«Пуля совсем близко, – обрадовал его Глюк, – и не в сердце она вовсе, а в ребре. Тоже мне, великий анатом… Так что вводи прямо и потом чуть правее возьми, там почувствуешь уже…»

Послушно следуя советам Глюка, Дэн действительно достаточно быстро нащупал пулю и, крепко ухватив её специальным пинцетом с зубчиками, который чудом нашёлся среди инструментов, мягким и сильным движением вытащил. То, что у пациента в принципе не было крови, значительно облегчало дело, а задуматься о том, как без неё функционирует упыриный организм, Денис решил потом, в свободное от всего остального время.

Осталось зашить, и Дэн, по привычке что-нибудь мурлыкать себе под нос во время работы, приступил к «художественной штопке».

– Моё сердце остановилось, моё сердце замерло…

Бессмертный хит «Сплина» как нельзя больше подходил к ситуации, и Денис заметил, что и Захарий, и упырь внимательно прислушиваются.

– Какая интересная песня, – не выдержав, высказался упырь, – я такой никогда раньше не слышал.

– Рад, что нравится, – сдержанно поблагодарил Денис, заканчивая зашивать оставленное пулей отверстие. Швы всегда удавались ему хорошо, и в университете преподаватели часто ставили его в пример. Вот и сейчас стежки легли ровно, аккуратно, со временем должен будет остаться лишь едва заметный шрам. Хотя кто его знает, как подобные вещи заживают на вампирах и заживают ли вообще? А кстати, где знаменитая вампирская регенерация?

– Слушайте, а вы вообще настоящий вампир? – Дэн строго посмотрел на Тауринга, который внимательно изучал шов и не находил оснований для придирок, хотя было видно, что очень хотел бы.

– В каком смысле? – багровые глаза стали круглыми от удивления. – А что – бывают не настоящие?

– Тогда почему на вас не зажило само? – Денис прищурился, словно уличил упыря в чём-то очень неблаговидном, а Захарий тихонько хихикнул. – Я читал, что у представителей вашего вида прекрасная регенерация. И тут вдруг такое…

– Раны, нанесённые оружием, сами не затягиваются, – снисходительно пояснил Тауринг, – вот если бы меня какой-нибудь хищник ранил

– А у нас, там, где я вырос, упырей нет, – просветил его Дэн, – только в книгах и в фильмах. Очень, знаете ли, удобно: никто не приходит, не лезет вне очереди, не хамит… Прелесть просто, согласитесь!

– Не соглашусь, – буркнул упырь, надевая рубашку и методично застёгивая все пуговицы, – очень странный мир.

– А вы, док, можете нам потом эту песню целиком спеть? – вдруг спросил Захарий, умоляюще глядя на начальство. – Очень мне понравилась, хочется всю послушать.

– У меня инструмента нет, – поторопился отказаться Дэн, понимая, что вот только концертов для нечисти ему и не хватает для ощущения полного счастья.

– А я сбегаю, – с готовностью предложил Захарий, – я знаю, у кого гилана есть.

– Я тоже знаю, – проворчал Денис, – я сам зайду, нечего бегать. Симбу вон лучше выгуляй…

– А чего её выгуливать, – отмахнулся Захарий, – они с Нафаней сегодня весь день на улице провели, недавно вот ушли, чтобы вам, значится, не мешать с пациентами работать.

– Присоединяюсь к просьбе, – внезапно прорезался упырь, который уже стоял в дверях. – Мы бы тоже пришли послушать: Фуортал прекрасен, но в нём очень скудная культурная жизнь. И, кстати, док, приношу свои извинения за не слишком вежливое поведение.

– Извинения приняты, – не стал продолжать конфликт Дэн, прекрасно понимая, что вражда с кем бы то ни было не способствует ни хорошему настроению, ни продолжительности жизни. – Насчёт песен подумаю. Пока большего обещать не могу: очень много дел.

Упырь удалился, перекинув через руку камзол, а Захарий озадаченно почесал в затылке.

– Надо записать где-нибудь сегодняшнее число, – сказал он и пояснил в ответ на удивлённый взгляд Дэна, – Тауринг извинился… Это, док, знаете ли, событие, ну, вы понимаете о чём я, да?

– Кажется, уже начинаю, – усмехнулся Денис и хлопнул помощника по плечу, – кто у нас там остался? Олаф и его приятель-клептоман?

– Клепто… кто? – переспросил Захарий.

– Клептоман, так в моём мире называли тех, кто не может не прихватить то, что лежит безнадзорно, то есть ворует всё, что не приколочено.

– О, это точно эльфиры, – согласился Захарий, – рядом с ними ничего оставить нельзя – сразу умыкнут. В карман или в дом, конечно, не полезут, воспитание не то, но ежели увидят, что никто не охраняет – тут уж они ничего с собой поделать не могут. Зато и руки у них ох, какие ловкие! В ювелирном деле им просто равных нет.

Денис аккуратно протёр спиртом инструменты, подумав, что нужно что-то сообразить со стерилизацией, убрал их на место и вышел из «зашивочной». Посмотрев на часы, с удивлением обнаружил, что давно пропустил обед, но не оставлять же несчастного старшину без амулета?

Выйдя на крыльцо, Денис увидел, что Олаф и Сурри преспокойно сидят на травке и ведут неторопливую беседу. Словно и не грозился квадр совсем недавно порвать несчастного эльфира на кусочки.

– Ну, господа, что делать будем? – бодро спросил Денис, подходя к пациентам и потирая руки. – Давайте извлекать ваш амулет. Только не сочтите за труд – подскажите, как именно это лучше сделать. Я, знаете ли, никогда прежде не сталкивался…

– Ну так как… – взлохматил шерсть на макушке Олаф, – Сурри, как и принято в его племени, амулет проглотил. Надо, стало быть, в него залезть и амулет вытащить.

– В него – это в Сурри, я правильно понимаю? – на всякий случай уточнил Дэн, глядя на безмятежно улыбающегося эльфира.

– Ну так ясное дело, – хохотнул Олаф, – я же говорю, док, давайте я его порву, возьму, что мне надо, а вы уж потом зашивайте. Быстро и просто, а?

– А как ты будешь извлекать амулет? – Дэн до конца так и не понимал «устройства» эльфиров. – Он кровью не истечёт?

– Так у него же внутри крови нету, – удивлённо посмотрел на Дениса квадр, – иначе там всё портилось бы.

– А сам он отдать не может?

– Может, конечно, – не стал спорить Олаф, – да только где же вы видели эльфира, который добровольно украденное отдаст?

Сурри, внимательно слушавший разговор Олафа и Дениса, смущённо кашлянул и неожиданно низким голосом ответил:

– Не отдаём мы того, что забрали, потому что нечего разбрасывать где ни попадя ценные предметы.

– Так всё равно же отберут? – не понял Дэн. – Разорвут вот, к примеру, как Олаф сказал, и заберут.

– Так это другое дело: это он заберёт, без моего, так сказать, согласия. А сам я не могу… Не положено…

– Как у вас тут всё запутано, – вздохнул Денис, рассматривая невысокого эльфира, – ну вот проглотил ты его, амулет этот, а дальше что? Он же тебе объективно не нужен, зачем тогда?

– Валялся не на месте, – как маленькому, объяснил ему эльфир, переглянувшись с Олафом, – а это неправильно. Вот я и взял…

– А ты почему амулет бросил? – повернулся Дэн к старшине квадров.

– Почистить хотел, – начал объяснять Олаф, – а тряпку забыл. Положил амулет на лавку, а сам быстро в нору за тряпкой метнулся. Выхожу – нет амулета, только этот, – тут крыс показал на невозмутимого эльфира, – по дорожке идёт. Ну тут уж всё сразу понятно, куда делся.

– У тебя амулет? – Дэн терпеливо повернулся к эльфиру, и тот молча кивнул, довольно погладив себя по животу.

Денис помолчал, пытаясь сообразить, как ему разобраться с этим амулетом, причём так, чтобы все остались довольны. Мысль о том, что Сурри можно разорвать, он отбросил, как совершенно недопустимую.

– Слушай, а чем ты вообще занимаешься? Ну, в то время, когда не прибираешь к руками плохо лежащие предметы? – Дэн с интересом посмотрел на эльфира.

– В лавке работаю, у дядюшки, – доверчиво глядя на Дениса снизу вверх ответил эльфир. – У него ювелирная лавка в центре, напротив мэрии.

– Слушай, вот ты говоришь, что отдать не можешь, – Дэн пытался не упустить мелькнувшую было мысль, – потому что это неправильно. Верно?

Сурри с готовностью кивнул, с всё возрастающим интересом поглядывая на оставленный за ненадобностью на лавочке возле крыльца фитнес-трекер. Денис проследил за его взглядом и, подумав, спросил:

– Отдать взятое ты не можешь, – эльфир энергично помотал головой, – а подарить или обменять?

– Обменять на что? – и без того круглые глазки эльфира стали, казалось, ещё круглее.

– Ну, допустим, на другую, не менее интересную и важную вещь?

– Не знаю, – видно было, что Сурри растерялся, так как, судя по всему, раньше никто ему обмен не предлагал. – Я никогда не менялся ни с кем…

– Но это ведь не запрещено вашими правилами? – продолжал потихоньку продавливать свою идею Денис.

Эльфир прикрыл глазки

– Нет, не запрещено, – через некоторое время сказал он, удивлённо моргая, – нельзя только отдавать хозяину. Владелец вещи может её только отобрать, а сам я отдать не могу. Я не знаю, правильно ли будет с ним меняться…

– А ты поменяйся не с ним, а со мной, – Денис для убедительности даже руку к груди приложил, мол, предлагаю от всей широкой докторской души. – И не на вещь, а на услугу…

– На услугу? Как это? – хором спросили квадр и эльфир, с жадным любопытством глядя на Дениса.

– Очень просто, – Дэн повернулся к Сурри, – вот смотри: вас ведь часто… ммм… рвут?

– Часто, – вздохнул эльфир, – все ведь хотят свои вещи вернуть… А мы отдавать не можем.

– Ну так вот: значит, вас приходится зашивать, так?

Эльфир кивнул и грустно похлопал себя по животу, мол, да, ещё как приходится.

– И за это приходится дополнительно платить, да? Насколько я понимаю, это не входит в перечень услуг, за которые платит лес?

– Не входит, – грустно подтвердил Сурри, – док Фиблис брал за каждый шов по три скитла. Дорого…

– Тогда у меня для тебя выгодное предложение, – обрадованно потёр руки Денис, – я зашиваю любого эльфира всего за один скитл в течение, допустим, полугода. Это выгодное предложение?

– Очень, очень выгодное! – глазки Сурри засверкали. – Это очень хорошее предложение, доктор Дэн! Очень щедрое, эльфиры будут рады!

– Вот видишь, как хорошо, – согласился Денис, – а ты мне за это отдашь амулет Олафа. Не ему, ему нельзя – я помню, а мне. Как бы в благодарность за скидку. И заметь, Сурри, ты окажешь большую услугу всем эльфирам, представляешь, как все тебе будет благодарны?

– Будут, да, – закивал головой Сурри и довольно улыбнулся, – я стану уважаемым эльфиром, почти как мой дядя!

– Вне всякого сомнения, – подтвердил Денис, и даже Олаф пыхтением выразил одобрение. – Ну так что? Договорились?

– Договорились, – счастливый Сурри расстегнул рубаху и подошёл к Денису, – доставай тогда, доктор Дэн. Он с самого верху лежит.

– А как доставать-то? – растерялся Денис, глядя на криво и косо наложенные швы на животе Сурри. – Ох, слушай… тебе же больно, когда с тобой так происходит?

– Когда зашивают? – уточнил Сурри. – Да нет, не больно, просто не очень приятно. Как щекотка…

– И как мне его извлечь? – Денис непонимающе почесал в затылке. – Я никогда с эльфирами дела не имел раньше. Может, ты сам, а?

– Не могу, – Сурри огорчённо развёл руками, и видно было, что ему очень не хочется расстраивать замечательного дока, благодаря которому он, Сурри, станет очень уважаемым эльфиром. – Не положено!

– Док, я придумал, – неожиданно сказал Олаф, – смотри, какие швы страшные, да? А ты можешь их все распороть и сделать заново, только аккуратно? Ему не будет больно, ты не думай!

– Что скажешь? – Денис повернулся к Сурри, который, наклонив голову, внимательно рассматривал свой живот и три шва, сделанных грубо и явно наспех, лишь бы отвязаться.

– Это было бы очень хорошо, – застенчиво улыбнулся эльфир, – Сурри станет красивым, тогда и жениться можно…

– Ну идём тогда, – Денис снова пошёл в клинику, а внимательно слушавший, но молчавший Захарий, удивлённо покачивая головой, отправился вслед за ним.

Через полчаса довольный старшина квадров надевал на шею извлечённый из эльфира амулет. К невероятному изумлению Дениса живот эльфира оказался похож на шкатулку: все предметы, которые глотал этот перфекционист, попадали в этот «карман», где и лежали себе преспокойно. Из краткого ликбеза, устроенного Захарием, Дэн узнал, что в остальном организм эльфиров работает самым обычным образом, вот только этот «карман» и отличает его от остальных существ.

Счастливый Олаф по предварительной договорённости с Сурри взял из «кармана» ещё какой-то блестящий кругляш, назначение которого Дэн не смог определить.

Денис же убрал грубые неаккуратные швы, и теперь радостный эльфир щеголял тремя аккуратнейшими ровным шовчиками.

Попрощавшись с Сурри и Олафом, которые вместе удалились куда-то в сторону ворот, Денис устало присел на крыльцо, понимая, что ни на какой светский раут у него банально нет сил.

5

Глава 4

Естественно, надежды Дениса на то, что после такого насыщенного дня ему дадут провести вечер в тишине и покое, не оправдались. Не успел он доесть то, что сердобольный Симеон, не дождавшись его на обед, принёс и оставил, как обычно, на крыльце, как к нему колобком подкатился Нафаня.

– Хозяин, там в дверь стучат, со стороны города. Прогнать?

– Ну кого там ещё принесло? – Денис поморщился, но строго ответил. – Никогда никого не прогоняй, у нас клиника, мы в любой момент можем кому-нибудь понадобиться как со стороны Левендота, так и со стороны Фуортала. И нам за это, между прочим, деньги платят. Город вот уже расплатился, а здесь надо к Хопису зайти и уточнить график, так сказать, выплат. Так что открой и спроси, что нужно. Внутрь только не пускай, если кто посторонний, хорошо? Меня зови.

Нафаня понимающе закивал, пробормотал что-то явно одобрительное и укатился открывать дверь. Через минуту он примчался обратно и сообщил:

– Там не пациент, так что я его за дверями оставил, на крыльце. Посмотрите сами, хозяин?

– Говорил уже, не называй меня ни «хозяин», ни «господин». Я для тебя доктор Дэн или док, запомни, Нафаня.

– Слушаюсь, – мгновенно отозвался Нафаня и с непередаваемой интонацией добавил, – хозяин…

Денис хотел возмутиться, мол, не хватало ему, чтобы его собственный домовой троллить начал, но увидел смеющиеся пуговки глаз и понял, что Нафаня сейчас шутит, но называть его всё равно станет так, как сам сочтёт нужным.

На крыльце со стороны Левендота обнаружился Генри, обвешанный какими-то чехлами, подозрительно напоминающими одёжные.

– Я так и понял, что ждать тебя бесполезно, и потому пришёл сам, и, заметь, принёс тебе смокинг. А ещё я решил составить тебе компанию, так как отпускать тебя одного в этот рассадник незамужних девиц мне не позволит мужская солидарность.

– Ты правда пойдёшь со мной? – совершенно искренне обрадовался Денис. – Дружище, это просто здорово! Я чрезвычайно тебе признателен! Прости, что сам не пришёл – было просто нашествие пациентов из Фуортала. Вампир, лиймор, эльфир и квадр. Пока со всеми разобрался…

– Не удивительно, – понятливо кивнул инспектор, – тогда давай к тётке по-быстрому заскочим, пусть она тебе зелья какого накапает, что ли. А то выглядишь ты, если честно, так себе.

– Это я с удовольствием, – мгновенно согласился Денис, – к тётке твоей – хоть каждый день по нескольку раз.

– Вот уж не думал я никогда, что доведётся мне наблюдать столь необычные отношения, – покачал головой инспектор Старк, но

Нафаня тем временем распаковал один из принесённых инспектором чехлов и извлёк смокинг непривычного серого цвета, хотя Денису всегда казалось, что смокинги бывают чёрные или белые. Но, впрочем, в том, какими бывают фраки или смокинги, Денис разбирался чрезвычайно слабо. Точнее – вообще никак не разбирался.

Для себя Генри припас форменный китель с совершенно неизвестными Дэну знаками отличия и чем-то напоминающим погоны. Выглядел он в нём на удивление внушительно и солидно. Когда Денис с помощью Генри и Нафани облачился в «парадную форму» и посмотрел на себя в зеркало, то увиденное ему неожиданно очень понравилось. Смокинг инспектора сел практически безукоризненно, к тому же Генри был так любезен, что прихватил с собой всё необходимое: брюки, рубашку и галстук-бабочку.

– Ох, красавец! – довольно вздохнул Нафаня. – До чего ж хорош ты… хозяин!

Перед последним словом домовой сделал небольшую паузу и хитро взглянул на Дениса, который в очередной раз понял, что и нечисть ему досталась с характером.

По лестнице, бодро цокая коготками, спустилась Симба, которая за прошедшие сутки здорово подросла, и, усевшись напротив Дениса, протянула:

– Па-а-а-а-па! Куда-а-а-а? А я-а-а-а?! А это кто-о-о?

Инспектор, умилённо смотрящий на Симбу, откашлялся и решил представиться самостоятельно:

– Добрый вечер. Я полицейский инспектор Генри Старк.

– А я-а-а-а Симба-а-а-а, – улыбнулась ему маленькая лиймора, продемонстрировав обещавшие стать кинжально острыми клыки. – Док мой па-а-а-па…

– Я уже догадался, – как ни странно, Генри не высказывал ни потрясения, ни растерянности, – ему очень повезло, и я совершенно серьёзно. Могу ли я рассчитывать, что мы станем добрыми друзьями?

Симба задумалась и, хитро прищурившись, спросила:

– А ты зна-а-а-а-ешь ска-а-а-а-зки?

– Ну, несколько знаю, – подумав, ответил Генри, правда, не слишком уверенно.

– Ра-а-а-сска-а-а-жешь? – тут же поставила ушки торчком Симба, взглянув на инспектора уже с гораздо большим интересом.

– Непременно, – клятвенно пообещал Генри, приложив руку к груди, – но сейчас я заберу твоего папу по делам. Обещаю к ночи вернуть в целости и сохранности.

Попрощавшись с домочадцами и пообещав вести себя хорошо, Денис в компании Генри бодрым шагом направился в сторону уже знакомой лавки. Подойдя и постучав молоточком в дверь, инспектор шёпотом спросил:

– А она в курсе про ставки?

– В курсе, – успел успокоить его Денис прежде чем дверь распахнулась.

Летиция смотрела на неожиданных гостей, удивлённо приподняв левую бровь, и молчала, видимо, ожидая от них каких-то комментариев внезапного появления.

– Тётушка, рад приветствовать, – Генри лучезарно улыбнулся ведьме, – мы не надолго.

– Это не может не радовать, – прохладно отозвалась она, пропуская их в дом.

– Летиция, ты прекрасно выглядишь, – тепло улыбнулся ведьме Денис и поцеловал тонкую руку.

– Ле… Летиция??! – Генри, казалось, сейчас хватит удар. – «Ты»??! Мне кажется, я пропустил что-то очень важное… Нет?

– Ты уверен, что хочешь получить правдивый ответ? – бросила на племянника недовольный взгляд ведьма. – Предлагаю считать твой вопрос риторическим.

– А как же… – начал Генри, но, посмотрев на нахмурившуюся тётку, благоразумно решил промолчать.

– Летиция, мы с просьбой, – улыбнулся ведьме Денис, – у меня был невероятно суматошный день, а сейчас мне идти к госпоже Виоле и прочим замечательным представительницам высшего света Левендота. Дай мне, пожалуйста, капель каких-нибудь, а?

– Ты какие капли имеешь в виду, стесняюсь спросить, – ехидно поинтересовалась Летиция, – если те, про которые я подумала, то не дам. В этом нелёгком деле справляйся сам, без меня.

«Язва, а не женщина! – возмутился Глюк. – Нет, слушай, она нам не подходит! Это же всю жизнь будешь, как на вулкане. Оно тебе надо?»

– Ты про что? – слегка растерялся Денис, проигнорировав недовольство амулета, но, сообразив, на что намекает ведьма, расхохотался. – Нет, в этом деле мне капли ни к чему, к тому же дам ждёт разочарование: моё сердце уже прочно занято, и я не собираюсь менять ту, которой его отдал.

– Тогда чего ты хочешь? – непонимающе нахмурилась Летиция.

– Мне бы бодрящего чего-нибудь, – глядя на неё глазками котика из «Шрека», попросил Денис, – чтобы я прямо там не уснул. А то неловко получится, да и бдительность потерять могу: и сам не замечу, как обвинят во флирте с какой-нибудь дочкой. Нет уж, пусть развлекаются за счёт кого-нибудь другого, не за мой.

– Бодрящего – это можно, – усмехнулась Летиция и удалилась куда-то в глубь лавки.

Генри, дождавшись, пока его родственница скроется за негромко хлопнувшей дверью, повернулся к Денису. Глаза за стёклами очков сверкали от с трудом сдерживаемого любопытства.

– Не хочешь мне ничего рассказать? – инспектор Старк попытался сделать строгое лицо, но не сумел и спросил напрямую. – Почему ты уже зовёшь её по имени? На моей памяти это не дозволялось никому, в том числе и мне. Я пару раз пытался, но меня всегда вежливо и непреклонно ставили на место. «Тётушка» и на «вы» – и никаких иных вариантов. А тут – всего два дня в городе и уже «Летиция», да ещё и на «ты»! Как так-то?!

– Никакого жульничества, исключительно сила личного обаяния! – гордо задрав нос, сообщил Денис, но не выдержал и рассмеялся. – Просто твоя тётушка мне действительно очень, я бы даже сказал, очень-очень нравится. И у неё хватило жизненной мудрости и женской интуиции мне поверить, когда я ей об этом поведал. К тому же – только это секрет! – я очаровал её своими музыкальными способностями.

– Какими способностями? – неверяще переспросил Генри.

– Музыкальными, – безмятежно улыбнулся ему Денис, – имей в виду, дружище: действует безотказно!

– А ещё говорят, что сплетни – это удел женщин, – насмешливо сказала Летиция, вернувшись в холл с небольшим подносом, на котором стоял стакан воды и небольшой пузырёк. – Мол, мужчинам это неинтересно. Ну да… Ну да… Это заметно…

– Это не сплетни, – Денис в очередной раз залюбовался ведьмой, – это дружеский обмен полезным опытом.

– Кстати, Генри, – Летиция повернулась к племяннику, – а почему ты никогда не приглашал меня никуда: ни погулять, ни на бал?

– А вы пошли бы, тётушка? – ошарашенно уточнил Генри.

– Не пошла бы, – не стала спорить ведьма, – но сам факт… А Денис пригласил, и я не исключаю, что когда мне станет совсем скучно, я даже соглашусь.

– Не забудьте меня позвать, ибо это будет незабываемое зрелище, – буркнул инспектор и строго посмотрел на Дэна. – Слушай, до твоего появления мы жили достаточно спокойно, хотя и не без происшествий. Но стоило появиться тебе – и жизнь в Левендоте забурлила, как речка весной.

– Разве это плохо? – Денис невольно почувствовал себя слегка виноватым. – Это же хорошо, когда вокруг много интересных событий!

– Хорошо, конечно, – с некоторым сомнением в голосе согласился Генри, – но хорошо бы всё-таки не так стремительно, я за тобой не успеваю. И вообще…

Дэн послушно взял стакан, в который едва заметно улыбающаяся Летиция накапала зелья, и махом выпил.

– Ты даже не спросил, что за капли, – насмешливо прокомментировала ведьма. – не слишком ли ты мне доверяешь, док?

– В самый раз, – обезоруживающе улыбнулся Денис, – мы же ещё даже не начали развлекаться, так неужели же ты угробишь такого перспективного товарища по играм, как я?

– Это вы сейчас про какие игры говорите? – моментально насторожился Генри. – Не вздумайте мне тут общественный порядок нарушать! Я же не посмотрю, что родственница и друг – мигом за решётку определю.

– Мы и оттуда сбежим, ежели что, – поддел его Дэн, хотя слово «друг» прошлось по сердцу теплом. – Но можешь не переживать – мы исключительно в рамках закона, правда, Летти?

– Не наглей, – мило улыбнувшись, посоветовала Денису ведьма, – и не торопи меня. Кстати, Генри, мой мальчик, сколько ты на меня поставил?

– Десять марок, – ответил ошалевший инспектор. – Но, судя по всему, проиграл…

– Не спеши, – успокоила его Летиция, – мы ведь с доком никуда не торопимся, правда?

– Правда, – не стал спорить Денис, – будем растягивать удовольствие. Кстати, – он повернулся к ведьме, – скажи, а магаскальские мухи – они для чего нужны?

– Тебе пока ни для чего, – удивлённо дрогнула бровью Летиция, – а откуда они у тебя?

– Утром принесли от Кассия, – сказал Денис, – я их в тенёчек поставил, ничего же с ними не случится?

– А они живые? – уточнила ведьма.

– Откуда я знаю? – Денис пожал плечами. – Я контейнер не распечатывал. А что?

– Ничего, абсолютно ничего, – как-то странно усмехнулась ведьма, – главное, прежде чем открывать, убедись, что в контейнере решётка закрыта. А то они такие…

– Они – это кто? – Денис непонимающе нахмурился. – Мухи?

– Разумеется, – кивнула Летиция и неожиданно хихикнула. – И много их там у тебя?

– Штук шесть, а что?

– И давно они там?

– С утра, – Дэн почувствовал, что его личный счёт к Кассию, не приложившему никакой инструкции и коробке с мухами, стремительно растёт.

– У тебя в коробке с утра сидит шесть магаскальских мух, я правильно понимаю? – переспросила Летиция, явно с трудом сдерживая смех. – Милый, я тебя умоляю, позови меня, когда будешь её открывать, пожалуйста!

– За слово «милый» я готов их лично для тебя наловить, – галантно ответил Денис, старательно загоняя поглубже дурные предчувствия. – Так, может, всё-таки пойдёшь с нами? А оттуда в клинику рванём, мух откроем… Как тебе идея? Честное слово, я ещё никогда красивых женщин не приглашал посмотреть на мух! В кино, в театр, в ресторан – было, а вот на мух смотреть – нет. Предлагаю ликвидировать этот пробел в моём образовании.

– Если после приёма у тебя ещё останутся силы, заходи, и, возможно, я прогуляюсь с тобой, – подумав, неожиданно сказала ведьма.

– Ночью? К мужчине? – попытался возмутиться внезапно вспомнивший о правилах приличия Генри. – Я как родственник обязан бдить и не допускать аморальных поступков. Ночью женщине ходить к одинокому мужчине неприлично, тётушка!

– Ну, во-первых, я не женщина, а ведьма, – невозмутимо ответила Летиция, – а во-вторых, Денис не мужчина, а док.

– Чего это сразу не мужчина? – возмутился Дэн. – Очень даже, ты просто пока не в курсе!

– А где сказано, что ведьме нельзя ночью навестить дока? – продолжала методично загонять племянника в угол Летиция. – Правильно – нигде, так что можешь успокоиться.

– С вами, тётушка, спорить просто невозможно, – вздохнул Генри, – поэтому я прекращаю это совершенно безнадёжное дело. Док, ты как? Пободрее?

– Я замечательно! – прислушиваясь к себе, сообщил Дэн. – Вот теперь можем идти, я вполне готов к подвигам различной степени рискованности. Летиция, душа моя, я обязательно зайду к тебе… в смысле – за тобой!

– Идите уже, – махнула рукой ведьма, практически выталкивая друзей из дома, – и помни, док: если ты не придёшь, я не слишком расстроюсь, так что не торопись.

– Потрясающая женщина, – вздохнул Денис, шагая рядом с Генри по вечерним улицам Левендота и чувствуя себя на удивление бодрым и свежим, словно и не было этого суматошного дня.

– Наверное, хотя мне к этим вашим отношениям привыкнуть будет очень непросто, – честно признался Генри.

– Привыкнешь, – Дэн легкомысленно махнул рукой, – лучше расскажи мне о том, что, точнее, кто нас ожидает на этом приёме. Очень, знаешь ли, хочется знать, к чему быть готовым.

– Левендот – город не очень большой, – охотно начал инспектор, – поэтому и так называемый высший свет не слишком многочисленный. Мэр, его супруга и две дочери, заместитель мэра, с которым, насколько я понял, ты уже познакомился, несколько чиновников с жёнами и дочерьми, директор местной гимназии и супругой, ну и пара человек из купеческого сословия, те, что побогаче. Вот, собственно, и всё, в общей сложности наберётся человек тридцать, не больше. Ну и ты, естественно, в качестве главного блюда. Человек ты в городе влиятельный, без тебя контакт с той стороной достаточно затруднителен, так что к тебе будут присматриваться и непременно постараются прибрать к рукам.

– В каком, прости, смысле? – моментально насторожился Денис.

– В самом что ни на есть прямом, – хихикнул инспектор Старк, – постараются охмурить тебя через какую-нибудь симпатичную дочку. Так что будь настороже, док, а то и оглянуться не успеешь, как окажешься в женихах. Я вот пока успешно отбиваюсь, хотя и с определённым трудом. И это при том, что я не такая лакомая добыча, как ты.

– А может, ну его, этот приём? – затосковал Денис, ещё по прошлой жизни помнящий, что это такое – быть молодым холостяком на мероприятии с большим количеством незамужних девиц: воспоминания о корпоративах были ещё свежи в памяти.

– Поздно, – с тяжёлым вздохом сообщил ему Генри, – потому что мы уже пришли, и потому что я не собираюсь отстреливаться один: поделим охотников, точнее, охотниц поровну.

Дом, перед которым остановились Денис и Генри, был украшен цветочными гирляндами, окна ярко светились, раздавались весёлые голоса и негромкая – вот всяком случае, отсюда – музыка.

Инспектор Старк почти отечески похлопал Дениса по плечу и, подхватив под локоть, увлёк к парадному крыльцу. На нём, как ни странно, никого не оказалось, хотя издали Денису виделась какая-то суета. Преодолев несколько не очень крутых ступенек, они вошли в широко распахнутые двери.

Там их встретил солидный немолодой господин, важности в котором хватило бы на нескольких мэров. Он окинул посетителей строгим взглядом, задержался слегка на Денисе, но потом кивнул сам себе и, открыв створки дверей, громогласно возвестил:

– Инспектор полиции, начальник службы безопасности Левендота, кавалер ордена Красной Ленты, кавалер ордена Золотого Ворона, господин Генри Старк!

Денис в полном обалдении слушал перечисление титулов Генри и понимал, что, судя

Солидный господин тем временем продолжал:

– Доктор Денис Юри Вич Ворон Цов! Посредник и охранитель! Наследник великого Фроша! Обладатель силы наследного амулета!

Денис шагнул вперёд и, помня инструкции Генри, слегка поклонился, чувствуя, как на нём скрестились десятки пристальных взглядов.

От толпы почти сразу отделился представительный господин в чёрном смокинге, с гривой седеющих волос и таким орлиным носом, что все крылатые просто попадали бы на землю от зависти. Он шагнул к Денису, практически распахнув объятия:

– Доктор, какое счастье! Как я рад… как все мы рады, что вы смогли найти время и посетить нашу скромную вечеринку. Я – Виктор Салливан, мэр этого чудесного города, ставшего для вас, так сказать, второй родиной. Очень надеюсь, что вы станете неотъемлемой частью нашей светской жизни, так сказать, вольётесь в неё.

– Благодарю, – скромно, но с достоинством поклонился Денис, чувствуя себя лотом на аукционе: до того оценивающими были бросаемые на него женской частью гостей взгляды. Казалось, его уже обмерили со всех сторон, взвесили и вынесли вердикт. – Для меня чрезвычайно лестно было получить это приглашение.

– Что вы, что вы, – пророкотал мэр, покровительственно улыбаясь Денису, – это нам лестно принимать у себя того, кого признал амулет великого Фроша!

«Это моего создателя и первого хозяина так звали, – с гордостью сообщил Глюк, – это на случай, если ты сам ещё не сообразил, конечно».

– Да, амулет меня признал, – кивнул Денис, – руку сейчас рассматривать будете?

– Да вы шутник, доктор! – воскликнул мэр, тем не менее с жадным любопытством посматривая на руку Дэна. – Нам, конечно, интересно, но мы не хотим быть назойливыми, вы же понимаете!

– Ладно уж, рассматривайте, – вздохнул Денис, протягивая вперёд руку, – только трогать не надо, он этого не любит…

– Что вы говорите! – воскликнул мэр Салливан, первым наклоняясь и внимательно разглядывая цветочный узор на ладони Дениса. – А откуда вы знаете, что не любит? Он как-то с вами общается?

Дэн хотел уже ответить что-то нейтральное, типа «когда как» или что-нибудь в этом роде, но заметил острый и какой-то очень напряжённый взгляд мэра, который ему чрезвычайно не понравился.

«Не говори ни в коем случае, – чуть ли не взвизгнул у него в сознании Глюк, – я потом объясню, а сейчас прикинься дураком, у тебя это прекрасно получается!»

– Это же амулет, – наивно хлопнул ресницами Денис, решив, что выяснение отношений с Глюком можно отложить и на потом, – он не может общаться, что вы, господин мэр. Я вообще его никак не ощущаю, вот абсолютно никак!

– Как жаль, как жаль, – почти натурально вздохнул мэр и, видимо, то ли успокоившись, то ли тоже решив отложить, обернулся и поманил к себе стоящую рядом с госпожой Виолой девушку.

– Господин доктор, – торжественно проговорил он, – позвольте представить вам мою дочь, Аделаиду.

– Польщён, – Денис склонил голову и чуть ли не щёлкнул каблуками, – вы очаровательны, госпожа Аделаида!

«Да-а-а… -протянул озадаченный Глюк, – ведьма хотя бы хорошенькая…»

Дело было в том, что дочь господина Салливана была отчаянно, безнадёжно некрасива: достаточно высокая для женщины, крепкого телосложения, с густыми рыжеватыми волосами, но маленькими глазками невнятного серо-голубого цвета, выдающимся – в папеньку, видимо, – носом и тяжеловатой нижней частью лица.

– Не стоит говорить того, что вы не думаете, – неожиданно приятным грудным голосом проговорила Аделаида, – не уподобляйтесь остальным льстецам, господин доктор. Вам это совершенно ни к чему: от отца вы практически не зависите.

– Деля! – возмущённо воскликнул господин Салливан. – Как ты себя ведёшь?! Господин доктор невесть что о тебе может подумать!

– И почему меня должно это волновать? – развернулась к отцу Аделаида и грозно нахмурилась.

И неожиданно Денис понял, что ему, как ни странно, нравится эта девица, со всеми её недостатками: чувствовалось в ней что-то правильное, на глубинных уровнях. Он вдруг понял, что она прекрасно осведомлена о неисправимых недостатках собственной внешности и потому старается сохранить единственное, что у неё в подобной ситуации осталось, – чувство собственного достоинства. И подобная позиция не могла не вызвать уважения.

– И тем не менее, – искренне улыбнулся ей Денис, получив в ответ недоверчивый и задумчивый взгляд, – может быть, вы окажете мне честь и станете моей спутницей на сегодняшнем мероприятии? Я ведь никого пока не знаю, а вы наверняка сможете и представить меня, и прокомментировать происходящее.

Девушка неуверенно кивнула, и они отошли от явно недовольного поведением дочери мэра. Сопровождаемые десятками взглядов, они прошли по залу в сторону диванчиков и устроились на одном из них.

– Вы странный, – помолчав, сообщила Денису Аделаида, – вы в курсе?

– Ещё как! – не стал спорить Денис. – Вы пока даже не представляете, насколько!

– Зачем вы это сделали?

– Что именно?

– Попросили меня сопровождать вас…

– Мысль о том, что вы мне понравились, в вашей чудесной головке не появлялась? – слегка насмешливо спросил Дэн.

– Я? – она грустно усмехнулась. – Вот это точно вряд ли! Поверьте, я не испытываю ни малейших иллюзий.

– Аделаида, а вам никто не говорил, что девушек ценят не только за внешность и фигурку?

– Ну а за что ещё? – её губы изогнулись в невесёлой усмешке. – Ах, да, иногда их ценят за то, что папа – мэр. А что, в вашем мире как-то по-другому? Простите, но не верится.

– Не стану врать и говорить, что внешность не имеет абсолютно никакого значения, – неторопливо проговорил Денис, – но далеко не всё определяется именно этим. Мне, например, всегда были интересны девушки умные, с чувством юмора и… чувством собственного достоинства.

– Порой кроме него ничего не остаётся, – еле слышно проговорила Аделаида.

– А знаете, что? – неожиданно проговорил Дэн, сам не понимая, откуда взялась эта мысль. – А давайте дружить!

– Что делать?!

– Дружить! – обезоруживающе улыбнулся молодой человек, глядя на растерянное лицо девушки. – Могу вам гарантировать: это не больно и даже приятно. Уверен, у вас ещё никогда не было в друзьях доктора. Я прав?

– Да у меня и просто с друзьями как-то не очень, – по-прежнему удивлённо ответила Аделаида. – А вам это зачем?

– Да просто так, – легкомысленно засмеялся Денис, – вот слабость у меня такая: нравится мне дружить с умными и самодостаточными людьми.

– А с чего вы взяли, что я именно такая? – Дэн с удовольствием уловил в голосе дочери мэра кокетливую нотку, значит, не совсем махнула на себя рукой. – Вы же меня совершенно не знаете.

– Вот у меня и появится такая возможность, – прошептал он, склонившись к её ушку и ловя любопытные взгляды присутствующих, которые старательно делали вид, что заняты своими делами и разговорами. – Соглашайтесь, будет весело…

– А вот возьму и

– Прекрасно, – Дэн искренне улыбнулся девушке, – для начала тогда предлагаю перейти на «ты», можешь называть меня просто Дэн. Можно так или я слишком тороплю события?

– Тогда я Деля или Адель, как больше нравится. А ты расскажешь мне потом о своём мире? – на удивление легко принимая его предложение, спросила Аделаида. – Не удивляйся, все знают, что нового доктора шаманы Леса приманили из другого мира.

– Непременно, – кивнул Дэн, – как-нибудь мы с тобой обязательно посидим в трактире, поедим обалденно вкусных пирогов с ягодами и поболтаем. Договорились?

– Знаешь, а меня ещё никто никогда не приглашал в трактир, – шёпотом призналась Аделаида, – вот вообще ни разу.

– И как же ты живёшь, не зная, какие невероятно вкусные пироги пекут у Симеона?! – Денис в притворном ужасе схватился за сердце, а девушка звонко рассмеялась, вызвав совершенно разные взгляды: удивлённый от отца и завистливый от других девиц.

– Тогда я тебя приглашаю, только вот по времени не могу точно сказать, во сколько, у меня рабочий день непредсказуем, – весело сказал Денис и добавил, заметив решительно направившуюся в их сторону группку девушек, – а теперь спасай меня, Деля!

– Не волнуйся, – насмешливо фыркнула дочка мэра и повернулась к приближающимся девицам. – Вы что-то долго, что так?

– Не хотели мешать вашей приватной беседе, – проворковала одна из девушек, миловидная блондиночка, – вы были так увлечены разговором… Но потом решили, что тоже можем в нём поучаствовать. Ты же нас не прогонишь, Аделаида?

– Можно подумать, вы ушли бы, – фыркнула Деля и проговорила, – Дэн, рада представить тебе главных красавиц Левендота: Милену, Джулию, Диану и Анну.

Пока она называла девушек, те поочерёдно приседали в неглубоких реверансах, демонстрируя не слишком тщательно прикрытые прелести.

– Вы уже успели так коротко познакомиться, что перешли на «ты»? – озвучила общее недоумение блондиночка, которую, как понял Денис, звали Миленой. – Не узнаю тебя, скромница Аделаида…

– Мне заплакать по этому поводу? – выгнула бровь не хуже Летиции девушка. – Не дождёшься, Милли.

«Какие у них тут промеж собой отношения трепетные, – прокомментировал озадаченный Глюк, – вот уж правду говорят: от женщин всё зло! Ведь видно, что покусать друг друга готовы, яд аж каплет, а поди ж ты – улыбаются друг дружке, как родные!»

– Девушки, – лучезарно улыбаясь, обратился к красоткам Денис, – а давайте мы с вами пойдём к остальным гостям?

– Кстати, Аделаида, ты в курсе, что док уже выбрал себе объект охоты? – как бы мимоходом бросила рыженькая Диана. – Он замахнулся на саму ведьму Старк!

– Неужели ты думаешь, что я не в курсе? – невозмутимо спросила Деля, преспокойно беря Дениса под руку. – Я даже поставила двадцать марок.

– Стесняюсь спросить, на кого? – повернулся к ней Дэн. – Ты ведь веришь в меня?

– Увы, – засмеялась Деля, – я поставила на ведьму. Но в любом случае – разве жалко двадцать марок за такой аттракцион?

Они переглянулись и неожиданно для самих себя расхохотались, а Денис вдруг понял, что сделает всё от него зависящее, чтобы эта девушка, которую он и знает-то всего несколько минут, была действительно счастлива. И плевать на её явно очень хитропопого папеньку.

Между тем они плавно перемещались по залу, Аделаида знакомила Дэна с гостями, которые в присутствии дочери мэра не слишком донимали Дениса расспросами. Тем, кто оказывался посмелее, Денис послушно демонстрировал ладонь с узором, выслушивая дежурные ахи и охи.

Через какое-то время они добрались до угла, в котором на диванчике уютно устроился Генри, беседуя с каким-то солидным господином. И тут Дэн внезапно почувствовал, как рука, лежащая на его локте, дрогнула. Переведя взгляд на свою спутницу, он мысленно присвистнул: можно было совершенно не опасаться того, что Деля будет претендовать на место в его сердце, потому как её собственное совершенно однозначно было отдано. Во взгляде девушки, устремлённом на увлечённого беседой инспектора, было столько грусти и нежности, что Денис невольно позавидовал, сам не зная – чему именно.

– Всё будет хорошо, – шепнул он Деле и по-дружески сжал её ледяную ладонь.

– Ты так думаешь? – едва слышно шепнула девушка. – Сомневаюсь, вернее, я уверена, что ничего не будет. Я, в общем-то, практически смирилась.

– Доверься мне, – сказал Денис, и фраза, при всей её кинематографической и книжной избитости, продемонстрировала, что банальность – это не всегда плохо: Деля улыбнулась и кивнула.

Денис посмотрел на Генри, который беззаботно беседовал с неизвестным благообразным господином, и подумал, что друг сидит себе спокойно и даже не подозревает, что решение уже, так сказать, принято и обжалованию не подлежит. Никуда ему от своего счастья не деться!

Деля сделала попытку пройти мимо, но Денис негромко прошептал:

– Стоять!

Девушка фыркнула, но попыток сбежать больше не предпринимала. Они подошли в диванчику, и мужчины без особого удовольствия вынуждены были прервать разговор. Они встали, облобызали Аделаиде ручку, сказали пару дежурных комплиментов и выжидательно уставились на Дениса: мол, ты чего хотел-то?

– Генри, друг мой, мы с Делей не хотели мешать твоему наверняка важному разговору, но тут выяснился очень интересный момент, – издалека начал Денис, рассчитывая, что неизвестный господин поймёт намёк и удалится. Но – совершенно напрасно, тот и не собирался никуда уходить, наоборот, весь превратился в слух и в зрение.

Инспектор пристально всмотрелся в лицо Дениса, словно пытаясь отыскать там ответ на какой-то ну очень заковыристый вопрос, естественно, не нашёл и, глубоко вздохнув, спросил непонятно у кого:

– Ну вот скажи мне, как ты это делаешь? Моя тётка, к которой большинство горожан даже подходить боится, позволяет тебе говорить ей «Летиция» и «ты». Госпожа Аделаида, известная своим непростым характером, через каких-то полчаса для тебя уже «Деля». Это что – гипноз какой-то? Я правда не понимаю!

– Это не гипноз – это исключительно сила личного обаяния, правда, Деля? – Денис кокетливо взглянул на Аделаиду, похлопал ресницами и расхохотался, до того у всех присутствующих был ошарашенный вид.

– Да ну тебя, – девушка слегка смущённо улыбнулась, стараясь смотреть куда угодно, только не на Генри. – Просто ты обиделся, что я поставила не на тебя.

– Вы поставили на мою тётушку? – изумился Генри. – А почему? В основном ставят на этого подозрительного субъекта.

Тут он кивнул в сторону Дениса, который уже придумал, что ему делать дальше. Он театрально вздохнул и, подхватив под руку Генри и не давая отцепиться от другой руки Аделаиде, увлёк их в сторону от развесившего уши

– Друзья мои, – начал он, прихватив с подноса проходящего мимо слуги бокалы для всех троих, – я тут подумал: зачем дружить нам с Генри и отдельно дружить нам с Делей, когда мы совершенно прекрасно можем дружить втроём? У вас же нет никаких возражений? Ну, конечно же, нет, – не дав ответить ни инспектору, ни дочери мэра, заключил он. – Поэтому для начала я предлагаю вам тоже обходиться без этих никому не нужных условностей: оставим «вы» тем, кто старше нас и сейчас просто прожигает нам спины изумлёнными и недовольными взглядами. А те четыре кобры, с которыми ты меня познакомила, сейчас отравятся собственным ядом.

– Не скажу, что буду очень расстроена, – слегка заторможенно откликнулась Деля. – Но ты не спросил инспектора, как он отнесётся к этой идее?

– Что значит – как отнесётся? – Денис поднял брови и незаметно ткнул Генри кулаком в бок. – Он только «за», правда, Генри?

– Конечно, буду польщён, – Генри улыбнулся Аделаиде, и та просияла солнышком, так что даже неприглядная внешность стала чуть более привлекательной. – Тогда меня можно называть просто Генри.

– А меня – Деля, – девушка покраснела, и робко ему улыбнулась.

– И всё же, почему… ты… – непривычное обращение далось Генри с определённым трудом, – поставила не на Дэна?

– Будем считать, что из женской солидарности, – ещё одна робкая, но уже чуть более смелая улыбка осветила её лицо.

– Весомый аргумент, – не стал спорить Генри. – И, главное, неубиваемый.

– А ещё я пригласил Делю в трактир к Симеону, – продолжил Денис, – присоединяйся. Посидим, поболтаем… Кстати, Деля, как ты считаешь, я уже достаточно скомпрометировал тебя, беседуя в тёмном уголке?

– Более чем, – невозмутимо согласилась дочь мэра, – отец будет орать, как безумный, а матушка нюхать соли.

– О, а давай для неё у Летиции успокоительных капель возьмём, – предложил Дэн, – а то я со своими запасами пока не разобрался. И вообще, я хочу предложить вам ужасную вещь.

– Ещё одну? – ухмыльнулся Генри, сверкнув очками. – Ну давай, удиви меня ещё раз…

– Я предлагаю… – начал Денис, но не успел, так как в зале наступила непонятная тишина, и все гости, как один, уставились на входные двустворчатые двери. Мэр, от которого только что быстрым шагом отошёл дворецкий – или кто он там – стоял, как памятник, а на лице горели яркие пятна.

– Интересно, что случилось? – в голосе Генри не было беспокойство, только удивление. Заметив встревоженный взгляд Дениса, он пояснил. – Просто если бы что-то криминальное произошло, уже бежали бы сюда, за мной. А так – видимо, что-то просто необычное.

Двери распахнулись, и дворецкий – наверное, эта должность называется всё же так – каркающим голосом провозгласил:

– Госпожа Летиция Старк!

В гробовой тишине – так как было впечатление, что все присутствующие просто перестали дышать – особенно звонко простучали каблучки, и в распахнутых дверях показалась сверкающая улыбкой и драгоценностями Летиция.

У Дениса в очередной раз перехватило дыхание, до того ведьма была хороша! Она и в обычной жизни выглядела потрясающе, а уж сейчас, когда её целью было как следует впечатлить сливки левендотского общества, – она была ошеломляюще великолепна!

Короткие медно-рыжие волосы были украшены изящной заколкой, на которой весело поблёскивал глазками паучок из каких-то явно драгоценных камней. На щеках горел румянец, тёмные глаза сверкали, яркие губы изогнулись в слегка вызывающей полуулыбке, заставившей всех мужчин, которые были в зале, втянуть животы и приосаниться.

Если практически все дамы и девицы были наряжены в платья всех оттенков розового, сиреневого и золотого цвета с пышными – иногда даже чересчур – юбками, то Летиция надела достаточно узкое платье, верхняя часть которого обтягивала её потрясающую фигурку как вторая кожа, а нижняя часть мягкими волнами плескалась вокруг длинных ног. И было это великолепное безобразие насыщенного алого цвета.

– О боги! – простонал кто-то восторженно, и Денис с некоторым смущением понял, что это был он сам. Но, судя по горящим взглядам остальных мужчин, если его и услышали, то спорить никому и в голову не пришло.

Первым опомнился мэр, как это ему, впрочем, по должности и положено. Он несколько раз моргнул, глубоко вздохнул и, надев на лицо самую доброжелательную улыбку, шагнул навстречу неожиданной гостье.

– Госпожа Старк! Вот уж поистине – нечаянная радость! – пропел он, всем своим видом демонстрируя просто переполняющий его восторг по поводу прихода ведьмы. Выдавали его лишь судорожно сжатые кулаки и лёгкая испарина на лбу.

«А ведь он её боится, – глубокомысленно заметил Глюк, – вот прямо реально, перепуган до полной… ммм… невменяемости».

«Мне тоже так показалось, – не стал спорить с очевидным Денис, – интересно, какая кошка, или кто покрупнее, между ними пробежала?»

– Как мило, – проворковала Летиция, делая плавный шаг в его сторону, – господин Салливан, я тут подумала и решила, что так давно не выходила в свет, так давно… – и она печально покачала головой.

По выражению лица мэра легко угадывалось, что он был бы совершенно не против, если бы глубокоуважаемая госпожа ведьма и дальше продолжала бы политику игнорирования местного высшего общества. Но озвучить это он, разумеется, не мог.

– Я совершенно счастлив, что вы решили изменить своё мнение, – выдавил он из себя любезный ответ, сопроводив его вымученной улыбкой. – Может быть, бокал прохладительного?

– За мной есть кому поухаживать, – сообщила Летиция и неспешно прошествовала в ту часть зала, где стояли Денис, Генри и Деля.

– Тётушка, – Генри слегка поклонился, – теперь я понимаю, что привлекло вас в моём друге: любовь к эпатажу окружающих.

– Когда это я кого эпатировал? – притворно обиделся Денис и склонился над рукой Летиции. – Ты просто сногсшибательна!

– Благодарю, – мурлыкнула ведьма, – я решила, что твоя идея потом пойти и открыть коробку с мухами гораздо привлекательнее, чем мне показалось сначала.

– Куда пойти?! – не выдержала молчавшая до этого времени Аделаида. – Мне послышалось?

– Неа, – улыбнулся ей Денис, крепко ухватив ведьму под руку, чтобы она не вздумала куда-нибудь от него ускользнуть. Понятно, что если захочет, то ничто её не удержит, но хотя бы помечтать можно же… – Кстати, Летиция, душа моя, ты ведь знакома с Аделаидой?

– Если ты имеешь в виду, были ли мы друг другу представлены, то нет, – невозмутимо ответила ведьма, окинув быстрым оценивающим взглядом дочку мэра, – но я знаю, кто она, а она, несомненно, в курсе, кто такая я.

– Тогда я сейчас буду ликвидировать эту вселенскую несправедливость, – заявил Дэн, – Деля, это Летиция. Летиция, это Деля. Видите, девочки, как всё просто. Так что кто у нас молодец? Я у нас молодец!

– Девочки? – с непередаваемым выражением уточнила ведьма, пока растерянная Аделаида хлопала глазами.

– Ну не мальчики

– Спеть? – очнулся Генри. – Я бы послушал, раз ты говоришь, что даже тётушка не осталась равнодушной.

– Деля, хочешь с нами? – Денис повернулся к девушке.

– Прямо сейчас? – растерялась та и посмотрела на своё платье. – Кстати, про каких мух вы говорили? Или это какая-то аллегория, и я её просто не знаю?

– Понимаешь, – проникновенно начал Дэн, а Летиция насмешливо фыркнула, – мне утром доставили коробку с магаскальскими мухами. Но так как я никогда раньше с ними дела не имел, то просто поставил их в тенёчке и даже не вспоминал. А Летиция говорит, что открывать надо очень осторожно, хотя я и не понимаю, почему.

– Магаскальские мухи?! – небольшие глаза Дели округлились. – Настоящие? Живые?

– То, что настоящие, это точно, а вот насчёт того, что живые – вот теперь как-то даже затрудняюсь тебе ответить. А что – это такая редкость?

– Не то чтобы, – хихикнула Деля, и Генри с изумлением на неё покосился, – просто я читала, что у них крайне скверный характер даже в обычных условиях. А если они ещё и целый день просидели в душной коробке…

– Так что ты же понимаешь, что я не могу такое зрелище пропустить, – неожиданно доброжелательно сказала ей ведьма.

– Пожалуй, я тоже, – Деля посмотрела на отца, который всё это время не отрывал сурового взгляда от их компании, – я с вами, только сбегаю переоденусь. Подождите меня на улице, мне надо изобразить дурное самочувствие.

– Подходи к моей лавке, – велела ведьма, как ни странно, не ставшая возражать по поводу участи Аделаиды в прогулке, – тут три шага.

– Вы только меня дождитесь, ладно? – Деля улыбнулась, бросила незаметный взгляд на Генри и быстрым шагом направилась в сторону недовольно хмурящегося отца.

– Ты взялся опекать девочку? – негромко спросила Летиция, проводив Аделаиду внимательным взглядом. – Это правильно, меня всегда удивляло, что в такой семейке, как Салливаны, могло уродиться такое безобидное и в чём-то даже симпатичное существо.

– К тому же она давно и безнадёжно влюблена в Генри, – не стал скрывать Денис, понимая, что без помощи ведьмы ему всё равно не обойтись. – Но считает, что у неё нет шансов.

– Что ты говоришь? – Летиция задумчиво погладила паучка на заколке, и тот неожиданно подмигнул Денису бриллиантовым глазом. – Вот прям-таки и нет? Я бы не стала так опрометчиво это утверждать. И если целью твоих слов было намекнуть мне на то, что тебе нужна будет в этом деле помощь, я не откажу. На шею себе сесть не дам, само собой, но кое-что для неё сделать – вполне в моих силах.

– Я тебе уже говорил, что ты просто прелесть? – Денис воспользовался поводом поцеловать ведьме руку.

– Нет, и правильно делал, – фыркнула Летиция, – я просто пользуюсь случаем отомстить Генри за все потраченные на него нервы. Не более того.

– Тогда ты мстительная прелесть, – тут же поправился Дэн, – а если серьёзно, не век же ему в холостяках бегать, пора остепениться. Ну, я так думаю. Тем более что Деля не просто умненькая и хорошая, она ещё и дочь мэра. Мелочь, конечно, но почему бы и не использовать этот маленький бонус? Правда? А с внешностью…

– А это оставь мне, – остановила его Летиция, – и не лезь в этот вопрос, иначе я передумаю, а то и прокляну для профилактики. Я ясно выразилась?

– Предельно, – Денис вытянулся по стойке «смирно», козырнул и уточнил:

– А ты правда можешь? Я просто никогда не сталкивался с колдовством, – торопливо пояснил он, увидев грозно сдвинувшиеся тёмные брови, – мне можно.

– Прокляну, чует моё сердце, – рассерженно рявкнула Летиция, – не нарывайся, док.

– Она может, поверь, – Генри очнулся от каких-то размышлений и подошёл к ним, – и ничто тебя тогда не спасёт, дружище.

Неожиданная суета в той части зала, где располагался мэр с особо приближёнными горожанами, заставила их прервать разговор, и почти сразу раздался громкий взволнованный голос господина Салливана:

– Аделаида! Дочь моя! Доктор! Доктор!!

Денис сделал серьёзное лицо и, сопровождаемый еле слышным фырканьем ведьмы, поспешил к хозяину дома.

– Господин доктор! – взволнованно воскликнул господин Салливан, – Аделаиде дурно! Она потеряла сознание! Сделайте же что-нибудь!

– Разойдитесь, – скомандовал Денис, опускаясь на колени перед живописно распростёртой на полу девушкой, и толпа послушно отхлынула. Он наклонился к её лицу и едва слышно прошептал. – Только попробуй рассмеяться! Я тебе мух не покажу тогда.

Девушка негромко застонала и закусила губы: получилось очень проникновенно, даже Дэна проняло.

«Всегда говорил – нет женщинам веры никакой и никогда, – вдруг философски заявил Глюк, – врут как дышат, и не придерёшься…»

Денис приложил пальцы к шее девушки, почувствовал быстро биение сердца и, поднявшись на ноги, строго спросил:

– Кто-нибудь расстраивал сегодня госпожу Аделаиду?

– Ну что вы! Как можно?! – ответил мэр, причём сделал это настолько быстро, что Денис даже не сомневался: не упускает папенька случая повоспитывать любимую дочь. – А что случилось?

– Нервный срыв, – сурово сказал Дэн, подозрительно оглядев присутствующих.

– И что ж делать? – госпожа Виола в золотистом платье выглядела чрезвычайно внушительно, но, казалось, искренне волновалась за дочь. А может, и неискренне – прав Глюк, фигушки что поймёшь с этими женщинами!

– Сейчас ей необходимы тишина и полный покой, – авторитетно сказал Денис, – а утром я приду и проведу более детальное обследование, потом назначу лечение.

Господин Салливан позвал слуг, которые и оттранспортировали Аделаиду в её комнату. Дэн вошёл следом на ними, велел выключить свет и приоткрыть окна – девушке необходим свежий воздух. Затем вышел сам и выгнал всех, кто успел просочиться следом.

– Категорически не советую беспокоить госпожу Аделаиду до утра, ей нужны покой и тишина, тишина и покой. Иначе я снимаю с себя всякую ответственность.

Мэр согласно качнул головой, и возле двери встал слуга богатырской комплекции.

– Никого не впускать, никого не выпускать, – приказал Денис, дождался подтверждающего кивка и удалился в сопровождении хозяев дома.

– Я зайду утром в районе десяти часов, – сказал Денис, – надеюсь, к этому времени госпоже Аделаиде станет лучше.

– Благодарю вас, доктор, – проникновенно сказал господин мэр, – буду крайне признателен, крайне!

Обменявшись с хозяевами дома ещё парой любезностей и заверив их, что всё будет хорошо, Денис наконец-то смог уйти, убедившись, что ни Генри, ни Летиции в зале уже нет.

Тётушка с племянником ждали его в лавке Летиции, причём ведьма уже успела переодеться, сменив вечернее платье на не менее эффектный брючный костюм. В кожаных брючках, заправленных в короткие

– Ну что, обезопасил девушку? – насмешливо спросила Летиция. – Ждём её полчаса и потом идём. Мухи нас заждались…

– Может, хоть теперь вы объясните мне, что это за мухи такие? – жалобно попросил Денис, принимая из рук ведьмы чашку с чаем. – А то все про них знают, даже Аделаида, а я как дурак…

– Магаскальские мухи, – на губах ведьмы мелькнула коварная улыбка, – это существа, которые водятся исключительно в болотах возле города Магаскаль. Они внешне очень похожи на крупных мух, но их крылья покрыты веществом, которое является идеальным болеутоляющим. Муху ловят, стряхивают с её крыльев нужное вещество, а потом добавляют в нужное зелье.

– И в чём подвох? – тут же спросил Денис.

– Видишь ли, милый, – ведьма покровительственно похлопала его по плечу, а Генри хихикнул, – мухи должны отдать его добровольно, иначе пропадёт весь эффект. Обычно они не против – кое-какие зачатки благородства в них есть, хотя мне всегда казалось, что дело не в нём, а в ощущении собственной исключительности. А они у тебя с утра в коробке сидят… Причём Деля была совершенно права: характер у них и в обычной обстановке так себе. Даже не знаю, как ты будешь с ними договариваться…

– С ними – это с мухами? – на всякий случай уточнил Денис, который, кажется, уже перестал удивляться вообще хоть чему-то.

– Разумеется, – сладко улыбнулась Летиция и аж зажмурилась от предвкушения.

– И тебе меня совершенно не жалко? – грустно поинтересовался Денис. – А вдруг они меня укусят?

– Ну что поделать, – театрально вздохнула ведьма, – такова, значит, твоя участь… Но ты не переживай, я обязательно буду ходить к тебе на могилку и даже посажу там какой-нибудь цветочек.

– Да не кусаются они, – не выдержал Генри и с упрёком посмотрел на тётку, которая ответила ему совершенно невинным взглядом. – Склочные – это да, но ни разу не ядовитые, не слушай ты её.

Денис успел только осуждающе посмотреть на довольную Летицию, когда в дверь лавки вежливо постучали. Ведьма дрогнула бровью и пошла открывать: за дверью совершенно предсказуемо обнаружилась Аделаида, но как же она изменилась!

Вместо напоминающего капустный кочан платья на девушке были надеты достаточно свободные брючки, напоминающие восточные шаровары, тёмная блузка и длинный жилет. И было просто удивительно, насколько эта свободная, демократичная одежда шла ей! Длинные волосы Деля заплела в косу и узлом скрутила на затылке, прихватив тёмной лентой. Даже тяжёлые и не слишком привлекательные черты лица при таком костюме смотрелись не отталкивающе, а, скорее, пикантно.

Оглядев девушку, ведьма одобрительно хмыкнула и бросила быстрый взгляд на племянника.

– Ты такая молодец, что пришла! – радостно сказал Дэн, с удовольствием рассматривая смутившуюся от пристальных взглядов Делю. – Слушай, тебе так идёт такая одежда, это просто что-то! Правда, Генри?

– Очень, – не стал спорить инспектор, с явным одобрением поглядывавший на девушку, – всё прошло спокойно? Вас… в смысле тебя никто не заметил?

– Нет, – Деля замотала головой, – я скатала одеяло и положила его на кровать, будто это я там сплю. В комнате темно, никто не станет меня до утра искать. А вылезла через окно – у меня ведь комната на первом этаже, потому что я люблю сама ухаживать за палисадником.

– Ты очень смелая, – похвалил покрасневшую от удовольствия девушку Дэн, – просто здорово!

– Тогда идёмте освобождать мух, – решительно сказал Генри, – потому как ещё и поспать надо хоть сколько-то.

Никто не стал с ним спорить, и вся дружная четвёрка, выйдя через чёрный ход, расположенный позади лавки, быстрым шагом направилась к клинике. При этом Денис успел заметить, как Генри по пути прихватил лежавшую на прилавке гилану.

Как ни странно, на ступеньках не обнаружилось ни нетерпеливо приплясывающего Захария, ни каких-либо ещё страждущих, и все спокойно поднялись на крыльцо.

– А я ведь никогда не бывала на той стороне, – вдруг сказала Деля, – мне папа не разрешал.

– С нами можешь ничего не бояться, – засмеялся Денис, – и потом, знаешь, там очень красиво и уютно. Ты только от меня далеко не отходи или вот от Генри.

Он первым вошёл в клинику, убедился, что в ней нет никого постороннего, и жестом пригласил остальных. Деля, не переставая, крутила головой, рассматривая, казалось бы, ничем не примечательные стены.

Быстро пройдя по коридору, Дэн вышел на крыльцо с «лесной» стороны, оглядел абсолютно пустую полянку и попросил выскочившего навстречу Нафаню принести для гостей стулья.

– Ведьме тоже нести? – шёпотом уточнил домовой, искоса поглядывая на Летицию, с интересом изучающую полянку. – Чего это она притащилась-то?

– Она моя гостья, – строго ответил ему Денис, – и гостья очень желанная, понимаешь?

– Ох ты ж, горюшко, – покачал головой Нафаня, – ведьма в доме к неприятностям.

Денис тем временем подошёл к большой коробке, стоящей под деревом, то есть там, куда он её утром и приспособил. Присев возле неё на корточки, он прислушался: внутри коробки было подозрительно тихо. Осторожно взяв её в руки, Денис приложил ухо в боковой стороне и аккуратно встряхнул обиталище неведомых магаскальских мух. Ни малейшей реакции не последовало.

– Боюсь, что они всё-таки сдохли в этой коробке, – виновато глядя на друзей, сказал Денис, – эх, не знал я, а так бы оставил коробку приоткрытой, что ли…

– В любом случае открывай, – сказала ведьма и зачем-то пересела поближе, – только проверь, закрыта ли решётка…

– Зачем, если они всё равно дохлые? – расстроенно пожал плечами Денис.

– Делай, как знаешь, но помни, что я тебя предупреждала.

Денис покрутил в руках достаточно большую, но лёгкую коробку и снял крышку. Он сам не знал, что ожидал увидеть внутри, но точно не плотную сетку, закреплённую по краям.

– Ты гляди! Вспомнил! И года не прошло! – раздалось из-за сетки настолько неожиданно, что Денис разжал руки и коробка шлёпнулась на землю. – Он ещё и криворукий ко всему прочему!

– Вы кто? – растерялся Дэн, краем глаза заметив, что к веселящимся девушкам и Генри присоединились Захарий и Нафаня.

– И туповатенький, – добавил другой, не менее склочный голос, – кто-кто… лиймора дрессированная!

И из коробки донеслось дружное ехидное хихиканье.

– Ты, милок, сеточку-то отстегни, дай нам подышать, а то упрели тут за день, – скомандовал первый голос, – и ступай себе, куда шёл.

– Я, собственно, к вам и шёл, – сюрреализм происходящего зашкаливал, при этом Денис понимал, что в ситуации с мухами он должен справиться сам, без посторонней помощи. Что-то подсказывало ему, что кусты вокруг просто кишат спрятавшимися зрителями.

– К нам? Да ты ж моя красота! – заорал из коробки третий голос. – А чего так долго шёл-то? Заблудился что ли?

– Слушайте, давайте попробуем выстроить диалог, – проговорил Дэн, аккуратно ставя коробку на пень, – конструктивный.

– Да пошёл ты, – радостно ответили из коробки, – или сетку снимай, или обратно закрывай. Сквозит!

– Значит, так, граждане мухи! – помолчав, скомандовал Денис. – Молчать и слушать меня внимательно!

– Ага, летим уже! – глумливо откликнулся третий голос. – Ты нами не командуй, нашёлся тут…

– Па-а-а-па? – раздалось сбоку, и к Денису прижалась счастливая Симба. – А что-о-о у тебя-я-я-я тут?

– У меня тут сволочные магаскальские мухи, – поглаживая лиймору за ушками, ответил Денис.

– Му-у-у-хи? – заинтересовалась Симба. – Их едя-я-я-т?

– Наверняка, – мстительно сказал Денис, глядя на коробку, – я просто уверен, что это очень толстые и вкусные мухи. В них много белка и микроэлементов. Правда, сладкие мои?

– Эй, ты, – раздалось после паузы из-за сетки, – а ты кто вообще?

– Я-я-я-я? – Симба вплотную приблизила к сетке свою любопытную зелёную мордочку и демонстративно зевнула, показав острые зубы. – Я Симба-а-а.

– Лиймора, что ли? – слегка озадаченно донеслось из коробки. – Отошла бы ты, меня твои зубы нервируют. Иди давай, не заслоняй свет.

– Хо-о-о-чу муху! – неожиданно сказала Симба, плюхаясь на пушистую попу возле пня. – Да-а-а-же две!

– Конечно, деточка, – проворковал Денис, – в этой чудесной коробке целых шесть мух. Сейчас я сетку оторву и делай с ними, что хочешь.

В коробке послышалось шуршание, какое-то бормотание, а потом третий голос, самый скандальный, проорал:

– Эй, ты, который криворукий! Давай договоримся, а?

– Хочу-у-у-у! Хочу-у-у-у! – прикрыв хитрющие янтарные глазки, ныла Симба, специально сев так, чтобы мухи из коробки её видели.

– Конечно, малышка, – соглашался Денис, – только давай ты сначала одну съешь, а то мало ли, где они летали. И потом, к ним же, наверное, соус какой-нибудь нужен, мне кажется, ну или хотя бы горчица… Нафаня, у нас горчица есть?

– Как не быть, хозяин, – с готовностью откликнулся с крыльца домовой. – Нести?

– Эй, ты, который не лиймора, – слегка сменили тактику мухи, – мы готовы к переговорам.

– И что дальше? – Денис равнодушно пожал плечами. – Всё хорошо вовремя, знаете ли. Сначала нахамили, а теперь переговоры? Не получится, господа грубияны, не получится. Выбирая между вашим изрядно запоздавшим предложением и пожеланием дочери, я даже сомневаться не стану, правда, Симбочка?

– Пра-а-а-а-вда! – лиймора потёрлась пушистой щёчкой о ногу Дениса. – Па-а-а-па меня-я-я-я лю-ю-ю-бит!

– У меня вопрос, – после паузы раздалось из коробки, – почему эта лиймора называет тебя папой? Ты-то точно не лиймор ни разу вообще.

– Док мой па-а-а-па! – гордо сообщила мухам Симба.

В коробке раздалось невнятное бормотание, что-то зашуршало, а потом третий голос заорал:

– Док? Так ты док?! Вот радость-то пришла, откуда не ждали! А мы-то от жары сомлели и не сообразили, что к чему! Так что же ты сразу не сказал, родной? Мы бы сразу со всем нашим уважением! Так сказать, от нашего стола вашему столу…

– Врёшь, – совершенно спокойно отозвался Дэн. – Но попытка засчитана.

– Нас есть нельзя, – слегка нервно сообщил первый голос после очередных внутренних консультаций.

– Почему-у-у-у? – разочарованно протянула Симба и зевнула. Белоснежные острые зубки эффектно сверкнули, а шуршание в коробке усилилось.

– Парламентёр! – прокричали оттуда через несколько секунд, после чего сетка в одном из углов коробки приподнялась, и в получившемся отверстии показалась чья-то полосатая попа. Её обладатель явно не горел желанием выбираться из безопасной коробки, а потому сделал ещё несколько отчаянных попыток ввинтиться обратно, но силы были явно не равны.

– Здрасьте, – буркнула здоровенная полосатая муха, поворачиваясь к Денису и настороженно посматривая на Симбу, которая, заметив его взгляд, радостно облизнулась, – я этот… как его… парламентёр. Меня есть нельзя.

– Спорное утверждение, – во все глаза рассматривая очередного представителя местной говорящей фауны, заметил Денис, – хамов надо наказывать, чтобы впредь неповадно было.

– Ой, да можно подумать! Нежные все такие, это что-то! – махнул верхней парой лапок делегат от обитателей коробки. – Мы всем нужны, без нас никуда!

– И снова спорно, – философски заметил Денис.

Мух презрительно фыркнул и хотел махнуть крыльями, но не получилось: они были тяжёлыми из-за налипшего на них светло-серого вещества.

– Обезболивающее всем нужно, – с восхитительным высокомерием сообщил мух, – причём отданное добровольно. Смекаешь?

– Несомненно, – не стал спорить Дэн, – но что-то мне подсказывает, что в болоте возле Магаскаля вы – не единственные представители своего вида. Улавливаешь намёк, крылатый?

– Но мы-то тут уже, – не желал сдавать позиции мух, – а тех ещё ловить надо.

– И что? – вернул ему ухмылку Денис. – Вот ты видишь тут очередь из желающих получить обезболивающее? Нет? И я не вижу… А если я Кассию предложу правильную цену, у меня завтра будет пять таких коробок, в крайнем случае – послезавтра. Андестенд?

– Последнее слово не понял, – озадаченно сказал явно не ожидавший подобной отповеди мух.

– Это на одном из языков моей родины означает «понимаешь?», – не стал упрямиться Денис.

– Хорошее слово, – уважительно протянул мух, – красивое. А ты ещё такие знаешь? Я жуть как красивые слова уважаю.

– Договоримся, если поладим, – не стал упрямиться Денис, – излагай, что ты там должен как парламентёр мне сообщить.

– Дом, дом проси, – громко прошипели из коробки, – и питание за счёт принимающей стороны. И развлечений побольше…

– Сам всё слышишь, буду я ещё тебе тут пересказывать, – мух недовольно покосился на Дениса, – дом с бассейном, мы воду любим.

– И ключи от квартиры, где деньги лежат, – не удержался Денис, а мух почесал лапой брюшко.

– Да что ты его слушаешь, хозяин?! – не выдержал Нафаня. – Я вот сейчас веник-то принесу. Бассейн ему, ишь ты, и ведь совести ни в одном глазу из пяти.

– Не лезь, бородатый, – сердито донеслось из коробки, – это наши дела.

– Допустим, – подумав, сказал Дэн, – предположим, я организую вам жильё в небольшом болотце. Дальше что?

– А мы тебе лечебную пыль в любых количествах, – как-то слишком быстро согласился мух, и его глазки алчно блеснули. – Так сказать, в соответствии с запросами.

– Не мне, – Денис подмигнул слушателям, с наслаждением наблюдающим за торговлей, – принимать у вас её будет господин Хопис, он же и будет готовить из неё препараты.

– Хопис… Хопис… Это кто? Что-то я слышал, но не помню, нам у себя в Магаскале не до ваших дел, – подозрительно уточнил мух, а в коробке громко зашуршали.

– Это аптекарь, – абсолютно честно ответил Денис, – честнейший специалист, слово даю.

– А питание? – продолжал докапываться мух.

– Питание гарантирую с моего, так сказать, стола, – Денис приложил руку к груди, – кстати, остался кусочек пирога с мясом. Хочешь?

– Чего, настоящий пирог, что ли? – усомнился мух, а Нафаня, хоть и без восторга, но повинуясь взгляду Дэна, принёс кусочек пирога.

– Неси сюда давай, – оживились в коробке, – мы тоже хотим!

– Книжки могу вслух читать, – теряя терпение, сказал Дэн, – годится? Опять же: игра в догонялки с лийморой… Могу организовать хоть сейчас.

– Понял, – мух подвинулся к пирогу, – догонялок не надо. Будем считать, что мы договорились, док. Завтра с утреца приноси склянку под пыль, натрясём, сколько надо.

– Завтра – это прекрасно, – согласился Денис, – но ты свою часть отдаёшь здесь и сейчас. При иных раскладах – пирог тоже завтра, так сказать, по факту.

– Ну до чего ты душный, док, а? Не стыдно тебе? – попытался надавить на Дениса мух, но стоило доку протянуть руку к пирогу, тут же пошёл на попятный, – ладно, давай какую-нибудь ёмкость, раз уж тебе совесть позволяет смотреть, как живое существо с голоду сознание теряет.

Дэн молча покосился на кругленькое полосатое пузико, и сообразительный мух не стал развивать тему дальше. Ворча себе под нос что-то осуждающее, он аккуратно стряхнул с крыльев мягкий серый порошок в оперативно принесённую Нафаней миску. Вывернув голову, внимательно изучил ставшие чистыми крылья и, потирая лапки, пристроился возле пирога.

– Мои искренние аплодисменты, – сказала Летиция, когда Денис, бережно завернув миску с порошком в чистую тряпочку, вернулся к устроившейся на крыльце компании, – уболтать магаскальских мух – это мало кому под силу!

– Присоединяюсь, – уважительно взглянул на приятеля инспектор Генри, – я начинаю верить в невозможное. Кстати, Дэн, ты, кажется, обещал нам музыкальное завершение вечера. Я и инструмент прихватил.

– Да уж заметил, – усмехнулся Денис и посмотрел на ведьму.

– Я буду не против, – неожиданно мягко проговорила Летиция, а в кустах вокруг полянки начался активный шевелёж: невидимые зрители явно старались перебраться поближе.

Денис не стал спорить, ему тоже казалось, что подобное завершение непростого дня будет оптимальным. Он взял протянутую ему инспектором гилану, сел на ступеньку и задумался. Наверное, он выбирал бы достаточно долго, но ему неожиданно помог Захарий, который вместе с Нафаней и Симбой обосновался на травке возле крылечка.

– Док, вы обещали полностью спеть ту песню, которую мы слышали, когда вы Тауринга штопали. Про сердце, помните?

– Помню, – кивнул Денис, – ну, раз обещал, слово надо держать. Там, правда, в одном куплете имена встречаются, которых вы не знаете, я потом, если захотите, расскажу, кто это.

Денис поудобнее устроился на ступеньке, оглядел замерших в ожидании слушателей, покосился на застывшие кусты и взял первый аккорд.

– Мы не знали друг друга до этого лета,

Мы болтались по свету, в земле и воде.

И совершенно случайно мы взяли билеты

На соседние кресла на большой высоте…

– Левитация, – со знанием дела прокомментировал шёпотом Нафаня сидящему рядом Захарию и снова превратился в слух.

Во время припева даже ведьма начала отбивать такт обутой в аккуратный сапожок ножкой, а в кустах кто-то громко зафыркал от удовольствия.

– И ровно тысячу лет мы просыпаемся вместе

Даже если заснули в разных местах…

– Телепортация, – тоже поделился знаниями Захарий, а Нафаня понимающе кивнул.

– Я наяву вижу то, что многим даже не снилось,

Не являлось под кайфом, не стучалось в стекло…

Тут Дэн подумал, что эти слова как нельзя более точно отражают то, что с ним происходит в последние дни, и ничуть не удивился, когда к аккордам гиланы прибавились ритмичные постукивания. Выползший из-под низко опущенных веток неизвестного кустарника подкочечник самозабвенно отбивал ритм на невысоком пеньке, при этом практически идеально попадая в ноты.

– И моё сердце остановилось… отдышалось немного… и снова пошло…

Но когда на повторе припева откуда-то сверху вступил целый хор прекрасно поставленных глубоких мужских голосов, Дэн чуть не выронил инструмент. Он поднял голову и увидел вольготно расположившихся на толстых ветках огромного дуба упырей, которые сильными голосами уверенно вели незамысловатую ритмичную мелодию.

В итоге песню пришлось повторить несколько раз, и с каждым исполнением тех, кто хотел поучаствовать, становилось всё больше.

– А можно что-нибудь душевное, такое сентиментальное, а, док? – неожиданно раздалось из кустов, и на поляну выбрался уже знакомый Денису квадр Олаф. – Мы отблагодарим, ты не думай!

– Сентиментальное? – задумался Денис и провёл рукой по струнам. Как на зло, в памяти всплывали исключительно неподходящие мотивы. И вдруг он сообразил, что нужно, лихорадочно вспоминая слова.

Уловив, что док определился с песней, слушатели замерли на своих местах, не сводя взглядов с крыльца клиники. Денис вздохнул и выдал жалобный перебор струн.

– Холодный ветер с дождём усилился стократно,

Всё говорит об одном, что нет пути обратно…

Выбрав бессмертный хит «Жуков», Денис даже не предполагал, что песня будет иметь такой бешеный успех у лесной публики. Когда он добрался до последнего куплета, то припев вместе с ним пели почти все участники неожиданного концерта. Особенно душевно публике удавалось завывание в начале повторяющейся строки.

– О-оу-и-я-и-ё! Батарейка!

О-оу-и-я-и-ё! Батарейка!

Даже Симба, сидя возле Нафани, зажмурив глазки, от души выводила припев. А уж про прочую выбравшуюся на полянку живность – опознаваемую и не очень – и говорить было нечего.

Потом были и «Восемнадцать берёз», и «Сказочная тайга», и вызвавшая восторг упырей «Группа крови». Когда Денис почувствовал, что голоса надолго не хватит, он честно предупредил об этом присутствующих.

– Тогда в конце нашего импровизированного музыкального вечера, – уже чуть севшим голосом проговорил он, – я исполню балладу, это такая песня о любви…

Ни на кого не глядя, Денис закрыл глаза и, перебрав струны, негромко начал:

– Когда вода всемирного потопа

Вернулась вновь в границы берегов,

Из пены уходящего потока

На сушу тихо выбралась любовь…

Он пел одну из лучших песен о любви, которые были когда-либо написаны, и не смотрел ни на кого: ни на приобнявшего за плечи всхлипывающую Делю инспектора, ни на замерших тенями вампиров, ни на задумавшуюся нечисть, ни на замершую ведьму…

– И вечностью дышать в одно дыханье,

И встретиться со вздохом на устах

На хрупких переправах и мостах,

На узких перекрестках мирозданья…

Допев, он молча опустил инструмент и мягко улыбнулся звёздному небу, раскинувшему над ним свои крылья.

6

Глава 5

– Док, просыпайтесь, – сквозь сладкий сон расслышал Денис и без малейшей радости разлепил глаза: спать по-прежнему хотелось неимоверно. Возле кровати предсказуемо обнаружился Захарий, видимо, уже давно пытающийся добудиться заспавшееся начальство. – Ну наконец-то, док! Я уже как только вас не будил – никакого результата.

– Ну вот и не будил бы, – зевнул Денис, понимая, что просто из вредности Захарий его беспокоить не стал бы, – что у нас случилось?

– Особенного ничего, – уяснив, что Дэн

– Подарки? – Денис решил, что спросонья просто плохо пока соображает. – В каком смысле – подарки? У нас что – праздник какой-то?

– Праздника нет, – тут же с готовностью ответил помощник, – а подарки есть. Так ведь гораздо лучше, чем наоборот, когда праздник в наличии, а подарков нету. Там Симба с Нафаней тоже ждут, пока вы, док, встанете, им же тоже страсть как интересно.

– Так, ладно, – Денис решительно спустил ноги с кровати, – будем решать вопросы по мере их поступления. Сейчас я умоюсь и пойдём смотреть, что там у нас такого интересного.

Быстро умывшись и приведя себя в порядок, Дэн влез в привычные джинсы и футболку, подумав, что надо в самое ближайшее время озаботиться вопросом повседневной одежды, так как, несмотря на достойное качество, такой интенсивной носки его вещи могут уже и не выдержать.

Спустившись в холл, он обнаружил там нетерпеливо приплясывающего на месте Захария, сверкающую янтарными глазками Симбу и старающегося выглядеть солидно Нафаню. Поняв, что позавтракать спокойно ему всё равно не дадут, Денис вздохнул и вышел на крыльцо.

Первым его желанием было тут же отступить обратно в спасительный холл, но следующие за ним домочадцы начисто лишили его такой возможности. Поэтому ничего не осталось кроме как спуститься с крыльца и начать выяснять, что же скрывается в достаточно многочисленных коробах, мешках, бутылках и ящиках. Это добро было аккуратно расставлено вокруг крыльца даже в неком подобии порядка.

– Стесняюсь спросить, это что? – Денис растерянно повернулся к довольному Захарию.

– Подарки же, док, – удивлённо воззрился на него помощник, – в благодарность за вчерашний вечер. Ох, и душевно же получилось, передать не могу! Наверное, у нас ещё никогда такого не было, ну, вы понимаете, о чём я, да? А лесные – они вообще очень благодарные, кто бы что ни говорил про них.

– И что я должен со всем этим делать? – Денис оглядел заставленную поляну.

– Разобрать, само собой, и в хозяйство пристроить, – подсказал ему Нафаня, – ты разбери, а я уж всё к делу приспособлю, ты не сомневайся, хозяин.

Вздохнув и осознав, что избежать разбора подарков не удастся, Денис подошёл к большой корзине, заботливо укрытой травой и завёрнутой во что-то, напоминающее здоровенный лист лопуха. Сняв лопух и разворошив траву, Дэн извлёк из корзинки здоровенный гриб, по виду напоминающий классический белый, только размером раза в два больше, чем любой виденный им когда-либо. Запах от гриба шёл совершенно умопомрачительный, и Нафаня от удовольствия аж крякнул, огладив бороду.

– Ух ты, еловый гриб! – воскликнул Захарий и, засунув нос в корзинку, сообщил. – Полная корзина, свежайшие. Это наверняка подкочечники постарались. Еловые грибы ближе к болоту в ельниках растут, но там, где солнышко до земли ещё добирается.

– И посолить хватит, и заморозить, и просто пожарить для пирогов, – мечтательно вздохнул Нафаня, – часть Симеону вашему отдать можно, я всё переработать не успею.

Вместе с Захарием домовой перетащил корзину куда-то в сторону и пристроил там в тенёчке, прикрыв снова лопухами. Денис тем временем озадаченно рассматривал здоровенную бутыль, в которой сама собой булькала какая-то не слишком привлекательная серая жижа. Открывать бутыль Денис откровенно опасался. Не то что он предполагал какую-то гадость, просто боялся испортить по незнанию: может, к этой жиже требуется какой-то особый, эксклюзивный подход.

– О, болотная живучка, – довольно потёр руки Захарий, вернувшийся на полянку, – это, док, шикарная штука: ежели её правильно приготовить, она любые мелкие ранки заживляет моментом. И, кстати, продать можно очень хорошо. Её столичные косметические лавки очень охотно берут, так что можно будет себе оставить, а остальное караванщикам сплавить, когда приедут. Это вам болотники притащили. У них её, этой живучки, хоть залейся, только делиться они ужас как не любят. Видно совсем по сердцу им песни ваши пришлись, раз целую бутылку припёрли.

После изучения разнокалиберной тары, загромождавшей поляну, вошедший во вкус Дэн стал счастливым обладателем ведёрного бочонка мёда от медведей (и где только прятались вчера!), корзины румяных яблок от лесных фей (кто это такие, Дэн пока не знал), двух вёдер крупной рыбы, похожей на окуней, от водяников (с ними Денис обещал познакомиться в ближайшее время), связанного из чего-то похожего на тонкие шёлковые нитки покрывала, очень лёгкого и при этом тёплого, от каких-то веретениц (Захарий грамотно ушёл от объяснения, кто это такие) и большой коробки с аккуратнейшим образом упакованными травами – от вампиров. Травы были рассортированы по небольшим мешочкам и тщательно подписаны. К этому «набору юного травника» прилагались аптечные весы и толстая книга.

– Ну и куда мне всё это добро девать? – всё ещё слегка растерянно спросил Денис своих верных и донельзя довольных помощников. – У нас хоть подвал есть какой-нибудь?

– Есть, как не быть, – тут же откликнулся Нафаня, – ты, хозяин, в голову не бери, мы тут сами как-никак разберёмся. У тебя дела есть? Вот и хорошо, вот и замечательно, ими и займись, сердешный. А мы уж тут сообразим, как всё сделать в лучшем виде.

– Не понял, – помолчав уточнил Денис, – это ты меня сейчас так вежливо выпроваживаешь из моего же дома, я правильно понимаю?

– Чего сразу – выпроваживаю, – ничуть не смутился Нафаня, – но хозяйство, хозяин, это не твоя печаль. Это моя забота, я тебе для того и даден, чтобы за бытом следить. Так что завтракай да и иди, куда там тебе надо было. Да хоть дружка своего проведай, он вчера про что-то говорил, куда вы с ним собирались… И ведьма с вами хотела… Эх, хозяин, тебе, конечно, виднее – но не дело это: ведьму к дому приваживать, ох, не дело!

– Нафаня, – моментально посуровел Денис, – насчёт хозяйства ничего не скажу, а вот в личную мою жизнь лезть даже не думай, а то поссоримся. Я понятно выразился? Ко всем, кстати, относится…

Последнюю фразу Денис добавил, увидев, как обменялись взглядами домовой, Захарий и Симба.

– Посоветоваться могу, но решать буду сам. Всех вас очень люблю, но принимать решения, с кем общаться и прочее – и нечего хихикать! – буду самостоятельно.

– Сурово, но справедливо, – помолчав, признал Захарий, – ну, вы понимаете, о чём я, да?

Денис хотел ответить что-то в меру добродушное и в меру язвительное, чтобы сгладить свои последние слова, но не успел. На перила крылечка с тихим шорохом опустился крупный ворон такого чистого чёрного цвета,

«Ух ты ж!» – очнулся молчавший со вчерашнего вечера Глюк, и Денис с громадным облегчением перевёл дух: вчера он рявкнул на амулет, который полночи пел про восемнадцать берёз, которые он «сам считал, как считают ворон». После пятого повтора Дэн озверел и прикрикнул на внутреннего музыкального террориста. Глюк обиженно фыркнул, по петь прекратил.

«Это к тебе, посланец, – прокомментировал он появление птицы, – быстро это они, прям как-то даже удивительно!»

– Здравствуйте, – вежливо сказал Денис, обращаясь к мрачной птице, – чем могу быть полезен?

Ворон ничего не ответил и продолжал, нахохлившись, следить за Дэном сверкающими бусинками глаз.

– Уважаемый, может быть, вы умеете разговаривать, как большинство местных обитателей? – не дождавшись ответа, поинтересовался Денис. – Потому как я по-вашему говорить точно не умею.

Ворон презрительно смерил Дениса взглядом с ног до головы и встопорщил антрацитовые перья.

– Диалог зашёл в тупик, – сам себе сказал Дэн. – Глюк, чего молчишь?

«Не мешай, – неожиданно сварливо откликнулся амулет, – я настраиваюсь, забыл за столько-то лет, как правильно делать.»

«… сижу как дурак, – неожиданно раздался в голове Дениса низкий хриплый голос, так и подмывало сказать «каркающий». – Не повезло нам опять…»

– Не повезло в чём конкретно? – сообразив, что Глюк таки настроился на частоту вещания птицы, спросил Денис, а ворон удивлённо моргнул. – Я вас слышу, уважаемый. Так в чём, собственно, дело?

«Почему ты стал меня слышать? – требовательно спросил у Дэна ворон. – Ты не колдун, я чувствую.»

Денис молча протянул ему ладонь с недавно появившимся на ней цветочный узором, и птица уставилась на рисунок, слегка поворачивая голову то в одну, то в другую сторону.

«Здравствуй, старый друг, – проскрипел ворон, вдоволь налюбовавшись на ладонь доктора, – мы давно с тобой не виделись, слуга Фроша…»

«И тебе доброго здоровья, Аристарх, – без особой симпатии, но и не враждебно отозвался Глюк, – только я теперь не слуга Фроша, новый доктор дал мне имя, вот так вот!»

«И как же тебя теперь называть, слуга Фроша?» – с непередаваемым ехидством поинтересовался ворон.

«Я, конечно, пролежал в шкатулке не одну сотню лет, но всё же не настолько поглупел, как ты надеешься, – сообщил ему амулет. – Имени своего я тебе не скажу, это уж пусть хозяева между собой договариваются.»

– Я вам не мешаю? – Денис понял, что пока морально не готов к мысленному разговору втроём. Он, конечно, быстро адаптируется, но не настолько… не настолько.

«Зачем ты прилетел, Аристарх? – продублировал его вопрос Глюк. – Неужто соскучился?»

«Я прилетел с приглашением, доктор Дэн Ворон Цов! – торжественно объявил ворон со звучным именем Аристарх. – Мой хозяин приглашает тебя в гости и гарантирует, что тебе ничто не угрожает. Его слово!»

– Благодарю, – слегка склонил голову Дэн, – я как раз сегодня собирался наведаться в свой охотничий домик, посмотреть, что там да как…

«Приходи один, иначе встречи не будет», – сказал ворон и, негромко каркнув, улетел, тяжело взмахивая угольно-чёрными крыльями.

– Вообще я собирался взять с собой Генри и Летицию, – озадаченно сказал Денис, – но, насколько я понимаю, к рекомендациям лучше прислушаться?

«Я не сторонник авантюр, – помолчав, очень серьёзно сказал Глюк, – но никто ничего толком не знает про хозяина той части Фуортала, что у Ночных ворот. Дикая она, неприветливая. Только с доком и общаются, да и то с Фрошем они поссорились ещё до того, как он меня сделал, так что тут я тебе не сильно помогу…»

– И чего делать?

«Вообще, если ворон сказал, что хозяин дал слово, то так оно, значит, и есть. Нужно идти, док, без вариантов…»

– Вообще-то у меня были совершенно другие планы на сегодняшнее утро, но, как говорится, не можешь изменить обстоятельства, измени отношение к ним. Тогда сделаем так: сейчас я озадачу своих домашних заданиями на первую половину дня, потом позавтракаю и пойду… Вроде как я примерно представляю, где эти самые Ночные ворота находятся, а вот уж за ними…

«Там я помню, я тебе подскажу, – оживился Глюк, – ох и давно я там не был, даже как-то соскучился!»

Захарий обнаружился в небольшой комнатке, в которой раньше только иногда ночевал, а теперь обустроил под постоянное жильё. Он сидел с ногами в кресле и вслух читал развалившейся на полу Симбе какую-то захватывающую историю.

– Подъём, – скомандовал заглянувший в дверь Денис, – у меня для вас поручение, так что книжку дочитаете вечером.

– Что надо делать, док? – с энтузиазмом откликнулся Захарий, а Симба потёрлась об ногу Дэна и весело завиляла хвостом.

– Мы все любим денежки, – начал Денис, – без них наше существование было бы не столько комфортным, а денежки от города нам выдаёт господин Мастерс, любитель экзотических шишек. Чтобы поддерживать с ним добрососедские отношения, нужно отыскать для этого чудесного человека какую-нибудь редкую шишку и потом отнести её миляге Альфреду.

– Шишку? – озадаченно почесал в затылке Захарий. – А, знаю, где найти! Мы с Симбой сходим, заодно прогуляемся, да, Симбочка?

Лийморочка от захватывающих перспектив распушила зелёный хвост и просительно пропела:

– Па-а-а-па, можно-о-о-о мне немно-о-о-жко поохо-о-о-о-титься?

Денис растерянно моргнул и беспомощно посмотрел на Захария: как-то он плохо представлял свою малышку Симбу охотящейся на кого-нибудь.

– Она же лиймора, а они хищники, – Захарий погладил Симбу по пушистой спине, – им это надо. Но вы не думайте, док, мы правильно охотиться будем, ну, вы понимаете, о чём я, да? Мыша какого-нибудь словим – вот и хорошо.

– Ну, если мыша, то ладно, – вздохнул Денис, чмокнул Симбу в мокрый розовый нос и пошёл инструктировать остальных.

В коробке, стоящей в тени, было тихо: магаскальские мухи то ли спали, то ли таки передохли. Переговорщик от этих склочных товарищей сладко дрых возле недоеденного пирога.

– Эй, подъём! – Денис постучал по крышке коробки и услышал недовольное ворчание, перемежающееся какими-то не совсем цензурными выражениями. – Я ухожу, вы остаётесь. Как вернусь – займёмся вашим расселением, если вас устраивают озвученные мной условия.

– Да иди уже, малахольный, дай поспать, – рявкнули из коробки, а вчерашний парламентёр, не просыпаясь, быстренько подгрёб к себе поближе остатки пирога.

Сочтя свою миссию по налаживанию контактов с магаскальскими скандалистами выполненной, Денис быстро позавтракал и с помощью Захария отловил двух мальчишек, которые за мелкую монетку всегда готовы сбегать куда-нибудь. Написав две записки – Генри и Летиции – и в очередной раз пожалев об отсутствии мобильной связи, Денис вручил мальчишкам послания, строго-настрого наказал отдать лично в руки, выдал по два асса и начал готовиться к очередному знакомству. Что-то подсказывало ему, что оно станет важной частью его новой жизни. Откуда пришла такая уверенность, Дэн сказать не мог, но

К Ночным воротам он решил идти по лесной стороне, не выходя лишний раз в город. Не то чтобы он не хотел с кем-нибудь встречаться – врагами он, к счастью, обзавестись ещё не успел – просто эта сторона была Дэну почему-то ближе, именно на «лесной» половине он чувствовал себя дома.

Вспомнив рассказ Генри и уточнив на всякий случай у Захария, который в компании приплясывающей от нетерпения Симбы направлялся в противоположную сторону, Денис неторопливо, изучая незнакомую местность, направился к Ночным воротам.

Если возле клиники Фуортал напоминал самый обычный, привычный Денису лес, то чем дальше он шёл в сторону Ночных ворот, тем выше становились деревья, тем плотнее переплетались их ветки по сторонам от достаточно широкой тропинки. Вскоре дорожка стала напоминать естественным образом возникший широкий туннель: вершины деревьев склонились друг к другу где-то очень высоко, образовав своеобразную крышу, а плотно растущие лапы елей и каких-то незнакомых деревьев стали стенами. Было не слишком уютно, но невероятно красиво и, главное, заблудиться было совершенно невозможно.

Примерно минут через двадцать Дэну стало казаться, что из-за плотного переплетения ветвей за ним начали наблюдать. Не следить, а именно наблюдать, без откровенной враждебности, но с ясно улавливаемой настороженностью.

«А вот и встречающие появились, – подтвердил его мысли Глюк, – стало быть, минут через пятнадцать придём».

«Значит, мне не показалось, – Денис вздохнул и внимательно огляделся, но ничего и никого, естественно, не увидел. – Ладно, сворачивать всё равно некуда».

«Хозяин точно ждёт тебя, раз встретить приказал, – важно сообщил амулет, – это такой знак уважения, между прочим!»

«Ну и хорошо, – не стал спорить Денис, – уважение – это прекрасно!»

Впереди постепенно стало светлеть, туннель постепенно расширился, и Дэн вышел на странную полянку: это было словно продолжение лесного коридора. Неба по-прежнему не было видно, так как его заслоняли плотно переплетённые верхушки деревьев, поэтому поляна напоминала, скорее, зал для приёмов.

«А где, собственно, пригласившая сторона? – с некоторым недоумением высказался Денис. – Невежливо как-то…»

«Так они на дневной свет и не выйдут, ты что, – озадачился Глюк, – сейчас тебе путь откроют, ты и пройдёшь».

«Слушай, а они кто?» – вдруг сообразил поинтересоваться Дэн.

« А ты что, не догадался? – Глюк явно был озадачен. – Так призраки же…»

«Интересно, и как я должен был догадаться? – даже слегка растерялся Денис. – Знаешь, какой у меня опыт общения с призраками? Нулевой. Исключительно книги и фильмы. Ну и недоброй памяти Грегори Хопкинс».

«А, ну да, я забыл, – вроде как повинился Глюк, – ну тогда действуй по обстановке, но ни при каких условиях не давай им понять, что тебе не по себе. Они вообще со странностями, если честно».

Денис предусмотрительно не стал выяснять, какие именно странности присущи местным призракам. Вообще-то для него уже само их существование – та ещё странность!

Тем временем в ветках огромной ели, которая была почему-то темнее остальных, началось какое-то непонятное движение, и буквально через несколько минут часть лап приподнялась, открыв тёмный проход неизвестно куда. Ветки доброжелательно качнулись, и где-то на ментальном уровне Дэн почувствовал некое подобие приглашения.

Глубоко вздохнув и мысленно попросив Глюка вмешиваться только в случае крайней необходимости, Денис шагнул под тёмно-зелёные своды. Сделав несколько шагов, он оглянулся и увидел, как еловые лапы смыкаются за его спиной.

В коридоре, где он оказался, было темно, но после того, как Дэн второй раз запнулся о корень и шёпотом высказал всё, что по этому поводу думает, сверху появились маленькие голубоватые искорки, которые давали слабый, но вполне достаточный для безопасности свет. Значит, его передвижение контролируют, и пока не очень понятно – хорошо это или плохо.

Денис неожиданно подумал, что раньше ему казалось, что он ведёт достаточно насыщенную жизнь: у него редко появлялась возможность просто поваляться на диване перед телевизором или залипнуть в какой-нибудь компьютерной игрушке. Работа, встречи с приятелями, спортзал, девушки… Но сейчас он понимал, что по сравнению с его нынешней жизнью та, предыдущая, была вообще не насыщена событиями, практически стояние на месте. Событий, произошедших с ним за последние три дня, нормальному человеку хватило бы на пару месяцев. И, что самое интересное, – это ему безумно нравится.

Коридор, по которому он шёл, оказался не слишком длинным, и скоро Денис шагнул в небольшой зал, если можно так сказать. Естественно, сверху и по сторонам по-прежнему всё было закрыто ветками, чтобы сохранить мрак, едва разгоняемый голубоватыми огоньками. В центре зала стояло массивное деревянное кресло, казалось, сделанное из огромного пня. Не успел Денис подумать о том, откуда в еловых зарослях мог взяться здоровенный пень, как в кресле медленно – видимо, чтобы не слишком пугать гостя, – сгустилось синеватое туманное облако, постепенно принявшее форму человеческой фигуры.

– Здравствуй, новый доктор, – прошелестел какой-то бестелесный, словно сгенерированный компьютерной программой голос. – Я рад, что ты принял моё приглашение и мои условия. Это говорит в твою пользу…

– И тебе здравствовать, если такие слова, конечно, уместны, – вежливо ответил Денис, всматриваясь в главного по призракам. Его уже вполне можно было рассмотреть: судя по всему, при жизни это был достаточно высокий, крепкий мужчина с лицом мужественным, даже красивым, но, как показалось Денису, не слишком отягощённым интеллектом. Но вполне вероятно, что так только казалось.

– Уместно, – также безэмоционально ответил призрак, – мы тоже живём, пусть и не в привычном тебе понимании этого слова. Мы слышали, ты в своём мире был доктором мёртвых. Это так?

– Наверное, – Денис огляделся, и синеватое облачко оперативно подвинуло ему вытащенный из-под очередной ветки пенёк. Не такой, конечно, монструозный, как у главного, но достаточно удобный. – Моя работа заключалась в том, чтобы определить, от чего умер человек и была ли его смерть естественной.

– То есть ты мёртвых не боишься? – дотошно уточнил призрак. – Это хорошо…

– Я могу быть чем-то полезен тебе или твоим… подданным? – с трудом нашёл Дэн более или менее подходящее слово.

– Я не знаю пока, но не исключено, что нам может однажды понадобиться твоя помощь, – помолчав, ответил призрак и в механическом голосе послышались нотки неуверенности, – но не только медицинская.

– А какая ещё? – изумился Денис, как ни странно, не ощущая ни малейшего дискомфорта от общения с этим странным существом.

– Мы живём в своей части леса, – медленно начал призрак, – она наша, сюда никогда никто не приходил. Понимаешь, док?

– Чего уж тут не понять, – кивнул Денис, и призрак продолжил:

– Но в последнее время мы стали замечать, что в нашу часть леса повадились ходить живые, и нам это не нравится.

– Мы не можем выйти днём, а ночью они не приходят, – проскрипел призрак, и его голубоватый свет полыхнул багровыми искорками.

– Ну так, может, и пусть себе ходят? – предложил по-прежнему мало что понимающий Денис.

– У меня стали пропадать люди, – мрачно сказал призрачный здоровяк и пригорюнился, – никогда не пропадали, а тут сразу двое. И я уверен – эти события связаны: появление дневных незваных гостей и их исчезновение.

– И чем я могу тебе помочь? – Денис растерянно развёл руками. – Это тебе надо или в полицию или куда-то в такие службы.

– С этим ты мне тоже поможешь, – кивнул призрак, – ты ведь в дружбе с инспектором Старком? Он, хоть и родственник ведьмы, но производит приличное впечатление.

– Летиция-то тебе чем не угодила? – проворчал Денис. – Очаровательная женщина, между прочим.

– Не люблю ведьм, – снова вспыхнул багровым призрак, – конкретно против этой ничего не имею, но она заранее мне не нравится, так сказать, априори.

Денис крякнул, поняв, что погорячился с выводами насчёт интеллекта призрачного главаря.

– И ещё – мои люди стали беспокоиться, они нервничают, и мне это не нравится, – сообщил здоровяк, заворочавшись на своём подобии трона, – ты можешь помочь их успокоить? Ты док, ты должен уметь. Наверняка есть какие-то… технологии.

Денис тут же представил себя, рассевшихся вокруг призраков и сеанс групповой психотерапии на тему «Я не боюсь того, кто ходит днём».

«Никогда не говори никогда, – зачем-то прокомментировал подсмотревший его фантазию Глюк, – дело такое… непредсказуемое…»

– Ты много обо мне знаешь, – тщательно обдумав слова, начал Денис, – значит, ты в курсе, что я ещё не был в охотничьем домике, где спрятано всё, что мне необходимо: книги, лекарства, травы, инструменты… Пока я не изучу своё, так сказать, наследство, мне сложно гарантировать тебе успех своих действий.

– Мы ждали несколько столетий, подождём и ещё немного, – подумав, согласился призрак, – но поспеши, прошу тебя. А я очень редко кого-нибудь о чём-нибудь прошу, док. Поверь, моя благодарность будет достойной.

– Я поговорю с инспектором Старком, – твёрдо сказал Денис, – и очень попрошу не мешать мне, когда я приду в охотничий домик вместе с ним и с ведьмой.

Призрак неодобрительно фыркнул, но промолчал, внимательно слушая Дениса.

– Я дам тебе помощника, – подумав, решительно заявил главный призрак Фуортала, – он тебе пригодится. Когда-то он был учёным, так что, может, чего подскажет. Ты можешь поселить его хоть у себя в подвале, хоть здесь в домике – дело твоё.

«Бери! Точно тебе говорю – бери, не пожалеешь! – горячо затараторил Глюк. – Сам ты в половине рецептов не разберёшься, а он поможет… если захочет, конечно», – честно добавил амулет.

– Спасибо, от хорошего помощника не откажусь, – поблагодарил Денис, и почувствовал, как в руке неожиданно возник маленький флакончик. – Это что?

– Это твой помощник, – ухмыльнулся призрак, – как захочешь поговорить или спросить что – откроешь.

– А обратно как? – подозрительно прищурился Дэн.

– Прикажешь, – равнодушно пожал плечами призрачный правитель, – он не сможет ослушаться твоего приказа. Ну что, принимаешь дар?

– Принимаю, – старательно отгоняя дурные предчувствия, сказал Денис, и флакончик на мгновение вспыхнул ярким огоньком.

– Уф, ну наконец-то, – внезапно выдохнул главный по призракам, – думал, никогда от него не избавлюсь!

– То есть?! Ты подсунул мне кого-то, кто тебя достал? Типа неликвидный товар? – возмутился Денис. – Разве это честно, по-соседски?!

– Не шуми, док, – примирительно поднял руку призрак, – он сам давно просился, чтобы я дал ему возможность заниматься наукой, а где я ему это организую? Да и лекции его мне без надобности. Вот если бы военный был – другое дело, с ним мы нашли бы общие темы. А этот… травник – к чему он мне? Кстати, док, у тебя там случайно труп воина какого-нибудь не завалялся? Я бы взял, правда-правда. В цене сошлись бы…

– Вот чего нет – того нет, – всё ещё слегка обижаясь, сказал Денис, – ладно, так и быть, в качестве моральной компенсации готов принять эксклюзивную шишку.

– Чего? – кажется, Дэну удалось невозможное – призрак выглядел откровенно ошарашенным. – Шишку?! Зачем?

– У нас заместитель мэра коллекционирует шишки, – пояснил Денис и, видя, что хозяину понятнее не стало, уточнил, – он же выдаёт мне зарплату. Вникаешь?

– Тогда понятно, – выдохнул призрак, – а то я решил, что ты умом повредился, а это было бы печально, а главное, несвоевременно. Шишку, говоришь? Все слышали?

Ответом было бесшумное колыхание еловых ветвей, а через несколько секунд на траву возле Дениса стали падать разнокалиберные шишки всех оттенков коричневого и самого разного размера. Последней на землю шмякнулась тёмно-коричневая шишка с каким-то золотистым отливом и величиной с небольшую дыньку.

– Ого! – уважительно сказал Денис, поднимая с земли этот необычно крупный экземпляр. – Я вот эту возьму на всякий случай, а то мало ли, вдруг мои не найдут ничего. А я же обещал…

– Да забирай на здоровье, – захохотал призрак, – у нас этого добра – вон, полный лес, так что ты обращайся, ежели что. Для тебя всегда найдём что-нибудь необычное. Но уж и ты мою просьбу не забывай, хорошо?

– Слово, – пообещал Денис, и призрак кивнул, принимая обещание, – а как с тобой связаться в случае чего?

– Как связаться… как связаться… – задумался призрак и вдруг довольно заколыхался. – Аристарх, а ну-как кликни своего старшенького, из последних. Как его там, Арчи вроде?

– Арчибальд, – солидно кивнул ворон, пристроившийся, как оказалось, на спинке «трона» и почему-то начавший разговаривать вслух, – толковый малый.

– Отправишь его с доком, хватит уже тут дурью маяться, пусть пользу приносит, – решил призрак и повернулся к Денису, – отправляю с тобой вещего ворона. Как чего надо передать, говоришь ему – он летит и сообщает мне или вон Аристарху.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Денис, – ворон – это хорошо, наверное. Только вы меня проинструктируйте, как с ним обращаться, чем кормить, где поселить ну и остальное. У меня, правда, домочадцев и так полно, ну да одним больше – одним меньше, уже не принципиально.

– А кто у тебя живёт? – неожиданно заинтересовался главный призрак.

– У меня помощник, домовой, лиймора и шесть магаскальских мух. Теперь вот ещё ворон и призрак.

– Домовой? – удивлённо переспросил хозяин этой части леса. – А откуда он у тебя взялся?

– Так его мне принёс этот, как его… Грегори Хопкинс, он ещё сказал, что он старшина призраков Фуортала, – Денис покосился на выпрямившегося в кресле здоровяка.

– Ах, этот… – презрительно прошелестел главный призрак, – да какой он старшина? Взял себе в подчинение три десятка тех, кто недавно умер, не больше двухсот

– Как у вас всё сложно, – вздохнул Денис, – целое мироустройство.

– А как ты думал? – заскрипел главный призрак. – Древний лес не может быть другим. В эту часть вообще никому хода нет кроме дока и тех, кому я позволю. Во всяком случае, так было до недавних пор, – помрачнел он.

Зашуршали крылья, и из какого-то незаметного с земли просвета в сплошной стене еловых ветвей на поляну вылетел совсем молодой, явно недавно вставший на крыло воронёнок. Он опустился на спинку кресла главного и вопросительно склонил голову набок.

– Полетишь с ним, – призрак ткнул в Дениса полупрозрачной рукой, – будешь осуществлять связь, понятно? Выполнять все распоряжения дока, уяснил? Поступаешь в полное его распоряжение. Если сработаетесь, то так и останешься связным, а это дело очень ответственное. Вопросы?

Воронёнок явно проникся важностью возложенной на него задачи и внимательно посмотрел на Дениса.

– Привет, – вежливо сказал тот, улыбнувшись птице, – я доктор Дэн.

– А то я не знаю, – проворчал воронёнок, – я Арчибальд, но ты можешь звать меня Арчи.

– Спасибо, – на полном серьёзе поблагодарил Денис и птицу, и главного призрака, – ну, мы тогда пойдём?

– Иди, – милостиво кивнул хозяин чащи, так и не назвавший своего имени, но Дэн уже давно понял, что имя здесь играет какую-то очень важную роль, поэтому всем подряд его не называют. Так что этот старый призрак наверняка назовёт своё имя только тогда, когда Дэн докажет свою полезность. – И знай, что ты можешь прийти сюда в любое время, тебя пропустят. Лучше, конечно, ночью, днём мы достаточно слабы, а многие вообще спят.

– Благодарю за приглашение, – Денис услышал, как довольно хмыкнул Глюк и понял, что получил серьёзный бонус. – А как мне свой охотничий домик найти? Я бы ненадолго заглянул, а потом уже с друзьями пришёл бы.

– Как выйдешь, – не стал отказывать в такой мелочи призрак, – сразу сворачивай по тропинке налево, там увидишь старый дуб, после него поворачивай направо – ну а там уж не заблудишься. До встречи, док, и жду тебя с хорошими новостями.

– Не обещаю, но сделаю всё возможное, – подтвердил Денис и увидел, что в еловой стене открылся такой же коридор, как тот, по которому он сюда пришёл.

Через несколько минут он выбрался из переплетения еловых лап и даже зажмурился: дневной свет показался невыносимо ярким после пусть и относительно недолгого пребывания в темноте.

7

Глава 6

Решив, что призрак совершенно не заинтересован в том, чтобы он, док, заблудился в лесу, Денис пошёл дальше в соответствии с полученными инструкциями. Дуб, о котором говорил призрак, оказался именно там, где и должен был быть, так что Дэн спокойно свернул направо и очень быстро дошёл до аккуратной круглой полянки, на которой обнаружился небольшой симпатичный двухэтажный домик, сложенный из солидных брёвен. Скаты остроконечной крыши кое-где поросли мхом и какими-то непонятыми мелкими цветочками, фундамента было не видно из-за высокой травы, ставни плотно закрыты. В целом же дом выглядел очень солидно и основательно: видно было, что строился серьёзно, на века.

Никакой протоптанной дорожки к нему не наблюдалось, поэтому Денис махнул рукой и пошёл напрямую, через не слишком высокую траву. Воронёнок Арчи летел рядом и ничего не говорил, лишь иногда косо посматривал, видимо, пытаясь понять: повезло ему с поручением или так себе.

Вблизи крыльцо оказалось засыпанным листьями и какими-то мелкими веточками, но Денис быстренько устранил это безобразие, использовав стоящий в уголке старый облезлый веник.

Расчистив крыльцо, которое было таким же мощным, как и весь дом в целом, Денис на всякий случай подёргал дверную ручку: ну а вдруг открыто. Разумеется, дверь и не подумала открываться и даже не шелохнулась.

«Ну давай, открывай, – сказал Дэн, обращаясь к притихшему амулету, – вроде как ты должен уметь, если я правильно помню слова господина Леманжа».

«Подожди, не суетись, я вспоминаю, – остановил его Глюк, – значит, смотри: сначала три раза хлопни в ладоши, потом достань правой рукой до левой пятки и три раза плюнь через левое плечо. Потом открывай, но именно той рукой, на которой я».

«Ты с ума сошёл, что ли? – возмутился Денис. – Не может быть такого дурацкого ритуала!»

«Не нравится – можем вернуться, – недовольно проворчал Глюк, – мне-то что, ноги твои».

Денис вздохнул, посмотрел вокруг, три раза хлопнул в ладоши, потом, чуть не навернувшись с крыльца, достал правой рукой до левой пятки, заработав изумлённый взгляд от Арчи, потом плюнул через левое плечо. Ворон посмотрел на него, как на сумасшедшего, и на всякий случай перелетел на растущий рядом куст.

«Всё? – недовольно спросил он у Глюка. – Теперь откроется?»

«Попробуй, – каким-то странным голосом ответил амулет, – дверь перед тобой»,

Денис осторожно взялся за ручку той рукой, на которой был цветочный узор, и она моментально озарилась неярким мягким светом. Дверь едва слышно щёлкнула и с тихим скрипом отворилась.

Денис уже занёс ногу, чтобы перешагнуть через порог, и вдруг замер, потом медленно опустил ногу и ласково поинтересовался:

«А скажи мне, Глюк мой драгоценный, – амулет кашлянул, но промолчал, – а она открылась бы, если бы я не делал всех этих идиотских телодвижений? Просто откликнувшись на твоё прикосновение?»

«Ой, слушай, док, она тут столько лет стояла закрытая, откуда я знаю?»

«То есть ты просто развёл меня, как последнего дурака? – Денис не знал, смеяться ему или злиться. – Повеселиться решил, значит?»

«Зато смотри, как смешно получилось, – хихикнул Глюк, – ты себя со стороны не видел! Это было что-то!»

И подлый амулет захохотал, захлёбываясь смехом, и Денис, не выдержав и представив, как по-дурацки он выглядел, когда на крыльце хлопал в ладоши, тоже фыркнул.

«Нет тебе больше доверия, – обиженно сказал он Глюку, – я-то думал, ты мне друг, а ты…»

«Да ладно, – отсмеявшись, сказал амулет, – зато повеселились, я, во всяком случае, что уже хорошо. Будем считать это компенсацией за века в коробке. И ты не думай, если чего серьёзное – я бы шутить не стал, понимаю же, когда можно, а когда нет».

Выяснив отношения с Глюком, Денис перешагнул через порог и словно оказался в сказочной избушке Бабы Яги.

В маленькой прихожей, которую, как подсказывала Денису память, принято было называть сенями, было прохладно и достаточно темно: свет проникал только через небольшое окошко под потолком. Оно было настолько узким, что его даже ставнями закрывать не стали, потому как пролезть через него могла разве что мышь.

Не найдя никакого выключателя или чего-нибудь на него

В конце небольшой прихожей обнаружилась дверь, которую Денис решительно толкнул. Потом ещё раз, так как ни малейшего желания открываться дверь не продемонстрировала.

«До чего же ты дремучий у меня, а? – вздохнул Глюк. – Видишь, с левой стороны углубление? Приложи к нему ладонь с рисунком, и дверь откроется».

«А как предыдущий док входил, если ты в шкатулке у стряпчего прохлаждался?» – вдруг заинтересовался Денис.

«Фиблис сам магом был, пусть и слабым, так что смог открыть, – сообщил амулет, – но не всё, я думаю. Наверняка какие-то захоронки от моего первого хозяина остались, до которых ни Фиблис, ни тот, кто до него был, добраться не смогли».

– Ладно, будем решать проблемы по мере поступления, – почему-то вслух сказал Денис и приложил левую ладонь к выемке в двери. Как и на крыльце, ладонь мягко засветилась, а в замке двери что-то негромко щёлкнуло.

Подождав на всякий случай несколько секунд, Денис осторожно перешагнул через порог и оказался в большой комнате. Сам собой вспыхнул свет, и Дэн рассмотрел под потолком три шара, излучавших приятный белый свет, не резкий, но достаточный для того, чтобы комната оказалась полностью освещена.

– Как говорится, welcome, – сам себе сказал он, – ну, что тут у нас?

Помещение, в котором оказался Денис, было просторным, с четырьмя окнами, выходящими на разные стороны: два по бокам, и два напротив входа. Справа обнаружилась дверь, ведущая, видимо, в другую комнату, а слева винтом уходила вверх изящная лестница. Окна были занавешены шторами, которые, как ни странно, выглядели вполне свежими. И вообще, как смог заметить Денис, пыли в комнате практически не было. Ощущение заброшенности – да, а вот пыли или грязи не было и в помине.

Большой письменный стол, который Денис увидел у дальней стены, был завален книгами, листами бумаги, свитками. На полках стояли книги в переплётах различной степени потрёпанности, а в шкафу, до которого Дэн пока не добрался, виднелись какие-то банки, бутылки и коробки. Видимо, это была комната, в которой предыдущие доктора отдыхали и читали. Здесь же, возможно, принимали редких пациентов.

– Здесь более или менее ясно, – Денис говорил вслух, так как это хоть как-то нарушало не слишком приветливую тишину, окутавшую комнату. Она постепенно становилась какой-то вязкой, душной, давящей, словно из помещения медленно выкачивали воздух.

«Глюк, что-то мне это не нравится, – сказал Денис, – давит как-то, словно силы вытягивает».

«Ох, что ж это я! – встрепенулся амулет, на этот раз, похоже, совершенно искренне. – Это я виноват, док, сейчас, погоди!»

Денис почувствовал, как начинает кружиться голова, а в глазах темнеет. Усилием воли заставил себя опереться руками о стену, чтобы не упасть.

«Говори вслух, быстро, – скомандовал явно перепуганный Глюк, – я, доктор Дэн Ворон Цов, принимаю под свою руку всех живущих в этом доме на правах нового владельца».

« Опять дуришь?» – с трудом уточнил Дэн, чувствуя, что ещё немного – и он просто потеряет сознание.

«Нет! Давай!»– закричал Глюк и даже нагрелся.

– Я, доктор Дэн Ворон Цов, принимаю под свою руку всех живущих в этом доме на правах нового владельца, – с трудом проговорил Денис и неожиданно почувствовал, как сила, вытягивающая из него энергию, остановилась и словно задумалась. Действуя, скорее, интуитивно, он поднял руку с цветочным рисунком и покрутил ею в воздухе.

Тут же вокруг него что-то изменилось: давящая сила моментально исчезла, в глазах прояснилось, а в ушах перестало шуметь.

– Да что ж ты сразу-то не назвался? – послышался откуда-то снизу расстроенный голосок. – Откуда ж я знать могла, что это новый хозяин объявился? Дверь-то мало ли кто открыть смог, а слов нужных не было сказано…

Денис покрутил головой и наконец-то сообразил посмотреть вниз: возле его ног стояла старушка ростом чуть выше, чем ему по колено. Классическая такая бабушка-пенсионерка, только очень маленькая. Пёстрое платьице, платок какой-то весёлой расцветки, передник…

– Здравствуйте, – ошарашенно произнёс он. Несмотря на то, что за последнее время он уже привык ко всякого рода странным существам типа говорящих зверей и насекомых, нуждающихся в психологической поддержке призраков, домовых и прочего, но не удивляться очередному обитателю этого мира не мог.

– Доброго здоровьичка, доктор, – поклонилась бабуська, – ты уж прости меня, старую, не признала.

– Это вы меня простите, – повинился Денис, – ввалился незваным, слов нужных не сказал, – тут Глюк виновато вздохнул, – хозяйничаю…

– Это сколько ж мы тебя ждали-то, касатик, – старушка утёрла слезинку уголком платка, – наконец-то дождались. Фиблис-то совсем не в себе последнее время был, приходилось запирать от него всё, чтобы бед не натворил. А то мало что не те травы смешает, так ведь и навредить может больным, а это непорядок. С чего начнёшь-то?

– А что есть?

– Лаборатория есть, кладовая с травами есть, инструментов ящик целый есть, – охотно начала перечислять старушка, – книги опять же наличествуют.

– Наверное, с книг, – решил Денис, – как-то я к лаборатории морально не готов пока…

– Хорошо, док, как скажешь, – заторопилась старушка, направляясь ко второй двери, – книги – это хорошо, это очень даже верно. В них много всяких букв, так что они уж наверное ужас до чего умные. Ты же грамотный, я думаю? Хотя чего это я, одичала тут совсем одна, конечно, грамотный, ты же док…

– А тебя зовут-то как, бабушка? – пытаясь уследить за скороговоркой старушки, спросил Денис.

– Меня-то? – она затормозила так резко, что Денис чуть не налетел на неё. – Да никак не зовут. Фиблис, когда ему чего надо было, говорил «эй, старая», а до него который был – так я уж и не вспомню сейчас.

– Так давай я тебе имя дам, а то как-то неудобно получается, – предложил Дэн, а Глюк удивлённо хмыкнул, но от комментариев воздержался, видимо, чувствуя свою вину за произошедшее.

– Настоящее имя? – недоверчиво посмотрела бабуська на Дениса снизу вверх. – Как ни у кого?

– Насчёт того, что как ни у кого, обещать не могу, – честно предупредил Денис, – но зато от души и со всем моим уважением.

– Ох, так я даже и не знаю, – неожиданно растерялась старушка, – куда ж мне такую честь-то на старости лет?

– Тогда будем считать, что это я делаю для

Перебрав в памяти несколько вариантов, Денис остановился на самом, с его точки зрения, симпатичном.

– Надеюсь, имя Глаша тебе нравится? Полностью Глафира, но по-простому Глаша, – предложил Денис, надеясь, что старушке имя придётся по вкусу.

– Да как же может не понравиться-то? – всплеснула руками бабуська. – Ох, док, ну, уважил ты меня! Теперь я для тебя не по обязанности, а от сердца стараться стану.

– А ты чем вообще занимаешься тут, Глаша? – поинтересовался Денис, глядя на старушку, которая стояла на месте и шевелила губами, видимо, привыкая к новому имени.

– Так моё дело за порядком следить, чистоту поддерживать, когда грядки были – поливала я их, пропалывала. За травами следить, которые для лекарств: ворошить, смотреть, чтобы правильно сушились. Ну и по мелочи всякое…

– То есть типа домовушки? – уточнил Денис, стараясь как-то определить для себя функционал нового сотрудника.

– Да пожалуй, что и так, – не стала спорить Глаша, подходя ко второй двери и показываю Денису на выемку для ладони, – открывай, что ли.

Приложив рисунок к двери, Денис уже привычно полюбовался на мягкий свет, окутавший ладонь, и вошёл в комнату.

А вот тут уже было, на что посмотреть! Одна из стен до самого потолка была занята стеллажом, на полках которого в пока непонятном Денису порядке выстроились книги. Тут были и солидные фолианты в золотых переплётах, и совсем тоненькие, почти рассыпающиеся книжки-тетрадки, и совершенно непонятные Денису футляры, внутри которых, видимо, находились свитки.

– Ого! – воскликнул Дэн, разглядывая это богатство. – Вот это библиотека! И ведь в каком порядке всё!

Он хотел, чтобы Глаша почувствовала свою нужность, и угадал: старушка расцвела улыбкой и довольно сказала:

– Ну так слежу ведь, не даю пыли копиться. Хотя теперь, когда хозяин у дома появился, так я ещё старательнее приберусь!

– А лаборатория где? – Денис махнул рукой на то, что хотел на первый раз ограничиться книгами, и решил посмотреть всё.

– А это в подвал надо, – тут же откликнулась Глаша, – тут кроме книг только травы и вещества разные. Вон в тех шкафах.

Тут она показала на массивные шкафы, стоящие вдоль стен. Они были наглухо закрыты: никаких стеклянных окошек.

– В этом травы, – начала показывать Глаша, легко открывая один из шкафов, полностью заставленный банками, коробками, шкатулками, флаконами и сосудами непонятной формы и назначения.

– Здесь лекарства всякие, – открыла она второй шкаф, в котором пара полок пустовала, а остальные были завалены мешочками, пакетиками, коробочками и маленькими флакончиками. – Какие где – не спрашивай, не знаю. Это уж ты сам разберёшься, ты же доктор.

«А вот тут-то тебе подарок и пригодится, – напомнил Денису Глюк, стараясь загладить вину, – ну тот травник, которого тебе навязал призрак. Сам ты тут ни в жизни не разберёшься, я думаю».

– Глаша, а как ты отнесёшься к тому, что я тебе помощника дам? Ну или ты ему помогать станешь? – осторожно поинтересовался Денис.

– Это кого же? – заинтересованно покачала головой Глаша. – Зверя что ли какого?

Денис подумал, что, наверное, сначала надо этого травника выпустить из флакона где-нибудь на улице, а то мало ли – вдруг он буйный? Побьёт тут ценные банки, что потом с ними делать?

– Мне тут учёного дали, – пояснил Денис, стараясь не думать об абсурдности того, что говорит, – он призрак, но при жизни, говорят, был учёным, травником.

– Ну а что ж, – совершенно не впечатлилась Глаша, – травник – это завсегда хорошо, сам-то ты, я вижу, городской, так что в травах вряд ли смыслишь, хоть и доктор.

– Это точно, – согласился Дэн, – вообще не смыслю ничего. На уровне исключительно общих представлений. Я тогда пойду его выпущу? Познакомимся, посмотрим на него, может, он нам и не подойдёт, верно?

– Правильно мыслишь, – одобрила его осторожность Глаша, – всякие встречаются, а коли он долго взаперти сидит, так уж наверняка характер у него испортился.

Денис кивнул, и они с Глашей вышли на крыльцо. Сидевший на кусте Арчи насторожился и перелетел чуть дальше: судя по всему, ничего хорошего он от Дениса не ждал.

– Ну, авось, он вменяемый, – вздохнул Дэн и вытащил из флакончика пробку.

Сначала ничего не происходило, и Денис даже подумал было, что призрак впихнул ему совсем уж неликвидный товар, но тут флакончик нагрелся, и из него вытянулся тонкий дымок, как в арабских сказках про джиннов.

Дымок немного повисел в воздухе, словно принюхиваясь к окружающему пространству, а затем достаточно быстро сформировался в фигуру высокого старика с длинной бородой и в академической мантии с капюшоном. Не хватало только остроконечной шляпы и посоха. Выражение лица у призрака было скорее недоумевающее, нежели недовольное.

– Опа! – не удержавшись, воскликнул Денис. – Гэндальф! Чтоб мне провалиться – настоящий старина Гэндальф!

– А где… – призрак слегка растерянно оглянулся, – лес? Нет, деревья я вижу, конечно, но почему-то мне кажется, что я не там, где по идее должен бы находиться…

– Вы в охотничьем домике доктора, – аккуратно сообщил ему Дэн, внимательно присматриваясь к травнику и пока – к огромной своей радости – не замечая признаков агрессии.

– Это чудесно, – помолчав, согласился призрак, – а почему я здесь?

– Потому что мне вас… выдали в качестве специалиста по травам, – Денис понял, что не может сказать, что призрака ему спихнули, дабы не раздражал руководство учёными разговорами. Почему-то ему показалось, что призрак расстроится и, как следствие, разозлится, а это никому не надо.

– А вы кто, юноша? – призрак посмотрел на Дэна без малейших признаков враждебности, скорее, с любопытством.

– Я доктор Дэн Юри Вич Ворон Цов, – решил представиться местным вариантом полного имени Денис и уточнил. – Позвольте узнать ваше имя?

– Моё? – переспросил призрак и глубоко задумался, Денису даже показалось, что он задремал. – Вы знаете, а я не помню…

– Имени не помните? – удивился Дэн.

– Представьте себе, – призрак расстроенно вздохнул, – все свои лекции – помню, свойства трав – помню, рецептуру зелий – помню, а имя – нет. Какой занятный феномен, не находите?

– Действительно, очень странно, – не смог не согласиться Денис, – обычно как раз сложные вещи и забываются, а вы их помните. Вот, кстати, вы сказали, что помните всё о травах…

– Конечно, – заволновался призрачный учёный, – травы – это основа большинства лекарственных зелий. Кроме того, они часто используются в алхимии, но это вообще отдельная тема! Вот, например, самая простенькая травка – кучерявка болотная, – тут призрак подлетел к растущей неподалёку от крыльца серовато-бурой травке, – казалось бы, ничем не примечательное растение, а сколько в нём пользы! Оно является незаменимым ингредиентом

– Я понял, – Денис попытался избежать спонтанной лекции о полезных свойствах растения с забавным названием «кучерявка», – а скажите, профессор, как вы посмотрите на то, чтобы немного поработать со мной, в смысле – на меня?

– Профессор? – призрак задумчиво заколыхался. – Да, кажется, я был профессором, только не помню где и когда…

«Вот только призрака с провалами в памяти нам и не хватало, – ворчливо заметил Глюк, – он тебе сейчас тут устроит…»

«Насчёт провалов в памяти я бы посоветовал некоторым помолчать,» – сердито ответил Денис, который до сих пор прекрасно помнил жуткие ощущения, которые словил в доме благодаря забывчивости некоторых амулетов.

Глюк смущённо кашлянул и воздержался от дальнейших комментариев, так как ответить Денису ему было нечего.

– Может быть, вам интересно было бы привести в порядок лабораторию, разобрать травы, может быть, организовать какой-нибудь огородик, если надо, в общем, взять на себя всё, что касается трав и того, что с ними связано?

– Травы? – оживился призрак. – Травы – это прекрасно, мой юный друг! Вы даже не представляете, сколько пользы они приносят, Вот, например…

– Профессор, давайте отложим лекцию на потом, – решительно остановил призрака Дэн, – сейчас меня больше волнуют те травы, которые есть в наличии в доме.

– В доме? – удивлённо переспросил призрак травника. – В каком доме?

– В моём охотничьем домике, – терпеливо пояснил Денис, – возле которого мы и находимся.

– Что вы говорите! – воскликнул учёный и вдруг подозрительно спросил, – а вы кто, юноша?

– Я доктор Дэн, – на этот раз Денис решил обойтись без полного имени, – и вы теперь работаете на меня.

– Это точно? – недоверчиво склонил голову набок учёный травник. – Вчера я работал на кого-то другого, я это точно помню… Или не помню? Или не вчера?

– Вчера вы работали на главу призраков Фуортала, – спокойно, как ребёнку, пояснил Денис, – но ваш прежний работодатель передал вас мне, так как здесь вы нужнее. Здесь есть травы, с которыми обязательно надо разобраться. Понимаете?

– Разумеется, – с воодушевлением заявил призрак, – травы – это прекрасно, это очень интересная область знаний. Вот, например, казалось бы, незаметный цветок…

– Профессор, пожалуйста, не сейчас, – твёрдо сказал Денис, начиная понимать мотивы главного призрака, – а теперь давайте посмотрим травы. Хорошо? Они в доме. Дом мой. Я доктор Дэн.

– Очень приятно, – кивнул призрак и вслед за Денисом и озадаченно рассматривающей его Глашей направился в дом.

Влетев в комнату, где хранились травы, призрак словно преобразился: куда-то девалась рассеянность, глаза засверкали, он словно даже стал материальнее.

– Так, что тут? Ага, понятно… Это выбросить… А вот это неплохо… Значит, так, – он повернулся к Денису, – юноша, мне нужны коробки с крышками, банки, всё в количестве… не менее, чем по сотне. И желательно сегодня! И владельцу дома передайте, чтобы сделал дополнительные стеллажи.

– Я всё передам, – послушно отозвался Денис, решив, что говорить в очередной раз, что именно он и есть владелец дома, не имеет ни малейшего смысла.

Поручив Глаше присматривать за новым постояльцем, который продолжал перебирать пакетики, баночки, мешочки, то поднося их к носу, то просматривая на свет, то встряхивая, то взбалтывая, Денис направился в сторону дома. Именно так он уже привык воспринимать клинику: не как место работы, а именно как дом. И это при том, что в прошлой жизни Денис с большим трудом воспринимал подобные новшества.

Неторопливо шагая по тропинке, сопровождаемый косящимся на него Арчи, Дэн перебирал в памяти дела, которые ему предстояло сделать за очередной бесконечный день. Нужно отнести Альфреду шишку, зайти к Хопису и выяснить по поводу зарплаты, разобраться с мухами – то ли выгнать, то ли поселить поблизости, договориться с подкочечниками по поводу шкатулок для трав, зайти к Летиции и поблагодарить за вчерашний вечер и поддержку Дели, найти Генри и поговорить по поводу визитёров в чащу возле Ночных ворот. Кроме этого неплохо было бы пройтись по магазинам и купить хоть какой-то одежды, так как ещё день-два, и вопрос гардероба встанет совсем остро. И всё это при условии, что не обнаружится никаких заболевших…

Интересно, а можно как-нибудь растянуть сутки так, чтобы в них стало, предположим, не двадцать четыре часа, а тридцать шесть? А ещё лучше – сорок?

Дойдя до Ночных ворот, Денис подумал, что, раз уж оказался с этой стороны, то почему бы не прогуляться к аптеке Хописа и не решить финансовый вопрос. Да и вообще, к аптекарю у него накопилось немало вопросов. Скептически посмотрев на шишку, которую он сообразил запихнуть в пакет, утром предусмотрительно засунутый в карман многострадальных джинсов, Денис решил, что пусть это будет такой эрзац силовой тренировки… Ведь лучше такое объяснением, чем никакого.

– Арчи, я сейчас дойду до аптеки господина Хописа, – Денис решил проинформировать воронёнка о своих планах, так как никто не может предсказать, в каких отношениях с главой фуортальских вампиров находятся обитатели чащи. – Ты его знаешь?

Отвечать воронёнок не стал, лишь кивнул головой с мощным для такого юного птенца клювом.

– Отлично, значит, объяснять не придётся, – обрадовался Дэн, – ты как: со мной или полетишь к клинике?

– Я дороги не знаю, – хриплым голосом отозвался Арчи, – а считать из твоей памяти пока тоже не могу, ты сам толком ничего не знаешь. Бестолковый ты, – неожиданно печально сказал он.

– Просто я пока не привык общаться с такими существами, как ты, – Денис и не подумал обижаться на Арчи: понятное же дело, что он кажется ему странным и неприспособленным к жизни в этом великолепном, но непривычном мире.

– Я с тобой полечу, – помолчав, сообщил Арчи, – нам надо привыкать друг к другу, док.

– Ну и отлично, – кивнул Денис, – шишка только эта мешается, ну да ладно, невелика тяжесть. Кстати, Арчи, а ты можешь рассказать мне о таких, как ты – воронах?

– Тебе действительно интересно? – Арчи скосил на Дэна круглый блестящий глаз. – Странно, но если хочешь, то могу, конечно.

Всю дорогу до Аптечных ворот Денис болтал с воронёнком, который, когда слегка освоился, оказался достаточно разговорчивым, и узнал много интересного. Например, выяснилось, что вороны издавна служили для связи обосновавшихся в чаще призраков и остального мира. Не то чтобы обитателям самого глухого участка Фуортала было дело до остальных, но нужно же быть в курсе, верно? Хотя бы в общих чертах… Ну и связь с доком, единственным представителем живых, с кем призраки поддерживали некое подобие соседских отношений. Сам Арчи пока мало что видел, но очень рассчитывал, что его служба у Дениса станет постоянной, так как это не просто

За разговорами путь до Аптечных ворот прошёл практически незаметно, Глюк после своей промашки в доме помалкивал, так что Денис получил возможность и с воронёнком поболтать, и окрестности поизучать. А в них, в принципе, не было ничего очень интересного: лес он и в другом мире лес.

На полянку, где расположилась аптека, Денис вышел часа через полтора, слегка уставший и понимающий, что зря он не взял с собой хоть какой-нибудь еды. Вряд ли то, что готовит себе на завтрак вампир Хопис, подойдёт и ему: как-то пока желания попробовать столь экзотическую пищу не возникало.

То, что его надежды на неторопливую и обстоятельную беседу со старшиной вампирской общины так и останутся надеждами, Денис понял, как только увидел домик, в котором расположилась аптека с чудесным названием «Не мешай».

Вокруг симпатичного крылечка столпились вампиры, что слегка удивило Дениса: как-то ему, несмотря на уверения Генри и самого Хописа, казалось, что эти граждане не слишком любят солнечный свет. Тем не менее, вокруг аптеки соплеменников Хописа собралось десятка полтора. Они, конечно, старались стоять в тени, которую давал росший неподалёку раскидистый дуб, но беспокоило их явно не солнце.

Денис решительно направился в сторону крыльца, и тут один из вампиров обернулся. На его лице Денис увидел такое невероятное облегчение, что тут же заподозрил самое худшее: ну не настолько он дружен с местными упырями, чтобы они так радовались самому факту его прихода.

Видимо, заметивший Дэна вампир поделился радостной информацией с остальными, так как толпа расступилась, и навстречу Дэну шагнул Хопис, который выглядел не таким невозмутимым, как обычно.

– Какое счастье, – проговорил он, протянув в сторону Дениса руки, словно мечтая его обнять. – А я никак не мог придумать, как мне тебя позвать.

– Что случилось? – Денис прекрасно понимал, что в обычной ситуации Хопис не бросился бы ему навстречу с распростёртыми объятиями, причём в самом прямом смысле этого выражения.

– Посмотри сам, – аптекарь, видимо, решил не возвращаться в более официальной версии обращения, и Денис, пожав плечами, просто принял это к сведению, – я ничего не понимаю, а это, можешь поверить, случается крайне редко.

Вампиры расступились, и Денис увидел, что на траве лежит один из тех подданных Хописа, который вчера с энтузиазмом подпевал ему. Над ним склонился Тауринг, высокомерное выражение лица которого сменило искреннее беспокойство.

– Что с ним? – негромко спросил Дэн, опускаясь на колени возле вампира.

Парень был бледным, но это и неудивительно, если не забывать о том, кто он такой, не дышал и вообще выглядел не как условно живой, а как безусловно мёртвый. Абсолютно и необратимо.

– Не знаю, – в багровых глазах Тауринга вспыхнул гнев, но Денис понял, что он направлен не против него, а против непонятных обстоятельств. – Он ушёл утром на охоту, была его очередь, но не вернулся в обычное время, хотя всегда был очень обязательным. Потом один из нас почувствовал слабое эхо его зова, который сразу исчез. Но когда он не появился и к полудню, мы стали его искать, но он не откликался ни на чей зов, что в принципе невозможно: мы всегда слышим друг друга. Тогда мы пошли его искать – и нашли…

– Кто именно нашёл? – Денис чувствовал себя не столько врачом, сколько доктором Ватсоном, адаптированным под местные реалии. – Нужны подробности.

– Я нашёл, – вперёд шагнул молодой – насколько Дэн смог определить – вампир, – он лежал на обочине дорожки, которая вела к другим воротам. И это было очень странно.

– Почему?

– Мы стараемся не охотиться в тех краях, – пояснил Тауринг, – дичи более чем достаточно здесь, а в той части леса и своих охотников хватает.

– А поблизости от каких ворот его нашли? – спросил Денис, уже догадываясь, какой ответ услышит.

– Он явно направлялся к Ночным воротам, – предсказуемо ответил молодой вампир, а Хопис и Тауринг недовольно нахмурились.

– Как-то в последнее время я только про Ночные ворота и слышу, – задумался Дэн, не собираясь скрывать от вампиров свои размышления. Что-то настойчиво подсказывало ему, что для решения обозначившейся проблемы придётся объединяться всем жителям Фуортала.

– А от кого именно? – переглянувшись с остальными, спросил Хопис.

– Во-первых, ночью туда пробрался кто-то, протащивший что-то очень тяжёлое, – обстоятельно начал Денис, – причём старался сделать всё максимально скрытно, даже отвлёк внимание патрульного полицейского «трупом», который сбежал, как только в нём отпала необходимость.

– Куда сбежал? – слегка растерялся Хопис.

– Откуда же я знаю? Этим инспектор Старк занимается, у меня и своих дел столько, что дышать не успеваю.

– Ну, этот найдёт, – одобрительно хмыкнул аптекарь, – раз начал рыть, то непременно докопается, я его знаю. Но это было только «во-первых»…

– Именно, – Денис всматривался в лицо лежащего вампира и никак не мог поймать за хвост какую-то ускользающую мысль, – во-вторых, вчера я лечил лиймора с перебитой лапой. Рана была серьёзная, и Кармах сказал, что угодил в капкан.

Стоило ему это произнести, как вампиры встревоженно зашумели, переглядываясь и недобро скаля клыки. Наверное, ещё неделю назад от такого зрелища Денис тихо ушёл бы в глубокий обморок, а сейчас – ничего так, нормально. Ну клыки, ну кровушку пьют – как говорится, у каждого свои недостатки.

– Ну и в третьих, – Денис поднял голову и внимательно посмотрел на Хописа, – глава призраков Фуортала, не тот, который Грегори Хопкинс, а настоящий, чрезвычайно обеспокоен тем, что в его чаще днём кто-то ходит. Его это очень сильно нервирует, можно сказать, парень на грани нервного срыва.

– Это какой же безумец сунулся на его территорию? – совершенно искренне изумился Тауринг, а остальные поддержали его нестройными удивлёнными возгласами.

– У меня есть версия, но давайте сначала попробуем разобраться с вашим парнем, – сказал Дэн, – почему-то мне кажется, что он в состоянии, – тут Денис прищёлкнул пальцами, пытаясь подобрать синоним, но не смог, – в состоянии комы. Это когда…

– Я знаю, что это такое, – успокоил его Хопис, – но почему ты так думаешь?

– Не знаю, – Денис действительно не знал, как объяснить свою уверенность, – но я практически уверен, что его можно вернуть. Правда, мне понадобится помощь. Арчи!

Воронёнок, всё это время терпеливо сидевший на ветке ближайшего дерева, перелетел поближе и вопросительно посмотрел на Дэна.

– Ты можешь быстро метнуться к моему охотничьему домику и попросить нашего забывчивого Гэндальфа перенестись сюда?

– Предлагаешь мне его в клюве тащить? – ворчливо поинтересовался Арчи.

– Точно, – Денис почесал в затылке, – как-то я не подумал. О, я же флакончик из-под него с собой утащил, растяпа…

«Отдай флакон Арчи, пусть профессор в него залетит, а ворон притащит его сюда», – прорезался

– Арчи, а если я дам тебе флакон, ты сможешь принести его обратно? – Денис озадаченно почесал в затылке.

– И как ты предлагаешь мне его туда загнать? – Арчи явно не хотелось никуда лететь.

– Я могу с ним сходить, – неожиданно вызвался Тауринг, – можешь поверить, я смогу уговорить вашего… как ты его назвал?

– Гэндальф, – улыбнулся Денис.

– Смогу уговорить вашего Гэндальфа прогуляться сюда, – договорил вампир. – Просто мы передвигаемся гораздо быстрее людей и самое большее через полчаса уже будем здесь.

Денис вытащил из кармана флакон и протянул вампиру: если им жить рядом, надо учиться доверять друг другу.

Видимо, тот что-то смог прочитать в глазах Дениса, потому что понимающе улыбнулся и аккуратно взял флакон, положил его в карман куртки и протянул Арчибальду руку.

– Садись, я тебя донесу, а то потеряешься, – с едва заметной насмешкой сказал он воронёнку, но тот и не подумал обижаться, а с явным удовольствием воспользовался дармовым транспортом. Как только Арчи надёжно зацепился коготками за рукав плотной куртки, Тауринг сделал несколько шагов в сторону леса, а потом как-то непонятно в нём растворился – лишь ветки едва заметно качнулись.

Денис посмотрел на лежащего вампира и решил, что за то время, пока Тауринг будет доставлять сюда профессора, с впавшим в анабиоз упырём ничего не случится. Самое время решить вопросы, которые у него накопились к Хопису.

– Хопис, а мы можем поговорить? – повернулся к аптекарю Денис. – У меня есть несколько вопросов. А у тебя наверняка есть чай.

– Есть, – тонко улыбнулся глава вампиров, – пойдём внутрь. Как только Тауринг вернётся, нас позовут.

Денис кивнул и отправился за Хописом в прохладную глубину аптеки, где тут же упал на единственный имеющийся там диванчик. Ноги после долгой прогулки гудели немилосердно, и Дэн со стоном наслаждения вытянул их.

– И что ты хотел узнать? – Хопис вышел из глубины аптеки, держа в руках большую чашку, над которой поднимался ароматный дымок. – Держи, страдалец: здесь масса полезных компонентов, которые быстро приведут тебя в правильное состояние.

– Вопросов по сути дела два, – сделав несколько глотков, Денис облизнулся, – вернее, уже три. Первый – ты можешь рассказать мне, какие лекарства ты поставлял предыдущему доку, показать прайс-лист и всё такое?

– Какой лист? – вампир явно впервые слышал привычное для Дениса слово.

– Лист с ценами, – объяснил Дэн, с наслаждением делая очередной глоток восхитительного чая и чувствуя, как отступает усталость, – чтобы я смог сориентироваться.

– Могу, конечно, – Хопис изящно облокотился на прилавок, – я, конечно, делаю лекарства в основном для города, как-то так исторически сложилось. С лесными Фиблис, например, сам разбирался. Хотя у меня всегда брал халью, препараты на сыворотке крови и вообще всё, что так или иначе связано с кровью. Ты ведь понимаешь, лучше нас в этом никто не разбирается.

– Ага, – Денис с сожалением заглянул в опустевшую чашку и грустно вздохнул. Хопис фыркнул и, взяв опустевшую посудину, ушёл, чтобы через пару минут вернуться снова с уже полной чашкой.

– Две, больше нельзя, – строго сказал он, протягивая Денису чай, – всё хорошо в меру. Что за второй вопрос?

– Дай мне рецепт этого чая, пожалуйста, – Денис просительно посмотрел на вампира, – я научусь его заваривать, а то ведь с таким ритмом жизни я ноги протяну без подзарядки.

– Хорошо, – слегка растерянно ответил Хопис, – но тут сложный сбор, я не уверен, что ты без опыта справишься с ним.

– Справлюсь. – беззаботно отмахнулся Денис, – у меня теперь есть чокнутый профессор-травник, которого мне сплавил главный по призракам. Старик, правда, не очень дружит с головой, но то, что касается трав, помнит.

– Это за ним отправился Тауринг? – сообразил Хопис. – Ясно, только я не очень понимаю, чем твой профессор сможет нам помочь.

– Вот и посмотрим, – заявил Денис и допил чай. – Ну и третий вопрос: мне сказали, что именно ты выдаёшь мне причитающуюся от леса зарплату. Это действительно так?

– Зарплату? – задумчиво повторил аптекарь, рассматривая что-то за окном.

– Угу, это такие симпатичные золотые монетки, – подсказал ему Денис, – и они мне нужны, так как на них я планирую купить себе одежду, необходимые вещи, подарок любимой женщине и прочее. А ещё мне надо будет расплатиться с подкочечниками за волшебные шкатулки. Помимо этого у меня на иждивении растущая лиймора, помощник, домовой, домовушка, профессор-склеротик и шесть магаскальских мух. Не исключено, что я кого-нибудь забыл.

– А мухи-то тебе зачем? – изумился Хопис, явно впечатлённый речью Дэна.

– Пусть будут, – твёрдо ответил Денис, – чем каждый раз покупать их у жулика Кассия, я лучше им домик построю.

– Никогда не додумался бы, – Хопис странно покосился на Дениса, – но что-то в этом, несомненно, есть.

– Ну так что? Ты выдашь мне мои сорок марок?

– Сорок? – видно было, что Хопису жуть как не хочется отдавать деньги, сказывалась легендарная вампирская прижимистость. – Слушай, зачем тебе так много?

– Хопис, ты мне друг, поэтому дам тебе совершенно бесплатный совет: не торгуйся со мной, иначе в итоге ты отдашь мне все пятьдесят, – доверительно сказал Денис, – не веришь – спроси при случае у Генри.

– Да помню я твой торг с Кассием, – засмеялся вампир, – и откуда ты это умеешь? Впрочем, ты полон сюрпризов, доктор Дэн. Но, может быть, именно ты и нужен был нашему миру. Чем дальше, тем больше я в этом убеждаюсь. Держи…

С этими словами он обошёл прилавок и вытащил из какого-то ящика приятно звякнувший мешочек с монетами. Денис покрутив его в руках и положил в пакет к шишке. Не успел он подумать, правильно ли сделал, как шум на улице отвлёк его от решения этой проблемы.

Вместе с Хописом Денис вышел на крыльцо и увидел Тауринга, который совершенно спокойно стоял в центре поляны, словно и не пробежал за полчаса расстояние, на которое сам Денис потратил бы часа три, если туда и обратно. Слегка ошалевший Арчи хлопал чёрными глазами и выглядел совершенно дезориентированным.

Тауринг протянул Денису флакон и сказал:

– Твой Гэндальф очень странный, док. Мне пришлось несколько раз объяснять ему, для чего он должен забраться внутрь и кому требуется его помощь. Ты уверен, что от него будет толк?

– Абсолютно, – сказал Денис и открыл флакон.

Уже знакомая Денису струйка дыма радостно вырвалась из бутылька, и через минуту на полянке перед вампирами возник слегка колышущийся силуэт профессора.

Хопис окинул призрака внимательным взглядом и повернулся к Денису, явно собираясь что-то сказать, но профессор, которого Дэн уже привык называть Гэндальфом, наконец-то увидел, что со всех сторон окружён вампирами.

– Как интересно! – с юношеским энтузиазмом воскликнул он,

– У меня? – растерялся вампир и растерянно посмотрел на Хописа, видимо, ожидая от него подсказки, но тот лишь виновато развёл руками. – У меня гемоглобина вообще нет.

– Так я и подумал, так я и подумал, – призрак профессора облетел вампира со всех сторон. – Что же вы так, мой юный друг? Что за наплевательское отношение к своему здоровью? А ведь есть несколько травок, которые очень быстро могли бы решить вашу проблему. Например…

– Боюсь, что вопрос наличия гемоглобина у моих подданных не решит никакая травка, – решил принять на себя удар Хопис. – Дело в том, уважаемый, что мы вампиры. У нас свои непростые отношения с кровью, как вы можете догадаться.

– Что вы говорите?! – призрак резво подлетел к Хопису. – А вы уверены? Или я об этом уже спрашивал?

– В чём уверен? – аптекарь явно потерял нить размышлений призрака, что, в общем-то, и неудивительно.

– Что грамотное использование трав вам не поможет, что же ещё, – удивился непонятливости Хописа профессор. – Я бы не стал так категорически это утверждать! Вот, к примеру, есть такая травка…

– Профессор, – остановил его Денис, понимающий, что ни в коем случае нельзя позволять призраку травника начать рассказывать, – у нас к вам большая просьба.

– Да? – обрадовался тот. – А ведь я вас, юноша уже где-то видел, я в этом абсолютно уверен.

– Разумеется, я доктор Дэн, вы на меня работаете, – спокойно повторил Денис, – но дело сейчас совершенно не в этом. Не можете ли вы взглянуть вот на этого молодого человека и сказать, что с ним такое приключилось?

– На которого? – профессор почему-то посмотрел на Хописа и оценивающе прищурился. – На этого? С ним всё в порядке, если не обращать внимания на отсутствие сердечного ритма и излишнюю бледность.

– Благодарю, – Денис с невероятным наслаждением полюбовался растерянностью, проступившей на обычно невозмутимом лице старшего вампира. – Но речь не о господине Хописе. Вот тот, кого вам надо посмотреть – на травке лежит.

– Ах, этот! – призрак подлетел к лежащему на земле молодому вампиру, а остальные резво шарахнулись в стороны. На всякий случай, видимо. – Какой милый мальчик!

– А что с ним не так, профессор? Вам не кажется, что он в обмороке или что-то похожее? – Денис встал рядом с зависшим над вампиром травником.

– С ним всё так, – неожиданно сказал тот, – при отравлении синим крольчатником именно так и происходит.

– Синим чем? – переспросил Денис, а Хопис нахмурился.

– Ах, юноша, к сожалению, не помню вашего имени, – профессор укоризненно посмотрел на Дениса, а в толпе вампиров послышалось явственное хихиканье. – Это стыдно – не знать одну из самых ядовитых трав! Синий крольчатник растёт в предгорьях и используется очень осторожно. Например, для того, чтобы приготовить снотворные капли, нужно взять всего два самых маленьких цветка и очень аккуратно их измельчить, так как каждая лишняя чешуйка может превратить снотворное в яд. А ещё…

– Я понял, – не очень вежливо перебил Денис, но профессор не обиделся, а отлетел от вампиров и склонился над каким-то цветочком, – проф, вернитесь! Мы не договорили!

– Да? – совершенно искренне изумился травник. – А что случилось?

– Можно ли как-то нейтрализовать действие этого самого синего крольчатника? Я правильно назвал?

– Правильно, – снисходительно похлопал профессор Дениса по плечу призрачной рукой. – Это совершенно замечательно, что вас интересуют травы. Вы мой студент? Нет? Странно… я ведь точно вас уже видел… Ну да ладно. Вспомните материалы предпоследней лекции, юноша, и скажите мне, чем нейтрализуется действие трав группы крольчатников?

Хопис и остальные вампиры с нескрываемым интересом уставились на Дениса, при этом было непонятно, что интересует их больше: то, как нейтрализовать действие отравы, или то, как Дэн будет из этой ситуации выпутываться.

– В предпоследней лекции вы сказали, профессор, – Денис понял, что принять правила игры – это единственный способ добиться внятного ответа, – что нейтрализовать синий крольчатник можно… можно… – Дэн судорожно пытался вспомнить название хоть какой-то местной травы, – с помощью… болотной кучерявки!

– Откуда у вас взялась эта бредовая идея?! – возмутился профессор. – При чём здесь кучерявка? Антидотом при отравлении синим крольчатником всегда была кора жёлтой осины в сочетании с вытяжкой из корней папоротника. Как можно этого не знать?!

– Простите, профессор, – повинился Денис, а Хопис молнией метнулся в аптеку, чтобы через минуту появиться со склянкой в руках.

– Это кора жёлтой осины, – он показал профессору небольшую баночку, – но у меня нет вытяжки.

– Очень плохо! – строго посмотрел на него травник. – Вам просто повезло, что она есть у меня. Я недавно разбирал травы в одном доме, и совершенно точно там была нужная нам вытяжка. Но без ведома хозяина дома я не могу вам её отдать. А с ним я пока не знаком.

– Ничего, – Денис вздохнул, – с владельцем дома я как-нибудь договорюсь, пусть вас это не беспокоит. Вас ведь не затруднит снова совершить небольшое путешествие и принести сюда этот важный ингредиент?

– Не затруднит, – согласился профессор и без лишних уговоров нырнул в флакон.

– Тауринг, ты ведь сможешь ещё раз пробежаться до моего дома и обратно? – Дэн вопросительно взглянул на вампира, и тот молча кивнул. – Только я тебя умоляю, посмотри, чтобы он взял то, что нужно! Главное – напомнить ему название.

– Не волнуйся, сделаем, – и вампир снова исчез в лесных зарослях.

– Слушай, док, ты точно уверен, что этот ненормальный профессор может нам помочь? – Хопис задумчиво посмотрел вслед исчезнувшему в зарослях Таурингу, бережно держащему в руке флакончик с травником. – Сказать, что у него проблемы с головой – это значит ничего не сказать.

– Зато он всё помнит про травы, отравления и антидоты, – возразил ему Денис, – вот ты аптекарь, значит, тоже в теме, а вспомнил ты этот идиотский синий крольчатник? Нет. А он при всём его склерозе – вспомнил. И антидот тоже, так что ты на моего профа напраслину не возводи. А что остальное забывает, ну… кто из нас без недостатков. Зато у старика каждый день масса новых впечатлений. Я ему даже завидую.

– А то у тебя новых ощущений мало, – фыркнул вампир, – мне кажется, их даже с избытком, но, как говорят люди, каждый сходит с ума по-своему. А меня вот другое беспокоит…

Хопис стал очень серьёзным, и Дэну тут же передалось его состояние.

– Кто мог отравить Дарена? – вампир растерянно пожал плечами. – И как он умудрился это сделать? Я не вижу следов борьбы. Но не сам же

– Хороший вопрос, – согласился Денис и, подойдя к безмятежно валяющемуся на травке вампиру, опустился рядом с ним на колени. – Дай-ка я его осмотрю как следует: я ведь, стыд и позор, ещё этого не удосужился сделать, так что вдруг замечу что-то, что упустил раньше.

Денис сосредоточился и словно внезапно провалился в какое-то безмолвное облако: он всё видел, всё слышал, но мог ни на что не отвлекаться, способность концентрироваться обострилась до предела.

«Так лучше? – очень по-деловому спросил Глюк. – Я так первому хозяину всегда делал, когда он чем-то серьёзным занимался».

«Отлично, Глюк. Спасибо! – совершенно искренне ответил Денис. – Давай-ка ты тоже приглядывайся. Я вампиров никогда не осматривал, так что по неопытности могу пропустить что-нибудь важное. Ты тоже его сканируй или что ты там умеешь. Обязательно должно быть что-то, что мы упускаем из вида.»

Но, как ни странно, искомое Дэн обнаружил самостоятельно: это была едва заметная точка на шее, чуть правее левого уха. Он внимательно изучил её, но простого рассматривая явно было мало. Эх, как же не хватало ему хорошо освещённого рабочего места, ярких ламп, необходимого набора инструментов.

– Хопис, у тебя нет случайно увеличительного стекла или лупы? – не поворачиваясь, спросил Денис. – Здесь есть точка, которая мне почему-то категорически не нравится.

– Найду, – тут же отозвался аптекарь и через минуту вернулся с небольшим увеличительным стеклом в аккуратной прямоугольной рамке, – годится? Я им редко пользуюсь, так что, если нужно, забирай.

Денис молча кивнул и стал внимательно рассматривать заинтересовавшую его точку.

«Руку приложи, – скомандовал амулет, и Денис послушно накрыл левой ладонью предмет своего интереса, – ого! Ого!! Да тут отравы на десять вампирюг хватит. Между прочим, если наш забывчивый гений задержится ещё на час или чуть больше, то у Хописа станет на одного подданного меньше».

«А что с ним случится? – Денису стало интересно. – Он же уже, так сказать, не слишком живой».

«Из-за отравы у него уже почти замерли все процессы, которые поддерживали в нём не-жизнь, – охотно пояснил Глюк, которому явно нравилось демонстрировать осведомлённость в тех областях, в которых сам Денис не разбирался. – Он просто рассыплется и всё».

– Твоего парня отравили через вот это вот, – Денис показал наклонившемуся Хопису на точку, – видишь, если присмотреться, через увеличительное стекло можно заметить, что кожа вокруг слегка покраснела и припухла, как при… не знаю… если колючкой уколоться. Но вряд ли он так неаккуратно лазил по колючим кустам. К тому же тогда он весь был бы в них. Могу ещё предположить, что его укусило какое-нибудь насекомое, но тогда место укуса выглядело бы иначе. Да и потом – кто? Синий кролик, что ли?

– Я знаю, что это, – Хопис был мрачен, – и мне это очень и очень не нравится.

Объяснить он не успел, так как на поляне появился Тауринг, в одной руке аккуратно держащий флакончик с профом, а в другой – склянку с жидкостью светло-розового цвета.

– Вот вытяжка, вот профессор, – он с явным облегчением передал он Денису обе ёмкости, – вроде бы то, что надо, принесли. Мне даже не понадобилось напоминать название, хотя пообещать, что с хозяином дома ты договоришься сам, пришлось несколько раз.

Денис тем временем открыл второй флакон, и из уже знакомого дымка сконцентрировался профессор.

– Проф, вам понадобится лаборатория? – быстро спросил Денис, не дожидаясь, пока травник в очередной раз поинтересуется, кто он такой.

– Ну не на коленке же я буду антидот варить, – с некоторым высокомерием отозвался Гэндальф, – это даже вам, юноша, следовало бы знать. А для кого у нас антидот? Для вас? – он взглянул на Хописа. – Нет, вряд ли, вы на жертву отравления не очень похожи.

– Для него, – Денис указал на вампира, по-прежнему лежащего на траве, – и, если можно, побыстрее, а то у нас уже время на исходе.

– Не обязательно, – отмахнулся профессор, плывя по воздуху за идущим к аптеке Хописом, – с этими орочьими ядами никогда нельзя ничего предугадать.

– С какими ядами?!

– Орочьими, – проф обернулся и удивлённо посмотрел на Дениса, – видимо, вы двоечник, юноша, раз не знаете, что синий крольчатник растёт только в одном месте предгорий, и эта территория принадлежит именно оркам.

– То есть вы хотите сказать, что этого, скажем так, молодого человека отравили орочьим ядом? – на всякий случай решил уточнить Денис, так как с таким человеком, как профессор, лучше перестраховаться.

– Разумеется, – кивнул тот, – уж вы-то, юноша, могли бы знать! Зря вы что ли у меня в помощниках числитесь столько лет! Или это не вы? Или не помощником? Впрочем, это не имеет никакого значения! Стыдно! Таких симптомов не даёт больше ни один яд. Вот смотрите: дыхание практически незаметно, под ногтями синеватые пятнышки, видите? К тому же кожа приобрела неестественный голубоватый оттенок. Этого вполне достаточно, чтобы диагностировать отравление синим крольчатником. Итак, где лаборатория? Мне нужно пять минут покоя.

Хопис сделал приглашающий жест, и призрак травника поспешно последовал за ним куда-то в секретные глубины аптеки, а Денис остался на воздухе. Он прекрасно понимал, что помощи от него при приготовлении антидота не будет от слова «совсем», а мешать не хотел. У него ещё будет возможность изучить процесс приготовления лекарств, а сейчас в приоритете скорость.

То время, которое потребуется для приготовления противоядия, Дэн решил потратить с толком и расспросить аборигенов об орках: уж слишком часто стали они фигурировать. Как говорил незабвенный Винни Пух: «это ж-ж-ж-ж неспроста!» И Кармах пострадал от орочьего капкана, и вампир отравлен специфическим ядом, да и по закрытой части леса тоже, вполне вероятно, шастают именно орки.

Но для того, чтобы начинать расследование, стоит для начала выяснить, что собой, собственно, эти самые орки представляют. Денису виделись такие здоровенные высокие фигуры с отвратительными мордами, так как его представления об орках ограничивались просмотром «Властелина колец». И совершенно не факт, что Питер Джексон представлял их правильно.

– Тауринг, – окликнул Денис единственного знакомого ему вампира, – а ты орков видел?

– Конечно, – удивлённо посмотрел на него тот, – а ты разве нет? Там, откуда ты пришёл, разве нет орков?

– Там вообще только люди, – ответил Дэн, чувствуя странную неловкость, словно это он лично был виноват в том, что в его мире не было ни орков, ни говорящих мух, ни призраков, ни, собственно, вампиров.

– Как такое возможно? – воскликнул один из незаметно подошедших вампиров. – Всего одна раса? А как называется твой бывший мир, док?

– То есть этот секрет вовсе даже и не секрет уже, – улыбнулся Денис, – а мне поначалу казалось, что это

– А что тут скрывать? – удивился ещё один подданный Хописа. – Наоборот, это здорово! А когда шаманы тебя притягивали, док, так тут такой магический шум стоял, что только дурак не сообразил бы, в чём дело.

– Но мы только «за», – заверил Дениса очередной клыкастик, – а что ты многое не знаешь пока, так мы объясним, не думай! Так как назывался твой мир?

– Земля, – Дэн после слов вампиров почувствовал удивительное облегчение, словно исчезла необходимость постоянного что-то скрывать и бояться проговориться, – только я не уверен, что вы про него слышали. Захарий, например, не в курсе.

Вампиры переглянулись и дружно пожали плечами, мол, и рады бы, но чего нет, того нет. Впрочем, Денис почему-то совершенно из-за этого не расстроился.

– Так что там с орками? – напомнил он. – Можете рассказать мне?

– Конечно, – кивнул Тауринг, – орки живут достаточно обособленно, в основном в горах и предгорьях, они никогда раньше не претендовали ни на какие иные территории. Если говорить о внешности, то они издали похожи на невысоких широкоплечих людей, разве что руки у них длиннее, чем это привычно человеческому глазу. Орки очень сильны физически, что делает их непростыми противниками, но зато они проигрывают в ловкости по сравнению со многими другими расами. Кожа у них серая, с лёгким зеленоватым оттенком, и их непросто рассмотреть в лесу или на фоне камней. Вообще орки – не самый простой противник, как утверждают легенды.

– А может, они не при делах? – высказал надежду Денис и увидел скептические переглядывания вампиров.

– Понимаешь, – решил пояснить Тауринг, – орки ни с кем не делятся ничем, ядами в том числе. Если яд орочий, значит, и сами они отметились.

Пока они обсуждали эти животрепещущие вопросы, из аптеки вышел Хопис, на лице которого Денис увидел выражение какого-то запредельного восторга, почти благоговения. Рядом с ним плыл призрак профессора, что-то втолковывая старшине вампиров.

– Антидот, – аптекарь протянул Денису небольшую склянку, в которой весело искрилось что-то бодрого оранжевого цвета. Это что-то булькало, пузырилось и вообще вело себя совершенно не так, как надо. Хотя кто его знает, может, антидот против неведомого синего крольчатника именно так и должен бурлить…

– Три капли, не больше, – профессор строго посмотрел на Дениса, – если больше, то эффект пропадёт. Мы ведь делали это на одной из последних лабораторных работ, вы что, забыли, юноша?

– Ни в коем случае, – заверил его Дэн и взял из рук всё ещё находящегося в прострации Хописа нечто, напоминающее пипетку. Наклонившись над уже окончательно посиневшим вампиром, Денис аккуратно разжал ему зубы и, стараясь не обращать внимания на острые клыки, капнул ровно три капли оранжевого антидота.

Столпившиеся вокруг вампиры затаили дыхание, да и сам Денис замер, всматриваясь в лежащего на траве подопытного. Профессор тем временем, воспользовавшись случаем и наличием достаточного количества слушателей, начал говорить:

– Прошу обратить внимание на то, как действует приготовленный мной антидот, – с энтузиазмом вещал он, зависнув над молодым вампиром, – так как главное негативное действие синего крольчатника заключается в угнетении всех жизненных функций, в нашем случае функций не-жизни, но это не принципиально, то и функционировать они станут, начиная с наиболее важных. Сначала начнёт работать сердце, параллельно подключатся органы кроветворения и кровообращения, ну а потом и всё остальное. Не пройдёт и пяти минут, как наш пациент будет бодр и весел.

– Маленькая поправочка, – улыбнулся Хопис, демонстрируя клыки, – сердце работать не начнёт.

– Почему это? – сердито развернулся к нему профессор. – Я никогда не ошибаюсь! Раз я сказал – будет, значит, будет работать!

– Но у вампиров не бьётся сердце, – насторожился аптекарь, – или вы хотите сказать, что теперь оно у него заработает?!

– У вампиров? – профессор задумчиво посмотрел на пока не подающего признаков жизни пациента. – Вы хотите сказать, что этот милый юноша вампир?

– Разумеется, профессор, и вам неоднократно об этом говорили, – подтвердил Денис и с трудом удержал нервный смех, когда увидел, как Хопис пытается что-то сказать, но не находит слов.

– Надо же, – травник совершенно не выглядел расстроенным, скорее, наоборот, энтузиазма стало ещё больше, – а я и позабыл, представляете?

– И что теперь? – наконец-то выдавил из себя вопрос Хопис. – У него что, снова будет биться сердце?

– Совершенно не исключаю такой возможности, – кивнул профессор и с интересом приблизился к вампиру, – да оно у него уже бьётся, хотя и с перебоями пока, можете сами послушать.

Хопис переглянулся с абсолютно дезориентированными соплеменниками и наклонился к груди всё ещё не пришедшего в себя парня. И чем дольше он слушал, тем круглее становились его глаза. Он несколько раз моргнул и повернулся к Денису.

– Стучит, – ошеломлённо проговорил он, – ты представляешь? Оно стучит!! А ведь последние лет девяносто было не в состоянии это сделать.

– То есть парень больше не будет вампиром? – Денис плохо представлял себе процесс обращения и последующего существования упырей, понимая, что почерпнутые из земных фильмов и книг знания не всегда соответствуют действительности. – Или будет, только… усовершенствованным?

– Ты можешь мне не верить, но я не знаю, – Хопис развёл руками, – мне надо будет его осмотреть, продиагностировать… Нет, это совершенно невозможно! Но оно есть! Как так-то?!

Тем временем с лежащим на траве вампиром начали происходить уже более заметные перемены: он пошевелился, застонал и открыл глаза.

– Ну хоть это осталось нормально, – с явным облегчением сказал аптекарь, увидев красные глаза очнувшегося соплеменника, – а то я уже не знал, чего и ждать-то. Дарен, ты как себя чувствуешь?

– Пока не понял, – вампир попытался сесть и поморщился, – что со мной случилось? Я ничего не помню…

– Вот видите, – тут же прокомментировал профессор, – не только я иногда кое-что забываю. Вот этот юноша тоже многое не помнит, а ведь он гораздо моложе! По-моему, это один из наших первокурсников, да?

– Нет, – Денис мягко улыбнулся профессору, – он не студент, он вампир, и вы его только что спасли от смерти, приготовив антидот. Я бы даже сказал, что вы его вылечили с явным перевыполнением программы.

– Что со мной? – Дарен, прищурившись, прислушивался к своему организму, а остальные вампиры таращились на него как старшеклассницы, к которым в гости приехал живой Лео ди Каприо: с восторгом, лёгкой опаской и явным желанием потрогать. – Я странно себя чувствую…

– Немудрено, – Хопис откашлялся, – ничего такого… совсем необычного не ощущаешь? Давно, так сказать, позабытого?

– Позабытого? – Дарен растерянно оглядел присутствующих, явно пытаясь сообразить, что же, собственно, произошло.

– В общем, юноша, сейчас я вам всё объясню, – важно сказал профессор, и спасённый вампир с надеждой посмотрел на него, – вы были отравлены синим крольчатником, но я сварил для вас антидот, в который вошло три

– Сердце? Лёгкие? Кровь? – бедный Дарен окончательно растерялся.

– Не благодарите, – щедро разрешил профессор, по-отечески похлопав призрачной рукой по плечу бывшего вампира.

– И что, я теперь… я теперь кто? – в голосе Дарена отчётливо послышались нотки приближающейся истерики.

– Не переживайте, мой юный друг, – профессор явно был собой чрезвычайно доволен, – теперь вам не страшен синий крольчатник: у вас к нему иммунитет. Кстати, интереснейший факт…

– Проф, давайте про интересные факты потом поговорим, – Денис лихорадочно вспоминал, куда пихнул успокоительную настойку, которую выпросил вчера вечером после концерта у Летиции, так как Дарен, кажется, собирался грохнуться в самый банальный обморок.

К счастью, в связи с тем, что запас одежды у Дениса был крайне скромным, искомое обнаружилось в заднем кармане джинсов. Маленький плоский флакончик, который он вчера выцыганил у Летиции, поплакавшись на свою чрезвычайно тяжёлую и нервную жизнь. Ведьма похихикала, погладила его по голове и выдала небольшой запас успокоительных капель. Денис встряхнул бутылёк и внезапно остановился, задумавшись: а вдруг на бедного Дарена ведьминское зелье подействует как-нибудь не так?

– Это что? – спросил всё ещё не пришедший в себя окончательно Хопис.

– Успокоительный капли от Летиции, – честно ответил Дэн и уточнил. – Как ты думаешь, они ему не навредят? Боюсь, ещё одного сюрприза его тонкая душевная организация может не пережить.

– Давай-ка профессору дадим понюхать, – предложил аптекарь, – я, конечно, могу определить состав, но он это сделает быстрее и точнее.

– Профессор, – окликнул травника Дэн, – нам нужна ваша консультация.

– Всегда готов помочь пытливым юным умам, – доброжелательно откликнулся Гэндальф, а Хопис поперхнулся заготовленной фразой, так как его, видимо, уже давно никто так не называл. – Что тут у вас?

Профессор с интересом сунул свой призрачный нос в склянку с успокоительным и блаженно улыбнулся.

– Так-так, пустырник, морозник, ягоды можжевельника, ага… а вот это очень правильно… какое интересное использование… прекрасно, просто великолепно! Кто приготовил эти капли?

– Госпожа Летиция Старк, – Дэн решил пока не говорить, что она ведьма, так как кто его знает, вдруг у профессора с ведьмами какие-то старые нелады?

– Отличная работа! Передайте ей, что зачёт по приготовлению препаратов первого уровня она получила. Очень, очень способная девушка!

– Непременно передам, – пообещал Денис, представив, как будет веселиться Летиция. – Так что? Можно дать эти капли Дарену? Они ему не навредят в его, так сказать, новом состоянии?

– Навредят? Ну что вы, – отмахнулся профессор, – этому юноше теперь очень сложно навредить. Кем, вы говорите, он раньше был?

– Вампиром, – робко сказал несчастный Дарен, переводя взгляд с профессора на Хописа, а потом на Дениса, – но у вампиров не может биться сердце, а у меня бьётся. Это получается, я теперь буду как обычный человек? Не смогу быстро двигаться, состарюсь, потеряю все те навыки, к которым привык за почти сто лет?!

– Выпей, – Денис быстро накапал пять капель в стаканчик с водой, который протянул ему Хопис, – и успокойся. Еще пока ничего неизвестно. Кстати, а он и был такой чувствительный? – вдруг сообразил поинтересоваться Дэн у старшины вампиров.

– Да нет, – Хопис пожал плечами, – как-то я не замечал до сегодняшнего дня…

– Разумеется, не замечали, – вмешался профессор, – ведь теперь у него есть сердце!

– И что? – хмуро спросил Тауринг. – Сердце – это просто мышца, при чём тут оно?

– О, вы даже себе не представляете! – воскликнул профессор. – А хотите, я и вам предложу средство, которое поможет вам полнее ощутить всю ту богатейшую палитру ощущений, которую даёт обладание сердцем?

– Нет уж, – Тауринг аж отшатнулся от доброжелательно улыбающегося профессора, – хватит нам пока одной жертвы вашей экспериментальный медицины. Тем более что меня никто не травил этим вашим синим крольчатником, так что и антидот мне не нужен.

– Кстати, Дарен, – Денис повернулся к успокоившемуся вампиру, – постарайся вспомнить, что с тобой случилось. Это очень важно, потому что тебя отравили очень редким ядом, причём сделали это более чем оригинальным способом.

– Хорошо, – Дарен неуверенно улыбнулся, сверкнув клыками, которые, к счастью, никуда не делись, – я шёл в сторону Ночных ворот, чтобы встретиться там с Диком – это оборотень, ты его не знаешь…

– Уже знаю, – кивнул Денис, – нас познакомил инспектор Генри Старк.

– Отлично, – Дарен окончательно успокоился и сосредоточился, – Дик должен был меня о чём-то попросить, мы давно друг друга знаем и по возможности стараемся помочь в разных делах. Так вот, я шёл и вдруг увидел, что кусты по обеим сторонам тропы примяты, словно там кто-то прошёл, причём не один. Я наклонился посмотреть на следы… а потом очнулся уже здесь.

– Отравленный шип, – со знанием дела сказал один из вампиров, внимательно прислушивавшийся к разговору, – типичное орочье оружие.

– Слушай, а тебе не кажется, что нам слишком настойчиво дают понять, что во всём виноваты именно орки, – задумчиво проговорил Денис, обращаясь к Таурингу, – я бы даже сказал, что нам неприлично навязчиво внушают эту мысль.

– Но орки действительно часто нарушают договорённости, – Тауринг не отрицал, а просто размышлял вслух. – И синий крольчатник действительно растёт только у них в предгорьях. И капканы ставят только орки…

– А среди них есть нормальные? – вдруг неожиданно для самого себя спросил Денис. – Ну, в смысле те, с которыми можно спокойно поговорить, не пытаясь убить собеседника?

– Поговорить? – вампиры вытаращились на Дениса с таким изумлением, словно он предложил им всем обзавестись сердцами прямо тут, не отходя, так сказать, от кассы. – С ними никто и никогда не вёл переговоров, потому что орки – это чужаки, они агрессивны и злобны.

– Вот прямо все-все? Все до единого агрессивные и злые? – Денис внимательно посмотрел на вампиров. – А вдруг их просто банально подставляют? Чтобы спровоцировать серьёзный конфликт?

На поляне повисла абсолютная тишина.

– А зачем это кому-то может понадобиться? – с сомнением в голосе спросил Хопис, а Тауринг нахмурился, явно что-то напряжённо обдумывая. – Нам всем хватало места, оркам – в горах, нам – в лесу, людям – в городе. Зачем кому-то раскачивать дерево?

– В моём мире говорили «раскачивать лодку», – засмеялся Денис, позабавленный тем, что поговорки схожи не то что в разных странах, и даже в разных мирах.

– Что-то мешает мне отмахнуться от твоих слов, док, – наконец-то разродился ответом Тауринг, – есть в них некое рациональное зерно. Мы ведь действительно никогда раньше с орками друг другу не мешали, мелкие приграничные военные стычки и борьба с браконьерами не в счёт,

– А в последнее время ничего не происходило такого, что могло их спровоцировать? – спросил Дэн, глядя на Хописа. – Не могло получиться так, что у них тоже стало происходить нечто подобное.

– Что ты имеешь в виду? – хором спросили несколько вампиров.

– Ну, к примеру, у них тоже могли начаться всякие неприятности, и при этом всё указывало бы на то, что в этом замешаны, допустим, вампиры, – Денис вспомнил многочисленные фильмы и книги, в которых такой приём использовался не раз и не два. – Это называется продуманная провокация.

Присутствующие растерянно переглянулись, но никто не смог найти необходимых аргументов против идеи Дениса.

– И что ты предлагаешь делать? – Хопис внимательно посмотрел на Дэна. – Наверняка у тебя есть какая-нибудь очередная безумная идея.

– Наверняка есть, – согласился Дэн, – не знаю, насколько она безумная, но мне кажется, что нам надо каким-то образом пригласить кого-то из орков для переговоров и выяснить, что, кто и почему. Только я не знаю, как это технически организовать.

– Я пока тоже не знаю, – развёл руками Хопис, а Тауринг молча кивнул.

– И ещё мне кажется, что нам нужно решать это всем вместе, в смысле – всем жителям Фуортала, это ведь общая проблема, – Денис внимательно оглядел вампиров. – Давайте созовём такой общий совет, на который пригласим по одному или по два представителя от всех рас, населяющих Фуортал и Левендот.

– Что, даже эльфиров позовём? – пренебрежительно спросил один из вампиров, а остальные согласно зашумели.

– Обязательно, – Денис стал очень серьёзным. – Если честно, то мне странно, что приходится объяснять вам столь очевидные вещи. Вы все живёте в одном месте, почему же нужно кого-то считать хуже других? Просто потому что он не такой быстрый, не такой сильный и живёт не так долго? Совершенно не исключено, что выход подскажет как раз кто-то из тех, к кому вы относитесь с пренебрежением.

– Мы тебя услышали, – кивнул Хопис, – давай прикинем, кого следует позвать. От людей пригласим Генри Старка и тебя, собственно говоря. Возражений нет?

Вампиры солидно покивали головами: им явно нравилось участвовать в таком судьбоносном обсуждении.

– От лийморов я попрошу прийти Кармаха, он как раз завтра должен появиться показать сломанную лапу. А от оборотней Дика и Верлиоса как главу общины оборотней.

– Принимается, – важно кивнул Тауринг, – тогда от призраков пусть приходят Грегори Хопкинс и кто-нибудь от обитателей чащи.

– К ним я пошлю Арчи, – тут же сказал Денис, – он узнает, примут ли они участие в совете, и кого делегируют. Кто у нас ещё?

– Квадры, – вспомнил Хопис, а вампиры фыркнули, – кстати, зря смеётесь, квадры много где бывают и многое видят и слышат.

– Тогда пригласим Олафа, их старшину, – Денис вспомнил имя забавного квадра, который приходил к нему на приём. – А от эльфиров я попрошу прийти Снурри, он меня знает и не испугается. И не забыть Гурция и ещё кого-нибудь из шаманов, этих много точно не будет. Кого мы забыли? А, подкочечники….

– Ты ещё магаскальских мух позови, – не удержался один из вампиров, – прости, больше не буду.

– Между прочим, никто не знает, какой силой обладает эта их Моховая Кочка, – неожиданно возразил соплеменнику Хопис и, повернувшись к Денису, добавил. – Ну и ведьму свою тогда зови, что уж, она многое может и умеет.

Какое-то время все сидели на поляне, пытаясь осмыслить всю глубину такого глобального замысла.

– А мы можем попросить тебя? – очень вежливо, даже слегка робко спросил вдруг один из вампиров. – А ты можешь после совета снова устроить концерт? Нам тогда безумно понравилось, и не только нам. Пусть не такой долгий, но хотя бы небольшой?

– Ну, наверное, можно, – Денис улыбнулся, – особенно если результат наших коллективных посиделок будет обнадёживающим.

– Будем в это верить, – очень серьёзно ответил Хопис. – Тогда мы возьмём на себя информирование шаманов, призраков Хопкинса и оборотней, а ты разбирайся с остальными, хорошо?

– Договорились, – кивнул Денис, – тогда я сейчас отправлю Арчи, и пойду по своим делам, а вечером или завтра утром свяжемся.

Воронёнок, до этой минуты наблюдавший за происходящим круглыми глазами, сам перелетел на рукав к Денису.

– Арчи, ты всё слышал?

Воронёнок кивнул.

– Тогда лети к своему папе и его хозяину, – велел Денис, – расскажи им о нашей идее и узнай, будут ли они участвовать в совете. И если будут, то кто станет их представителем. Ну а потом прилетай обратно в охотничий домик, я тебя оттуда заберу. Или ты знаешь, где клиника?

– Найду, – каркнул Арчи и, сорвавшись с места, скрылся в густых ветвях.

8

Глава 7

Поместив профессора снова в стеклянный флакон и прихватив пакет с шишкой и мешочком с деньгами, Денис попрощался с вампирами, которые явно не собирались расходиться, и через Аптечные ворота вышел в город, прекрасно понимая, что если он сейчас вернётся в клинику, то непременно залипнет там до самого вечера.

Прежде чем идти к заместителю мэра, великолепному господину Мастерсу, чтобы вручить ему обещанную шишку, Денис решил пойти и поесть. Как говорится, «и пусть весь мир подождёт». Он уже несколько раз пропускал нормальный приём пищи, надо и пожалеть себя, любимого. Ну а потом можно и к Летиции завернуть. Когда она уходила после концерта, Денису показалось, что она посмотрела на него уже гораздо более благосклонно, чем раньше. И если это действительно так, то успех надо обязательно закрепить.

«А почему ты молчал, – вдруг спросил Денис у подозрительно притихшего амулета, – я про тебя чуть не забыл, если честно!»

«А чего говорить, если ты сам справляешься, а до того твой сумасшедший профессор, – совершенно спокойно откликнулся Глюк, – не могу же я всё время тебя контролировать, правда? Так что пока ты сам справляешься, я и не лезу».

Трактиру Денис обрадовался так, словно не бывал в нём как минимум полгода, поэтому и на улыбку трактирщика отреагировал каким-то восторженным лепетом, совершенно не подходящим такому значительному лицу, как доктор.

– Знали бы вы, уважаемый Симеон, как я соскучился по нормальной горячей еде! – Денис по-детски дул на ложку с наваристым супом, потому что ждать, пока тот остынет, сил не было никаких. – И сразу хочу сказать вам огромное спасибо за то, что не забывали носить мне еду. У меня такие сумасшедшие дни выдались, вы себе просто не представляете!

– Да вы кушайте, не торопитесь, – трактирщик смотрел на уплетающего еду за обе щеки Дэна, как на любимого внука: слегка насмешливо, но с огромной любовью. – Наслышаны мы про ваши подвиги, как же… Слухи, сами знаете, у нас быстро распространяются, городок-то небольшой. А правда, что

– От какого клада? – опешил Денис и даже есть перестал. – Впервые слышу. И мух не сто, а всего шесть, и я их не поймал, а купил, и живут они не в банке, а в коробке…

– А ещё говорят, – тут Симеон перешёл на таинственный полушёпот, – что вы дочку мэра прямо с праздника выкрали, а инспектор Генри вас всю ночь по лесу ловил. Неужто правда?

– Насчёт дочки мэра – точно не крал, у меня, вы же знаете, другая сердечная привязанность, – подумав, ответил Дэн, – а что до инспектора, то он точно весь вечер в лесу провёл, но, правда, в компании со мной и с собственной тёткой.

– А ещё болтают, что вы с вампирами дружбу свели, и один из них теперь верным слугой у вас числится, – добил Дениса трактирщик, – правду говорят-то?

– С вампирами я действительно общался много, но слуг у меня отродясь никаких не было, особенно из их народа, – твёрдо ответил Денис, поражаясь причудливым извивам народной фантазии.

– Ну до чего же у вас жизнь интересная, – с лёгкой завистью вздохнул Симеон, – даже и не припомню, чтобы ещё у кого так было.

– Я и сам иногда не рад, – признался Денис, принимаясь за горячий пирог с ягодами, – но вот так получается, как-то само.

Поев и пообещав Симеону беречь себя, Денис вышел из трактира и задумался, куда пойти сначала: в мэрию или к Летиции. В мэрию – надо, а к ведьме – хочется. В результате серьёзной внутренней борьбы чувство долга победило, и Денис направился в сторону мэрии, рассчитывая по-быстрому отдать Альфреду шишку и с чистой совестью пойти к Летиции, по пути завернув в цветочную лавку.

Как ни странно, заместитель мэра оказался на месте: он сидел за столом и сосредоточенной перекладывал какие-то документы из одной стопки в другую. Не читая. Занятый этой глубокомысленной деятельностью, он не сразу заметил Дениса, а увидев, почему-то побледнел и явно поборол желание спрятаться под стол.

– Здравствуйте, господин Мастерс, – мило улыбнулся ему Денис, и заместитель мэра выдавил из себя какое-то жалкое подобие ответного приветствия. – У меня такое впечатление, что вы не очень рады меня видеть. Что-нибудь случилось?

– Ну что вы, господин доктор, что вы! Как вы могли такое подумать! Я чрезвычайно рад, можно даже сказать, счастлив, что вы решили ко мне зайти, – торопливо заговорил господин Мастерс, но почему-то шёпотом.

– Я шишку принёс, – Денис решил перейти сразу к делу, чтобы поскорее покинуть чем-то явно напуганного Альфреда. – Как и обещал. Вот, такой у вас наверняка нет.

С этими словами Денис вытащил из пакета ту самую здоровенную золотистую шишку, которая чуть не свалилась ему на голову, когда он был у призраков в чаще.

– О! – восторженно простонал господин заместитель, восхищённо глядя на своё новое сокровище. – Это совершенно невероятный экземпляр! Он удивительный! Где вы нашли такую уникальную шишку, господин доктор?! Хотя не говорите, не надо, я не хочу ничего знать, – вдруг замахал руками Альфред, – нет, нет, нет!

– Я рад, что она вам понравилась, – помолчав, сказал Дэн, но господин Мастерс уже не обращал на него никакого внимания, погрузившись в сладостный процесс пристраивания нового приобретения на полку.

Решив, что Альфред на него не обидится, Денис молча вышел из кабинета и пошёл в сторону выхода, выкинув из головы странное поведение господина Мастерса.

Денис ни разу не обернулся, поэтому не имел возможности заметить, как с трудом оторвавшийся от новой гордости своей коллекции господин Мастерс осторожно выглянул за дверь и, убедившись, что коридор пуст, быстро пошёл куда-то, поминутно воровато оглядываясь.

У Дэна же голова была занята совершенно другими мыслями: поглощённый предстоящей встречей с Летицией, он, как это свойственно большинству молодых людей, вдохновенно строил воздушные замки. Он как раз добрался до сладостного момента, когда ведьма, не устояв перед его сокрушительным обаянием, соглашается стать его спутницей жизни, как практически уткнулся носом в цветочную лавку госпожи Ханны.

Обругав себя самыми неприличными словами, он вошёл в гостеприимное царство цветочных ароматов, слегка удивившись, что хозяйка не встречает его на пороге. Но госпоже Ханне было совершенно не до него: она, ежесекундно промокая глаза кружевным платочком, читала газету.

Когда Денис увидел это, в его душе зашевелились и моментально окрепли самые дурные предчувствия. Он вспомнил, что утром должен был прибежать мальчишка со статьёй, которую ему, Дэну, следовало прочитать и одобрить. Но так как он ушёл достаточно рано, то посыльный от главного редактора его, скорее всего, просто уже не застал.

– Доброго дня, госпожа Ханна, – окликнул он хозяйку лавки, которая всплеснула руками, увидев, кто к ней заглянул. Бережно сложив газету, она подошла к прилавку и, ещё раз промокнув полные слёз глаза, строго посмотрела на Дениса.

– Чем могу помочь вам, господин доктор? – в её голосе было несколько меньше тепла, чем в прошлый раз, и Денис решил потом непременно выяснить, что же, собственно, произошло.

– Госпожа Ханна, мне бы букет для госпожи Летиции, – с неожиданной для самого себя робостью сказал Денис.

– Для госпожи Летиции, значит, – как-то зловеще прищурилась цветочница, и Дэн на всякий случай отступил к двери. – Думаете, цветы помогут прикрыть ваши зловещие замыслы?

– Какие замыслы? – окончательно растерялся Денис и тут услышал крик мальчишки, пробегавшего мимо лавки.

– Новый выпуск «Новостей Левендота»! Покупайте новый выпуск! Душераздирающая история обманутых надежд! Коварный доктор Дэн! Новый выпуск «Новостей Левендота»! Роковой любовный треугольник!

– Это то, о чём я подумал? – Денис кивнул в сторону улицы. – Могу я попросить у вас посмотреть этот чудесный, поистине удивительный выпуск?

– Можно подумать, вы сами не знаете, – госпожа Ханна поджала губы, но протянула Денису свёрнутую газету. – А ведь такое благоприятное впечатление производите, господин доктор!

Дрожащими руками Денис развернул газету, и ему сразу бросилась в глаза красивая фотография, на которой он, улыбаясь, держал под руки Летицию и Делю. Дамы сияли улыбками, а у Дениса был вид обожравшегося дармовой сметаны кота. Снимок был сделан явно тогда, когда они выходили из клиники после концерта. Значит, кто-то за ними следил и дожидался нужного момента.

– Это не то, про что вы подумали, – эта банальная до зубной боли фраза почему-то оказалась единственной, которая пришла в голову абсолютно растерявшемуся Дэну: ну вот как-то не привык он быть героем скандальной хроники.

– Интересно, а что тут можно подумать?! – всплеснула руками пылающая праведным негодованием госпожа Ханна. – Очень надеюсь, что господин мэр не оставит этого без внимания!

Денис пробежал глазами

– Убью, – тихо проговорил Денис, дочитав статью, – потом отнесу в лес, там его оживят, и я снова его убью.

– Кого? – уточнила госпожа Ханна, и было непонятно, чего в её голосе больше: опаски или жгучего любопытства.

– Автора статьи, – пояснил Денис, чувствуя, как в груди закипает гнев, – где располагается редакция?

– Там, – госпожа Ханна махнула рукой куда-то вправо и быстренько схватила ключи: было видно, что она готова последовать за Дэном, чтобы лично стать свидетелем выяснения отношений доктора и редактора. Это ж сколько посетителей к ней придёт, чтобы послушать!

– Букет всё-таки соберите, будьте добры, – Денис глубоко дышал, стараясь успокоиться, – одно другому не помеха. Опять же – если что, будет что на могилку положить.

– Так для госпожи Летиции или на могилку? – госпожа Ханна задумалась, оглядывая вазы с цветами. – Или оба собрать?

– Для госпожи Летиции, – уточнил Дэн, скрипнув зубами, – а там посмотрим.

– Вы уж поаккуратнее с бедняжкой Летицией, – вытаскивая из вазы какие-то ароматные пушистые веточки, говорила госпожа Ханна, – она, бедняжка, и так все глаза из-за вашего вероломства выплакала.

Денис попытался представить себе эту ситуацию, не преуспел в этом неблагодарном деле и махнул рукой. Взяв букет и расплатившись, он двинулся в редакцию.

Пока он шёл до редакции, то успел несколько раз про себя удивиться: зачем в его мире некоторые люди всё время старались привлечь к себе внимание прессы? Это же никакой правды, никакого удовольствия, а только потраченные нервные клетки. Горожане здоровались, останавливались и смотрели ему вслед с разными эмоциями: от откровенного осуждения до жгучей зависти.

Помимо этого некоторые явно решили прислушаться к предложению автора статьи и принять участие в расследовании неправильной личной жизни загадочного доктора. Денис чувствовал себя крайне неуютно, а потому до редакции добрался совершенно в отвратительном настроении. При мысли о том, что ему предстоит ещё как-то объяснить всё это Летиции и Деле, хотелось убить редактора и автора ужасной статьи прямо на месте с особой жестокостью.

– Господин доктор! – просиял ему навстречу главный редактор, когда Денис распахнул дверь в его кабинет. – Какой сногсшибательный успех! Полагаю, нам придётся повторить тираж – номера уже все расхватали, представляете! Я вас искренне поздравляю! Это феноменально!

– Господин Суовинг, – с трудом не срываясь на великий и могучий русский матерный, прорычал Денис, – это что такое?!

– Где? – искренне удивился главный редактор.

– В статье! – уже почти проорал Денис. – Дайте мне автора, я хочу убить его лично, вот этими вот руками!

– Но почему вы так расстроены? – господин Суовинг растерянно сложил пухлые ручки на круглом животике. – По-моему, статья прекрасная, интригующая, увлекательная, живая! И написана так образно!

– Но в ней нет ни слова правды! – Денис рухнул в кресло, чуть не сломав букет.

– Правды? – главный редактор по-отечески ласково улыбнулся Дэну. – Голубчик вы мой, господин доктор! Ну конечно же, там нет правды. Это же газета, мой дорогой друг: читатели хотят интересных новостей, горячих, захватывающих, даже, не побоюсь этого слова, провокационных. А правду, о которой вы говорите, они и за окном увидят, зачем им для этого покупать газету?

– Но моя репутация? Что прикажете делать с ней? – устало, так как гнев, словно перейдя какую-то границу, утих, спросил Дэн.

– Ну, милый мой, вы же просили меня, чтобы я позаботился о репутации госпожи ведьмы. Я тогда вам сказал, что это практически невозможно, но ведь смог же! О вашей репутации речи не было. И потом – я не понимаю, чем вы, собственно, недовольны?

– Теперь все будут считать меня легкомысленным и при этом страшно коварным соблазнителем всех женщин, которые по собственной неосторожности встречаются на моём жизненном пути, – Денис потёр руками лицо, чувствуя жуткую усталость. – И как мне с этим жить и работать? Это же форменная катастрофа! Мэр теперь сожрёт меня со всеми потрохами.

– Ох, молодость, молодость, – вздохнул господин Суовинг, – да я за такую, как вы изволили выразиться, катастрофу отдал бы половину годового жалования, но про меня никто такого не пишет уже лет восемьдесят, а то и все сто. А жаль. Ах, как жаль! Поверьте, сегодня одна половина мужчин Левендота завидует вам чёрной завистью, а вторая половина лихорадочно соображает, как бы с вами подружиться, чтобы погреться в лучах вашей неотразимости. И, поверьте мне, мой юный друг – вы же простите мне такое обращение? – никто из них вас не осуждает! А господин мэр… Теперь у него исчезнет проблема, как найти Аделаиде жениха, уж можете мне поверить. Девушка, на которую обратили внимание наравне с госпожой Старк, без кавалеров не останется!

– Допустим… А женская часть? – Денис представил паломничество заинтересованных дам в клинику и содрогнулся. – Они-то наверняка осуждают.

– Конечно, – согласился господин Суовинг, – а как же ещё замаскировать зависть к госпоже ведьме и к Аделаиде. И ладно госпожа Старк – она и без того была личностью неоднозначной, но Аделаида – на неё же никто не обращал внимания, хотя она и дочь мэра. Зато теперь все будут думать, что просто не смогли чего-то в ней разглядеть. Так что ей это тоже только на пользу.

– Вас послушать, так получается, что мне вас благодарить надо, а не убивать, – усмехнулся Денис, признавая, что в словах главного редактора есть определённая логика. – Только давайте ещё раз договоримся: пока я не посмотрю статью, вы ничего не печатаете. Если вдруг не застали меня – просто оставьте у Захария или у того, кто будет в клинике. А ещё лучше… давайте я почтовый ящик сделаю.

– И, господин доктор, – редактор вытащил из ящика приятно звякнувший мешочек, – так как я абсолютно уверен в том, что второй тираж тоже разойдётся, то хотелось бы выдать вам причитающиеся проценты от тиража.

– Он же только вышел, – удивился Денис, – откуда вы знаете сумму?

– Мальчик мой, я в этом деле уже столько лет, что могу заранее всё просчитать, уж поверьте мне, – господин Суовинг помолчал и добавил, – тем более что я хочу обратиться к вам с небольшой просьбой. Очень рассчитываю на положительный

Денис вопросительно посмотрел на редактора, лихорадочно соображая, чего ещё тот может захотеть.

– Не могли бы вы пригласить меня на ваш следующий концерт, когда он состоится, – господин Суовинг молитвенно сложил ручки на груди, – говорят, это что-то невероятное!

– А об этом-то как пронюхали? – изумился Денис. – Если только Захарий рассказал…

– Нет, что вы, ваш помощник молчал, сколько я его ни выспрашивал! – замахал руками господин редактор. – Просто когда я ждал вас… ну, вы понимаете… то краем уха слышал… и я в восторге!

– Ах, вот как! То есть это я вам лично обязан сегодняшним материалом! – нахмурился Дэн, чувствуя, что азарт уже прошёл и скандалить расхотелось. – И вы лично сидели в кустах, чтобы запечатлеть меня с моими гостьями?

– Хочешь сделать хорошо – сделай сам, – мудро улыбнулся господин Суовинг, – так как? Я могу рассчитывать?

– Рассчитывать – это вы всегда можете, – щедро согласился Денис, – но я подумаю.

С этими словами он взял многострадальный букет и, попрощавшись с редактором, отправился к Летиции, очень надеясь, что она сгоряча не превратит его ни во что полезное, но молчаливое.

По мере приближения к лавке Летиции шаг Дениса постепенно замедлялся, и в конце концов он остановился, не доходя нескольких метров до нужного ему крылечка. Наверное, он так и простоял бы тут какое-то время, если бы не заметил нескольких человек, совершенно случайно выбравших для прогулок именно эту часть не слишком оживлённого переулка. Они старательно делали вид, что интересуются выставленными в витринах немногочисленных лавочек товарами, но их любопытные взгляды были постоянно прикованы к Денису. Это были те самые «активные горожане», которые решили принять участие в проанонсированном в статье расследовании.

Поняв, что если он простоит тут ещё пару минут, то любознательные граждане придумают такое объяснение его поведения, что ему самому и в страшном сне присниться не могло бы, он решительно поднялся на крылечко и постучал в дверь.

Как ни странно, но открыла Летиция достаточно быстро, хотя по её невозмутимому лицу Денис не смог определить: очень она злится или так себе.

– Привет, – как можно беззаботнее улыбнулся он, – ты меня сразу на пороге убьёшь или дашь войти? Учти, если на пороге, то эти чудесные граждане, старательно изображающие полное безразличие, тут же побегут сообщать об этом в нашу с тобой любимую газету. А оно нам надо?

– Но если я убью тебя в своей лавке, то моя репутация, так блестяще восстановленная статьёй, снова рухнет. Этого я допустить никак не могу, так что заходи спокойно. Убивать я тебя буду, если найду, за что, где-нибудь на твоей территории, а потом скажу, что это не я. Хорошо я придумала?

– Замечательно, – согласился Денис, искренне радуясь, что Летиция не злится и вообще находится в на удивление благодушном настроении. – Но у меня есть ещё более оригинальное предложение: давай вообще не станем меня убивать, я ведь здесь правда не виноват.

– Естественно, ты не виноват, – усмехнулась ведьма, – в противном случае ты уже минут сорок квакал бы в одном из многочисленных болот. Тебя спасло то, что, в отличие от тебя, я прекрасно знаю и самого господина Суовинга, и его взгляды на жизнь.

– Могла бы и предупредить, – проворчал Денис, – я, знаешь, сколько нервов потратил! Кстати, это тебе…

Он протянул Летиции всё ещё пристойно выглядящий букет, и она растерянно покрутила его в руках.

– Зачем мне ещё один? – было впечатление, что она не шутит, а действительно не понимает, что ей делать с ещё одним букетом.

– Даю подсказку, – Денис уселся в кресло и открыто любовался Летицией, которая выглядела просто сногсшибательно. – Его можно поставить в вазу. С букетами, как правило, так и поступают. Это я на будущее.

Он хотел добавить ещё кое-что о том, что букетов предвидится совершенно неприличное количество, но тут в дверь вежливо постучали.

– Надеюсь, это не один из заботливых горожан, который хочет удостовериться, что с тобой всё в порядке? – недовольно нахмурилась Летиция, направляясь к двери. Но на пороге обнаружилась встрёпанная и на удивление решительная Аделаида.

– Можно? – она слегка исподлобья посмотрела на ведьму и, увидев Дениса, облегчённо вздохнула. – Мне как раз нужны вы оба, так что совершенно замечательно, что ты здесь, док.

Денис с Летицией удивлённо переглянулись: Деля выглядела ну очень решительно.

– Заходи, – ведьма отошла в сторону, пропуская третью участницу нашего уже чрезвычайно прославленного коллектива, – честно говоря, думала, отец тебя под замок посадит.

– А он и посадил, – кивнула Деля, – но он опрометчиво приставил ко мне только одного охранника, и я его отравила, но не до конца, а так… немножко.

– Что ты сделала? – ошарашенно переспросил Денис.

– Ну, не отравила, а усыпила, – поправилась Аделаида и повернулась к Летиции, – я ему в кружку с водой накапала твоей успокоительной настойки, которую ты мне вчера дала.

– И много накапала? – ведьма с каким-то исследовательским интересом рассматривала дочку мэра.

– Десять капель, – отчиталась Деля, – я помню, ты вчера говорила, что максимальная безопасная доза – именно десять капель.

– И как же ты теперь вернёшься? – сочувственно посмотрел на неё Денис.– Отец тебе весь мозг выест за очередной побег.

– Он ужасно разозлился, когда увидел статью, – Аделаида неожиданно хихикнула, но взяла себя в руки и решительно сказала, – но дело в том, что я не собираюсь возвращаться домой.

– А как… – Дэн не успевал обрабатывать поступающую информацию и почти завис, как старый компьютер. – А где и на что ты собираешься жить?

– Я об этом подумала, – серьёзно кивнула девушка, – тебе ведь наверняка нужна помощница, Захарий как раз вчера говорил, что один не справляется. Я готова работать даже за очень маленькое жалование.

– Меня выгонят обратно в мой мир, – Денис повернулся к улыбающейся ведьме, – и я даже в чём-то их пойму. Деля, я могу, конечно, взять тебя на работу, без вопросов, нам с Захарием действительно нужна помощница. Но хочу тебе напомнить, что зарплату от города мне платит именно твой папенька.

– Да и плюнь ты на неё, – неожиданно сказала Летиция, незаметно для Дениса подмигивая Деле, – тебе сорока марок не хватит, что ли? Да и потом, неужто ты не найдёшь, на чём подработать, если что? Процент от Суовинга, опять же.

– А кстати, интересно, сколько он мне дал? – Дэн вытащил тяжёлый мешочек и высыпал на прилавок монеты.

Девушки с азартом стали их пересчитывать, и выяснилось, что редактор выплатил Денису пятнадцать марок. Дэн подумал и разделил гонорар на три равные части: по пять марок каждому.

– Нам в этой статье всем досталось, так что и гонорар делим на всех, – сообщил он удивлённым

– И какая же? – Летиция подозрительно посмотрела на Дениса. – Сразу предупреждаю: Деля мне нравится, но не настолько, чтобы я предложила ей поселиться у меня. Ты ведь не обижаешься?

Ведьма вопросительно взглянула на Аделаиду, которая энергично затрясла головой, показывая, что подобного у неё и в мыслях не было. И обе переключили своё внимание на Дениса.

– Судя по твоей довольной физиономии, ты придумал что-то, что в очередной раз встряхнёт и без того очень бурный в последнее время досуг горожан, – ведьма усмехнулась, – я права? Но, надеюсь, ты не собираешься предложить Деле поселиться у тебя? Это было бы уже слишком даже для такого прогрессивного парня, как ты. К тому же, насколько я поняла, ты очень трепетно относишься к чужой репутации.

– Нет, ты что! – совершенно искренне воскликнул Дэн. – К себе я не могу. У меня только одна комната, а в гостевой живёт Захарий. К тому же у меня Симба, Нафаня, Арчи, мухи…

– Арчи? – Летиция нахмурилась. – Это ещё кто такой?

– Это мой персональный ворон, точнее, воронёнок, для оперативной связи с жителями Ночной части Фуортала! – гордо сообщил Денис.

– И когда только ты всё успеваешь? Казалось бы, только вчера вечером расстались, а у тебя уже личный ворон появился, – Летиция озадаченно покачала головой.

– Ха! – воскликнул Дэн. – Ты меня недооцениваешь, дорогая.

– Мне заранее не по себе, – ведьма демонстративно отступила в сторону, а Деля тихонько рассмеялась. – Что ты ещё успел? Каких ещё разоблачительных статей мне ждать?

– Помимо Арчи у меня появилась Глаша – это домовушка в охотничьем домике – и Гэндальф – это призрак профессора-травника, которого мне подарил главный призрак Ночной части Леса. И мы с ним уже успели оживить одного вампира, у которого теперь бьётся сердце. Вот…

– Да уж, темпы у тебя – это что-то! – с непонятной интонацией сказал Летиция. – А ведь выглядишь таким скромным и спокойным, прямо так и хочется в это поверить. Про вампира ты нам потом расскажешь, сейчас вопрос места жительства важнее, правда, Деля?

– Правда, – с улыбкой, чрезвычайно её красившей, отозвалась Аделаида. – И меня ужасно интересует, что ты придумал? Как ты понимаешь, сейчас именно этот вопрос для меня в приоритете, хотя про вампира тоже очень хочется послушать.

– Да уж понятно, – согласился Денис, – ну смотрите: нам нужно найти место, откуда Делю не сможет забрать господин мэр, а он непременно попытается это сделать. Где в Левендоте такое место?

– Наверное, его просто нет, – печально вздохнула Аделаида, понимая, что её прекрасный замысел не так уж легко воплотить в жизнь. – И что же мне делать? Домой я точно не вернусь.

– Правильно мыслишь, – Денис ободряюще улыбнулся девушке, – но ведь у нас есть ещё и Фуортал, не так ли?

– Предлагаешь мне попроситься в коробку к магаскальским мухам? – слегка нервно хихикнула Деля. – Боюсь, я там просто не помещусь. Да и шумные они у тебя слишком.

– Нет, мухи – это неактуально, – отмахнулся Денис, – я хочу тебе предложить надёжное и комфортабельное проживание.

– Он не согласится, – помолчав, покачала головой Летиция, – ни за что, никогда и ни при каких условиях.

– А вот и согласится, – Денис подмигнул ведьме, – хочешь – поспорим?

– А давай, – неожиданно бесшабашно улыбнулась Летиция. – На что спорим?

– На поцелуй, – нахально предложил Денис, приготовившись к долгому спору, но ведьма, подумав буквально несколько мгновений, уточнила:

– Каким образом? Если выиграешь ты…

– То я тебя поцелую, – тут же ответил Дэн.

– А если выиграю я? – ведьма с трудом сдерживала улыбку.

– То тогда ты меня поцелуешь, – засмеялся Денис, – правда, я здорово придумал?

– Да уж, в умении находить выгоду в любой ситуации с тобой соревноваться сложно, – покачала головой ведьма, но, к огромное радости Дениса, «нет» не сказала. Он счёл это величайшей победой за последние сутки и предложил прогуляться в Фуортал.

– Только пойдём через клинику, – решил он, – чтобы никто не догадался. Моей репутации уже всё равно.

– А моей? – удивлённо моргнула Деля.

– А об этом было нужно думать, когда ты из дома сбегала, – нравоучительно погрозил ей пальцем Денис и сам же рассмеялся. – Сейчас мы придумаем, как нам выбраться отсюда, не привлекая внимания бдительных граждан, и быстренько спрячемся в клинике. Туда никто добровольно не сунется. Ну а там уже пойдём тебя заселять…

– И всё-таки повторюсь: он не согласится, – покачала головой ведьма, – и, между нами говоря, совершенно правильно сделает. И дело не в тебе, Деля, а в принципе.

– Да о ком вы говорите? – дочь мэра непонимающе нахмурилась. – Если этот ваш «он» не согласится, то зачем к нему идти? Я вполне могу снять комнату в гостинице… наверное…

– Ага, и через полчаса твой отец наверняка будет знать, где ты поселилась, – Денис насмешливо смотрел на растерянную девушку, – и скажи мне, через сколько минут за тобой придут? Через пятнадцать?

– Боюсь, что меньше, – Деля тяжело вздохнула.

– Не попробуем, не узнаем, – Денис волевым решением прекратил споры и уточнил у ведьмы, – у тебя же наверняка есть чёрный ход. Куда мы можем по нему выйти?

– И откуда ты такой умный взялся? – театрально вздохнула ведьма и, повесив на дверь табличку «закрыто», уверенно нырнула под прилавок. Переглянувшись, Деля и Денис последовали за ней.

Чёрный ход вывел их на какую-то ну просто очень узкую улочку, плотно заставленную мусорными баками и старыми ящиками. Деля поморщилась, но безропотно последовала за ведьмой. Денис оглянулся и, убедившись, что их никто не заметил, поспешил за быстро шагающей Летицией.

Через десять минут они, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, вошли в клинику, а спустя ещё полчаса Денис решительно постучал в дверь аптеки «Не мешай!».

– Договариваться буду я, – шёпотом предупредил своих спутниц Денис, прислушиваясь к шагам, донёсшимся из-за двери, – не встревайте и не мешайте.

– А это разве не аптека вампира Хописа? – дрогнувшим голосом поинтересовалась нервно оглядывающаяся Деля у Летиции. – Я сама не бывала, но много слышала.

– Она самая, – еле успела ответить ведьма, прежде чем дверь распахнулась.

На пороге стоял Хопис, как всегда безупречно выглядящий и бесконечно спокойный, но при виде посетившей его компании традиционная невозмутимость старшины вампиров в очередной раз дала трещину.

– Хопис, я очень рад тебя видеть! – радостно воскликнул Денис, чуть ли не распахивая объятия навстречу хозяину аптеки. – А мы к тебе!

– Я хотел бы ответить тебе тем же, док, – сделав шаг назад, ответил аптекарь, – но мы не так давно с тобой расстались. Скажу тебе честно, что соскучиться я не успел, уж прости мне мою откровенность.

– Ничего, – великодушно махнул рукой Дэн, – ты

Вампир сложил на груди руки и посмотрел на молча стоящих Летицию и Аделаиду. Потом слегка посторонился и пропустил всю компанию внутрь, пояснив:

– Только публичного цирка мне сегодня и не хватало для полноты ощущений… Заходите, не будем радовать публику внеплановым спектаклем.

В кустах неподалёку послышался печальный вздох, но Дэн тряхнул головой и на всякий случай решил, что ему показалось.

– Летиция, дорогая, – обратился к ведьме аптекарь, – несмотря на то, что я всегда бесконечно рад тебя видеть, позволь мне высказать некоторое недоумение…

– Ох, Хопис, – усмехнулась ведьма, по-хозяйски устраиваясь на единственном диванчике и жестом приглашая Делю присоединиться, – когда-нибудь любовь к высокопарным выражениям тебя погубит! Ты мог бы спросить как-нибудь попроще?

– Мог бы, – сверкнул клыками вампир, – Летти, радость моя, что ты забыла на моей территории? Так лучше?

– Во всяком случае, привычнее, – засмеялась ведьма и добавила, показав на совершенно ошарашенную Делю, – эта девочка находится под моим личным покровительством, Хопис. Я знаю, что ты предпочитаешь кровь крупных хищников, а она на них явно не тянет, но на всякий случай информирую.

– Ты такая предусмотрительная, просто прелесть, – подмигнув Аделаиде, проворковал Хопис, – но я тебя услышал, Летти. Ты кто, девочка? Прости, я не слишком интересуюсь горожанами и знаю в лицо лишь некоторых, в основном тех, с кем меня связывают дела.

Деля беспомощно взглянула на Дениса, и тот решил, что пришла пора вступить в разговор.

– Это Аделаида, дочь мэра Левендота, господина Салливана, – бодро сообщил он, – Но ты вполне можешь называть её просто Делей, вам ведь много времени предстоит проводить вместе.

В холле аптеки повисла такая тишина, что было слышно, как за приоткрытым окном кто-то восторженно ахнул. Но Хопис был так удивлён последними словами Дэна, что даже не обратил на это внимания.

– Прости мою несообразительность, док, – осторожно начал вампир, – девушка очень милая и, судя по глазкам, явно неглупая, но с какой стати я буду проводить с ней время? Честно говоря, я не успеваю за прихотливыми скачками твоей логики.

– Ну хорошо, хорошо, обойдёмся без долгих вступлений, – сказал Дэн, а аптекарь откровенно напрягся. – Хопис, я почти уверен, что в этом большом доме ты иногда чувствуешь себя отвратительно одиноким…

– Не чувствую, – поспешно сказал аптекарь, – мне очень хорошо тут одному, я тебе точно говорю, док.

– Это самообман, – авторитетно заявил Денис, – постоянная тишина угнетающе действует на психику, это я тебе как доктор заявляю со всей ответственностью.

Глядя на зависшего Хописа, Денис лихорадочно пытался вспомнить все умные фразы, которыми так любила щеголять одна из его последних подружек, считавшая себя просто гуру в вопросах психологии.

– На мою не действует, – заверил его аптекарь, – но я всё равно пока не улавливаю, к чему ты ведёшь.

– К тому, что тебе будет гораздо уютнее, если в доме будет находиться кто-нибудь ещё, – вкрадчиво продолжил Денис, – тот, кто сможет открыть дверь несимпатичному тебе посетителю или заварить чай, пока ты возишься со ступками и весами.

– Ты хочешь, чтобы я взял девочку на работу? – в голосе Хописа послышалось понимание и определённое облегчение. – И почему сразу было не сказать? Мы можем обсудить этот вопрос и даже, возможно, договоримся.

– Это было бы просто замечательно, – просиял Денис и тут же добавил, – но, видишь ли, Деля сбежала из дома и ей негде жить. Ты не сдашь ей комнату?

– Я??! – Хопис растерянно моргнул алыми глазищами и перевёл взгляд на откровенно веселящуюся ведьму. – Док, ты умом тронулся? У меня что – гостиница?!

– Жаль, – Денис театрально вздохнул, – а мне казалось, что пока Деля жила бы у тебя, проф мог бы рассказать тебе много интересного…

– Не понял, – прищурился Хопис и стал похож на встопорщившего шерсть кота, – а как связано одно с другим?

– Видишь ли, – любезно пояснил Дэн, – профессор идёт в комплекте с Делей, а Деля – в комплекте с профом. Это, скажем так, мотивирующий бонус. Но раз тебе хорошо и одному, то тогда, конечно, я поторопился, наверное…

– Подожди, – аптекарь замер, явно просчитывая все плюсы и минусы, – куда вы, люди, вечно торопитесь? А это надолго? Ну, комната…

– На пару месяцев, скорее всего, а там я что-нибудь придумаю, – Дэн довольно зажмурился, – ну или замуж её выдам. Да не пугайся ты так, – увидев перекошенное лицо Хописа, поторопился он его успокоить, – у меня и без тебя кандидатур завались.

– Да я как-то и не претендую, – Хопис несколько раз моргнул, а Летиция, не выдержав, звонко расхохоталась. – И нечего смеяться!

– Так что там насчёт комнаты, Хопис? – поторопил аптекаря Денис, посматривая на солнце, неумолимо подползающее к верхушкам деревьев. – Просто у меня ещё дел сегодня – миллион и одно. Вообще не представляю, как всё успеть. И это при условии, что никому экстренно не потребуется медицинская помощь. Поэтому, пожалуйста, определяйся побыстрее.

– Ну если только на два месяца, – помолчав, сказал Хопис, мученически возведя глаза к потолку, – и никому об этом не рассказывай, хорошо? Побереги мою репутацию…

– О, в этом мне практически нет равных, – с энтузиазмом заверил его Денис, стараясь не обращать внимания на с трудом удерживающуюся от очередного приступа смеха Летицию. – Забота о чужой репутации – это мой коронный номер!

– Пойдём, я покажу тебе комнату, – Хопис строго посмотрел на Делю, – надеюсь, тебя не слишком беспокоит то, что жить тебе придётся под одной крышей с вампиром?

– Совершенно не беспокоит, господин Хопис, – неожиданно спокойно ответила Деля и, повернувшись к Денису, добавила, – спасибо тебе огромное! Здесь отцу даже в голову не придёт меня искать.

– Кстати, ты уже давно на лесной стороне, – вдруг спохватился Денис, – у тебя голова не болит? Не кружится?

– Да нет, – Деля пожала плечиками, – а должна?

– Мне сказали, что люди обычно не слишком хорошо переносят длительное нахождение здесь, – Денис посмотрел на аптекаря, и тот согласно кивнул, – но ты выглядишь очень бодро.

– Я и чувствую себя нормально, – не стала спорить Деля, – но это же хорошо, правда?

– Это просто отлично, – сказал Дэн и, пообещав заглянуть завтра, вышел из аптеки.

– Ты смог, надо же, – Летиция, шагнув за доком на крыльцо, странно посмотрела на него и покачала головой, – никогда не думала, что это возможно…

– Я, между прочим, выиграл спор, – Денис с улыбкой посмотрел на ведьму, – но я предпочту забрать свои выигрыш не здесь и не сейчас. Что-то подсказывает мне, что тут полные кусты заинтересованных и просто любопытных. Совершенно не исключено, что тут же окопался и господин Суовинг, собирающий материал для очередной сенсационной статьи.

– Я и забыла, что ты у

– Тебя проводить? – Денис неторопливо шагал рядом с ведьмой, направляясь в сторону клиники.

– Ой, можно подумать, я заблужусь, – фыркнула Летиция, – занимайся своими делами. Что у тебя там на очереди?

– Мухи, – мрачно ответил Дэн, – ну или подкочечники, если смогу их быстро найти: мне надо договориться с ними насчёт шкатулок. А там по ситуации: знаешь, я как-то уже перестаю строить долгосрочные планы, всё равно всё идёт не так, как я предполагаю.

– Это совершенно нормально, – со знанием дела кивнула Летиция, – с планами обычно именно так и происходит: ты их строишь, а они меняются.

– Можно я вечером зайду? – спросил Денис, сворачивая на тропинку, ведущую к клинике. – Чаю там попить, с долгами разобраться…

– Заходи, – неожиданно легко согласилась ведьма, – если планы позволят. И я пойду, у меня там наверняка очередь желающих что-нибудь купить уже до мэрии выстроилась. Кстати, что мне отвечать, если меня решит посетить господин Салливан? Боюсь, что многие видели, как Деля ко мне зашла, но никто не видел, чтобы она от меня вышла.

– Как хорошо, что ты про это вспомнила, – Дэн нахмурился и неожиданно радостно улыбнулся, – но я придумал выход.

– Звучит почти угрожающе, – Летиция иронично выгнула бровь.

– Ты скажешь им… что-нибудь!

– Какая великолепная идея! – восхитилась ведьма и покачала головой. – Даже не знаю, как её переоценить… Ладно, иди, но потом ко мне никаких претензий.

Послав даме сердца воздушный поцелуй, Денис чуть ли не бегом припустил в сторону клиники, соображая, как ему лучше всего добраться до подкочечников и как быстро они справятся с таким большим заказом.

Шум он услышал ещё находясь метрах в двухстах от поляны: на ней кто-то громко ругался, иногда замолкая и потом начиная снова. Тяжело вздохнув, Денис прибавил скорости и практически выбежал к дому. Как ни странно, толпы народа, которую он ожидал увидеть, на полянке не обнаружилось, а шум раздавался от того высокого куста, под которым он оставил магаскальских мух.

– И я требую, я именно требую, чтобы нам были созданы условия, достойные нашей эксклюзивности! – митинговал кто-то внутри коробки. В ответ на эти слова раздался шум, видимо, заменяющий собой аплодисменты. – Наша пыль – уникальный ингредиент, без которого не может обойтись ни одно уважающее себя медицинское учреждение! И поэтому прозябание в этой тесной коробке – позор и унизительное пренебрежение!

– Правильно! Каждой мухе по отдельному дому! – подхватил второй голос. – Можно даже по два!

– Иначе мы..! – вступил третий голос, а первые два замолчали. – Иначе мы страшно отомстим!

– Ну, ты поаккуратнее с угрозами, слышишь? А то вдруг перестараемся? – опасливо проговорил тот, который требовал по два дома. – Так, давайте ещё разочек, и поэмоциональнее! Огонька побольше! Слезу можно в конце, но только чуть-чуть! Док скоро появится, мы должны быть готовы. Итак, поехали! Первый пошёл!..

– И я требую, чтобы нам… – начал первый голос, но Денис, не знающий, сердиться ему или смеяться, аккуратно постучал по крышке коробки. В ней тут же наступила абсолютная тишина.

– Добрый день, уважаемые, – вежливо произнёс он, – предлагаю перенести митинг на открытое пространство и позвать зрителей.

– Ой, – растерянно проговорили внутри коробки и кто-то икнул, – а мы тут репетируем, а то скучно, понимаете? Коробка маленькая, окон в ней нет, нам даже пейзажем не полюбоваться… Вот мы и придумали себе занятие!

– Но мы не в претензиях, док, ты не думай, – тут же поспешил заверить Дениса второй голос, – коробка нормальная такая, прочная, воздух опять же через сеточку проникает…

Тут в коробке послышалось активное шебуршание, и в дырочке, через которую в своё время был выпихнут невезучий переговорщик, показалась мушиная голова. Большая полосатая муха подозрительно огляделась, окинула скептическим взглядом Дениса, поляну перед домом и снова сосредоточилась на Дэне.

– Ты, что ли, док? – мух сложил на груди одну из пар лапок и принял независимый вид. – Мы готовы к дальнейшим переговорам. Вчера ты обещал нам дом…

– Стоп, уважаемый, – Денис поднял ладонь, останавливая собравшегося качать права муха, – давайте не будем искажать и преувеличивать. Никакого дома я вам не обещал, начнём с этого.

– Как это? – раздалось из коробки, и на воздух выбрался очередной кругленький представитель славного Магаскальского болота. – Ты сказал, что дашь нам дом с бассейном.

– Неужели? – Денис насмешливо поднял бровь. – Даже с бассейном? А счёт в банке я вам не обещал?

– В банке? – мухи переглянулись. – Нет, про банку ты ничего не говорил, чего не было – того не было.

– Прекрасно, – Денис выпрямился и потёр поясницу, – ну, раз ваши требования окончательны… Нафаня…

– Что прикажешь, хозяин? – тут же материализовался рядом домовой, демонстративно не замечающий насторожившихся мух.

– Нафаня, запиши в мой ежедневник, пожалуйста, завтра связаться с Кассием, – вежливо попросил Денис, – у меня есть для него интересное коммерческое предложение.

– Непременно, хозяин, – домовой даже виду не подал, что знать не знает ни про какой ежедневник и даже смутно представляет себе, что это вообще такое, – а этих куда?

– Этих-то? – Денис потёр подбородок словно в глубокой задумчивости. – Знаешь, мне сегодня главный по призракам в Ночной части леса ворона подарил, Арчибальда. Он скоро прилетит, как с делами закончит… Нам же надо его чем-то питательным кормить? Не кашей же, правда? Ему много летать придётся, ему белок нужен…

– Эй, док! – хором заорали мухи. – Ты чего удумал-то, а?! Мы же ещё договариваться даже не начинали, а ты уже с плеча рубишь, так сказать. Зачем тебе Кассий? У нас порошка – тебе лет на пять хватит, а потом он же появляется всё время: ещё и продавать сможешь.

– Видите ли, уважаемые, – по-прежнему совершенно спокойно сказал Денис, – ваш райдер не соответствует моим возможностям, а у меня и без этого дел – просто море.

– Наш чего? – переспросил самый крупный мух. – Опять какое-то незнакомое слово.

– Райдер, деревня, – подал голос лежавший, как оказалось, всё это время неподалёку вчерашний переговорщик, – то есть список требований. Я это слово узнал ещё в Магаскале, когда Кассий ругался с кем-то, я уже не помню с кем.

– Похвальная тяга к знаниям, – одобрил Денис тут же надувшегося от гордости муха, – пожалуй, тебя я и возьму на переговоры.

– На какие переговоры?! – тут же забеспокоились мухи: они уже вылезли из коробки и живописно расселись поблизости, все пять.

– Дело в том, что мы решили устроить совет, на который приглашаем всех жителей Фуортала, точнее, представителей от всех, – пояснил Денис, понимая, что рассказывать всё равно придётся. – Ваше болото находится совсем рядом с лесом, практически на границе, так что вы тоже заинтересованная

– А что случилось-то? – мухи как-то резко посерьёзнели. – Беда какая?

– Да непонятно пока, – Дэн досадливо пожал плечами, – вот и обсудим.

– Слушай, док, – решительно подлетел к нему мух-переговорщик, – а ты всех нас возьми, а? Мы даже в небольшой коробке согласны временно посидеть, да?

Он повернулся с своим приятелям, и те согласно заморгали, а Денис заметил, как они быстро переглянулись. Правильно сказал Хопис – никогда не предугадаешь, кто и что может знать, слышать, видеть, помнить. Ни к кому нельзя заранее относиться пренебрежительно.

– Я подумаю, – пообещал он, и мухи довольно зажужжали.

– Знаешь, док, мы тут подумали, – после негромкого шебуршания заявил один из полосатых нахалов, – так и быть, дом можно без бассейна.

– Это в корне меняет дело, – ответил Денис, вежливо кивнув мухам, – значит, договоримся. Нафаня…

Домовой появился тут же и строго взглянул на притихших мух.

– Нафань, – попросил Денис, – мне бы с подкочечниками связаться, у меня для них большой заказ и предложение. Ты можешь их найти?

– Я могу, – неожиданно сказал мух, вылезший самым последним, – я знаю, где они живут. Только.. это… миску неси, бородатый… А то далеко не улечу.

– Спасибо, – совершенно искренне поблагодарил Дэн, – не ожидал, если честно.

– Ну так… – мух приосанился, – раз уж мы теперь партнёры…

– Партнёры? – Денис изо всех сил старался сохранить серьёзное лицо. – Ну, конечно, да, именно так… Спасибо тебе, партнёр!

Нафаня быстренько приволок миску, куда мух стряхнул пыль с крыльев, довольно оглядел совершенно чистые крылышки и улетел куда-то в сторону густых зарослей папоротников.

– Ты не думай, док, – снова переглянувшись с остальными, сказал самый большой мух, – от нас много пользы может быть. Ты вот к нам со всем уважением, стало быть, и мы к тебе со всей душой и расположением. Ну, чтобы по-честному всё было.

– По-честному – это всегда хорошо, – согласился Денис, – а скажите, у вас в Магаскале в последнее время никаких странных происшествий не было? Или слухов каких-нибудь странных?

Мухи в очередной раз переглянулись, а потом старший, перелетев к Денису на плечо, зашептал ему в ухо:

– Об этом мало кто говорит, уж не знаю, почему, но в последнее время, – тут мух перешёл на совсем тихий шёпот, – значительно вырос спрос на пыль. Смекаешь?

– Пока не очень, – так же шёпотом ответил ему Денис, – ты намекаешь на то, что кто-то делает запасы обезболивающего?

– Именно! – мух нервно затрепетал крыльями, роняя с них ценную пыль. – А это не к добру, точно тебе говорю, док.

– А кто скупает-то? – Денис нахмурился: новость действительно требовала осмысления и обсуждения. Нет, какой правильной оказалась мысль о совете, какой своевременной. Дэн мысленно поздравил себя с этим и сосредоточился на том, что говорил мух.

– Посредники, – полосатик переступил лапками и нервно дёрнул крылом, – слушай, ну вот что ты сидишь, как неродной, честное слово, а? У тебя на глазах ценное сырьё на траву сыплется, а тебе хоть бы что! Много пыли? Тогда давай её продавать, что ли… Прям смотреть не могу – сердце разрывается. Где твой бородатый с миской?

Словно услышав его ворчание, а может, и вправду услышав, – Денис уже понял, что его домочадцы очень любят незаметно подобраться и разжиться ценными сведениями – рядом возник Нафаня со здоровенной миской, в которую все мухи с явным облегчением стряхнули пыль с крыльев.

– Много, – посмотрев на горку серой пушистой пыли, уважительно кивнул Денис, – Нафаня, упакуй эту ценность в какую-нибудь коробку, и завтра отправим её Хопису.

– Па-а-а-а-па! – на него неожиданно с восторженным мявом налетел зелёный комок шерсти и чуть не сбил с ног. – Па-а-а-а-па! Ты сно-о-о-ва уйдё-о-о-о-шь? А ска-а-а-а-а-зка?!

– Ох, Симба, – Денис с определённым трудом выкарабкался из-под прыгающей на него Симбы, – да ты выросла как! Скоро меня перерастёшь, честное слово!

– Лийморы очень быстро растут, – со знанием дела сообщил ему чудом удержавшийся на плече мух. И это была его серьёзная стратегическая ошибка, так как через секунду из крепкой зелёной лапы торчала только голова с выпученными глазами.

– Кто-о-о-о это-о-о-о? – Симба с любопытством рассматривала мушиную голову, в то время как оставшиеся мухи замерли, во все глаза таращась на попавшего в переделку приятеля.

– Это? Это мух, Симба, – Денис улыбнулся лийморе.

– Его едят? – интерес малышки носил исключительно гастрономический характер, и мух это моментально понял.

– Иногда, – Денис старался сохранить серьёзное лицо, а мух занервничал ещё больше.

– Док, ты чего? Мы же все партнёры, ты забыл? Ты хотел взять нас на совет, между прочим, а если твоя лиймора меня съест, то все договорённости… что с ними будет? Док, так нельзя, слышишь?

– А ты ска-а-а-а-зки зна-а-а-а-ешь? – Симба явно решила получить максимум от сложившейся ситуации.

– Сказки? Конечно, знаю! – мух всеми лапками уцепился за возможность договориться с лийморой. – Никто не знает сказок больше, чем я!

– Расска-а-а-а-жи! – потребовала Симба, усаживаясь на пушистую зелёную попу и немного разжимая лапу с мухом.

– Ээээ… – протянул мух, нервно оглядываясь, – обязательно! Это будет самая интересная сказка, которую ты когда-нибудь слышала!

Симба всей свой хитрющей мордашкой изображала нетерпение, и Денис устроился рядом с ней, прижав к себе свою необычную пушистую зелёную дочь. Имеет он право на минутку отдыха?

– Ну так вот, – начал мух, откашлявшись, – давным-давно в одном лесу жили… звери. Много всяких разных зверей: медведи, квадры, зайцы, мыши…

– И лийморы! – радостно дополнила список Симба.

– И, конечно же, лийморы, – согласился мух, тяжело вздохнув. – Так вот, и решили они построить себе домик, чтобы всем вместе в нём жить.

– Зачем? – раздался вопрос из-под куста, и на поляну высунулся незнакомый Денису квадр.

– Что зачем? – раздражённо отозвался мух. – Сказали же тебе: жить вместе, что тут непонятного?

– Всё непонятно, – квадр выбрался полностью и вежливо поклонился Денису, – зачем медведю жить вместе с мышью?

– Дружат они! С детства! – рявкнул мух. – Будем выяснять подробности или дальше слушать?

– Извини, – квадр осторожно присел рядом с Денисом и превратился в слух.

– Ну так вот, – мух поёрзал в лапе у Симбы, устраиваясь поудобнее, – решили они построить дом и стали выбирать материал.

– А чего его выбирать-то? – с ветки свесился мохнатый зверёк, похожий на белку. – Дупло найти побольше – и всего делов! Высоко, сухо и тепло. Рекомендую.

– Умные все такие! – с непередаваемым ехидством отозвался мух. – Заяц тебе как в дупло залезет, а?

– Не умеет по деревьям лазить – значит, он не нужен, – категорично отозвался любитель жить в дупле, – он лишнее звено в этой… как её…

– Пищевой цепочке, – подсказал неуверенно выглянувший из-за дерева зверь, похожий на лису, – зайца вычёркиваем.

– Как скажете, – не стал спорить мух, – так вот, решили

– Охотиться – это хорошо, это интересно, – согласилась Симба и облизнулась, вызвав у муха нервный тик.

– А мышь? – строго спросил квадр. – Я так и знал, что всем дело найдётся, а она будет сидеть дома и жрать то, что добудут остальные.

– Может, сам тогда будешь рассказывать? – рассердился мух. – А мышь… мышь… а мышь следила за порядком.

– Смешно, – хихикнул похожий на белку зверёк, – она же всё потеряет или из дупла выронит.. Давайте вместо мыши возьмём меня.

– Тебя? – звери переглянулись и начали бурно обсуждать, стоит ли менять мышь на белку и не взять ли обратно зайца, если лиймора сумеет его затащить в дупло.

Денис слушал эту совершенно невероятную сказку, почёсывал Симбу за ушком и чувствовал себя счастливым до такой степени, о какой только может мечтать человек.

Александра Шервинская

Клиника Вскрытие покажет или Живым вход воспрещён - 2

Глава 1

Денис открыл глаза, когда солнце уже почти закатилось и только осторожно золотило верхушки деревьев. Неподалёку Симба и Нафаня что-то негромко обсуждали с мухами, причём оттуда доносилось как недовольное ворчание лийморы, так и дружное хихиканье. Было видно невооружённым глазом, что всем участникам компании очень хорошо.

Не торопясь признаваться в том, что проснулся, Денис на минуту снова закрыл глаза и с удивлением подумал, что всего несколько дней назад он даже представления не имел, что где-то есть другой мир, город Левендот и таинственный лес Фуортал. Жил себе совершенно обычной жизнью: ходил на работу, встречался с девушками, иногда пил пиво с приятелями, такими же молодыми холостяками, не обременёнными заботами о семье. И если бы не неприятная история, в которую он влип по милости своего коррумпированного начальства, так и прожил бы до самой старости.

На его счастье именно тогда шаманам Фуортала — леса, населённого «условно живыми» существами и разнообразным говорящим зверьём, — приспичило призвать нового доктора, и в их поисковую сеть попался он, Денис Юрьевич Воронцов, судебно-медицинский эксперт первой квалификационной категории. Правда, шаман Гурций говорил, что они искали именно его, но для Дениса это было уже не важно: он наконец-то очутился в по-настоящему своём мире.

Здесь его звали доктором Дэном, и он был единоличным владельцем клиники с оптимистичным названием «Вскрытие покажет», амулета по имени Глюк, охотничьего домика на территории призраков и кучи всякого полезного и не очень полезного добра. А ещё у него, всегда старательно избегавшего прочных связей, неожиданно образовалась толпа домочадцев: дочь — говорящая кошка-лиймора, домовой Нафаня и домовушка Глаша, помощник Захарий, которого Дэн воспринимал как младшего братишку, профессор-травник, воронёнок Арчи. Помимо этого у Дениса, всегда тщательно оберегавшего своё личное пространство, появились друзья: полицейский инспектор Генри Старк и аптекарь вампир Хопис, дочь мэра Аделаида и ведьма Летиция Старк. Последняя, правда, была для него намного больше, чем просто другом, но это уже отдельная история.

Но, как и всё хорошее, блаженное ничегонеделанье не могло продолжаться долго, и буквально через несколько секунд Денис услышал возле себя деликатное покашливание. Усилием воли вытряхнув себя из состояния сладкой дрёмы, он сел и увидел стоящего возле куста подкочечника. Дэн не мог с уверенностью сказать, был ли это Мурф или какой-то другой представитель этого загадочного народца, так как выглядели они примерно одинаково: большая кочка с красными глазами.

- Доброго вечера, уважаемый! - поднявшись на ноги, вежливо поздоровался Денис. - Благодарю вас, что так быстро откликнулись на мой призыв!

- Мы тоже заинтересованы в налаживании контактов с новым доком, - выпрямляя ноги с перепонками и становясь выше ростом, ответил подкочечник, прикладывая к груди руку с большой ладонью, - да пребудет с тобой сила Моховой Кочки.

Второй раз удержать нервный смех было уже гораздо проще, и Денису удалось оставить при себе ответ в духе гранд-мастера Йоды.

- Я могу сразу приступить к делу? - на всякий случай уточнил Денис, не зная, являются ли обязательными в разговоре с подкочечниками пространные беседы о природе и грядущем урожае.

- Конечно, док, - с достоинством склонил голову последователь идей Моховой Кочки, - мы готовы выслушать тебя и сделать всё, что от нас зависит.

- Прекрасно, - Денис потёр руки, - у меня большой заказ на тару для хранения трав и всяких веществ для приготовления зелий: около ста коробок или банок. Я не надеюсь, что они будут с теми же волшебными свойствами, что и подаренная мне шкатулка, но не сомневаюсь, что лучше вас с этой работой никто не справится.

- Мы ценим твоё доверие, док, - в скрипучем голосе подкочечника прозвучала законная гордость, - и постараемся сделать всё быстро. Если мы приготовим твой заказ за неделю, это будет хорошо?

- Так быстро! - воскликнул Дэн, морально приготовившийся к гораздо более долгому сроку, не меньше месяца. - Это совершенно замечательно! Сколько я буду должен?

Подкочечник несколько раз моргнул круглыми красными глазами, потом несколько раз скрипнул, словно стесняясь озвучить цену, и Денис решил ему помочь:

- Да вы не смущайтесь, любой труд, особенно такой, должен быть оплачем, и оплачен честно!

- Мы хотели попросить у тебя необычную плату, - как-то неуверенно проскрипел подкочечник, - мы возьмём с тебя десять скитлов, которые отдадим лесовикам за материал. Орсис — дорогое дерево, но травы в нём хранятся великолепно. Тогда все твои ящички и коробки будут, как ты сказал, волшебными. Ну а для себя мы хотели попросить разрешения всегда приходить сюда, когда ты будешь петь. У тебя странные песни, но они будят в нас неведомые нам самим доселе чувства. Мы не испытывали их никогда раньше, и этот твой дар для нас просто бесценен!

Денис, совершенно ошарашенный подобным предложением, не знал, что ответить.

- Но это не может быть платой, - растерянно ответил он, - мне ведь это ничего не стоит! Я с удовольствием буду петь просто так, раз вам нравится. Я ведь доктор, а не профессиональный певец…

- Ты поешь сердцем, а это дорогого стоит, - проскрипел подкочечник, - так мы можем приходить?

- Разумеется, - воскликнул Денис, - я буду обязательно присылать вам информацию, если вдруг у нас будут организовываться посиделки. Ближайший концерт, кстати, намечен на вечер после общего совета. От вас ведь будут представители?

- Да, твой посланец рассказал нам, и мы

- Как же мы узнаем? - Денис откровенно расстроился, что часть информации может пройти мимо и не даст сложить полную картинку.

- Она сама придёт на ваш совет, - торжественно сообщил подкочечник и поклонился Денису. - До встречи, док, мы будем передавать готовые коробки частями и оставлять у твоих помощников. Да пребудет с тобой сила Моховой Кочки.

С этими словами он словно растёкся по земле, превратившись в самый обыкновенный травяной холмик.

- Ты стремительно становишься поп-звездой, дорогуша, - негромко поздравил сам себя Денис, - скоро сможешь отправляться с гастролями по Ристолии.

Ничем не сдерживаемое воображение тут же нарисовало городскую площадь и яркую афишу, наклеенную на забор: «Не пропустите! С единственным концертом доктор Дэн Ворон Цов в сопровождении сводного хора нечисти Фуортала. Бэк-вокал: вампирская община. Кордебалет: магаскальские мухи».

«Озолотимся!» - потрясённо проговорил Глюк, видимо, тоже впечатлённый нарисованной картиной. Денис тряхнул головой, прогоняя наваждение, и поднялся на ноги.

- Так, с подкочечниками мы договорились, с мухами тоже, - амулет презрительно фыркнул, но комментировать не стал, - остались лийморы, квадры, эльфиры… Я никого не забыл?

«Ты забыл Генри и Летицию, - с лёгким ехидством сказал Глюк, - они пока ещё не в курсе, какое развлечение ты им приготовил. И если Старк в силу профессии привык участвовать во всякого рода сомнительных авантюрах, то ведьма может и не захотеть принимать участие в совете. Ведьмы — они всегда сами по себе были!»

- Прекрасно, - с энтузиазмом откликнулся Денис, - это мы сейчас и выясним, как раз повод будет в город прогуляться.

Денис быстро взбежал на крыльцо и, зайдя в клинику, окликнул Нафаню.

- Нафаня, а где Захарий? Я его сегодня не видел почему-то…

- Так он в город по делам убежал ещё днём, к ночи обещал вернуться, - тут же отчитался домовой, - славный парнишка, работящий, приветливый.

- Это да, - Дэн улыбнулся, - как вернётся, скажи, что у меня разговор к нему и интересное предложение. Ему наверняка понравится.

- Скажу, скажу, - поглаживая бороду, довольно откликнулся Нафаня и тут же подозрительно поинтересовался, - а ты куда это, хозяин, наладился на ночь глядя?

- По делам, а что? - Денис слегка обалдел от такого вопроса.

- Спать ночью надо, а не шастать не пойми где, - сурово нахмурившись и уперев руки в бока, отчитал его домовой, - вон тощий какой, ни поесть нормально, ни выспаться. Никакого… этого… как же его, бестию… режима, вот!

- Нафань, - Денис не знал, смеяться ему или плакать, - ты мне домовой, а не строгая бабушка. Не надо меня воспитывать, я уже большой мальчик.

- Вырос-то большой, а ума не нажил, - совершенно не смутился Нафаня, - ежели я тебе не скажу, кто скажет-то? Лиймора твоя шебутная? Так она сама дитё пока. Вот и получается, что некому тебя уму-разуму учить. Придётся мне, хозяин. А не будешь слушать меня, так я не посмотрю, что ты главный в доме, могу и полотенцем.

- Полотенцем?! - Денис без сил опустился на удачно подвернувшийся рядом стул. - Дожил… собственный домовой полотенцем грозится. Нет… не буду я тебя с Глашей знакомить…

- А это ещё кто такая будет? - моментально заинтересовался Нафаня. - Не нашего ли племени?

- А вот не скажу, - Денис с трудом поборол желание показать домовому язык, - ты мне полотенцем угрожаешь, а Глаша хорошая, она меня будет холить и лелеять, пирожками кормить… Вот уйду к ней — узнаете!

- Я тебе уйду! - неожиданно расстроился и даже рассердился домовой. - Даже думать про такое не моги! Уйдёт он…

- Нафаня, не сердись, - Денис посмотрел на чуть не плачущего домового и устыдился своей совершенно детской выходки. - Никуда я от вас не денусь.

- Ну вот и славно, - мгновенно успокоился домовой, - иди, хозяин, да не поздно возвращайся. Я тебе тёплой еды оставлю, ты уж поешь, не забудь, ладно? А не то… смотри у меня! Да по лесу не шастай ночью, небезопасно это. И про Глашу эту завтра рассказать не забудь.

Не придумав достойного ответа, Денис только кивнул, хотя не мог не признаться сам себе, что его невероятно тронула эта слегка неумелая, но идущая от сердца забота домового.

Выйдя из клиники на «городскую» часть, он глубоко вздохнул и направился в сторону лавки Летиции, рассчитывая в такое время застать её дома. Внезапно он остановился, поражённый ужасной мыслью.

«Глюк, - позвал он, и амулет тут же с готовностью откликнулся, - слушай, тут такое дело… Скажи, а тебя можно как-нибудь временно отключить?»

«Зачем это? - тут же насторожился Глюк. - Не надо меня отключать!»

«Слушай, - Денис старательно подбирал слова, - у меня, я очень надеюсь, скоро начнёт налаживаться личная жизнь. Понимаешь?»

«Неа, - радостно сказал амулет и хихикнул, - и что? Поздравляю тебя с этим, несомненно, радостным событием. Я-то тут при чём?»

«Активная личная жизнь, - слегка надавил голосом Денис, - и мне не нужны советы и комментарии в самый неподходящий момент, понимаешь?»

«Ну, знаешь, - демонстративно обиделся Глюк, - хороший совет ещё никогда никому не мешал, а у меня жизненный опыт ого-го какой!»

«Этого я и опасаюсь, - честно ответил Дэн, - так что? Отключаешься ты как-нибудь?»

«Скучный ты человек, доктор Дэн Ворон Цов, - вздохнул Глюк, - нет в тебе духа здорового авантюризма!»

«Да его во мне - хоть ложкой ешь, иногда мне даже кажется, что его слишком много, - искренне ответил Денис. - Глюк, ну правда, я сегодня планирую целоваться с Летицией. И ты мне в этом приятном деле абсолютно не нужен!»

« А если я тоже хочу с ней целоваться? - упёрся Глюк. - Как работать, так я первый, а как пообниматься с красивой женщиной…. так отключить… Где справедливость?!»

«Переработался уже, прямо света белого не видишь! - начал сердиться Дэн. - Вот попрошу профа сварить какую-нибудь отраву и усыплю тебя. Будешь тогда знать, как спорить!»

Почувствовав, что Денис действительно разозлился, амулет повздыхал, постонал ещё минутку для приличия и сообщил:

«Не переживай, док, я сам отключусь, у меня это изначально заложено: мой создатель тоже, знаешь ли, монахом не был!»

«Точно?» - Дениса ещё терзали сомнения, но так как он понимал, что максимум,

Как ни странно, по пути к лавке Летиции его никто не отвлёк, не пристал с расспросами, и даже пронырливого главного редактора, предпочитающего следить за ним лично, не было видно. Видимо, достаточно поздний вечер разогнал по домам самых даже любопытных.

Так как цветочная лавка госпожи Ханны была уже закрыта, то Денис свернул к трактиру Симеона, чтобы прихватить к чаю пару пирогов с ягодами. Он ещё по прошлой жизни прекрасно помнил, что указать на дверь человеку, принёсшему вкусненькое, гораздо сложнее, чем тому, кто явился с пустыми руками.

В окнах трактира, к счастью, ещё горел свет, и когда Денис вошёл, то обнаружил Симеона стоящим за стойкой и что-то подсчитывающим. Увидев позднего посетителя, трактирщик не стал ни ворчать, ни кричать «Мы уже закрыты. На часы посмотри!», а совершенно невозмутимо вышел из-за стойки и присел за ближайший стол.

- Вы поужинать или перекусить? - доброжелательно поинтересовался этот святой человек. - Есть ещё теплые овощи с грибами и мясо. Будете, док?

Денис тяжело вздохнул, виновато посмотрел на Симеона, кивнул и решил, что если он придёт к Летиции чуть позже, то ничего страшного не случится: ведьма не была похожа на человека, который рано ложится спать.

Трактирщик лично пошёл в кухню, погремел там кастрюлями и буквально через минуту поставил перед Денисом большую тарелку с неприлично вкусно пахнущей едой. Нафаня мог быть доволен: Дэн съел всё и с трудом поборол желание вылизать тарелку, чтобы на ней не осталось даже самой маленькой капельки этой невероятно вкусной подливки. Но воспитание всё же победило, хотя, судя по довольной усмешке Симеона, порыв был замечен.

- Спасибо, - сыто отдуваясь, сказал Денис, - я даже не подозревал, какой я, оказывается, был голодный.

- На здоровье, - круглое лицо трактирщика сияло от удовольствия, - очень мне нравится, когда у людей аппетит хороший. Ну а вам-то днём совсем некогда было, я думаю: столько дел, столько дел!

В голосе Симеона отчётливо прозвучал намёк на то, что днём Денис был занят чем-то таким, о чём весь город уже в курсе. За исключением самого виновника обсуждения.

- Что же, по мнению уважаемых горожан, я делал днём? - Денису стало любопытно, как далеко зашла народная фантазия на этот раз. - Расскажите мне, Симеон, мне правда интересно! Глядишь, следующая сногсшибательная статья в газете меня удивит уже не так сильно.

- А то вы сами не знаете, док, - хитро прищурился трактирщик, - днём вы сначала чуть не убили господина Суовинга, но за него заступился инспектор Старк, а так как вы с ним в дружбе, то не поубивали друг друга, а только сильно подрались. Господин Суовинг говорил, что непременно напишет большую статью о том, какое сражение произошло между вами и Генри Старком.

- А то, что я сегодня Генри не видел вообще — это как, факт, не имеющий значения? - устало спросил Денис, чувствуя, что это ещё далеко не весь перечень его сегодняшних подвигов.

- Вот тут я ничего сказать не могу, - пожал плечами трактирщик и продолжил, - а потом вы второй раз украли дочку господина мэра.

- А почему второй-то? - растерялся Денис.

- Ну так первый-то вчера был, - напомнил ему Симеон, - мы все про то в газете прочитали. Вы и госпожу Старк, и госпожу Аделаиду, их обеих прямо с приёма через окно умыкнули. Ох, господин доктор, ну и смелый вы парень! До вас никто на такое не отваживался.

- Да уж надо думать, - вздохнул Денис, - только не крал я никого, Симеон!

- Конечно, конечно! - заверил Дениса трактирщик, и был видно, что он оправданиям Дэна не верит ни на грош. - Они сами сбежали, а потом с вами под ручку прогуливались.

- Я его всё-таки убью, - Денис мысленно открутил голову господину Суовингу, потом пришил обратно и снова открутил. Стало чуть полегче.

- Так вот, - блестя глазами, продолжил Симеон, - а сегодня вы госпожу Аделаиду выкрали снова, но только на этот раз домой не вернули.

- А почему я-то?! - попытался возмутиться Денис.

- Ну а кто? - трактирщик посмотрел на него с искренним недоумением, мол, кому красть-то кроме дока?

- И то правда, - вздохнул Дэн, - только не крал я никого, у меня дел было и без этого выше головы.

- Да ведь многие видели, как госпожа Аделаида вошла в дом к ведьме Старк, а до того туда вы зашли. Ну и опосля госпожу Аделаиду никто больше не видел. Следовательно, вы с госпожой ведьмой дочь мэра куда-то и спрятали, только вот никто не знает — куда.

- Симеон, ну подумай сам, зачем мне прятать куда-то Аделаиду? - попробовал воззвать к голосу разума Денис. - Она мне вообще без надобности!

- Ну, это как посмотреть, - не согласился трактирщик, - выгодная партия, между прочим. Хотя, конечно, против госпожи ведьмы госпожа Аделаида не тянет, простите великодушно. Девушка она хорошая, спору нет, но вот только… не красавица, чего уж там… Вы бы отпустили её, док…

- Откуда?

- Ну где вы там её держите? - сочувственно вздохнул Симеон.

- А мысль, что Аделаида могла сама сбежать от любящих родителей, никого не посетила? - осторожно поинтересовался Дэн.

- Сбежала? Да вы что, док! - замахал на него руками трактирщик. - Куда же она сбежит-то? Её же любой домой сразу вернёт: с мэром ссориться никому не хочется.

- Не знаю, Симеон, ничего тебе не могу сказать, - намертво стоял на своём Дэн, - от госпожи Старк Аделаида вышла через чёрный ход, а вот куда она потом делась, ни я, ни Летиция не в курсе. Мало ли, какие у девушки могут быть свои секреты.

- То есть вы хотите сказать, док, что у госпожи Аделаиды мог быть тайный роман?! - в глазах трактирщика загорелись огоньки жгучего любопытства.

- Я ничего не хочу сказать, - ответил Дэн, подумав, что после того, как Деля поселилась у вампира, на её репутации уже всё равно можно ставить крест. - Но ни госпожа Старк, ни Генри, ни я никакой информацией по этому поводу не обладаем.

- Ох, так неужто похитили господу Аделаиду нашу? - ахнул трактирщик, сделав какие-то свои выводы

- Да подожди ты, - попытался успокоить Симеона Денис, но тот уже горестно качал головой, строя предположения одно другого печальнее. - Отыщется ваша Аделаида, никуда не денется. Молоденькие девушки, они такие непредсказуемые!

- Оно, конечно, да, - трактирщику явно не хотелось отказываться от привлекательной версии похищения, - но господину мэру это точно не понравится, какой-никакой, а ведь отец!

- Как говорится, утро вечера мудренее, - свернул опасный разговор Денис и попросил, отвлекая внимание трактирщика на более приземлённые материи, - мне бы пару пирогов с собой, если можно. С ягодами остались ещё?

- Пироги? - очнулся Симеон. - Конечно, сейчас принесу, минуточку…

Он торопливо ушёл в сторону кухни, и Денис услышал, как он говорит кому-то:

- Я же говорил, что док не виноват в пропаже Аделаиды, и ведьма Старк тоже. У дочери мэра, оказывается, кавалер был тайный, - тут Дэн услышал, как кто-то потрясённо ахнул, - вот она через лавку ведьмы, через чёрный ход, к полюбовнику своему и сбежала. А ведьму Старк и дока в комнате заперла, чтобы не помешали. Во как было-то! А вы на невинного человека наговариваете!

«Главное — предупредить Генри и Делю, чтобы они морально были готовы», - подумал Денис, понимая, что уже завтра утром все будут убеждены, что Деля чуть ли не замуж вышла, а его с Летицией напоила какой-нибудь отравой, чтобы не мешали. Хорошо, хоть не убила...

«Вот так слухи и рождаются! - наставительно произнёс Глюк, тоже явно впечатлённый происходящим. - Хорошо, что Хопис этого не знает, а то он ни за что бы Деле комнату не сдал!»

Денис не успел развить эту интересную мысль, так как из кухни вернулся Симеон с большим пакетом.

- Вот и пироги, док, ещё тёплые, как чувствовал, что не надо из печки доставать. А вы себе или в гости?

- В гости, - не стал скрывать Денис, придя к выводу, что нужно хотя бы часть передвижений делать достоянием соскучившейся по событиям общественности. - Пойду ненадолго к Летиции загляну, а потом и домой, спать.

- Конечно-конечно! - воскликнул трактирщик, и Денис понял, что как минимум пара человек решит проследить за тем, действительно ли он пойдёт к ведьме, и во сколько он от неё выйдет.

«Знаешь, - подумав, сказал Денис амулету, - как-то мне в лесу нравится всё больше. В вашем очаровательном Левендоте я постоянно чувствую себя объектом нездорового пристального внимания».

«Ты же хотел жить в таком маленьком городке, - насмешливо заметил Глюк, - ты уж прости, я слегка покопался в твоей памяти, чтобы лучше тебя понимать, и видел там такую мечту. Ну вот и получи: маленький городок со всеми вытекающими из этого последствиями».

«Было такое дело, - Дэн даже не рассердился на амулет за то, что тот залез в его память: понятно, что Глюку нужно было выяснить, что представляет собой его новый владелец, - но как-то я всё меньше этого хочу, если честно!»

« А тебя теперь никто и не спрашивает!» - хихикнул амулет.

Попрощавшись с трактирщиком и прихватив одуряюще пахнущий пакет с пирогами, Денис быстро — пока никто не увязался следом — прошёл до лавки Летиции и постучался.

Ведьма, как ни странно, открыла практически сразу, словно стояла возле двери и ждала.

- О, похититель невинных девиц! - поприветствовала она Дениса, отходя в сторону и пропуская его в лавку. - И в каком же подвале ты прячешь несчастную Аделаиду, изверг?

- Не я один, - тут же отбился Дэн, - ты со мной тоже участвовала. Но у тебя устаревшие сведения, между прочим. Сейчас набирает популярность новая версия случившегося.

- Неужели? - Летиция усмехнулась. - И какая же? Тебе удалось меня заинтриговать, док.

- Тогда приглашай меня пить чай, а то не расскажу, - тоном опытного шантажиста сказал Денис, - у меня и пироги есть… С ягодами…

- Ну, если с ягодами, тогда конечно, это в корне меняет дело, - засмеялась Летиция и открыла дверь, ведущую из лавки в жилую часть.

Денис с интересом и удивившей его самого робостью шагнул на личную территорию женщины, которая ему так нравилась, что голова шла кругом. Ведь всем известно, что иногда жильё может рассказать о своём владельце больше, чем самый сведущий сплетник.

Комната, в которой он очутился, была светлой и напоминала, скорее, гостиную или некий великосветский салон, какие Дэн видел в фильмах «про красивую жизнь», но никак не комнату ведьмы.

Светлые стены, украшенные лёгкими, яркими пейзажами, большие окна, сейчас закрытые плотными шторами цвета топлёных сливок, изящная мебель, несколько книжных шкафов, светлый ковёр на полу — всё это вместе создавало впечатление лёгкости, света и какого-то очень женского уюта.

- Что, не очень похоже на мрачную берлогу ведьмы? - засмеялась Летиция, с удовольствием наблюдая за тем, как на лице гостя проступает ничем не прикрытое изумление. - А ты что ожидал увидеть? Пучки трав, скелеты в углах и чучела летучих мышей?

- Нет, - смутился Денис, - но мне почему-то казалось, что у тебя не так… светло и празднично. Но мне безумно нравится!

Летиция хотела что-то ответить, но тут раздался громкий стук молотка в дверь, и ведьма удивлённо подняла брови.

- Ты кого-то ждёшь? - Денис категорически не хотел, чтобы какой-нибудь гость помешал осуществлению его грандиозных планов.

- Вообще-то нет, - пожала плечами ведьма, но тут из-за двери послышался грозный крик:

- Открывайте! И верните мне мою дочь!!

- Вот уж кого мне меньше всего хочется сейчас видеть, - досадливо поморщилась ведьма, услышав голос, который трудно было не узнать. Господин мэр Виктор Салливан собственной персоной явился вызволять любимую блудную дочь из лап коварных похитителей.

- Интересно, возле твоей лавки уже весь город собрался или пока только жители пары ближайших улиц? - ни на кого не глядя, поинтересовался Денис. - Насколько я успел оценить тягу местных жителей к горячим новостям, там должно толпиться человек сто. Во главе с господином Суовингом, который наверняка уже приготовился написать очередную нетленку, снабдив её душераздирающими комментариями.

- Открывать будем? - спокойно спросила ведьма, хотя в её глазах мелькнул недобрый тёмно-зелёный огонёк.

- Будем, - вздохнул Дэн, - иначе он выломает дверь. Только предоставь это мне.

- Всегда мечтала узнать, как это — переложить неприятное дело на широкие мужские плечи, и тут

- С тебя лишний поцелуй вдобавок к уже имеющемуся, - тут же быстро сориентировался Денис, - и нечего так осуждающе на меня смотреть, я всегда говорил, что на самом деле я коварный и корыстный тип. Не веришь — спроси у Генри, он подтвердит!

- Ладно, с поцелуями мы разберёмся потом, - Летиция с намёком кивнула на дверь, в которую с упорством, достойным лучшего применения, колотил господин мэр.

Денис тоже посмотрел на дверь, подумал и широко её распахнул, причём сделал это так неожиданно, что господин Салливан чуть не свалился прямо ему в руки.

- Господин Салливан! - воскликнул он, радостно улыбаясь мэру. - Какими судьбами? У вас что-нибудь стряслось? Нужна моя помощь?

- Где моя дочь? - рыкнул мэр, сверкая глазами, а столпившаяся за его спиной заинтересованная общественность согласно зашумела.

- Вы у меня спрашиваете? - изумился Денис.

- У вас! Вы же её похитили! - обвиняюще ткнул в него пальцем мэр.

- Я? Вы уверены? Вы абсолютно в этом уверены? - прищурился Дэн и с удовольствием разглядел среди столпившихся господина Леманжа. - Это, знаете ли, очень смелое утверждение. Но я согласен: давайте поищем вашу дочь вместе. Летиция, душа моя, мы поищем у тебя в лавке и в доме Аделаиду, ты не против?

- Да ищите себе на здоровье, - пожала плечами ведьма, - только не уроните ничего, а то я счёт выставлю. Я, конечно, понимаю, что лапами не очень удобно выписывать чеки, но, полагаю, господин мэр справится.

- Почему лапами? - растерялся мэр, слегка сбавив напор. - У меня нормальные руки…

- Так это пока, - лучезарно улыбнулся ему Денис, - просто Летиция не очень любит, когда ей мешают… ну, вы понимаете меня, как мужчина мужчину, да?

- Причём здесь это? - мэр на какое-то время потерял нить собственных рассуждений.

- При том, что обычно она в таких случаях превращает мешающий ей объект во что-нибудь более безобидное, правда, господин Мастерс? - Денис подмигнул обнаружившемуся неподалёку заместителю мэра. - Вы в кого предпочтёте: в лягушку или в мышь?

- Это угроза? - господин Салливан зло посмотрел на Дениса, потом перевёл ещё более гневный взгляд на ведьму. - Я, между прочим, при исполнении!

- Что вы говорите? - Денис сочувственно покачал головой. - Ни минуты покоя, какая самоотверженность! Господин Суовинг, вы успеваете записывать?

Строчащий в блокноте главный редактор только молча кивнул, видимо, опасаясь забыть или упустить что-нибудь.

- Ну так что, будем искать Аделаиду? - вернулся к предмету обсуждения Денис и обратился к многочисленной публике. - Предлагаю начать с кухни. Господа, вы как считаете, можно спрятать госпожу Аделаиду в печке или в кастрюле? Я готов выслушать любые мнения.

- Не поместится она ни в печке, ни в кастрюле, - подал голос Симеон, так и не снявший передник, - госпожа Аделаида девушка крупная…

- Тогда давайте поищем в кладовке, - щедро предложил Денис, заметив, как довольно усмехнулся и что-то зашептал соседу на ухо господин Леманж.

- Так это кто же выдержит цельный день в кладовке сидеть? - возмутилась какая-то незнакомая Денису женщина. - Нет, в кладовке точно нету.

- А в подвале? - выкрикнул кто-то, и мэр оживился.

- В этом доме нет подвала, - с непередаваемым ехидством сообщил господин Леманж, - я лично его инспектировал, когда продавал госпоже Старк.

- А в спальне? - предложил свежую мысль какой-то молодой человек.

- Экий вы проказник! Шалунишка! - погрозил ему пальцем Денис, и юноша смущенно растворился в толпе.

- Так что же, получается, госпожи Аделаиды здесь нет? - наконец-то озвучил напрашивающийся вывод неизвестный господин в шляпе. - А где же она?

- Господин Леманж, - обратился Денис к стряпчему, который успел потихоньку показать ему большой палец в знак одобрения, - не подскажете случайно, сколько в городе домов?

- Подскажу, - стряпчий явно наслаждался как ситуацией в целом, так и видом багрового от бессильного гнева мэра. - Триста двадцать один.

- Господа, - обратился Денис к собравшимся, - вот вам бескрайнее поле деятельности: из трёхсот двадцати одного дома вы пока проверили только один — дом госпожи Летиции. Оставшиеся триста двадцать с нетерпением ждут вас! Полагаю, за пару лет вы справитесь… Господин мэр, вы в какой дом следующий пойдёте?

- Ни в какой, - рявкнул мэр, - но я этого так не оставлю!

- И будете абсолютно правы, - поддержал его Дэн, - виновные должны быть наказаны по всей строгости закона! Вам к госпоже Летиции кто пойти посоветовал?

Мэр бросил быстрый взгляд на побледневшего заместителя, потом неожиданно совершенно некультурно сплюнул, пробормотал что-то нецензурное и удалился в сторону своего дома.

- Что, и даже чаю не попьёте? - крикнул ему вслед Денис, жалея, что не знакомые с анекдотами его исторической родины жители Левендота не смогут оценить всю прелесть этой фразы.

- Господин доктор, - подошёл к нему улыбающийся стряпчий, - позвольте от всего сердца поблагодарить вас за это изумительное представление. Виктора давно нужно было щёлкнуть по носу, а то он уже совершенно забыл, что мэр — это должность выборная, а не дающаяся раз и навсегда.

- А что, есть недовольные? - негромко спросил Дэн у господина Леманжа, который очень серьёзно кивнул. - Ну так сместите его, в чём проблема?

- Никто не хочет связываться с Салливаном, - вздохнул стряпчий, - и я в том числе. Видите ли, док, городок у нас небольшой, и подавляющее большинство жителей связаны между собой родственными, дружескими и деловыми связями. И с господином мэром в том числе, понимаете меня?

- Боюсь, что даже лучше, чем вы предполагаете, - помрачнел Денис и честно сказал, - я ценю вашу веру в меня, господин Леманж, но, честно говоря, я совершенно не готов пока ввязываться ещё и в политические интриги. Мне на сегодняшний день и другой головной боли хватает.

- Охотно верю, - кивнул совершенно не выглядящий разочарованным господин Леманж, - и ни в коем случае не настаиваю! Мы терпели Виктора столько лет, что вполне можем подождать ещё немножко. С вашего позволения, мы вернёмся к этому разговору через какое-то время, допустим, через пару месяцев.

- Ничего не обещаю, - предупредил Денис, мысленно пожелав заговорщикам — а в том, что стряпчий представляет

- Кстати, - господин Леманж хитро посмотрел в глаза Денису, - госпожа Аделаида, о местонахождении которой вы, разумеется, не имеете ни малейшего представления, через три месяца станет по нашим законам совершеннолетней, так что сможет самостоятельно распоряжаться своей судьбой. А вот до того времени… я бы посоветовал ей взять себе опекуна, раз уж она… похищена. Хотя что это я… вы же всё равно не знаете, где несчастная девушка, так что и передать ей мой совет вряд ли сможете. А жаль, очень жаль…

С этими словами господин Леманж изящно поклонился, приподняв элегантную шляпу, и удалился в неизвестном направлении, оставив Дениса стоять на крыльце в полнейшем обалдении.

- Нет, ты это видела? - Дэн повернулся к ведьме, рассматривающей его со странным выражением лица. - Только участия в местном подполье мне и не хватало для максимально полной жизни.

- Слушай, а ведь ты умудрился не сказать мэру ни слова неправды, - удивлённо констатировала ведьма, - я в восхищении, док.

- Герой, между прочим, ждёт заслуженной награды, - напомнил Денис, - уже в двойном размере.

- Чаю с пирогами? - наивно хлопнула длинными ресницами ведьма и сама засмеялась. - Пойдём на кухню, вымогатель…

- Ты уверена, что для поцелуев кухня — самое правильное место? - проходя за Летицией в уютную кухоньку, уточнил Денис. - Мне почему-то казалось, что в спальне удобнее…

- Не дави на меня, - очень серьёзно посмотрела на него ведьма, и Дэн моментально заткнулся, так как понял, что это не кокетство, а вполне себе нормальная человеческая просьба.

- Верёвки ты из меня вьёшь, - театрально вздохнул он и принюхался, - а чем это у тебя таким вкусненьким пахнет? Печеньками?

- Что за дурацкое слово? - фыркнула ведьма, почему-то слегка смутившись. - Ведьмы, чтоб ты знал, выпечкой и вообще домашним хозяйством не увлекаются. Но это — да, как ни странно, именно печенье.

Денис молча смотрел, как Летиция наливает чай в чашки, ставит на стол большую тарелку с нарезанными пирогами, которые принёс он сам, и вазочку с маленькими печеньицами, и чувствовал невероятное умиротворение и тёплую тихую радость.

Не выдержав, он перехватил проходящую к плите ведьму и усадил её к себе на колени, при этом Летиция, как ни странно, не стала ни вырываться, ни угрожать превращением в лягушку. Прижав её к себе, Денис молча держал свою ведьму в объятиях, не предпринимая никаких попыток поцеловать её. Видимо, почувствовав это, Летиция расслабилась и даже слегка прислонилась к нему. Боясь спугнуть хрупкое очарование момента, Дэн практически не шевелился, пытаясь вспомнить, было ли в его практике такое, чтобы ему для счастья хватало подобной мелочи. Голова бастовала и соображать категорически отказывалась.

Через несколько минут, полных тихого и, с точки зрения Дениса, всё же излишне целомудренного молчания, он заправил ведьме за ушко выбившийся завиток рыжих волос и осторожно провёл кончиками пальцев по её щеке.

И именно в этот момент раздался очередной стук молотка во входную дверь. Денис вздрогнул, а Летиция очень тихо прошипела что-то явно почти неприличное.

- У тебя не лавка, а какой-то проходной двор, - с неохотой разжимая объятия, проворчал Денис, - то мэры шастают, то ещё кто-то. Ночь на дворе, между прочим.

По лицу ведьмы было видно, что она тоже с гораздо большим удовольствием продолжила бы обниматься с доктором, но кто же её спрашивает? Нахмурившись, она подошла к двери и на секунду прикрыла глаза, а затем улыбнулась и открыла позднему визитёру.

- Я тебе, конечно, рада, Генри, хотя и не скажу, что ты вовремя, - пропуская позднего гостя в комнату, сказала ведьма, - раньше ты имел прекрасный обычай по ночам или спать, или работать, но не шастать по гостям. Что заставило тебя изменить этой чудесной привычке?

На удивление мрачный инспектор проворчал в ответ что-то невразумительное и прошёл в кухоньку, где сурово уставился на спокойно пьющего чай Дениса.

- О, Генри, привет, - жизнерадостно поприветствовал друга Дэн, - чаю хочешь? Есть пироги с ягодами от Симеона и печенье. Впрочем, печенек я тебе не дам, потому как их пекла Летиция, и они дороги мне все, до последней крошечки.

Генри молча постоял в дверях, потом с тяжким вздохом снял шляпу, аккуратно пристроил её на подоконник, проверил, плотно ли задёрнуты шторы и устало опустился в кресло.

- Я, значит, там бегаю, как ошпаренный, а ты тут печенье лопаешь? - возмущённо произнёс он.

- Лопаю, - не стал отрицать Денис, - скажу тебе больше, Генри: если бы ты не появился так не вовремя, я постарался бы реализовать ещё более дерзкие планы.

- Даже не стану спрашивать, какие именно, - проворчал инспектор, выразительно посмотрев на разрумянившуюся ведьму.

- Ты так просто или по делу? - Летиция поставила на стол дополнительную чашку и положила на тарелочку солидный кусок пирога. - Как-то ты раньше не баловал меня поздними визитами. И это, кстати, было очень мило с твоей стороны.

- Док, ты случайно, я подчёркиваю, совершенно случайно не знаешь, куда могла подеваться Аделаида Салливан, дочь нашего глубокоуважаемого некоторыми мэра? - Генри проследил на действиями тётки и самостоятельно добавил себе пару печенек, не обращая внимания на насупившегося Дениса.

- Знаю, - не стал отпираться тот, - причём совершенно не случайно. А ты в качестве кого сейчас интересуешься? В качестве полицейского инспектора, которому поручили найти дочку городского начальства, или как наш общий друг, который обеспокоен судьбой славной девушки Дели? Той самой, которую он вчера так нежно обнимал во время концерта…

Генри слегка смутился, но понял, что от его ответа зависит многое, в том числе и то, как будут дальше развиваться его отношения с другом и неоднозначной родственницей.

- Конкретно сейчас как друг, - помолчав, признался он, - как инспектор я пришёл бы утром или даже днём. Дэн, я действительно беспокоюсь о Деле, она, как оказалось, очень умная, чуткая и интересная девушка… Я даже не предполагал, если честно. Но, судя по тому, как ты реагируешь, ничего страшного с ней не случилось.

- Абсолютно, - подтвердил Денис и переглянулся с Летицией, - она в настолько надёжном месте, что надёжнее даже представить себе трудно.

- А зачем ты её украл? - неожиданно спросил Генри. - Не сама же она сбежала, правда?

- Вот в том-то

- Заметь, тётушка, я сегодня на редкость деликатен и даже не уточняю — по какому делу, - развеселился Генри. - Впрочем, мы отвлеклись.

- Так вот, - безрезультатно посверлив племянника суровым взглядом, продолжила ведьма, - она пришла и сообщила нам, что сбежала из дома и возвращаться туда не планирует. Затем с восхитительной наивностью попросила устроить её на работу и подыскать подходящее жильё. Знаешь, Генри, Деля хорошая девушка, но если бы не док, я указала бы ей на дверь.

- Ты нашёл, куда её поселить? - инспектор недоверчиво посмотрел на Дениса, который старательно выгребал из вазочки остававшиеся там печенюшки и складывал их на свою тарелку. - Оставь печенье в покое и ответь, пожалуйста.

- Не могу оставить, - вздохнул Денис, - это печенье пекла Летти для меня, а ты, как только я отвернусь, постараешься его слопать, я тебя знаю.

- Боги, в этом мире нет существа более бестолкового и странного, чем влюблённый мужчина, - вздохнул Генри, с сочувствием глядя на друга.

- На себя посмотри, - не остался в долгу Дэн, - да, я нашёл для Дели и работу, и жильё. При этом искать твою пропажу там не станет никто и никогда.

- Надеюсь, ты не спрятал её у себя, - нахмурился Генри, - это было бы не очень правильно, с какой стороны ни посмотри.

- Нет, не у себя, не у Летиции, не в трактире у Симеона и даже не в клинике, - Денис бросил в рот очередную печеньку. - Я поселил Делю в аптеке.

В кухоньке повисла тишина, прерываемая только деликатным похрупыванием печенья, которое жевал Денис.

- Прости, - отмер Генри через пару минут, - но где ты её поселил??! Я, наверное, не расслышал.

- У Хописа, - невозмутимо повторил Денис, а ведьма взяла чашку и отошла в сторону, наблюдая за разговором, как за интереснейшим представлением. - Скажи, я здорово придумал!

- И что, ты хочешь сказать, что он согласился?! - Генри неверяще посмотрел на Дэна, а потом перевёл растерянный взгляд на тётку. - Или ты его заколдовала?

- Я вообще молча стояла в сторонке, - тут же открестилась от сомнительной чести Летиция, - переговоры шли без меня.

- Слушай, а ведь вампиры не интересуются обычными девушками? - неожиданно произнёс Генри, - это я у тебя как у доктора спрашиваю. У них вообще как с этим делом?

- Откуда я знаю? - Денис удивлённо посмотрел на инспектора. - Я вообще об их реальном существовании узнал не так давно, а ты мне такие вопросы задаёшь… У Хописа и спроси.

- Спасибо за совет, - язвительно откликнулся Генри и погрузился в размышления.

- Прямо вот представляю, как док приходит к Хопису и начинает выяснять, каким образом размножаются вампиры и нет ли у них сугубо личного интереса к человеческим девушкам, - мечтательно глядя куда-то в потолок, проговорила ведьма, - особенно интересна реакция нашего друга аптекаря. Слушай, Денис, если ты собираешься это провернуть, возьми меня с собой, а?

- Нет, ну а правда, - отложив последнюю печенюшку, задумался Дэн, - я вот, например, пока ни одной женщины-вампира не видел.

- То, что ты их не видел, совершенно не значит, что их нет, - нравоучительно сообщил другу Генри, - просто они крайне редко покидают свои дома: мы им, видишь ли, абсолютно не интересны.

- То есть они есть? - уточнил Денис. - Вот бы посмотреть… Просто так, чисто научный, я бы даже сказал, академический интерес, - поторопился добавить он, увидев, как недобро прищурилась Летиция.

- Тётушка, да ты никак забеспокоилась, - Генри довольно откинулся на спинку стула, - ну ничего себе! Док, снимаю шляпу: ты нашёл ключик к этой невозможной женщине!

- Генри, - ласково мурлыкнула ведьма, и инспектор тут же напрягся, - я ведь не посмотрю, что ты мой родственник…

- Единственный! - торопливо уточнил Генри.

- Ничего, я не думаю, что без родственников моя жизнь потеряет смысл, - глаза ведьмы на секунду полыхнули изумрудным огнём, - а ты пока существенно уменьшишь поголовье комаров, допустим, в Магаскальском болоте. Мух, опять же, для дока наловишь. Всё польза от тебя будет…

- Ну прости, - Генри приложил руку к груди и попытался сделать виноватое лицо. Получилось не очень хорошо, но ведьма махнула рукой, мол, что с тебя, убогого, взять.

- Кстати, нам же надо подумать, кого мы назначим женихом Дели, - дожевав последнее печенье, решительно сказал Денис. - В соответствии с последней версией событий.

- А теперь можно ещё раз и помедленнее, - инспектор нахмурился, - что ещё за жених?

- А, так ты же не в курсе последних веяний, - спохватился Дэн и принялся просвещать друга. - В общем, сюда приходил мэр в компании с предателем Мастерсом и толпой народа во главе с господином Суовингом. В общем, все уверены, что Деля сбежала с любовником… ну или с женихом. Это уж как получится.

- Та-а-а-а-к… - недобро прищурился Генри. - Стоило мне на полдня отвлечься, как Аделаиде уже и любовника организовали. И кого же вы, господа интриганы, видите в этой роли? Надеюсь, не Хописа?

- А почему нет? - Денис сделал вид, что задумался. - Мужчина он холостой, красивый, состоятельный, при должности, опять же. Чем не жених?

Генри мрачно посмотрел на Дениса и побарабанил пальцами по столу. Летиция наблюдала за ним с интересом естествоиспытателя, обнаружившего новый вид какого-нибудь насекомого.

- Нет, мне это совершенно не нравится, - наконец проговорил инспектор, а Денис с трудом удержал довольную ухмылку. - Аделаида — чудесная девушка, которая вполне заслуживает нормального, уважительного отношения.

- Абсолютно с тобой согласен, - поспешил сказать Дэн, - но ты же вроде бы был категорически против каких-либо отношений. Ты так убедительного говорил о том, что дочь мэра тебе не пара, да и вообще… в холостой жизни сплошные плюсы…

- Когда это я такое говорил? - подозрительно прищурился было Генри, но тут же вздохнул и признал, - ну, говорил, и что теперь? Могу я передумать?

- Можешь! - Денис подмигнул веселящейся Летиции и протянул другу руку. - Поздравляю тебя с принятием правильного решения.

- Подожди, - Генри ошарашенно ответил на рукопожатие, - это же ещё всё исключительно гипотетически…

- Пока ты тут гипотезы разводишь, у тебя там вампиры Делю окучивают, - Денис осуждающе посмотрел на уже неприкрыто хихикающую Летицию, - вот прошляпишь интересную девушку, тогда даже я тебе не помогу. Потому что и ты мне друг, и Хопис, и Деля.

- То есть Хопис всё-таки имеет на неё виды? - окончательно замороченный Генри помотал головой.

- Откуда я знаю, - неожиданно успокоился Денис. - Завтра сходишь, проведаешь, заодно и совет обсудим.

- Какой совет? - не сговариваясь, хором спросили ведьма и инспектор. - Про совет ты пока ничего не говорил….

- Не говорил? - Денис с силой потёр руками лицо. - Забыл, представляете? Пока призраки, пока Деля с женихами, пока мухи со своими сказками, пока мэр с горожанами…

- А ведь совсем недавно мне казалось, что у меня очень насыщенная жизнь, - задумчиво сказал Генри, ни к кому конкретно не обращаясь, - но теперь я понимаю, что просто прозябал в бездействии.

- Не отвлекайся, док, - вернулась к главному вопросу ведьма, - что за совет?

- В общем, в Фуортале творится что-то неладное: в чащу возле Ночных ворот кто-то повадился ходить днём, и я не удивлюсь, если это связано с твоим шустрым трупом. Ну, не в смысле — твоим, а твоим в плане… в общем, ты понял.

- Да понял я, не суетись, - успокоил друга Генри, внимательно слушая и отбросив всяческую шутливость.

- Так вот, - продолжил Дэн, - к тому же в лесу появились капканы, в один из которых угодил Кармах, глава лийморов. И подкочечник сегодня сказал, что они стали ощущать «неправильное внимание». А у вампиров, - тут Генри напрягся, - одного из парней отравили синим крольчатником. Он, правда, потом оклемался и обзавёлся новыми функциями, но сути дела это не меняет.

- Да, невесело, - вздохнул помрачневший Генри и, не удержавшись, спросил, - прости, док, а какие новые функции получил вампир?

- Да, мне тоже очень интересно, потому как мне всегда казалось, что именно вампиры как-то совсем не нуждаются в усовершенствовании, - присоединилась к племяннику Летиция, - это уже готовая машина для ухудшения жизни окружающих.

- Не любишь ты их, - осуждающе покачал головой Денис, - а они ведь хорошие, очень душевные парни оказались.

- У тебя странное восприятие вампиров, - Генри непонимающе пожал плечами и переглянулся с ведьмой, - на редкость высокомерные и бессердечные существа. Даже Хопис, которого я считаю своим приятелем.

- Вот насчёт бессердечности я бы как раз и поспорил, - улыбнулся Денис, - некоторые из них, точнее, один, теперь очень даже сердечный. Вот прямо на удивление!

Инспектор откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на Дениса, потом сдвинул на кончик носа очки в тонкой золотой оправе и медленно, тщательно выговаривая слова, сказал:

- Правильно ли я понимаю прозвучавший в твоих словах прозрачный намёк на то, что кто-то из милых твоему сердцу вампиров стал… ммм… несколько живее, чем был раньше?

- Именно так, - не стал отказываться от своих слов Дэн, - у одного из клыкастиков теперь есть прекрасно бьющееся сердце. Со всеми вытекающими из этого непредсказуемыми последствиями.

- С ума сойти! - ахнула Летиция и неверяще покачала головой. - Генри, сейчас тот редкий случай, когда я готова с тобой согласиться: до появления Дениса у нас была очень скучная и однообразная жизнь!

- И кому же это так повезло? - в глазах Генри зажглось вполне понятное любопытство.

- Дарену, потому что именно он пострадал от отравления синим крольчатником, - постарался пояснить Денис, но тут оживилась ведьма.

- А откуда у тебя, док, такие специфические познания о местных травах? О синем крольчатнике мало кто знает даже из наших специалистов, а уж ты о нём вообще не должен представления иметь!

- А я и не имею, - не стал спорить Денис, - это профессор определил, он же и вампира вылечил… хотя не могу не признать, что он слегка при этом перестарался.

- Я сейчас тебя убью, - нежно сказала ведьма, и Денис невольно отодвинулся в сторонку, - кто такой профессор? Откуда он взялся и что сделал с этим Дареном? Ты сам расскажешь, или применить к тебе запрещённые методы?

- Запрещённые методы? В твоём исполнении это звучит очень многообещающе и соблазнительно, - подмигнул ведьме Денис, но, увидев снова вспыхнувшие зеленью глаза, быстренько ответил, - профессора мне сплавил тот крутой парень, который руководит призраками в чаще возле Ночных ворот. Я, правда, так и остался в неведении по поводу его имени, но это и не важно. Так вот, профессор — призрак какого-то травника — видимо, так достал своё новое руководство, что оно, это руководство, с удовольствием отдало его мне. А потом выяснилось, что одного из вампиров отравили, и я попросил профессора посмотреть. Он и определил, что это синий крольчатник и вместе с Хописом сварганил антидот.

- Хопис кого-то пустил в свою лабораторию?! - изумилась ведьма.

- Он вообще в восторге от профа, именно поэтому я и смог уговорить нашего аптекаря сдать Деле комнату.

- Ты улавливаешь связь? - повернулся к ведьме совершенно ошарашенный Генри. - Хопис в восторге от этого таинственного профессора и поэтому сдал Деле комнату. Как-то я не понимаю, если честно, как одно пересекается с другим.

- Какой-то ты у нас не сообразительный, - сказал Денис, но Генри только мученически закатил глаза. - Я пообещал Хопису общение с профом, но только в том случае, если он пустит пожить Делю. И Хопис согласился, так что все довольны.

- А как зовут твоего профессора? - задумчиво поинтересовалась ведьма. - Вдруг я его знаю? Хороших травников в Ристолии можно по пальцам пересчитать.

- Боюсь, этого он и сам не помнит, - вздохнул Дэн, - у него провалы в памяти в отношении всего, что не связано с травами. Кстати, а он у меня с собой…

- Кто? - кротко спросил Генри, допивая совершенно остывший чай.

- Профессор, - Денис похлопал себя по карманам и вытащил флакончик, - хотите, я его выпущу, и сами у него всё спросите…

- Да! - воскликнула Летиция с несвойственным ей энтузиазмом.

- Нет! - рявкнул Генри, подозрительно шарахнувшись от Дэна с флаконом.

- Профессор, доброй ночи! - жизнерадостно поприветствовал его Денис. - Я тут хотел вас познакомить с девушкой, которая сделала ту самую успокоительную настойку, которую вы так высоко оценили. Помните?

- Разумеется, помню, - возмутился профессор, с любопытством оглядывая кухню Летиции, пока она сама, прищурившись, всматривалась в призрачное лицо. - Я ничего не забываю, а вот вы, юноша, ведёте себя не лучшим образом! Вы даже не соизволили представиться, а это невежливо, знаете ли.

- Простите, проф, - повинился Денис, - я доктор Дэн, вы теперь работаете и живёте у меня.

- Да? - профессор неуверенно покачал головой, но тут наконец-то увидел Летицию. - Дорогая, это вы сварили настойку? Прекрасно, замечательная работа! На каком вы курсе?

- Курсе чего? - растерялась Летиция, а Генри хихикнул, но под грозным взглядом тётки постарался придать лицу серьёзное выражение.

- Университета, разумеется, - профессор облетел вокруг ведьмы и взволнованно всплеснул полупрозрачными руками, - как же я мог забыть такую одарённую студентку! Напомните мне, деточка, на каком вы у нас факультете обучаетесь?

- За «деточку» вам, конечно, отдельное моё большое спасибо, - слегка озадаченно откликнулась Летиция, - но у меня, видите ли, природный дар, так сказать, наследственный.

- Ну что вы, моя дорогая, - профессор покровительственно похлопал ведьму по плечику, - наследственные способности к зельеварению бывают исключительно у ведьм, но вы ведь к ним не относитесь, правда?

- Почему вы так решили? Очень даже отношусь, самым непосредственным, так сказать, образом, - Летиция слегка вызывающе взглянула на призрака.

- Вы в том смысле, что любая красивая женщина немножечко ведьма? - понимающе улыбнулся профессор. - В этом смысле, конечно, да! Но всё же давайте поговорим серьёзно. Я ведь точно могу сказать, что сваренная вами настойка прекрасна! Она практически совершенна. Единственное, что я изменил бы: это вместо пяти гран чешуек с правого крыла чёрной летучей мыши взял бы столько же с левого. Что вы об этом думаете, дорогая?

- Интересная мысль, - немного подумав, согласилась Летиция и с интересом посмотрела на профессора, - но тогда, наверное, не пять, а максимум три, вам не кажется? С учётом того, что левое крыло отличается от правого?

- Ах, деточка! - воскликнул проф, приходя в состояние восторженного возбуждения. - Какая же вы умница! Я готов аттестовать вас за весь курс, а не только поставить вам промежуточную аттестацию!

- Благодарю, - удивительно, но Летиция выглядела действительно польщённой, и инспектор с Денисом слегка растерянно переглянулись.

- А скажите, дорогая моя, - профессор полностью переключился на ведьму, - что ещё интересного из сделанного вами вы могли бы мне показать?

Ведьма задумалась и не очень уверенно предложила:

- Может быть, вам было бы интересно посмотреть на зелье, избавляющее от ночных кошмаров?

- Вы хотите сказать, что знаете, как готовить настойку Карпуса?! - воскликнул профессор, и Денис понял, что на какое-то время эти двое полностью потеряны для общества.

- Летти, пожалуйста, отвлекись от, несомненно, интереснейшей беседы, - окликнул он ведьму, - я уже понял, что я со своими поцелуями, увы, не конкурент профу с его знаниями. Тогда я, пожалуй, пойду спать, а тебе оставляю флакончик: как только этот гений тебя достанет, тут же упаковывай его туда. А я завтра утром загляну и заберу его.

- Хорошо, хорошо, - отмахнулась от него Летиция, а Генри злорадно хихикнул.

- И нечего смеяться, - проворчал Дэн, сердито глядя на друга, - я на тебя завтра посмотрю, когда пойдём к Хопису Делю проведать. Так что будет и на моей улице праздник.

При упоминании аптекаря Генри моментально погрустнел и тяжело вздохнул. Денис решил отвлечь друга от печальных размышлений и спросил:

- А как там с трупом дела, кстати? Ничего нового не выяснили?

- Абсолютно! - Генри с удовольствием принял переход на новую тему и, выходя из лавки ведьмы, продолжил. - Все следы ведут за Ночные ворота, скорее всего, там протащили. Но зачем такие сложности — никак не пойму!

Не успел он договорить, как из-за невысокой, аккуратно подстриженной зелёной изгороди, окружавшей домик ведьмы, высунулась голова и совершенно спокойно уточнила:

- То есть вы хотите сказать, инспектор Старк, что госпожу Аделаиду утащили в чащу через Ночные ворота? Ах, какая интересная информация! Я бы сказал, сенсационная! Неужели её любовник — призрак?! Ах, какая сногсшибательная новость!

Денис сразу опознал в «говорящей голове» господина главного редактора, который уже выбрался из-за кустов и теперь восторженно сверкал глазками, потирая пухлые ручки.

- Да вы просто горите на работе, господин Суовинг! - Дэн уважительно покачал головой. - Нужно ведь иногда и отдыхать! Совсем вы себя не бережёте… Я вам как доктор говорю: ступайте спать.

- Не могу, - вздохнул господин редактор, - вот так спать отправишься, а интереснейшая, просто потрясающая информация так мимо и проскользнёт. Читатели мне этого не простят!

- А вы не думаете, что в ином случае вас могу не простить я? - Генри сердито посмотрел на редактора. - Или вас это не беспокоит?

- Честно говоря, - господин редактор сдвинул очки на кончик носа, - не очень. Лояльность читателей — это мой доход, и заинтересовать их — мой долг перед общественностью. А с вами, уважаемый господин инспектор, мы уж как-нибудь договоримся. И вообще, - тут взгляд господина Суовинга сверкнул догадкой, - а почему вас так волнует этот вопрос? Нет ли здесь личной заинтересованности? Ах, как интересно!! А скажите, где вы были вчера, когда госпожа Аделаида исчезла из лавки вашей тётушки, госпожи ведьмы, и не помогла ли вам вышеназванная госпожа Старк похитить дочь мэра? Ох, как же я раньше не догадался! Это же заговор! Какая прелесть! Я и мечтать не смел!

- Вы с ума сошли? - Генри ошарашенно смотрел на редактора. - Какой заговор?! Какое похищение?!

- Вы хотите стать мэром? - продолжал строить версии господин Суовинг. - Ну конечно же! Должность полицейского инспектора не может устраивать такого амбициозного человека, как вы, господин будущий мэр. Ой, - толстяк демонстративно зажал рот рукой, - я, конечно же, никому ничего не скажу, не волнуйтесь, я всё-всё понимаю! Но какая великолепная комбинация! Похитить

- С нами — это куда? - Денис растерянно помотал головой. - Я ничего уже не понимаю! Господин редактор, вы не могли бы яснее выражать свои мысли?

- Мог бы, но как же конспирация? - громким шёпотом произнёс господин Суовинг, окидывая бдительным взором абсолютно пустую улицу. - Вдруг кто-нибудь услышит? За кусты я могу ручаться — там никого не было кроме меня, но как знать…

Тут он показал пухлой ручкой на крыши близлежащих домов, и Дэну тут же привиделись одетые в чёрное горожане, преследующие их с Генри по крышам в надежде тоже присоединиться к заговору против мэра.

- Нет никакого заговора! - чётко проговаривая слова, сказал тоже слегка ошалевший инспектор. - Понимаете, господин Суовинг? Никакого!

- Разумеется, - газетчик прижал к груди руки и сделал большие глаза, - само собой! Мы же с вами всё понимаем, господа!

- Тогда, господин редактор, я рискну обратиться к вам с секретным поручением, но вот только слегка сомневаюсь: справитесь ли? - Денис сделал вид, что глубоко задумался.

- О! - восторженно выдохнул редактор. - Приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие, господин будущий мэр.

- Но… - начал было Генри, однако замолчал, почувствовав, как Денис наступил ему на ногу.

- Нам, ну, вы понимаете, о ком я, - Денис сделал многозначительную паузу, и господин Суовинг быстро закивал, - совершенно необходимо, чтобы вы проследили за Ночными воротами. Есть секретная информация, - тут Дэн внимательно огляделся, а редактор превратился в слух, - что госпожу Аделаиду намерены похитить из Левендота. Только тс-с-с-с…

- Батюшки! - всплеснул руками господин Суовинг. - Да как же так-то! И кто же эти супостаты, которые мешают девушке личную жизнь устраивать?

- Вот это нам и надо выяснить, - таинственно шепнул Денис, искренне надеясь, что жажда приобщиться к тайне не даст редактору обнаружить здоровенные логические дыры в предложенной версии. - Могу я вам доверить это чрезвычайно секретное и опасное дело?

- Не сомневайтесь! - с энтузиазмом, достойным лучшего применения, воскликнул редактор. - Вот только статью в номер отнесу и тут же побегу.

- Кстати о статье, - Генри наконец-то перехватил инициативу в разговоре, - я надеюсь, там нет ничего, что могло бы бросить тень на репутацию честной и порядочной девушки?

- Ну что вы, - вроде как даже обиделся редактор, - исключительно достоверные и проверенные сведения!

- А можно взглянуть? - подозрительно прищурился инспектор, и господин Суовинг, вздохнув, протянул ему блокнот.

По мере чтения лицо Генри приобретало всё более и более задумчивое выражение, потом он протянул редактору блокнот и кивнул:

- Печатайте. Про госпожу Аделаиду тут ничего совсем уж жуткого нет, про нас с тётушкой тоже, а господину мэру, как и доктору — им уже всё равно.

- Что значит — всё равно!? - возмутился Денис и перехватил многострадальный блокнот. - Ничего мне не всё равно…

Дэн вчитался в текст и вздохнул: нет, по сравнению с первой статьёй эта была относительно безобидной. В ней подробно рассказывалось, как убитый горем отец разыскивал блудную дочь, как таинственный до полной невозможности доктор Дэн приоткрыл завесу тайны над исчезновением бедняжки Аделаиды, как господин Мастерс подло обманул безутешного отца, предоставив тому ложные сведения и так далее. В финале статьи автор вновь призывал читателей проявить гражданскую сознательность и всем коллективом помочь следствию в поисках пропавшей дочери многоуважаемого господина Салливана. Мэр в статье выглядел недалёким, легко ведущимся на провокации провинциалом, а Денис — чуть ли средоточием всех тайн и загадок Вселенной. Понимая, что, учитывая буйное воображение и безграничную фантазию господина Суовинга, могло быть гораздо хуже, Денис махнул рукой.

- Тогда слушайте задание, господин редактор, - Денис демонстративно огляделся в поисках затаившихся шпионов, разве что в карман к инспектору не заглянул, - вы устраиваетесь в засаде возле Ночных ворот на целый день. Не перебивайте меня, - остановил он собравшегося что-то возразить редактора, - именно днём, так как все странные, - тут он понизил голос до едва слышного шёпота, - события происходят там именно при свете солнца. Если вы сможете отследить, кто, когда и как надолго проходил через Ночные ворота, вы окажете нам неоценимую услугу.

- Я постараюсь оправдать, - глаза господина Суовинга сверкнули, - никто не проскользнёт, даже мышь не проскочит незамеченной!

- Я в вас верю, господин Суовинг, точнее, мы в вас верим! - торжественно сказал Денис. - А теперь идите домой и как следует выспитесь: завтра вас ждут нелёгкие будни заговорщика.

Редактор кивнул и решительным шагом, не забывая оглядываться, зашагал в сторону главной площади. Денис, убедившись, что господин Суовинг действительно ушёл, перевёл дух и без сил опустился прямо на землю.

- Нет никого хуже, чем не по делу инициативный гражданин, - жалобно сообщил он Генри, усевшемуся рядом.

- Знаешь, а ведь даже я тебе поверил, - задумчиво сообщил инспектор, - ты точно уверен, что мы не участвуем ни в каком заговоре?

- Нет, - честно ответил Дэн, - я уже ни в чём не уверен, но зато теперь решена одна из проблем: если сквозь Ночные ворота действительно днём кто-то шастает тайком, мы будем об этом знать. Ещё и с фотографиями — в этом я практически не сомневаюсь. Знаешь, в моём мире была фраза, смысл которой я до конца понял только сейчас: «Не можешь предотвратить — возглавь!»

- Мудро, - помолчав и обдумав высказывание, согласился Генри.

- А теперь я пойду спать, - помолчав, сказал Денис и так заразительно зевнул, что Генри не удержался и последовал его примеру, - что и тебе советую. Кстати, насчёт совета… Он действительно состоится в ближайшее время, и от людей на него идём мы с тобой. Это я просто чтобы ты был в курсе, ежели что.

- Очень любезно с твоей стороны, - философски откликнулся инспектор, - только я на тебя в обиде… И пока ты не загладишь свою вину, я никуда не пойду.

- В обиде? За что? - искренне удивился Денис, старательно вспоминая и не находя для непонимания ни малейшего повода.

- Сначала этот хитрец редактор обещал, что будущим мэром буду

- А меня-то чего? - Денис пожал плечами. - Он сказал, у него и спрашивай. Но я, если что, готов тебе уступить эту непыльную должность, причём за чисто символическую плату. Что ты так на меня смотришь? Ну не даром же тебе её отдавать? Этого моя тонкая душевная организация просто не вынесет.

- Торгаш, как есть торгаш, - вздохнул Генри, - вот сам мэром и будь, и с Мастерсом сам возись. Будете вместе шишки собирать и на полочках расставлять. Красота! Как представлю — прям мёдом по душе.

- А про Альфреда-то я и забыл, - пригорюнился Дэн.

- Так тебе и надо, - Генри хлопнул друга по плечу и с трудом поднялся с земли, понимая, что препираться таким образом они могут хоть до утра. - Ладно, давай действительно по домам и спать, пока ещё что-нибудь не случилось.

Попрощавшись с буквально на ходу засыпающим инспектором, Денис поборол желание вернуться к Летиции, так как понимал, что ни на какие амурные подвиги у него банально не хватит сил, и направился домой.

С трудом добравшись до клиники, он поднялся к себе в комнату, аккуратно спихнул Симбу со своей подушки и отключился.

Ему показалось, что он вот только что закрыл глаза, когда по нему кто-то начал активно прыгать.

- Па-па! Па-па! Па-па! - Симба жизнерадостным мохнатым зелёным мячиком скакала по его животу, настойчиво давая понять, что пора просыпаться. - К те-бе! При-шли! Па-па! При-шли! Вста-вай!

- Ох, Симба! - простонал Денис. - Ты меня так в половичок расплющишь, ведь ты уже большая девочка, между прочим, и, соответственно, тяжёлая. А кто пришёл-то?

- Ген-ри! При-шёл! Лет-ти! При-шла! Вста-вай! - Симба ещё немного попрыгала по Денису, убедилась, что он окончательно проснулся и унеслась из комнаты, видимо, отчитываться о проделанной работе.

Денис вздохнул, с трудом встал с такой привлекательной, милой, чудесной, любимой кровати и подошёл к окну. На улице светило солнышко, и вид утреннего Фуортала внезапно вызвал в душе волну неконтролируемой нежности, словно Денис не прожил здесь несколько дней, а наконец-то вернулся домой, туда, где ему хорошо.

Но предаваться лирическим размышлениям было некогда, поэтому Дэн быстро умылся, привёл себя в порядок, натянул джинсы и футболку, заметив, что ночью их кто-то — хотя что значит «кто-то»! — привёл в порядок. Но тем не менее среди дел на первый план настойчиво выходила проблема покупки одежды и обуви. Если всё время носить одно и то же, то даже способностей Нафани не хватит, чтобы сохранить вещи в нормальном состоянии.

Спустившись, Денис застал совершенно пасторальную картинку: инспектор и ведьма в компании Захария и Симбы пили чай с какими-то умопомрачительно вкусно пахнущими плюшками.

- О, док, доброе утро! - радостно приветствовал его Захарий, а Генри и Летиция ограничились дружескими кивками. - А мы тут чай пьём!

«А мы тут плюшками балуемся», - вспомнилось Денису, и он с удовольствием присоединился к общему завтраку.

- Нафаня сказал, у вас дело ко мне, - потянувшись за очередной румяной булочкой, спросил помощник, - а какое?

- Как ты смотришь на то, чтобы более или менее всерьёз начать учиться медицине, чтобы со временем взять на себя часть работы? - с удовольствием вдыхая ароматный парок, спросил Денис. - Я бы тебе отдал простые случаи и в городе, и в лесу. А то у меня кроме медицины столько дел постоянно откуда-то берётся, что я ничего не успеваю.

- Правда? Вы правда будете меня учить?! - Захарий от радости даже булочку отложил. - Да я же всегда о таком мечтал! Только знал, что не по карману мне учиться ехать, а вы, док, уж, наверное, с меня много-то не возьмёте, правда?

- Да я вообще-то тебя бесплатно планировал учить, - слегка растерялся Дэн, - ты ведь и так столько помогаешь, что это мне впору тебе доплачивать.

- Да?! - глаза Захария стали круглыми, а потом он восторженно воскликнул, чуть не опрокинув чашку. - Я всё-всё буду делать, что скажете.

- Ты не только со мной заниматься будешь, - обрадовал парнишку Денис, - но и с профессором, он тебя по травам натаскает.

- Может, и я чему научу, - неожиданно сказала Летиция, - хоть ведьмовская наука — она для женщин, но там и парочка универсальных моментов найдётся.

- Ох ты ж, радость-то какая! - Захарий от полноты чувств схватил в охапку Симбу и от души чмокнул её в мокрый розовый нос. Лиймора возмущённо чихнула и вывернулась из его рук, мол, захочу — сама приду, нечего меня тискать.

- Значит, договорились, - Денис довольно улыбнулся. - А вы чего пришли-то?

- Удивительно вежливый хозяин, правда? Доброжелательный такой, гостеприимный… - Генри ехидно покосился на Дениса и, повернувшись к тётке, уточнил. - Тётушка, ты действительно уверена, что тебе нужен этот грубиян?

- Ну, ты не совсем объективен, Генри, он иногда бывает чрезвычайно мил, - улыбнулась ведьма, - так что не будем излишне придирчивы. К тому же, вполне вероятно, это наш будущий мэр, а с руководством нужно дружить.

- А ничего, что я тоже тут сижу? - Денис собирался надуться и какое-то время поизображать обиженного в лучших чувствах, но потом решил, что не стоит тратить на это время, которого и без того мало. - Нет, серьёзно, случилось что-нибудь?

- Да успокойся ты, - Генри откинулся на спинку кресла, в котором сидел, - ничего не случилось. Просто я решил, что мой служебный долг как представителя правоохранительных органов — убедиться в том, что с госпожой Аделаидой всё в порядке.

- Той самой, которая неизвестно где находится? - невинно уточнил Денис. - Ты же вроде как не в курсе, причём именно как представитель тех самых правоохранительных органов. Нет разве?

- Не цепляйся к словам, - не слишком логично, зато достаточно эмоционально ответил Генри, - так ты идёшь или нет?

- Куда? К Хопису? - Денис, всё ещё не проснувшийся окончательно, потряс головой. - Иду, куда же я денусь.

- А я-а-а-а?! А меня-а-а-а?! Гуля-а-а-а-ть! - тут же скатилась с лестницы устроившаяся было наверху Симба, и Денис, которому и так уже было стыдно за то, что он всё время бросает лиймору на помощников,

Счастливая Симба маленьким зелёным вихрем пронеслась по коридору и, выскочив на улицу, радостно сообщила кому-то, что папа взял её гулять и что она будет охотиться, потому что уже умеет.

Выйдя вместе с гостями на крыльцо, Денис зажмурился от яркого солнечного света и с наслаждением потянулся.

- Нафаня, - позвал он и, увидев моментально появившегося домового, предложил, - а давай частный пляж сделаем, а? Прудик выкопаем какой-нибудь… я буду купаться, загорать… стану вообще неотразимым…

- Батюшки-светы, ему поесть и поспать некогда, а он загорать собрался! - всплеснул руками Нафаня. - И в кого ты у меня такой бестолковый?!

С минуту ошарашенный Денис пытался придумать достойный ответ, но не сумел, и, демонстративно не обращая внимания на хихикающих друзей, направился к тропинке.

- Да подожди ты, торопыга, - Нафаня догнал его и сунул в руки вкусно пахнущий пакет, - возьми Делюшке-то. Нешто её там упыри чем приличным накормят? У них небось только кровь да ещё какая гадость, а девочке нужно хорошо кушать.

- Спасибо, Нафаня, - от всего сердца поблагодарил Дэн, действительно совершенно не подумавший о том, чем Деля будет питаться у вампиров.

- Эй, док, погоди, - неожиданно окликнули его откуда-то от кустов, - а с нашим-то домом что? Нам надоело уже в коробке жить!

- Подкочечники обещали сделать самое позднее завтра, - успокоил мух Денис, - как принесут, сразу устроим вам новоселье.

- Чё, правда новоселье? - помолчав, недоверчиво уточнили из коробки. - Всамделишное? С едой, музыкой и конкурсами?

- Насчёт конкурсов ничего сказать не могу, - честно ответил Дэн, - но музыку и еду постараюсь обеспечить.

- Да мы сами с конкурсами справимся!

- Ты только разреши!

- Ух, и гульнём!

- Гостей позовём…

Оставив счастливых мух планировать будущее новоселье, Денис бодро пошагал по тропинке, догоняя ушедших вперёд Летицию и Генри.

- Где ты там застрял? - Генри на секунду отвлёкся от наблюдения за Симбой, которая мохнатой зелёной ракетой носилась по тропинке, восторженно нарезая круги вокруг идущих людей.

- С мухами обсуждал новоселье, - отмахнулся Денис, а Генри споткнулся на ровном месте.

- Прости, что ты обсуждал? - переспросил он, недоверчиво глядя на Дэна.

- У меня до сих пор магаскальские мухи в коробке живут, а это неправильно, - пояснил другу Денис, - подкочечники обещали сделать им дом. Специально для мух… Как сделают — пусть мухи устраивают себе новоселье.

- И что планируется на этом удивительном мероприятии? - оказывается, ведьма с любопытством прислушивалась к разговору.

- Как всегда: еда, танцы и конкурсы, - Денис пожал плечами и чуть не упал, так как Симба со всего размаху врезалась в него сзади.

- Танцы, значит, - Генри сдвинул шляпу на затылок, - стесняюсь спросить, а кто с кем танцевать будет?

- Я с Летти, а ты можешь пригласить Симбу, - предложил Дэн и легко увернулся от дружеского тычка, - ну или Делю, если её Хопис отпустит…

- Что значит — Хопис отпустит? - тут же нахмурился Генри. - Он ей что, опекун?

Денис остановился так резко, что теперь чуть не упала Симба, не ожидавшая от папы таких неожиданных маневров.

- Опекун! - воскликнул док, вцепившись в волосы. - Как же я забыл?!

- О чём забыл? - Генри тоже остановился, встревоженно глядя на Дениса.

- Мне же вчера господин Леманж настоятельно просил передать Деле, что на три месяца, которые остались до её совершеннолетия, ей лучше всего взять опекуна, так как, сбежав из дома, она отказывается от родительской опеки, как-то так…

- Да, это было бы разумным решением, - согласился Генри и мрачно добавил, - только я не смогу им стать.

- Почему? - Денис как раз хотел предложить эту роль инспектору, но не успел.

- Конфликт интересов, - пожал плечами расстроенный Генри, - получится, что я всё знал, а я же вроде как старательно её ищу. Что же делать?!

- Ну, во-первых, не паниковать, - решительно сказал пришедший в себя Денис, - во-вторых, неужто мы не найдём для Аделаиды опекуна!

- И кого же ты хочешь предложить? - спокойно, но без особого оптимизма уточнила Летиция, - если учесть, что кандидатур у нас всего ничего.

- Ну вот, например, тебя, - тут же откликнулся Денис, - по-моему, ты идеально подходишь!

- Я вообще не подхожу, к сожалению, - покачала головой Летиция, - не забывай, док, что я ведьма. И это не то качество, которое делает меня достойной кандидатурой. Так что об этом варианте можно забыть.

- Как же так, - расстроенно проговорил Денис, который совершенно уверен был в том, что шефство над беглой дочерью мэра возьмёт именно Летиция. - Генри не может, ты тоже… Не Хописа же просить…

- А он тоже не может, - с едва уловимым злорадством ответил инспектор, - он нежить, вампир, кто же ему человеческую девушку доверит! Хотя, может, он что и придумает: при всех его недостатках Хопис очень умный… гад.

За этими разговорами они не заметили, как добрались до уже такой знакомой Денису полянки с симпатичным зданием аптеки. И совершенно синхронно вздрогнули, когда из окон аккуратного домика с оптимистичной надписью «Не мешай» раздались крики и звук бьющейся посуды.

- Катарина Целительница, что там такое происходит! - воскликнул Генри, почему-то вспомнивший именно это местное божество: наверное, аптечная специфика навеяла.

- А я тебе говорю, что ему это нельзя давать! - донёсся из окна гневный голос Аделаиды. - Мы не знаем, как он отреагирует! Тебе что, его вообще не жалко?!

- Да ничего с ним не будет! - рявкнул в ответ Хопис, и Генри ошарашенно моргнул. - И если ты забыла, это не твой, а мой подчинённый!

- Вот именно что подчинённый! А не подопытный! - продолжала бушевать Аделаида.

- И вообще — не кричи! - проорал всегда невозмутимый аптекарь. - А то выгоню!

- Не выгонишь, - чуть сбавила обороты Деля, - кто тебе такой чай заварит? И вообще — размечтался! Я отсюда никуда не уйду, мне тут нравится!

- Это моя аптека! - снова повысил голос вампир. - Хочу — пускаю, хочу — выгоняю!

- Ты уже забыл, что я вчера у тебя весь второй этаж выиграла?!

- Я отыграюсь!

- Как бы остаток не проиграл! - и в доме что-то с грохотом разбилось.

Денис растерянно посмотрел

«Хорошо скандалят, прям по-семейному, - прокомментировал очнувшийся Глюк, - а девочка-то не промах, даром что на первый взгляд рохлей кажется!»

«Я сразу увидел, что характер у неё будь здоров, - не согласился Денис, прислушиваясь к набирающему обороты скандалу, - надо вмешаться, пока они аптеку не разнесли!»

Придя к такому решению, Денис обошёл так и стоящих в ступоре посреди поляны инспектора и ведьму и, взбежав на крыльцо, громко постучал в дверь. Шум внутри стих, и через секунду в дверном проёме появилась растрёпанная и выглядящая даже хорошенькой Деля.

- Ой, Дэн, здравствуй, - слегка растерялась она, а заметив Генри, смутилась так, что покраснели даже уши.

- А вот и тот, кого я убью в первую очередь, - за Аделаидой возник злой, как стая шершней, вампир, - ты кого мне привёл, док? Ты вот это пронырливое и беспринципное существо называл милой и доброй девушкой?! Да как у тебя язык повернулся?!

- Да что у вас тут такого случилось-то? – спросил полностью дезориентированный Дэн. – Скандалите словно супруги со стажем…

- Она выиграла у меня весь второй этаж! – вампир обвиняюще ткнул пальцем в подбоченившуюся девушку.

- Выиграла? – Денис беспомощно оглянулся на подошедших поближе Генри и Летицию. – Во что?

- В покер! – Хопис смотрел на Дениса так сердито, как будто это он лично научил девушку играть в карты. – Ты представляешь?! Она! У меня!

- Я не виновата, что ты плохо играешь, - Деля неожиданно подмигнула Дэну, - я же не стала претендовать на аптеку, правда?

- Ещё бы ты это сделала, - тоже успокаиваясь, ответил Хопис, - этого я тебе точно не простил бы.

- А ещё он хотел напоить этого бедного мальчика консервированной кровью, - наябедничала Деля, показывая на возникшего рядом с аптекарем бледного и осунувшегося Дарена. – А у него сердце, и кровь своя теперь, ему нормальной еды надо. Кстати, а чем это так вкусно пахнет?

- Это Нафаня тебе передал, - Денис протянул оживившейся Деле свёрток, и Дарен, шумно втянув воздух, гулко сглотнул.

- Я с тобой поделюсь, - утешила его Деля, а Хопис презрительно фыркнул.

- То есть ты теперь человек, что ли? – Денис с интересом посмотрел на вгрызшегося в пирог Дарена, но тот только пожал плечами, что-то невнятно промычав.

- Надо будет у профессора уточнять, - задумчиво рассматривая Дарена и явно борясь с желанием потыкать в него пальцем, произнесла ведьма, - он же должен знать, что делать с этими непредсказуемыми последствиями антидота.

- А он здесь? – моментально оживился аптекарь. – Я бы с удовольствием продолжил беседу с ним. Чрезвычайно эрудированный и знающий специалист!

- Но мы пришли немного по другому поводу, - остановил друзей Дэн, понимая, что если выпустить сейчас профа, то и аптекарь, и ведьма станут потеряны для общества как минимум на пару часов, а то и больше. – Нам нужен опекун.

- Опекун? – удивлённо переспросил Хопис и почему-то посмотрел на Дениса. - А зачем он тебе? Ты, конечно, парень со странностями, но, как мне кажется, не настолько…

- Вообще-то это не для меня, - слегка растерялся Денис, а Генри за его спиной тихонько хихикнул, - это для Аделаиды.

- Для кого? - пришла пора Хописа изумлённо глядеть на остальных. - Зачем этой, с позволения сказать, трепетной девице опекун? Она сама кого хочешь к порядку призовёт, да так, что и заметить не успеешь, как с розовым бантиком на шее будешь на подушке в уголке сидеть.

- Но, насколько я понял, по закону Деля ещё три месяца не имеет права распоряжаться собственной судьбой, - пояснил Дэн и запоздало возмутился, - и вообще, ты почему нас на пороге держишь?

- Извини, - почти искренне повинился вампир и, посторонившись, пропустил ранних гостей в помещение аптеки. - Так что там насчёт трёх месяцев?

- Денис имеет в виду тот факт, что до моего совершеннолетия я не могу сама принимать решения относительно своей жизни, - с показной небрежностью объяснила Деля, старательно делая вид, что ей вообще-то совершенно всё равно, - но я потому и ушла из дома, что меня совершенно не устраивает вариант, который подобрал для меня отец.

- А что это за вариант? - моментально заинтересовался Дэн. - Ты мне ничего не говорила.

- Да я просто не успела, всё так закрутилось, - вздохнула девушка.- Отец во время последней поездки подобрал мне… - тут она украдкой взглянула на Генри, - жениха из своих старых приятелей. Причём старых в самом прямом смысле этого слова.

Услышав это, инспектор как-то напрягся и с тревогой посмотрел на Дениса, мол, это ещё что такое? Ведьма и вампир, заметив их переглядывания, понимающе улыбнулись друг другу, и аптекарь вкрадчиво сказал, стараясь выглядеть совершенно незаинтересованным:

- Вообще-то есть способ избежать опекунства в такой ситуации…

- И что же это за способ? - замороченный Денис не заметил хитрого блеска багровых глаз собеседника.

- Девушка выходит из-под опеки родителей, если выходит замуж, - голосом опытного искусителя проговорил Хопис, - так что если у нас нет достойной кандидатуры на роль опекуна, надо найти этой фурии жениха. И тогда она сама съедет от меня.

- «Фурию» я тебе припомню, - Деля мстительно прищурилась, - но я не готова прямо сегодня выйти замуж.

- А никто и не говорил именно про «замуж» и именно «сегодня», - задумчиво сказал Денис, понимая, что, наверное, это действительно выход. - Полагаю, хватит и помолвки, как ты думаешь, Хопис?

- Насколько я в курсе человеческого законодательства, этого вполне достаточно, - кивнул вампир, - нужно только официально о ней объявить. В газете, например.

- В газете… в газете… - застыв, проговорил Денис, - а ведь у меня с утра в кустах возле Ночных ворот лежит тот, кто нам нужен.

- Кого ты конкретно имеешь в виду? - живо заинтересовался аптекарь. - Опекун? Жених? Или кто-то ещё?

- Господин Суовинг, - ответил Дэн, а вампир в очередной раз застыл.

- А что он делает в кустах возле Ночных ворот? - осторожно переспросил владелец аптеки. - Ты его убил, а тело спрятал в кустах подальше то людей? Разумно… Впрочем, он мне никогда не нравился!

- Да нет, - отмахнулся Денис, - он там для

- Слушай, вот умеешь ты одновременно задать кучу самых разных вопросов, перемешать их и создать ощущение полной сумятицы, - вздохнул Хопис. - Давайте решать вопросы по мере их актуальности.

- Давайте, - охотно согласился Денис и вольготно устроился на единственном имеющемся в холле диванчике. - Номером раз у нас идёт поиск жениха для Дели.

- А моё мнение кого-нибудь вообще интересует? - с великолепным ехидством поинтересовалась девушка. - Или мудрые мужчины всё решат за меня?

Присутствующие виновато переглянулись, а Летиция украдкой подмигнула Деле, которой волнение шло чрезвычайно: черты лица не казались слишком тяжёлыми, сверкающие глаза отвлекали внимание от слишком крупного носа, а слегка растрепавшиеся волосы придавали вид озорной и кокетливый.

- Нам нужен тот, кто сможет в случае почти неизбежного столкновения с господином Салливаном отстоять свою позицию и не дать «невесту» в обиду, - озвучил требования Дэн. - К сожалению, я отпадаю, как и инспектор Старк.

На лице девушки промелькнуло с трудом сдерживаемое разочарование, но она смогла взять себя в руки и не стала ничего говорить, за что Денис зауважал её ещё больше.

- А почему вы отпадаете? - быстро взглянув на Делю, спросила Летиция, хотя было понятно, что она-то как раз всё понимает, а вот Аделаида нуждается в некоторых пояснениях. Во избежание ненужных обид, так сказать.

- Генри не может, так как он официальное лицо и уже прилюдно объявил, что не в курсе, где Деля и что с ней. Он не может рисковать своим словом и должностью. - Денис прекрасно понял, что к чему, и теперь говорил практически только для Дели. - Хотя я не сомневаюсь, что он был бы только рад, да, Генри?

- Был бы, - не стал отказываться инспектор и, исподлобья взглянув на просиявшую Делю и увидев её счастливую улыбку, расслабился. - Но не могу… во всяком случае сейчас…

- Я не могу, так как тоже заявлял о своей непричастности, - вздохнув, пояснил Дэн, решив не озвучивать мысль о том, что только беглой дочери мэра в невестах ему и не хватает для полноты ощущений, - к тому же, я не уверен, что Летти понравилась бы эта новость.

Летиция насмешливо фыркнула, но ничего не ответила.

- И кто же у нас остаётся? - аптекарь с недоумением посмотрел на всех присутствующих по очереди.

- Угадай! - вкрадчиво ответил ему Денис и, вспомнив родной кинематограф, добавил. - И заметь, не я это предложил!

Заметив внимательные и даже порой оценивающие взгляды, аптекарь слегка напрягся, видимо, ещё раз проговорил про себя слова Дениса и решительно сказал:

- Нет! Даже не думайте! - и предпринял стратегические отступление за прилавок.

- Ну куда же ты, - ласково улыбнулся ему Дэн, - друг мой, ну, подумай сам, кому мы ещё можем доверить столь непростое и в чём-то даже опасное дело? Дарену?

- Я не могу опасное, я травмирован, - тут же отговорился чуть не подавившийся пирогом модифицированный вампир, - у меня без помолвки проблем выше головы. И потом — я вообще пока неизвестно кто, куда мне жениться…

- Вот видишь, - Денис с лёгкой укоризной посмотрел на настороженного Хописа, - а тебе, как говорится, и карты в руки! Причём, как я понял, в самом что ни на есть прямом смысле этих слов.

- Нет, док, вот даже не пытайся, - решительно тряхнул светлыми волосами вампир, - я уже знаю, как ты умеешь уговаривать и торговаться, но тут, уж прости, ставки слишком велики. В мои планы помолвка не входила, не входит и входить никогда не будет. Всё. Разговор на эту тему окончен.

- Да, а ведь как интересно могло получиться, - с сожалением протянул Денис, - далеко тебе до Эдварда Каллена, ох, далеко… Не получится у нас этот эксклюзивный проект…

- Какой проект? Кто такой этот Эдвард Каллен? - совершенно замороченный вампир облокотился на прилавок и устало посмотрел на Дэна. - Выкладывай уже свою очередную гениальную идею, аферист.

- Я бы попросил, - Денис погрозил вампиру пальцем, потом понял, как нелепо это выглядит, и засмеялся, - в моём мире была такая история про вампира Эдварда Каллена, который после всяких там сложностей женился на человеческой девушке Белле. Про них написано штук пять здоровенных романов и снято несколько фильмов. Выгодный проект оказался. Авторы точно озолотились на десять поколений вперёд, как минимум. Ну и прославились на весь мир, чего уж там.

- А ты сам читал эти книги? - поинтересовался внимательно слушавший Дарен.

- Нет, ты что, - в ужасе отмахнулся Дэн, - просто одна моя подруга была настоящей фанаткой, все уши мне прожужжала. А ты почему интересуешься?

- Я? - Дарен вдруг мучительно покраснел. - Понимаешь… я… всегда мечтал стать писателем… И у меня даже получалось, но сюжеты были не очень востребованные… Как ты думаешь…

Денис на какое-то время завис, пытаясь осмыслить открывающиеся перспективы, а потом предвкушающе потёр руки. Внимательно наблюдающий за ним аптекарь повернулся к Летиции и на полном серьёзе заявил:

- Слушай, я могу попросить у тебя временного убежища от этого безумного авантюриста?

- Боюсь, что мало чем могу тебе помочь, - с трудом сдерживая смех, ответила ведьма. - Дело в том, что этот авантюрист появляется в моём доме с удручающей регулярностью.

И тут проявилась молчавшая какое-то время Деля, которая напрямую спросила аптекаря:

- Хопис, слушай, ты денег хочешь? Много денег?

Слегка ошалевший от такого вопроса и от всего происходящего вампир молча кивнул. Деля довольно улыбнулась и продолжила.

- Я тоже хочу, а то у меня как-то с приданным, видимо, напряжённо будет. Дэн выдал гениальную идею, которую, судя по всему, никто кроме меня пока не оценил. Дэн, я в деле!

Она протянула Денису руку, которую тот с огромным удовольствием пожал.

- Вы о чём сейчас? - прищурился аптекарь.

- Мы создадим долгоиграющий проект, - пояснил ему Денис, - если, конечно, Генри согласится.

- Если ты мне подробно объяснишь, в чём дело, то я смогу ответить, - проворчал инспектор, печёнкой чувствуя, что впутывается в очередную авантюру.

- Ты сможешь пару лет подождать с женитьбой на Деле? - спросил Денис, что-то просчитывая в уме. - Ну или немного меньше.

- Вообще-то об этом пока речь

- Соглашусь, - быстро ответила Деля, просияв и став удивительно миленькой. Вот уж действительно — в счастье люди становятся красивыми.

- Вот и прекрасно, - поспешил закрепить успех Денис, - можно считать, что помолвку реальную мы заключили, и не спорь, Генри.

- Я и не собирался, - ответил какой-то удивительно умиротворённый и довольный инспектор, - а теперь объясни нам свою идею.

- Значит, смотрите, - с воодушевлением начал Денис, - мы по большому секрету сообщаем господину Суовингу о том, что до нас — то есть до меня — дошли сведения, что Деля скрывается у Хописа и даже собирается за него замуж.

- Никто не поверит, - не слишком уверенно сказал вампир, но сочувствия от заинтригованных слушателей не дождался, - ну, хорошо, предположим. А проект-то в чём?

- И вот тут на сцену выходит Дарен, - Денис показал на покрасневшего молодого человека, - и выпускает в свет номер приложения к газете под названием…

- «Тайная страсть», - тут же подсказал Дарен, - это очень интригующее название.

- Допустим, - не стал спорить Дэн, - в этом приложении будет начало истории о любви вампира и человеческой девушки. Я Дарену перескажу содержание книг про Беллу и Эдварда, а он уже её переработает под местные реалии.

- И ты хочешь сказать, что кто-то будет это читать? - скепсиса в голосе вампира хватило бы на всех присутствующих.

- Естественно, - неожиданно поддержала проект ведьма. - Я бы первая купила, между прочим.

- И дальше мы будем публиковать продолжение этой истории, постепенно захватывая рынок, - сказал Денис. - Естественно, прямых аналогий с Делей и тобой, Хопис, не будет, но когда они кому были нужны.

- И смысл? - Хопис изо всех сил пытался отказаться от участия.

- Во-первых, деньги, - спокойно пояснил Дэн, - а во-вторых, если мэр попытается забрать у тебя Делю, читатели порвут его на сотню маленьких мэрчиков. Вникаешь?

Под внимательными взглядами присутствующих Хопис задумчиво побарабанил тонкими пальцами по прилавку и вынужден был согласиться.

- Пожалуй, в твоей абсолютно безумной идее при желании можно найти некое рациональное зерно, - проговорил он, в свою очередь обдумывая что-то.

- Ещё бы! - с азартом откликнулся Денис. - Да там этих зёрен — завались! И, главное, от нас не требуется почти никаких усилий, а вложений — так вообще ноль. Уверен, что господин Суовинг с восторгом проспонсирует этот проект.

- Нет уж, - неожиданно заявил аптекарь, - если он будет финансировать, то он и прибыль получит, лишнего асса не отдаст. Есть и без него кому вложиться.

- Кого ты имеешь в виду? - заинтересовался Денис, и даже ведьма с любопытством покосилась на сосредоточенного Хописа.

- Раз главный герой вампир, то и финансировать проект будет наша община, - безапелляционно заявил тот, - а от Суовинга нам потребуется только площадка, так сказать, место для распространения.

- Не стану спорить, - моментально согласился Дэн, пряча довольную улыбку. Это был именно тот расклад, на который он и рассчитывал, делая ставку на азартную натуру аптекаря. - Но совсем без редактора нам не обойтись: он пока монополист, - тут Дэн быстро посмотрел на друзей, чтобы убедиться, что значение слова им понятно, - но это, я так понимаю, вопрос времени.

- Если я правильно оцениваю перспективы, то места хватит всем, - вынужден был согласиться Хопис. - Осталось договориться с Францем, и можно начинать.

- Франц — это господин Суовинг? - на всякий случай уточнил Денис. И, дождавшись подтверждающего кивка, сказал. - Его я беру на себя. Мне всё равно нужно посмотреть, правильно ли он сидит в засаде. Заодно и обсудим. Дарий…

Будущая звезда местной беллетристики с трудом сосредоточила на Денисе взгляд, уже, видимо, готовясь к будущей известности.

- Сейчас пойдёшь со мной, я тебе по пути расскажу историю Беллы и Эдварда, самое начало, и пока я буду в кустах обсуждать с господином Суовингом наши финансовые взаимоотношения, ты подумаешь, что из этого можно сделать. Договорились?

Дарен кивнул, и Денис повернулся к ведьме.

- Летти, я могу попросить тебя об одолжении? - он тепло улыбнулся Летиции, и та не смогла не ответить ему такой же мягкой улыбкой, чем вызвала полный искреннего недоумения взгляд Хописа.

- Попросить ты всегда можешь, - согласилась она, - но вот соглашусь ли я — это уже совсем другой вопрос.

- Ты можешь побыть вместо меня в клинике, а то, боюсь, Захарий без меня пока не справится, а я… - тут он тяжко вздохнул, - а я пока занимаюсь чем угодно, но только не своими прямыми обязанностями.

- Знаешь, - задумчиво сказал ведьма, - иногда мне кажется, что тебя занесло в наш мир именно для того, чтобы ты оживил его, привёл в порядок, снова сделал нашу жизнь насыщенной и интересной. А то последние годы жили, как в болоте: изо дня в день одно и то же…

- Соглашусь с тобой, тётушка, - неожиданно поддержал Летицию Генри, - за последние несколько дней у нас событий произошло больше, чем за прошедшие лет двадцать, наверное. И лично я ничего не имею против.

- Ну так как, - смутившийся Денис взъерошил отросшие волосы, - прикроешь меня на работе?

- Да уж ладно, куда я денусь, тем более что мне интересно узнать, чем закончатся твои переговоры с прижимистым господином Суовингом.

- Отлично, - согласился Денис, поднимаясь с диванчика. - Тогда мы с Дареном идём к Ночным воротам, Летти — на дежурство в клинику, Хопис… ты тоже куда-нибудь идёшь.

- С какой это стати? - проворчал начавший приходить в себя вампир. - У меня в лаборатории дел полно. Не все, между прочим, могут себе позволить не заниматься делами.

- У тебя наверняка есть дела за пределами аптеки, - слегка надавил голосом Дэн, глазами показывая на демонстративно не глядящих друг на друга Делю и Генри. - Вспомни как следует!

- Ну вот только дом свиданий не надо делать из моей аптеки! - начал сердиться вампир, а инспектор смутился и сделал шаг в сторону двери.

- Хопис, вспомни название своего заведения! - Денис подхватил вампира под

- В клинике тоже есть небольшая лаборатория, - глядя на симпатичное белое облачко, сказала ведьма и задумчиво добавила, - а ещё там есть я, а у меня есть флакончик с профом….

- Ну, - Хопис явно разрывался между нежеланием уступать и возможностью пообщаться с профессором. В итоге жажда новых знаний победила, и вампир, демонстративно приобняв ведьму за талию, направился в сторону клиники.

- Нормально вообще? - возмутился Денис, глядя им вслед, но потом улыбнулся и повернулся к Дарену. - Ну что, будущая звезда, идём? Мы уходим! - громко добавил он, ни к кому конкретно не обращаясь, и сбежал с крыльца.

- Па-па! Па-па! Ку-да ты и-дёшь? - из кустов вылетела встрёпанная Симба и запрыгала вокруг Дениса мохнатым зелёным мячиком. - Я-с-то-бой-я-с-то-бой-я-с-то-бой!

- Хорошо, хорошо, - со смехом отгоняя скачущую лиймору, согласился Денис, - Симба, познакомься, это Дарен, он теперь часто будет бывать у нас. Дарен, это моя дочь Симба.

- Очень приятно, - вежливо поклонился вампир, - для меня честь знакомство с тобой, дочь доктора Дэна.

- А ты ска-а-а-а-зки зна-а-а-а-ешь? - задала Симба свой любимый вопрос.

- Ещё как знает! - вместо Дарена ответил Дэн. - Но сейчас я сам расскажу, а ты можешь слушать, только не перебивай, хорошо?

Лиймора, счастливая от того, что папа берёт её с собой и дальше да ещё и сказки рассказывать будет, активно затрясла головой, так что только кисточки на ушках закачались, и даже сделала вид, что лапой зажимает себе пасть.

- Хорошо, - Денис почесал лиймору за ушками, и она довольно заурчала, - итак, слушайте. Жила-была девушка по имени Белла, молоденькая и симпатичная. Однажды она познакомилась с юношей, которого звали Эдвард. Он был вампиром, только об этом никто не знал….

- А почему никто не знал? - тут же спросил Дарен, который слушал очень внимательно, видимо, на ходу адаптируя текст под местные реалии.

- Там, где случилась эта история, в вампиров никто не верил, считал их просто страшными сказками, - честно ответил Денис, - поэтому Белле даже в голову не приходило, что красавчик, в которого она влюблена, — вовсе даже не человек.

- Как это — не верил в вампиров? - озадачился Дарен. - А кто там есть? Ну, там, где действие разворачивалось?

- Только люди, - Дэн пожал плечами, - во всяком случае, такова официальная версия.

- Как же ты жил в таком странном месте? - Дарен посмотрел на Дениса с искренним сочувствием.

- Скажу тебе больше, - Дэн посмотрел на резвящуюся Симбу и сказал, - у нас там и звери разговаривать не умеют.

- А как же вы с ними общаетесь? — изумился молодой вампир, который уже не совсем вампир.

- Никак не общаемся, - тяжело вздохнул Дэн и вернулся к главному. - Так вот, никто не знал, что Эдвард и вся его семья — вампиры. А у Беллы был друг — оборотень Джейк, но она тоже не знала, что он оборотень, вообще никто не знал.

- Какие-то там странные люди, - с лёгким осуждением сказал Дарен, - вампиров не видят, оборотня отличить не могут… Хорошо, что ты оттуда к нам перенёсся, тут лучше.

- Вот даже не стану с тобой спорить, - отозвался Денис, - так вот… Она в него влюбилась, он в неё тоже, но не решался об этом сказать, потому что считал, что она испугается того, что он вампир. Поэтому он тайком по ночам проникал к ней в комнату и тихонько сидел в уголке.

- Зачем? - по мере того, как Денис рассказывал, глаза вампира медленно округлялись.

- Любовался, - Денис лихорадочно вспоминал, было ли в рассказах Даши — той самой фанатки «Сумерек» — что-нибудь про то, зачем Эдвард лазил к Белле, но не смог. - И страдал.

- А почему он не мог ей сказать, что вампир? - Дарен искренне старался понять всю сложность взаимоотношений Беллы и Эдварда. - Раз они влюблены друг в друга?

- Ну, видишь ли, вампиры же живут очень долго, а люди — нет, - объяснил Дэн, - а чтобы она стала вампиром, ему нужно было бы её укусить.

- Укусить?! - на красивом лице Дарена было такое искреннее изумление, что Денис растерялся. - Зачем?

- Чтобы она тоже стала вампиром, - слегка озадаченно ответил Дэн, вспомнив, что Хопис что-то такое ему уже говорил.

- От укуса? - Дарен нахмурился, а потом весело расхохотался, запрокинув голову и утирая слёзы. - Какая смешная история! Это, наверное, комедия, да? Все знают, что вампир — это просто иная генетическая структура, которая ну никак не может возникнуть у кого-то другого от укуса. Что же тогда, если квадр укусит лиймору, она в квадра превратится? Ой, не могу!…Ты же док, как ты вообще в такое верить можешь? Ой, умора!

- Хватит тебе для первой части? - Денис и сам с трудом сдерживал улыбку. - Твоя задача — заинтересовать читателя настолько, чтобы он непременно захотел купить следующую часть.

- А как часто мы будем выпускать наше приложение? - перешёл к конкретике Дарен. - Я так предполагаю, что раз в неделю где-то, да?

- Если будешь успевать, то самое то, - согласился Денис, - но ещё посоветуемся с господином Суовингом. Он всё-таки в этом деле профессионал. Сейчас и обсудим…

За разговорами они дошли до Ночных ворот, и Дарен с некоторым испугом начал посматривать в сторону тёмной чащи, в центре которой не так давно побывал Денис. Лес там действительно впечатлял: мощные стволы, плотное переплетение ветвей и колючих лап, минимум солнца.

- Ты со мной пойдёшь или тут останешься? - спросил Денис у Дарена. - Вы вообще в город выходите?

- Редко, - ответил вампир и решил, ещё раз оглядевшись, - я, пожалуй, тут побуду, но совсем рядом с воротами: а то вдруг они меня обратно не пропустят? Ну, ты понимаешь, из-за чего…

- Хорошо, - не стал спорить Дэн, - только ты спрячься на всякий случай: мало ли что, мало ли как… Мы же не зря господина Суовинга в засаду отправили. Неладное что-то в этой части Фуортала творится.

- Хорошо, - не стал спорить Дарен и, отступив к ближайшим деревьям, как-то

Разобравшись с Дареном, он отпустил Симбу поохотиться, строго-настрого запретив лийморе забираться глубоко в чащу. Понятно, что ей мало кто может причинить вред, но неожиданно проснувшийся родительский инстинкт бескомпромиссно требовал: оградить и предупредить.

Симба охотно согласилась на все условия, с точки зрения Дениса — даже слишком охотно, и моментально исчезла в чаще, пообещав на прощание принести любимому папе много-много добычи.

Выйдя через уже привычные круглые ворота, Денис огляделся в попытках отыскать прячущегося в засаде главного редактора.

- Господин Суовинг, - позвал он негромко, предварительно убедившись, что вокруг никого нет, - отзовитесь! Господин Суовинг!

- Я здесь, - раздался ответный шёпот откуда-то со стороны симпатичного куста с мелкими белыми цветочками, - ползите сюда, господин доктор. У меня тут гнездо: удобно и совершенно незаметно.

Денис, аккуратно ступая, пошёл в сторону куста, откуда раздавался голос, но по-прежнему ничего не замечал. Надо же, как господин редактор замечательно устроился! Прямо прирождённый шпион!

Лишь зайдя за буйно цветущий раскидистый куст, Денис рассмотрел с комфортом устроившегося на покрывале господина редактора. Место для засады было выбрано идеально: с трёх сторон его закрывал куст, а за спиной была невидимая магическая стена.

- Вот сюда, за кусточек сворачивайте, - шёпот редактора раздавался, казалось, из самой гущи белых цветов, и Денис, послушно обойдя куст кругом, увидел наконец господина Суовинга, с комфортом устроившегося на крохотной полянке. Заросший мягкой травкой пятачок со всех сторон был окружён цветущим кустарником, а с четвёртой высилась непроходимая стена густого хвойного леса, отгороженного от полянки магической стеной.

- Ничего себе вы местечко отыскали! - с искренним восхищением сказал Денис, по достоинству оценив «гнездо» главного редактора. - Хоть пикник устраивай…

- Ну а как вы думали, мой друг, - довольно усмехнулся редактор, - с моей непростой работой и не такому научишься, уж можете поверить. Ведь откуда толкового репортёра взять-то? Нету их здесь: поэтому всё сам, всё сам!

- Теперь я понимаю, как вы умудрились сделать те фотографии так, что я вас даже не заметил, - признал Дэн, - а сегодня есть успехи?

- Вы знаете, - редактор жестом пригласил Дениса присаживаться на расстеленное покрывало в белую и зелёную клетку и, порывшись в объёмистом рюкзаке, протянул ему фляжку. - Я ведь с рассвета здесь залёг, как чувствовал, что могу пропустить что-нибудь важное.

- И? - Денис в нетерпении поёрзал на покрывале. - Не томите, рассказывайте уже!

- Сначала было тихо, я даже слегка задремал, выспаться-то не удалось сегодня, ну да это такие мелочи, на которые я давно научился не обращать внимания. Так вот, часов около шести вдруг — шаги. Я моментально насторожился, потому как все порядочные горожане в это время досматривают самые сладкие сны. Дай, думаю, посмотрю аккуратно, кому это не спится в такой ранний час…

- И кто же это у нас такой любитель предрассветного моциона? - Денис даже не пытался скрыть любопытство.

- Представьте же моё изумление, господин доктор, когда я рассмотрел идущего к воротам… - тут господин Суовинг сделал театральную паузу, чтобы насладиться выражением живейшего интереса на лице собеседника, - … господина Мастерса!

- Опаньки! - воскликнул Денис. - И что этот любитель эксклюзивных шишек здесь забыл, интересно?

- Если вы не будете перебивать меня после каждого слова, - с упрёком проговорил невероятно довольный собой редактор, - то я всё расскажу, что смог рассмотреть.

- Простите, - повинился Дэн, приложив руку к груди в жесте раскаяния, - просто такие новости… увлекательные, что не сдержался. Больше не повторится!

- Так вот, - продолжил редактор, - господин Мастерс прошёл сквозь ворота и свистнул.

- В каком смысле? - снова влез Денис, но господин Суовинг снисходительно не стал делать ему замечаний.

- В самом что ни на есть прямом, - пояснил он, - свистнул коротко так, и через какое-то время ему ответили таким же коротким свистом. Он рюкзак поправил да и пошёл в лес. Вот ведь странно, правда? То всего боится, а то чуть ли не в темноте через Ночные ворота в Фуортал шастает. Как-то одно с другим не вяжется, не считаете?

- Так он ещё и с рюкзаком был? - уточнил Дэн, понимая, что дело вполне может оказаться очень и очень серьёзным.

- А я не сказал? Был у него рюкзак, к тому же, судя по тому, как он его тащил, достаточно тяжёлый, - прищурившись, вспомнил редактор.

- А обратно ещё не вернулся? - на всякий случай уточнил Денис, хотя и понимал, что об этом редактор непременно сказал бы.

- Нет, - покачал тот головой, - с той стороны вообще никого не было, даже мимо не проходил никто: ни живой, ни «условный».

- А вы случайно фотографию не сделали нашего шустрого заместителя мэра? - с надеждой спросил Денис.

- Конечно, сделал, - кивнул довольный редактор, - причём совершенно не случайно. Только вот напечатать их смогу только дома, у меня там специальная комнатка оборудована.

- Цены вам нет, господин Суовинг! - с энтузиазмом воскликнул Денис и тут же наткнулся на хитрый и внимательный взгляд маленьких глазок.

- Ну почему же, мой дорогой друг, - проворковал главный редактор, - цена — это очень интересная тема для разговора. Я, конечно, могу любоваться этими снимками в одиночестве, хотя господин Мастерс и не входит в число симпатичных мне лиц. Но ведь вы, наверное, захотите себе комплект этих… ммм… интереснейших фотографий?

- Несомненно, - Денис был готов в торгу, поэтому решил не затягивать: мало ли, вдруг любитель шишек соберётся обратно?

- Давайте обсудим условия, - предложил редактор, довольно потирая ручки, - итак, ваши предложения, господин доктор?

- Скажите, господин Суовинг, - помолчав, спросил Денис, - вы хотите принять участие в революционном проекте?

- Нет, - мгновенно ответил редактор, - политика — это не ко мне, мне заговоры не интересны.

- Да нет, - Дэн махнул рукой, - не в этом плане революционном, а в плане захвата нового рынка. Есть идея… Но нам нужна ваша газета. Мы, конечно, и без неё обошлись бы, но с ней будет быстрее.

- Ваша идея? - пожевав губами и побарабанив пухлыми пальцами по покрывалу, уточнил господин Суовинг.

- Моя, - не стал отказываться Денис. - Хочу захватить книжный рынок, сначала в Левендоте, а потом

- Смело, - откашлявшись и отдышавшись, уважительно протянул редактор, - я в деле. А что будем издавать?

Денис с нескрываемым удовольствием посмотрел на мгновенно вдохновившегося редактора: вон как глаза сверкают в предвкушении чего-то необычного. А репутация у Дэна уже успела сложиться такая, что ничего стандартного и привычного от него уже никто не ждёт. Надо же, а ведь в своём прежнем мире (который буквально с каждым часом отдаляется, становится каким-то призрачным, почти нереальным, несмотря на то, что он прожил здесь всего ничего) Дэн имел репутацию человека самого обыкновенного, предсказуемого, иногда даже скучноватого. Ну и как тут не поверить в то, что этот мир и он, Денис Воронцов, созданы друг для друга.

Глава 2

- Издавать будем любовный роман, но не целиком, а небольшими кусочками, заканчивая каждый раз на самом интересном месте, - начал Денис, и взгляд господина Суовинга стал острым и внимательным: видимо, включился внутренний калькулятор. – Сразу скажу, что источник финансирования у меня уже есть.

- И кто же это сумел перехватить у меня столь выгодное дельце? – редактор улыбался, но Денис видел, что он уже готов закопать под ближайшим деревом того, кто посмел выхватить у него из-под носа такой лакомый кусочек.

- Вампирская община, - любезно ответил он, пожав плечами, мол, вы же понимаете, что тут я ничего не мог сделать.

- Опередили, мерзавцы, - вздохнул редактор, признавая тем самым, что бороться с вампирами не собирается, ибо совершенно бесполезно. – Ну ничего, я уверен, что мы найдём возможность получить от вашей, дорогой доктор, замечательной идеи максимум. Итак, посвятите меня в детали.

Следующие полчаса Денис в очередной раз излагал в очень урезанном варианте историю Беллы и Эдварда, а редактор то кивал, то шевелил губами, то щурился, в общем, размышлял.

- Золотое дно, - резюмировал он, когда Денис выдохся и замолчал, - я бы даже сказал – бриллиантовое!

- Я тоже так подумал, - скромно похвалил себя Дэн, - мне кажется, история будет иметь просто ошеломительный успех, особенно если Дарен действительно талантлив.

Господин Суовинг какое-то время задумчиво изучал симпатичные белые облачка, а потом, демонстративно не глядя на Дениса, ненавязчиво поинтересовался:

- А скажите, док, ведь эта душераздирающая история не имеет ну вот совершенно никакого отношения к исчезновению одной известной нам обоим девушки?

- А почему вы вдруг спросили? - Денису действительно было чрезвычайно любопытно узнать, как редактор смог так быстро сопоставить нужные факты и прийти к правильным выводам.

- Ну, здесь не нужно обладать какими-то особыми способностями, - пожал круглыми плечами господин Суовинг, - просто госпожа Аделаида внезапно исчезла, причём никто не может понять — куда именно, и тут вдруг вампиры, которые никогда не интересовались нашими делами, не просто принимают участие в новом проекте, они его финансируют, что вообще является делом небывалым! Да и история намекает… Вампир и человеческая девушка… Неужели?

- И что вы хотите от меня услышать? - Дэн не спешил ни опровергать догадки редактора, ни подтверждать их.

- Что-нибудь, что будет достаточно сильно походить на правду, если вы не собираетесь делиться со мной достоверной информацией, - слегка обиженно ответил редактор и, подумав, добавил, - подумайте как следует, господин доктор, я ведь могу быть очень… выгодным союзником. Ведь, насколько я понимаю, вы не планируете останавливаться на кресле мэра? Верно? Не сомневаюсь, что у вас гораздо более амбициозные планы. Я прав?

- Честно говоря, господин Суовинг, - слегка растерялся Денис, - мне и кресло мэра как-то без надобности. А уж тем более что-то более солидное. Мне и на моём собственном месте неплохо. Я и так для работы практически времени не нахожу: то одно, то другое.

- Верю, охотно верю, - моментально согласился газетчик, - но уж и вы поверьте, господин доктор. Я давно живу на этом свете и могу совершенно точно сказать, что вас ждёт великое будущее! И — не буду врать — мне хотелось бы быть среди тех, кто окажется в числе ваших доверенных и приближённых лиц. Видите, я не скрываю своего корыстного интереса.

Денис задумался, так как действительно не знал, как ему поступить: с одной стороны, редактор был господином скользким и непредсказуемым, а с другой — личность он в Левендоте более чем влиятельная, и поддержка прессы никогда не бывает лишней. Опять же, помощь господина Суовинга может стать полезной и Летиции, и Генри, и Деле. Ну и ему самому, разумеется. Это явно тот самый колодец, в который, в соответствии с народной мудростью, плевать не стоит. Да и как источнику информации редактору равных нет.

«Да чего ты мучаешься? - Глюк, как всегда, прорезался неожиданно, и Денис слегка вздрогнул, - возьми с него магическую клятву о непричинении вреда и расслабься! Вот нашёл проблему! Тебе, кстати, шаман корону обещал, так неужели тебе прикормленный газетчик помешает? Шевели мозгами-то!»

Денис даже не стал ничего отвечать амулету, а сразу повернулся к ожидающему его решения редактору.

- Господин Суовинг, - очень серьёзно сказал Денис, - я готов взять вас в свою команду при одном условии: вы принесёте магическую клятву. Просто дело в том, что дела, судя по всему, творятся серьёзные.

- Так вот зачем вам этот проект, - протянул редактор, сверкнув глазками, - готовите финансовую базу. Ах, как умно! И ведь даже не заподозришь! Я с вами, господин будущий… кто-нибудь! Клятва — не вопрос, принесу с удовольствием! Я, как вы могли догадаться, человек непростой, - тут Денис охотно кивнул, - но, выбрав сторону один раз, остаюсь ей верен. Вы не пожалеете!

- Очень на это надеюсь, - улыбнулся Денис редактору и с удовольствием пожал протянутую руку. У господина Суовинга оказалось на удивление крепкое и сильное рукопожатие, которое никак не соответствовало совершенно несерьёзной внешности. - Как бы ни складывалась ситуация, поддержка прессы всегда необходима.

- Рад, что вы это понимаете, господин доктор, - выдал ответную улыбку редактор и, видимо, используя принятую в этом мире форму, снова протянул Денису ладонь, сказав:

- Франц.

- Дэн, - охотно принял новую форму общения Денис, мельком подумав о том, что в этом мире он и друзьями обрастает с какой-то совершенно невероятной скоростью. Пусть господина Суовинга пока рано было называть другом, но что-то подсказывало Дэну, что он им обязательно станет. Откуда взялась такая уверенность? Да кто ж её знает…

-

- А ты как думаешь, надо? - слегка растерялся Денис. - Я, честно говоря, во всех этих издательских технологиях понимаю очень мало, потому как являюсь исключительно потребителем.

- Вообще лучше бы с картинками, конечно, - задумался Франц, - но, полагаю, этот вопрос можно решить и по ходу дела. Первый выпуск сделаем пилотным и без картинок, а потом будем смотреть по спросу, хотя я уверен в успехе.

Редактор хотел добавить что-то ещё, но тут из кустов выцарапалась Симба и, мячиком прыгнув сквозь ворота, энергично проскакала к обожаемому папе.

- Как ты меня нашла? - спросил Денис, даже не пытаясь скрыть улыбку. - Мы же за кустом спрятались.

- Па-па! Па-па! - прыгала Симба, пытаясь одновременно оказаться со всех сторон. - Я наш-ла до-бы-чу! Наш-ла! Са-ма!

- Умница, - похвалил лиймору Дэн и повернулся к изумлённому редактору, - Франц, это Симба, моя дочь. Симба — это Франц, он наш друг.

- При-вет! - ни на секунду не останавливаясь, прыгала Симба. - Па-па! Пой-дём! Смот-реть! До-бы-чу! Па-па! Пой-дём!

- А можно мне тоже пойти посмотреть на добычу? - чрезвычайно вежливо спросил редактор и тут же огорчённо остановил сам себя. - Я не могу, потому что нужно следить за воротами.

- Давай сделаем так, - решил Денис, - ты сходишь с Симбой, а я пока посторожу. Размяться-то нужно, а то всё болеть начнёт, это я тебе как врач говорю. А потом ты меня сменишь.

- Спасибо, - искренне поблагодарил редактор и скользнул вслед за Симбой в ворота, причём проделал это так ловко и аккуратно, что ни одна веточка не шевельнулась. Денис, хотя и был моложе и стройнее, так точно не смог бы.

Воспользовавшись неожиданной паузой и тишиной, Дэн с наслаждением вытянулся на клетчатом покрывале и стал наблюдать за воротами. Господин Мастерс, если верить словам Франца — а не верить ему оснований не было, — ушёл в Фуортал достаточно давно. Интересно, кто его там ждал и что было в рюкзаке у этого коллекционера-шишколюба?

Тут со стороны, к счастью, противоположной той, куда ускакала Симба, послышался негромкий шорох, и на тропинку из леса выскользнул господин Мастерс. Денис выдохнул, понимая, что приди заместитель мэра на пять минут раньше, он наверняка заметил бы и Симбу, и Франца. Впрочем, это Денис такой бестолковый, а эта парочка — лиймора и редактор — никому не дала бы застать себя врасплох.

Между тем господин заместитель настороженно огляделся и чуть ли не принюхался. При этом выглядел он совершенно не таким беспомощным и пугливым, как тогда, когда Дэн наблюдал его в кабинете. Интересно, зачем ему эта маскировка? Человек, который сейчас стоял посреди тропинки был сосредоточенным, внимательным и очень, очень опасным.

Мастерс ещё немного постоял, потом тряхнул головой, словно отгоняя какие-то ненужные мысли, и прошёл через ворота, легко закинув за спину пустой рюкзак. Значит, что бы он в нём ни пронёс в Фуортал, он это там и оставил. Проводив взглядом удаляющуюся фигуру Мастерса, Денис решил, что постарается собрать максимальное количество сведений об этом подозрительном типе. И уже даже знал, кому поручит слежку: он попросит помощи у общины эльфиров, так как они единственные «условно живые», которые могут свободно перемещаться по городу. К тому же на них уже привыкли не обращать внимания.

Решив для себя этот вопрос, Дэн прислушался, не возвращаются ли Симба и Франц, но всё равно пропустил момент, когда из зелени куста, за которым он прятался, выбралась лиймора, которая до этого момента словно сливалась с листвой.

- Недаром лиймор считают самыми опасными хищниками, - прокомментировал так же незаметно вернувшийся на полянку Франц, - они могут практически полностью сливаться с листвой благодаря цвету своей шерсти. Особенно такие умницы и красавицы, как твоя дочь, док!

- Я та-ка-я! Кра-си-ва-я! Ум-на-я! - прыгала Симба, но свои кричалки выдавала почти шёпотом. - На-до! Ид-ти! Па-па!

- Там раненый, - тоже шёпотом сказал редактор, - Симба его нашла, но не поняла, что с ним случилось и просто сказала, что добыча. Но там нужна твоя помощь, док. Давай встретимся вечером и обсудим всё ещё раз. И Дарена приводи.

- Лучше ты приходи к нам, - сказал Денис, - у нас точно никто не подслушает. Заодно обсудим ещё пару важных вопросов.

- А как я войду? - редактор слегка растерялся. - Я как-то привык, что горожанам нет входа в клинику. Тем более, что там теперь такая грозная надпись висит.

- Ты просто постучись, а Захарий или Нафаня — это мой домовой — тебя впустят. Я чаще всего на лесной стороне обитаю, мне там почему-то намного уютнее, уж не знаю, как это объяснить.

- Домовой?! - вот теперь Франц выглядел по-настоящему потрясённым. - Ты хочешь сказать, что у тебя есть самый настоящий домовой? Но они же покинули наши места очень давно…

- Да? - Денис почесал в затылке. - А у меня есть, мне его призраки подарили, он у меня всем хозяйством ведает. Его Нафаней зовут. А какие пироги печёт! Ты себе не представляешь просто! Вот и познакомишься заодно, когда придёшь. Так что я пошёл к раненому, а вечером, часиков в девять, мы тебя ждём.

- Домовой… Призраки подарили… - бормотал редактор, устраиваясь на покрывале. - И это я считал, что у меня странная и увлекательная жизнь?!

Оставив Франца предаваться размышлениям о насыщенности его жизни событиями, Денис с подпрыгивающей от нетерпения Симбой прошли через ворота, при этом Дэн снова не ощутил ничего из того, о чём говорил Генри, и двинулись по узкой лесной тропинке, уводящей куда-то в чащу.

- А кого ты там нашла, Симба? - спросил Денис у скачущей вокруг него лийморы, чтобы хотя бы представлять, к чему морально готовиться.

- До-бы-ча! Пра-виль-на-я! Ле-жит! Мол-чит! - радостно сообщила Симба, прыгая и безрезультатно пытаясь пастью поймать порхающую неподалёку бабочку. Насекомое ловиться категорически не желало, но зато Денис обратил внимание на то, что пасть у его очаровательной дочурки обзавелась уже неслабыми такими клыками, острыми и опасными даже на вид. А

По мере приближения к месту, где лежит и молчит правильная добыча, Симба несколько раз убегала вперёд, чтобы проверить: а вдруг добыча стала неправильной и самовольно ушла, без разрешения папы? Но, судя по всему, сил на то, чтобы сбежать, у раненого просто-напросто не было.

Лиймора вывела Дениса на маленькую круглую полянку, одним прыжком перепрыгнула её всю и замерла возле раскидистого дерева, под которым действительно кто-то лежал.

Денис погладил Симбу по шелковистой спинке и почесал за ушком. Лиймора счастливо заурчала и плюхнулась на пузо возле непонятного существа, лежавшего лицом вниз.

- Надо бы его перевернуть, - сам себе сказал Дэн, и Симба тут же выразила желание помогать папе всеми лапами. - Не мешай, Симба, ты можешь его поцарапать нечаянно, а бедолаге, судя по всему, и без того досталось.

Трава вокруг тела была в крови, но сама «добыча» была жива, так как негромко хрипло дышала, иногда издавая глухой стон. Денис очень осторожно перевернул тело и охнул. Смуглая с лёгким зеленоватым оттенком кожа, сильно выступающая нижняя челюсть, тяжёлые надбровные дуги, жёсткие даже на вид чёрные волосы — всё это однозначно намекало на то, что перед ним был… орк. Во всяком случае, читательский и зрительский опыт говорил в пользу именно этой версии.

- Так, что тут у нас? - Денис внимательно осмотрел раненого, и даже беглый осмотр показал, что у того очень нехороший открытый перелом левой ноги, колотая рана в правом боку и, вне всяких сомнений, сотрясение мозга. Это если не принимать во внимание многочисленные синяки и ссадины, заметные даже без тщательного осмотра.

- Симба, - позвал Денис лиймору, - ты можешь мне помочь?

- По-мочь! Па-пе! Мо-гу! - тут же с энтузиазмом запрыгала лиймора.

- Ты помнишь дорогу сюда? Тогда беги домой и приведи Захария. Скажи, чтобы взял всё для оказания первой помощи и носилки… если они есть, конечно…

- Бе-гу! Зо-ву! - радостно отозвалась Симба и зелёным вихрем унеслась по тропинке: только хвост мелькнул.

Денис в ожидании помощи решил не терять времени даром и, поудобнее устроившись возле раненого, окликнул Глюка.

«Глюк, ау, ты чего молчишь?» - позвал Денис амулет, и то тут же откликнулся.

«Прости, задумался», - проговорил он извиняющимся голосом, а Денис вдруг попытался представить, чем занят Глюк в свободное, так сказать, время? Но решив отложить выяснение этого интересного вопроса на потом, спросил:

«Это орк, я правильно понимаю? Просто я их никогда живьём не видел, в моём мире они не водятся, так что мои знания базируются исключительно на фильмах и книгах».

«Орк, естественно, - отозвался амулет и задумчиво уточнил, - только странный какой-то. И кожа посветлее, и клыки не так заметны, да и одет прилично. Слушай, это какой-то новый вид орков, я таких не помню...»

«Мало мне было модифицированного вампира, теперь к нему добавился усовершенствованный орк», - мысленно простонал Денис, рассматривая по-прежнему не приходящего в себя раненого.

«Давай посмотрим, что там с ним приключилось, пока никто не видит, - распорядился амулет, - просто медленно проведи ладонью над всем его телом. Медленнее… так… ещё медленнее… здесь остановись… ага… понятно...»

Денис зачарованно смотрел, как из-под его ладони, в которую впитался амулет, растекается неяркий свет, а Глюк, видимо, проводит таким образом свою какую-то диагностику.

«Что скажешь?» - поинтересовался Дэн, когда амулет замолчал, а ладонь погасла.

«Ну, в целом ты был прав, - снисходительно сообщил Глюк, - перелом, причём отвратительный, с осложнениями. Мне кажется, это результат того, что нога попала в капкан, но самого капкана я не вижу. А вот ранения и травма головы — это результат того, что наш парень с кем-то здорово подрался. И этот кто-то совершил большую ошибку, не добив его».

- Согласен, это было недальновидно со стороны нашего несостоявшегося убийцы, пожелавшего остаться неизвестным, - согласился Дэн, прикидывая, с чего начать, чтобы этот странный орк не загнулся. Нет ни малейших сомнений, что он является обладателем важных сведений, которыми — будем надеяться! — не откажется поделиться со своими спасителями. Да и узнать, кто тут так оригинально развлекается, тоже хотелось бы: наверняка у Генри, как у местного полицейского начальства, будет к нему несколько вопросов.

Словно откликнувшись на мысли Дениса, орк застонал и зашарил рукой по груди, явно рассчитывая что-то там обнаружить. Но на нём ничего не было: под разодранной рубахой была видна грудь с мощными плитами мышц, покрытая странными татуировками, но никаких дополнительных аксессуаров не наблюдалось.

Денис для очистки совести посмотрел под кустами и в траве, но ничего не обнаружил и махнул на это рукой. Сейчас гораздо важнее вылечить этого бедолагу, а с остальным уже потом разберёмся.

- Ты не это ищешь, док? - неожиданно раздался из кустов голосок, и оттуда осторожно высунулся маленький зверёк размером с крупную белку, только чисто чёрный. Только жёлтые глазки горели яркими бусинками на хитрющей мордочке. В лапе зверь держал цепочку, на которой болтался овальный медальон.

- Не знаю, - честно признался Денис, - это не я обронил, а вот этот парень, - он кивнул в сторону по-прежнему лежащей без сознания «добычи».

- А, северный орк, - небрежно махнул лапой зверёк, осторожно подбираясь поближе. - Так тебе нужна эта штука?

- Нужна, наверное, - Денис подумал, что раз раненый даже в бессознательном состоянии об этом медальоне помнит, значит, он для него важен. И для налаживания контакта очень неплохо было бы иметь такой аргумент.

- А что ты за него дашь? - в круглых глазках блеснул азарт. - Я не могу его тебе просто так отдать.

- Почему? - Денис с интересом посмотрел на маленького вымогателя. - Ты же его просто так нашёл, значит, и отдать можешь просто так.

- Как это просто нашёл? - возмутился зверёк и стал загибать маленькие пальчики. - Лапы об острую траву поцарапал — раз, всякой дряни в шерсть на хвосте нацеплялось — два, муравьи укусили, - тут он на секунду задумался, но быстро определился, - пять раз — три, меня могли заметить и съесть — четыре…

- Стоп! - поднял руку Денис. - Я уже понял, что путь к этой штуке был тернист и сложен, поэтому предлагаю подойти к решению вопроса немного иначе. Что ты за него хочешь?

- А что, можно всё что угодно хотеть? - на всякий

- Ну, ты уж определись, а то сейчас остальные придут, и мне станет вообще не до тебя, - честно предупредил Денис, и зверёк аж на месте закрутился от разрывающих его желаний.

- Хорошо, - торопливо сказал он, - я хочу орехов, крупных, спелых, много… штук тридцать! А ещё — норку возле твоего дома, где все живут. И ещё… - тут зверёк задержал дыхание и, зажмурившись, с благоговением выдохнул, - бант на хвост! Красный!

- А нора возле моего дома тебе зачем? - моргнув, уточнил впечатлённый списком Дэн.

- Там интересно, всякое происходит, - мечтательно сказал зверёк, - а то тут только иногда ходят некоторые, а так больше и нет никого…

- А вот с этого момента давай-ка поподробнее, - моментально насторожился Денис, - кто это тут ходит? Показать сможешь?

- Смогу, - не стал упрямиться зверёк, - но это встанет тебе ещё в двадцать орехов.

«Знаешь, - задумчиво проговорил Глюк, - кого-то он мне сейчас так напоминает! Прямо вот один в один!»

«Неправда, - возмутился Денис, - я не такой меркантильный!»

«Не такой, - согласился амулет, - иногда ты бываешь гораздо хуже!»

- Ну так что? - поторопил Дениса зверёк. - Мы договорились, док?

- А ты вообще кто? - сообразил поинтересоваться Денис. - Я таких пока не видел.

- Я афанг, - гордо сообщил зверёк и протянул Денису потерянный орком амулет. - Держи, док, орехи завтра принесёшь, бант, - тут его глазки затуманились, - тоже завтра. Тогда и насчёт норки поговорим.

Сказав это, он нырнул в ближайший куст, а на поляну выбежали Захарий, тащивший чемоданчик с лекарствами, Летиция, держащая в руках флакон с профом, и Хопис, легко несущий здоровенные носилки. Замыкала это шествие счастливая и гордая собой Симба.

- Па-па! Я всех при-ве-ла! - сообщила она, нарезая вокруг Дениса круги так быстро, что у него чуть голова не закружилась.

- Умница, дочка, - похвалил лиймору Денис и почесал её за ушком, - а теперь отдохни и не мешай, ладно? Следи, чтобы сюда никто не подошёл? Пропустить можно только Франца.

- Ого! - вампир удивлённо посмотрел на Дениса. - Ты уже и с ним накоротке? И как ты всё успеваешь — уму непостижимо!

- Учись, пока есть возможность, - хихикнул Дэн, но тут же стал серьёзным. - Захарий, давай снимать с него всё это тряпьё, будем уже предметно смотреть. Эх, как я не сообразил тебе сказать про мух: свежий порошок нам пригодился бы.

- Ха! - раздалось откуда-то сверху, и с плеча Хописа слетел толстых мух, тот самый, которого в своё время выпихнули переговорщиком. - Что бы вы без меня делали! Прости, вампирюга, пришлось на тебе прокатиться, - небрежно бросил он Хопису, на всякий случай опустившись на плечо к Дэну, - просто на таких, как ты, я ещё ни разу не ездил!

- Док, тебе это существо, - Хопис едва заметно кивнул в сторону насторожившегося муха, - очень нужно? Предлагаю стряхнуть с него полезную пыль, а потом утилизировать.

- Потом что сделать? - мух на всякий случай покрепче уцепился за Дэна. - Док, хочу тебе сказать, как есть: мне не нравится это слово. Хотя я его раньше не слышали всякие красивые слова очень уважаю, но всё равно не нравится.

- Это значит — устранить, - любезно пояснил ему вампир, сверкнув багровыми глазами, а Симба плотоядно облизнулась, постаравшись убрать с мордочки хитрющую улыбку. - А то наглый очень.

- Ну прости, - тут же сделал вид, что ему стыдно, мух, почёсывая толстенькое брюшко, - я не думал, что ты такой трепетный и ранимый. Теперь буду знать, и в следующий раз обязательно извещу тебя заранее.

- Как-то я тоже склонен согласиться с Хописом, - строго сказал Денис, сурово посмотрев на полосатого нахала, - ты берегов вообще не видишь, не понимаешь, как и с кем можно разговаривать.

- Да ладно, ладно, - мух сменил тон на более вежливый, хотя видно было, что далось ему это с определённым трудом. - Подставляйте ёмкость какую-нибудь, стряхну порошок.

Захарий тут же извлёк из чемоданчика плоскую коробочку, и мух стряхнул в неё серую мягкую пыль, которая образовалась на его крылышках. Аккуратно закрыв ценное сырьё крышкой, Захарий довольно потёр руки.

- Теперь нам надолго хватит, - сказал он, - можем даже с вами, господин Хопис, поделиться! Вам ведь тоже надо, ну, вы понимаете, о чём я, да?

- Конечно, поделишься, - невозмутимо ответил вампир, - хотя бы в качестве моральной компенсации за то, что ваш мух использовал меня как бесплатный транспорт.

- То есть если бы я использовал тебя за деньги, ты не разорялся бы тут? - не удержался от комментария полосатый наглец, за что был моментально упакован Захарием в банку с крышкой, откуда грозил всем кулачком, но сделать ничего не мог.

- В таком состоянии он нравится мне гораздо больше, - одобрительно покосился на банку вампир, - теперь давайте смотреть, кто у нас тут.

Не успел Хопис договорить, как раненый, который до этого вёл себя в полном соответствии с нормами поведения «правильной добычи», то есть лежал и молчал, хрипло застонал.

- Мне сказали, что это северный орк, - поделился с друзьями полученной от афанга информацией Дэн, - я, правда, не знаю, какие ещё бывают. Я вообще орка вижу впервые в жизни.

- Вполне возможно, - согласился Хопис, наклонившись и внимательно рассматривая раненого, - северные орки, живущие в более лесистой части предгорий, более цивилизованные, если можно так выразиться. Они достаточно воинственны, как и вся их раса, но неизменно следуют своему собственному кодексу чести. Их южные собратья не обременяют себя подобными моральными излишествами.

- То есть нам более или менее повезло? - уточнил Дэн, протирая руки принесённой Захарием хальей. - А теперь отойдите все посторонние, пожалуйста.

- И кого ты называешь посторонними, позволь узнать? - прохладно поинтересовалась Летиция.

- Ээээ… - растерялся Денис, переводя взгляд с одного на другого. Хопис — аптекарь, к тому же в местных реалиях прекрасно разбирается, Летти — ведьма, сварившая не одну тонну лекарственных зелий, Захарий — помощник, которого Дэн планировал приобщать к работе, Симба — ну не прогонять же её!

- Ладно, - тогда стойте рядом и готовьтесь

- А голова? - уточнил въедливый Захарий. - Её не будем смотреть?

- Как сказал герой одного из фильмов в моём мире, «голова — предмет тёмный и исследованию не подлежит», - улыбнулся Дэн, вспомнив восхитительного Броневого в роли доктора.

- Очень правильные слова, ну, вы понимаете, о чём я, да? - одобрил неведомого ему персонажа Захарий. - Ну, с ноги так с ноги.

С этими словами он на удивление ловко срезал с покалеченной конечности орка остатки кожаных штанов, и перед зрителями открылась жуткая рана, явно нанесённая чем-то механическим. Просто так получить такое увечье, например, споткнувшись и упав, было просто невозможно.

«Кости собери, как надо, а потом меня приложи», - скомандовал амулет, причём так, что у Дэна даже мысли не появилось спорить.

Он внимательно осмотрел перелом, понимая, что сейчас по сути дела сдаёт некий экзамен на профпригодность. И пусть вместо строгой приёмной комиссии вокруг его друзья, но от этого ещё сильнее страх не оправдать их ожиданий. Тряхнув головой и отогнав посторонние мысли, Денис осторожно припорошил рану серой пылью, полученной от муха, и с удивлением заметил, как почти сразу прекратилось пусть не сильное, но постоянное кровотечение. Да и дышать раненый стал немного ровнее.

- Пыль магаскальских мух действует как сильнейшее обезболивающее, - пояснил Хопис, - её мало, поэтому чаще всего её просто добавляют в зелья. Но у тебя теперь, так сказать, неограниченный кредит в этом отношении, так что можно не экономить.

Денис молча кивнул, стараясь не отвлекаться, и , вспомнив всё, чему его учили, начал осторожно, но уверенно обрабатывать рану, убирая попавший в неё мусор, засохшую кровь, мелкие осколки костей. К счастью, руки всё помнили, а полученные когда-то знания не успели окончательно раствориться. Закончив, Денис не глядя протянул руку в сторону Захария, в которую тот, словно всегда это умел, тут же вложил ленту чистой ткани. Денис аккуратно накрыл рану и, глубоко вздохнув, невесомо приложил поверх ткани левую ладонь.

«Ну, Глюк, не подведи, дружище!» - глубоко вздохнул Дэн и уже почти без удивления увидел, как его левая ладонь мягко засветилась, и этот тёплый и какой-то очень уютный свет стал быстро впитываться в покалеченную ногу орка. Тот застонал, но в себя не пришёл, что, в общем-то, было очень хорошо: а то очнулся бы, увидел, какая неоднозначная компания вокруг него столпилась, и снова отключился бы. Хорошо, если не навсегда.

«Уф, можешь убирать тряпочку», - через пару минут выдохнул чрезвычайно довольный собой амулет, и ладонь Дениса погасла. Он осторожно убрал закрывавшую рану ткань и не смог сдержать потрясённого вздоха: жуткого перелома не было, хотя нога и выглядела отвратительно. Но вместо зияющих ран были ровные швы, да и вообще выглядела нога не в пример лучше, чем несколько минут назад.

- Ух ты! - восторженно прошептал Денис. - Вот это да! Чудеса да и только!

Он попытался подняться на ноги, так как всё это время стоял на коленях возле раненого, но почувствовал, что падает. Чьи-то сильные руки подхватили его и аккуратно опустили обратно на травку.

- Куда ты вскочил, ненормальный, - накинулся на него Хопис, - столько энергии отдать и тут же бодро топать? Соображать же надо…

Тут он повернулся к Летиции, которая смотрела на Дениса со странным выражением лица, и они принялись что-то капать в стакан с водой, который протянул им Захарий. Слегка поспорив, они таки пришли к соглашению, и через пару минут аптекарь протянул Денису стаканчик, в котором плескалась остро пахнущая жидкость. Он принюхался, поморщился, но мужественно глотнул микстуру, огненным шаром прокатившуюся по пищеводу и взорвавшуюся в желудке фейерверком.

- А чего это меня так развезло? - вытерев выступившие слёзы, спросил Дэн. - Это ведь амулет, а не я.

- А он, конечно, магическую энергию сам создаёт? - насмешливо уточнила ведьма, ненадолго приложив ко лбу Дениса прохладную ладонь.

- А разве нет? - совершенно не кокетничая, спросил Дэн.

- Он её у тебя забирает, - пояснил вампир, потом, понимая, что док ничего не понял, соизволил пояснить, - ты не маг, но так как тебя признал амулет, то он может брать у тебя обычную энергию и преобразовывать её в магическую. Кстати, у Фиблиса это так и не получилось: не признавал его амулет первого дока, хоть ты тресни!

- Это потому что я такой красивый и хороший, - со знанием дела похвалил себя Денис, - а то ведь сам себя не похвалишь, так и помрёшь недохваленный.

- Ты забыл сказать про скромность, - напомнила ему Летиция.

Денис хотел ответить что-нибудь в меру язвительное, но тут раненый застонал и медленно, явно с трудом открыл глаза. Он посмотрел на всех по очереди, чуть дольше задержался взглядом на Дэне, скрипнул зубами, увидев Хописа. Потом его почти чёрные глаза прищурились, а кожа, и без того сероватая, приобрела изысканный мышиный оттенок: он увидел Симбу, которая радостно улыбалась ему, скаля клыки.

- Привет! - лиймора подскочила к очнувшемуся орку поближе. - Я Симба!

Осознавая важность момента, она даже говорила почти без своего привычного «акцента», то есть не тянула гласные и не делила слова на кричалки.

- Ты моя добыча! - радостно сообщила Симба напрягшемуся орку. - Это я тебя нашла. Для папы! Мой папа доктор, он тебя лечил. А ты кто?

Орк медленно выдохнул, видимо, осознав, что страшный хищник не станет его есть прямо сейчас, и вообще ведёт себя крайне странно.

- У тебя есть имя? - продолжала приставать к нему Симба, пока остальные присматривались к раненому. - Я Симба, мой папа — доктор Дэн, мои друзья — Хопис и Генри, мой брат — Захарий, моя подруга — Летти. У всех есть имена, а у тебя есть?

Орк попробовал пошевелиться, но со стоном оставил попытку сдвинуться с места.

- Лежи, - Денис понял, что пора брать разговор в свои руки, - мы пока справились только с ногой, а у тебя ещё рана в боку, хоть и не очень опасная, но болезненная, синяки и наверняка сотрясение мозга. Не бойся, я никому не позволю причинить вред раненому, но тут и нет никого, кому это пришло бы в голову. Ты меня понимаешь?

Орк

- Ты шаман? Зачем ты мне помог? - орк говорил медленно, его низкий хрипловатый голос срывался на рычание.

- Ну а что, - Денис даже растерялся, - я же не мог тебя бросить истекать кровью.

- Почему? - требовательно сверкнули чёрные глаза.

- В смысле — почему?

- Я не из ваших, - орк помолчал, видимо, подбирая слова, - я чужой.

- И что? Если чужой, то надо помирать оставлять? Так, что ли?

- Вообще-то в Фуортале всегда было принято поступать именно так, - нейтрально сообщил Хопис, - каждый выживает как может. Подставился — плати.

Орк кивнул, соглашаясь со словами вампира, и Денис возмущённо засопел.

- Ну а что же ты тогда меня не остановил?

- Тебя?! - вампир демонстративно закатил глаза. - Чтобы ты потом мне это припоминал лет триста каждый день? Проще дать тебе спасти ему жизнь, тем более что я не был уверен в том, что у тебя получится, - неожиданно добавил Хопис.

- Я Тар-Рэйхарш, - помолчав, произнёс орк. - Теперь я должен тебе жизнь.

- Это, конечно, здорово, - ответил Денис, - но скажи, что ты делал в этой части Фуортала?

- Я пришёл по велению главы моего клана, - медленно проговорил орк и прерывисто вздохнул, - но говорить я буду только с королём.

Сказав это, он вздрогнул и снова потерял сознание, вызвав у Дениса совершенно справедливые угрызения совести.

- Нет бы долечить парня нормально, а потом уже выспрашивать, - вполголоса ругал сам себя Дэн, осторожно освобождая бок орка от обрывков рубахи, пока Захарий аккуратно поддерживал раненого в нужном положении. - Нет же, приспичило мне разговоры разговаривать… А он вон — не в себе совсем, про какого-то короля говорит. У нас же в Фуортале нет короля, я правильно помню?

Присутствующие дружно закивали, но при этом как-то многозначительно переглянулись. Впрочем, Денис, занятый изучением раны, этих переглядываний не заметил. Он аккуратно промыл рану чистой водой из бутылки, которую протянул ему Захарий, и понял, что она, при всей её неприглядности, не опасна, так как жизненно важные органы не задеты. Может быть, конечно, у орков как-то по-особому устроены организмы, но почему-то Денису казалось, что принципиальной разницы нет.

«Глюк, - позвал он, - давай зарастим ему рану, быстрее на ноги встанет, быстрее всё нам объяснит».

«Давай зарастим, твоё будущее величество, - хихикнул вредный амулет, - ой, как вовремя я очнулся — столько всего интересного происходит!»

«Давай без подколок обойдёмся, - проворчал Дэн, - скажи лучше, хватит ли у меня сил, я же пока не разбираюсь».

«Хватит, - отмахнулся Глюк, - ты очень быстро восстанавливаешься, так что давай, накладывай ткань и руку».

Денис уже несколько увереннее приложил левую ладонь к подготовленной ране и уже почти без удивления увидел ровный тёплый свет, впитывающийся в тело орка. Так как на этот раз Дэн был морально готов, то он не стал вскакивать на ноги, а спокойно посидел на травке минут пять, после чего уже без проблем поднялся.

Между тем орк снова, не приходя в сознание, зашарил рукой по груди, явно в поисках медальона. Это заметил Хопис и поинтересовался:

- Интересно, что он ищет? На нём был какой-нибудь амулет?

- Насчёт амулета не знаю, а вот медальон точно был, - откликнулся Денис и вытащил из кармана овальную металлическую пластинку, которую в суете даже не удосужился рассмотреть как следует.

- Откуда ты его взял? - спросил вампир каким-то сдавленным голосом.

- Это я его нашёл, - из кустов выбрался уже знакомый Денису афанг и, сев на хвост посреди поляны, сказал, гордо поглядывая вокруг, - я нашёл в траве и отдал доктору Дэну. Почти просто так, потому что понимаю, что эта штука очень важная.

- Ничего себе «просто так»! - возмутился Денис.

- Конечно, просто так, - афанг дёрнул хвостом, - что такое шестьдесят орехов за такой медальон?

- Как шестьдесят? - растерялся Денис, стараясь не обращать внимания на хихикающих друзей. - Недавно было пятьдесят!

- Знаешь, я тут подумал и решил, что число шестьдесят мне нравится больше, - задумчиво почесав лапкой вполне себе упитанное пузико, сообщил маленький вымогатель.

- А мне начинает неудержимо нравиться слово двадцать, - рявкнул рассердившийся Дэн, - или вообще слово «нисколько».

- Вот так всегда… - из хитрющих круглых глазок выкатились две крупных слезы и, прочертив две мокрые дорожки, упали на траву. - Ты им веришь, отдаёшь самое дорогое, можно сказать, от сердца отрываешь… а в ответ обман и предательство…

- Слушай, тебе что, орехов жалко? - неожиданно спросила у Дэна Летиция. - Дай ты ему эти шестьдесят орехов, смотри, какой он хорошенький.

- Я такой, да, - афанг гордо посмотрел на всех по очереди, но, услышав следующие слова ведьмы, обиженно заморгал.

- Его надо хорошо кормить, - продолжала Летти, доброжелательно глядя на зверя, - а потом, когда вырастет и растолстеет, скормить Симбе. Толку его сейчас ей отдавать? Там пока и есть-то нечего, а лиймора у нас — растущий организм.

- Не надо меня лийморе, - афанг хотел рвануть под куст, но, развернувшись, наткнулся на ласково, во все клыки улыбающуюся Симбу, которая тоже решила принять участие в воспитательном процессе.

- Привет, - Симба старалась со всеми быть исключительно вежливой, - я Симба, а ты — моя будущая еда. Очень приятно.

- Это произвол, - прошептал афанг, безуспешно пытаясь проскочить мимо лийморы в куст. - Я буду жаловаться…

- Кому? - искренне заинтересовался Денис.

- Вон, тот здоровый сказал, что есть король, вот королю жаловаться и буду, - подумав, сообщил афанг, - и он-то уже вам покажет, как маленьких обижать!

- В Фуортале нет короля, - как-то задумчиво проговорил Хопис.

- Говорят, будет, - махнул лапой слегка пришедший в себя афанг, - тут, говорят, шаманы недавно его приманили. На что — не знаю, но, наверное, на корону, на что же ещё. Надо было мне амулет ему отдавать, а не тебе, - тут он осуждающе посмотрел на Дениса.

- Дай-ка мне медальон, - Хопис протянул руку, и Денис с некоторым даже облегчением положил в его ладонь полученный от афанга металлический овал.

- Летиция, тебе он ничего не напоминает? - вампир протянул ведьме медальон, и она наклонилась

- Нет, - через минуту сказала она, с огорчением пожимая плечами, - никогда его не видела. Могу только сказать, что это орочья работа, причём очень древняя.

- Я, конечно, могу ошибаться, - проговорил Хопис, - но проверить нужно. Док, дай руку.

- Зачем? - Денис отступил и даже спрятал обе руки за спину. - Мне не нравится твоё состояние, Хопис. Летти, накапай ему своей настойки, не видишь — он не в себе.

- Да не бойся ты, - усмехнулся вампир, - ничего с тобой не станется. Просто дай мне посмотреть на узор от амулета.

- Ты уверен, что сейчас самое подходящее время? - удивился Денис, но послушно протянул руку.

- Что и требовалось доказать, - выдохнул вампир, глядя на ладонь Дэна: узор на ней и рисунок на медальоне орка были идентичны.

- А это как так? - растерянный голос Дениса прозвучал очень громко в повисшей на поляне оглушительной тишине. - Они же одинаковые, да? И что это значит?

- У тебя на руке знак Древнего Круга? - раздался хриплый низкий голос, и все повернулись туда, где лежал раненый орк. Оказалось, что он уже пришёл в себя и теперь пытался встать на ноги, впрочем, безуспешно. Рана в боку, хоть и затянувшаяся, и покалеченная нога не давали ему это сделать. Орк морщился, преодолевая, видимо, достаточно сильную боль, но смог только приподняться, опираясь на руку.

- Нету у меня никакого знака никакого Круга, - снова пряча руку за спину сказал Дэн, глядя на друзей и впервые не находя у них поддержки. Скорее, наоборот: и вампир, и Захарий, и даже Летиция таращились на него, как дети на Деда Мороза, с ожиданием и предвкушением.

- Не смотрите на меня так, - предпринимая стратегическое отступление в сторону кустов, сказал Денис, - это просто недоразумение, которое очень скоро выяснится, и вам будет потом очень стыдно.

- Из-за чего? - сверкнул клыками Хопис. - Мы ничего такого не сделали и не планируем.

- Мы просто не дадим тебе попытаться обмануть судьбу, - мило улыбнулась ведьма, - Фуорталу давно нужен был тот, кто объединит всех его жителей. Шаманы предсказывали появление короля очень давно, и я рада, что возрождение леса будет происходить на моих глазах.

- Ты же не против того, чтобы помочь жителям Фуортала объединиться и зажить ещё лучше, правда, док? - тоном опытного искусителя спросил вампир. - Или у тебя хватит бессердечия бросить всех? Не делай этого, Дэн Ворон Цов, бессердечие — это наша прерогатива.

- Папа! Ты король?! - воскликнула непоседливая Симба и подпрыгнула от радости. - Тогда я дочь короля? Принцесса?! Как в сказке?!

- Даже не пытайтесь задурить мне голову, - решительно сказал Денис, - никакого короля, никакого Круга, никакого знака!

- Если у тебя на руке знак Древнего Круга, ты не можешь от него отказаться, - снова пророкотал орк, сверкнув чёрными глазами, и Дэн тяжело вздохнул.

- Давайте мы об этом поговорим потом, - предложил он альтернативный вариант, - а сейчас выясним, откуда и зачем к нам прибыл многоуважаемый Тар-Рэйхарш. Я правильно запомнил?

- Да, носитель знака, ты верно назвал моё имя, - склонил голову орк, что, с учётом того, что он лишь слегка приподнялся, опираясь на руку, выглядело не слишком внушительно. - Тебе я могу рассказать.

- Можно мы тоже послушаем? - вежливо поинтересовался Хопис, и раненый задумался, но потом всё же кивнул.

Все собрались вокруг орка: Денис сел на траву, Хопис опёрся спиной о большое дерево, Летиция присела на камень. Симба развалилась на траве, положив голову на колени обожаемого папы, и даже афанг выбрался из куста и пристроился неподалёку, прижав к круглому животику банку с мухом.

Орк задумчиво оглядел ждущую его рассказа разношёрстную компанию и удивлённо покачал головой.

- Как я уже сказал, меня зовут Тар-Рэйхарш, и я младший сын вождя племени орков, живущих в предгорьях. Вы, жители леса, зовёте нас северными орками, и мы не возражаем против такого названия. Наше же собственное вам ни к чему, его знаем лишь мы сами. Я пришёл сюда по поручению отца, вождя Тар-Ришша, с секретной миссией, о которой я расскажу чуть позже, - тут орк внимательно взглянул на вытянувшееся лицо Дениса. - Что тебя удивило в моих словах, носитель знака?

- Прости, - жутко смутился Дэн и даже покраснел, - просто ты говоришь так грамотно и используешь такие слова… Там, где я родился и жил раньше, принято считать, что орки — у нас они только в книгах встречаются — храбрые и сильные воины, но не очень… образованные. Прости, если мои слова как-то обидели тебя!

- Ты вырос в странном месте, - в чёрных глазах вспыхнуло удивление, - орки — обладатели древних знаний, их хранители. Знак, отражение которого ты носишь на руке, тоже когда-то был создан орками, очень давно, много сотен лет назад.

«Глюк, тебя что, орки сделали?!» - Денис потрясённо моргнул, так как такая мысль ему в голову никак не приходила, даже, можно сказать, мимо не пробегала.

«И что такого? - Дэну показалось, что в голосе амулета мелькнула тень смущения. - Я от этого хуже работать стал?»

«Да нет, просто странно, - Денис неверяще покачал головой, - а почему ты мне не сказал?»

«А зачем? - логично ответил Глюк. - Что это изменило бы?»

- То есть первый док, который сделал амулет, был орком, что ли?! - Денис недоверчиво посмотрел на раненого.

- Судя по всему, да, - невозмутимо ответил Тар-Рэйхарш, - наши книги говорят, что он сделал несколько амулетов, отметив их все магическим рисунком. Эти амулеты должны были помогать жителям леса и гор, пока не придёт король. Мы помнили эту историю, а в Фуортале информацию хранили шаманы. Ведь это они призвали тебя?

- Они, - отрицать очевидное не было смысла, - и нашаманили от души, видимо.

- Значит, именно ты — носитель знака Древнего Круга, - с непоколебимой уверенностью сказал орк, - и тебе предстоит объединить всех жителей леса и гор и стать королём.

- А может, не надо, а? - жалобно спросил Денис, переводя взгляд с одного на другого. - Давайте я буду скромно жить в клинике, лечить сломанные лапы, зашивать эльфиров, вынимать пули из вампиров и всё. Я даже петь согласен раз в неделю! Только корону

Над поляной повисла тишина, все обдумывали свалившуюся на них информацию, а потом раздался тихий голосок Симбы.

- Папа-а-а-а! - прошипела она. - Я о-о-о-очень хочу быть принцессо-о-о-ой, ка-а-а-ак в ска-а-а-а-а-зке!

- Симбочка, ну зачем тебе это? - попытался призвать дочь к порядку Денис. - Я тебя очень люблю, но я же не могу только из-за этого стать королём, правда?

- Почему? - и Симба умильно прищурила янтарные глазки.

- Действительно, почему бы и нет? - неожиданно поддержал лиймору Хопис, старательно не глядя на Дэна и обращаясь ко всем остальным. - Предсказание было? Было! Рисунок на ладони есть? Есть! С орочьим медальоном совпадает? Да! Так чего ещё-то? Вот на совет соберёмся, заодно и этот вопрос обсудим.

- Я тебе это припомню, - Денис сердито прищурился и повернулся к Летиции, - и тебе тоже. Сговорились против меня, да?

- Почему сразу против? - улыбнулась ему ведьма, и Денис тут же успокоился: ну не мог он сердиться на эту женщину. Не мог, и всё тут!

- Ну а лечить будете сами, да? - уточнил Дэн и мечтательно добавил. - Я буду на троне сидеть — специально закажу у подкочечников поэффектнее какой-нибудь — и поплёвывать в потолок, а вы все работайте, трудитесь на моё благо. Пожалуй, да, перспектива слишком привлекательна, чтобы от неё отказываться. Записывайте: я согласный.

- В лесу нет потолка, - зачем-то уточнил Захарий, - плевать некуда, ну, вы понимаете, о чём я, да?

- Нету? - Дэн сделал вид, что глубоко задумался. - Ну тогда я не знаю даже… впрочем, я что-нибудь непременно придумаю.

- А плеваться нельзя, - помолчав, неожиданно выдала Симба, - это некрасиво. Так Нафаня говорит.

- Такие все воспитанные кругом, такие рассудительные — это что-то! - снова начал заводиться Денис, которого перспектива надеть корону не прельщала совершенно, и болтал он больше от растерянности. - А ведь мы так и не знаем, что привело нашего гостя — назовём его так — в Фуортал. И как он умудрился так изуродовать ногу: явно же не за корень запнулся.

- Это был капкан, - мрачно ответил орк, явно слегка ошарашенный творящимся вокруг него бедламом.

- Вопрос следующий, - Дэн решил, что нужно справляться с проблемами в порядке их актуальности, - нам говорили, что капканы ставят исключительно орки. Это действительно так?

- Это южане, - нахмурившись, признал орк, - мы никогда их не используем, мы за честный бой. Хоть с человеком, хоть с вампиром, - тут он бросил неприязненный взгляд на Хописа, - хоть со зверем.

- Позиция, достойная уважения, - серьёзно кивнул Дэн, - но что ты делал здесь, в этой части леса? Ведь, насколько я в курсе, вы редко выходите из своих предгорий, разве нет?

- Так, - согласился орк и, явно разрываясь между необходимостью хранить тайну и при этом рассказать нужное, снова попробовал сесть. - Меня направили сюда старейшины, чтобы предупредить тех, кто живёт в этой равнинной части леса. Мы абсолютно точно знаем, что наши дальние родичи, эти недостойные имени предков лжецы, планируют захватить Фуортал.

Над поляной повисла звенящая тишина, которую не рисковали нарушить даже Симба и афанг. Все старательно пытались осмыслить то, что сказал раненый. Первым опомнился Хопис.

- Но это глупо! - воскликнул он. - Фуортал никогда ни с кем не воевал, наоборот, он все эти столетия был прибежищем для тех, кого не принимали в других местах. С какой стати кому-то пытаться захватить эти территории?

- Скажи, - орк поморщился, но всё же встал, опираясь на руку подскочившего к нему Захария, - много вас тут тех, кто помнит, как держать в руках оружие?

Хопис хотел что-то сказать, но внезапно словно сдулся, плечи его поникли.

- Ты прав, орк, - вздохнул он, - мы никогда ни с кем не воевали, и оружия, о котором ты говоришь, у нас просто нет. Мы привыкли к мирной и спокойной жизни.

- А теперь подумай, сложно ли было бы захватить вас врасплох? - добил вампира раненый, доковылявший до ближайшего дерева и с помощью всё того же Захария севший на траву, опершись спиной на толстый ствол.

Хопис ничего не ответил и лишь опустил голову, о чём-то глубоко задумавшись.

- И ты пришёл нас предупредить? - удивлённо уточнила Летиция. - Но почему?

- Мы не хотим войны, - просто ответил орк, - а после того, как падёт Фуортал, южане неизбежно двинутся в наши горы. И мы можем не выстоять.

- Но ведь в Фуортале много тех, кто в силах оказать сопротивление: призраки, звери, вампиры… - с недоумением спросил Дэн.

- Подкочечников ещё вспомни и мух, - проворчал мрачный Хопис, - нас мало, тех, кто умеет бороться. И мы разобщены… Вампиры не любят призраков, призраки терпеть не могут людей, люди охотятся на хищников… Каждый сам за себя — тебе же говорили.

- А Левендот?! - воскликнул Денис, хватаясь за последнюю соломинку. - Разве горожане не помогут?

- Ну а сам-то как думаешь? - невесело вздохнула Летиция. - Кто поможет-то? Мэр? Мастерс? Леманж? Трактирщик Симеон?

- Кстати, надо обязательно выяснить, что делал в лесу Мастерс, - спохватился Дэн. - В общем, так. Я принял решение, господа лесные жители. И, так сказать, гости нашего населённого пункта.

Захарий, Летиция и Хопис переглянулись и перевели дыхание, но Денис этого даже не заметил, погружённый в свои мысли.

- Так вот, - продолжил он, поочерёдно оглядывая всех присутствующих, - совет, о котором мы говорили, нужно собирать в срочном порядке. Скажи, Тар-Рэйхарш, сколько времени у нас в запасе?

- Думаю, несколько месяцев ещё есть, - помолчав и что-то мысленно прикинув, ответил орк, - южане не начнут раньше того, как в горах сойдёт снег, а он только через пару недель ляжет.

- Прекрасно, - Денис с облегчением кивнул, - а то я боялся, что времени вообще нет. За несколько месяцев мы подготовимся, да так, что у них навсегда пропадёт охота соваться в наш лес. Это я вам обещаю!

Глава 3

Когда решение было принято и даже озвучено, Денис с некоторым облегчением выдохнул: как всегда, страшно было решиться и сделать шаг, после которого обратный пусть становился практически невозможным. И пусть он прожил в этом мире всего ничего, но Дэн уже

Тут очнувшийся Денис заметил, что посаженный в банку мух отчаянно жестикулирует, глядя на него с заметным раздражением. Забрав у не очень довольного этим афанга склянку, Денис открутил крышку. Вылетевший мух сделал пару кругов и в итоге шмякнулся на плечо к Дэну, решив, видимо, временно воздержаться от покатушек на вампире.

- Что случилось? - не очень приветливо спросил Денис, не ожидающий от муха ничего хорошего. - Всё слышал?

- Слышал, не глухой, - даже относительно спокойно ответил мелкий скандалист, - и у меня вот какой вопрос. То, что у нас впереди, оно же никак не отменяет нашего новоселья, правда? Там подкоченики небось уже дом принесли, пока вы тут короля выбираете и захват мира планируете.

- Что ты ерунду городишь? - нахмурился Денис. - Никто ничего такого не планирует.

- Это ты за себя говори, - хихикнул мух, и Денис настороженно посмотрел на вампира, ведьму и помощника, ответивших ему подозрительно честными и невинными взглядами.

- Вот даже не думайте мне, - и Денис с сомнением покачал головой, увидев, как моментально согласно закивали все трое. - Только отстаивание своей территории и ни шагу за её пределы. Ясно? Я спрашиваю — ясно?!

- Да не суетись ты так, док, - снова влез неугомонный мух, - всё будет нормально! Всем накостыляем, всех прогоним, будут строем ходить и песни петь.

Тут мух мечтательно закатил глазки и вдохновенно заголосил: «За моим окном восемнадцать берёз, я их сам считал...»

Денис не дал оживившимся друзьям присоединиться к незапланированному выступлению и виновато посмотрел на полностью деморализованного орка.

- Ты не думай, у нас не всегда такой дурдом.

- Ага, - встрял мух, - обычно всё гораздо интереснее. Ты песни любишь, северный?

Тар-Рэйхарш тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, и пророкотал:

- Люблю, только при чём тут это?

- Ой, у нас док, который будущий король, так поёт — закачаешься, - начал мух рекламную кампанию, - со всего леса послушать приходят, а также приползают, припрыгивают и прилетают, ну, ты понял, да?

- Пока не очень, - медленно проговорил орк, - а про какое новоселье ты говорил, прости, не знаю твоего имени…

- Имени… - мух завис, уставившись в пространство всеми пятью глазами, а потом заорал. - Док! Док!! У меня нет имени!!!

- Такому наглецу, как ты, ещё и имя дать? - возмутился Хопис, с откровенной неприязнью глядя на муха. - Обойдёшься.

- Нет, ну до чего же вы, вампирюги, мелочные и склочные существа, - мух возмущённо взмахнул крыльями, на всякий случай перелетел на Захария и спрятался под воротником его рубашки. - Жалко тебе, что ли?

Хопис хотел что-то ответить, но передумал и только махнул рукой.

- Док, срочно придумывай мне имя! - в голосе муха отчётливо послышались истерические нотки. - Я ни грамма пыли не дам больше, пока вы мне имя не придумаете!

- А у нас её и так завались, - ехидно сказал Захарий, выковыривая муха из-под воротника своей рубашки и сажая на плечо, - так что походишь ещё немного так, безымянным.

- Урх, - неожиданно предложил орк и слегка смущённо улыбнулся, когда все повернулись к нему, - это значит «муха» на нашем языке. По-моему, тебе очень подходит, маленький смелый носитель драгоценной пыли.

- Урх… Урх… А что, мне нравится, - довольный мух перелетел к орку на плечо и громким шёпотом сказал:

- Ты придумал мне имя, северный, поэтому я тебя тоже приглашаю к нам на новоселье. Придёшь?

- Так это у тебя праздник? У вас в лесу мухи устраивают новоселье? - раненый орк непонимающе нахмурился и перевёл взгляд на остальных. - Настоящее?

- Наше будущее величество, как назвал бы его Франц Суовинг, в порыве душевной щедрости пообещало этим наглым существам дом, - пояснил ошалевшему орку Хопис, - и теперь они планируют праздник. Представляешь?

- Нет! - честно ответил орк. - Я никогда не слышал, чтобы у мух было новоселье. Это, наверное, очень интересно, поэтому я с благодарностью принимаю твоё предложение. А когда оно состоится?

Тут все посмотрели на Дениса, который, пригорюнившись, сидел на траве и задумчиво грыз длинную соломинку.

- Не знаю, - меланхолично ответил он, - как подкочечники дом принесут, так и будет. Но до совета, это точно, потому что два таких мероприятия подряд я могу и не вынести. И, боюсь, не только я.

- А давай мы объединим? - вдруг предложила молчавшая до этого момента Летиция. - Просто после совета плавно перетечём на новоселье и на концерт, да? Всё равно приглашённые же в принципе одни и те же, разве нет?

- А что, отличная мысль, - с воодушевлением откликнулся Денис, вдохновлённый идеей объединить два больших мероприятия.

- Ох, и гостей же будет! - мух от восторга закатил глазки. - Всем новосельям новоселье! Надо только тогда конкурсов побольше придумать, чтобы на всех хватило.

- Конкурсы — это прекрасно, - попытался охладить пыл муха Денис, - но у нас и других дел невпроворот, не забывай. Тар-Рэйхарш, ты не откажешься побыть моим… нашим гостем несколько дней, пока твои раны не зарастут и вообще…

- Ты приглашаешь меня в свой дом? - изумился орк, неверяще глядя на Дениса.

- Ну да, а что тут такого? - не понял Дэн. - Тебя ещё лечить и лечить, не бросать же тебя здесь, правда? А в клинике ты под присмотром будешь, и тебе проще, и нам. К тому же все мероприятия, как правило, тоже проходят именно там. Прямо не клиника, а центр межрасовых коммуникаций.

- Вот за что я тебя, док, особенно ценю, - проговорил в повисшей тишине мух, - так это за то, что ты столько умных и красивых слов знаешь. И будет просто круто, если ты сейчас объяснишь, что только что сказал. Оно красиво, но вообще не понятно.

- Ну, я имел в виду, что всё население Фуортала, то есть представители самых разных рас, как-то невольно для решения вопросов приходит именно туда, - попытался перевести сам себя Денис, - и там общается всяко-разно, то есть коммуницирует. Понимаешь?

- Я

- Скажи, Тар-Рэйхарш, тебя не будут искать? - спросил Денис орка, понимая, что знакомиться с другими представителями этого народа они пока не готовы ни с какой стороны.

- Нет, старейшины понимают, что я могу задержаться по какой-либо причине, - спокойно ответил орк и добавил, - если тебе удобнее, зови меня просто Рэйш. Мы не любим, когда чужаки сокращают наши имена, но ты спас мне жизнь, и ты для меня практически брат, тебе можно.

- Ну тогда я тебе практически сын, - тут же влез мух,- ты мне имя дал, так что мне тоже можно, да?

- Не наглей, - невозмутимо ответил орк, глядя на муха непроницаемыми чёрными глазами, - я сам предложу, когда и кому сочту нужным. А будешь таким навязчивым — отберу имя обратно. Понял?

- Ух ты, какой сердитый, - проворчал мух, однако приставать к орку перестал, а Хопис взглянул на раненого с искренним уважением: муха мало кому удавалось осадить.

- Хопис, вы с Захарием сможете отнести нашего нового друга в клинику? - спросил Дэн. - Боюсь, сам он пока передвигаться не может.

- Давай я позову кого-нибудь из наших, - подумав, предложил аптекарь, - мы гораздо сильнее и быстрее, чем люди.

- А то, что вы с орками, судя по всему, не слишком ладите, не помешает? - аккуратно поинтересовался Дэн, не желая скандалов и ссор.

- Не забывай, что я старейшина, - улыбнулся Хопис, сверкнув клыками. - Все вампиры моей семьи умеют ощущать мои эмоции. Если я настроен доброжелательно, то и остальные не проявят враждебности.

- А ты настроен именно так? - хрипло спросил орк, внимательно глядя на вампира. - Док прав, наши племена никогда не ладили, хотя истоков вражды никто уже и не помнит.

- Да, - помолчав и словно ещё раз взвесив всё, ответил Хопис, - сейчас нужно объединяться. Тем более что именно благодаря тебе мы узнали об угрозе, ты сказал правду — мы умеем чувствовать ложь. И я действительно признателен тебе, орк.

С этими словами Хопис прикрыл глаза, и буквально через минуту на полянку с веток больших деревьев спрыгнули два незнакомых Денису вампира.

- Мы готовы, - они склонили головы, стараясь не слишком откровенно таращиться на орка.

- Отнесите нашего гостя к клинике, - распорядился Хопис, и вампиры, ничем не выразив ни удивления, ни недовольства, быстро развернули носилки и с помощью Захария и Летиции уложили на них побледневшего от боли орка. Он вообще с каждой секундой выглядел всё хуже. Видимо, стоило ему шевельнуться, как тяжёлые раны дали о себе знать.

- Дэн, давай профессора выпустим, пусть посмотрит, - тихо предложила Денису Летиция, протягивая ему флакончик, - он может до клиники и не дотянуть, видишь ведь, на одном упрямстве и любопытстве держится.

- Ты уверена? - так же тихо ответил Дэн. - Не получится, что проф сейчас его так полечит, что мы вместо орка получим какого-нибудь пушистого зайца?

- Просто я не думаю, что профа стоит выпускать возле клиники, - сказала ведьма, и Денис не мог с ней не согласиться: профессора с его непредсказуемостью лучше выпускать в лесу, подальше от неподготовленных жителей расположенного вблизи от клиники Левендота.

- Хопис, - окликнул он вампира, и тот неторопливо подошёл, - посоветоваться хочу. Летти предлагает выпустить профа, чтобы тот посмотрел орка, пока он не помер, не дай бог. В смысле, не приведи Катарина Целительница!

- Ну а что, - подумав, сверкнул багровыми глазами вампир, - тут, если что, и закопаем. Да ладно, ладно! - он шутливо поднял руки, увидев, как Денис нахмурился. - Шучу я. Выпускайте вашего экспериментатора, я не против.

Он усмехнулся и сделал знак вампирам, которые послушно положили носилки обратно на землю. Денис подошёл к бледному до синевы орку и, приподняв закрывавшую ногу тряпку, охнул. Вокруг швов разливалась нехорошая краснота, а сама нога отекла и распухла.

«Глюк! - рявкнул Денис. - Смотри скорее, что не так?!»

«Наверняка зубцы капкана были смазаны ядом, - мрачно сказал амулет, - а я с ними справляться не умею, не заложено во мне этого, понимаешь?»

«Что делать-то?" - Дэн почти в панике смотрел, как орк с трудом старается не потерять сознание, хотя боль наверняка была ужасной.

«Выпускай профа, - решительно сказал Глюк, - снимай мой шов, чисти рану, и пусть он думает, что делать. Да, а с боком нормально всё?»

Денис быстро посмотрел на рану в боку, которая выглядела более чем прилично: ни воспаления, ни отёчности. Значит, Глюк прав, и дело в яде. Вот до чего они тут все отраву-то любят!

- Летти, я сейчас вскрою рану, вычищу, и, как скажу, сразу выпускай профа, - скомандовал Дэн, делая знак Захарию. Тот тут же подскочил, протягивая уже смоченную хальей тряпочку, и Денис протерев руки, снова взялся на острый тонкий нож, выполнявший роль скальпеля.

В ране успело скопиться много всякой дряни, и чистка заняла немало времени, но у Дениса был чудесный помощник, так что через полчаса примерно рана была чистой, а дыхание всё-таки потерявшего сознание орка — ровным.

- Выпускай, - махнул рукой Дэн, и Летиция вытащила пробку из флакона. Появился уже знакомый дымок, и бодрый голос профессора поинтересовался:

- Ну и что тут у нас такого интересного?

- У нас тут умирающий орк, - быстро сказал Денис, пока проф не отвлёкся на какое-нибудь интересное явление, - и опять яд, против которого бессилен даже… бессилен, в общем.

- Яд, говорите, - оживился призрак и стремительно подлетел к тяжело дышащему орку, - ах, какой замечательный экземпляр! Будет очень интересно посмотреть, сколько конкретно понадобится времени для того, чтобы яд парализовал все внутренние органы. Учёные расходятся во мнениях, и это шанс получить максимально точную информацию.

- В смысле — посмотреть, - растерялся Денис, - его надо спасти, а не эксперименты ставить!

- Ах, юноша, - профессор отмахнулся от Дениса, как от надоедливого комара, - что такое одна жизнь по сравнению с получением новых знаний? Пустяк. Мелочь!

- Ничего себе мелочь! - Дэн никак не ожидал от призрачного травника такого цинизма. - Проф, лечи его, говорю! Иначе сидеть тебе в флаконе вечно, слово даю!

- Ну зачем так нервничать, молодой человек, не помню, к сожалению, вашего имени, - призрак завис над Рэйшем, - кстати, кто

- Я чистил, - ответил Денис и, стараясь быть максимально убедительным, проговорил, - проф, пожалуйста, не дай этому парню умереть: у него есть чрезвычайно важная для всех нас информация.

- Да? - призрак с сомнением посмотрел на орка. - Ну если важная, тогда да, конечно. Итак, господа студенты, кто назовёт мне, для отравления каким ядом характерны данные симптомы? Бледность кожных покровов, синий оттенок опухоли вокруг заражённого участка, прерывистое поверхностное дыхание?

Стоящие вокруг переглянулись: ни вампиры, ни ведьма, ни Дэн на студентов похожи не были, но профа это, судя по всему, совершенно не смущало.

- Ну что, никто не скажет? А как же вы зачёт сдавать собираетесь? - проф облетел орка и завис над ним с другой стороны. - Даю подсказку… сильный запах свежескошенной травы… ну, господа двоечники? Смелее…

- Это яд жёлтой болотной жабы, - неожиданно для всех ответил Захарий, и призрак резво обернулся в его сторону.

- Вы абсолютно правы, молодой человек! Вы на каком курсе?

- На первом, - сообразил ответить Захарий, чтобы пресечь дальнейшее выяснение деталей, - только мы не успели изучить противоядие.

- Итак, достаньте ваши тетради для конспектов и пишите, - призрак склонился над орком, - чтобы остановить действие яда жёлтой болотной жабы, необходимо взять в равных пропорциях вытяжку корня молельника, пыльцу белой лилии, сушёный корень зверобоя и три капли крови высшего вампира.

- Что?! - хором воскликнули Хопис и два его соплеменника, неверяще глядя на профессора.

- Прости, проф, - ошарашенно спросил Дэн, - но разве у вампиров есть кровь?

- Есть, конечно, что за глупые предрассудки! Если она у них не циркулирует по организму, то это совершенно не значит, что её нет! - ворчливо отозвался призрак. - Записали?

Денис вопросительно посмотрел на аптекаря, который как-то кривовато ему улыбнулся, и у Дэна появились очень нехорошие предчувствия.

- Что не так, Хопис? - спросил он, тяжело вздохнув. - Я так понимаю, что у нас проблема с последним ингредиентом?

- Да, - кивнул всё ещё не пришедший в себя вампир, - остальное у нас всё есть, принести из аптеки — пять минут. Но понимаешь….

- Слушай, тебе что, три капли крови жалко? - прошептал Денис. - Я вот вообще думал, что у вампиров крови не бывает, ну, мне всегда так казалось. Я вообще не помню, в кино была она у них или нет. Меня это как-то никогда слишком не волновало, если честно. В чём проблема-то?

- В том, что тот, в кого попадёт наша кровь, станет нам кровным братом, членом нашего клана, - сказал Хопис, странно глядя на бесчувственного орка, - и я совсем не уверен, что соплеменники меня поймут. Да и его тоже. Не уверен, что старейшины орков будут в восторге от этого известия.

- То есть пусть помирает, что ли? - возмутился Дэн. - Я бы вот и не только три капли, я и больше дал бы, только моя кровь не подойдёт. Хопис, не жмоться, дай крови, пожалуйста. Ну жалко же парня, да и кто нам кроме него расскажет про нападение?

- Мне надо подумать, - вампир покачал головой, - и посоветоваться с кланом. Но за остальными компонентами я отправлю, - с этими словами он сделал едва заметный знак, и один из вампиров тут же сорвался с места и растворился в лесу.

- Смотрите, - продолжал вещать проф, показывая на ногу орка, - видите, как становятся тёмно-синими края раны? Это показатель того, что с момента отравления прошло не меньше трёх-четырёх часов и яд начал действовать в полную силу, а этому… ммм… объекту осталось минут двадцать.

- Хопис! - неожиданно обратилась к сосредоточенному на беззвучном разговоре вампиру Летиция. - Я присоединяюсь к просьбе дока, хотя обычно мне такое человеколюбие, - тут она покосилась на раненого, - и орколюбие не свойственно. Но я чувствую, - тут Хопис насторожился и внимательно посмотрел на ведьму, - что он обязательно должен выжить. Этот орк спасёт кому-то жизнь, я просто не вижу пока — кому именно. Может так статься, что и тебе.

- Да я и так отдал бы, - как-то даже слегка смущённо сказал аптекарь, - особенно учитывая, что клан не против. Честно говоря, этот факт меня удивляет до крайности. Это всё твоё дурное влияние, док: твоя доброта и жалостливость передаются воздушно-капельным путём, не иначе.

Тут от тёмной стены леса отделилась тень, и даже не запыхавшийся вампир протянул Хопису три небольших коробочки. А ведь до аптеки бежать и бежать отсюда: видимо, есть у подчинённых аптекаря свои тайные тропы. Вот бы узнать! Хопис быстро отмерил маленькой ложечкой нужное количество из каждой коробки и, тщательно перемешав, протянул внимательно наблюдавшему за ним профу. Тот одобрительно покивал и поинтересовался:

- Юноша, - тут Хопис чуть не выронил коробочку, - а вы не хотите поработать у меня лаборантом? Со временем из вас может получиться неплохой помощник аптекаря. Не смущайтесь, все когда-то начинали!

- Я, кхм, подумаю над вашим предложением, - пообещал Хопис, бросив суровый взгляд на веселящихся подданных, которые тут же заткнулись и сделали серьёзные лица, - давайте уже иголку, что ли. Я бы этим весельчакам велел, но они не высшие, к сожалению. И не уверен, что станут ими, - рявкнул он, сверкнув багровыми глазищами.

Захарий протянул аптекарю тонкую длинную иглу, и тот, недовольно морщась, уколол себе палец. Денис не мог оторвать взгляда и, как зачарованный, наблюдал, как на кончике тонкого аристократичного пальца медленно набухла капелька очень тёмной, почти чёрной крови, которую вампир стряхнул в смесь трав. Туда же последовали ещё две капли, и смесь внезапно задымилась и превратилась в золотистую жидкость, которую Денис быстренько вылил на рану. Буквально через несколько секунд опухоль начала спадать, синева исчезла, а дыхание орка, который ещё не знал о случившихся в его жизни глобальных переменах, стало ровнее.

- Несите его в клинику, - вздохнув, распорядился Денис, - всё равно нам его там где-то устраивать. Ясно же, что в таком состоянии он далеко не уйдёт. Даже если вдруг умудрится встать.

Повинуясь едва заметному жесту Хописа вампиры легко подхватили носилки с раненым, словно здоровенный орк ничего не весил, и легко зашагали по тропинке в сторону клиники, буквально через минуту свернув за очередную раскидистую ёлку и исчезнув в лесу. За ними, получив разрешение от папы,

- Не переживай, док, - заметив, что Денис встревоженно всматривается в чащу, сказал аптекарь, - донесут в лучшем виде. У нас не принято оспаривать распоряжения главы или пренебрегать ими.

- Спасибо тебе, - от чистого сердца поблагодарил вампира Дэн, - зря говорили, что ваше племя расчётливое и жестокое. Всё индивидуально – и я сейчас в этом ещё раз убедился.

- Вообще-то мы такие и есть, как ты сказал, - слегка смущённо кашлянул Хопис, - это ты на нас дурно влияешь. Так и наработанную веками репутацию растерять недолго, между прочим. А оно нам надо? Я и так не знаю, что и думать: одна сначала ромашкой прикидывается, а потом в покер целый этаж выигрывает, второй вроде скромнягой доктором кажется, а вдруг раз – и ты уже и кровь отдаёшь, и жильцов пускаешь, и с орками…хм… братаешься. Непорядок это. Так что, док, топай в свою клинику и не порти мне жизнь!

- А ты на новоселье придёшь, клыкастый? – вдруг спросил устроившийся теперь на плече у Летиции мух. – Приходи, и вампирюг своих приводи, чего уж там…

- Магаскальский мух приглашает высшего вампира, уважаемого старейшину клана, на новоселье, - со странной интонацией проговорил аптекарь, словно пытаясь осознать собственные слова, - мир сошёл с ума, не иначе.

- Ну так придёшь, нет? – нетерпеливо повторил полосатый нахал. – Я для тебя специально конкурс придумаю, хочешь?

- Нет, спасибо, как-нибудь обойдусь, - торопливо поднял руки Хопис, на мгновение представив, на что способна буйная фантазия магаскальского муха. – Но за приглашение спасибо, придём. Там ведь концерт будет, да?

- Будет, - вздохнул Дэн, подумав, что надо будет у Летти каких-нибудь травок для горла попросить, чтобы не охрипнуть посреди обещанного обитателям Фуортала концерта. – Давай тогда решим, на когда назначать совет, плавно переходящий в мушиный праздник, и разойдёмся по делам. Я быстро метнусь к лежащему в засаде Францу, а потом пообедать и в клинику. К тому времени, глядишь, и твой новый родич очнётся…

Дэн ловко увернулся от тычка вампира и засмеялся: несмотря на суету, множество дел и необходимость всё время куда-то спешить, он чувствовал себя абсолютно на своём месте.

- Давай завтра вечером, ситуация-то серьёзная, - подумав, предложил Хопис, и Денис согласно кивнул. Ему тоже казалось, что откладывать совет ни к чему: чем быстрее будет выработана стратегия подготовки к войне – а в том, что будет война, он не сомневался – тем лучше.

- Тогда ты оповести всех, кого должен, и я тоже проинформирую, - Дэн сладко потянулся и повернулся к ведьме, - Летти, а у тебя укрепляющей настоечки нету? Я с такой нагрузкой долго не протяну.

- Заходи вечером, - засмеялась Летиция, - накапаю тебе флакончик. Но профа заберу на денёк, ты же не против? Хопису всё равно пока не до того: у него вон… родственник новый…

- Ты ещё начни! – рассердился Хопис, которого сложившаяся ситуация и без того напрягала.

- Начну, потому что ни один из вас, умных мужчин, не поинтересовался одним принципиальным моментом, - насмешливо сказала ведьма, глядя на удивлённо переглянувшихся мужчин.

- Каким это? – насупился Денис. – Что такого мы упустили?

- Капкан, - лаконично ответила Летиция, - вы же не думаете, что орк далеко мог уйти с такой ногой? А конструкция этого устройства могла бы о многом сказать, мне кажется. Да и другим показать можно, тому же профу, Генри, оборотням или редактору. Мало ли кто чего знает…

Мужчины смущённо переглянулись: и правда, как они могли не подумать о такой важной улике?!

- Я отправлю на поиски квадров, - решил Денис, когда они убедились, что в ближайших кустах капкана нет, - если Рэйш не сможет точно указать место, где с ним приключилась беда. Найдём обязательно. Спасибо, Летти!

На этой оптимистичной ноте все разошлись по разным сторонам: Хопис направился в аптеку, Летиция – в лавку, а Денис – к господину Суовингу.

Толстенький господин редактор обнаружился там же, где Дэн его оставил: он с комфортом расположился на клетчатом покрывале в тени цветущего куста и с воодушевлением писал что-то в своём неизменном блокноте. Денису он обрадовался, но тут же спрятал написанное под покрывало.

- Что у нас интересного? – невольно понижая голос, спросил Дэн, пристраиваясь рядом с редактором.

- С тех пор, как Мастерс прошёл обратно, ничего нового, - отчитался господин Суовинг, - а у вас?

- Ох, у нас столько всего нового, что передать не могу, - вздохнул Денис, - только ты можешь мне пообещать, что пока, - тут Дэн сделал большие глаза, - пока в газете ничего не появится? Стратегически важная информация.

- Обижаешь, - нахмурился редактор, - когда дело действительно важное, я нем, как могила.

- Я на тебя полагаюсь, - очень серьёзно посмотрел на редактора Дэн, - нам сейчас утечка информации ни к чему совершенно. Ты вот про что сейчас в блокноте строчил?

- Ничего важного, - легкомысленно отмахнулся редактор, - писал впрок статью про то, что между существами разных рас могут возникать истинные чувства, которые не ведают преград и не страшатся предрассудков. Нужно же готовить почву для появления нашего приложения с историей про любовь вампира и человеческой девушки. Дарен обещал мне закончить в течение недели, публика уже должна быть подготовлена. Поверь моему опыту!

- Так я же не спорю, - Денис махнул рукой, - у нас и без этого столько событий, ты просто не представляешь!

- Рассказывай, - редактор нетерпеливо поёрзал, устраиваясь поудобнее, - не волнуйся, всё понимаю: в газету только по согласованию с тобой.

- Тогда начнём с раненого, которого обнаружила Симба и которого ты видел, - начал Дэн, - им оказался тяжело травмированный северный орк, попавший в расставленный кем-то капкан, получивший колющую рану в бок и стукнутый кем-то нехорошим по голове. Зубцы капкана были смазаны ядом жёлтой болотной жабы…

- Он умер? - грустно вздохнул редактор. - Яд этой жабы считается почти смертельным, от него рана воспаляется, ну и дальше всё печально. Жалко, он мог бы, наверное, много важного и интересного рассказать.

- Мы его откачали, - с некоторой гордостью сказал Денис, понимая, что в спасении Рэйша есть и его заслуга, - он сейчас приходит в себя в клинике. Но дело в том, что в противоядие входит один

- У нас высший только один, - задумчиво проговорил редактор, - это аптекарь Хопис, с которым у тебя, насколько я слышал, вполне приятельские отношения. Но, боюсь, их было недостаточно: высшие терпеть не могут отдавать свою кровь, у них её и без того очень мало.

- Тем не менее, Хопис согласился, - огорошил господина Суовинга Денис, - и теперь клан вампиров потрясён ещё раз. Мало того что у них есть странный вампир с сердцем и нормальным кровообращением, который не стал человеком, а остался вампиром. Теперь у них есть новый кровный родственник — орк. Представляешь?

- С большим трудом, если честно, - ошеломлённый редактор с определённым усилием снова обрёл способность говорить, - но они же терпеть друг друга не могут!

- Придётся, - пожал плечами Денис, - тем более что орк рассказал нам очень тревожащие новости.

И Денис кратко пересказал нахмурившемуся редактору всё то, что поведал им Тар-Рэйхарш.

- Да уж, - потрясённо покачал головой редактор, - ну и новости! Сенсационные! Не смотри на меня так сурово: я помню своё обещание.

- Ты думаешь, это все новости? - Денис вздохнул, а Франц подавился воздухом и закашлялся.

- А что — нет? - он подозрительно посмотрел на Дениса, но тот только рукой махнул и продолжил.

- Завтра вечером состоится большой совет, я бы даже сказал — советище, в котором примут участие представители практически всех рас, населяющих Фуортал и Левендот, так как город не сможет остаться в стороне. К тому же есть у меня нехорошее подозрение, что кто-то из людей по самые уши замешан в готовящемся безобразии.

- А кто придёт? - казалось, что у господина Суовинга уши зашевелятся от любопытства и желания всё-всё увидеть и услышать.

- Люди, - начал перечислять Денис, - от людей будем мы с Генри Старком, вампиры, от них Хопис, Тауринг и Дарен, призраки, от них Генри Хопкинс и кто-то, кого пришлёт главный из чащи…

- Ты и с призраками успел познакомиться? - теперь редактор смотрел на Дениса даже с некоторой опаской. - И когда только!

- Не перебивай, - отмахнулся Дэн, стараясь никого не забыть и загибая пальцы, - от хищников Кармах и кто-то ещё, я точно не знаю, от оборотней Верлиос и Дик, наверное, от квадров Олаф, от эльфиров Сурри, но я с ним ещё не говорил. Ну а от подкочечников обещали, что будет сама эта их Моховая Кочка. Ну и обязательно Гурций как шаман и Летиция как ведьма. Ну а Нафаня и так пролезет, так что от домовых тоже представители будут. Ах да, ещё и орк теперь, его зовут Тар-Рэйхарш. Мухи само собой, кстати, и ещё этот, как его там… афанг. Вот.

Пока Денис старался никого не забыть, редактор смотрел на него остановившимся взглядом, кажется, забыв даже, как надо дышать. Потом аккуратно откашлялся и сдавленным голосом поинтересовался:

- Надеюсь, теперь это уже все новости?

- Неа, - Денис взлохматил рукой русую шевелюру, - а потом после совета мы все приглашены на новоселье к магаскальским мухам.

- Прости, куда мы приглашены? - господин Суовинг неверяще уставился на Дэна.

- На новоселье, - повторил Денис, соображая, не забыл ли он кого-нибудь, кого надо позвать на совет.

- Это я как раз понял, - редактор явно боролся с желанием проверить, не бредит ли его новоявленный друг. - Но не расслышал — к кому… Точнее, расслышал, но явно что-то не то.

- К магаскальским мухам, - терпеливо повторил Денис, - а то они у меня в коробке живут который день. Подкочечники обещали им дом сделать, вот — будем праздновать. Будет концерт, - тут у редактора радостно блеснули глаза, - ужин и конкурсы.

- И конкурсы… у мух.... - задумчиво повторил он. - И всё это в один вечер, я правильно понимаю?

- Именно так, - кивнул Денис, - потому что я хочу отмучиться за один раз. Два таких безумных вечера я могу и не выдержать. И будет у вас сумасшедший док. Оно вам надо?

Взгляд, брошенный на него редактором, был настолько красноречив, что Денис даже хотел обидеться, но потом решил, что в чём-то Франц, конечно, прав.

- Ты придёшь? - на всякий случай уточнил Дэн. В ответ редактор закивал так активно, что чуть не угодил головой в цветущий куст.

- Тогда я пошёл, - Денис решительно поднялся на ноги, - сначала к Летти, потом в клинику. Тогда сегодня разбирайся с делами, а завтра часикам к шести мы тебя ждём.

Глава 4

- Па-па! Па-па! Смот-ри! - Денис оторвался от изучения поляны и повернулся к скачущей рядом Симбе. Лиймора уже пятый или шестой раз прибегала, чтобы папа помог ей выбрать самый красивый бантик. Симба твёрдо решила, что собираемый папой совет — это, конечно, важное мероприятие, но ведь красоту никто не отменял, правда? И когда она, Симба, придёт — ну а как же без неё! — то все должны просто ахнуть от того, как она здорово выглядит. И тут без правильно подобранного бантика ну вот совсем никак!

- Симба, солнышко, тебе идёт любой бантик, - Денис искренне улыбнулся дочери, мельком подумав, что ещё немного, и придётся начинать отгонять от шустрой лийморы кавалеров. - Но давай ты попросишь Летицию, а? Она тоже девочка и всяко лучше меня понимает, какой конкретно нужен бантик.

- Лет-ти! Лет-ти! - через секунду послышался голосок Симбы. - Па-па! Ска-зал! Ид-ти! К те-бе! Вы-бе-ри! Бан-тик!

- Давай возьмём вот этот, оранжевый, - ответил ей где-то в глубине клиники доброжелательный голос Летиции. - Он и яркий, и на солнышко похож. Тебя ведь папа называет солнышком?

- Да!

- Тогда тебе подойдёт бантик-солнышко. Хорошо?

Успокоившись по поводу того, что его дамы заняты важным делом, Денис ещё раз оглядел поляну, на которой планировалось провести совет. События развивались стремительно, и стоило определённых усилий держать их под контролем.

Утром, например, приходили три волка — во всяком случае, Дэн для себя определил их именно как волков — и Денис в течение почти двух часов ликвидировал кровавые последствия массовой драки по какому-то чрезвычайно запутанному поводу: не то один волк у другого стащил что-то ценное, не то наоборот — не захотел это ценное брать, Дэн так и не понял. Но срастил

Вообще после того как весть о столь необычном мероприятии разнеслась по лесу, Фуортал стал напоминать потревоженный муравейник. К клинике то и дело — и днём, и ночью — приходили представители разнообразного лесного населения и выражали свою поддержку. Некоторые высказывали желание прислать своего представителя, и Денис никому не отказывал, понимая, что в таком сложном деле даже какие-нибудь белки могут сыграть свою роль.

И теперь он оглядывал поляну, на которой с помощью домочадцев и друзей удалось устроить нечто вроде универсальной гостевой площадки. Совершенно неоценимую помощь неожиданно оказали подкочечники: они неспешно, но как-то очень быстро смастерили прочные и аккуратные скамейки разной высоты, несколько помостов и даже поставили удивительной красоты кресло. Так как оно подозрительно напоминало трон, Денис старался держаться от этого произведения искусства подальше и любоваться предпочитал издали. Как подкочечники умудрялись своими большими руками с перепонками создавать такую невероятную красоту, Денис уже даже не пытался понять.

- Хозяин, там из города стучат, - рядом с Денисом возник Нафаня, который совершенно спокойно чувствовал себя в творящемся бедламе, и только благодаря ему Денис был спокоен в отношении уюта в клинике. У домового всё было под контролем: чистота и порядок в помещениях, наличие еды с большим запасом, даже были приготовлены на всякий случай две гостевые комнаты.

Раненого орка, который чувствовал себя более или менее прилично, разместили на первом этаже в перевязочной, которая здесь называлась «зашивочная», перетащив туда довольно удобный диван. Благодаря вовремя оказанной помощи яд удалось нейтрализовать, и рана быстро заживала. Рэйш даже пытался вставать, опираясь на Захария, но получалось у него пока не очень. Зато к нему повадилась по несколько раз в день бегать Симба, которой орк своим низким рокочущим голосом с удовольствием рассказывал страшноватые, но захватывающие орочьи легенды. Лиймора слушала, жмурясь и иногда прижимая ушки, а порой, в самых страшных местах, даже пыталась спрятаться за Нафаню, оказавшегося таким же любителем сказок, как и Симба.

- Кто стучит? - замороченный Денис не сразу сообразил, чего от него хочет домовой, а потом вспомнил, что это, наверное, господин Суовинг. - Посмотри, если невысокий, толстенький и в очках, то открой и проводи, ладно?

- Будет сделано, - кивнул домовой, а буквально через пару минут из здания клиники на крыльцо шагнул ошарашенный Франц.

- У тебя действительно есть домовой, - как-то слегка растерянно сказал он, протягивая Денису руку, - а это всё для чего?

- Конечно, есть, - Дэн ответил на рукопожатие, - это для совета, чтобы всем было удобно. Не на пять минут ведь собираемся, а народу много. Кто-то, конечно, и на травке пристроится, но не все. Вот подкочечники и постарались. Тебе, кстати, как на лесной половине? Не давит?

- Есть немного, - признался редактор, - но я готов потерпеть, честное слово, так что не беспокойся.

Денис хотел посоветовать Францу выпить настойки, которую Летиция сварила специально для Генри и для тех, кому понадобится, но не успел: от густой стены леса отделились тени и неуловимо переместились в сторону клиники. Вампиры были одеты с непривычной торжественностью: чёрные куртки и брюки, белоснежные рубашки и алые шейные платки.

- Здравствуй, док, - проговорил Тауринг, а Хопис просто кивнул приятелю. Дарен же, погружённый в какие-то свои мысли, молча поклонился.

- Вы знакомы с господином Суовингом, главным редактором «Новостей Левендота»? - выполняя роль хозяина дома, спросил Денис.

Дарен снова промолчал, Тауринг отрицательно покачал головой, остальные вампиры просто смотрели, и редактор молча сглотнул: видимо, до этого момента он не осознавал до конца масштабности предстоящего события.

- Франц Суовинг, если кто не знал или забыл, - редактор протянул руку, и вампиры, быстро переглянувшись, по очереди ответили на рукопожатие человека, попутно представившись: всё как полагается на официальных встречах.

- Ну вот и славно, - облегчённо выдохнул Дэн, - вы тут общайтесь, вам есть, что обсудить. Например, грядущие перемены на книжном рынке Левендота. А я пойду встречать остальных гостей. Тауринг, поможешь мне, пока эти будущие книжные магнаты обсуждают передел мира?

- Конечно! - вампир кивнул и вслед за Денисом отправился встречать гостей, прихватив парочку молчаливых помощников.

Денис ещё раз оглядел поляну, на которой уже выбрали себе скамейку под развесистым деревом вампиры: некоторые уже забрались наверх и облюбовали себе места на мощных нижних ветках. Оставив там куртки, вампиры спрыгнули обратно на землю и, подойдя, переглянулись.

- Если тебе нужна помощь, док, ты говори, мы что сможем — то сделаем, - негромко произнёс один из них, и Дэн с благодарностью кивнул.

- Если можно, то встретьте, пожалуйста, призраков, когда они появятся, - попросил он, - я вот вообще не представляю, какие места им предложить. Может, подскажете что?

Вперёд выступил один из подчинённых Хописа, которого, как смог вспомнить Денис, звали Гровер. Он понимающе улыбнулся, сверкнув белоснежными клыками, и успокоил:

- Мы заранее почувствуем их, не волнуйся, док, - он прислушался к шуму ветвей, - пока они далеко. Думаю, они не будут выбираться на открытое пространство, им и в чаще будет всё видно и слышно. Что же касается места, то вели поставить недалеко от нас кресло: их главный очень любит условности и предпочитает сидеть так, словно живой.

- Это сгодится? - Денис показал на сделанное подкочечниками чудо, но наткнулся на непонимающие взгляды вампиров. - Что не так?

- Это не кресло, - подтвердил его подозрения Гровер, - это трон. И сделан он не для призрака, так что не стоит обижать тех, кто создал эту красоту!

- И в мыслях не было! - искренне воскликнул Дэн, заталкивая неослабевающие подозрения поглубже: не надо ему никакого трона, никакой короны. Он и так сделает для спасения Фуортала всё возможное и даже немного больше. Но вот без этих «бонусов».

Тем временем на поляне становилось всё оживлённее: пришли несколько квадров во главе с Олафом. Они притащили Денису здоровенную корзину с крупными лесными орехами, которые Дэн заказал для афанга: он ведь пообещал, а обещания надо выполнять. Хозяйственный Нафаня тут же отсыпал в откуда-то извлечённый мешок часть орехов и с ворчанием о бесцельном разбазаривании ценных продуктов утащил куда-то в клинику.

Ближе к шести часам раздвинулись ветки, и на поляну выползли три небольших, покрытых травой кочки и одна здоровенная, больше напоминающая холм. Денис подошёл, чтобы поприветствовать подкочечников

- Добро пожаловать на совет жителей Фуортала, я доктор Дэн, а вы, насколько я могу догадаться, та самая Моховая Кочка?

- Ты не очень похож на короля, - потрясающим глубоким контральто сказала Моховая Кочка, пристально рассматривая Дениса, - хотя аура у тебя и подходящая.

- Правда? - обрадовался Дэн, - может, вы тогда скажете остальным, что я — не он? Ну пожалуйста!

- Ты не хочешь быть королём? - в красивом голосе Кочки послышалось искреннее удивление. - Но почему?

- Да зачем мне это? - вздохнул Денис. - Я лечить хочу, а король — это приёмы всякие, интриги, ненужные хлопоты. Да и не готов я к такой ответственности, мне кажется. Я в этом мире вообще пока ещё без году неделя…

- Ты заблуждаешься, - мягко пропела Кочка, - не человек выбирает корону, а корона ищет достойного себя. Когда-то давно, так давно, что никто уже и не помнит, кроме меня, наверное, в Фуортале был король, и лес процветал при нём.

- А что потом с ним сталось? - с вполне понятным любопытством спросил Дэн.

- Потом он умер, не оставив потомков, - грустно ответила Кочка, - человеческая жизнь очень коротка, даже жизнь короля. Что такое семьсот лет для такого леса, как Фуортал? Мгновение, не больше… Поэтому тебе обязательно нужно будет оставить преемника, король Дэн.

- Ну вот, и вы туда же, - вздохнул Денис, - не хочу я быть королём. Не хочу!

- Мы сделали для будущего короля трон, - словно не слыша его, продолжила Кочка, - если и он примет тебя, то останется лишь принять свой путь и пройти его достойно. А сейчас иди, тебя ждут остальные…

И глаза погасли, а холм снова превратился в обычную, просто очень большую кочку, выбравшую место неподалёку от вампиров, которые неожиданно поднялись и низко поклонились, удивив Дениса чрезвычайно. Насколько он успел узнать, гордые вампиры ни перед кем не склоняли головы.

Вернувшись к крыльцу, Денис снова окинул взглядом поляну и с удивлением заметил, что посетителей заметно прибавилось: возле квадров суетились эльфиры и ещё какие-то мелкие звери. Справа о чём-то оживлённо беседовали Верлиос и Дик, причём высокий и сильный оборотень внимательно прислушивался к словам кота и согласно кивал.

Неподалёку Денис заметил шамана Гурция, который приветливо ему улыбнулся и устроился на принесённом с собой плетёном коврике, поджав под себя мохнатые «хоббичьи» ноги.

Пока Денис обозревал собравшихся гостей, послышался шум, и на поляну один за одним вышли роскошные звери: первым шёл Кармах, зелёная шерсть которого играла всеми оттенками зелёного, а под шкурой перекатывались стальные мышцы. Это что же, и его солнышко Симба вырастет вот в такого здоровенного хищника размером с крупного тигра?!

За вожаком лийморов шёл, мягко ступая мощными лапами, большой серый с подпалинами волк, за ним переваливался медведь, обманчивая неуклюжесть которого никого не могла ввести в заблуждение, а замыкал шествие лис с таким роскошным рыжим хвостом, что Денис просто залюбовался.

Звери оглядели притихших гостей и неторопливо заняли места неподалёку от крыльца.

- Призраки уже здесь, - шепнул на ухо Денису незнакомый вампир, - переоденься и пора начинать.

Дэн оглядел присутствующих и заметил, что все пришли нарядные и торжественные, даже звери, казалось, расчесали мех. Но впасть в состояние неконтролируемой паники ему помешал Генри, который подхватил его за руку и утащил в клинику.

- Генри, я пропал! - дрогнувшим голосом сказал Денис, пока друг тащил его куда-то на второй этаж клиники: как скоро выяснилось, в его же, Дениса, комнату. - Я вообще не подумал о том, что надо как-то красиво одеться. Да и не во что мне, если честно: я ведь до лавок с одеждой так и не добрался.

- Радуйся, что у тебя есть я, - отдуваясь, проворчал инспектор, толкая Дэна в сторону кровати, на которой была разложена одежда, - и твоё счастье, что ты каким-то загадочным образом умудрился очаровать мою тётку, а она, видимо, не желая за тебя краснеть, связалась со мной и попросила принести для тебя пару вещичек. Смокинг мой тебе был впору, значит, и остальное подойдёт.

Денис смог только благодарно взглянуть на Генри и пробормотать невнятные слова признательности, так как инспектор строго прикрикнул на него, заставляя поторопиться.

В итоге Денис надел светло-серую рубашку с широкими рукавами и высокими манжетами, которая села на него, как влитая, словно по его меркам и шилась, тёмные брюки из какого-то плотного материала, чем-то напоминающего кожу, влез в подсунутые тем же Генри удобные мягкие сапоги. Всё село просто идеально, даже обувь, и, взглянув в зеркало, Денис должен был признаться, что выглядит просто замечательно.

- Налюбовался? - насмешливо спросил Генри, облачённый в форменный мундир, на котором блестели какие-то награды. - Тогда пойдём, твоё будущее величество… Мне тётушка рассказала о ваших событиях, и мне ужасно жаль, что я всё самое интересное пропустил, сидя в участке и разбираясь с мелкими кражами.

- Ты мне друг, конечно, и вообще сейчас спас меня от позора, но за «величество» получишь, - пригрозил Дэн, накидывая на плечи привычную куртку, словно стараясь сохранить хоть какую-то частичку неудержимо исчезающего прошлого.

Когда они вышли на крыльцо, на поляне наступила абсолютная тишина: все смотрели на Дениса, который почти сразу остался на крыльце в одиночестве. Генри тихонько переместился к Летиции, которая устроилась неподалёку от совершенно ошалевшего от всего происходящего Франца Суовинга. Рядом с ведьмой вольготно расположились Симба с двумя оранжевыми бантиками на ушках и Нафаня, одетый по торжественному случаю в вышитую нарядную рубаху и даже сделавший попытку расчесать перманентно всклокоченную бороду.

Денис медленно оглядел притихших участников этого необычного, с какой стороны ни посмотри, совета. Вампиры, разместившиеся на скамейках и на нижних ветвях дерева, светлеющие между деревьев неясными пятнами призраки, глава которых устроился на принесённом для него кресле из приёмной. Матёрые хищные звери, насмешливо посматривающие на опасливо жмущуюся друг к другу мелкую живность. Подкочечники во главе с Моховой Кочкой, с любопытством оглядывающие других круглыми глазами, похожими на разноцветные бусины. Оборотни, оккупировавшие большую часть поляны рядом с хищниками. Люди в лице Генри, Франца и Захария и соседствующие с ними домовой и шаман. Сложно сказать, кого тут не было. Даже раненого орка разместили на удобном кресле, и заботу о

Дэн глубоко вздохнул несколько раз и, поняв, что бесконечно откладывать начало не получится, сделал несколько шагов вперёд. Почти посреди поляны ненавязчиво красовался шедевр мебельного искусства, словно намекая, для кого он приготовлен, но Денис предпочёл намёка не уловить.

- Я рад приветствовать всех, кто нашёл время и желание прийти на первый, но, я думаю, не последний совет жителей Фуортала, - откашлявшись, начал Дэн и вдруг почувствовал, что успокоился. Волнение ушло, уступив место не азарту, конечно, но какой-то бесшабашной уверенности в себе и в других. - Так уж получилось, что инициатива этого собрания была моя, значит, я его и проведу, если нет возражений и иных кандидатур.

Пришедшие одобрительно зашумели, и снова наступила тишина, нарушаемая исключительно шумом листвы.

- Вы все знаете, зачем мы сегодня здесь собрались, - продолжил Дэн, удивляясь, что его голос прекрасно слышен даже возле деревьев, хотя он говорит не очень громко. Потом увидел довольно улыбнувшуюся Летицию, которая сдувала с изящной ладошки какую-то невесомую пыль, и благодарно ей кивнул. - Над Фуорталом нависла серьёзная угроза, в свете которой мы должны объединиться. Иначе мы не сможем дать достойный отпор, и наш лес… перестанет существовать. Точнее, он останется, конечно, но править в нём будут южные орки.

Видимо, информация об орках ещё не успела стать достоянием широкой общественности, так как по поляне пронёсся взволнованный и встревоженный шёпот.

- Давайте я сначала изложу все известные мне факты, а потом мы по очереди выскажемся, - предложил Денис, и снова в ответ пришло одобрительно ворчание. - Так вот, мне удалось получить следующую информацию. Во-первых, в лесу стали появляться капканы, - при этих словах Дениса Кармах сердито рыкнул, подтверждая его слова, - причём часть из них с отравленными зубцами, смазанными ядом жёлтой болотной жабы. Поверьте, я знаю, о чём говорю, и потом мы услышим чудом выжившего свидетеля. Во-вторых, в лес кто-то повадился ходить днём, ставя ловушки и пугая обитателей чащи. Для того, чтобы пробраться, используются разные незаконные методы, но о них потом расскажет инспектор Старк.

Все внимательно посмотрели на сосредоточенного Генри, который серьёзно кивнул, соглашаясь.

- В-третьих, - продолжил Денис, - кто-то отравил одного из вампиров шипом с ядом синего крольчатника. Спасти Дарену жизнь удалось, опять же, чудом. Те, кто разбирается в травах, прекрасно знают, кто делает такой яд. В-четвёртых, уважаемые подкочечники стали чувствовать «неправильное внимание», а их предчувствию, насколько я понял, можно верить. Ну и в-пятых, северные орки прислали к нам своего представителя, чтобы предупредить о грядущей опасности. Южные орки запланировали на весну войну с Фуорталом. Точнее, они задумали просто захват, рассчитывая на то, что мы будем разобщены и безоружны. Но они просчитались. Кто хочет сказать первым?

Над поляной повисла тишина, но не напряжённая и не тревожная, а какая-то сосредоточенная, что ли. Присутствующие действительно думали, кто и что может сказать или предложить в сложившейся непростой ситуации. Денис уже хотел проявить инициативу и попросить высказаться Генри, но тут в стороне, где разместились подкочечники, произошло какое-то движение, и на середину поляны выбралась Моховая Кочка.

Наступила абсолютная тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и тихой суетой мелкой живности, старающейся пробраться поближе, чтобы ничего не пропустить.

Моховая Кочка повозилась, а потом выпрямилась, поднявшись на мощных перепончатых лапах и глядя на всех янтарными огоньками круглых глаз. Внимательно оглядев всех присутствующих, она вздохнула и снова опустилась, став похожей на заросший травой холм. Лишь глаза по-прежнему ярко сверкали, приковывая внимание слушателей.

- Приветствую всех, кто откликнулся на зов короля, - проговорила своим удивительно красивым голосом Моховая Кочка, не обращая ни малейшего внимания на протестующе вскинувшегося Дениса, - если бы он не собрал нас, это пришлось бы сделать мне. Но я не смогла бы докричаться до всех, особенно до людей. Все вы знаете, что я на сегодняшний день – самый древний житель Фуортала. Я помню те времена, когда лес был молод, нынешние великаны-дубы ещё даже не были желудями, а в чаще за день можно было не встретить никого: ни живого, ни мёртвого.

Присутствующие оживлённо зашептали, но общая интонация была чрезвычайно уважительной: жители Фуортала искренне преклонялись перед старейшей обитательницей леса. Моховая Кочка вздохнула и продолжила:

- Некоторое время назад мы стали ощущать чьё-то внимание, хотя наша жизнь мало касается остальных, мы общаемся только с лесовиками, у которых покупаем дерево для наших изделий. Заботы остальных нам неинтересны, и это взаимно, что вполне нас устраивает. Неизвестный наблюдатель не спешил с нами знакомиться, но мы чувствовали его навязчивое внимание постоянно. В конце концов это стало мешать нам работать, словно этот кто-то шептал дурные слова, отвлекающие от творчества.

- И вы не пытались узнать, кто вдруг стал проявлять интерес к вам? – спросил Денис, так как остальные мрачно молчали, обдумывая услышанное.

- Конечно, пытались, юный король, - ответила Кочка, сверкнув бусинами глаз, - но никого не нашли, сколько ни старались. Словно его и нет, хотя мы и уверены в обратном.

Участники совета снова зашептались, только теперь в голосах явно были слышны нотки удивления и даже страха.

- Мы готовы оказать любую посильную помощь в борьбе с теми силами, который хотят зла нашему дому, - завершила своё выступление Моховая Кочка и добавила, - я бы предложила теперь послушать Хописа. Он второй по старшинству после меня.

Денис с удивлением покосился на Хописа, так как знал, что вампиру много лет, но не предполагал, что настолько. А он, оказывается, вон как – второй после Кочки.

- Спасибо, - отозвался глава вампирской общины, - у меня есть что сказать уважаемому совету. Получилось так, что именно мы оказались втянуты в эту историю чуть ли не больше всех.

Хопис вышел на середину поляны: высокий, с белыми волосами, которые он не убрал, как обычно, в «хвост», с сверкающими багровыми глазами, в чёрном костюме и белоснежной рубашке. Выглядел вампир именно как глава клана, а не как аптекарь, и Денис даже слегка позавидовал его умению держать себя на публике.

- Началось с того, что один из нас был ранен отравленным шипом, и если бы не Дэн Ворон Цов, то мы ничего не смогли бы предпринять. И клан всегда будет помнить, что именно он привёл того, кто смог помочь Дарену. Выяснилось, что мой брат – вы знаете, насколько близки друг другу члены нашей семьи – отравлен ядом синего крольчатника, от которого

- Неужели мой подарок пришёлся так кстати? – раздался знакомый голос со стороны стоящего почти среди деревьев кресла. – Это прекрасно, если этот невыносимый умник хоть как-то оправдал своё посмертное существование.

- Он не просто доказал свою полезность, - тут же вступился за профессора Денис, - если бы не он, мы бы ничего так и не узнали. Ведь он спас не только Дарена, но и нашего гостя – Тар-Рэйхарша.

Все тут же посмотрели на орка, который настороженно прислушивался к разговору, но пока не высказывался. Хопис улыбнулся, показав клыки, и сообщил всем собравшимся:

- Раз уж речь зашла о вылеченном госте, то позвольте мне сделать небольшое объявление. Вас, наверное, удивило то, что заботу о нём взял на себя клан…

Раздавшиеся со всех сторон шепотки подтвердили: таки да, очень удивило. Хопис усмехнулся и сказал:

- Получилось так, что для нейтрализации яда жёлтой болотной жабы потребовалась кровь высшего вампира, - тут участники совета, большинство из которых было не в курсе произошедшего, застыло в ожидании сенсации. Сам же Рэйш замер, неверяще глядя на Хописа.

- Следовательно, - невозмутимо продолжил аптекарь, - Тар-Рэйхарш стал нашим кровным братом, и теперь, - Хопис оглядел сосредоточенных вампиров и ошарашенных слушателей, - все его проблемы и заботы автоматически становятся нашими.

- То есть ты хочешь сказать, что в клане вампиров теперь есть орк?! – воскликнул главный призрак и оглушительно расхохотался. – Вот это новость! Какое удивительное время настало с твоим появлением, док!

- Это точно, - неожиданно поддержал его Хопис, - у нас за несколько дней произошло больше событий, чем за последние пару десятков лет, если не больше.

- И я приветствую такое положение вещей, - прогудел главный по призракам, так и не удосужившийся представиться, - особенно когда происходят настолько забавные казусы! Порадовал, что уж тут скрывать, развлёк старика!

- Погодите, - очнулся Тар-Рэйхарш, который до этого момента в полной прострации просто переводил взгляд с одного говорившего на другого, - то есть вы хотите сказать, что я теперь вампир?!

- Нет, - успокаивающе поднял руку Хопис, - ты стал нам кровным братом, но функции твоего организма остались прежними, разве что регенерация стала лучше и в темноте ты теперь видишь хорошо. Но это, насколько я понимаю, скорее бонусы, нежели проблемы.

- И много у меня новых… родственников? - помолчав, поинтересовался орк, чрезвычайно серьёзно глядя на аптекаря.

- Не очень, - усмехнулся тот, - всего-навсего сорок семь. Это не слишком много, наш клан не из крупных, да и существуем мы довольно обособленно от остальных. Впрочем, уж не знаю — утешит тебя это или наоборот — но любой из нашего народа мгновенно опознает в тебе своего, так что нас ты можешь больше не опасаться.

- Благодарю, - приложив руку к груди, торжественно произнёс орк, - поверь, брат, тебе не придётся пожалеть о своём великодушии. Теперь я понимаю, почему остался жив и почему мои раны заживают так быстро. Род Рэйхарш никогда не был неблагодарным, ты увидишь.

Рядом с Денисом материализовался пребывающий в состоянии эйфории редактор и, умоляюще глядя на Дэна, спросил:

- Ну хотя бы об этом я могу написать? Умоляю тебя, док! Это же такая сенсация! Вампиры приняли в клан орка! Невероятно! Сногсшибательно!

- Это надо спрашивать у Рэйша и у Хописа, - переадресовал принятие решения Денис, - но лучше это сделать потом, когда совет закончится.

- Как скажешь, - моментально согласился Франц и снова вернулся на своё место, на ходу извлекая из кармана верный блокнот и карандаш.

- Но я отвлёкся, - над поляной поплыл хорошо поставленный красивый голос главного вампира Фуортала, - мы собрались не для того, чтобы обсудить наши внутрисемейные дела. Речь идёт о запланированном вторжении в наши земли, и я хочу передать присутствующим решение клана.

Все замерли, так как Хопис говорил сейчас от лица почти полусотни вампиров, то есть был представителем очень и очень серьёзной силы.

- Мы обсудили сложившуюся ситуацию и хотим официально заявить, что готовы вступить в коалицию, если таковая будет создана и если во главе этого союза встанет король.

Присутствующие переглянулись и все как один уставились на растерявшегося и даже слегка рассердившегося Дениса.

- Ты что творишь? - прошипел Дэн, пытаясь одновременно убить Хописа взглядом и сохранить видимость спокойствия.

- Фуорталу нужен король, - невероятно внушительно сказал Хопис, открыто глядя на Дениса сверкающими багровыми глазами, и его неожиданно поддержал главный призрак.

- Согласен с вампиром, - прогудел он из-под деревьев, - мы никогда не признавали ничьей власти и не стремились к объединению с кем-либо, это все знают. Но когда возникла реальная угроза вторжения, я принимаю решение о сотрудничестве. И моим условием тоже будет наличие во главе союза короля. Времена меняются, мир меняется, и Фуорталу нужен один лидер, тот, кто возьмёт под свою рук всех жителей.

- Поддерживаем, - внушительно рыкнул поднявшийся со своего места Кармах, - мы вчера долго говорили с вожаками многих стай и оказались едины. Мы готовы войти в союз, если во главе встанет король.

Денис смотрел на собравшихся на поляне представителей самых разных рас, народов и даже разной формы жизни и чувствовал, как медленно, но верно подступает самая настоящая паника. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кого присутствующие имеют в виду, говоря о короле. Нет, он готов принимать решения, помогать, советовать по мере сил, мирить поссорившихся… Но только королём быть — это откуда-то из другой реальности, это может произойти с кем-то другим, но только не с ним!

- Глотни, - негромко произнёс женский голос, и Денис увидел рядом знакомую тонкую руку, которая протягивала ему стаканчик с какой-то жидкостью. Решив, что хуже уже точно не станет, Дэн залпом опрокинул в себя питьё, тут же опознав в нём успокоительную настойку Летиции. И вдруг подумал, что, наверное, это так и бывает, когда встречаешь «своего» человека: ни высокопарных фраз, ни подвигов во имя, а просто вовремя подставленное плечо, в нужный момент предложенная помощь. Без условий, без требований и без пустых обещаний.

- Спасибо, - шепнул он, - что бы я без тебя делал?

Тем временем обсуждение продолжалось, выдвигались версии, строились планы, в общем, все делали вид, что ужасно заняты своими делами. Но при этом нет-нет да и посматривали в сторону Дениса, явно

- Во-первых, - начал Денис и несколько раз глубоко вздохнул, выравнивая дыхание, - я хочу поблагодарить всех вас за то, что так доверяете мне. Даже не знаю, чем я такое заслужил… Во-вторых, я … - тут он почувствовал, что голос таки предательски прерывается, но увидев неожиданно тёплую улыбку Хописа и одобрительный кивок шамана Гурция, внезапно успокоился. - Я готов принять корону, - тут он поднял руку, останавливая радостный шум, - но у меня есть три условия.

- Говори, юный король, - доброжелательно пропела Моховая Кочка, - мы слушаем тебя.

- Мы вернёмся к вопросу короны, коронации и всего, что с этим связано, после того, как отразим нападение и победим. Второе, - тут Денис посмотрел на Захария, - я сначала подготовлю преемника и при этом оставлю за собой право заниматься медициной. Ну и третье, - Денис почувствовал, что краснеет, - я стану королём, если Летиция согласится стать королевой.

- Ах, как интересно! - господин Суовинг хотел сказать это негромко, видимо, сам себе, но так как на поляне вдруг воцарилась абсолютная тишина, то его слова услышали все.

- Не могу с вами не согласиться, - кивнул ему ошарашенный Генри, - нормально вообще? Ему целую корону предлагают, а он ещё условия ставит! Да где такое видано-то!

Генри неверяще покачал головой и перевёл взгляд на подозрительно молчащую тётку. Постепенно все взгляды скрестились на Летиции, которая, казалось, не замечала всеобщего внимания, так как была погружена в какие-то свои мысли.

- Летиция, ты чего молчишь? Мы все ждём вообще-то! - не выдержал Хопис, и остальные согласно заворчали и зашептались. Денис молча смотрел на свою ведьму, напряжённо стиснув кулаки и ожидая её решения.

Наконец Летиция очнулась и внимательно посмотрела на Дениса, словно видела его впервые. Дэн ощутимо напрягся, так как прекрасно понимал, что совершенно не исключено, что вместо короны он получит в своё полное и бессрочное пользование красивый лист болотной кувшинки, на котором будет жить и ловить комаров.

- Ты потрясающий наглец, доктор Дэн Ворон Цов, - проговорила ведьма своим восхитительным чуть хрипловатым голосом и покачала головой, - и это ты называл красивыми ухаживаниями? То, что ты просто поставил меня перед фактом? Меня?!

- Я буду ухаживать, честное благородное слово, - поспешно сказал Денис, глядя на Летицию кристально честными глазами, - красиво, с цветами, серенадами и трогательными письмами. Хочешь, я эти письма буду публиковать в газете? На самой первой полосе? Хочешь? Франц, ты ведь согласишься?!

Господин Суовинг, голова которого, видимо, окончательно пошла кругом от всего происходящего, торопливо закивал. Да он готов пожертвовать любым материалом ради эксклюзивного права опубликовать письма будущего короля Фуортала к будущей же королеве. Это же поднимет тиражи «Новостей Левендота» на небывалую высоту, а его имя наверняка войдёт в историю журналистики!

- Ты, главное, скажи, ты согласна? - Денис с тревогой посмотрел на подозрительно безмятежное лицо своей любимой ведьмы и тяжело вздохнул. - Летти, пожалуйста, давай ты согласишься, а уже потом — когда-нибудь совсем потом — мне отомстишь, а? Ну пожалуйста!

- Ты чего, совсем больной? - неожиданно раздалось у Дэна, казалось, прямо в ухе, и он тут же узнал голос главного толстого муха. - А про любовь сказать? Ты же не на работу её нанимаешь. Вроде умный ты док, а как посмотришь иногда, так дурак дураком! У тебя даже кольца нет, бестолочь!

Летиция по-прежнему молчала, и Денис начал откровенно нервничать, но тут почувствовал, как кто-то осторожно тронул его за рукав. Обернувшись, Дэн увидел шамана Гурция, который протягивал ему небольшую коробочку. Денис удивлённо поднял брови, а шаман открыл миниатюрный деревянный ящичек, в котором обнаружилось удивительной красоты кольцо.

- Возьми его, док, и отдай своей будущей королеве, - тихонько сказал шаман, - и скажи ей то, что у тебя на сердце. А я на время прикрою вас пологом тишины…

- Спасибо, - выдохнул Дэн, осторожно беря кольцо, которое, казалось, было сделано из тонкого солнечного лучика — таким изящным и светлым оно было, - а то, что Летти ведьма — это ничего?

- Ничего, - усмехнулся Гурций и сделал замысловатый жест, - у тебя минута, док.

Денис, мельком подумав о том, что таких непредсказуемых поворотов в своей жизни он не мог предположить даже в самом фантастическом сне, шагнул к Летиции и заметил, как их накрыл лёгкий переливающийся купол.

- Летти, - неожиданно севшим голосом сказал он. - Я понимаю, что ты плохо пока меня знаешь, да и вообще подарок я ещё тот, но… Знаешь, я не очень хорошо умею объясняться в любви. Наверное, потому что особой практики не имею… Но я хочу сказать, что, когда впервые тебя увидел, я просто забыл, как дышать. Мне без тебя нет жизни, это я точно знаю, хотя мы и знакомы всего несколько дней. Наверное, это и есть любовь…

- И тебя не смущает, что я ведьма? - вопреки опасениям Дениса, Летти не стала смеяться, она выглядела, скорее, растерянной и даже смущённой. - Тебя никто не поймёт, док, в Левендоте перед тобой закроются многие двери.

- Перед королём Фуортала? Ты уверена? - Денис выгнул бровь. - Думаю, ты ошибаешься, любимая…

- Хм, - ведьма задумалась, - а ведь и верно… Но почему я, док?

- Наверное, просто потому что я люблю именно тебя и никого другого не вижу рядом с собой, - вздохнул Дэн и, подмигнув Летиции, добавил, - к тому же тогда у меня будет неограниченный доступ к твоей успокоительной настойке, причём бесплатно. Здорово я придумал, правда?

- Торгаш, - фыркнула ведьма и засмеялась, - пожалуй, я не удержусь от соблазна утереть нос всем высокомерным жителям Левендота. А с тобой мы ещё разберёмся, жулик…

- Это «да»? - чувствуя, как сердце проваливается куда-то вниз, а потом стремительно взлетает, спросил Денис.

- Но я отомщу, - предупредила Летти, - став королевой, я не перестану быть ведьмой.

- Тогда возьми это кольцо… ну, чтобы я не сомневался и не переживал, - Дэн взял руку ведьмы и бережно надел ей на палец сверкающее колечко. Оно тут же вспыхнуло и неожиданно словно впиталось в кожу, проявившись

- Ой, - совсем как обычная девушка, воскликнула Летиция, растерянно глядя на свою руку, - а где…?

- Разве это сейчас главное? - Денис привлёк к себе своё беспокойное и непредсказуемое счастье и нежно поцеловал. Как ни странно, ведьма на поцелуй ответила, поэтому того, как лопнул защитный купол, ни один из них просто не услышал.

Оторваться от оказавшихся удивительно нежными губ ведьмы Денис смог с определённым трудом: если бы не важность стоящих на повестке дня вопросов, он махнул бы рукой на всё и всех и утащил бы Летти к себе в комнату, и, как говорится, пусть весь мир подождёт. Но это, к сожалению, были только мечты.

- О-о-о… - простонал мух, который, оказывается, так и притаился на плече у Дениса, - это так трогательно, так мило и романтично!

- А ты почему не улетел? - строго спросил Дэн, стараясь не смотреть на радостно улыбающихся … будущих подданных. - Не стыдно тебе?

- Неа, - радостно заорал мух и полетел к остальным, на лету делясь эксклюзивной информацией, - ой, вы себе не представляете, что там было! Я всё видел и всё слышал! Это было что-то фееричное! А как наш док красноречив, как убедителен… как…

Речь муха неожиданно прервалась, и удивлённый Дэн, который уже отчаялся заткнуть болтуна, с глубоким душевным удовлетворением увидел, как его любимая Симба сидит на пушистой попе и держит в лапе возмущённо вращающего глазами муха.

- Симба, умница моя, - улыбнулся довольной лийморе Денис, - ты его не выпускай только подольше, хорошо, дочка? Пока он не осознает, что излишняя разговорчивость не всегда благоприятно сказывается на продолжительности жизни.

Лиймора кивнула и радостно улыбнулась муху, продемонстрировав внушительные клыки. Потом повернулась к Летиции и уточнила, склонив голову к плечу:

- Летти! Ты теперь моя мама?! А я принцесса?

Так как Симба спокойно сидела на траве, а не скакала и не прыгала, то и слова у неё получались уже совсем правильные, без «акцента».

- Ну как бы да, - переглянувшись с Денисом, сказала ведьма с таким выражением лица, будто бы и сама не слишком верила в то, что это правда.

- Ура! Я принцесса, как в сказке! И у меня есть настоящие мама и папа! - Симба от избытка чувств звонко чмокнула муха, который, судя по всему, после этого тихо ушёл в обморок. Во всяком случае, на дальнейшие восторженные вопли Симбы он никак не отреагировал.

Следующие минут пятнадцать Денис и Летиция отвечали на поздравления с официальной помолвкой и принимали заверения в том, что подарки обязательно будут, что на свадьбу все придут, что коронацию можно будет совместить со свадьбой, что ближайший военный совет состоится уже через неделю…

Закончилось всё, когда к уже совершенно ошалевшему от шума и суеты Денису тихонько подобрался незнакомый подкочечник и негромко сообщил, что прибыл заказанный дом для магаскальских мух. Дэн искренне поблагодарил и, откашлявшись, громко обратился к присутствующим:

- Дорогие друзья! Прошу минутку вашего внимания!

На поляне достаточно быстро установилась тишина: все ждали от будущего короля ещё какой-нибудь очень интересной и важной информации.

- Среди нас есть те, кому я обещал дом и приют, - начал Денис, и мух в лапе у Симбы слабо зашевелился, - и я рад объявить, что сдержал своё слово. Дело в том, что пару дней назад ко мне попали пять магаскальских мух…

- Это мы! Мы тута! Здесь мы! - раздались из-под куста взволнованные крики.

- Я обещал им дом и новоселье, - продолжил Дэн и переждал удивлённый шёпот, пронёсшийся по поляне, - и вот я рад продемонстрировать вам новый дом для наших маленьких помощников.

Денис кивнул, и несколько подкочечников вынесли на поляну деревянное чудо: симпатичный домик, напоминающий теремок, размером примерно с большую собачью будку. С окнами, балконами и просторной террасой. Все с изумлением уставились на домик, а из-под куста выцарапались четыре полосатых муха и в полной тишине облетели дом. Потом опустились на траву и повернулись к Дэну.

- Это что, вот прям нам, да? - как-то растерянно спросил большой мух и чуть ли не испуганно посмотрел на резную красоту.

- Вам, - вместо Дениса ответил подкочечник, - там пять комнат, кухня и бассейн. Всё в соответствии с техническим заданием. Нравится?

- Нравится? - мух подлетел к дому и опустился на балкон, потоптался там и спрыгнул вниз, - это не то слово. Знаешь, док, если честно, мы думали, что ты просто пошутил…

- Я, честно говоря, тоже так думал, - хмыкнул Хопис, странно посмотрев на Дениса, - я очень давно живу, но не помню, чтобы мухам дома делали…

- Но ведь мы постоянно активно пользуемся их услугами, - сказал Денис, обращаясь ко всем, - без порошка магаскальских мух не сделать ни одного обезболивающего препарата. Так неужели же мы позволим тем, кто старается для нас, жить в коробке?

- А не боишься, что все мухи из окрестностей Магаскаля захотят перебраться сюда? - насмешливо поинтересовался Хопис.

- Да и пусть, - засмеялся Денис, - неужели мы в Фуортале места для них не найдём? Зато именно у нас будет монополия на порошок.

- Я же говорил, Гурций, - вступил в разговор Генри, - ты приманивал доктора, а приманил торгаша, который свою выгоду не упустит никогда, я это понял сразу.

- Эй, ты нашего дока не тронь, - вдруг воинственно выпятил грудь один из мухов, - а то придёшь порошочка попросить, а его и не окажется, лично для тебя. Понял?

- Давайте лучше о хорошем, - примирительно поднял руки Дэн, понимая, что только разборок Генри с мухами ему и не хватало, - что там у нас с программой новоселья? И кто приглашён?

- Щас, - кивнул мух и стал оживлённо шептаться с остальными, в том числе и с выпущенным Симбой, которая прилепилась к Летиции и не отходила от неё ни на шаг.

Через минуту один из мухов взлетел и громко объявил:

- Мы приглашаем всех на новоселье! Будем рады каждому, особенно если гости придут с подарками, ну или пришлют их потом! В программе праздника еда, - тут пристроившийся возле крыльца Нафаня кивнул, - конкурсы и концерт!

- Как интересно! - с неожиданным энтузиазмом воскликнула Моховая Кочка, которая, судя по всему, была чрезвычайно довольна тем, что события в Фуортале понеслись, как телега с горки: быстро и совершенно

- Тем более, что подарок от вас уже есть, - согласился один из мухов, тут же получивший чувствительный пинок от собрата, - я в том смысле, что уж вам-то мы завсегда рады!

Постепенно о своём согласии посетить необычное новоселье заявили все присутствующие, и Денис с некоторым беспокойством уточнил у Нафани, хватит ли еды на всех. Домовой, выслушав его сбивчивую речь, насмешливо фыркнул и посоветовал хозяину заниматься невестой и праздником и не лезть в технические моменты: без него есть кому разобраться. Дэн спорить не стал и с огромным удовольствием последовал совету мудрого Нафани: обнял Летицию и удобно устроился с нею на расстеленном на траве покрывале. Трон он демонстративно проигнорировал, решив, что до полной победы даже близко к нему не подойдёт. Надо будет только убрать его куда-нибудь под крышу, чтобы от дождя такая красотища не испортилась.

Между тем мухи развили на поляне поистине небывалую активность: они сначала что-то бурно обсуждали между собой, потом из густых кустов вылезли четыре здоровенных паука, вежливо поклонившиеся Денису, который даже испугаться не успел. Они что-то проворчали, осмотрелись и за несколько минут заплели паутиной два угла на поляне, причём сделали это так мастерски, что два тонких полотна стали напоминать футбольные ворота.

- И что это будет? - спросил изнемогающий от любопытства редактор, подобравшийся к Денису поближе. - Можно я сделаю несколько снимков в течение праздника? Я тебя умоляю, док, ну, пожалуйста! Это же будет сенсация!

- Вообще-то я не хотел бы, чтобы жители города были в курсе того, что мы тут объединяемся, - подумав, с сожалением сказал Денис, - мы ведь не знаем, кто из горожан участвует в заговоре. Но у меня есть другая идея…

- Я согласен! - моментально отреагировал Франц Суовинг.

- Да ты же не знаешь ещё, что я хочу предложить, - засмеялся Дэн, прижимая к себе ведьму.

- А я заранее согласен, - отмахнулся редактор, - я просто уверен, что всё предложенное тобой, будет иметь коммерческий успех.

- Давай для Фуортала потом свою газету сделаем, отдельную, - сказал Денис, с удовольствием любуясь на сначала удивившегося, а потом блаженно зажмурившегося редактора, - процент, тираж и условия обсудим позже.

- Согласен, даже до обсуждения, - торопливо протянул ему руку Франц, - даже на самые грабительские условия. В пределах разумного, разумеется! А название потом придумаем…

- С названием всё просто, - Дэн махнул рукой, подзывая одного из мухов и, когда тот подлетел, что-то ему прошептал.

- Ух ты! - мух возбуждённо замахал крыльями. - Ага! Сделаем!

Франц ошарашенно посмотрел вслед упорхнувшему полосатому муху и только собирался что-то спросить, как на поляне наступила относительная тишина.

Денис увидел, как ненадолго отошедшая к мухам Летиция снова сдула с ладошки какую-то пыль, и над лесом поплыл голос муха, который Урх.

- Дорогие гости, - он облетел поляну и завис в самом центре, - мы приготовили для вас несколько конкурсов и игр, давая время доку отдохнуть перед концертом. И самый первый конкурс называется «Поймай муха».

- А чего его ловить? - удивилась Симба. - Это просто же!

- Подожди, не торопись, - остановил её мух, - надо организовать две команды, а потом я объясню условия. Чтобы всё было по-честному, нужно от каждой компании по двое: в одну команду и в другую. Кто хочет сыграть?

Повисла удивлённая тишина, и присутствующие обменялись непонимающими взглядами. Проявлять инициативу никто не решался, и мух слегка сник. Но, к удивлению Дениса, самым решительным оказался маленький афанг, который вышел на середину, таща за лапу второго такого же, только без бантика на хвосте.

- Мы готовы, - гордо сказал он, свысока посматривая на остальных: мол, все видят, какой я храбрый и решительный? - Чего делать-то?

- Ну тогда и мы, - потянулся Кармах, выходя на середину, - а то не дело, чтобы малыши смелее нас были. Верно?

- Согласен, - здоровенный волк махнул хвостом и присоединился к лиймору, - мы всегда были смелее остальных.

- И любили риск, - хохотнул Кармах, толкая плечом волка, и они оба зашлись в хриплом лающем смехе.

- Ну уж не смелее нас, - с насмешливой ухмылкой протянул Тауринг, спрыгивая с широкой ветки, на которой сидел, - мало что ли мы вас, мохнатых, гоняли?

Вслед на Таурингом вниз спрыгнул ещё один вампир, имени которого Денис не вспомнил.

- Так, так, активнее! - кричал оживившийся мух. - Кто ещё смелый? Кто сильный и ловкий?

- Я о-чень хо-чу! - подпрыгивала Симба. - Кто со мной?

- А давай-ка я тряхну стариной, - поддержал малышку Верилиос, - давно я не развлекался.

- И я пойду, - весело заявил Захарий, кивая Генри, - инспектор, а вы что сидите? Не заскучали на кабинетной работе?

Генри сначала хотел ответить что-то ехидное, но почесал в затылке, махнул рукой и встал в центр. В итоге получилось две команды, в каждой из которых было по человеку, по крупному хищнику, по вампиру, по афангу, по подкочечнику и по мелкому зверю в лице Симбы и Верлиоса.

- Итак, - радостный мух, потирая лапки, облетел всех по кругу, - сейчас тут вылетит несколько мухов, их надо поймать и закинуть в ворота, потом их оттуда выпутаем. Но ловить их можно только вот этим.

И тут Денис расхохотался, так как Гурций с совершенно серьёзным лицом протягивал людям и вампирам нечто, удивительно похожее на сачки для ловли бабочек.

- А мы? - удивилась Симба.

- Да, а мы? - поддержал её афанг. - У нас же лапки!

- А вы будете загонщиками, - важно сообщил мух, - продемонстрируйте нам навыки работы в команде! За нарушение правил будем наказывать.

- А что за правила-то? - напомнил вампир, имя которого Дэн забыл.

- Правила простые: поймать муха. Нельзя кусаться, драться, обзываться.

- А жулить можно? - скромно поинтересовался афанг.

- Можно, - щедро разрешил мух. - Итак, болельщики готовы?

Зрители ответили дружными криками поддержки, и мух скомандовал:

- Летите!

На поляну стремительно вылетели остальные магаскальские мухи и быстрыми росчерками метнулись в разные стороны.

- Старт! - крикнул мух и отлетел в сторону.

Мухи с громкими криками пронеслись по кругу, но вынуждены были притормозить, так как редактор неожиданно поднял руку, прося слова. Мух глянул на Дениса, увидел согласный кивок и объявил:

Франц вышел на середину поляны, слегка смущаясь под множеством заинтересованных взглядов, и попросил:

- А можно я буду судить? Вместе с тобой, разумеется, - он умоляюще посмотрел на надувшегося от собственной важности муха. - Просто я всю жизнь мечтал поучаствовать в чём-то таком!

- Да без проблем, - согласился крылатый конферансье, - давай, залезай вон туда повыше, чтобы видеть.

Один из вампиров протянул беспомощно оглянувшемуся толстенькому редактору руку и помог влезть на высокий пень, с которого всё было прекрасно видно. Господин Суовинг вытащил верный блокнот и крикнул муху:

- Готов!

- Итак! Старт! - объявил мух и быстро отлетел в сторону, чтобы не мешать и случайно не угодить в сачок.

Первую минуту или даже две на поляне была достаточно бестолковая суета, так как все всем мешали, путались под ногами и толкались. Мухи, противно хихикая, сновали между растерявшимися игроками. Но тут Тауринг рявкнул:

- Команда, ко мне!

После секундной заминки вокруг него столпились афанг с бантиком, волк, явно молодой подкочечник, Симба и Генри. Вампир поманил игроков к себе и что-то быстро зашептал, так, чтобы никто не слышал. Он активно жестикулировал, участники команды кивали, а потом волк одобрительно рыкнул и хлопнул вампира по плечу лапой, выражая своё одобрение.

Глядя на соперников, вторая команда тоже сгрудилась для совещания, но тут роль капитана взял на себя Кармах. Когда команды вернулись на свои половины поля, никакой бестолковой суеты уже не было: вампиры и люди крепко сжимали в руках сачки, крупные хищники встали по центру, а остальные участники рассредоточились в произвольном порядке.

Мухи, озабоченно жужжа, зависли между командами, помня о том, что нельзя взлетать слишком высоко, нужно всё время быть в зоне условного поражения.

- Иди ко мне, мой сладкий, - неожиданно проворковал здоровенный волк, глядя на озадаченного толстого муха, - я расскажу тебе сказку. Хочешь? Я же вижу, что хочешь…

Пока волк заговаривал муху зубы, если можно так сказать, Симба плавно обходила жертву справа, стараясь ступать неслышно, и её янтарные глазки полыхали двумя огоньками от волнения и удовольствия. Слева к муху подкрадывался Тауринг с сачком, тоже стараясь не привлекать к себе внимания.

Глядя на высокомерного вампира, на цыпочках крадущегося к полосатому магаскальскому муху, который не в силах оторвать взгляда от горящих глаз вожака волков, Денис даже не старался сдерживать смех, изо всех сил стараясь не шуметь, чтобы не нарушить ход игры.

Между тем добравшийся до нужной позиции Тауринг взмахнул сачком, стараясь накрыть муха, но тот очнулся от гипнотического бормотания волка и рванул вперёд и в сторону от вампира, чтобы угодить прямо в подставленный сачок Генри, который точным броском запулил верещащего муха в ворота. Под слаженный восторженный рёв стоящий на пне господин Суовинг прокричал:

- Счёт открыт! Команда… Команда… Команда «Вепри» открыла счёт, забив первый мухо-гол!

- «Вепри»? - вампир посмотрел на свою счастливую команду и пожал плечами. - Ну пусть «Вепри», нам нравится…

После первого гола вторая команда оживилась, и скоро второй мух затрепыхался в сетке, а редактор объявил:

- Счёт сравнялся! Команда… «Буйволы» забила свой первый мухо-гол! И счёт становится один-один! Кто будет следующим? Кому улыбнётся удача?! У нас ещё два муха!

Третьего муха тоже поймала команда Кармаха, и эмоции накалились до предела, но особенно тяжко пришлось последнему оставшемуся на свободе муху: на него открыли охоту обе команды одновременно. Мух метался между игроками, уворачивался от сачков и протянутых лап, то почти падал на землю, то чуть ли не задевал головы сражающихся.

В какой-то момент к нему с двух сторон стали приближаться Захарий и Генри, и было неясно, кто успеет махнуть сачком первым.

- Ой, да что же это творится-то?! - неожиданно воскликнул маленький афанг, глядя круглыми глазами куда-то за спины сгрудившихся и затаивших дыхание игроков.

Все, включая муха, невольно отвлеклись и посмотрели туда, куда указывал мохнатый зверёк, а он подпрыгнул, схватил в кулачок расслабившегося муха и со всех лап кинулся к воротам.

- Ах ты жулик! - закричал Захарий и совсем было бросился вслед за афангом, чтобы отобрать добычу, но один из подкочечников словно невзначай выставил перепончатую лапу, и Захарий кубарем покатился по траве, а афанг с восторженным писком швырнул муха в сетку.

- Счёт равный! Два-два! - кричал господин Суовинг, стараясь перекрыть шум, вопли и крики. Обе команды хохотали, а «Вепри», которые сравняли счёт благодаря маленькому афангу, торжественно подбрасывали его в воздух. Зверёк визжал от восторга и придерживал хвост, чтобы не потерять свой драгоценный бант.

Затем все успокоились, мухов выковыряли из паутины и поблагодарили от имени всех игроков и зрителей.

- А теперь спокойный конкурс! - объявил ведущий.

Денис с немалым удовольствием заметил, что игроки, оживлённо переговариваясь, уселись вперемешку, а не вернулись к своим собратьям. И теперь вампир сидел рядом с волком, а афанг удобно устроился на руках у человека. Дэн огляделся и увидел одобрительный взгляд шамана Гурция, который незаметно показал ему большой палец — видимо, этот знак одобрения был вполне себе межмировым.

- Мы все благодарны нашему судье, который принял участие в игре, - продолжал вещать мух уже слегка охрипшим голосом, - и надеемся, он наконец-то скажет нам, кто он такой и откуда тут взялся.

Господин Суовинг слегка смутился, но взял себя в руки и, оглядев с интересом рассматривающих его разнообразных существ, откашлялся и объявил:

- Я главный редактор газеты «Новости Левендота» Франц Суовинг, - тут он вежливо поклонился, - и я счастлив, что мне позволили прийти на такой замечательный праздник. И сейчас, пользуясь случаем, - тут редактор посмотрел почему-то не на Дэна, а на муха, получил снисходительный кивок и продолжил, - я хочу озвучить одну очень интересную и, что немаловажно, прибыльную идею.

- Прибыльную — это хорошо, - моментально оживились мухи и почему-то афанги, - это очень правильная идея. Мы «за».

- Так я же ещё не озвучил, - растерялся редактор, - вдруг вам не понравится?

- Нам не может не понравиться прибыльная интересная идея, - как маленькому, снисходительно пояснил ему один из мухов и, подлетев почти к самому уху Франца, доверительно добавил, - мы очень всякие денежки любим, понимаешь?

- А они вам зачем? - так же негромко спросил редактор у

- Как зачем? - изумился мух. - Пусть будут! Денежки — это хорошо!

Господин Суовинг не нашёлся, что ответить на это своеобразное заявление, поэтому снял очки, протёр их, снова нацепил на нос и продолжил.

- Так как док, который будущий король, против того, чтобы информация о вашей жизни и подготовке к обороне просочилась в город, - тут обитатели Фуортала согласно зашумели, - то возникла идея, увы, не у меня, но это не важно. Так вот, возникла идея создать в Фуортале собственную газету. Как-то так.

- Я готова взять на себя финансирование, - неожиданно заявила Летиция, невозмутимо шагнув вперёд под изумлёнными взглядами, - я могу себе это позволить, и для этого мне даже не придётся жертвовать последней монеткой.

- Но зачем тебе это? - воскликнул Денис, и его поддержал Хопис.

- Действительно, Летиция, тебе-то это к чему? - он явно был недоволен тем, что его опередили.

- Не могу же я прийти к будущему королю… как это… - ведьма с досадой прищёлкнула пальцами, - о, вспомнила, бесприданницей. Это как-то неправильно. Дэн мне корону, а ему что? Ну, кроме себя, неповторимой, конечно…

- Летти, мне вполне достаточно тебя, - поспешил заверить невесту Денис, - вот правда-правда!

- А я прекрасно понимаю госпожу ведьму, - неожиданно поддержал Летицию Франц, - это очень приятно, когда у тебя есть что-то твоё, то, во что ты вкладываешь силы, душу и деньги. Я готов к сотрудничеству, госпожа ведьма.

- Просто Летиция, - она улыбнулась редактору и протянула ему тонкую руку, к которой тот прикоснулся в неожиданно изящном поцелуе.

- Но, - продолжил господин Суовинг, обращаясь к оживившейся публике, - любое дело с чего-то начинается. И нашей будущей газете нужно название.

- Это и есть наш второй конкурс, - подхватил мух-ведущий, - на лучшее название для нашей лесной газеты!

Присутствующие на поляне оживлённо зашумели, переглядываясь и бурно обсуждая что-то, видимо, варианты названий. Потом руку поднял один из вампиров.

- «Фуортальские новости», - предложил он, но как-то без огонька. Видно было, что это самое простенькое название было придумано исключительно для того, чтобы начать. Так остальным будет не страшно предложить свой вариант. Моментально сообразив это, редактор благодарно кивнул вампиру и уже почти не испугался, увидев в ответ клыкастый оскал.

- «Вести из чащи», - высказался призрак из-под своего непроницаемого плаща.

- А чего это только из чащи? - тут же возмутился какой-то подкочечник, - мы вот, к примеру, возле болота живём.

- Предлагаешь назвать «Вести из чащи и из болота»? - с великолепным сарказмом поинтересовался призрак. - Так у нас ещё кусты есть, полянки…

- «Лесные новости», - предложил афанг и тут же спрятался за Генри, на руках у которого недавно сидел.

- Неплохо, - одобрил редактор, которому по умолчанию отвели роль судьи, - но хочется чего-то необычного! Впрочем, как вариант принимается.

- «Королевский вестник», - неожиданно высказался Тауринг, и все одобрительно зашумели.

- Нет-нет! - Денис даже на ноги поднялся. - Это же не о короле газета будет, а о всех жителях Фуортала, о событиях, о новосельях, рождениях, свадьбах…

- А можно мою историю, которую я для Франца пишу, мы тоже здесь будем печатать? - неуверенно спросил Дарен. - Может, лесным тоже интересно будет?

- А что за история? - тут же заинтересовался мух.

- Про любовь, - мягко улыбнулся Дарен, - про вампира и человеческую девушку.

- А, комедия! - откликнулся кто-то из призраков, но ему возразил сидящий на ветке вампир:

- Скорее, фантастика, - и они оба засмеялись, - но я бы не отказался почитать!

- Если в газете будет такая мешанина, - сказал Генри, - то пусть она так и называется: «Всё обо всём».

- Нет, это как-то недостаточно креативно, простите, инспектор, - виновато взглянул на Генри редактор и с надеждой покосился на задумавшегося Дениса. Но тут неожиданно для всех поднял руку Захарий, до этого сосредоточенно шевеливший губами и с сомнением качавший головой.

- Название должно быть таким, чтобы под него любую новость можно было разместить, ну, вы понимаете, о чём я, да? - он посмотрел на окружающих, понял, что его слушают, вздохнул и продолжил, с каждым словом говоря всё увереннее. - Так вот, я тут подумал, что рубрики ведь разные будут, да? Например, для призраков можно сделать отдельный раздел, ведь у них немного другая жизнь, и назвать его, к примеру, «Всё чаще из чащи»… Раньше ведь мы про них вообще ничего не знали, а теперь новости будут всё чаще...

Народ глубоко задумался, а призраки оживлённо зашелестели, после чего раздался голос главного обитателя неприступной части леса:

- А что, парнишка-то прав. Нам нравится такое название, мы даже готовы поставлять новости для рубрики на постоянной основе. Ждите, пришлю Аристарха. Да вот хоть к нему, как там тебя, Захарий, да?

- Совершенно верно, - помощник Дэна оживился и с энтузиазмом продолжил, - а вот, к примеру, для подкочечников, - тут он уважительно поклонился в их сторону, - можно что-нибудь весёлое, ну, например, «Одна жаба сказала...»…

- Ух! Ух! - довольно захохотала Моховая Кочка, а вслед за ней одобрительно зашумели и остальные. - Юный король, присмотрись к парнишке! Талант! Мы тоже готовы делиться новостями с ним или с королевой.

Захарий смущённо почесал в затылке, но было видно, что он страшно доволен и горд собой.

- Эй, малой, а для нас название, для наших новостей? - рыкнул Кармах, но было видно, что он заинтересован и рычит больше по привычке. - Таким лихим парням, как мы, тоже надо своё место в газете.

- Лихим парням… Лихим парням… в лесу… в лесу тихо… - задумался Захарий и вдруг щёлкнул пальцами, - как тебе рубрика «Лихо в лесу»? Ну, ты понимаешь, про что я, да?

Хищники переглянулись, потом дружно уставились на парнишку, и Захарий невольно сделал шаг назад.

- Нам нравится! Если у тебя не получится с целительством, приходи к нам, мы тебе всегда дело найдём, - пролаял здоровенный лис и махнул роскошным рыжим хвостом.

Денис заметил, как совершенно счастливый редактор торопливо строчит в своём блокноте, стараясь не упустить ни одной мелочи.

- А мы?! А нам?! - не выдержав, закричали мухи. - Нам вообще в первую очередь надо, ведь это

- «Полосатые новости»? - предложил Генри, которому тоже ужасно хотелось дать название хоть какой-то рубрике. - В двух смыслах: и вы сами полосатые, и новости будут у вас — ну, разные, короче.

- Ты смотри, - самый толстый мух повернулся к остальным, - и этот на что-то годится, хоть и пришлый. Подходит!

Он царственным кивком поблагодарил довольного инспектора и тут же начал шептаться с остальными полосатыми счастливчиками.

- А мы себе сами придумали название, - сообщил Тауринг, плавным движением поднимаясь с земли, и Дэн невольно вспомнил, что вампиры, какие бы дружеские отношения их ни связывали с остальными, всё же смертельно опасны.

- Какое же? - господин Франц окончательно освоился в новом окружении и даже позволил себе первым обратиться к вампиру (кто бы сказал ему об этом ещё пару дней назад?!)

- «Группа крови», - сверкнул клыками вампир, и Денис невольно фыркнул: вот и аукнулся его концертный репертуар, - нам так понравилась эта песня, док, что мы решили взять слова из неё. Ты же не против?

- Абсолютно, - поднял руки Денис, - наоборот, мне даже приятно, что песни из моего мира так прижились здесь.

- А мы пока подумаем, - солидно сообщил Верлиос, - хочется, чтобы и у оборотней было своё крутое название, но пока в голову ничего достойного не приходит. У нас же ещё есть время?

- Конечно, - Денис доброжелательно улыбнулся старшине общины, - но вот с общим названием хорошо бы определиться.

- Я знаю, я знаю! - закричал мух-ведущий и сделал круг над поляной. - «Восемнадцать берёз»!

- Почему? - слегка растерялся Дэн, а редактор задумчиво прищурился, оценивая необычное предложение.

- Не тупи, док, - махнул крылом мух, но был тотчас пойман в кулак Хописом, - ну чего ты опять?!

- Не хами королю, - тихо, но очень внушительно проговорил аптекарь, - то, что ты сегодня в центре внимания, совершенно не значит, что тебе позволено больше, чем другим. Уяснил?

- Да уяснил, уяснил, - проворчал изрядно придушенный мух, - ты прав, клыкастый, с королём так нельзя.

Хопис мученически возвёл багровые глаза к небу, но вступать в полемику с мухом не стал, чем явно расстроил полосатого грубияна.

- А знаете, неплохо, - вдруг проговорил редактор, - свежо, необычно… Я ещё никогда не делал газеты с таким своеобразным названием. Но я ведь и вообще газет для леса и… ммм… «условно живых» не делал. Кстати, а сколько вокруг этой поляны берёз?

Симба, внимательно слушавшая редактора, радостно подпрыгнула и мячиком поскакала считать деревья вместе с шустрым афангом.

- Девятнадцать! - через какое-то время сообщил запыхавшийся афанг, выбегая на середину поляны. - Но одна совсем какая-то несерьёзная, может, вообще даже и не берёза вовсе, так что вполне можно считать, что их восемнадцать.

- Значит, так тому и быть, - подвёл итоги обсуждения редактор, - можно потихоньку собирать материал. Летиция, дорогая, заглянешь ко мне завтра? Обсудим детали. И Захария прихвати...

- Договорились, - невозмутимо кивнула ведьма, а Захарий, слегка растерявшийся от собственной смелости и последовавшей за этим популярности, просто молча кивнул. - Насколько я понимаю, для того, чтобы издавать газету в лесу, нам не нужно разрешение мэрии? Фуортал не в её юрисдикции, не так ли?

- Тётушка! - воскликнул Генри, насмешливо прищурившись. - Не подозревал в тебе знания таких тонкостей!

- Ты много чего во мне не подозревал, - абсолютно спокойно посмотрела на него Летиция, - но я тебя прощаю, более того, даже разрешаю обращаться ко мне по имени.

- Да уж, - фыркнул инспектор, - давно пора, да и не по статусу тебе теперь быть просто «тётушкой».

- Отравлю, если будешь много себе позволять, не насмерть, но от души, - по-прежнему безмятежно откликнулась ведьма, - и спрячусь в лесу. Так что там насчёт разрешения, Франц?

- Ты совершенно права, - кивнул редактор, с улыбкой слушавший перепалку Генри с родственницей, - власть Левендота на Фуортал не распространяется, а чьё разрешение нужно — никто тебе не скажет, так как пока не было прецедентов. Полагаю, что короля, хотя он пока и не прошёл официальную процедуру.

- Ты нам разрешаешь? - тут же повернулась к Денису ведьма.

- Зачем ты спрашиваешь? - удивился Денис. - Это, по-моему, была именно моя инициатива.

- Ну, мало ли, - усмехнулась Летиция, - вы, короли, такие непостоянные — это что-то! Вдруг ты уже передумал?

- Ведьма, - нежно шепнул Денис на ушко Летти, - вот как есть ведьма, но я тебя всё равно люблю.

Вместо ответа Летиция протянула ему гилану, которую давно уже принёс кто-то и положил на крыльце.

- Мне кажется, в обсуждении серьёзных вопросов и активных конкурсах нужно сделать паузу, - сказала она и мечтательно улыбнулась.

- Хорошо, - не стал ломаться Дэн, зная, что концертную программу ждут многие, - давайте тогда начнём с новых песен, а там посмотрим.

Зрители оживились и, радостно переговариваясь, подвинулись поближе. Денис тронул струны, и сначала просто наигрывал какую-то мелодию, а потом, выбрав песню, сказал:

- Я подумал, что эта песня вам тоже понравится, так как она как раз и о природе, и о чувствах.

Он глубоко вздохнул, глотнул из протянутого ведьмой стаканчика зелье для горла и негромко запел. Летиция снова насыпала на ладонь какую-то пыльцу и сдула в центр поляны, отчего негромкий камерный голос Дениса стал слышен всем.

- Ты неси меня, река, за крутые берега,

Где поля мои поля, где леса мои леса.

Ты неси меня, река, да в родные мне места,

Где живет моя краса, голубы у нее глаза.

Здесь Дэн сделал паузу и, отбивая ногой ритм, перешёл к удивительно ритмичному припеву:

-Как ночка темная,

Как речка быстрая..

Но не успел он пропеть две строки, как на поляну выскользнули три подкочечника и, замерев на секунду, плавно стали кружиться, рисуя то спирали, то какие-то удивительно гармоничные зигзаги, то снова круги. Их движения обладали какой-то совершенно невероятной, почти гипнотической плавностью. Денис вспомнил, как когда-то видел запись танца ансамбля «Берёзка»: вот там девушки в длинных сарафанах точно так же кружились на сцене, и казалось, что они над нею плывут.

-Как одинокая луна,

На небе ждет меня она.

Неожиданно скромно сидевший на крылечке Нафаня извлёк из кармана что-то напоминающее губную гармошку и стал осторожно подыгрывать

Зрители замерли, а когда Денис начал второй куплет, то по поляне пронёсся вздох изумления, так как в центр скользнула сама Моховая Кочка, сейчас напоминающая высокий стог сена с весело сверкающими глазами.

- За туманом огонек, как же он еще далек...

Моховая Кочка плавно двинулась вправо вдоль границы поляны, словно демонстрируя себя зрителям, которые затаили дыхание от восторга и изумления. Подкочечники следовали за ней, то обгоняя, то отставая, сплетая непостижимо гармоничный узор удивительного танца.

- Ты мне ветер помоги, милой весточку шепни…

Развернувшись, Моховая Кочка двинулась в обратную сторону, совершенно точно повторяя все шаги и повороты, и Денис во все глаза таращился на невиданное действо, а песня лилась словно сама собой.

- Знаю, ждет меня краса,

Проглядела в ночь глаза…

Во время небольшой паузы перед припевом подкочечники, к которым добавилось ещё двое, окружили свою Моховую кочку и начали ритмично хлопать перепончатыми лапами в такт припеву. А их предводительница, старейшая жительница Фуортала, взяв в лапу пучок травы, словно платочек, стала крутиться, плавно наклоняясь то в одну, то в другую сторону. Сейчас она невероятно напоминала солистку той самой «Берёзки», будто летающую над сценой.

Во время проигрыша подкочечники устроили вокруг свой предводительницы настоящий хоровод, кружась то в одну, то в другую сторону, всё быстрее и быстрее, а Моховая Кочка самозабвенно танцевала, взмахивая травой в такт припеву.

- Как ночка темная,

Как речка быстрая,

Как одинокая луна

На небе, ждет меня она.

Денис ударил по струнам в финальном аккорде, и подкочечники замерли, а потом на поляну обрушился настоящий шквал аплодисментов и восторженных криков: зрители не стеснялись выражать свой восторг.

Моховая Кочка с достоинством поклонилась и плавно переместилась на своё место, уже оттуда выдохнув:

- Ух! Порадовал ты меня, юный король! Давно я не чувствовала себя такой молодой!

Денис ничего не ответил и только приложил ладонь к сердцу, так как слов у него просто не было.

- Да, такого в прошлый раз не было! - покачал головой изумлённый Генри. - Если уж высшие силы не стесняются танцевать под твои песни, док, то, значит, действительно твоё появление в нашем мире одобрено свыше. А в твоём мире случайно нет песен про полицейских инспекторов?

- Наверняка есть, - кивнул Денис, задумавшись, - мне просто нужно вспомнить и подумать, можно ли их как-то адаптировать к гитаре, в смысле — к гилане.

- А что, можно заказывать?! - оживился мух и переглянулся со своими. - А про нас есть? Про мухов?

- Вот про мухов точно не помню, - со вздохом признался Денис, - но я подумаю, честное слово!

Над поляной пронёсся оживлённый шёпот: всем хотелось, чтобы док спел песню именно про них, для них. Дэна старались не торопить, хотя видно было, что хочется всем и именно вот прямо сейчас.

Не выдержала нетерпеливая Симба, которая подскакала к обожаемому папе, села, аккуратно сложив все лапки, и уставилась на Дениса умоляющими янтарными глазками.

- Ты тоже хочешь песню про себя, солнышко? - ласково улыбнулся лийморе Денис и нежно почесал её за ушком.

- Очень! Очень-очень-очень! - Симба умильно зажмурилась и глубоко вздохнула. - Ведь я твоя принцесса, да, папа?

- Конечно, - Дэн чувствовал в груди странную щемящую нежность, о существовании которой у себя никогда даже не подозревал. - Ты моя принцесса, моё солнышко! И у меня есть для тебя песня…

- У папы есть для меня моя песня! - с восторгом закричала Симба, подпрыгивая на месте и стараясь чмокнуть Дениса одновременно в обе щеки и в нос.

- Ну, точнее, она не прямо про тебя, но ты услышишь, - Дэн перебрал струны и в моментально наступившей тишине негромко запел.

- Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены,

Тих и печален ручей у янтарной сосны…

Симба слушала, распахнув глаза и слегка раскачиваясь из стороны в сторону, словно загипнотизированная, и Денис подумал, что Юрий Визбор точно не стал бы возражать против такой искренней поклонницы его творчества.

- Милая моя, солнышко лесное…

Теперь Симба могла уже только тихо повизгивать от восторга: какой у неё чудесный папа! Он даже придумал песню прямо специально для неё, Симбы, ведь это она «солнышко лесное», и это она для папы «милая моя»! Значит, это её песня, собственная! Ни у кого нет, а у неё теперь есть! И если кто-то попробует причинить папе хоть какой-то вред — папа ведь очень умный и добрый, но не так чтобы очень быстрый и сильный, и зубы у него мелкие и не острые — она этому смертнику не даст даже приблизиться к любимому папе! Вот!

После душевной песни над поляной повисла мягкая, умиротворённая тишина, и тут Денис вспомнил песню для Генри.

- Я вспомнил! - воскликнул он, глядя на друга с коварной улыбкой, - но спою при условии, что последние строчки ты будешь петь вместе со мной.

- Я не умею, - тут же замахал руками Генри, - да и вообще: поющий полицейский инспектор. Как ты себе это представляешь?

- То есть поющий король — это нормально, а поющий полицейский — нет? - совершенно искренне удивился кто-то из вампиров. - Давай, инспектор, не тушуйся, а уж мы поможем!

- Ну хорошо, - махнул рукой Генри, и Дэн понял, что тот сопротивлялся больше для виду, - только если буду фальшивить — пеняйте на себя, вы сами захотели!

Денис глотнул зелья, стаканчик с которым предусмотрительная Летиция поставила рядом, и, коварно ухмыльнувшись, начал, придав голосу нужную хрипотцу:

- Я гениальный сыщик,

Мне помощь не нужна,

Найду я даже прыщик

На теле у слона.

Как лев, сражаюсь в драке,

Тружусь я как пчела,

А нюх — как у собаки,

А глаз — как у орла!

Второй куплет сопровождался весёлыми подбадривающими выкриками, и Генри, хохочущий вместе с остальными, подхватил:

- А нюх — как у собаки,

А глаз — как у орла!

После третьего куплета рефрен про собаку и орла выкрикивали уже почти все, включая мух, вампиров и афангов. Даже крупные хищники порыкивали в такт.

- Я предлагаю сделать эту песню гимном полиции Левендота и Фуортала, - отдышавшись после повторного исполнения "на бис", проговорил Генри, - спасибо, док! Прям мёдом по душе, честное слово!

Потом Денис пел для вампиров их любимые «Группу крови» и «Моё сердце», для остальных «Батарейку», припев

И вдруг Денис вспомнил одну песню, которая пока ни с кем из местных в его представлении не сочеталась. Но сейчас…

- Рэйш, - окликнул он сидящего в стороне орка, - я хочу спеть песню, которая, как мне кажется, тебе понравится.

- Мне? - в хриплом голосе орка было столько удивления, что Дэн невольно фыркнул. - Ты уверен, док?

Денис молча кивнул и, жестом попросив тишины, медленно провёл по струнам, подбирая и вспоминая… Потом замолчал и начал без музыки, как и положено в большинстве таких песен:

- Не для тебя придёт весна,

Не для тебя Дон разольётся,

И сердце девичье забьётся

С восторгом чувств – не для тебя…

Потом к негромкому голосу добавился тихий гитарный перебор, и старая казачья песня полилась, полетела над лесной поляной иного мира, точно так же находя отклик в сердцах. Отзвучал последний аккорд, но все продолжали сидеть в молчании, словно боясь спугнуть повисшую тишину.

И тут орк, жестом попросив одного из вампиров о помощи, с явным трудом поднялся и медленно, сильно хромая и стараясь не наступать на покалеченную ногу, опираясь на тут же подскочившего второго «брата», подошёл и остановился напротив поднявшегося на ноги Дениса.

- Мы пойдём за тобой, король Фуортала, - медленно проговорил орк, и все затаили дыхание, так как одно дело — просто союзники, и совсем другое — вассалы. - Тот, кто умеет так чувствовать душу воина, сможет понять и принять наш народ. Нам стало сложно выживать одним, и мы готовы будем встать под твою руку.

- Это неожиданное и стратегически принципиальное заявление, - негромко и очень серьёзно сказал Денис, глядя на сосредоточенного и какого-то даже торжественного орка, - ты уверен, Тар-Рэйхарш, что у тебя достаточно полномочий для принятия таких решений?

- Ты смотри, как говорит, как по бумажке, - зашептал мух Захарию, на плече которого сидел во время последней песни, - ну точно король, другому такого не дано! Ох, как же удачно нас Кассий тогда продал доку! А то жили бы в болоте и знать ничего не знали бы, слышать ничего не слышали бы! Тоска!

- Тихо ты! - шикнул на него Захарий, и мух послушно заткнулся. - А то прослушаем что-нибудь важное…

Между тем на поляне стало очень тихо, так как абсолютно всем было понятно, что на их глазах творится история. Одно дело — просто объединить разные племена и расы, издавна населяющие Фуортал, то есть в каком-то смысле навести порядок в собственном доме. И совсем иное — дать кров и, следовательно, защиту целому народу, к тому же не самому безобидному и беззащитному в этом мире. Создание коалиции — это вам не простой приятельский договор по принципу «ты мне — я тебе». Это всё уже гораздо серьёзнее.

- Разумеется, - кивнул орк и невольно поморщился, хотя видно было, что он очень старается не показывать, насколько ему тяжело стоять, - когда отец отправлял меня в этот поход, он наделил меня соответствующими полномочиями.

Денису захотелось потрясти головой, так как он всё ещё не мог до конца принять то, что орки в этом мире — это не жуткие чудища с кошмарными рожами и минимальным словарным запасом, а хранители знаний, существа, достойные всяческого уважения.

- Ты предлагаешь нам объединиться перед лицом общей опасности? - спросил Денис и на всякий случай уточнил. - Или вы хотите переселиться в Фуортал?

- Нет, - улыбка Рэйша получилась кривоватой, но понимающей, - нас вполне устраивают наши земли, особенно когда южные перестанут угрожать нашим семьям. Мы, скорее, предложили бы тебе расширить границы влияния ещё и на наши предгорья. Граница между нашими территориями и сейчас больше условная, чем реальная, а так её просто не станет.

- И мы получим доступ к горам? - изумление слышалось в голосе Хописа совершенно однозначно. - Вы же никогда никого туда не пускаете!

- Для своих… - тут орк запнулся, - … братьев и союзников мы готовы сделать исключение.

- А что взамен? - оценив потрясённое выражение лица главы вампиров, спросил Денис. - Что мы можем вам предложить? И вообще — зачем южным оркам, привыкшим к раздолью своих степей, наш лес?

- А ты не понимаешь? - Рэйш удивлённо посмотрел на Дениса. - Им нужен выход к реке.

- Зачем?

- Река — это открытый путь в людские земли, на территории, давным-давно забывшие, что такое война, но зато богатые и благополучные.

- То есть между южными орками и человеческими городами есть такая досадная помеха, как Фуортал, - медленно проговорил Денис, и орк молча кивнул, соглашаясь, - а почему они решили расширить свои территории именно сейчас?

- Мы думаем, что им кто-то подсказал, - хмуро проговорил орк, - кто-то умный и хитрый, преследующий какие-то свои далеко идущие планы. Мы, правда, так и не выяснили — кто это и что он хочет. Но старейшины уверены в том, что это кто-то из людей, тот, кто достаточно хорошо знает и человеческий мир, и тех, кто живёт в лесу и за ним.

Денис задумчиво переглянулся с непривычно серьёзным господином Суовингом, с Хописом, с Генри и негромко проговорил:

- Мэр и его странный шишколюбивый заместитель… Нам нужен лазутчик! Вот прямо срочно нужен…

- Мы готовы, - моментально откликнулось множество голосов, и Дэн с некоторым удивлением понял, что жители Фуортала — а на поляне собрались именно те, кто принимает решения — действительно готовы на многое, чтобы защитить свой лес и то государство, которое вот прямо сейчас в нём формируется. И которое он, Денис Воронцов, житель другого мира, видимо, вынужден будет возглавить.

- Док, давай мы, - возбуждённо трепыхался мух, - мы маленькие, на нас никто не обращает внимания, да и поймать нас трудно.

- И мы можем, - присоединился к нему афанг, - мы часто бегаем в парк возле мэрии, там гуляют мамы с детишками и кормят нас вкусными орехами. На нас тоже никто не подумает.

Предложения сыпались со всех сторон как из рога изобилия, и Денис даже слегка растерялся, но потом сумел взять себя в руки и заявил:

- Значит, так, - все моментально притихли и стали внимательно слушать, - Урх, ты с напарником — возьмёшь, кого считаешь нужным — следишь за любителем шишек, господином Мастерсом. Куда пошёл, с кем встречался,

- Никак нет! - козырнул лапкой мух и сорвался с места: видимо, полетел инструктировать других.

- Теперь вы, - Дэн повернулся к афангу, глазки которого сверкали от возбуждения, - то же самое: распределитесь сами на пары или группы и следите за теми, кто приходит в мэрию и вообще за тем, что странного или необычного будет возле неё происходить. Задача ясна?

- Разрешите выполнять? - афанг подпрыгнул на месте и пушистым вихрем унёсся в кусты, откуда тут же раздался его торопливый шёпот и какое-то шуршание.

- Теперь остальные, - Дэн внимательно посмотрел на приблизившихся к нему глав кланов и вожаков. - Нужно выработать единую стратегию. Итак...

- Мы можем взять на себя патрулирование границ со стороны гор, - подумав, предложил Хопис, переглянувшись со своими, - особенно если к нам добавится кто покрупнее из лесных. Они днём, мы ночью.

- Готовы, - откликнулся Кармах, а волк, лис и медведь молча кивнули. Денис уже понял, что крупные хищники предпочитали говорить исключительно по делу. - Сколько вампиров ты готов выставить?

- Десятка два, - Хопис быстро что-то прикинул, - чтобы через месяц, допустим, смениться.

- Мы готовы выделить по пять крупных самцов, - пролаял лис, - часть останется, потому что нельзя оставлять стаи без защиты.

- Нормально, - согласился Хопис, - кстати, заодно можно будет начать сооружение укреплений, которые потом пригодятся. Но только таких, которые будет сложно обнаружить.

- Здесь мы не помощники, - фыркнул волк, - зато можем взять на себя вопрос пропитания для всех.

- А с укреплениями надо подкочечников попросить подумать, - включился в обсуждение Захарий, - у них явно мозги под это дело заточены, ну, вы понимаете, о чём я, да?

- Мы согласны, - незаметно приблизившийся подкочечник махнул перепончатыми лапами, - а если там есть болото, то тоже можем туда наших отправить, чтобы на месте посмотреть. Только вот в сухом лесу нам не очень просто находиться… Рэйш, там болота есть?

Все посмотрели на почему-то крайне растерянного орка.

- Что не так, Рэйш? - встревоженно спросил Денис, решив, что они как-то ненароком обидели орка или задели какие-то его чувства.

- Вы очень странные, - помолчав, пророкотал орк, - вы готовы слышать друг друга, не ссоритесь, не стараетесь получить максимальную выгоду. Почему так?

Сидевшие и стоявшие на поляне обитатели Фуортала немного растерянно переглянулись, а потом слово взял Хопис, как самый старший. Моховая Кочка незаметно исчезла с праздника, хотя подкочечники и остались.

- Видишь ли, брат, - клыкастики усмехнулись и переглянулись, но как-то по-свойски, без язвительности, и напрягшийся было Рэйш слегка расслабился. - Фуортал всегда был сам по себе, не зависел ни от кого, понимаешь?

- И как это объясняет? - орк покачал головой. - Мы тоже ни от кого не зависим… не зависели…

- Вот видишь, вы тоже осознаёте необходимость перестраиваться вслед за изменившимися обстоятельствами, - понимающе проговорил вампир, - вот и мы тоже это чувствуем. И для нас очевидно, что только объединившись, мы сможем победить. Насколько я знаю, племена южных многочисленны?

- Да, их с каждым днём становится всё больше, потому они и хотят захватить сначала наши предгорья, потом лес, а потом и остальные земли. На столицу не пойдут, конечно, хотя со временем, расплодившись, могут и замахнуться.

- Поэтому каждый из нас, из тех, кто отвечает за свой клан или свою стаю, смиряет характер и гордыню и прислушивается к мнению других. Тем более что у нас появился тот, кому мы все поверили, тот, кого предсказали шаманы Фуортала, тот, с кем мы победим.

Орк посмотрел на задумчивого Дэна, который сидел на крыльце и тихонько перебирал струны, думая о чём-то своём. Затем кивнул и, опираясь на подставивших плечи вампиров, пошёл в сторону клиники.

- Ты ничего не спел сегодня для меня, - хрипловатый голос Летиции вырвал Дениса из раздумий, и он виновато посмотрел на свою будущую королеву. Хотя почему будущую? В его сердце она воцарилась с той самой первой минуты, как он увидел её в кабинете Мастерса, разъярённую и прекрасную.

- Прости, - мягко улыбнулся он, - тем более что я готов искупить свою вину. Хочешь, я спою только для тебя и больше ни для кого.

- Да, - Летиция взглянула ему, казалось бы, в самую душу и, видимо, рассмотрела там что-то такое, что на мгновение замерла и как-то рвано, прерывисто выдохнула. - Да...

Дэн уже давно решил, какую песню выберет сегодня для неё, для своей любимой ведьмы, и сейчас, не раздумывая, перебрал струны.

- Если б не было тебя,

Скажи, зачем тогда мне жить,

В шуме дней, как в потоках дождя,

Сорванным листом кружить…

Денис пел, и постепенно исчезало всё: внезапно опустевшая поляна, Нафаня, с тёплой улыбкой шепчущий что-то на ушко Симбе и уводящий её в дом. Казалось, во всём мире остались только они двое: даже луна и облака словно растворились.

- Если б не было тебя,

Я б выдумал себе любовь,

Я твои в ней искал бы черты

И убеждался вновь и вновь,

Что это все ж не ты…

Дэн не видел ничего кроме удивительных, огромных зелёно-золотистых глаз, в которых вспыхивали и гасли солнечные и звёздные искорки, и прекраснее которых никогда не было, нет и не будет. Он смотрел в них и тонул, растворялся в своём желании рассказать ей о своей неожиданной и прекрасной любви, о том, что он постарается сделать её самой счастливой женщиной во всех мирах и Вселенных.

- Если б не было тебя,

Я знаю, что не смог бы ждать,

Разгадал бы секрет бытия,

Только чтоб тебя создать

И видеть лишь тебя…

Тонкая рука легла на его плечо, и Денис откинулся, чувствуя спиной тепло её тела, не видя, но ощущая улыбку. Не глядя, он мог наверняка сказать, что Летти улыбается и нежные губы неслышно шепчут какие-то очень важные для неё и для него слова. Он их не слышит, но чувствует, знает сердцем и душой. Такие слова совершенно не обязательно произносить вслух...

Если б не было тебя….

Если б не было тебя….

Глава 1

-… обустраивают лагерь в двух днях пешего пути от границы предгорий, - Тауринг, за прошедшие несколько месяцев как-то незаметно полностью взявший на себя руководство разведчиками, устало вытянул ноги и откинулся на спинку кресла, - при том чувствуют себя уверенно и даже посты не выставляют. Ничему их жизнь не учит.

В голосе вампира проскользнуло откровенное презрение в адрес непредусмотрительных южных орков, о жизни которых за последнее время постарались выяснить почти всё. Врага надо знать в лицо, поэтому, прежде чем строить план военной кампании, Денис постарался разузнать о противнике как можно больше. И в этом деле неоценимую помощь оказали мухи: из них получились первоклассные разведчики, незаметные, внимательные и неуловимые.

Именно благодаря им в Фуортале теперь знали и количество выступивших в поход южных орков, и количество шаманов, которые сопровождали многочисленное орочье войско, и количество оружия.

После знаменитого совета, информация о котором разлетелась по Фуорталу со скоростью лесного пожара, в клинику началось настоящее паломничество. Все хотели жить поблизости от будущего короля, но Денис был неумолим: с представителем каждой группы претендентов он беседовал лично и выяснял, чем они могут быть полезны лесу. Если выяснялось, что от желающих переселиться больше пользы на том месте, где они обитают сейчас, то Дэн вступал в переговоры, и чаще всего у него получалось убедить посетителей в том, что каждый может принести пользу Фуорталу и его королю на своей территории.

- Мне бы ещё штук пять мух, - Тауринг выпрямился и собрался уходить, - не знаешь, в мушиной деревне есть свободные сейчас?

- Загляни сам, всё равно ведь по пути, - отмахнулся Денис, - если что, просто скажи, что со мной согласовано. А то ты же их знаешь…

- Да уж, - в голосе вампира смешались язвительность и уважение: с одной стороны мухи были неоценимы в качестве разведчиков, а с другой – прекрасно это знали, что делало их и без того вредный характер порой совершенно невыносимым.

Несколько месяцев назад, дня через три после совета, к Денису в окно влетела целая делегация полосатых мухов. Они по-хозяйски расселись на столе и сообщили, что так и быть, они согласны переехать сюда. При условии, что им предоставят такой же дом, как и Урху с товарищами, хотя можно и побольше. И бассейнов два, а то что это за странная прижимистость: один бассейн – это несерьёзно!

Денис терпеливо их выслушал, а затем вежливо поинтересовался, хотят они отдохнуть перед обратной дорогой или отправятся восвояси сразу? Потому как у него, Дэна, головной боли полно и без мух с их непонятными претензиями. В итоге после долгих споров, яростного торга и театрального заламывания лапок сошлись на том, что вся колония магаскальских мух в количестве тридцати двух штук переселится к небольшому болотцу неподалёку от клиники. В течение недели подкочечники построили четыре больших дома, в которых с восторгом и разместились магаскальские переселенцы. Таким образом Фуортал стал единственным местом, где обитали ценные насекомые, о чём Хопис, пользуясь своими связями, и проинформировал большинство аптекарей и знахарей.

- Ты сейчас снова в предгорья? – Денис оторвался от бумаг и взглянул на вампира.

- Почти сразу, - кивнул тот и добавил. – Только дождусь очередной выпуск «Страсти под луной»: очень просили привезти. Ты же знаешь, какая у нас очередь на чтение. Прошлые выпуски уже в совершенно нечитаемом виде. Надо, кстати, у Франца попросить экземпляры: наверняка у него остались в загашнике где-нибудь.

Денис улыбнулся, вспомнив, какой фурор произвёл первый выпуск приложения к «Новостям Левендота», в котором была опубликована первая часть романа «Страсть под луной». В нём рассказывалась история любви красавца вампира – образ, слепленный из Хописа, Тауринга и самого Дарена – и человеческой девушки – моделью служила Летиция, которая была чрезвычайно этим польщена.

Первый выпуск разлетелся, как горячие пирожки, и счастливый Франц Суовинг вынужден был срочно печатать ещё партию. Следующую неделю во всех лавках, на рынке и в трактирах бурно обсуждали новинку, строили версии того, как будут развиваться события, и старались выведать сюжет у господина Суовинга. Второй выпуск не успели даже донести до книжной лавки, а в аптеку Хописа выстроилась очередь: всем хотелось посмотреть на вампира. Ведь, оказывается, не такие они и бездушные, какими стараются казаться. Аптекарь даже получил несколько нежных писем с совершенно недвусмысленными предложениями. К счастью, вламываться в аптеку никто не рисковал, так как там – кроме лаборатории и торгового зала – безраздельно властвовала Деля, которая могла и скалкой приласкать особо активных поклонниц.

Господин мэр, побушевав и поскандалив, простил непутёвую дочь и позволил ей жить так, как она того желает. Впрочем, Денис был уверен, что хитрый господин Салливан уцепился за возможность лишний раз беспрепятственно и практически официально проходить на территорию Фуортала. О помолвке дочери с Генри он пока не был в курсе: все матримониальные хлопоты решили отложить на «после войны».

Мухи и афанги постоянно следили за мэром, но господин Салливан был безупречен: ходил на службу, обедал в ресторане и устраивал приёмы. Но Дэн не мог отделаться от ощущения, что это лишь маска, а на самом деле мэр не так прост. Его опасения разделяли и Хопис, и Генри, и Франц.

Постоянное наблюдение за мэром и его заместителем, а также повседневные дела, которые никто не отменял, проходили на фоне активной, хотя и не демонстративной подготовки к нашествию южных орков. Продумывались варианты защиты, выяснялись сильные стороны всех жителей Фуортала, проводились тренировки и даже почти полномасштабные учения.

В специально оборудованных хранилищах копилось оружие, причём такое, которое удобно использовать именно в лесу, где особо с мечом или копьём не развернёшься. Выяснилось, что у большинства вампиров просто удивительный талант к стрельбе из лука: чем это объяснить, Денис так и не понял, но факт оставался фактом. Поэтому большие плетёные корзины наполнялись стрелами, наконечники к которым делали из кости. И здесь снова неоценимую помощь оказали подкочечники, большие руки которых умудрялись из куска кости какого-то зверя смастерить острейший наконечник для стрелы. Корзины со стрелами размещали на деревьях, по которым вампиры передвигались с удивительной лёгкостью. За несколько месяцев сотни таких корзин заняли свои места в развилках ветвей, причём снизу они были совершенно незаметны.

Помимо стрел готовились всевозможные ловушки, силки и прочие неприятные сюрпризы. Денису пришлось вспомнить всё, что он когда-либо читал, слышал или видел по этому поводу. В итоге он озвучивал

Призраки, сначала державшиеся в стороне от всеобщей суеты, постепенно стали вливаться в процесс подготовки. Очень поспособствовало этому одно событие, произошедшее буквально через месяц после совета.

Тот день, наполненный самыми обычными делами, ничем не отличался от других ровно до того момента, как на поляну перед клиникой вылетел встрёпанный Аристарх — ворон главного по призракам, имени которого никто, как оказалось, не знал, даже Хопис. Наверное, в курсе была Моховая Кочка, но никому и в голову не пришло беспокоить её из-за такой ерунды. Ну не хочет он имя своё говорить — ну и ладно, у каждого в голове свои тараканы.

Ворон даже не стал ворчать, что было для него крайне не характерно, и сразу перешёл к делу:

- Ходит, - каркнул он, кое-как пригладив встрёпанные перья, - надо посмотреть, док, прямо сейчас.

- Кто ходит-то? - спросил Денис, не поднимая головы и продолжая зашивать бок здоровенного лиса, который неудачно напоролся на острый корень, когда хотел перепрыгнуть овраг, чтобы произвести впечатление на одну очень симпатичную лисичку.

- Тот, кто несёт зло, - несколько высокопарно отозвался ворон, - короче, собирайся, знаешь ведь, что кроме тебя некому. Чаща никого не пропустит.

- Пять минут, - отозвался Денис, понимая, что идти придётся, так как непролазные заросли в самом сердце Фуортала почему-то не пропускали никого кроме самих призраков и его. Когда он попытался выяснить причину такого странного отбора у Гурция, шаман многозначительно кашлянул и напомнил Дэну пророчество, в соответствии с которым ему, Денису Воронцову, предстояло стать «опорой, весами и мечом». Опорой он уже стал, так как именно вокруг него объединилось население Фуортала, весами — тоже, так как именно к нему приходят с вопросами или спорами, которые не удалось решить внутри стаи или клана. Осталось стать мечом, но тут судьба распорядилась самым однозначным образом: предстояла война с южными орками.

Закончив зашивать рану и проинструктировав мохнатого пациента насчёт ухода и дальнейшей обработки, Денис потянулся так, что аж кости хрустнули, и, прихватив с тарелки вкусную плюшку, направился за вороном в чащу. За прошедшее время он так привык к этой дороге, что она уже не казалась ему такой уж долгой. Тем более что то тут, то там из кустов или из-за деревьев выглядывали местные обитатели и вежливо здоровались с будущим королём Фуортала.

Возле уже знакомого коридора, ведущего в неприступную чащу, Дениса ждал один из призраков, едва заметный в густой тени, отбрасываемой старой елью. Это был один из немногих жителей этой части леса, кто мог хотя бы ненадолго покидать её днём. Звали его Киримингуэль — в отличие от начальства этот призрак имя скрывать и не думал. Денис сначала путался в слогах, но потом привык, и теперь лихо выговаривал непростое имя.

- Приветствую, - слегка склонил голову Денис, заметив сгусток мрака на фоне густой тени, - что случилось?

- Сейчас в чаще чужак, - торопливо прошелестел призрак, - мы не можем за ним проследить, а попросить других не получается: мы не знаем, где он выйдет…

- Я понял, - кивнул Дэн, - ты хочешь, чтобы я проследил, в каком конкретно месте он покинет лес и куда пойдёт?

- Да, ты правильно понимаешь, будущий король, - кивнул непроницаемым капюшоном Киримингуэль, - поторопись… Я не могу проследить сам, он каким-то странным образом чувствует нас… Захочет обмануть…

Денис махнул рукой и, накинув на голову капюшон толстовки — чтобы за шиворот иголки не сыпались, — шагнул на открывшуюся узкую тропинку. Призрак скользил впереди, но уже минут через пятнадцать остановился и прошелестел:

- Он вон там, впереди, за теми елями, и он затаился, так как почувствовал меня.

Денис молча кивнул и осторожно пошёл в указанную сторону. Следопыт из него был очень посредственный, так что передвигаться бесшумно не получалось. Призрак это понял, и над деревьями пронёсся вой лиймора: у Киримингуэля получилось так достоверно, что даже Денис вздрогнул. Оставалось надеяться, что и пробравшийся враг тоже решит, что это хищник пробирается через лес и хрустит ветками.

Добравшись до указанного мета, Дэн опустился на корточки и очень осторожно раздвинул еловые лапы.

Сначала он ничего не увидел, но потом боковым зрением уловил быстрое, почти незаметное движение на противоположной стороне поляны. Какая-то тень двигалась на фоне тёмных ветвей, причём делать это старалась как можно незаметнее. Значит, это существо, кем бы оно ни было, не друг жителям леса: друзья не прячутся и не стараются слиться с деревьями. Они приходят и открыто заявляют о своих намерениях.

Именно так сделала буквально неделю назад маленькая община камышинников — небольших зверей, похожих на котов, но, в отличие от своих земных прототипов, обожавших воду. Их представитель явился к Денису, честь по чести представился, преподнёс ведро отборной рыбы и попросил разрешения переселиться на берег протекающей через Фуортал небольшой речки. Она, конечно, не такая широкая и полноводная, как Гилея — река, ограничивающая Фуортал с одной из сторон, — но зато в лесу они, камышинники, будут в безопасности и под защитой короля. Ну хорошо, будущего короля… Суть от этого не меняется.

Денис камышинников принял, познакомил с Нафаней, и с тех пор у них не было недостатка в свежайшей рыбе, которую, как оказалось, чрезвычайно уважают Захарий и Симба.

Так вот, те, кто хотел мира, приходили в открытую, а не прятались по кустам и тёмным оврагам. Поэтому Денис, стараясь не шевелиться и даже не дышать, внимательно всматривался в нарушителя покоя чащи призраков. Киримингуэль, как они и договорились, отлетел подальше, чтобы незваный гость перестал его чувствовать и стал действовать более открыто.

Прошло не меньше десяти минут, и вот наконец-то размытая из-за тени фигура выбралась на середину поляны. Дэн во все глаза смотрел на того, кто сейчас хорошо был виден в неярком свете.

Высокий, широкоплечий, и даже, пожалуй, массивный, с непривычно длинными руками и гривой тёмных волос, очень смуглой кожей и грубыми чертами лица. Незнакомец одновременно и сильно напоминал Рэйша, и кардинально от него отличался. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что перед ним представитель тех самых южных орков.

Денис всматривался в орка и пытался не упустить ни одной детали, ни одной подробности: как он выглядел, откуда пришёл и куда собирался уйти, что держал в руках… Мало ли, какая мелочь может потом пригодиться?

Между тем орк вытащил из поясной

Затем он быстро огляделся, и Денис замер, стараясь слиться с окружающим пространством. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы южанин его заметил. Дэну удалось проследить за чужаком достаточно далеко и заметить, что орк ещё трижды закапывал в землю свои странные шары, по-прежнему тщательно маскируя их.

Но незнакомец сумел ещё раз удивить Дэна: не доходя до Ночных ворот, орк вдруг свернул с тропы и исчез. Вот только что стоял возле небольшого травяного холмика — и внезапно словно сквозь землю провалился.

Дэн протёр глаза и ещё раз внимательно огляделся — чужака нигде не было. Убедившись, что орк покинул лес, Денис осторожно подошёл к месту, где лазутчик — а это был именно он — пропал из зоны видимости. Опустившись на колени, Дэн начал методично ощупывать каждый сантиметр поверхности, но лишь через полчаса, когда он уже готов был махнуть рукой и поручить это более опытным лесным, ему улыбнулась удача. Он оперся ладонью о камешек, и тот неожиданно провернулся в его руке, открыв небольшой, но вполне достаточный провал в земле.

Денис смог рассмотреть вырубленные в земле ступеньки, ведущие куда-то вниз, но мысль о том, что туда можно полезть в одиночестве, его не посетила. Он всегда удивлялся героям фильмов, которые лезли куда не надо, причём всегда ночью и в одиночку. А позвать с собой кого-нибудь и взять хотя бы фонарик — не судьба?

Поэтому Дэн как следует запомнил место и решительно зашагал в сторону тропинки, возле которой расстался к Киримингуэлем.

- Ну что? - прошелестел у него над ухом призрак совершенно неожиданно, и Денис чуть не подпрыгнул на месте.

- Слушай, ты меня до инфаркта так доведёшь, - Дэн демонстративно схватился за сердце, - можно как-то не так внезапно? Это тебе уже всё равно, а у меня война на носу и свадьба. И ребёнок не вырос…

- Прости, - повинился призрак, но раскаяния в его голосе не было совершенно. Как успел убедиться Денис, «условно живые» — ребята с очень своеобразным чувством юмора.

- В общем, это, насколько я смог понять, южный орк, - поняв, что выяснять отношения с призраком — дело неблагодарное, сказал Дэн уже совершенно другим, деловым тоном. - Он что-то прятал в лесу, а потом ушёл подземным ходом.

- Как ушёл? - Денис готов был поклясться, что призрак удивился. - В лесу нет подземных ходов, зачем они тут нужны-то?

- Зачем нужны — не знаю, - Дэн пожал плечами, - но один точно есть. И я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, он не единственный.

- Я должен доложить, - в шипящем голосе призрака слышалась неподдельная тревога, - это неприятные новости, док… Но спасибо! Ты сможешь показать, где он зарыл то, что принёс с собой?

- Конечно, - Денис кивнул, - завтра после обеда я относительно свободен…

Киримингуэль покачал головой и прошелестел:

- Не завтра, сегодня ночью… Я пришлю к тебе ворона.

- А обязательно ночью? - жалобно вздохнул Денис, категорически не желая расставаться с надеждой наконец-то нормально выспаться. - Может, с утреца, а?

- С какого утреца, ты что, док? - неподдельно удивился призрак, - ты же понимаешь, что мало кто из нас может передвигаться при свете. А один я ничего решить не могу.

- Нет в жизни счастья, - философски сообщил Киримингуэлю будущий король Фуортала, - ни тебе поспать, ни с любимой женщиной встретиться, ни с ребёнком поиграть…

- Да ладно, док, не прибедняйся, - призрак по-приятельски хлопнул Дениса по плечу, и руку моментально окутало холодом, - победим, а там можешь целыми днями сидеть себе на троне и поплёвывать вниз. Красота!

- Не могу я вниз плевать, - с душераздирающим вздохом возразил Дэн, - у меня там мелкая живность бегает: вдруг попаду в кого-нибудь? Неловко будет, согласись?

- Об этом я как-то не подумал, - помолчав, согласился призрак, - ну ладно, до ночи, док. Жди ворона.

С этими словами Киримингуэль нырнул в заросли и моментально растворился среди тёмно-зелёных еловых лап, а Денис неспешно двинулся в сторону клиники, пытаясь сообразить, что было в шарах, которые закапывал южанин. Вряд ли там было что-то симпатичное типа разноцветного конфетти или «киндер-сюрприза». Наверняка какая-нибудь гадость, и осталось понять — какая именно.

В размышлениях он и не заметил, как добрался до поляны возле клиники, где и остановился как вкопанный. На уже изрядно вытоптанной полянке было чрезвычайно многолюдно, точнее, многоафангово. Возле крыльца столпилось штук двадцать хвостатых существ, которые пищали, спорили и хихикали. Увидев Дениса, они моментально замолчали и уставились на него во все глаза.

- Здравствуйте, - вежливо произнёс Дэн, искренне надеясь, что ничего ужасного не случилось, - что привело вас ко мне?

- Приветствуем тебя, будущий король, - торжественно проговорил уже знакомый Денису афанг, которого он смог узнать по хитрой мордочке и красному банту на хвосте, - мы пришли к тебе как к главному в лесу.

- Прекрасно, - осторожно сказал Дэн, судорожно пытаясь сообразить, что от него могло понадобиться афангам в таком количестве. - Чем я могу помочь тебе, мой маленький друг?

Афанг приосанился и гордо посмотрел на сородичей, мол, вот я какой: меня сам будущий король другом называет!

- Мы пришли к тебе за разрешением, - солидно сообщил афанг и вытащил вперёд хорошенькую белочку, на острых ушках которой красовался венок из ромашек. Девочка-афанг застенчиво улыбнулась Денису и кокетливо махнула пушистым хвостиком.

- За разрешением на что? - Денис растерянно оглянулся и увидел Нафаню, который подавал ему какие-то знаки.

- На женитьбу, - огорошил его афанг, - ты же главный.

- Ничего не понимаю, - жалобно проговорил Дэн, беспомощно глядя на домового, - Нафаня, может, хоть ты мне объяснишь, что происходит? Какая связь между мной и желанием нашего маленького друга завести семью?

- Ты в лесу главный, так? - начал обстоятельно объяснять подошедший поближе Нафаня. - А этот, который с бантом, теперь вождь у афангов. Понимаешь?

- Нет, - честно ответил Денис, - а свадьба при чём?

- Все главы кланов, вожаки стай и прочие подчиняются тебе, - продолжал растолковывать

- То есть вы хотите, чтобы я разрешил вам пожениться? - ошалел Денис, а афанги дружно закивали. - А без моего разрешения никак нельзя?

- Нет, конечно, - важно сообщил афанг с бантиком, - я же всё ж таки вождь, а не кто-то там беспородный…

- Я не против, - быстренько сказала Денис, улыбаясь афангам, - как говорится, совет вам да любовь и детишек побольше.

- И всё?! - на мордочке афанга было такое разочарование, что Денис устыдился, но что делать, он не представлял совершенно.

- Его зовут Тарис, а её — Лидна, - прошептал верный Нафаня, - давай уже, разрешай нормально, как положено.

«Глюк, помогай! - мысленно простонал Денис, глядя на огорчённо понурившихся афангов. - Ты наверняка знаешь, что надо говорить!»

«Интересно, откуда я могу это знать? - возмутился Глюк, но вздохнув, решил, - повторяй за мной, бестолковый!»

- Дорогие Тарис и Лидна! - сделав шаг вперёд, торжественно произнёс Денис вслед за подсказывающим амулетом, вдруг осознав, насколько этим маленьким забавным зверькам нужны его слова. - Как будущий король Фуортала, я даю вам своё королевское позволение на заключение брака и признаю за Лидной все права и обязанности супруги вождя племени афангов. Да пребудут с вами моё одобрение и поддержка.

«Чувствую себя толстой тёткой в ЗАГСе», - признался Глюку Денис, когда счастливо взвизгнувший афанг вручил своей спутнице жизни букет ромашек, гармонирующий с её веночком.

«Я не знаю, про кого ты говоришь, но ты всё сделал правильно», - зевнул Глюк и снова отключился.

Денис перевёл дух и вопросительно посмотрел на по-прежнему стоящих перед ним афангов.

- Что-то ещё? - аккуратно поинтересовался он. - Что ещё я должен разрешить?

- А подарка что, не будет?! - глазки любителя орехов и бантов округлились и влажно заблестели. - Свадьба же…

- Прости, но я откуда о ней знать мог? - попытался воззвать к логике Денис, но совершенно безрезультатно. Двадцать пар глаз с осуждением и непониманием таращились на него.

- Какой подарок ты хочешь? - обречённо спросил Дэн. - Что смогу — сделаю, но в пределах разумного, понял?

- Норку, - быстро ответил пушистый наглец, - возле дома, вон там, - он показал лапкой куда-то в сторону крыльца,- ты не думай, я сам выкопаю.

- Уже хорошо, - подумав, согласился Дэн, - но сегодня ночью ты поможешь мне в одном деле.

- Что, вот прямо сегодня? - насупился афанг. - Мы вообще-то праздновать собирались, надеялись, что и ты придёшь.

- Тогда и норка — не сегодня, а в другой раз, - решительно пресёк попытки поторговаться Денис, - а то что же получается? Как тебе надо, так всё брось и делай, а как другим — заходите завтра? Так?

Зверушки начали оживлённо перешёптываться, шевелить острыми ушками, размахивать лапками и подпрыгивать на месте. Денис уже решил было махнуть рукой и заняться другими делами, когда от толпы отделился Тарис и, недовольно подрагивая усами, сказал:

- Все считают, что надо тебе помочь, и я как вождь, - тут он снова приосанился и поправил бант на хвосте, - не могу не учитывать мнение подданных. Ну, ты меня понимаешь, как правитель правителя, да?

- Нам, вождям, порой непросто, - стараясь не смеяться, сказал Дэн, сочувствующе кивая важному афангу, - к тому же вместе мы можем быстро справиться, и вы пойдёте праздновать.

- А что делать-то надо?

- Нужно будет спуститься в подземный ход и посмотреть, куда он ведёт, а также проверить, нет ли поблизости других ходов, - быстро перечислил Дэн, - вам же это по силам?

- Ой, да как нечего делать, - с облегчением махнул лапкой афанг,- я-то думал, чего серьёзное. А когда смотреть-то?

- Ночью, - Денис посмотрел на небо, - часов через пять-шесть приходите, как раз стемнеет. Нам провожатого надо будет дождаться.

- Хорошо, мы пока перекусим, - согласился Тарис, - скажи, а у твоего домового пирога случайно не осталось? И желательно с капустой, хотя можно и с яблоками, хотя с капустой лучше…

- А с яблоками так себе, я понял, - Денис только головой покачал, - сейчас спрошу…

- И молочка неплохо бы, и… - тут афанг посмотрел на нахмурившегося Дениса и сбавил обороты, - и… замечательно было бы… вот….

- Я спрошу, - не стал ничего обещать Дэн и ушёл в клинику: надо же и ему самому дух перевести, да и тоже поесть не мешало бы.

Когда вечером в окно постучал здоровенный чёрный ворон, Денис как раз дочитывал найденный в охотничьем домике здоровенный свиток, в котором подробно описывались способы лечения призраков, использования эктоплазмы и прочие мудрёные вещи. С наслаждением потянувшись, Дэн сделал знак ворону и спустился на первый этаж.

- Хозяин, - материализовался возле двери Нафаня, - ты, конечно, как хочешь, но если эти проглоты тут поселятся навсегда, пусть сами себе готовят: я не нанимался эту ораву кормить, у меня и своих домашних едоков много. Ты, Летти, Симба, Захарий, Генри с Францем заходят, как домой к себе, да мухи твои наглючие, да Делюшке передать… Мне не жалко, продуктов я могу сколь угодно найти, ну а готовка-то! А теперь и эти ещё… Или помощника мне давай, вот!

- Афангов жить будет только двое, - успокоил выдохнувшего домового Денис, - это они сегодня в таком количестве. А мухов давай-ка на самообслуживание переводить.

- Да ладно, - махнул рукой смутившийся Нафаня, - эти свои, да и много ли они съедят. А вот новых… хотя если всего двое… то пускай… А насчёт помощника ты подумай, ладно?

- Подумаю, - пообещал Дэн и вышел на крыльцо, на перилах которого пристроился незнакомый крупный ворон.

- Доброй ночи, - поздоровался Денис, - ты от Киримингуэля?

- Нет, я тут сам по себе летаю, - язвительно прокаркал ворон, - делать мне больше нечего! Ну что, ты готов?

- А куда я денусь, - махнул рукой Денис, - тебя зовут-то как? Надо же мне знать, как к тебе обращаться.

- Артур, - помолчав, каркнул ворон и уточнил, - а ты точно король?

- Точно, - успокоил его Дэн, делая знак афангам, - вот наш провожатый, он покажет дорогу. Это мои помощники, - пояснил он ворону.

- Мне без

- Да мы ещё тебя перегоним, - фыркнул Тарис и вместе с ещё несколькими афангами ловко взбежал по стволу на ближайшее дерево.

Ворон каркнул что-то явно не слишком одобрительное, но взмахнул крыльями и неторопливо — так, чтобы Дэн не терял его из вида, — полетел по тропинке, едва заметной в темноте. Пока добирались до места, Денис успел несколько раз чуть не упасть, запнувшись за корень, поцарапать щёку о колючую ветку и обматерить и южных орков, и призраков, и ворона.

Наконец они оказались на поляне, где их уже ждали призраки во главе с предводителем. Дэн подумал, что обитатели дебрей действительно встревожены, раз даже главпризрак покинул насиженный трон в самом сердце вековой чащи.

- Приветствую тебя, будущий король, - прошелестел он, едва заметно наклоняя капюшон, но сам факт того, что он поздоровался первым, говорил о многом.

- И я рад тебя видеть, хозяин чащи, - ответил Денис, выбрав нейтральное обращение, так как имени главаря, если можно так выразиться, до сих пор не знал. - Я привёл помощников, попроси своих людей их не пугать…

- Да мы и не боимся совсем, - дрожащим голоском откликнулся с ёлки Тарис, - просто страшно очень…

- А это не одно и то же? - фигура в плаще с капюшоном развернулась в сторону афанга, и тот придушенно пискнул, но ответил:

- Нет, потому что когда страшно — это вообще, а когда боишься — это кого-то, вот.

- Ты отважен, маленький зверь, - негромко засмеялся призрак, - если ты поможешь нам, я награжу тебя.

- Точно наградишь? - Тарис подобрался ближе к концу ветки и уставился на призрака любопытными бусинками глаз. - Это хорошо, а то у меня сегодня свадьба...сам понимаешь, подарки — они в хозяйстве всегда пригодятся. Вот док, в смысле — король, подарил мне норку возле своего дома. А ты что подаришь?

- Поговорим об этом позже, - помолчав, ответил призрак, и Дэн готов был поклясться, что в его голосе мелькнула растерянность.

- Ну да, афанги — они такие, им палец в пасть не клади, оттяпают до локтя и скажут, что вообще-то, между нами говоря, можно было бы и добавить.

- Договоримся, - довольно пискнул Тарис и спрыгнул с ветки прямо на плечо Дэну, - ну давайте, показывайте, чего смотреть надо.

Денис отодрал от куртки цепкого зверька и аккуратно посадил его на землю, где к Тарису тут же присоединились его соплеменники, они же — подданные.

Для того, чтобы найти место, откуда начинался странный подземный ход, потребовалось минут пять, после чего к Дэну, молча стоявшему возле провала в земле, выделявшегося на фоне ночной темноты ещё более чёрным пятном, подлетели призраки.

- Ничего не хотите мне сказать? - с надеждой спросил Денис, который до последнего в глубине души рассчитывал, что призраки посмотрят на ход и скажут, что это их рук дело, и на этом всё закончится.

- Брок, попробуй подойти, - велел главный, и один из призраков не слишком охотно, но послушно поплыл в сторону лаза. Никто из обитателей чащи, похоже, не удивился, когда он не смог даже приблизиться к нему вплотную. Призрак словно наткнулся на невидимую стену. Он попробовал подобраться к лазу сбоку — с тем же результатом. А именно — нулевым.

- Тарис, - окликнул Денис афанга, - попробуй войти в лаз, посмотрим, получится ли у тебя…

Зверь кивнул, махнул лапкой ещё двум и вприпрыжку понёсся к чёрному провалу. Судя по всему, подземный ход не пугал его совершенно, что, в общем-то, и неудивительно для живущего в норке существа.

Действительно, афанги легко прошли сквозь невидимую преграду и через минуту выскочили обратно.

- Здоровенный ход такой, - с азартом рассказывал Тарис, - мы до конца не пошли, потому что ты пока не сказал точно, что надо сделать. А чего два раза мотаться, правда?

- Правда, - не смог не согласиться Дэн, - значит, слушай внимательно и остальных позови.

- Ваша задача, - говорил через несколько секунд Денис собравшимся вокруг него афангам, - посмотреть, где выход из подземного хода, что там с той стороны, прочен ли сам ход. А потом — я точно знаю, что вы такое можете — я бы хотел вас попросить посмотреть, есть ли вокруг ещё такие ходы.

- Без проблем, - лихо махнул хвостом Тарис, и афанги прыснули в разные стороны.

- Наглые какие существа, - задумчиво прогудел главный призрак, - но полезные: быстрые и ловкие, к тому же нечувствительные к орочьим заклятьям. Может, предложить парочке из них поселиться у нас в чаще? Как думаешь?

- Предложи, что ты теряешь, - пожал плечами Дэн, - я же за них решать не могу, они сами разберутся. Но если что — я не против.

- Вот и хорошо, - качнул капюшоном призрак и добавил, - а что за шары, про которые говорил Киримингуэль? Ты помнишь, где они лежат? Пока твои звери обследуют ход, может, посмотрим?

- Хорошо, - легко согласился Денис и направился к проплешине в траве, - я тут специально ветку надломил, чтобы узнать. Только мне кажется, этот шар надо выкопать и профу показать: мало ли какая дрянь в нём содержится? Достать, принести профа и всем отойти подальше. Как думаешь?

- Разумно, - согласился главпризрак, - тогда выкапывай один и утром отнеси этому учёному зануде. Он у тебя где сейчас?

- У Хописа, - не стал скрывать Денис, так как призрак прекрасно знал, что флакончик с профом переходит от Летиции к Хопису в соответствии с составленным ими расписанием. Сейчас травник «гостил» у аптекаря к невероятному удовольствию обоих. Хопис уже дорос в глазах профа до должности полноправного помощника и лаборанта, чем гордился невероятно. - Тут как раз недалеко.

- И ещё просьба у меня к тебе небольшая, для тебя пустяк, а нам всем приятно было бы, - как-то непривычно скромно попросил призрак, - ты не мог бы поговорить с тем клыкастым, который у тебя книжки пишет…

- С Дареном? - изумился Денис, но тут же торопливо проговорил, - извини, я перебил тебя.

- Ничего, - отмахнулся призрак, в очередной раз удивив Дэна: обычно главный по чаще очень трепетно относился к своим речам и терпеть не мог, когда его перебивали, - так вот, ты мог бы попросить его, чтобы в

- Ты хочешь, чтобы в книге появился герой-призрак?!

- Я понимаю, что история про вампиров, но ведь, наверное, можно такое организовать? А уж мы в долгу не останемся…

- А вы что, её читаете, что ли? - Денис даже не предполагал, что душещипательная история любви вампира и человеческой девушки проникла даже в дремучую чащу Фуортала.

- Вот веришь, даже я увлёкся, - виновато проговорил главпризрак и вздохнул, - душевно очень. Прям на слезу пробивает, и написано так… прям как видишь это всё. Так что, поговоришь?

- Конечно, - улыбнулся Дэн, - а хочешь, организую тебе встречу с автором, всё и обсудите?

- Благодарю, - качнулся капюшон, - это было бы совсем хорошо, потому как есть у нас к нему ещё предложение одно… Там у нас один историю придумал, так вот, может, твоего Дарена заинтересует.

- А про что история-то? - Денис прямо увидел, как счастливо потирает ручки Франц, который уже на первом романе заработал столько, сколько за предыдущие несколько лет.

- У него даже название уже есть, - шепнул хозяин чащи, - мне нравится, я бы купил почитать… «Невинная для призрака»! Как тебе, а?

- Смело, - откашлялся Денис, - очень смело, но, думаю, Дарен будет в восторге.

- Думаешь? - с откровенной надеждой спросил призрак. - Тогда договаривайся, а мы не поскупимся, не думай. Есть нам, что твоему клыкастому предложить, доволен останется, обещаю.

- Вот как только в городе буду, - Денис почесал в затылке, - до вот хоть завтра, зайду к Францу и поговорю: Дарен теперь часто туда заглядывает. Может, кстати, и редактор чего толковое посоветует, финансами-то и всеми техническими моментами у нас он занимается.

- Спасибо, - с достоинством кивнул капюшоном главный призрак, - я ценю твою помощь, будущий король. Фуорталу наконец-то повезло, и в нём появился настоящий правитель, с которым на равных быть не зазорно.

- И тебе спасибо, - хмыкнул Денис, по-прежнему без особого восторга реагирующий на то, что каждый второй называл его будущим королём. Он эту ситуацию принял, и умом, и сердцем, но всё равно прыгать от счастья не собирался.

За разговором они нашли место, где незваный гость закопал один из шаров, и Дэн аккуратно опустился на колени, подцепил дёрн и осторожно снял его. В ямке лежал шар, и Денис протянул к нему руки.

- Погоди, король, не торопись, - неожиданно раздалось рядом, и Дэн от неожиданности подпрыгнул: хорошо, что шар в руки взять не успел, а то тут же и познакомились бы с содержимым. На практике, так сказать, на личном опыте. Даже главпризрак, кажется, вздрогнул. Из-за разлапистого куста папоротника выбрался невысокий моховой холмик, и, переваливаясь, подобрался к яме.

- Ну куда ты свои человеческие руки тянешь? - с мягким укором спросил Дениса незнакомый подкочечник — Дэн некоторых смог запомнить, хотя сам не понимал, как именно, но конкретно этого он не знал — и погрозил Денису перепончатой конечностью. - Грубые они у вас, даже у тебя, король, не в обиду тебе будет сказано. А тут с осторожностью надо, с лаской, бережно… мало ли что там внутри? Что же тогда — прикажешь нам ещё тысячу лет истинного короля ждать? Это было бы с твоей стороны очень безответственно.

Бормоча это, подкочечник с невероятной осторожностью, но уверенно обхватил шар большой перепончатой ладонью, которая словно растеклась по поверхности, и вынул его из земли.

- Есть у тебя, куда положить? - спросил он, насмешливо глядя на Дениса из-под моховых бровей.

- Нету, - Дэн растерянно переглянулся со смущённо фыркнувшим призраком.

- Ох, люди, - вздохнул подкочечник, - хоть живые, хоть мёртвые — а одинаково непутёвые. Ладно, помогу и с этим. Подержи-ка, только аккуратно, не урони…

Он протянул Денису шар, который тот осторожно принял в ладони, стараясь не то что не уронить, а даже не дышать лишний раз в ту сторону.

Подкочечник нырнул куда-то за куст папоротника, повозился там и вернулся с небольшой — как раз под размер шара — коробочкой, в которую аккуратно опустил шар, забрав его у Дэна.

- Давай-ка я его припрячу пока, а завтра, как придёшь утром со своим травником, так и отдам. Да пребудет с тобой сила Моховой Кочки, король…

С этими словами подкочечник шагнул в сторону папоротника и словно растворился в нём, оставив Дениса и призрака в ошарашенном молчании.

- Это что сейчас было такое? - Дэн потряс головой. - Пришёл, напугал, обругал, отобрал шар и смылся… Нормально вообще?

Ответить главпризрак не успел, так как из лаза выкатились три афанга во главе с Тарисом.

- Ух, чего там! - выдохнул зверёк, не обращая внимания на сбившийся бант. - Там такое! Во! И ещё! А дальше — ты не представляешь! И всюду! Вот!

Какое-то время Денис молчал, пытаясь хоть как-нибудь осмыслить выданную афангом информацию. Потом понял, что самостоятельно точно не разберётся, и попросил:

- А теперь подробнее, и желательно конкретно, хорошо?

- А что непонятного? - молодожён наконец-то поправил бант и уставился на Дениса круглыми глазками.

- Пока непонятно всё, - присоединился к Дэну призрак, - так что не умничай, а докладывай. Разведчик ты или так, погулять вышел?

- Я? - растерялся Тарис, а потом гордо выпятил грудь и распушил хвост. - Ну так-то да… Я вождь, значит, самый лучший разведчик. Но и вы тоже ничего, - подумав, снисходительно сказал он двум насупившимся афангам, - будете моими заместителями.

- Будете полезными, могу предложить просторную нору неподалёку от своей поляны, - словно невзначай обронил главпризрак, и оба заместителя оживлённо зашептались, - ты будешь возле короля жить, а твои помощники — у меня.

- Какая интересная мысль, - Тарис забегал кругами вокруг Дениса, - надо будет потом ещё кого-нибудь к вампирам подселить, точно… А то что они, как сироты непутёвые, без нас… Кстати, мы едим орехи, у тебя в чаще орехи растут?

- Решим вопрос, - внушительно сказал главпризрак, - неужели два вождя не договорятся?

- Тоже верно, - приосанился Тарис, - а ты ничего такой, соображаешь…

- Ты расскажешь или нет? - Денис понял, что торговаться и хвалить себя афанг может до утра, и решил его поторопить.

- Да расскажу, расскажу, - пушистый наглец уселся на попу и обнял свой хвост, - значит, так. Ход тянется далеко

- Потом уточню у Генри, где это, - сам себе сказал Денис и приготовился слушать дальше.

- А ещё у выхода стража сидит, - продолжил афанг, - страшные такие — жуть! Наш-то орк посимпатичнее будет. А на поле этом — костры горят, только от них почему-то дыма нету. И палатка странная стоит. В неё все входят, но никто не выходит...

- А почему костры не дымят? - Денис повернулся к задумавшемуся главпризраку. - Магические какие-нибудь?

- Не исключаю такой вариант, - проговорил тот, - с палаткой-то всё понятно, а вот про костры ничего пока тебе сказать не могу.

- Завидую, - с едва заметным сарказмом проговорил Дэн, - тебе хоть с палаткой понятно, в отличие от меня.

- Да портал у них там, - небрежно махнул рукой призрак, - палаткой замаскировали, чтобы свет не привлекал внимание. А уходят в него, видимо, те, кто выполнил тут свою задачу. Например, шары эти: не нравятся они мне, вот хоть ты что… Слушай, Тарис, как тебе показалось, они готовы напасть?

- Не прям сейчас, - подумав, ответил моментально ставший серьёзным афанг, - но то, что подготовка идёт полным ходом, это точно. И мы почувствовали ещё четыре хода таких. Показать?

- Сколько?! - Денис в ужасе схватился за голову. - То есть у нас пять подземных ходов, а мы ни сном ни духом?!

- Чего суетиться-то теперь, - философски пожал плечами главпризрак, - что есть, то есть. Будем думать, как с наименьшими потерями их обезвредить. Может, клыкастых позовём? Хотя бы Тауринга, он у них за главного после Хописа, вроде неглупый. Послать ворона?

- Посылай, - поняв, что выспаться в очередной раз не получится, вздохнул Денис, - а я так рассчитывал, что ещё пара месяцев у нас есть…

- Но мы же в принципе готовы, верно? - главпризрак ухмыльнулся в глубине капюшона. - Они-то не знают, что мы их ждём с нетерпением. Аристарх, - главный по чаще подставил закутанный в плащ локоть здоровенному ворону, - лети к клыкастым и скажи Таурингу, что мы с королём ждём его здесь. Пусть парочку своих прихватит, кто поздоровее.

Ворон кивнул, взмахнул крыльями и через несколько секунд растворился в лесном мраке.

- Завтра, наверное, надо будет снова собраться вожакам и главам кланов, - задумчиво сказал Денис, - раз такое дело, будем переходить на военное положение в соответствии с планом. Придёшь? Это днём, правда, будет…

- Киримингуэля пришлю, - согласно склонил голову главпризрак, - он потом мне доложит.

- А от вампиров Хопис, - продолжал бормотать Денис и удивлённо поднял брови, когда призрак остановил его. - Что не так?

- Слушай, док, может, без него, а? - как-то неуверенно проговорил призрак, повергнув тем самым Дэна в состояние, близкое к панике: что такого ужасного могло произойти с Хописом, о чём он, Денис, не в курсе?

- Почему?

- Ну, понимаешь, там такое дело… - замялся главпризрак, и Денис занервничал всерьёз, - мы тебе не говорили, потому что не наша тайна… ну, ты понимаешь, о чём я…

- Не начинай разговаривать, как Захарий, - Дэн с трудом подавил дурные предчувствия, - лучше чётко и внятно скажи, что не так с Хописом? Он болен? Вампиры вообще болеют? Он доэкспериментировался с профом до какого-нибудь отравления? Он побил Делю или она наконец-то выиграла у него аптеку полностью?

- Ой, да можно подумать, - влез в разговор Тарис, - делов-то, все уже знают…

- Да что знают-то?! - рявкнул Денис, стараясь за резкостью спрятать обеспокоенность.

- Влюбился твой вампирюга, вот что, - злорадно сообщил Тарис, и все афанги тихонько захихикали, прикрывая мордочки лапками.

- Он что сделал?? - Денис думал, что удивить его после всех последних событий уже невозможно, но действительность в очередной раз смогла преподнести сюрприз.

- Влюбился, - подтвердил главпризрак, - хотя до последнего времени я был абсолютно убеждён, что это невозможно по определению, так сказать. У вампиров нет сердца, ну, кроме Дарена, они не подвержены эмоциям.

- Да ладно, - Дэн почувствовал, как тревога уходит, уступая место самому обыкновенному любопытству, - слушай, а в кого? Надеюсь, не в Делю?

- Нет, эта страшная женщина, - призрак поёжился, - к счастью, досталась Старку, пусть мучается. А у Хописа… ты только не смейся, ладно?

- Не буду, - искренне поклялся Денис, сгорая от нетерпения, - ну давай, не томи!

- В общем, наш аптекарь влюбился в человеческую девушку, - выдал главпризрак, с удовольствием наблюдая за медленно отвалившейся челюстью будущего короля. - В аккурат, как в романе… веришь?

- Обалдеть, - выдохнул Денис, - да ну… быть такого не может! Вы меня разыгрываете?

- И не думали, - главпризрак не выдержал и фыркнул под капюшоном, - чистая правда! Она пришла к нему в аптеку, как и все остальные, чтобы на настоящего вампира посмотреть: ты же знаешь, что за стену не многие любят и могут ходить. И как нашего красавчика Хописа увидела, так и пропала, ни слова сказать не могла. Краснела, бледнела, чуть в обморок не грохнулась, пришлось ему ей капель каких-то дать и на диванчике позволить прилечь. Ну а там слово за слово, одно-другое…

- А она кто вообще?

- Помощница цветочницы, то есть даже не аристократка, - с удовольствием сплетничал главпризрак, - и в общем-то не скажу, чтобы красавица. Хорошенькая, этого не отнять, но по мне так простовата… Коса рыжая, веснушки, глазки зелёные вроде, и такая… булочка.

- А Хопис что? - Дэн даже руки потёр.

- А что Хопис? Круги вокруг неё нарезает, цветы дарит, никого из своих клыкастых даже близко не подпускает. В общем, быть тебе шафером, док.

- Почему мне-то?

- Да потому что если бы не твой роман, в смысле — Дарена, никому и в голову не пришло бы, что такое в принципе возможно, а теперь — почему бы и нет?

- Вот умеешь ты, док, переиначивать окружающий мир под себя, - фыркнул афанг, - мы тоже не думали никогда, что станем особами, приближёнными к королю, а гляди ж ты, как получилось…

- Начнём с того, что я пока не король, стало быть, вам не к кому быть приближёнными,

- Ой, да можно подумать, - отмахнулся Тарис, - вопрос времени. Так что с подземными ходами-то? А то у меня свадьба сегодня, брачная ночь и всё такое, а тут с вами время теряю.

- Прости, но лицам, как ты выразился, приближённым к королю, иногда приходится жертвовать своими интересами ради государственных, - подавив улыбку, серьёзно ответил Денис, - вот дождёмся вампиров, завалим ходы, тогда и иди к своей Лидне.

- Ну если только ради государства, - театрально вздохнул афанг, - оно, конечно, можно, раз уж без меня никуда. Эх, тяжела доля спасителя королевства!

- И не говори, - согласился с ним главпризрак, - то там беда, то тут — только успевай поворачиваться. Может, ну их, эти подвиги?

- Ты что?! - возмутился Тарис. - Как же государство без меня? Нет, и не уговаривай… О, а вот и клыкастики.

Из кустов вынырнули трое вампиров: Тауринг, приветливо кивнувший Денису, и ещё двое, имён которых Дэн, к стыду своему, не помнил.

- Что случилось? - сразу перешёл к делу Тауринг, и Денис почему-то вспомнил, как вытаскивал из него пулю. И ведь был это совсем недавно, а такое впечатление, что с тех пр целая жизнь прошла.

- Подземные ходы, - коротко сказал главпризрак, - пять штук. Надо найти их и завалить, если получится.

- Кроме одного, - подумав, сказал Дэн, - есть у меня идейка, я потом расскажу.

- Не вопрос, - переглянувшись с родичами, кивнул Тауринг, - показывай, док.

Вампиры были единственными, кто внял просьбе Дениса и никогда не называл его королём, за что Дэн был искренне им признателен.

- Он не в курсе, - важно выступил вперёд Тарис, и Тауринг страдальчески закатил глаза, так как уже имел возможность испытать на себе специфику характера маленького наглеца, - это я… ну, хорошо… мы нашли ходы. Кроме нас никому не удавалось, ты понимаешь?

- Мы потом тобой повосхищаемся, ладно? - Денис строго посмотрел на афанга, но тот ни капли не смутился.

- Хвост оторву, - очень тихо, но от этого ничуть не менее внушительно пообещал один из вампиров, - надеюсь, ты не сомневаешься в моих словах?

- Что я, глупый, что ли, - афанг серьёзно посмотрел на вампира, - вы всегда слово держите, это все знают. Так вот, ходов пять, во всяком случае, поблизости, но я не думаю, что они их по всему лесу нарыли, не кроты же они, в самом-то деле. Да и непросто это, почва мягкая только здесь и возле твоей, король, клиники, но там точно ходов нету — слишком далеко копать.

- Давай посмотрим, - согласился Тауринг и пошёл вслед за Тарисом, а его спутники скооперировались с двумя другими афангами. Денис присоединился к Таурингу, а главпризрак отправился с остальными.

Ходы нашлись довольно быстро и оказались точными копиями того, который обнаружил сам Дэн: достаточно высокими, с вырубленными в земле ступенями. И выходили они на ту же поляну с палатками и кострами. Посовещавшись, решили не трогать сами ходы во избежание проблем: вдруг там какие-нибудь сигналки стоят? Вампиры, объединив силы, выкатили к нужным точкам по огромному камню и просто поставили их на те участки земли, где были замаскированные выходы. Вокруг накидали камней поменьше, чтобы, во-первых, замаскировать свои действия, а во-вторых, не дать прорыть выход рядом. Афанги быстро набрали кусочков дёрна с травой и разложили между камнями: теперь было совершенно невозможно понять, что недавно пейзаж был другим.

- Осталось разобраться с шарами, - вздохнул Денис и повернулся к даже не запыхавшемуся Таурингу, - слушай, Хопис совсем в прострации или всё же сможет прийти утром вместе с профом?

- Ты уже в курсе? - ухмыльнулся вампир, а его спутники переглянулись, но Дэн не заметил осуждения, наоборот, скорее, на лицах промелькнуло одобрение и даже лёгкая зависть.

- Уже да, - кивнул Дэн, - наверное, я последний, кто об этом узнал. Так что? Сможет, как думаешь?

- Надо — сможет, - пожал плечами вампир, - любовь любовью, а дела никто не отменял. Я передам, или хочешь — сейчас вместе сходим?

- Нет, спасибо, я мечтаю всё-таки поспать хотя бы часика три-четыре, - откровенно признался Денис, - уже просто падаю, а до клиники ещё топать и топать.

- Это как раз решаемо, - Тауринг кивнул своим спутникам, и те аккуратно, но крепко подхватили Дениса с обеих сторон под руки, и деревья слились в сплошную полосу. Через несколько минут Дениса так же вежливо и осторожно поставили на траву перед крыльцом клиники.

- Ух ты! - восторженно выдохнул Дэн. - Вот это да! Спасибо, парни!

- Да было бы за что, - улыбнулись вампиры, сверкнув клыками.

- Ну конечно, - неожиданно раздался сонный ворчливый голос со стороны мушиного дома, - как самому кататься на клыкастых — так можно, а как нам — так нельзя. Нет в мире справедливости…

Дэн хотел возмутиться, но махнул рукой, попрощался с вампирами и решительно направился в комнату. Спать.

Глава 2

Гур-Лиршан осторожно выглянул из-за обломка скалы, заросшего какими-то невысокими растениями с ярко-синими цветочками. Впереди неприветливо темнела стена древнего могучего леса, который по недосмотру богов вырос именно на это месте. И не просто вырос, а распространился не на один день пути в любую сторону.

Собственно, сам лес, называющийся Фуорталом, южным орками, которыми уже несколько десятилетий правил Гур-Лиршан, был абсолютно не нужен: они любили простор, ветер и солнце, а не вот эту непонятную путаницу ветвей и колючих хвойных лап. Но путь к реке лежал через него, и обойти лес ни с какой стороны не представлялось возможным. С двух сторон высились непроходимые горные кряжи, обойти которые, конечно, можно, но на это уйдёт не месяц и не два. С двух других — лес, ограждённый магической стеной, и территории этих северных, недостойных называться орками. Гур-Лиршан едва слышно рыкнул, как всегда при упоминании бывших родственников.

Северных орков он терпеть не мог из-за того, что они тянулись к старым, никому не нужным знаниям, но зато не любили воевать. Как может называться настоящим орком тот, кому не по нраву вкус вражеской крови? Этого вожак южан искренне не понимал. При этом он вполне отдавал себе отчёт в том, что северные,

Перед внутренним взором вождя южан возникла великолепная картина: бескрайняя степь, заросшая цветущими тюльпанами, озарённая золотым закатным солнцем. Но вождь знал, что за этой невероятной красотой кроются огромные проблемы: южан становилось всё больше, а дичи в степи — всё меньше. Охотникам с каждым разом приходилось уходить всё дальше, и всё сложнее стало доставлять добычу к жилью. Вот тогда-то и вспомнили шаманы о далёких землях, заселённых людьми, существами слабыми и не воинственными. Они могли стать лёгкой добычей, так как давно не воевали и наверняка не ждут нападения.

Добраться к ним можно по реке, да и вдоль самой Гилеи наверняка много богатых территорий, которые только и ждут, чтобы упасть оркам в руки, словно спелый плод. Единственной преградой на пути к заманчивой цели был Фуортал, обойти который было невозможно. Да, к реке был выход и не через лес, но добираться туда было очень долго и очень сложно. Наверняка проще смести обитателей леса и пройти сквозь него, как нож сквозь масло. Тем более что разведка доносила, а человек, помогающий им, это подтверждал: жители леса разобщены и не станут помогать друг другу. Их просто будет перебить поодиночке, и, вполне возможно, кому-нибудь из южан и понравится в лесу, кто знает. Он, Гур-Лиршан, возражать не станет: лес — это мясо, это древесина, это территории.

Размышления вождя были прерваны появлением одного из военачальников, который почтительно остановился на расстоянии нескольких шагов: все знали, что Гур-Лиршан не любит, когда ему мешают думать. Тут и головы лишиться недолго, так что лучше постоять в сторонке и подождать.

- Что у тебя? - отрывисто спросил вождь, глядя на собранного и сосредоточенного командира одного из штурмовых отрядов. Именно им предстояло первыми вонзиться в лес и освободить путь для основных сил.

- Всё готово, великий, можем выступать, - в глазах командира сверкнул огонь предвкушения, - бойцы всех пяти отрядов ждут только твоего приказа.

- Тогда вперёд, - решительно скомандовал Гур-Лиршан, - жду вас с победой и рассказом к вечеру. Покажите им там, что такое настоящие бойцы!

Командир поклонился и практически бегом направился к ожидающим его отрядам: в каждом было по десять бойцов, он и другие командиры лично отбирали самых достойных и смелых. Пройти первыми, смять врага и послужить наконечником копья — это великая честь, которую они непременно оправдают!

Гур-Лиршан смотрел в спину уходящим воинам и чувствовал, что именно сейчас, в эти самые мгновения, кардинально меняется судьба его народа. Они наконец-то вырвутся из плена старых территорий и подчинят себе весь мир. Ну хорошо, пусть не весь, но ту часть, которую смогут — наверняка. А потом видно будет…

Вождь опустился в удобное походное кресло и задумался, перебирая в памяти то, что знал об этом странном месте — лесе Фуортал. Общеизвестно было, что в лесу поселились представители многих рас, которых не любили в людских землях. Например, вампиры… Это опасные враги, Гур-Лиршан это прекрасно понимал, но что смогут противопоставить сотням хорошо вооружённых орков три десятка упырей? Их просто затопчут, сметут числом… Нет, вампиры им не соперники.

Хищники, особенно лийморы, эти хвостатые убийцы, которых, говорят, совершенно невозможно различить в листве из-за зелёной шерсти, — вот это уже проблема, да. Ну да не зря по лесу расставлены капканы, наверняка часть зверей лежит в норах, зализывая раны. Насчёт капканов человек хорошо подсказал, и вообще — он честно отрабатывал свои деньги.

Кто там ещё в лесу? Всякая мелочь, о которой и говорить-то смешно, не считать же мышей и белок противниками!

Призраки, которые, говорят, обитают в чаще, тоже не опасны, потому что сейчас день, а они выходят из своих лабиринтов только ночью — на то они и призраки. А к ночи отряды уже вернутся…

От неторопливых размышлений Гур-Лиршана отвлёк неожиданно вынырнувший из-за скального обломка командир одного из штурмовых отрядов. Вождь уже совсем было собрался устроить подчинённому разнос за то, что тот посмел вернуться, не выполнив поставленную задачу, но промолчал, оценив растерянное выражение его лица.

Гур-Шат никогда не был склонен ни к каким, даже самым незначительным, переживаниям, и вождь с трудом мог себе представить, что должно было случиться, чтобы он растерялся.

- Говори, - махнул рукой Гур-Лиршан, позволяя подчинённому объясниться, - что случилось и почему ты вернулся, бросив отряд?

В конце концов, убить его он всегда успеет — дело нехитрое.

- Я не бросал их, - выдохнул командир штурмовиков, - но выхода из коридора нет.

- Как это — нет? - густые брови вождя сердито сдвинулись, и Гур-Шат поспешил уточнить:

- Ход есть, вождь, но выйти мы не смогли…

- Почему?

- Выход завален чем-то с той стороны, - выдвинул свою версию происходящего штурмовик, - чем-то очень тяжёлым, потому что мы вдвоём не сдвинули люк ни на палец.

- Может быть, там упало дерево? - предположил в свою очередь вождь, даже не подумав, что его могут обманывать — дураков, способных так шутить, в племени давно не осталось.

- Если только очень большое, - с облегчением поняв, что убивать прямо сейчас его не будут, ответил штурмовик, - как мы ни старались, люк даже не дрогнул.

- А если…

Договорить Гур-Лиршан не успел, так как с интервалом меньше минуты с разных сторон появились ещё три командира. Виновато-испуганные физиономии говорили сами за себя.

- Не выйти? - демонстрируя неожиданную для вновь пришедших осведомлённость, уточнил вождь.

- Нет, - пожав могучими плечами, чуть ли не хором ответили орки, - как будто камнем придавлено или деревом.

- Все четыре выхода сразу? - скептически поднял бровь Гур-Лиршан, и штурмовики переглянулись. Да, шансы, что все четыре хода завалило случайно упавшими деревьями, были ничтожно малы.

- А Гур-Карит? - вождь оглядел притихших командиров.

- Мы не видели ни

Между тем сам Гур-Карит, командир одного из отрядов, стоял возле выхода и задумчиво осматривал расстилающийся перед ним лес. Был штурмовик, в котором Денис сразу узнал того, кто закапывал в землю шар, достаточно опытным воином и опасность умел чувствовать задолго до того, как она начинала реально угрожать ему или его бойцам. Вот и сейчас он смотрел на залитый солнцем лес и не понимал, почему не раз спасавшее его чутьё не просто предупреждает, а буквально кричит о том, что отсюда надо делать ноги и побыстрее. Никакой реальной опасности орк, как ни всматривался в заросли, не видел. Слегка смущала тишина: по идее, остальные отряды уже тоже должны были выбраться на поверхность. И даже при соблюдении максимальной осторожности хоть какие-то звуки не могли не донестись. Тем не менее вокруг царила абсолютная тишина, изредка нарушаемая ленивыми трелями разомлевших от жары птиц.

- А где остальные? - едва слышно спросил не выдержавший тишины молодой орк, за что тут же получил чувствительный тычок под рёбра.

- Сходи и посмотри, только осторожно, - шёпотом распорядился Гур-Карит, - не нравится мне эта тишина, совсем не нравится.

Шевельнулась ветка, показывая, что боец отправился выполнять распоряжение командира, и снова наступили полная тишина и неподвижность. Орки стояли, не шевелясь и внимательно глядя на начальство: все знали Гур-Карита как опытного и толкового командира. Раз он не идёт вперёд, значит, так надо: стоим и ждём.

Разведчик вернулся быстро и возбуждённо зашептал:

- Там в тех местах, где выходы были, камни навалены. Здоровенные…

- Камни? - удивился Гур-Карит. - Да кто мог это сделать-то? Лийморы? Волки? Мыши? Призраки?

- Может, вампиры? - неуверенно предположил один из бойцов и тут же получил в ответ сдавленной смех: это же надо такое ляпнуть! Ага, станут вампиры, эти высокомерные мерзавцы, камни ворочать… Делать им больше нечего.

- Ладно, давайте потихоньку вперёд двигаться, - решил Гур-Карит, - раз остальных ждать не приходится. Ну а если они решат пройти по нашему ходу, то потом догонят, не потеряются.

Отряд, состоящий из десяти бойцов и командира, неспешно двинулся вперёд, пристально следя за каждой дрогнувшей веткой, прислушиваясь к каждому шороху. Гур-Карит старательно обошёл место, где под дёрном ждал своего часа закопанный им шар с парализующим газом. Он и в страшном сне не мог бы представить, что шары уже совершенно безопасны: проф вместе с Хописом без особых проблем определили в наполняющем шар веществе опасный для здоровья живых газ, а потом проф с помощью пары призраков опустошил все шары, и теперь они лежали на своих местах совершенно безобидными сувенирами. Капканы же, которых в итоге оказалось больше десяти, собрали и торжественно утопили в ближайшем болоте.

Шедший последним молодой орк не успел ничего ни понять, ни крикнуть, когда, проходя под низко склонившейся веткой, вдруг почувствовал, как ему зажимают рот и стремительно тащат куда-то наверх. Последнее, что он увидел прежде чем потерять сознание, — это были багровые глаза молодого вампира, с насмешкой глядящего на него.

- И их осталось десять, - еле слышно мурлыкнул сам себе Денис, наблюдающий за явлением орков с высокого дерева, куда он забрался с помощью Дарена.

- Это тоже из какой-то книжки? - с надеждой поинтересовался с комфортом расположившийся на соседней ветке Дарен.

- Ещё какой! Я тебе потом расскажу, будем знакомить читателя с классикой детективного жанра!

Шедший предпоследним — а теперь уже последним — орк даже не думал оглядываться и совершенно не подозревал, что является следующим кандидатом на бесследное исчезновение. Его внимание неожиданно привлекла искорка, сверкнувшая в небольшой кочке возле самой тропинки: так могла блестеть оброненная кем-нибудь золотая монета. Не собираясь упускать возможность разбогатеть, боец даже не задумался над тем, откуда в чаще мог взяться золотой, наклонился над кочкой и вдруг потерял опору: рука словно провалилась в никуда, а потом на его запястье сомкнулись чьи-то пальцы. Его сильно дёрнули, и он моментально провалился куда-то вниз, под кочку.

Крик застрял у орка в горле, когда он совсем близко услышал негромкий укоризненный голос:

- Ну что же ты кричишь-то, убогий? Ничего с тобой не случилось, да и не слышат они тебя. Посидишь у нас часик-другой, а потом и отпустим… Ежели, конечно, король не решит иначе.

Повернувшись, орк всё-таки заорал, так как увидел рядом непонятное существо, словно состоящее из мха. Оно по-приятельски похлопало штурмовика по плечу зелёной перепончатой лапой и моргнуло красными глазками.

- Слабоват нынче орк пошёл, - вздохнуло существо, - то ли дело раньше… Вот, слушай, расскажу я тебе историю…

Ошалевший орк молча кивнул, и странное существо стало неторопливо рассказывать ему какую-то бесконечно длинную легенду о том, как когда-то очень давно орки мирно сосуществовали и даже очень успешно торговали со всеми остальными племенами. Они были уважаемым племенем, и никто никого не боялся.

Голос существа журчал, убаюкивал, и орк сам не заметил, как погрузился в странное состояние дрёмы. Мурф, а это был именно он, посмотрел на расслабившееся и ставшее каким-то детским лицо орка и вздохнул.

- Что ж вас всё воевать-то тянет? И ведь даже не попытались договориться. Обязательно нужно будет, чтобы они пообщались с королём. У него иногда бывают совершенно удивительные идеи. Да, непременно надо будет!

Тем временем участники отряда, всё смелее двигавшегося по тропинке, не встречающего никаких препятствий и даже не заметившего, что их стало меньше, приближались к месту, где незваных гостей уже ждали.

Гур-Карит, нагнувшись, пробрался под мощными лапами огромной даже для этого странного леса ели и остановился. За ним столпились оставшиеся бойцы, внимательно рассматривающие неожиданную преграду.

Тропинку перегораживал ствол дерева, не слишком толстого, такого, убрать которое не составило бы труда физически сильным оркам. Но посреди ствола сидел похожий на белку зверёк с красным бантом на хвосте и занимался чрезвычайно странным делом: он полировал кусочком меха острые коготки и то и дело скептически рассматривал результат своих трудов. Гур-Карит даже глаза протёр на всякий случай, но наводящий красоту зверь никуда не делся.

- Слушай, ты не мог бы отойти немного в сторону, ты мне свет загораживаешь, - сварливым голосом вдруг проговорил зверёк и недовольно посмотрел на орка, причём в его круглых глазках не было даже намёка на страх.

Гур-Карит услышал, как кто-то из бойцов вытащил оружие, но сам пока не спешил обнажать ятаган: слишком

- Ты кто? - в хриплом голосе орка явно слышалось удивление.

- Скажи своим, пусть уберут оружие, - зверёк в очередной раз полюбовался на отполированный коготок, склоняя голову с острыми ушками то в одну, то в другую сторону, - а то я ведь не один тут.

- Повторяю вопрос, - рыкнул орк, - кто ты?

- То есть ты ещё и невоспитанный, - констатировал зверёк, сложив лапки на круглом пузике и огорчённо глядя на штурмовика, - пришедший представляется первым, ты не знал? Хотя откуда бы в ваших степях такое счастье, как знание этикета?

- Придержи язык, - зло бросил командир орков, - а то…

- А то — что? - нахально поинтересовался зверёк с бантом. - Ты бы прежде чем грозить, оглянулся бы… Просто на всякий случай, так сказать, для лучшего понимания ситуации…

Гур-Карит стремительно обернулся, и с его губ сорвалось заковыристое орочье ругательство: возле дерева он стоял один. Ни одного бойца не было, и совершенной загадкой было, куда они могли исчезнуть в течение нескольких секунд, да ещё и совершенно бесшумно.

- Ты не мог бы повторить последние слова? - зверёк смотрел без страха, но с любопытством.

- Что?

- Слова, говорю, повтори последние, - демонстративно вздохнул обладатель банта, - просто я не все запомнил, а у нас в лесу так ругаться пока никто не умеет, я был бы первым. Слушай, тебе трудно, что ли?

- Где мои бойцы? - абсурдность происходящего, с точки зрения штурмовика, переходила уже все мыслимые и немыслимые границы.

- Ничего с твоими громилами не случилось, - легкомысленно махнул лапкой зверёк, - погостят и вернутся, делов-то… О, а вот и хозяева территории подоспели. С ними разговаривай, а я делом займусь. У меня там, между прочим, целое племя без ценных указаний скучает, пока я тут с тобой ни о чём разговоры разговариваю.

- Какие хозяева? - Гур-Карит уже совершенно перестал понимать, что происходит. Должно было быть всё по-другому: они пришли, разведали дорогу, устранили помехи и вернулись с докладом. Ни говорящие звери, ни бесследно исчезнувшие воины — ничто из этого в план категорически не вписывалось.

- Ну как какие? Настоящие, те, кому эти земли принадлежали много столетий, - с откровенной насмешкой отозвался зверёк с бантом и шустро взобрался на высокую ветку ближайшего дерева. - Просто оглянись, орк...

Гур-Карит медленно повернулся, уже догадываясь: то, что он увидит, ему не понравится. И командир штурмовиков не ошибся, вид спокойно стоящих на тропе вампиров просто не мог прийтись ему по душе.

Клыкастых орки не любили на каком-то почти подсознательном уровне, и эта нелюбовь всегда, сколько помнили их старейшины, была взаимной. Поэтому Гур-Карит оскалился и преисполнился решимости продать свою жизнь подороже, забрав с собой хотя бы одного из врагов. Он сделал плавный шаг назад и скользящим движением выхватил из ножен ятаган.

Вдруг глаза орка вспыхнули надеждой: он увидел, как из-за деревьев неспешно вышел огромный лиймор, в янтарно-жёлтых глазах которого было столько равнодушного превосходства, что орк с трудом подавил желание склонить голову.

Вампиры даже не посмотрели в сторону, откуда появился смертельно опасный хищник, и это вселяло определённую надежду. О том, что звери и вампиры ненавидят друг друга и стараются при малейшей возможности сокращать поголовье вражеского племени, знали абсолютно все. Если сейчас лиймор бросится на одного из вампиров, он, Гур-Карит, попробует справиться со вторым. Но всё снова пошло не так, как предполагал невезучий командир штурмового отряда.

- Приветствую тебя, Кармах, - доброжелательно проговорил один из вампиров, продолжая следить за орком, но протянув руку в сторону хищника. И тот вместо того, чтобы эту самую руку оттяпать, дружелюбно боднул её лобастой головой и проговорил низким рыкающим голосом:

- И тебе не хворать, Тауринг. Кто тут у нас?

- У нас тут южный орк, - озвучил очевидное второй вампир, пока Гур-Карит судорожно пытался в очередной раз перестроить привычную картину мира. Настораживало то, что ни вампир, ни лиймор не побоялись назвать свои имена, и это могло означать только одно — отпускать живым его не собираются. Но как такое может быть? Хищники Фуортала известны далеко за пределами леса своей агрессивностью и жаждой крови. Этот же больше похож на огромного добродушного кота, чем на машину смерти.

- Ты не нападаешь, почему? - не удержался от вопроса Гур-Карит.

- А зачем? - лиймор зевнул, продемонстрировав несколько десятков кинжально острых зубов.

- Вы же враги! - орк сам не заметил, как опустил оружие и вступил в разговор. - Это все знают!

- Враждовать с теми, кто может принести пользу, глупо, - пожал плечами вампир, которого лиймор назвал Таурингом, - мы выбрали партнёрские отношения, если ты понимаешь это слово, конечно.

- Ты действительно считаешь нас дикарями и глупцами? - вскинулся орк, не заметив искорок смеха в багровых глазах. - То, что мы — степной народ, ни о чём не говорит!

- А как нам не считать вас глупцами, если вы ведёте себя совершенно неразумно? - вампир осуждающе покачал головой. - Вы даже не попытались поговорить с жителями леса, стали рыть подземные ходы, оставлять склянки с отравой, ставить капканы, стрелять в нас.

- Можно подумать, вы пропустили бы наше войско через лес, - презрительно скривился орк, - эти сказки оставь маленьким детям, вампир.

- Не пропустили бы, - согласился лиймор, - но очень может быть, что, поговорив с нашим королём, вы нашли бы иной способ решения проблемы.

- У Фуортала нет короля, - уверенно проговорил Гур-Карит, - тебе не удастся меня обмануть.

- Зачем мне лгать? - непритворно удивился лиймор. - Вы отстали от жизни, воин, и многого не знаете. У Фуортала есть король, тот, кого мы ждали тысячу лет!

И в голосе хищника было столько искреннего уважения, почти восхищения, и тепла, что Гур-Карит впервые задумался: а может, они действительно по незнанию совершают ошибку? Впрочем, эту пораженческую мысль он быстро и решительно прогнал как недостойную истинного командира.

- Где мои бойцы? - спросил он, не слишком рассчитывая на ответ, но и не задать этого вопроса он тоже не мог: пусть страшная, но правда. - Я могу забрать их тела?

- Тела? - вампир, казалось, искренне удивился. - Они прекрасно себя чувствуют и вполне способны передвигаться самостоятельно. Просто мы… временно устранили их, чтобы они не помешали нашему разговору.

- Вы не убили их?

- А толку от них мёртвых? - вопросом на вопрос ответил вампир. - Призраков у нас и без них более чем достаточно. Порой даже кажется, что перебор…

- Ой, да ладно тебе, клыкастый, - неожиданно раздалось откуда-то сверху, оттуда, где еловые ветви переплелись особенно плотно и куда не проникал солнечный свет, - хорошо же живём! Если можно так сказать, конечно…

Бедный Гур-Карит, поняв, что наверху всё это время находился призрак, лихорадочно закрутился на месте, пытаясь рассмотреть его в ветвях.

- Скажешь, что с ними вы тоже… в партнёрстве? - орк с вызовом посмотрел на вампира. - С теми, кто ненавидит всё живое? Хотя вы и сами-то…

- В Фуортале не принято делить жителей на условно и безусловно живых, - прозвучал новый голос, и Гур-Карит увидел, как расплылись в улыбках вампиры. Вампиры — в улыбках! Такого разрыва шаблона орк уже перенести не смог и крепко зажмурился, надеясь, что это просто бред из-за какого-нибудь ранения. Он, правда, не помнит, чтобы его ранили, но другого объяснения просто-напросто нет.

- Приветствую тебя, воин, - с толстой ветки растущего рядом с тропой дерева легко спрыгнул обычный человек, это Гур-Карит видел совершенно точно. - Мы постарались не причинить твоим бойцам вреда, хотя вы и не заслужили столь мягкого обращения. Вы пришли на нашу землю врагами, захватчиками, хотя Фуортал никогда не враждовал с южными орками, нам нечего делить.

- Нам не нужен лес, - откашлявшись, сказал штурмовик, - мы хотим лишь пройти сквозь него. Мы любим простор и ветер, нам не нужны лесные чащи.

- Тогда почему вы не попробовали договориться с нами? - спросил человек, и орк почувствовал, что он действительно хочет понять.

- С кем — с вами? - возразил Гур-Карит, который, будучи командиром одного из передовых отрядов, знал о лесе чуть больше рядовых орков. - С вампирами? С хищниками? С призраками?

- Со всеми нами, - по-прежнему спокойно ответил странный человек, и орк заметил, как незаметно, но очень грамотно переместились вампиры и лиймор. Они слегка поменяли позицию, и теперь незнакомец был надёжно прикрыт со всех сторон. Но как такое может быть? Самые страшные хищники Фуортала не стремятся вцепиться друг другу в глотку, а вместе защищают простого человека, наверняка ещё и призрак сверху прикрывает. И это только те, о ком он знает, точнее, о ком ему позволили узнать. Обязательно нужно вернуться и рассказать вождю о том, что их сведения о Фуортале ужасно устарели, а человек, который их этими сведениями снабжал, уже не заслуживает доверия. Лучше всего его просто убрать: ложная информация хуже незнания.

- Кто ты? - орк открыто посмотрел на человека, которого оберегали три самых серьёзных силы леса.

- Это наш король, - с такой гордостью, будто это он сам был королём, сказал вампир, - его принял лес, его признали жители Фуортала и его одобрили высшие силы. Об этом сказали наши шаманы.

Орк во все глаза смотрел на достаточно молодого светловолосого мужчину и не видел в нём ничего такого, что подтверждало бы его уникальность. Лет тридцати по человеческим меркам, может, чуть старше, светлые волосы, голубые с зеленоватым оттенком глаза — очень странный цвет, но в этом безумном лесу и не такое можно увидеть, наверное. Не мудрец, не воин, не шаман… Но почему они идут за ним?

- Я Дэн Ворон Цов, - человек не проявлял ни малейшей враждебности, и Гур-Карит вдруг, совершенно неожиданно для себя самого, почувствовал желание присоединиться к тем, кто стоит за его спиной. - И я будущий король Фуортала.

- Будущий? - невероятным усилием воли орк заставил себя говорить спокойно.

- Да, коронация состоится завтра, - человек внимательно смотрел на орка, - возвращайся к тем, кто послал тебя и передай, что Фуортал не хочет войны. И не потому что мы боимся, нет. Мы однозначно победим, потому что нам есть, что защищать. И если ваш вождь готов к переговорам, я буду рад видеть его и тебя на коронации. Приходите как гости, с миром, и мы обсудим все вопросы. Если же вы выберете путь войны — все смерти ваших воинов будут исключительно на вашей совести. Я предлагаю мирное обсуждение и сотрудничество.

- Какие у нас гарантии? - помолчав, поднял голову Гур-Карит.

- Моё слово, - улыбнувшись, пожал плечами будущий правитель Фуортала, - поверь, в лесу это лучшее, что я могу вам предложить.

- И ты не боишься, что мы воспользуемся случаем и нападём? - орк пристально всматривался в человека.

- Не боюсь, - тот легко улыбнулся, а орк вздрогнул от неожиданности: стоило этому странному королю произнести последние слова, как, словно по волшебству, на нижних ветках обнаружились вампиры, лица которых, в отличие от короля, были холодными и равнодушными. Одновременно с ними из-за кустов и деревьев выглянули пара волков, здоровенный медведь и крупный — Гур-Карит никогда такого не видел — лис. А в тени шевельнулись сгустки мрака. В довершение картины с верхушки на длинной нити спустился огромный паук и с чисто гастрономическим интересом посмотрел на командира орочьего отряда.

- Мы вместе, понимаешь, орк? - глядя Гур-Кариту прямо в глаза, сказал человек. - Это наш лес, и мы — одно целое, мы не враждуем, мы все — партнёры, строящие своё будущее. Безопасность наших близких и наших подданных — для нас главное. И любой, кто попробует причинить вред самому маленькому обитателю Фуортала, становится врагом для любого жителя леса. Ты понимаешь меня?

- Наверное, да, - медленно ответил штурмовик, - а скажи, кто завалил ходы? И как вы их нашли?

Король весело переглянулся с вампирами и ответил:

- Нашёл ход я сам, но только один и совершенно случайно, остальные обнаружили афанги. Камнями их завалили вампиры, как самые сильные. Кстати, наш травник интересовался: кто делал парализующий газ, который был в шарах. Я видел, кстати, как ты их закапывал, я тебя узнал.

- Вы нашли шары?

- Конечно, - пожал плечами человек, - мы не хотим войны, но мы к ней готовы. Донеси эту простую мысль до вашего вождя. А твои бойцы пока побудут у нас, и, поверь, им не причинят никакого вреда.

Гур-Карит помолчал, а потом спросил, глядя на человека:

- Вы спокойно могли перебить нас всех, почему вы этого не сделали? На вашем месте мы не упустили бы

Человек обменялся взглядами с вампирами и лиймором и, немного помолчав, ответил:

- Почему-то мне кажется, что мы сможем избежать кровопролития, воин…

- Нормально вообще? - на плечо короля шмякнулся толстый магаскальский мух. - Мы, значит, пыль собираем не покладая крыльев, можно сказать, а ты лишаешь нас раненых? И как это понимать, а? Ой… чего это он? Эй, парень, ты чего? - мух на всякий случай отлетел подальше от впавшего в состояние ступора командира орочьего отряда. - Ты там живой вообще?

Гур-Карит вскинул голову и, не поднимаясь с колен, прошептал, неверяще глядя на муха:

- Неужели мне выпало счастье видеть самую настоящую «победительницу смерти»?! Мы слышали, что когда-то они жили неподалёку от леса, но потом покинули эти места, прогневавшись на жителей Фуортала.

Мух задумчиво опустился на поваленное дерево и, почесав лапкой полосатое брюшко, осторожно сказал:

- Насчёт обид ничего тебе сказать не могу, но то, что жили неподалёку — это точно, так оно и было. Магаскальское болото знаешь?

Орк кивнул, продолжая таращиться на муха, как на воплощение самой сокровенной мечты.

- Ну так вот, - мух махнул крыльями, - там мы квартировали, а потом король подарил нам дом. Представляешь? Настоящий, с балконом и бассейном. Ну и питание у нас с королевской кухни, между прочим. А ты чего так всполошился-то?

- У нас в степи пыль с ваших крыльев ценится на вес золота один к ста и больше, - объяснил орк, - и то не найти. Был один торговец, но в последнее время перестал приезжать. А нам эта пыль нужна очень…

- Интересненько, - оживился мух и покосился на озадаченного Дениса, - то есть вы были бы благодарны тому, кто наладил бы бесперебойные поставки нашей пыли к вам в эту вашу… как её… степь?

- Наша благодарность была бы огромной, - искренне ответил Гур-Карит.

- Слушай, величество, - мух перелетел на плечо к Дэну, - давай предложим нашим, вдруг кто переселиться захочет? И тебе спокойнее, и эти южане тебе должны будут. А это, между прочим, очень хорошая основа для переговоров, улавливаешь?

- А сколько целительных крылатых живёт у тебя? - орк посмотрел на человека так, словно у Дениса под каждым деревом было зарыто по мешку с сокровищами.

- Да не помню точно, - Денис вздохнул, - не то тридцать два, не то тридцать четыре…

- Сколько??! - потрясённо выдохнул орк. - Ты, наверное, сказочно богат, король Фуортала?

Денис улыбнулся и пожал плечами, мол, так уж получилось. Потом помолчал и спросил у всё ещё не отошедшего от потрясения орка:

- А сейчас у вас есть кто-то, кому срочно нужна такая пыль?

- Есть, - помрачнел штурмовик, - одного мальчишку сильно порвал степной шакал, наверное, не выживет. Жалко, способный он, хотя и не похож на нас.

- Чем не похож? - Денис напряжённо что-то просчитывал.

- Воевать не любит, - вздохнул Гур-Карит, - ему бы всё легенды да сказки у стариков слушать, пользы мало от него. Но всё равно, свой, жалко...

- Значит, так, слушай меня внимательно, южанин, - Дэн смотрел без улыбки, сосредоточенно. - Ты сейчас пойдёшь к своим, расскажешь то, что узнал, возьмёшь мальчика и принесёшь его сюда. Сам я к вам пойти не могу: не боюсь, просто не имею права рисковать.

- Зачем? - Гур-Кариту казалось, что удивить его сильнее уже невозможно, но этот странный король смог.

- Я доктор, - просто пояснил человек, - и я могу помочь. У нас есть пыль, есть инструменты, есть уникальные специалисты. Если твои соплеменники тебе не поверят, просто возьми мальчика и положи возле выхода из подземного коридора, его заберут. У вас без медицинской помощи он, я так понимаю, обречён?

Орк мрачно кивнул: ему, несмотря на то, что понять маленького Гураша он не мог, было жалко доброго и весёлого мальчишку.

- Я Гур-Карит, - проговорил орк, слегка склонив голову, - мне не стыдно назвать тебе своё имя.

Вампиры и лиймор расступились, давая Гур-Кариту дорогу, и орк быстрыми шагами направился к тому месту, где для него закончилась прежняя жизнь.

- Думаешь, принесёт? - глядя в широкую спину уходящего южанина, спросил у Дениса Тауринг.

- Уверен, - ответил Дэн, - поэтому пусть кто-нибудь из ребят метнётся в клинику за инструментом, а пыли нам свеженькой Урх натрясёт. А мы с Дареном пойдём к выходу их подземного хода.

- Натрясу, - согласился мух, который, несмотря на склочный характер и хамоватую манеру общения, в критических ситуациях всегда вёл себя нормально.

- Так что, может так получиться, что войны удастся избежать? - уточнил с улыбкой Дарен. - Это было бы замечательно, ведь любая война — это жертвы. Если есть шанс их избежать, его надо использовать.

- Полностью с тобой согласен, - ответил Денис, пытаясь ухватить за хвост мелькнувшую было и куда-то удравшую мысль, которая казалась очень важной.

По пути к месту, откуда начался путь незадачливого орочьего штурмового отряда, Денис кратко пересказывал затаившему дыхание Дарену адаптированный под местные реалии роман «Десять негритят» Агаты Кристи.

Добравшись до места, Дэн с помощью впечатлённого историей вампира забрался на толстую ветку и приготовился к длительному ожиданию. Но уже меньше чем через час крышка лаза сдвинулась, и они увидели незнакомого немолодого орка в богато украшенном доспехе и уставшего Гур-Карита, держащего на руках худенького мальчишку.

Орки вышли, задвинули крышку люка и остановились, негромко переговариваясь. Убедившись, что больше никто не вылезает, Денис спрыгнул с ветки и вышел на тропинку перед орками.

- Ты быстро вернулся, Гур-Карит, - доброжелательно сказал он, обращаясь к уже знакомому штурмовику, - ты принёс мальчика? Положи его вот сюда, - Денис показал на совсем небольшую полянку сбоку от тропы.

- Ты — король Фуортала? - голос второго орка был низким и хриплым, словно сорванным давным-давно.

- Да, я Дэн Ворон Цов, - спокойно отозвался Денис, - а кто ты, гость?

- Я Гур-Лиршан, вождь, - с достоинством проговорил орк.

- Рад приветствовать тебя в Фуортале, - Денис автоматически, действуя на рефлексах, протянул руку, и удивлённый орк осторожно и слегка недоверчиво пожал её. - Ты подождёшь, пока я посмотрю мальчика?

- Подожду, - Гур-Лиршан сделал шаг в сторону и прислонился к стволу толстого дерева, из-под полуопущенных век внимательно наблюдая за странным человеком, о котором вернувшийся Гур-Карит рассказывал какие-то небылицы. Но так как командир штурмовиков

И вот теперь он смотрел, как человек опустился на колени на траву возле маленького орка, совершенно не заботясь о чистоте и целостности своей одежды. Рядом стоял вампир и не только не делал ни малейшей попытки напасть на беззащитного человека, но и наоборот, всем своим видом демонстрировал готовность защищать его от любой опасности.

Между тем человек со странным именем Дэн Ворон Цов — вождь орков пока не был готов признать его королём даже чужого леса — осторожно освободил повреждённый бок и руку мальчика и стал изучать воспалённые покрасневшие раны. Из-за дерева бесшумной тенью появился ещё один вампир и с ним высокий, слегка нескладный человек, очень молодой, взлохмаченный и встревоженный.

- Док, я решил, что могу пригодиться, ну, вы понимаете, о чём я, да? - торопливо объяснил своё появление парень. - Я инструмент принёс, халью и травяной сбор для крови — мне Летти дала.

- Спасибо, Захарий, - не отрываясь от изучения ран, кивнул тот, кого назвали королём, - давай тогда раны чистить. Промывай, а я пока пыль приготовлю.

Он выпрямился, и вождь орков задохнулся от изумления: на плечо к человеку совершенно спокойно уселась «победительница смерти» - очень редкая муха, целебная пыль с крыльев которой обладала поистине чудесными свойствами. Гур-Карит рассказал об этом, но вождь, если честно, ему не поверил, а оказалось, что совершенно напрасно.

Муха повозилась и аккуратно стряхнула в подставленную плоскую склянку столько бесценной пыли, что Гур-Лиршан завистливо вздохнул: из его племени мало кто мог позволить себе купить столько целебного вещества сразу. Даже ему это было не по карману.

Между тем тот, что помоложе, осторожно, но умело промыл раны мальчику, который так и не пришёл в сознание. Гур-Лиршан невесело вздохнул: укусы степных шакалов опасны именно тем, что раны быстро начинают воспаляться, и больной умирает от лихорадки. Шансов у мальчишки практически не было…

Тем временем тот, кого лесные называли королём, начал присыпать раны пылью, тратя её так легко, словно она ничего не стоила. Второй, его помощник, бережно поддерживал голову раненого мальчика и осторожно вливал ему в рот какой-то отвар. Заметив взгляд Гур-Лиршана, он улыбнулся ему и пояснил:

- Это специальный травяной отвар для восстановления крови, он много её потерял, а силы нужны, если ты понимаешь, о чём я, да?

Вождь кивнул и даже хотел ответить, но слова будто замерли у него в горле: странный человек медленно проводил над телом маленького орка ладонью, с которой лился мягкий золотистый свет. Но этого же не может быть просто потому, что не может быть никогда! Гур-Лиршан сдавленно засипел, пытаясь сказать хоть слово, и через некоторое время ему это удалось.

- Покажи мне свою руку, человек! - проскрипел вождь южан и, переборов себя, добавил. - Прошу тебя!

Тот кивнул и спокойно ответил:

- Обязательно, только сначала я закончу лечение, хорошо? А потом мы поговорим.

Следующие несколько минут показались Гур-Лиршану настоящей вечностью: он заворожённо следил за уверенными движениями непонятного человека и словно впитывающимся в тело раненого мальчика светом.

Закончив лечение, человек сладко потянулся, хрустнув суставами, и повернулся к вождю южных орков.

- Я готов говорить с тобой, мальчику больше ничего не угрожает, он выживет. На время лечения я оставлю его у себя в клинике, за ним присмотрят. Не волнуйся за него, вождь, с ним всё будет хорошо.

- Покажи мне свою руку, - хриплым от волнения голосом попросил Гур-Лиршан, и человек понимающе улыбнулся.

- Да, это он, древний знак орков, - на протянутой в сторону вождя южан ладони отчётливо был виден замысловатый узор.

- Он тебя признал?! - Гур-Лиршан потрясённо всматривался в достаточно привлекательное по человеческим меркам молодое лицо. - Но как такое возможно?!

- Я не могу ничего тебе сказать, - слегка смущённо ответил человек, - но не потому что не хочу, а потому что сам пока очень мало знаю. Может быть, ты сможешь объяснить мне, как случилось, что рисунок на моей ладони совпал с вашим Знаком Круга.

- Предания говорят о том, что однажды придёт истинный Большой Вождь, который поведёт в будущее народы леса, гор и степи вместе, - неожиданно прозвучал детский голос и все повернулись туда, где лежал раненый парнишка. Он очнулся и с восторгом таращился на Дениса.

- Я слышал об этом, - кивнул Гур-Лиршан, - но не думал, что доживу до этого. Это в корне меняет дело, и я… мне нужно подумать…

- Конечно, - кивнул Денис, - я могу быть уверен, что нам не стоит ждать нападения?

- Моё слово, - помолчав, проговорил вождь и, круто развернувшись, пошёл в сторону подземного хода.

Глава 3

Денис стоял на невысоком деревянном помосте, увитом цветочными гирляндами, и молча смотрел на поляну, до отказа заполненную гостями. За его спиной высился трон, от которого он так старательно отказывался и с которым всё же пришлось смириться. Просто потому что по-другому было бы неправильно, нечестно, что ли. Да и протест, в общем-то, в свете последних событий как-то утих, стал, скорее, просто неловкостью из-за того, что он, самый обычный человек, вдруг становится королём.

Ладно бы это означало исключительно сидение на троне и гордое посматривание на подданных. Но Денис прекрасно понимал, что такое – быть главой настолько неоднозначного места, как Фуортал. Это труд, тяжёлый, иногда выматывающий, порой не оставляющий ни минуты для себя и для своих близких. Но так легла карта, так распорядилась судьба в лице шаманов этого леса, и так решил он сам, с головой окунувшись в жизнь Фуортала буквально с первых часов своего появления в этом мире.

Дэн вынырнул из своих размышлений, потому что на поляне, ставшей неофициальным центром общественной жизни леса, внезапно наступила абсолютная тишина. Казалось, даже ветер замер в кронах деревьев и решил посмотреть на небывалое зрелище – коронацию первого официального правителя Фуортала, короля Дэна Ворон Цова.

Заполнившие площадь гости, среди которых пока немного особняком стояли и представители южных орков, для которых новость о братании их северного родича с вампирами стала последней каплей, расступились, и Денис увидел шамана Гурция, который в сопровождении таких же, как он, существ медленно и торжественно шёл к помосту. По случаю коронации шаман надел украшенную мхом и удивительной красоты болотными

В руках невысокий шаман держал лёгкую и очень изящную корону – тонкий обруч из светлого металла с узором из филигранно выполненных листьев. Никакого ненужного пафоса, никакого сытого купеческого блеска золота и драгоценностей. Но почему-то Денис даже не сомневался, что эта корона не просто дорогая, она поистине бесценная.

Шаманы остановились возле помоста, Денис, заранее проинструктированный тем же Гурцием, сделал шаг вперёд и спустился на ступеньку вниз. Шаман тепло улыбнулся ему и едва заметно кивнул. Затем повернулся к собравшимся и неожиданно звучным для своей комплекции голосом провозгласил:

- Жители леса, гор и степи! Вот и наступил день, которого мы ждали несколько столетий, с того самого дня, как под небом этого мира прозвучало первое слово. Мы верили, что рано или поздно он придёт – тот, кого примет Фуортал, кого признает древний Знак Круга, кто станет нашим защитником, нашей поддержкой, нашим Королём!

Денис чувствовал, что все пришедшие на поляну смотрят сейчас только на него, и что в этих взглядах нет ни зависти, ни осуждения, а есть лишь надежда и вера в него, первого короля объединённого Фуортала. И понимал, что сделает всё для того, чтобы жизнь тех, кто стал ему близок, кто готов был сражаться с ним плечом к плечу, кто доверился и пришёл, стала ещё счастливее и интереснее.

- Эта корона, - тут Гурций высоко поднял сверкнувшую в лучах вечернего солнца корону, - перейдёт потом к следующему королю, станет первой настоящей реликвией объединённого Королевского

дома Фуортала. Есть ли кто-то, кому есть, что сказать против будущего короля? Пусть скажет сейчас или не говорит никогда.

Услышав эту фразу, так напомнившую ему его прошлый мир, Денис мысленно улыбнулся, окончательно прощаясь с прежней жизнью. И вдруг подумал, что, наверное, отец гордился бы им, тем, что он выбрал непростой, но достойный путь. Мысль об отце обожгла сердце, и Денис неожиданно даже для самого себя поднял руку.

- Я не собираюсь говорить против себя, - успокоил он заволновавшихся зрителей и встревоженно посмотревшего на него шамана, - просто… можно я ненадолго изменю ход церемонии?

Шаман пристально посмотрел ему в глаза и неожиданно просветлел лицом.

- Ты можешь это сделать, будущий король, - проговорил он с удивившей Дениса мягкостью, - это будет твоё прощание, верно?

Денис кивнул, а потом, сглотнув появившийся в горле ком, обратился к присутствующим.

- Простите, что, наверное, нарушаю правила, - он откашлялся и смущенно развёл руками, - но можно я скажу? Знаете, у меня раньше не было возможности обратиться вот так, ко всем сразу… И сейчас я хочу сказать, что ни разу не пожалел о том, что судьба забросила меня в этот мир. Здесь я обрёл свою любовь, - тут Денис нашёл взглядом Летицию и улыбнулся ей, - свою дочь, - Симба радостно подпрыгнула и замотала хвостом, - своих друзей, - он посмотрел на стоящих рядом Делю, Захария, Генри, Франца, Хописа, - тех, кто стал мне дорог, - Дэн обвёл взглядом всех и увидел ответные улыбки. – В прошлом мире меня ничто не держало, там у меня не было близких людей. Кроме одного… Мне жаль, что сейчас меня не видит мой отец. Я жалею, что не успел сказать ему, как он был мне дорог, как я благодарен ему за всё, что он сделал для меня. И прежде чем принять корону и навсегда привязать себя к этому миру, я хотел сказать ему спасибо… так, как умею…

Дэн повернулся к Нафане, которому Гурций шепнул пару слов, и теперь домовой держал в руках гилану.

- Пусть это неправильно, и на коронациях не принято петь, особенно будущим королям, но я всё же…

- Не нужно ничего объяснять, юный король, - неожиданно проговорила Моховая Кочка своим изумительным контральто, - просто делай то, что велит тебе твоё большое и чистое сердце.

Денис кивнул, взяв инструмент, присел прямо на верхнюю ступеньку помоста и над поляной поплыл неторопливый гитарный перебор.

- Сядем с отцом, сядем вдвоём

На крылечке до утра, до утра…

Поговорим о том, о сём…

Денис пел, а перед глазами проплывали картинки из такого уже невозвратного прошлого: вот отец улыбается ему с веранды дедовского дома, машет рукой, а он, ещё совсем маленький, гордо едет по двору на трёхколёсном велосипеде. А вот уже они с отцом идут по полю, заросшему ромашками, и разговаривают обо всём на свете. Картинка сменилась, и вот отец с неприкрытой гордостью смотрит на Дениса, который получает диплом, пусть не с отличием, но с вполне достойными результатами.

- Сядем с отцом, тихо споём

Про коня, что ходит по полям.

Сыном я был, стану отцом,

В деда лицом…

Картинки менялись, музыка звучала, и Денису казалось, нет, он был абсолютно уверен, что отец сейчас его слышит и одобряет. Ведь неважно, в каком мы мире… настоящие любовь и благодарность не знают преград и расстояний… А то, что мокрые дорожки на щеках – так это дождь, просто дождь. Небо ясное? Не важно… это дождь…

- А река течёт, и новый поворот,

И в венах кровь моя течёт,

И дедов, и отцов,

А река течёт…

А река течёт…

А река течёт…

Замерло эхо последнего аккорда, а Денис продолжал сидеть, прикрыв глаза, и не сразу понял, что над поляной по-прежнему царит полное безмолвие. Он медленно открыл глаза, встал, протянул подозрительно шмыгающему носом Нафане гилану и светло улыбнулся всем собравшимся на поляне.

- Я готов…

Гурций, сделав шаг вперёд, остановился, а Денис, вспомнив, что должен делать, подошёл к нему и опустился на одно колено, став почти одного роста с шаманом. В звенящей тишине Гурций осторожно возложил корону на голову Дениса и, повернувшись к присутствующим, воскликнул:

- Да здравствует первый Король Фуортала Дэн Ворон Цов!

Тишина лопнула, как воздушный шарик, и над поляной понеслись восторженные крики и поздравления. Денис поднялся, оглядел своих подданных и, неторопливо взойдя на помост, сел на трон. И не успел он это сделать, как тёмно-синее вечернее небо над лесом, над горами и даже над далёкой степью озарилось множеством вспышек, словно десятки маленьких молний одновременно взорвались в небе.

- Боги одобрили! – довольно пояснил Гурций. – Значит, твоё правление будет долгим и правильным, король Дэн. Ну а через месяц можно и свадьбу отпраздновать, да?

- Свадьба – это хорошо, - кивнул Денис, взглянув на Летицию, что-то оживлённо обсуждающую с

- Совсем объединить не получится, - покачал головой Гурций, - королевская свадьба – это событие отдельное. Но я подумаю, что можно сделать, обещаю.

Последовавшие за коронацией недели были до такой степени заполнены всевозможными делами, что Денис вообще плохо понимал, на каком свете он находится. Встречи сменялись переговорами, переговоры — приёмом желающих поселиться в Фуортале, параллельно он успевал учить Захария, который занимался с удивительным старанием, и однажды Денис понял, что может со спокойной душой доверить ему все более или менее простые случаи, не требующие вмешательства Глюка.

Непросто складывались отношения и с жителями Левендота, так как не все были довольны усилением, стремительным развитием и расширением границ «лесной» стороны. Денис подумал, посоветовался с друзьями, незаметно превратившимися в советников, и принял решение о создании особой деревеньки для тех, кто хочет сотрудничать с «условно живыми» обитателями Фуортала. Место подсказали южане, с которыми после долгих выматывающих переговоров поделились землёй северные орки, у которых территорий было вдоволь. Примирение родичей было непростым и стоило всем кучу нервов. Магическую стену разрушать не стали, просто укрепив и снабдив освещением подземный переход. И теперь на месте, где совсем недавно стояли палатки и горели орочьи костры, стремительно разрасталась деревня, которая в скором времени грозила превратиться в город.

Подкочечники согласились построить для смельчаков дома, и первым, кто решил переселиться в «Новый Левендот», стал Франц Суовинг. Вслед за ним обзавелись жильём на новых землях люди-оборотни во главе с полицейским Диком, помощником Генри. Город замер в ожидании дальнейших перемен, но переломным стало решение Симеона открыть в Новом Левендоте филиал своего трактира. Посоветовавшись с Денисом и Нафаней, трактирщик скорректировал меню и форму зала, и теперь в «У Симеона» заглядывали и хищники, которых там всегда ждало парное мясо, и мелкие звери, для которых у толстячка Симеона всегда были готовы мисочки с орехами и семечками, и вампиры, которые всегда могли рассчитывать на бокал свежей крови, которую поставлял Симеону прайд Кармаха. Заправляла делами в новом трактире дочка Симеона, красотка Марта, на которую с совершенно недвусмысленным интересом всё чаще поглядывал Тауринг.

С администрацией города, который всё чаще стали называть Старым Левендотом, отношения складывались тоже непросто. Господин Салливан, смирившийся с выбором дочери, долгое время требовал от будущего зятя провести расследование по поводу бесследного исчезновения его помощника, господина Альфреда Мастерса, который в один прекрасный день вышел из дома и больше не вернулся.

Генри честно допросил всех, включая южных орков, которые с кристально честными глазами сообщили, что очень, ну вот просто очень-очень давно не видели этого, без сомнения, достойного господина. Шёл в их сторону? Ну, мало ли, кто куда ходит… Пропал? Ай-ай-ай, какая невосполнимая утрата! Почему утрата? Так если бы не так, то разве уважаемый инспектор, ой, простите, начальник полиции Фуортала, стал бы тратить своё драгоценное время?! Особенно накануне свадьбы… Непременно, вот как только что-то узнаем — сразу же сообщим! Главпризрак тоже поклялся, что если вдруг к нему попросится на проживание призрак господина Мастерса — ну а что: шёл себе по лесу, споткнулся и нечаянно упал на орочью стрелу... несколько раз, всякое случается — так вот, если вдруг такое случится, он ни за что его не примет, но господину Старку доложит. Всенепременно и обязательно!

В общем, жизнь кипела и бурлила, не оставляя ни минуты свободного времени, поэтому когда однажды вечером Летиция сказала, что свадьба уже послезавтра, Денис совершенно искренне растерялся.

- Как — послезавтра? - ошарашенно сказал он, глядя на насмешливо улыбающуюся ведьму, - ведь совсем недавно был месяц. Как так-то? Нет, ты не думай, я только за, по мне — так хоть сегодня…

- Никаких сегодня, - строго ответила Летиция, - я первая ведьма, которая за последние пять сотен лет официально выходит замуж, да ещё и за короля, пришедшего из другого мира. И я, хоть мне и не семнадцать лет, тоже хочу платье, фату, букет невесты и что там ещё полагается.

- Брачная ночь там полагается, - проворчал Денис, которому за прошедшее время так и не удалось уговорить ведьму хоть раз остаться у него на ночь.

- Кто о чём, а ты о своём, - беззлобно поддразнила Дениса невеста, протягивая ему стакан с бодрящим настоем и уже совершенно иным тоном добавляя, - отдохнул бы ты хоть немного, а то так во время церемонии и уснёшь.

- Слушай, а где Симба? - Денис наконец-то понял, что его смущает в окружающем пространстве: было слишком тихо. Никто не гремел, не пел, не топал и не прыгал, и было это чрезвычайно подозрительно.

- Она гуляет с Крашаром, - отмахнулась Летиция как-то слишком, с точки зрения Дэна, легкомысленно.

- Это ещё кто такой? - сурово нахмурился новоявленный король и любящий отец.

- Это младший сын Кармаха, вполне приличный мальчик из хорошей, как ты понимаешь, семьи, - терпеливо пояснила Летиция, старательно пытаясь не расхохотаться при виде изумлённой физиономии Дениса.

- И почему Симба с ним гуляет? - Денис почувствовал совершенно беспричинное раздражение в адрес абсолютно неизвестного ему молодого лиймора. - Сколько ему? Что, погулять не с кем больше, что ли?

- Он немного старше Симбы, она ему нравится, а он — ей, - Летиция не выдержала и хихикнула, - чтоб ты знал, милый, лийморы взрослеют гораздо быстрее, чем люди, поэтому месяца через два-три вполне можешь ждать Кармаха с предложением… ммм… объединить семьи.

- Что-о-о?! - Дэн вскочил, опрокинув стакан, к счастью, уже пустой.

- Ну а что такого? - Летти успокаивающе погладила его по руке. - Девочку всё равно придётся отдавать замуж…

- Она маленькая!

- А союз с лийморами, подкреплённый родственными связями, это очень мудро с политической точки зрения. Ты король, Дэн, ты должен учитывать все стороны вопроса. А мальчик славный, и шерсть такая красивая… прям изумрудная.

- Да? Тогда я хочу с ним познакомиться, и если он вдруг рискнёт обидеть Симбу, пол в нашей спальне, до которой, я надеюсь, мы всё-таки когда-нибудь доберёмся, украсит красивый изумрудный коврик.

- Ну вот и хорошо, - согласилась Летиция, незаметно подмигивая подслушивающей под окошком Симбе, - а теперь давай обсудим торжество, ты ведь наверняка всё забыл.

День свадьбы короля Фуортала был удивительно солнечным и безветренным, словно и природа

- Событие века! - не уставал восхищаться расчувствовавшийся господин Суовинг. - Нет, тысячелетия! Смотри, началось!

На площадку, увитую изумительной красоты цветочными гирляндами, медленно поднялся торжественный и преисполненный собственной значимости шаман Гурций. Еще три шамана, тоже гордые оказанной им честью, встали чуть позади. Все, кто присутствовал на поляне, замерли в ожидании удивительного события. Ещё не затихло окончательно обсуждение коронации и примирения с орками, как подоспел новый повод для разговоров — королевская свадьба. Причём женился король не на ком-то там, а на ведьме, что уже само по себе невероятно.

- Жители объединённого королевства Фуортал! - обратился к присутствующим шаман, и все довольно заулыбались: лесным очень нравилось новое название их государства. - Сегодня мы с вами станем свидетелями удивительно радостного события. Наш король, его величество Дэн Ворон Цов, вступает в законный брак!

Публика взорвалась приветственными криками, искренними и очень громкими.

И тут в проходе, огороженном белыми и зелёными лентами (идея Дели) появился Денис в скромном, но невероятно элегантном тёмно-сером костюме (идея Джины), с тонкой короной, сияющей на светлых волосах. Рядом с ним шла до невозможности гордая и счастливая Симба с белоснежными бантиками на ушках и хвосте и с пышным белым бантом на шее (идея самой Симбы). За прошедшее время лиймора выросла и теперь была размером с очень крупную рысь. Расчёсанная шерсть переливалась всеми оттенками зелени, и Кармах одобрительно толкнул плечом стоящего рядом и во все глаза таращащегося на Симбу сына. Ну а что: мало того, что хорошенькая до ужаса, так ещё и принцесса, а Кармах помимо того, что был любящим отцом, был ещё и главой прайда.

Тем временем Денис подошёл к возвышению, на котором его ждал Гурций, и повернулся к подданным. За прошедшие недели он почти привык к этому слову, хотя и не окончательно. Впрочем, никто и не требовал от него соблюдения никому не нужных церемоний. Король Фуортала — это «весы, меч и опора», как говорилось в предсказании, а не пустое приложение к короне.

Денис хотел что-то сказать Гурцию, но моментально забыл обо всём, так как в проходе появилось волшебное видение. Тоненькая фигурка, облачённая в струящееся платье насыщенного алого цвета казалась бутоном сказочной розы, украшенные крупными рубинами гребни (подарок Гур-Лиршана) поддерживали невесомую фату, алым облачком опустившуюся на рыжие волосы. В руках видение сжимало изящный букет из полураспустившихся роз. Летиция была так нереально хороша, что у Дениса заболело сердце от какого-то запредельного, немыслимого счастья.

Невесту вёл по проходу сияющий Генри Старк как единственный родственник. Он был в мундире и солидно сверкал десятком орденов: они с Делей решили, что вместо костюма вполне сгодится и парадная форма.

Генри подвёл тётушку к жениху и отступил в сторону, чтобы вернуться к ожидающей его Аделаиде. Девушка, следуя человеческим традициям, была в классическом белом платье, а голову украшала коротенькая кружевная фата. В белом же была и Джина, невеста Хописа, которая стояла рядом с женихом, тоже облачённым в белоснежный костюм. На лице вампира прекрасно читалось недоумение: он женится?! Да ладно! Тем не менее на невесту аптекарь смотрел с такой нежностью, что ни у кого не возникало сомнений: это союз по любви.

Между тем в тишине, пологом опустившейся на поляну, весомо и солидно звучали слова древней клятвы любви и верности, которые вслед за Гурцием повторяли Денис и Летиция. И когда прозвучал последний вопрос, они, не сговариваясь, хором ответили «да»!

И, стоило им произнести клятву, как с неба, как волшебном сне, посыпались лепестки цветов. Было совершенно непонятно, откуда они взялись и почему падают исключительно на молодых.

- Лес и высшие силы благословили ваш брак, - торжественно произнёс Гурций и тихонько добавил, - ещё бы они этого не сделали!

Вперёд вышел один из шаманов и протянул Гурцию подушечку, на которой лежала скромная, но очень изящная корона. Шаман взял её и торжественно возложил на голову Летиции.

- Да здравствует король Дэн!

- Да здравствует королева Летиция!

Когда приветственные крики слегка утихли, Денис нашёл взглядом Генри и кивнул ему. Зрители снова оживились, так как про проходу двинулись две пары.

Первыми шли полицейский инспектор Генри Старк, ставший руководителем полиции нового королевства, и дочь мэра Старого Левендота Аделаида Салливан. Многие расценивали этот брак как залог мира и дружбы между старыми порядками и новыми реалиями.

За ними следовала вторая пара: дочь цветочницы Джина Нортон и загадочный вампир, хозяин аптеки и друг короля, Хопис. Об этом браке не сплетничал только ленивый, но все понимали — это начало новой эпохи, той, где люди и нелюди будут жить не только рядом, но и вместе.

- Властью, данной мне лесом, объявляю вас мужем и женой. Счастья и благополучия!

В воздух полетели цветы, ленты, какие-то украшения: присутствующие искренне радовались за своего короля и его верных друзей и помощников. По традиции невесты швырнули в толпу букеты, и один поймала Марта, дочь трактирщика Симеона, а второй просто свалился в руки Тауринга. Вампир внимательно посмотрел на букет и, сверкнув клыками, отвесил покрасневшей трактирщице изящный поклон.

Тут народ расступился, и в проход выплыла Моховая Кочка. Дэн хотел спуститься к ней, но она остановила его, сказав своим удивительным голосом:

- Сегодня твой день, юный король, и день твоих друзей. Завтра будет пир, будет праздник, будут песни и будут танцы. Будет много подарков, но один из них мы хотим преподнести тебе сегодня. В его создании участвовали многие, поверь мне на слово. Ты хочешь увидеть?

- Очень, - Денис вдруг почувствовал, как перехватило горло, а Летти крепче сжала его ладонь.

- Тогда смотри! - Моховая Кочка отошла в сторону, и среди гостей образовался новый коридор, который вёл к той части леса возле клиники, куда Денис за последнее время ни разу не заглянул: всё что-то мешало. Деревья словно сами собой расступились, и Дэн ахнул.

Среди деревьев стоял небольшой, но невероятно красивый

- Это наш подарок тебе, юный король, - проговорила Моховая Кочка, - ни о чём не думай сегодня, просто будь счастлив, а мы вернёмся завтра, и одной-двумя песнями ты не отделаешься!

- Благодарю, - Денис низко поклонился, чтобы никто не видел его слёз, набежавших на глаза. Плачущий король — ну куда это годится!

Когда он взглянул на поляну, то понял, что там уже никого нет: все словно растворились в лесу.

Денис посмотрел на нежно улыбающуюся ему Летицию, подхватил её на руки, легко взбежал по ступенькам и переступил порог своего настоящего дома. Именно своего — это он почувствовал сразу.

Через некоторое время Дэн вышел на балкон, посмотрел в фиолетовое небо с узором из мерцающих звёзд и прошептал одно-единственное слово:

- Спасибо!

Александра Шервинская

Все некроманты делают это

Пролог

Листья старых клёнов, наверняка помнивших ещё те времена, когда неподалёку от этого места шумел достаточно крупный город, лежали на дорожках мокрыми красно-коричневыми кляксами. Они не шуршали, не шелестели под порывами холодного осеннего ветра, а молча липли к неприветливой холодной земле. Им было грустно, одиноко и жутко тоскливо. Впрочем, место и не располагало к веселью: мало кому захочется танцевать или петь частушки на кладбище.

Погост был достаточно старым, повсюду можно было заметить следы того особого запустения, которое встречается лишь в таких безрадостных, отживших своё местах. Ещё недавно крепкие, а теперь покосившиеся ограды, когда-то белый, а нынче потемневший мрамор памятников, покрытые многолетней пылью выцветшие букетики искусственных цветов.

- Неплохое местечко, милое, тихое, атмосферное, - неожиданно раздался хорошо поставленный мужской голос, какой в равной степени мог принадлежать как преуспевающему адвокату, так и профессору, читающему лекции по культурологии в столичном университете, - полагаю, что до того, как сия юдоль скорби превратилась в банальный заброшенный погост, тут было вполне благостно и достаточно аутентично.

- Скорее всего, хотя последним словом ты меня слегка озадачил, - ответил ему второй голос, бодрый и жизнерадостный, хотя и с лёгкой хрипотцой. Он выдавал в говорившем человека достаточно молодого и энергичного. - А ещё оно пустое. То есть вот вообще, даже Хозяина нет, представляешь?

- Может, сей достойный господин просто спит, хотя это и было бы донельзя странно? - в первом голосе отчётливо слышалось удивление.

- Я бы почувствовал, - возразил ему молодой, - здесь же вообще ни отклика, ни тени, ни отзвука. Ушёл он: а сам ли или поспособствовал кто — этого мы, скорее всего, уже никогда не узнаем.

- Кто же Хозяина прогнать может? - удивление в красивом голосе сменилось откровенным скепсисом.

- Да просто всё на самом-то деле, - вздохнул второй, - могилу, которая домом Хозяину служит и с которой началось это кладбище, разрушить, кости выбросить — вот и всё. Был Хозяин — и нет Хозяина. Врать не стану, не каждому это под силу, но опытный некромант вполне может справиться.

- Никогда о таком не слышал, - помолчав, произнёс первый голос и тут же уточнил, - но, как говорится, есть многое на свете, друг Горацио…

- Если ты ждёшь, что я спрошу, кто такой Горацио, то напрасно, - насмешливо фыркнул молодой голос, - у меня, конечно, специализация, далёкая от филологии, но о Шекспире я представление имею. Так что твой выпад, уважаемый Фред, мимо цели.

- Сколько можно просить: не называй меня этой собачьей кличкой! Я Фредерик, и будь любезен не забывать об этом! Сколько лет мы уже вместе, а ты не можешь запомнить такой элементарной вещи!

- Зато я помню многое другое, - резонно возразил обладатель хрипловатого голоса, - гораздо более важное и принципиальное.

- Что может быть важнее того, чтобы правильно обращаться к тому, кто верой и правдой служит тебе, не покладая…

Тут из-за покосившейся скульптуры, изображающей коленопреклонённую девушку, появился молодой человек вполне привлекательной наружности. Тёмные волосы живописно падали на широкие плечи, длинное тёмно-серое пальто было распахнуто, и под ним можно было рассмотреть джинсы и джемпер, скромный и неброский вид которых мог многое сказать человеку понимающему. В руке молодой человек нёс кожаный саквояж, похожий на те, с которыми когда-то давно, в позапрошлом веке, ходили врачи.

Вслед за ним из-за памятника вывернул довольно крупный дымчато-серый кот, жёлтые глаза которого сверкали в сумерках двумя яркими огоньками, придавая своему обладателю вид зловещий, практически инфернальный.

- Фредерик, - молодой человек едва заметно улыбнулся, услышав удовлетворённое фырканье кота, - ты не помнишь, нам точно нужна 13 аллея, место 4?

- Разумеется, - вспрыгивая на повалившийся памятник, проговорил кот, при этом его пасть действительно открывалась и закрывалась, демонстрируя розовый язычок и острые клыки. - Понимаю твои сомнения, выглядит на удивление непрезентабельно даже для этого места.

После этих слов молодой человек и кот дружно уставились на полуразрушенную могилу, на которой даже памятника никто не удосужился поставить. Из земли торчал лишь покосившийся столб, к которому была приколочена табличка с надписью.

- Синегорский Фрол Дормидонтович, - с трудом различая буквы, прочитал молодой человек, - одна тысяча девятьсот пятый — две тысячи четвёртый. Ого, нормально так дедок пожил, чуть-чуть до ста лет не дотянул.

- Ты сегодня весь вечер неприятно меня удивляешь, Антуан, - сердито прошипел кот, - если он действительно был носителем тех уникальных знаний, о которых мы с тобой прочитали, то он мог прожить ещё пару раз по столько. И это был бы далеко не предел, уж можешь мне поверить.

- Ну а чего он тогда? - и названный Антуаном молодой человек кивнул в сторону могилы. - Нет, я потом-то узнаю, конечно, мне просто интересно услышать твою версию.

- Позволю себе высказать предположение, что означенный Фрол Дормидонтович пал жертвой профессионального конфликта интересов.

- То есть, проще говоря, свои же и грохнули?

- Фи, мон шер, как грубо, - кот недовольно махнул хвостом и дёрнул роскошными усами, - но верно. Примитивно, даже убого, однако суть отражает правильно. Впрочем, какое нам дело, как именно умер данный индивидуум, раз нам нужен не он весь, а его часть.

- Вот и я так думаю, - согласился молодой человек, снимая дорогое пальто и аккуратно пристраивая его на очередное полуразвалившееся надгробье. - Вот был бы на месте Хранитель кладбища, насколько всё

- Не стану спорить, - неожиданно согласился кот, перепрыгивая поближе, - но раз его нет, приходится действовать по обстоятельствам.

Молча согласившись со своим хвостатым помощником, молодой человек закатал рукава тонкого кашемирового джемпера. Как раз в этот момент луна выглянула из-за облака, и на руках того, кого кот называл Антуаном, проступила сложнейшая вязь татуировок. В обычной жизни они были незаметны, рассмотреть их можно было, только если на них падал лунный свет. «Ночное солнце» вскоре ушло за тучу, и руки молодого человека приобрели свой прежний вид, точно такой же, как у миллионов других, обычных людей.

Отступив на пару шагов от могилы и стряхнув землю со щегольских ботинок, некромант — а никем другим молодой человек быть не мог — прикрыл глаза и начал негромко проговаривать, почти выпевать совершенно непонятные непосвящённому слова. И, подчиняясь этому речитативу, земля расступилась, сползаясь к краям и открывая доступ к рассохшемуся гробу. Но тут молодого человека ждал сюрприз: прямо на крышке живописно расположился ещё один труп, точнее, скелет, который явно был тут лишним.

- Не понял, - молодой человек опустил руки, но тут же поднял их снова, так как земля, которую перестала удерживать магия, радостно поползла на своё место. - А это ещё кто?

- Хороший вопрос, мэтр, - согласился кот, вытягивая шею и чуть не падая в яму, - боюсь, кроме тебя этого никто уже узнать не в силах. Другой вопрос, целесообразно ли тратить на это ресурсы и время.

- Не думаю, - помолчав, определился молодой человек, - давай извлекать череп нашего образованного друга, да и пойдём. Скоро дождь будет, тут всё развезёт — не выберемся. А этого бедолагу просто сдвинем в сторону. Подержишь?

С этими словами названный Антуаном словно вытянул из воздуха несколько грязно-зелёных нитей и, скрутив в подобие жгута, плавно переправил коту, который привычно прыгнул сверху, придавив их всеми четырьмя лапами. Зеленоватые нити подёргались, но кот прошипел что-то явно угрожающее, и они покорно затихли, признавая его главенство.

И, наверное, всё прошло бы спокойно и буднично, если бы не его величество случай. На этот раз он принял вид облезлой и до безобразия тощей мыши, которая на свою голову вылезла из норы и решила прогуляться под луной. Привыкнув, что на заброшенном кладбище никого нет даже днём, а уж тем более ночью, мышь медленно брела по тропинке, думая о своих наверняка важных делах, и практически уткнулась носом в ошалевшего от такой наглости кота. Лапа зверя рефлекторно дёрнулась, зелёная нить радостно выскользнула и хлестнула по открытой могиле, чудом не задев спрыгнувшего вниз и продолжающего бормотать заклинания молодого человека. Он успел отпрыгнуть, чуть не переломав ноги, а крышка гроба, давным-давно сгнившая, рассыпалась в труху. Лежавший сверху незапланированный покойник провалился к законному обитателю могилы, и из гроба неожиданно ударил в небо изумрудно-зелёный луч. Он тут же погас, и молодой человек, выругавшись на каком-то неизвестном языке, наклонился над живописно разбросанными по земле останками.

Через некоторое время, видимо, решив довести дело до конца, он поднял непонятно как уцелевший череп, в глазницах которого на мгновение сверкнули и погасли зелёные искры, и выбрался из могилы.

- Прости, Антуан, - в голосе кота слышалось искреннее раскаяние, - иногда даже мне не удаётся совладать с рефлексами. Она же мне чуть ли не по лапам прошлась!

- Фред, успокойся, - молодой человек открыл саквояж, вынул из него покрытый странными письменами кусок ткани, расстелил на ближайшем надгробье и аккуратно поставил на него извлечённый из могилы череп. Кот, чувствующий себя виноватым, даже не отреагировал на сокращённый вариант имени, хотя при других обстоятельствах не упустил бы случая позанудствовать.

- Как ты думаешь, где нам его лучше пробудить? Дома или здесь?

- Дилемма, - кот вздохнул совсем по-человечески, - с одной стороны, тут грязно, мокро и холодно. А с другой — если что пойдёт не так, мы хотя бы дом не разрушим. Этому погосту, увы, уже совершенно всё равно. Был бы цел Хозяин — он бы точно не позволил, а так как его нет…

- Я понял, - кивнул молодой человек, - пробудим здесь. Ну что же, Фрол Дормидонтович, пора просыпаться, уважаемый…

Тот, кого кот называл Антуаном, вытащил из всё того же саквояжа две толстые чёрные свечи, поставил их по обеим сторонам черепа и, взяв из полотняного мешочка щепотку каких-то растёртых в пыль трав, очертил круг.

Снова зазвучали над заброшенным кладбищем слова древних, мало кому известных заклинаний, и через пару минут глазницы черепа вспыхнули яркой ядовитой зеленью.

- И чо это такое, в натуре, было? - прохрипел череп.

Над погостом повисла густая напряжённая тишина, не нарушаемая ни единым шорохом. Затем раздался полный недоумения голос молодого человека:

- Фред, ты уверен, что это тот, кто нам нужен? Широко известный в узких кругах травник Фрол Дормидонтович?

- Не уверен, - так же озадаченно откликнулся кот, - как-то говорит он странно. Мне казалось, что господин Синегорский должен выражаться несколько иначе.

- Эй, в черепе, ты кто такой будешь? - молодой человек осторожно постучал по тускло-жёлтой кости.

- А ты чо, прокурор? - отозвался череп, но сквозь агрессию в его голосе была чётко слышна растерянность, почти паника. - Слышь, чернявый, а где все-то? Кореша мои куда делись?

- Ничего не могу тебе по этому поводу сказать, - проговорил названный Антуаном, - во всяком случае, тут их точно давно нет. А ты есть, и мне очень хотелось бы понять, что произошло.

- Есть у меня, конечно, версия, но, боюсь, нам с тобой она не понравится, - кот озадаченно почесал лапой за ухом. - Полагаю, что нужный нам травник уже в лучшем из миров, а от этого господина мы не сможем узнать даже рецепт примитивного приворотного зелья.

- Сушёный корень заманихи-травы, взятой в первую осеннюю ночь, — три части, листья руты, что брала невинная дева, — одна часть, три капли крови из безымянного пальца левой руки, с нужными словами в медной чаше вскипятить, помешивая противосолонь, и наговор прочесть… - как-то слегка растерянно выдал череп и сам же спросил, - это я чего такое сказал сейчас? Алё, мужики, я не понял, чо за дела?

- Тебя звать-то как, бедолага? - с сочувствием спросил молодой человек и переглянулся с котом.

- Бизон я, - помолчав, сказал череп и добавил, - погоняло такое.

- Ну, если даже в Зареченске, тогда конечно, - согласился кот и, вздохнув, уточнил. - А нормальное имя у тебя есть?

- Есть, - не стал отказываться череп, - Афанасий я, Степанов.

- Ну вот как тут не поверить в магию имени, - усмехнулся молодой человек.

- А чо не так-то? - череп сердито сверкнул зеленью в провалах глазниц.

- Всё так, - успокоил его кот, - просто твоё имя в переводе с древнего языка означает «бессмертный», что мы, собственно, и наблюдаем.

- А скажи, Афанасий, ты о травках что знаешь? - молодой человек задумчиво посмотрел на неприглядную мешанину из костей и щепок, оставшуюся после удара зелёной нити, и махнул рукой. Земля, словно ожидавшая позволения, быстро ссыпалась обратно в могилу, похоронив останки двух человек уже окончательно.

- Не, я не по этой части, - череп, когда-то принадлежавший гражданину по кличке Бизон, хохотнул, - я больше водочку предпочитаю, по-нашему, по-простому, по-пацански. Травой пусть малолетки балуются, у них мозгов мало.

Кот явно хотел что-то сказать, но, повинуясь строгому взгляду молодого человека, промолчал и лишь закатил жёлтые глаза.

- Я не про то, про что ты подумал, - терпеливо объяснил некромант, - я имею в виду разные лечебные травы, редкие растения, используемые в зельях или настойках.

- Это чо, колдовство типа? - удивлённо проговорил череп. - Я в кино видел, в этом, как там его, ну… там ещё Джек Воробей играет, только не себя, а другого, типа умного… Там ещё без головы чувак был...

- «Сонная лощина»? - уточнил молодой человек, быстро сопоставив обрывки информации.

- Вот ты шаришь, - уважительно сказал череп и одобрительно сверкнул глазницами, - ага, в нём. Там тоже про колдунов было вроде. А может, и не там...

- Я имел в виду, не знаешь ли ты…

- Погоди, Антуан, - неожиданно вмешался кот, - ты неправильно ставишь вопрос, как мне кажется. Смотри, как надо.

Тут Фредерик перепрыгнул поближе к черепу невезучего Афанасия и, строго глядя прямо в тревожно сверкающие зеленью глазницы, спросил, чётко проговаривая слова:

- Зелье сонное второго уровня? Быстро!

- Корень асфоделя толчёный, две меры, смешать с валериановым корнем в том же количестве, да мяты для вкусу и запаху добавить, дабы не учуял кто не ко времени, да истолочь всё, всыпать и на пятидесятой секунде добавить активатор под номером семь значащийся, и делать то надлежит одновременно с последним словом наговора… Ой…

- Ты понял, Антуан? - не обращая внимания на зависший в полном обалдении череп, спросил у некроманта кот. - Они объединились, когда наш не обременённый излишками интеллекта друг свалился на бывшего великого травника. И теперь мы имеем, как говорит современная реклама, «бальзам и кондиционер в одном флаконе». Говоря проще, память Синегорского объединилась с памятью Афанасия. И что теперь делать, я совершенно не понимаю.

- Эй, парни, а чего со мной такое, а? - как-то неожиданно беспомощно спросил череп. - Откуда я это всё знаю? И почему у меня в голове всё время типа щекотка какая-то, а?

- В голове у тебя теперь мысли, просто ты к этому непривычный, в новинку они тебе, - любезно сообщил черепу кот, - потому как от тебя, Афанасий, практически ничего не осталось. Только черепушка и переместившиеся в неё чужие знания.

- А вы кто такие? - наконец-то спросил череп. - И как я разговариваю, если я умер?

- Вот, теперь ты начал задавать правильные вопросы, - одобрительно взглянул на Афанасия кот, - может, всё ещё не так и плохо.

- Меня зовут Антон Широков, и я некромант, - любезно сообщил молодой человек черепу, - а это, - тут он кивнул в сторону кота, - Фредерик, мой друг, помощник и незаменимый советчик.

- Слышь, а он, ну, кот твой, типа говорящий? - негромко уточнил череп. - Небось денег конских стоит такой, а?

- Он мой друг, - по-прежнему мягко проговорил некромант, - а теперь с тобой, Афанасий. У нас есть два пути развития событий. Путь первый: я тебя оставляю здесь, могу даже прикопать слегка, если тебе так будет комфортнее. Путь второй: я беру тебя с собой, и ты вливаешься наш небольшой, но очень дружный коллектив. Сразу скажу, что мне предпочтительнее второй вариант, так как по нелепой случайности знания, которыми обладал травник Синегорский, теперь находятся в тебе. Не скажу, что без них моя жизнь потеряет смысл, но они мне интересны. Твой выбор, Афанасий?

- Второй, понятное дело, - вздохнул череп, - но у меня условие одно будет.

- Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы ставить условия? - фыркнул кот, но череп не обратил на него никакого внимания.

- Какое же?

- Найди того, кто меня убил, - в хриплом голосе черепа послышалась ледяная ненависть, - того, кто продал меня…

Дальнейшая эмоциональная речь черепа состояла исключительно из слов матерных, сплетаемых так затейливо и необычно, что некромант и кот даже заслушались.

- Договорились, - дождавшись окончания гневного спича, проговорил молодой человек. - А теперь извини, придётся тебя временно спрятать в саквояж, так как, боюсь, такой креатив граждане уже не оценят.

Глава 1

- Антон Борисович, к вам посетитель, - проворковал интерком голосом секретарши Леночки. - Господин Зильберт Виталий Павлович и сопровождающие его лица в количестве двух экземпляров. Он не по записи, но уверяет, что вам по его поводу звонили. Вы сможете его сейчас принять?

- Пара минут, - откликнулся я, всматриваясь в экран ноутбука, где здоровенный фиолетовый монстр лихо крошил противников в неаппетитную кашу. - Мне нужно досмотреть важный договор, но я скоро освобожусь и непременно приму уважаемого Виталия… - тут я таки достал монстра ярко-синей вспышкой и довольно улыбнулся, - … Павловича. И сделай нам кофе, пожалуйста. А сопровождающим экземплярам то, что они попросят. Да, и пусть подождут в приёмной.

- Да, конечно, - прощебетала секретарша и отключилась. Я свернул окно с игрой, открыл какой-то текстовый файл, даже не посмотрев, какой именно, встал из-за стола и с хрустом потянулся.

Подойдя к огромному панорамному окну, я бросил взгляд на раскинувшийся внизу город.

- Красота-то какая! Лепота! - процитировал я старый советский фильм и поправил идеально завязанный галстук.

Затем вернулся к столу, удобно устроился в кресле и,

Бесшумно открылась дверь и, неслышно ступая по толстому ковру, в кабинет вошла девушка, которая вполне могла бы служить моделью для обложки журнала о чём-нибудь мистическом. Волосы цвета воронова крыла, бледная, почти белая кожа, слегка вытянутые к вискам зелёные глаза… Я прекрасно знал, каких усилий стоило Леночке поддерживать такой образ, но клиенты впечатлялись, значит, приходилось соответствовать. Впрочем, зарплата, которую я платил исполнительной и, что самое ценное, не болтливой девушке, с лихвой окупала и окрашивание в дорогом салоне, и отбеливающие процедуры там же, и цветные контактные линзы от известного мирового бренда.

Вошедший за секретаршей мужчина явно чувствовал себя неуютно, хотя было видно, что это состояние для него не слишком привычно, поэтому он всячески старался выглядеть невозмутимым. Был он высоким, с коротким ёжиком начавших седеть волос, кустистыми бровями и тяжёлой нижней челюстью. Этакий шериф из классического американского боевика.

Посетитель быстро окинул взглядом кабинет, удивлённо дрогнул бровью и перевёл взгляд на меня. Я же в свою очередь без излишней торопливости встал из-за стола: нужно не забывать, кто к кому пришёл и кто в ком нуждается.

- Почему-то мне казалось, что ваш, так сказать, кабинет должен выглядеть несколько иначе, - протягивая мне крепкую, совершенно не аристократическую руку, проговорил Виталий Павлович.

- Ожидали увидеть здесь паутину, чёрные стены, засушенных монстров, пентаграмму на полу и плюс к этому обязательные скелеты в каждом углу? - улыбнулся я. - Сила влияния стереотипов на воображение огромна, поэтому я уже не удивляюсь.

Я давно привык, что приходящие ко мне люди искренне недоумевают при виде светлых стен, панорамного окна, дорогой классической мебели, кожаных диванов и более чем современной техники: большого плазменного телевизора в полстены, стильного моноблока на небольшом письменном столе в дальнем углу кабинета, ноутбука последней модели на моём личном рабочем месте.

- Ваша версия слегка утрированна, но в целом верна, - усмехнулся посетитель, занимая так называемое «клиентское» кресло. - Мне раньше не доводилось сталкиваться с представителями вашей профессии, так что моя неосведомлённость простительна.

- То есть сам факт существования таких специалистов, как я, вас не удивляет, - я откинулся на спинку кресла и, спокойно положив ладони на подлокотники, с интересом взглянул на гостя. - Неожиданно, признаюсь. Обычно те, кто приходит ко мне в первый раз, начинают как раз с того, что они, конечно, в некромантию не верят, но…

Виталий Павлович пожал широкими плечами и невозмутимо ответил:

- Я давно привык ничему не удивляться, Антон Борисович. И если я столкнулся с тем, что нельзя объяснить логикой, анализом и прочими привычными мне категориями, значит, есть другие — непривычные. То, что я с ними не пересекался, совершенно не означает, что их не существует.

- Достойная позиция, - в моём голосе не было даже намёка на иронию, напротив, я даже не пытался скрыть искреннее уважение. - Не подскажете, кто порекомендовал вам меня? Как вы понимаете, я на столбах объявления не расклеиваю и на «Авито» свои услуги не предлагаю.

- Понимаю ваш интерес, - кивнул посетитель, - мне посоветовал к вам обратиться Давид Гольдман. Вы помогли ему найти…

- Я помню его, - остановил я Зильберта и мягко улыбнулся, извиняясь, - прошу простить мне некоторую резкость, но есть вещи, которые лучше не озвучивать даже здесь. Вы понимаете меня, Виталий Павлович?

- Не подумал, - согласился посетитель, жестом показывая, что извинения приняты, и в свою очередь прося прощения за собственную торопливость, - я давно знаю Давида, привык доверять его мнению и прислушиваться к его советам. Он уверен, что вы, Антон Борисович, единственный, кто может мне помочь.

- Не исключено, - я и не подумал спорить, - но я не гарантирую вам, что возьмусь за ваше дело. Не потому что не захочу, а потому что оно просто может оказаться не по моему профилю.

В кабинет по-прежнему бесшумно вошла Леночка и поставила сначала перед гостем, а потом и передо мной дразнящие ароматным паром чашки.

- Спасибо, Леночка, и меня ни для кого нет, - сказал я и, подумав, добавил, - если через десять минут Виталий Павлович не покинет кабинет, то через полчаса принеси следующий кофе, хорошо?

- Слушаюсь, Антон Борисович, - почти пропела Леночка и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

- Итак, - я внимательно посмотрел на посетителя, - для начала вкратце познакомьте меня с вашей проблемой. Пока можно без подробностей.

- Завтра должно состояться подписание очень крупной сделки из разряда тех, о которых не пишут в газетах и в интернете, но которые во многом определяют вектор развития целой отрасли. Я один из участников, то есть лицо более чем заинтересованное в том, чтобы всё прошло гладко и результат был бы именно тем, который нужен. Более того, я отвечаю за организационную сторону встречи… Понимаете?

- Пока не очень, - я бросил быстрый взгляд на антикварные часы, в которые была встроена миниатюрная видеокамера, - и пока не улавливаю, где ваша деятельность может пересечься с моей.

- Молодость всегда тороплива, - философски вздохнул Виталий Павлович, а я едва заметно улыбнулся: если бы посетитель узнал мой истинный возраст, он был бы, мягко говоря, удивлён, - одним из обязательных условий сделки является личное присутствие всех концессионеров. Без исключения. В ином случае документы подписаны не будут и все договорённости обнулятся. Мы не можем этого допустить, так как слишком долго и трудно шли к разумному и, главное, мирному решению вопроса. Но сегодня утром один из ключевых участников встречи скоропостижно скончался.

- Надо полагать, по абсолютно естественным причинам, - предположил я, неторопливо просчитывая, стоит ли ввязываться в это откровенно дурно пахнущее дело. Впрочем, большинство клиентов приходило ко мне именно с такими вопросами.

- Всё кристально чисто, - кивнул посетитель, - сердечный приступ, что никого не удивило, так как наш партнёр отличался редкостной невоздержанностью во всём при совершенно реальных проблемах с сердцем.

- Я искренне сочувствую родным и близким покойного, - я вздохнул, - но по-прежнему не улавливаю, чем могу помочь?

- Он должен появиться завтра на подписании документов, - негромко, но очень внушительно проговорил Виталий Павлович, пристально глядя на меня, - что с ним будет потом, меня совершенно не беспокоит, мы никогда не

На некоторое время в помещении повисла полная тишина, нарушаемая только едва слышным тиканьем часов. Виталий Павлович молчал и терпеливо ожидал моего решения, так как понимал: есть ситуации, когда от тебя, как бы ты ни был влиятелен в реальном обычном мире, ничего не зависит.

- Когда, вы говорите, с вашим партнёром произошло несчастье?

- Сегодня около пяти часов утра, - ответил посетитель, в глазах которого вспыхнула надежда. - Мне сообщила его домработница около десяти часов.

- Кто ещё знает о том, что он умер? - я задумчиво рисовал на листке бумаги никому кроме меня не понятные завитушки и спирали.

- Слухи наверняка просочились, - не стал скрывать правду Зильберт, - но официального подтверждения в прессе пока не было, так что в курсе только непосредственные участники сделки. Мы постарались максимально быстро изолировать всех, кто успел так или иначе узнать о случившемся. Домашних, любовницу, обслугу, секретаря.

- Разумные меры предосторожности, - одобрил я, - и последний вопрос на данном этапе: где тело?

- В загородном доме покойного, - Виталий Павлович пожал плечами, - он предпочитал жить там, туда же к нему приезжала его молодая пассия. Вот и на этот раз наш партнёр был именно с ней.

Я молча постучал пальцами по полированной крышке стола, выбивая привязавшийся с самого утра ритм, а затем так же молча придвинул к себе лист бумаги, взял ручку и быстро написал на ней несколько цифр.

- Это аванс, тридцать процентов, остальное по завершении, - пододвинув листок к собеседнику, сказал я. - Торг неуместен.

- Хорошо, согласен, - подумав, кивнул Виталий Павлович, - сумма серьёзная, но и я пришёл к вам с непростой просьбой, да ещё и срочной. Так что всё справедливо.

- С вами приятно работать, - улыбнулся я, - а теперь давайте проговорим детали.

Через два часа Виталий Павлович садился в машину, чувствуя себя таким вымотанным, словно лично вскопал пару гектаров целины. Рубашка промокла от пота и прилипла к спине, мышцы болели, сердце трепыхалось, и больше всего хотелось принять душ и выпить водки. Или наоборот — сначала выпить, а потом уже в душ. И потом снова выпить…

Молодой человек по имени Антон Борисович, которого порекомендовали для решения вопроса, казалось, выпил из него всю кровь, причём у Виталия Павловича было ощущение, что выпил в самом что ни на есть прямом смысле. Ему пришлось вспомнить о покойном Мише Шляпникове всё, что он знал, и даже то, чего не знал. Сумма, запрошенная этим экстрасенсом — ну не верил Зильберт ни в какую, прости Господи, некромантию! — была велика, но выхода не было. Ставки были слишком высоки, и Шляпников просто обязан был появиться и подписать документы.

Глава 2

Проводив господина Зильберта, я попросил Леночку сварить кофе покрепче и удобно устроился за столом. Нужно было обо многом подумать и составить план действий. Дождавшись, пока секретарша принесёт очередную чашку, я отпустил её обедать и, услышав удаляющийся бодрый стук каблучков, пультом закрыл дверь изнутри. Нужно было исключить даже призрачную возможность того, что кто-то услышит, о чём я собирался говорить со своими, не побоюсь этого слова, ассистентами.

Я произнёс нужные слова, и неподалёку от окна, освобождаясь от полога невидимости, медленно проявился небольшой столик, где расположилась бархатная кошачья лежанка и подставка, на которой сверкал изумрудными глазницами череп.

- Ну, что скажете? - я сделал глоток кофе и подумал, что пора бы махнуть куда-нибудь в отпуск. Туда, где много солнца и неба, где мужчины носят белые гандуры и клетчатые бело-красные гутры, где небоскрёбы пронзают почти всегда безоблачное небо, а банки надёжны и не зависят от странностей европейского мышления.

- Мутное дельце, Тоха, ну их на хрен, таких продуманных, - череп, как всегда, был незатейлив и категоричен в высказываниях.

За те два месяца, что прошли с момента присоединения Афанасия к нашей неоднозначной компании и превращения слаженного дуэта в трио, он вполне освоился. С Фредом они поначалу скандалили так, что искры сыпались, но потом как-то притёрлись, перестали воспринимать друг друга как конкурентов и даже почти сдружились. Афанасий, смирившийся в итоге с именем Афоня, постепенно учился разговаривать не только матом, но и другими словами. Кот делился с ним историями, которых знал какое-то нереальное количество, а череп, в свою очередь, развлекал нового приятеля рассказами из своей богатой на криминальные события жизни. Я пару раз послушал… В общем, сериал «Бригада» на минималке…

Тем не менее знания, обладателем которых так внезапно стал бывший Бизон, постепенно как-то систематизировались и улеглись в его непривычной к активному мыслительному процессу голове. Теперь на мои просьбы сообщить ту или иную информацию он реагировал недолгим жужжанием и каким-то пощелкиванием. Что там в пустом черепе могло издавать такие звуки, даже я предположить не возьмусь, всё равно не угадаю. Но сведения он после этого выдавал чётко, связно и исключительно по делу. Да и вообще Афоня оказался парнем наблюдательным, по-своему, по-бандитски, честным и принципиальным и на удивление сообразительным. Идеи, которые он порой озвучивал, заслуживали внимательного рассмотрения, а даваемые им характеристики часто оказывались удивительно точными.

Меня Афоня называл Тохой, в серьёзных ситуациях - боссом, не признавая никаких других вариантов, правда, поначалу пару раз попытался придумать мне «погоняло». Я этой идеей не вдохновился и предложил креативному черепу вернуться на место постоянной дислокации. Возвращаться на заброшенное зареченское кладбище он не захотел, и в итоге мы остановились на Тохе. Мне не сложно, а ему приятно.

Так и повелось: кот по установившейся веками — я не оговорился — традиции называл меня Антуаном, череп — Тохой, а клиенты — Антоном Борисовичем.

Кота после долгих скандалов и разбирательств череп называл исключительно Фёдором. Когда Фредерик попробовал возмутиться, в качестве альтернативы ему были предложены следующие варианты: Серый, Барсик, Хрыч (не спрашивайте меня, почему!) и Феофан. Впечатлённый кот подумал и решил согласиться на более или менее нейтрального Фёдора.

- А что с ним не так, с клиентом сегодняшним? - поинтересовался я. - Жду оценок, идей, предположений, версий… В общем, как всегда.

- Гнилой он, меня чуйка никогда не подводит, Тоха. Вроде и улыбается, а сам только и думает, как перо в

- Присоединяюсь, - помолчав, сказал Фред, задумчиво изучая кончики бритвенно острых когтей, - на меня господин Зильберт тоже не произвёл приятного впечатления, несмотря на импозантную внешность.

- Вариант отказа не рассматривается, - я снова побарабанил пальцами по столешнице. - Во-первых, это репутационные потери, которые нам совершенно ни к чему, во-вторых, расстроенный господин Зильберт может попытаться испортить нам жизнь. Понятно, что у него ничего не получится, но ведь хлопотно и неприятно, к тому же может пострадать Леночка, а где я другую хорошую секретаршу найду? Ну и в третьих, это очень неплохие деньги, а они лишними не бывают. Я хотел в феврале на неделю моды в Милан съездить, обновить гардероб, а то начинаю чувствовать себя провинциалом.

- Слушай, Тоха, а вот на хрена тебе все эти шмотки? - вдруг поинтересовался Афоня. - Ты ж не баба дурная, чтоб за фирменным барахлом гоняться. Думаешь, типа все секут, где фирм'а, а где фуфло? А ведь сколько бабла ты на них тратишь!

- Ты не понимаешь, Афанасий, - я допил кофе и, не задумываясь, на автомате перевернул чашку, чтобы потом посмотреть на получившиеся разводы. Фред пренебрежительно фыркнул, зато череп, который вместе с невероятными по своей глубине знаниями о травах и всевозможных зельях получил от неведомого Фрола Дормидонтовича страстную любовь ко всякого рода предсказаниям и гаданиям, одобрительно мигнул зеленью в глазницах. - Я-то знаю, что это, например, подлинный Stefano Ricci, а не подделка с AliExpress, и мне от этого хорошо.

- Мажор ты, Тоха, - помолчав, осудил меня череп и переключил своё внимание на другое, - переворачивай давай, поглядим, чего там…

- Не мажор, а метросексуал, - поправил приятеля Фредерик, но Афоня замену не оценил и возмущённо клацнул челюстью.

- Ты на Тоху не гони, он пацан правильный, а не то, что ты сказал, - строго велел коту Афанасий, - за такие слова и ответить можно.

- А что я такого сказал? - совершенно искренне удивился кот. - Метросексуал — это человек, тратящий много средств на свою внешность, следящий за модой. Другими словами — денди. Понимаешь?

- А то, что ж я, думаешь, совсем дремучий? - возмутился череп. - «Денди» - всё понятно, приставка такая, у меня тоже была. Только не въезжаю я — при чём тут Тоха?

- Забудь, - помолчав, махнул лапой кот, - давайте уж лучше посмотрим на то, что там ваша кофейная гуща нам предсказывает. Это как-то безопаснее для моей нервной системы…

- Только левой, левой рукой бери, - торопливо напомнил мне Афанасий, - а то неправильно покажет...

Я, титаническим усилием воли подавив смех, перевернул чашку, и мы все трое внимательно уставились на потёки, украсившие фарфоровые стенки.

- По-моему, это зонтик, - задумчиво проговорил Фредерик, внимательно рассматривая грязно-коричневые разводы.

- Зонтик — это значит, что придётся от кого-то прятаться, - тут же пояснил череп, благодаря господину Синегорскому прекрасно разбиравшийся в материале.

- А может, шляпа, - выдвинул свою версию я, - шляпа к чему, Афоня?

- Шляпа — это к конкурентам, - череп презрительно сверкнул глазницами, - только нету у тебя таких, Тоха, так что не шляпа это.

- А ещё на месяц похоже, - кот вывернул голову под каким-то совершенно немыслимым углом.

- А это уже к новому браку, - хохотнул Афанасий, - только у Тохи и старого-то нет. Тоха, хочешь новый брак?

- Спаси меня Луна, - отмахнулся я, - мне и вас хватает.

- Зря ты так, Антуан, - с упрёком проговорил кот и осуждающе покачал головой, - мы ведь к тебе со всей нашей несуществующей душой, а ты не ценишь!

- Угу, вы ещё скажите, что я злой и что вы от меня уходите к более чуткому некроманту с тонкой душевной организацией, - я покачал головой, а помощники растерянно переглянулись, после чего более прямой и непосредственный Афоня решил уточнить:

- А такие что, есть? В смысле ты не один некромант, что ли?

- В этом городе один, - я задумался, - даже, наверное, в этой стране. Ну, я имею в виду настоящих некромантов, а не самозванцев, задача которых состоит в том, чтобы обдурить как можно большее количество граждан и получить с этого максимальную прибыль.

- Но ты тоже не бесплатно пашешь, - не унимался череп, - причём конкретно так…

- Я свои гонорары отрабатываю по полной, - я откинулся на спинку удобного кресла, - хотя да… деньги я люблю. А много денег люблю ещё больше. Они дают мне ощущение свободы. В общем, если ты хотел меня как-то пристыдить, то не стоит: мои клиенты явно не последний рубль мне несут, согласись. Вот господин Зильберт, например, с компаньонами…

- Кстати, ты не заметил в словах не очень уважаемого нами Виталия Павловича одну странную оговорку? - кот стал серьёзным и перебрался с лежанки на сидение «клиентского» кресла, что всегда означало у него готовность к конструктивному диалогу.

- Только одну? - я скептически посмотрел на Фредерика, так как мне казалось, что господин Зильберт хоть и не врал в открытую, но умолчал очень о многом.

- Он сказал, что о смерти этого Шляпникова знают только непосредственные участники сделки, так? - Фред переступил лапами, стараясь не вонзать когти в кожаную обивку кресла, и я, посмотрев на это, переложил бархатную лежанку со стола на сидение. Кресло было откровенно жалко. - Спасибо, Антуан. Так вот, если концессионеры в курсе, — перед кем ломать комедию?

- Логично, - согласился я, так как тоже обратил внимание на этот момент, - из этого следует что?

- Что? - Афанасий тоже решил принять участие в обсуждении. - Продуманный перец он, ваш Зильберт.

- Это само собой, - не стал спорить я, потому как с оценкой был полностью согласен, - но суть не в этом. Раз Зильберту нужно, чтобы покойный Михаил Шляпников появился на подписании документов, значит, не все участники в теме. Значит, как обычно — все равны, но некоторые равнее…

- И что нам это даёт? - кот нервно махнул хвостом, словно отгоняя невидимую муху. - Пусть они дурят друг друга как хотят, нам-то что?

- Для чего-то он им ещё нужен, этот Шляпников, не только для подписания бумаг, - я задумчиво повертел в руках чашку

- Да чего тут непонятного? - удивился Афоня. - Грохнуть они кого-то решили, а потом на этого Шляпу всё повесить, ему-то уже без разницы будет.

- А вот тебе и отгадка, - негромко проговорил кот, глядя на спорный рисунок, оставленный кофейной гущей, - такие намёки нельзя игнорировать, Антуан.

- То есть ты считаешь, что Зильберту и ещё кому-то выгодно, чтобы покойный Шляпников появился на подписании документов, и там произойдёт что-то, в чём потом можно будет его же и обвинить?

- Пожалуй, наш друг Афанасий прав, - Фредерик прищурил жёлтые глаза, - и тебе же заодно потом претензию можно предъявить, что ты его плохо контролировал. Ну или что-то такое… Это всё очень дурно пахнет, Антуан. Слишком много вопросов и слишком мало ответов, мне это не нравится!

- Как вариант, - добавил Афоня, - они хотя тебя посмотреть, в смысле, проверить, что ты реально можешь.

- У нас слишком мало сведений, - я решительно хлопнул ладонями под подлокотникам, - как известно, кто владеет информацией, тот владеет миром — это сказал не я, а один очень умный человек по фамилии Ротшильд. Но нам сейчас нужен не он, а господин гораздо более скромных финансовых возможностей, зато обладающий связями в нужных местах.

- Кому звонить будем? - по-деловому уточнил кот, глядя, как я листаю список контактов в телефоне.

- Рыжему, конечно, - я ждал ответа, а мои помощники таращились на меня в четыре глаза: два жёлтых и два ядовито-зелёных.

- Чего надо? - вместо приветствия раздалось в трубке, когда я уже готов был сбросить вызов.

- Здорово, Рыжий, - весело проорал я, мысленно настраиваясь на разговор и надевая очередную маску. - На рыбалку тебя позвать хочу, а ты такой невежливый!

- Антоха? - в голосе Рыжего мелькнул живой интерес. - Так чего сразу-то не сказал? Я с суток, вообще не соображаю. Рыбалка — это хорошо, у меня как раз тут отпуск приближается, так что я весь внимание.

- Отпуск? Это хорошо, это очень радостное событие, к нему подготовиться следует серьёзно, - я прищурился, прикидывая, что сказать старому знакомому.

- Да уж понятно, - хохотнул Рыжий, в миру отзывавшийся на имя Николай и служивший в структурах чрезвычайно полезных.

- Встретимся, может, чайку зелёненького выпьем, а то и пообедать можно. Рыбалку обсудим, чего да как? - предложил я. - Подруливай к «Моллу» через часик, я буду тебя ждать как обычно.

- Буду, но только чай, - решительно сказал Рыжий, - с суток я, если обед, то разомлею да там прям и усну. До встречи тогда, Антоха.

Я отложил телефон и довольно потёр руки.

- Чо за Рыжий? - поинтересовался череп. - Ты про него раньше не говорил.

- Нам нужны сведения о тех, с кем связаны Зильберт и Шляпников, причём сведения не те, что есть в интернете, а те, что есть у коллег Рыжего.

- Они что — не секретные? - изумился Афоня, а кот хихикнул, прикрыв лапой морду.

- Секретные, само собой, - совершенно серьёзно ответил я, - для этого нам и нужен Рыжий. Это будет дорого, но качественно и быстро.

Небольшой китайский ресторанчик на предпоследнем этаже современного торгового комплекса был словно специально создан для встреч, которые не должны были стать достоянием любознательной общественности. А то она такая, эта общественность: встретишься со старым другом, а на следующий день из интернета узнаешь, что стал участником, а то и организатором переворота где-нибудь в Сомали или Зимбабве… Нет, уж лучше так, по старинке, в тихом и неприметном местечке.

Я как раз заканчивал выбирать чай, когда на соседнее кресло шлёпнулся тип совершенно непримечательной наружности. Светлые волосы невнятного мышиного оттенка, серые глаза, правильные, но совершенно не запоминающиеся черты лица, свитер и джинсы, какие можно увидеть на каждом втором.

- Здор'ово! - несмотря на залёгшие под глазами тени и в целом усталый вид, Рыжий был сосредоточен и даже не пытался скрыть свою заинтересованность. - Чем порадуешь, Борисыч?

- Сведения нужны, - я дождался, пока девушка примет заказ и отправится в сторону барной стойки, - причём нужны вот прямо сейчас. И по максимуму. Понимаю, что ставлю практически нереальные сроки, но для тебя, насколько я успел убедиться за годы нашего плодотворного и взаимовыгодного сотрудничества, невозможного практически нет.

- Прогиб засчитан, я проникся, - усмехнулся Рыжий, - люблю лесть и даже не пытаюсь это скрывать, а ты коварно этим пользуешься. Имена давай.

Я молча пододвинул к нему лист бумаги, на котором были написаны фамилии участников сделки. Рыжий, не прикасаясь к листку, прочёл, молча откинулся на спинку кресла и уставился на меня.

- Мне не для себя, как ты можешь догадаться, - прокомментировал я чисто для того, чтобы нарушить тишину, так как объяснять никому ничего не требовалось. - Безопасность клиента, сам понимаешь…

- Высоко летаешь, Борисыч, - негромко, но как-то весомо проговорил Рыжий, - упасть не боишься?

- Боюсь, - не стал я огорчать честным ответом хорошего человека, - но работа такая…

Рыжий кивнул и снова начал гипнотизировать лист с написанными на нём четырьмя фамилиями. Я понимал его сомнения: порой забота о собственном спокойствии перевешивает жажду денег. На обычно бесстрастном лице Николая сейчас можно было заметить следы этой внутренней борьбы. Поэтому, чтобы слегка ему помочь, я написал на салфетке цифру и пододвинул к нему. Рыжий бросил беглый взгляд на написанное и удивлённо выгнул бровь.

- Очень надо, - проникновенно проговорил я, - очень-очень. Сделаешь?

Несколько минут он молча пил чай, и мне казалось, что я слышу, как в его голове стремительно щёлкают кнопки невидимого калькулятора. Ну вот прямо как у Афони, когда он вспоминает очередной уникальный рецепт из коллекции господина Синегорского.

- Два часа, - подумав, вынес вердикт Рыжий, - здесь будешь или к себе на базу вернёшься?

Для Рыжего, как и для абсолютного большинства граждан, я был владельцем небольшого, но пользующегося великолепной репутацией детективного агентства. Клиентов я брал исключительно по рекомендациям и обладал репутацией дорогого, но надёжного и исполнительного специалиста. Если Рыжий и подозревал о каких-то моих экстраординарных способностях, то предусмотрительно по этому поводу помалкивал.

- К себе поеду, - мне хотелось обсудить с помощниками пару пришедших в голову идей, да и вообще — бездарно потерять в сложившейся ситуации два часа было непозволительной роскошью.

- Жди курьера, - кивнул Рыжий, поднимаясь, - счёт

Он выбрался из-за стола и направился к дверям, на ходу вынимая телефон, но вдруг остановился и, подумав, вернулся.

- Осторожнее, Борисыч, - негромко проговорил он, - по краю ходишь. На твоём месте я без шахпаца (*шахпац — бронежилет) на улицу не выходил. Хотя от пули в голову и он не спасёт.

- Спасибо за заботу, - слегка удивлённо отозвался я, а Рыжий криво усмехнулся, кивнул и неторопливо покинул ресторан.

Проводив его задумчивым взглядом, я попросил девушку принести счёт. Планы следовало слегка поменять, так как за те годы, что мы сотрудничаем, Рыжий впервые так открыто предупредил меня об опасности, и надо быть клиническим идиотом, чтобы такое предупреждение проигнорировать.

Выйдя из торгового центра, я нашёл взглядом своего любимца. Он сиял на солнце: чёрный «Land Cruiser», не новый, трёхлеточка, но зато нашпигованный таким количеством уникальных опций, что никакому Джеймсу Бонду даже не снилось.

Возле джипа отирался какой-то мужик непонятной наружности, старательно делающий вид, что пытается найти свой автомобиль на забитой машинами парковке. Мне он не понравился с первого взгляда, а уж когда я заметил, что к нему прицеплена тоненькая ниточка «следилки», моя антипатия возросла многократно. Почему-то я не очень люблю, когда за мной следят…

В принципе, «следилка» - заклинание простенькое, безотказное и не слишком сложное в исполнении. Оно позволяет отслеживать перемещения человека, и чаще всего используется, когда к самому объекту наблюдения её прицепить нельзя, зато к тому, кто будет за ним следовать, — запросто. Дело обычное, почти рядовое, но вот только не верю я в такие совпадения.

Вздохнув, я пошёл к машине, делая вид, что не замечаю мужичка, который внимательно изучал что-то в телефоне, бесшумно шевеля губами и хмурясь. Если бы не ниточка заклинания и не подозрительный интерес к моему автомобилю, я бы даже не посмотрел в его сторону: ну не может человек найти в телефоне, допустим, контакт нужный. Или у него Старлайн глючит...(*StarLine — автомобильная сигнализация, которой можно управлять через приложение)

Теперь же я постарался пройти так, чтобы оказаться от него на расстоянии вытянутой руки, и мимоходом стряхнул на него простенькое проклятье. Не смертельное — пока он мне ничего плохого не сделал, а такое… неприятное.

«Следилку» я, естественно, трогать не стал: зачем информировать неведомого наблюдателя о том, что я её заметил? Всё равно через пять минут следящему станет не до того: он будет думать только о том, как ему избавиться от отвратительной яркой сыпи, которая скоро покроет его руки, а затем и всё тело. До преследования ли тут? А я тем временем успею наведаться к одной очень давней приятельнице. Надеюсь, хотя бы на этот раз она не попытается меня убить…

Глава 3

Старый дом в историческом центре города был хорош той сытой купеческой красотой, которой далеко до изящества и лёгкости дворцов и парковых павильонов итальянских архитекторов. Он был массивен, добротен и самодоволен, гордо глядел на неширокую улицу, выпятив круглые балкончики и крепко упираясь в брусчатку толстыми колоннами. Широкое крыльцо с невысокими ступенями вело к тяжёлым двустворчатым дверям из тёмного дерева. На смену дворецкому в ливрее пришли высокоточные и бесшумные механизмы немецких и швейцарских мастеров, поэтому створки распахнулись неожиданно легко.

Я вошёл в просторный холл и увидел, как из неприметной будочки вышел консьерж, он же охранник, и вперил в меня профессионально неприветливый взгляд.

- Я к госпоже Демидовой, - небрежно сообщил я, направляясь к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. В руках у меня были цветы и фирменный пакет с логотипом известной кондитерской.

- Вас ожидают? - голос консьержа был холоден, как смешанный со снегом дождь, который начинался за окном.

- Нет, но, уверяю вас, Степанида Алексеевна меня примет.

- Минутку, - он заступил мне дорогу, но я не стал настаивать и ругаться, а просто положил цветы и пакет на банкетку. Затем огляделся и с лёгкой улыбкой — это всегда так замечательно раздражает окружающих! — стал ждать результата переговоров.

- Проходите, - заставив себя улыбнуться, проговорил консьерж через пару минут, завершив быстрый разговор по телефону. Я довольно улыбнулся, мол, я же говорил, и неспешно пошёл по знакомой лестнице. Сколько я тут не был? Лет двадцать? Двадцать пять? Да, наверное, около четверти века… Ковровая дорожка, разумеется, уже другая, как и охрана. Да и я выгляжу иначе, и это один из самых неприятных моментов моего по сути дела бесконечного существования: внешность приходится регулярно менять. Ведь не будешь объяснять всем подряд, почему окружающие стареют, а ты нет! Какое-то время удаётся отговариваться здоровым образом жизни и достижениями современной косметологии, а потом один человек исчезает, а другой — его коллега и преемник — появляется. Я, правда, стараюсь подбирать личины максимально схожие по основным признакам: высокий рост, хорошая фигура, тёмные волосы и глаза, классические черты лица. Просто на всякий случай…

За всеми этими размышлениями я не заметил, как поднялся на второй этаж и остановился перед массивной старинной дверью, на которой скромно, но внушительно поблёскивала медная табличка.

«Демидова Степанида Алексеевна. Целитель»

Скромненько, но с должной долей многозначительности, и слово такое ёмкое - «целитель». Под ним много чего можно скрыть: и экстрасенсорные способности, и травничество, и психологию, и ведьмовство… Последнее к хозяйке квартиры было наиболее применимо, ибо была Степанида свет Алексеевна именно ведьмой. Сильной, умной, опытной, и, что удивительно, не входивший ни в один из ковенов. За это коллеги — назовём их так — её не любили и пакостили при малейшей возможности. Степаниду это совершенно не волновало, так что в конкурентную борьбу между ковенами она не лезла, но и своего не упускала. В итоге ведьмы, видимо, смирились, и между моей приятельницей и остальным ведьмовским сообществом — весьма, кстати, многочисленным — установилось некое перемирие.

Я прислушался и едва заметно покачал головой, почувствовав внимательный взгляд. Вслед за этим за дверью раздался звонкий стук каблучков, замок щёлкнул, и передо мной появилась удивительно красивая молодая женщина.

Она окинула меня насмешливым взглядом и, не говоря ни слова, жестом пригласила войти. Я благодарно кивнул и шагнул в уютный холл, оформленный в бежевых и шоколадных тонах с редкими вкраплениями зелени.

- Здравствуй, Стелла, - я улыбнулся и мимоходом небрежно стряхнул простенькое проклятье, которое хозяйка квартиры успела на меня бросить.

- Здравствуй, Антонио, - ответила она, и у меня — как и всегда при звуках её мягкого, грудного, чарующего

- Ну, согласись, дорогая, что двойная попытка убийства — совершенно не повод для разрыва отношений! Каких только недоразумений не случается между старыми друзьями, не так ли?

- Действительно, - она лукаво улыбнулась, став ещё очаровательнее, хотя, казалось бы, это было уже невозможно. - Это такие мелочи, что и говорить-то о них не стоит. Но что привело тебя ко мне, Антонио? Если мне не изменяет память, а она мне, как правило, не изменяет, в последний раз ты сказал, что никогда больше не попросишь меня о помощи.

- А почему ты решила, что я пришёл с просьбой?

Я без спроса расположился в уютном кресле и лучезарно улыбнулся Стелле — это имя нравилось мне больше, чем Степанида, Стефания, Сильфида и масса других, которыми ведьма пользовалась за то время, что мы были знакомы.

- А зачем же ещё? Ведь не для того, чтобы принести мне цветы и пирожные, верно? Итак, Антонио, что тебе нужно?

- Ну, раз уж ты не веришь в моё желание тебя увидеть, - тут она фыркнула, - то перейду к делу. Скажи, дорогая, не говорит ли тебе что-нибудь одна из следующих фамилий: Зильберт, Лозовский, Топлев, Шляпников.

- Нет, впервые слышу, - быстро ответила Стелла, пожалуй, слишком быстро для того, чтобы это было правдой.

- Врёшь, - ласково ответил я, пытаясь угадать, чья фамилия вызвала влажный блеск глаз моей давней заклятой подружки.

- Вру, - безмятежно согласилась она, - потому как с чего бы мне с тобой откровенничать?

- Был такой травник — Синегорский, - медленно проговорил я, внимательно изучая рисунок на явно эксклюзивной ткани, которой было обито кресло.

Судя по прищуренным глазам, мгновенно растерявшим всю томность и невозмутимость, я двигался в правильном направлении.

- Знакомая фамилия, - кивнула Стелла, очень быстро взяв себя в руки, - я что-то о нём слышала, но, кажется, его уже нет с нами?

- Увы, рано или поздно все мы окажемся там, - я посмотрел на потолок и вздохнул, - ну… или там, - тут мы со Стеллой одновременно посмотрели вниз.

- Учитывая нашу с тобой природу, скорее, нам туда, - ведьма ткнула аккуратно наманикюренным пальчиком в сторону раритетного наборного паркета, - наверху нам вряд ли будут рады.

- Но мы же туда не торопимся, верно? - я улыбнулся, всем своим видом демонстрируя дружелюбие и готовность к диалогу. Когда нужно, я умею быть очень милым и обаятельным.

По нервно постукивающим по подлокотнику пальчикам было заметно, что Стелла взволнована и даже слегка нервничает. Интересно, чем вызвано столь не характерное для неё состояние: упоминанием кого-то из интересующих меня персон или именем Синегорского?

- Откуда тебе известна фамилия травника? Где ты вообще мог о нём услышать?

- Ох, дорогая, в старых книгах и дневниках чего только не найдёшь! Читал я тут не так давно один гримуар… по своей специальности… и наткнулся на упоминание одного любопытнейшего зелья. А вот с рецептурой возникли некоторые сложности… Но ты же меня знаешь — я очень не люблю не получать того, что хочу. Меня это расстраивает. Вот и пришлось потратить время и выяснить, какой же гений сотворил это чудо. Так я и вышел на господина Синегорского, точнее, на упоминания о нём. Ты знаешь, этот Зареченск — очаровательный провинциальный городок, мне даже захотелось провести там какое-то время.

- Ты нашёл могилу Синегорского, - Стелла не спрашивала, она просто озвучивала напрашивающийся вывод, - ты его поднял?

- Ну что ты, - я с упрёком взглянул на ведьму, - зачем мне труп почти двадцатилетней давности? Куда я его дену? К тому же я не уверен, что он понравился бы Фредерику.

При упоминании кота Стелла поморщилась: они с Фредом терпеть друг друга не могли с давних времён.

- Да уж, хватит тебе и одного монстра в компании, - она наморщила прелестный носик, - отвратительное существо!

- Ты несправедлива к Фреду, - заступился я за друга и компаньона, - он по-своему мил и порой совершенно очарователен!

- Какой тебе интерес в тех людях, которых ты назвал? - помолчав, перешла к делу ведьма. - Не просто же так ты пришёл, Антонио, и не просто так поманил меня Синегорским. Ты ведь нашёл способ, как добраться до его знаний, верно? Иначе ты не стал бы использовать его фамилию в качестве приманки.

- Один из них предложил мне заказ, - я не стал вдаваться в подробности, Стелле они ни к чему, но частью информации поделиться придётся, - и у меня впечатление, что там не всё чисто, ты меня понимаешь?

- Это непростые люди, Антонио, впрочем, ты уже и сам это понял, - Стелла встала и, подойдя к бару, достала бутылку и два пузатых бокала. Плеснула на два пальца тёмно-янтарной жидкости и протянула мне.

- На этот раз можешь пить спокойно, - усмехнулась она, намекая на прошлую попытку отравить меня редчайшим ядом из вытяжки солнечного корня. Дело в том, что для большинства людей она — эта вытяжка — относительно безвредна, а в небольших количествах даже полезна, а вот для таких, как я — смертельно опасна. Особенно если грамотно приправлена парой нужных заклятий. Тогда меня спасло только своевременное вмешательство Фреда, учуявшего запах отравы и оттащившего меня на ближайшее кладбище. Для этого, правда, ему пришлось принять свою истинную форму, после чего парочка околокладбищенских завсегдатаев зареклась пить, а мне пришлось пару лет проходить в должниках у тамошнего Хозяина. Я, конечно, потом Стелле отомстил, но это уже совершенно другая история…

- Меня интересует, связан ли кто-нибудь из них с нашей стороной городской жизни. Я не люблю, когда меня пытаются играть «в тёмную».

- Напрямую — нет, - помолчав и, видимо, взвесив все «за» и «против», ответила Стелла, - но…

- Твоя цена?

- Три рецепта из коллекции Синегорского, - моментально ответила она, - и я сама решу, какие. Торг неуместен, Антонио.

- Договорились, - кивнул я, - и не надо на меня так подозрительно смотреть: моё быстрое согласие обусловлено исключительно жесточайшим цейтнотом, а не слабостью. Так что не испытывай иллюзий, дорогая.

- Из названных тобой фамилий мне известны две, - сделав глоток из своего бокала и удобно устроившись на диванчике, начала Стелла, - Шляпников и Лозовский. С Мишей Шляпниковым меня связывают

- Тогда тебе, наверное, будет неприятно узнать, что господин Шляпников сегодня утром скоропостижно скончался, - с показным сочувствием сообщил я, - надеюсь, ты успела получить от него всё, что хотела.

- Сегодня? - судя по всему, Стелла была не в курсе, так как известие вызвало на её очаровательном личике тень досады, которую она не сочла нужным скрывать. - Как не вовремя! Ну что ему стоило умереть через пару дней? Он сам совершил этот необдуманный поступок или ему помогли?

- Пока не знаю, - я пожал плечами, - а что, могли помочь?

- Разумеется, - Стелла поморщилась, - ты же знаешь этих как бы бизнесменов: за лишний доллар удавятся. Ну ли удавят… это уж как карта ляжет. Придётся просить Игоря...

- А Игорь у нас кто? - я, конечно, догадывался, да и Стелла не стала бы озвучивать имя, если бы не хотела, чтобы я знал. - Смею предположить, что это господин Лозовский.

- Конечно, - ведьма улыбнулась и сделала ещё глоточек более чем достойного виски, - Игорь Лозовский — мой любовник...

- О как! - я не стал делать вид, что удивлён. - Он настолько тебе нужен?

- Не делай из меня расчётливую стерву, - Стелла обиженно надула губы, - я что — не могу просто завести любовника?

- Ты? Нет, конечно, для этого ты слишком умна и прагматична, и это не упрёк, а комплимент, - я внимательно посмотрел на заклятую подругу, - Лозовский знает, кто ты?

- Не думаю, - Стелла действительно задумалась, но тряхнула головой и уже гораздо увереннее повторила, - нет, не знает. Я бы почувствовала, ну или он как-нибудь выдал бы себя. Нет, Антонио, тебе нужен кто-то другой. Да, кстати, а почему ты так уверен, что кто-то из них связан с миром Луны?

- Чуйка, как сказал бы один мой хороший приятель Бизон, - усмехнулся я, - вот свербит, понимаешь? Вроде всё ровно: заказ как заказ, но смердит от него, как от недавно поднятого трёхдневного трупа. На уровне ощущений, впрочем, что я тебе объясняю… сама прекрасно понимаешь.

Стелла кивнула: мы всегда очень внимательно относимся к всякого рода предчувствиям, и это часто спасает нам жизнь. Она у нас долгая, как правило, насыщенная всевозможными событиями, и потерять её было бы чрезвычайно обидно.

- Он тебе нравится, этот Лозовский? - я мельком глянул на Стеллу.

- Пожалуй, да, - она покачала ножкой, рассматривая носок домашней туфельки, - он хороший любовник, изобретательный, нежный, страстный… Пожалуй, он уступает лишь тому гусару, Александру, помнишь, перед первой русской революцией… я тебе как-то рассказывала…

- Дорогая, ты действительно думаешь, что я бережно храню в памяти имена твоих любовников столетней давности? Мне и нынешние без надобности, просто так дело повернулось. Но способностей господина Лозовского не оспариваю и в них не сомневаюсь, раз уж он даже тебя смог впечатлить!

- Всё-таки специализация накладывает свой отпечаток, - с показной грустью проговорила Стелла, - вы, некроманты, напрочь лишены тонкой душевной организации и чувства прекрасного.

- Надеюсь, ты не предлагаешь мне вместе с тобой восхищаться подвигами господина Лозовского? - я фыркнул. - Кстати, раз уж он тебе так дорог, можешь дать ему понять, что чем быстрее он выйдет из этого мутного дела, тем выше его шансы прожить долгую и благополучную жизнь. Ты же понимаешь: тот, кто всё это затеял, не станет оставлять свидетелей. Да и делиться прибылями он вряд ли захочет. Так что если…

- Я поняла, - кивнула Стелла, - и даже, пожалуй, тебе признательна. Но ты ведь приехал не только для того, чтобы узнать, знакомы ли мне названные тобой имена. Давай, Антонио, выкладывай, а то скоро приедет Игорь. Ты уверен, что хочешь с ним встретиться здесь?

- Ты права, - усмехнулся я, - всё же в многовековом знакомстве есть свои минусы: ты слишком хорошо знаешь собеседника. Мне нужно зелье, Стелла.

- Какое?

- Свеча Зельгама, по возможности уже сегодня вечером.

- Ну у тебя и аппетиты, - проворчала Стелла, но было видно, что она уже лихорадочно просчитывает, что ещё содрать с меня за такую срочную работу. И ведь знает, что я почти не стану торговаться, ибо сделать правильную свечу Зельгама на данный момент во всём мире в состоянии от силы десяток ведьм, и одна из таких мастериц — Стелла.

- К вечеру управлюсь, - подумав, кивнула она, - но ты будешь должен мне три желания. Три раза я обращусь к тебе с просьбой, и ты мне не откажешь. Согласись, цена не слишком высока.

- Пришлю Фреда, - я поднялся, не обращая внимания на недовольную гримаску ведьмы. Не понимаю, что ей не нравится в истинном облике моего друга и партнёра? Ну шкуры нет, так и что с того? Если саму Стеллу увидеть в её истинном виде, то тоже далеко не каждый в восторг придёт, так что нечего…

- А я, как посвободнее будешь, наведаюсь к тебе, - она тоже встала, но не из вежливости, а потому что свеча сама себя не сделает, - поговорим о Синегорском.

Я поцеловал тонкую ручку, с удовольствием вдохнув тонкий аромат каких-то удивительно элегантных духов, и откланялся: встречаться с господином Лозовским мне совершенно не хотелось. Да и у неведомого наблюдателя, прицепившего ко мне «следилку», не должно возникнуть вопросов: времени, проведённого мной у Стеллы, как раз могло хватить на разные милые человеческому телу действия. Это в том случае, если носитель заклинания следовал за мной, несмотря на недомогание, хотя он почти наверняка уже двигался в сторону ближайшего платного дерматолога.

Я как раз успел добраться до кабинета и выпить кофе с купленным по пути и ещё даже тёплым круассаном, когда Леночка сообщила о приходе курьера. Веснушчатый парнишка извлёк из потрёпанной сумки для ноута плотный конверт и протянул мне. Я расписался, дал парню заслуженные чаевые и, велев Леночке никого не пускать, занялся изучением переданных Рыжим материалов. Часть ксерокопий была такого плохого качества, что текст на них еле читался, но не в моей ситуации было привередничать. Итак, кто же у нас нынче в меню?

Чем больше я читал, тем больше вопросов у меня возникало, причём на часть из них у меня не было даже приблизительного ответа.

Самым безобидным из всей компании был,

Уже знакомый мне Виталий Павлович Зильберт был известен в узких кругах как человек неуступчивый, всегда чётко следующий выбранной стратегии поведения. Лет двадцать назад светлый образ российского бизнесмена и политика был слегка подпорчен подозрениями в связях с криминалом, но Виталий Павлович всё отрицал и клялся в том, что никогда даже помыслить о подобном не мог. Из чего все сделали совершенно логичный и правильный вывод — было, однозначно. Сейчас господин Зильберт остепенился и занимался исключительно вопросами экономического консультирования. Мог он заказать Шляпникова? Да запросто, если тот залез куда-то не туда.

На третьего участника душевной компании, Леонида Топлева, было на удивление мало компромата: ни копий протоколов, ни фотографий с людьми, с которыми рядом лучше в объектив не попадать, ни распоряжений о прослушке и наружном наблюдении — ничего. Даже офшорных счетов — и тех не было! Внимание, вопрос — что он делает рядом с такими людьми, как Зильберт и Шляпников? Вывод напрашивается сам собой: если на него ничего нет даже у соответствующих структур, это совершенно не значит, что этого нет в принципе. Не исключено, что господин Топлев просто очень, очень-очень хорошо маскируется. В общем, как по мне, чрезвычайно подозрительный тип! Мог он за что-нибудь смертельно обидеться на Шляпникова? Легко, как мне кажется!

Ну и остаётся у нас герой-любовник Игорь Лозовский. На него у Рыжего была самая толстая пачечка бумаг, но я рано обрадовался: в основном это были не слишком существенные по нынешним временам правонарушения, такие, о которых люди его социального статуса забывают на следующий день. Финансовые махинации тоже размахом как-то не впечатляли, их было много, но всё какие-то незначительные. Была среди постоянных контактов Лозовского пара человек из криминальной среды, так никто же не доказал, что они с ним связаны деловыми интересами. Может, они вместе водку пьют или по бабам шастают, это не запрещено. Мог Лозовский воспользоваться связями, чтобы убрать Мишу? Конечно, почему нет?

Вот и получается, что любой из троих оставшихся в живых концессионеров мог стать причиной безвременной гибели Шляпникова. При этом не стоит окончательно отбрасывать вариант, при котором шалун Миша мог действительно просто умереть от сердечного приступа. Маловероятно, но не исключено. Тем более нужна качественно сделанная свеча Зельгама: если её зажечь рядом с телом человека, можно увидеть так называемые «нити смерти», то есть понять причину, по которой объект отправился в мир иной. Помимо этого, если были применены заклинания или имели место проклятье, порча и прочее, то свеча показывала и это. В общем, чрезвычайно полезная штука, жаль, что я такие делать не умею, но чего не дано, того не дано. Зато я могу увидеть результат, а вот Стелла, к примеру, сделать свечу может, а вот воспользоваться ею в полной мере — нет.

Спрятав полученные от Рыжего бумаги в сейф, я потянулся, посмотрел на часы и направился в небольшую комнатку, где обитали в свободное от помощи мне время Фредерик и Афанасий. Когда я вошёл, они вели очередной бесконечный философский спор из разряда «есть ли жизнь на Марсе?», то есть обо всём и ни о чём.

- О, Тоха! - обрадованно воскликнул Афоня. - А мы тут о всяко-разном, типа о вечном… Чего узнал?

Фредерик ничего вслух не спросил, только вопросительно склонил голову и махнул хвостом: он знал меня гораздо лучше, чем череп, поэтому прекрасно понимал, что я сам расскажу то, что сочту нужным.

Я поделился с партнёрами — бывший Бизон тоже постепенно становился им — добытыми сведениями. При упоминании Стеллы Фред раздражённо встопорщил шерсть и прошипел что-то ругательное по-французски.

- За свечой метнёшься ночью, больше мне послать некого, а самому некогда, - я всегда считал, что просто отдавать приказы — это банально и нерационально. Любое существо гораздо охотнее выполняет возложенные на него обязанности, особенно неприятные, когда понимает, почему именно ему поручено данное конкретное дело. Вот и сейчас: я мог просто приказать, никуда бы Фред не делся — сбегал бы как миленький, но я предпочту осознанную помощь.

- То есть грохнуть Мишаню мог любой из дружков, - внимательно выслушав меня, подвёл итог Афоня, - и, чую я, после того, как ты заказ выполнишь, он и на тебя может замахнуться. Типа «он слишком много знал»…

- Вряд ли у него что-нибудь получится, - усмехнулся я, - но ты прав, попытаться могут. Но для начала нужно понять, самостоятельно ли упокоился господин Шляпников, и именно это мы и попробуем сделать сегодня вечером.

- Нас с собой возьми, - Фредерик был серьёзен, - пока ты покойничком будешь заниматься, мы, может, что-нибудь интересное заметим или почувствуем. Когда свеча готова будет?

- Около семи, Стелла позвонит, - я посмотрел на часы: было без двадцати пять, - вздремну-ка я, а то, чует моё сердце, ночка нам предстоит беспокойная.

Если бы я тогда мог предположить, насколько беспокойными окажутся не только ближайшая ночь, но и несколько последующий день, то, скорее всего, махнул бы рукой на гонорар и уехал бы от греха куда-нибудь далеко. Ненадолго, года на три...

Глава 4

Господин Зильберт оказался человеком пунктуальным, и машина за мной прибыла ровно в половине восьмого, как мы и договаривались. Неразговорчивый водитель суровой восточной наружности коротко поздоровался, покосился на мой саквояж и переноску с котом и больше за всю дорогу не произнёс ни слова. Я тоже не стремился к общению, так что путь до загородного особняка Шляпникова проходил в чрезвычайно комфортной обстановке, так как едва слышно мурлыкающая музыка совершенно не раздражала и размышлениям не мешала.

Дом производил впечатление: казалось, владелец задался целью показать всем вокруг, что он в этой песочнице самый крутой. Дом был пусть ненамного, но выше остальных, панорамные окна позволяли обитателям особняка беспрепятственно любоваться на соседские металлические и кирпичные заборы, а также на торчащие из-за них одинаковые крыши, покрытые

Кованые ворота с притулившейся рядом будкой для охранника бесшумно расползлись в стороны, и машина въехала во двор, сразу свернув на специальную площадку. Там уже стоял чей-то джип, а также сиял лакированными боками спортивный Lexus LFA. Хм, такая машинка, пожалуй, не по карману даже мне. Интересно, кто же это на такой рассекает? Вряд ли это авто покойного Миши Шляпникова — он в него просто-напросто не поместился бы. Насколько я мог понять по фотографиям, объект моего внимания отличался немалым ростом и изрядным лишним весом. Даже если бы он и упаковался в такой суперкар, то выбраться из него смог бы только с чьей-нибудь помощью. Впрочем, это вопрос не из первоочередных.

От размышлений меня отвлекла вышедшая на крыльцо элегантная женщина лет пятидесяти в строгом платье. Она внимательно посмотрела на меня, словно мысленно сравнивая с фотографией, и молча посторонилась, пропуская в холл.

- Меня зовут Инна Викторовна, я домоправительница Михаила Фёдоровича, - сдержанно представилась она, - позвольте проводить вас в вашу комнату, Антон Борисович. Виталий Павлович распорядился, чтобы вам предоставили помещение для отдыха и работы.

- Благодарю, - так же невозмутимо отозвался я, - буду искренне признателен, если мне принесут чашку кофе и какую-нибудь лёгкую закуску.

- Непременно, - она слегка склонила голову с идеально уложенными светлыми волосами, - вашему питомцу что-нибудь тоже принести?

- Нет, спасибо, - я постарался не заметить возмущённого взгляда, которым одарил меня сквозь сетку переноски Фредерик, а из саквояжа послышался ехидный смешок.

Домоправительница прислушалась и сначала нахмурилась, а потом покачала головой, бросив на меня странный взгляд. Интересно, что рассказал ей — если рассказал — Зильберт обо мне и о цели моего пребывания в этом доме?

- Скажите, пожалуйста, в доме есть кто-нибудь из членов семьи?

- Нет, - тут же ответила Инна Викторовна, подняв на меня абсолютно спокойный взгляд, - супруга Михаила Фёдоровича здесь появляется редко, а Мария Львовна уже уехала.

- Простите, а Мария Львовна — это…. - я вопросительно посмотрел на домоправительницу.

- Это любовница Михаила Фёдоровича, - невозмутимо ответила она и взглянула на меня с едва заметной насмешкой, - надеюсь, я вас не шокировала?

- Чтобы меня шокировать, этого явно недостаточно, - слегка улыбнулся я, - а что — супруга господина Шляпникова была в курсе того, с кем проводил время её муж?

- Разумеется, она была в курсе, - по-прежнему совершенно спокойно ответила домоправительница, - такие вопросы нельзя пускать на самотёк. Мария Львовна часто бывала здесь, она пользовалась немалым доверием Михаила Фёдоровича. А это же недвижимость, имущество, активы. К ним нельзя подпускать кого попало.

Я немного помолчал, поднимаясь по лестнице за шествующей впереди Инной Викторовной и любуясь её идеально прямой спиной и гордой посадкой головы. Какое самообладание, какое чувство собственного достоинства и какой яркий, просто физически ощутимый аромат тайны! Пряный, влекущий, интригующий…

Однако, высокие отношения царили с семье покойного, своеобразные такие.

- А где, собственно, сам Михаил Фёдорович? - поинтересовался я, когда домоправительница распахнула передо мной двери в большую комнату.

- В цокольном этаже, рядом с подземным паркингом, - на лице Инны Викторовны не дрогнул ни единый мускул, - мы решили, что там наиболее подходящий температурный режим.

- Мы — это, простите, кто?

- Мы с Марией Львовной, - домоправительница протянула мне ключ от комнаты, - в цоколь можно спуститься на лифте, но будет лучше, если путь вам покажу я. Дом большой, вы случайно можете свернуть не туда. Когда будете готовы, просто нажмите вот на эту кнопку, - тут она показала мне небольшую аккуратную панель устройства, напоминающего интерком. - Горничная принесёт вам кофе и лёгкие закуски через десять минут. Приятного отдыха, Антон Борисович.

С этими словами она повернулась и ушла, оставив после себя едва уловимый аромат дорогих духов. Я хмыкнул и отправился обозревать своё временное пристанище. Комната была большая, но не слишком уютная: она неуловимо напоминала номер хорошего отеля. Красиво, комфортабельно, но безлико…

Я открыл переноску, выпустил недовольного Фреда, потом извлёк из саквояжа череп и аккуратно пристроил его на столе рядом с вазой, в которой красовались цветы. Я потрогал листья — надо же, живые…

- Нет, ну какая цаца! - восхищённо проговорил череп, возбуждённо сверкая зелёными глазницами. - Королева! Как есть — Снежная Королева! Я тащусь, дорогая редакция! Ух!

- Соглашусь с нашим маргинальным другом, - задумчиво сказал Фредерик, вспрыгивая на подоконник и оглядывая часть двора, - такая женщина… и в экономках… Антуан, ты чувствуешь некий диссонанс?

- Не умничай, - проворчал череп, но достаточно беззлобно. Надо отдать Афанасию должное: он старательно впитывал информацию и с удовольствием расширял словарный запас.

- Короче, полная лажа, - перевёл для Афони кот, - понимаешь, мой костяной друг, такая женщина может согласиться на статус прислуги только у очень сильного, авторитетного чувака.

- Так вроде этот Шляпа совсем не такой, - озадаченно моргнул череп.

- Вот в том-то и дело… в том-то и дело…

- Давайте отложим догадки и версии на потом, - предложил я, - всё равно для того, чтобы делать выводы, у нас недостаточно информации, и наша первоочередная задача — её получить. Поэтому…

Договорить я не успел, так как наконец-то подал признаки жизни телефон, и я с облегчением увидел, что звонит Стелла.

- Присылай, - без лишних предисловия сказала ведьма, - я свою часть договора выполнила.

- Отлично, - я действительно был доволен, так как всё намекало на то, что свеча мне очень пригодится, - через пять минут Фредерик будет у тебя. А насчёт оплаты не переживай, ты же меня знаешь — я всегда держу слово, должность у меня такая.

- Да уж, - фыркнула Стелла, - кстати, Игоря я предупредила, и, знаешь, у меня было впечатление, что он не удивился. Он даже не спросил, откуда у меня такие сведения, просто сделал вид, что поверил моим словам о дурных предчувствиях. И мне это не нравится, Антонио! Поэтому, как бы странно это ни звучало, но будь осторожен.

- Это действительно звучит странно, не сказать — подозрительно, но я тронут, честное слово, - усмехнулся я, не зная, как реагировать на столь нехарактерное для ведьмы поведение.

- Не обольщайся, просто я к тебе привыкла, - засмеялась Стелла, - а

С этими словами она отключилась, оставив меня в глубокой задумчивости. Ладно, о странностях ведьминского поведения я подумаю позже, сейчас в приоритете иные задачи.

Оглядевшись, я присел в кресло и взял в руки лежащий на столе журнал, посидел так, затем зафиксировал изображение, произнёс нужные слова и тихонько скользнул в сторону, оставив своего двойника с интересом изучать статьи о том, как научиться нравиться людям — я успел прочитать заголовок.

Теперь любой наблюдатель сможет увидеть, как я отдыхаю в ожидании обещанного кофе. Ну и прекрасно, а я пока займусь делами. Повернувшись к коту, я сказал:

- Фредерик, давай-ка, метнись быстренько к Стелле, возьми у неё свечу, а мы с Афоней пока тут осмотримся.

Вот за что я искренне целю своих партнёров, так это за то, что они прекрасно понимают, когда можно спорить и качать права, а когда следует молча подчиниться и просто выполнить порученное дело. При всей любви Фреда поговорить и поспорить, сейчас он кивнул, и вот уже посреди комнаты стоит существо ростом с хорошую гончую, состоящее из перевитых мощных мускулов, с горящими жёлтыми глазами и внушительным набором острейших клыков. Да, наверное, отсутствие шкуры слегка портит его внешний вид, но я ценю Фреда не за внешнюю красоту, тем более что в его истинном облике есть своё смертельное очарование. Хрипловато рыкнув, Фред подбежал к стене и словно впитался в неё.

- Вот сколько вижу его, а всё никак не привыкну, - вздохнул череп, виновато посверкивая зелёными глазницами, - и я давно спросить хотел, Тоха, а чего он в виде кошака ходит, а не собаки, к примеру?

- Кот безобиднее, к тому же котиков все любят, - улыбнулся я, - а у Фреда, как ты мог убедиться, очень своеобразное чувство юмора.

- Это точно, - хохотнул Афанасий, - давай, Тоха, чего делать-то надо?

- Сейчас пока ничего, - подумав, решил я, - а вот когда горничная принесёт мне кофе и что-нибудь к нему, очень внимательно следи за ней, постарайся не упустить ни одной мелочи. Себя никак не проявляй, изображай экзотический аксессуар. Сдаётся мне, в этом доме не всё так просто, как кажется.

- Понял, босс, - ответил Афоня, и обращение «босс» показало, что он осознал всю серьёзность происходящего и готов к работе.

Не успели мы договорить, как послышались приглушённые ковровой дорожкой шаги, и в дверь осторожно постучали. Я нырнул в кресло и щёлкнул пальцами, снимая иллюзию.

- Открыто, - доброжелательно откликнулся я, и в комнату вошла симпатичная девушка в скромном, но достаточно элегантном брючном костюме. Она толкала перед собой столик, на котором стоял прозрачный кофейник на подставке, чашка и несколько накрытых салфетками тарелок.

- Спасибо большое, - я тепло улыбнулся девушке, но она лишь молча кивнула и уже хотела выйти, но я остановил её. - Простите, вы горничная?

Она обернулась и вопросительно посмотрела на меня.

- Да.

Ни тени улыбки, спокойный, совершенно не эмоциональный взгляд и абсолютное, двухсотпроцентное равнодушие.

- Я просто хотел уточнить, где я могу найти кого-нибудь из охраны?

- Зачем?

Признаться, такого вопроса от обслуживающего персонала я не ожидал, поэтому на секунду замешкался, а когда собрался, то странная горничная уже вышла. Я на цыпочках подошёл к двери и прислушался: никаких звуков из коридора не доносилось. Рывком распахнул дверь и с некоторым недоумением увидел совершенно пустой коридор. Она что, как Фредерик, в стену впиталась?

Вернувшись в комнату, я, ничего не говоря Афанасию, который предусмотрительно помалкивал, извлёк из саквояжа четыре коротких булавки с небольшими камешками в навершиях и воткнул по одной в каждую из стен. Воздух на секунду мигнул зелёным, а я с интересом стал ждать реакции на свой поступок: я просто только что вывел из строя все подслушивающие и подсматривающие устройства, которые почти наверняка находились в комнате. И теперь мне крайне любопытно, последует ли какой-нибудь ответ на мои действия. Если да — значит, всё не так уж и плохо, а вот если нет…

- Что скажешь? - теперь я мог спокойно разговаривать с черепом, не опасаясь, что кто-то нас услышит и не тратя силы на поддержание иллюзии.

- Тоха, валим отсюда, - Афоня был на редкость серьёзен. - Ну их на хрен, эти деньги, походишь немного в прошлогодней коллекции, не помрёшь.

- Всё так серьёзно?

- Девка, которая приходила, она не совсем живая, понимаешь?

- Откуда такие выводы? - я подобрался, как хищник, почуявший запах незнакомого, но, скорее всего, вкусного зверька.

- Она не пахнет человеком, - череп нервно мигнул зелёными огнями в глазницах, - ты же знаешь, что я из-за этого вашего травника теперь запахи чуять могу. Все чем-то пахнут, кто приятнее, кто противнее, а она вообще ничем.

Я с удивлением посмотрел на Афоню: до этого момента он не рассказывал мне о своих новых способностях.

- Интересно, а я чем пахну?

- Ты? Свечами, горькими хризантемами, полынью, металлом, землёй и немного кровью.

- А Фред? - мне стало очень интересно, и потом я наверняка придумаю, как использовать этот обнаруженный талант помощника.

- Горячим песком, болотной гнилью, кровью и, ты будешь смеяться, кошачьей шерстью, - отчитался череп, - а эта вообще без запаха, сечёшь?

- Очень интересно, - я побарабанил пальцами по столу, - кстати, принюхайся — это только кофе, или в нём есть незапланированные добавки?

Я плеснул в чашку кофе и поставил возле черепа. На мгновение мне показалось, что я слышу сопение, но потом череп в очередной раз мигнул глазницами и уверенно сообщил:

- Чисто, только кофе, босс. Еду проверять будем?

- Есть я тут ничего не собираюсь, а вот кофе хочется, - поделился я соображениями, и тут из стены вышел Фредерик, держащий в пасти зачарованный мешочек. Он осторожно положил его мне на колени и, на мгновение окутавшись туманом, превратился в холеного дымчатого кота.

- Спасибо, Фредерик, - сказал я, тем самым давая коту понять, что можно не скрываться и говорить вслух. – Чувствую, мне пригодится весь взятый с собой арсенал.

- Я что-то интересное пропустил? – Фред вспрыгнул на кресло и с комфортом в нём устроился.

- Экономку уровня «Снежная Королева» ты уже видел, - начал я, и кот фыркнул, - но хочу тебе сказать, что здесь вообще очень креативный подход к подбору обслуживающего

- О, то есть она не одна такая? – Фред встопорщил шерсть и прищурил жёлтые глаза. – А подробности?

- Афоня говорит, что горничная, которая принесла кофе, неживая, - выдал я и с интересом наблюдал, как вытягивается кошачья морда, - и он предлагает валить отсюда как можно быстрее.

- Нельзя, - тут же ответил кот и пояснил недовольному черепу, - если ты прав и тут есть неживые слуги, то, значит, есть и тот, кто их создал. Понимаешь? Но тут существует маленький нюанс: в стране кроме Антуана некромантов нет. Их вообще сильных мало осталось. Есть Людвиг, но он из своей Баварии не вылезает никуда, есть Карл, но он давно свалил куда-то в тёплые страны у ласкового моря. Джей в Англии, Александр вообще где-то в Австралии, Ляо в Гонконге. Да вот, в общем-то, и всё.

- Чо, вообще нету? – Афоня сверкнул глазницами. - Ни одного? Так не бывает, Тоха, гадом буду! Вот слушай сюда: был у нас в Зареченске один тип, так вот про него говорили, что такой «медвежатник», как он, в стране один. А потом раз — и выясняется, что в Москве сейф один мощный выставили, а этот мужик и не при делах. Стал соображать — и вспомнил, прикинь, что когда-то давно учил он одного шкета, тот типа талант был, а потом пацан куда-то слился. Этот мужик забыл про него давно и не вспомнил бы, кабы не этот случай. Стали узнавать и выяснили, что тот пацан науку принял, но задумал сам мастерство до ума доводить и стал не хуже учителя своего. Только почерк, ясное дело, другой совсем, но вот что не хуже того мастера — зуб даю. И заказы брал только через посредников, видать, опасался, что бывший учитель долю малую захочет. Ну а чо – в своём праве был бы.

В комнате повисла тишина, прерываемая только шумом ветра за стёклами больших окон. А потом камнем упало имя.

- Егор, - проговорил кот, словно плюнул, - если этот урод выжил тогда и дар смог сохранить, то, Антуан, дело оборачивается не слишком приятно…

Я остановил его жестом, показывая, что мне надо подумать, но где-то в глубине души – если она, конечно, у меня ещё была – понимал, что кот, скорее всего, прав. И если дело обстоит именно так, то становятся понятными некоторые странности, от которых я отмахивался как от несущественных.

- А чо за чувак этот Егор? – не выдержал Афоня.

- Лет двести назад, - начал Фред, видя, что я не собираюсь ничего рассказывать, - Антуан подобрал мальчишку с явно выраженным ведьмачьим даром. Некроманты и ведьмаки не так чтобы ладят, но и вражды откровенной между ними нет, а тут у мальчишки и дар такой был подходящий – он мог видеть мёртвых, разговаривать с ними. Поднимать не умел, не дано такое ведьмакам, а вот как сделать из человека безвольную куклу – это он очень быстро освоил. Антуан многому его научил, мальчишка невероятно талантлив был, да только потом начал он чернеть изнутри.

- Это как? – было видно, что Афоне жутко интересно всё, о чём говорил Фредерик.

- Ну вот посмотри на Антуана, - кот махнул в мою сторону лапой, - он некромант, он может поднять мёртвого, может проклясть так, что не спасёшься, может любой нежитью управлять, но нутро у него не чёрное. Не любит наш с тобой босс совершать зло ради зла. Убивать он умеет, но наслаждения от чужих страданий не испытывает: жалеть, конечно, тоже не жалеет, - ради справедливости добавил Фред, - но и зазря кровь лить не начнёт. А тот стал жадным до чужой боли и до крови. А потом и учителя своего уничтожить решил, подумав, что тогда сможет его силу себе забрать. Не понимал, что тут таланта мало, ведьмак некромантскую силу подчинить не сможет ни за что – разные они.

- А, типа как крутой щипач не сможет лоха на деньги развести, - перевёл для себя Афоня, - ну так ясное дело, у всех навык разный, тут уж кому чего дано.

- Естественно, у него ничего не получилось, скрутил его Антуан в бараний рог, да и вышвырнул помирать на Кромку, - Фредерик покосился на меня, но я по-прежнему молчал, не желая вспоминать эту неприятную историю, - есть такое место, где те, кто силой владеет, перед окончательной смертью оказываются. Считается, что выбраться оттуда невозможно…

- А на самом деле? - тут же уловил главное Афанасий.

- А на деле никто не проверял никогда, - не выдержал я, - на моей памяти, а помню я очень многое, оттуда никто не возвращался.

- То есть этот твой бывший ученичок мог и выжить?

- Не должен был, - помолчав, ответил я, - он практически был мёртв, когда я его вышвырнул.

- Ну а если предположить, что он выжил, - Фред был на удивление серьёзен, - он смог бы сделать что-нибудь похожее?

- Егор всегда интересовался вопросами полного подчинения, основанного не на гипнозе и не на препаратах, а на воздействии на душу и глубинную природу человека. Ему всегда хотелось иметь безропотных исполнителей его странных желаний, которые даже мне казались извращёнными.

- А ты мог бы узнать его почерк? – спрашивал кот, а череп помалкивал, так как в вопросах серьёзного колдовства понимал пока очень мало.

- Для этого мне нужно увидеть хотя бы одно заклятье, - я пожал плечами, словно стряхивая неприятные мысли, - и тут-то нам и поможет свеча Зельгама.

- Чтобы она нам помогла, нам нужен как минимум труп, - резонно возразил Фред, - а мы пока сидим в этой комнате. Интересно, нас сюда для этого пригласили?

- Я тоже об этом подумал, - согласился я, - наверняка кто-то за нами наблюдает, и я очень надеюсь, что моих сил хватило, чтобы нас укрыть. Но долго так продолжаться не может, так что готовься изображать обычного кота, Фредерик.

- Не впервой, - зевнул кот и свернулся на кресле в пушистый бублик.

Я же негромко щёлкнул пальцами, и скрывающая нас невидимая пелена мгновенно рассеялась. Как оказалось, сделал я это очень вовремя, так как через пару минут в коридоре раздались уверенные шаги, и в дверь вежливо, но решительно постучали.

- Открыто, - отозвался я и, потянувшись, отложил так и не прочитанный журнал.

Появившийся на пороге комнаты

- Здравствуйте, я начальник охраны, Алексей Игнатов, - визитёр вежливо склонил идеально причёсанную голову, - Антон Борисович, мне поручено проводить вас вниз, если вы ничем иным не заняты.

- Помилуйте, - отозвался я, поднимаясь и укладывая в саквояж череп и мешочек со свечой Зельгама. - Ведь именно для этого я и приехал.

- Прошу вас, - Алексей посторонился, затем, как только я вышел из комнаты, аккуратно обогнал меня и молча пошёл впереди, показывая дорогу. Надо сказать, что комната мне была выделена очень разумно: она находилась в стороне от основных, если можно так выразиться, магистралей дома. Лестница, которая вела вниз, была совсем рядом, и, чтобы на неё попасть, не было необходимости блуждать по особняку. Может быть, это просто соображения приватности личного пространства, а может быть, кому-то хотелось, чтобы я увидел как можно меньше.

Помещение, куда я спустился вслед за неразговорчивым начальником охраны, было достаточно просторным, и, как весь дом, чистым, просторным и безликим. Подойдя к неприметной металлической двери, практически сливающейся со стеной, Алексей набрал комбинацию цифр на пульте. При этом он встал так, чтобы я ни при каком раскладе этих самых цифр не увидел.

Дверь с негромким щелчком открылась, и я вслед за безопасником вошёл в полутёмное помещение. Больше всего эта комната напоминала морг: выложенные светлым кафелем стены, каменная плитка на полу, отсутствие какой-либо мебели кроме большого стола и холод. Судя по всему, температура в помещении была максимально близкой к той, что царила на улице.

Щёлкнул выключатель, комнату затопил яркий белый свет, и сходство с моргом многократно усилилось. Не хватало только стола с инструментами, большой лампы и кое-какого оборудования.

- Это комната, в которой обычно хранятся продукты, требующие особого температурного режима, - голос безопасника был ровным, спокойным и тоже совершенно безэмоциональным. - Но в связи с известными вам прискорбными событиями её пришлось использовать не по назначению.

Ну да, ну да… Обычно на кладовки именно такие замки и ставят: кодовые. Видимо, чтобы мыши не открыли.

Алексей указал на большой стол — практически единственный имеющийся в наличии предмет мебели — и сделал приглашающий жест. Нечто, лежащее на этом столе и деликатно прикрытое простынкой, видимо, и было при жизни тем самым Мишей Шляпниковым.

- Вы не могли бы меня оставить? - я надел тонкие перчатки, извлёк из футляра специальные очки, активировав магическое зрение.

- Нет, - предсказуемо отозвался главный по охране, - я не буду вам мешать, Антон Борисович, но присутствовать буду.

- Воля ваша, - я равнодушно пожал плечами, так как заранее был практически уверен, что никто меня наедине с покойником не оставит. - Но пообещайте, что не будете лезть под руку, мешать, какими бы странными вам ни показались мои действия, даже дышать станете максимально незаметно. Иначе в случае неудачи виноваты будете именно вы. Я доступно объясняю?

- Более чем, - Алексей кивнул и отошёл в угол, где и устроился на явно крайне неудобном металлическом стуле.

Я сосредоточился и аккуратно откинул простыню. На большом столе, напоминающем тот, что стоял у меня самого в подвале загородного дома, лежало тело. Да уж, господин Шляпников при жизни явно не привык себе ни в чём отказывать: ни в выпивке, ни в еде, ни в отдыхе. Наверное, если бы вместо попоек он тратил бы время на спорт, то девушки баловали бы его своим вниманием совершенно безвозмездно. Природа щедро одарила Мишу и ростом, и фактурой, и когда-то красивым лицом.

Но сейчас меня интересовало совершенно другое. Я провёл над телом ладонью, прислушиваясь к своим ощущениям, но никакого явного посмертного вмешательства не ощутил. Хорошо, значит, с телом пока никто не пытался работать, что не может не радовать.

Достав из заговорённого мешочка свечу Зельгама, я поставил ей в головах у покойного, вынул из специального контейнера несколько булавок, отобрал среди них те, в навершиях которых поблёскивали капли оникса, и воткнул их по углам стола.

Вспыхнула свеча Зельгама, и от неё над мёртвым телом поплыла прозрачная серая дымка, словно закутывающая покойника в мягкий серый саван. И там, где дымок касался тела, в воздухе проявлялась сеть нитей разного цвета, больше всего напоминающая разворошённый клубок ниток. Я, отрешившись от всего остального, пристально всматривался в эту путаницу, отслеживая те потоки энергии смерти, которые меня интересовали в первую очередь. Обычные энергетические нити можно при желании увидеть и без свечи, но только если объект ещё жив. В остальных случаях — только при помощи подручных средств.

Я ждал чего-то, что поможет мне понять, действительно ли хозяину особняка помогли уйти из жизни. Любое заклятье оставляет следы: хотя бы смазанные, остаточные… но они должны быть. И вот наконец-то я увидел её: тонкую серую нить, отливающую чернотой, словно чернёное серебро. Она обвивала правое запястье Шляпникова, затем уходила вверх по руке, оплетала шею и юркой змейкой убегала в сторону сердца. Я невольно одобрительно покачал головой, так как работа была выполнена удивительно изящно, я бы даже сказал, артистично! А как умело подчищены все следы! Если бы не свеча, даже я никогда не нашёл бы эту едва заметную среди множества других нить. И если бы меня спросили, кому из живущих в нашей стране колдунов такое под силу, я бы назвал только себя. Но вся прелесть была в том, что я-то этого не делал!

Глава 5

- Ну и за что же тебя так, Миша, а? Что ты такого сделал, что кто-то не пожалел денег на такого высококлассного специалиста? Добавлю — чрезвычайно редкого специалиста, - негромко приговаривал я, - что помешало убрать тебя более традиционными и наверняка менее дорогими способами?

Я видел, что сидящий в другом конце помещения безопасник напряжённо прислушивается, но разобрать слов не может. Ну и ладно, пусть считает, что я слегка не в себе, раз беседую с покойниками: подальше держаться будет.

Впрочем, рассуждения не мешали мне тщательно изучать тело. Заказ я взял, значит, выполнить его придётся, какими бы странностями и непонятными моментами он ни обрастал. Следовательно, завтра утром господин Шляпников

Когда я с трудом разогнул спину, завязав особый узелок на последнем шве, прошло по ощущениям около трёх часов. Обычно на подобную работу времени уходит гораздо больше — часов пять, но сейчас у меня было впечатление, что покойный сам изо всех своих минимальных сил старается мне помочь. Так называемые «камни жизни», которые я вживил ему в области сердца, солнечного сплетения и на задней стороне шеи, приросли на удивление быстро, без малейших попыток организма их отторгнуть. Удивительное дело… Видимо, держит что-то Мишу, надеется он использовать последнюю возможность для того, чтобы что-то сделать. Но вот — что? Не навредит ли это лично мне? Сами между собой пусть делают что хотят, меня благополучие участников этой компании совершенно не интересует. На меня бы не отрикошетило… Я, конечно, справлюсь, но это так хлопотно!

Я ещё раз проверил готовность тела, в очередной раз подивился тому, как быстро и гладко прошло вживление камней, убедился, что никаких нитей кроме моих вокруг господина Шляпникова нет, и повернулся к по-прежнему бдящему Алексею.

- Подготовительный этап завершён, и сейчас мы вполне можем немного отдохнуть, - я сладко потянулся и небрежно поинтересовался. - А вас, Алексей, совсем не удивило то, чему вы стали свидетелем?

- Нет, - спокойно ответил он, и по его интонации я понял, что никаких иных пояснений ждать не стоит. На удивление они тут все… разговорчивые.

- Надеюсь, я могу вернуться в отведённую мне комнату? - я невозмутимо складывал в саквояж свои вещи и инструменты. - Здесь, знаете ли, прохладно.

- Я провожу, - безопасник кивнул и, бросив на тело быстрый взгляд, спросил, - а он не встанет раньше времени? Может быть, мне стоит вернуться и проконтролировать?

- Он в принципе не встанет без моего участия, - я покровительственно похлопал его по плечу, но Алексей мужественно удержался от резких слов, лишь лицо стало ещё равнодушнее. - Когда ожидается приезд господина Зильберта? Мне нужен от него точный хронологический коридор.

- Полагаю, он уже здесь, - взяв себя в руки, сказал Алексей, а я с чувством глубокого удовлетворения увидел тень простенького проклятья, которое я успел на него стряхнуть, когда прикоснулся к плечу. Симпатичное такое проклятьице, не смертельное, но чрезвычайно неприятное: после произнесения ключ-слова у жертвы начинаются галлюцинации, практически неотличимые от реальности. Длится это удовольствием около получаса, но непередаваемых впечатлений оставляет массу.

Прихватив саквояж, я в сопровождении ещё не знающего о своём «счастье» Алексея вернулся к себе в комнату, где на столе меня уже ждал вполне прилично сервированный ужин на одну персону. Значит, составлять мне компанию господин Зильберт не планирует. Ну что же, это мудрое решение: некромант не самый безопасный сотрапезник, ведь мало ли какая мысль придёт ему в голову? К тому же может начать задавать вопросы — а кому это надо? Правильно — никому.

- У нас мало времени, - проговорил я, просмотрев содержимое всех тарелок, положив себе немного мяса и овощей и закрепив иллюзию, - Афоня, быстро проверь еду, так как в этот раз я таки планирую поесть, ибо человеческое тело требует, чтобы его кормили. Желательно вкусно и разнообразно. Фредерик, что тут было, пока я колдовал над милейшим Мишей Шляпниковым?

- Первой явилась домоправительница, и тут начинается интересное. Она ничего не искала, а положила что-то тебе в ежедневник. Потом пришли двое, проверили камеры и микрофоны, - когда надо, кот умел быть конкретным и немногословным, - поудивлялись, что-то поменяли и ушли. Думаю, она специально пришла сразу, пока камеры не наладили. Что сидишь, давай смотреть, что она тебе подсунула.

Мне тоже было интересно, поэтому я надел перчатки — мало ли что! — и аккуратно раскрыл ежедневник. Записка лежала между ещё не использованными страницами и представляла собой аккуратно сложенный листочек бумаги, на котором было одно слово: «Берегись».

- Интересно, это угроза или предостережение? - спросил непонятно у кого Фред. - Толковать можно и так, и так.

- Будем на всякий случай иметь в виду оба варианта, - решил я, - не исключено, что у милейшей Инны Викторовны ещё будет возможность подкинуть нам намёк. Сейчас просто некогда этим заниматься.

Как и следовало ожидать, в дверь постучали как раз тогда, когда я закончил ужинать и отставил последнюю тарелку. Всё та же неразговорчивая горничная забрала посуду и, остановившись возле дверей, сказала:

- Виталий Павлович просит вас составить ему компанию за чашкой кофе. Он в кабинете Михаила Фёдоровича.

- Замечательно, с большим удовольствием, - улыбнулся я, - вы меня проводите? А то я, знаете ли, не настолько хорошо ориентируюсь в доме и не имею ни малейшего представления о том, где находится кабинет Михаила Фёдоровича.

- Следуйте за мной, - помолчав и словно прислушавшись к чему-то, проговорила горничная, повернулась и, даже не подумав оглянуться и посмотреть, иду ли я следом, пошла по коридору.

Прихватив со стола ключ, я последовал за ней, искренне сожалея, что не могу взять с собой кота и череп. Это выглядело бы по крайней мере странно, к тому же могло натолкнуть хитроумных обитателей особняка на ненужные догадки. Пусть уж лучше воспринимают кота как милого домашнего любимца, а Афоню — как экзотический некромантский аксессуар. Мы, специалисты по поднятию мёртвых, такие оригиналы!

Кабинет Миши Шляпникова был под стать своему бывшему владельцу: просторный, с большими окнами, из которых — судя по всему, для разнообразия — открывался вид не на одинаковые соседские крыши, а на вполне себе симпатичную картинку: лесок, полянки, дорожка… Летом, наверное, было достаточно мило.

За массивным письменным столом сидел уже знакомый мне господин Зильберт и что-то внимательно читал, глядя на экран ноутбука. Интересно, это его компьютер, или Виталий Павлович изучает материалы, оставшиеся после хозяина кабинета? Как говорится, кто первый встал, того и тапки? Понимаю, я на его месте тоже постарался бы опередить партнёров. Просто бизнес — ничего личного.

- Антон Борисович! - воскликнул он, поднимаясь из-за стола мне навстречу. - Очень рад видеть вас. Ну, как обстоят наши дела? Или хотя, знаете что, давайте-ка сначала выпьем кофейку, для бодрости, так сказать, время-то позднее.

- Не откажусь, - я пожал протянутую руку и устроился в кресле напротив стола.

- Грета, сделай нам кофе и сообрази к нему что-нибудь, - нажав кнопку

Я не стал заострять внимание на том, что поведение и последние слова Виталия Павловича не очень хорошо сочетались с тем, что он говорил ранее по поводу того, что никогда не был дружен со Шляпниковым. Хочется человеку сделать хорошую мину при плохой игре — кто я такой, чтобы ему в этом отказывать, верно?

- Дом великолепный, - похвалил я вкус покойного Миши, - и прислуга вышколена совершенно замечательно. Ни одного лишнего слова, ни одного ненужного жеста. Просто удивительно!

- Да, не могу с вами не согласиться, Антон Борисович, - Зильберт понимающе кивнул, - Инна Викторовна мастер своего дела. Я очень рассчитываю, что смогу уговорить её перейти на работу ко мне.

Тут в дверь постучали, и горничная, отличающаяся от той, что привела меня сюда, только цветом волос, принесла кофе и свежайшую выпечку.

- Я бы на вашем месте, Виталий Павлович, попытался бы переманить ещё и повара, - сказал я, доев изумительно вкусную булочку с марципаном, вкус которой слегка портило добавленное зелье, но в целом плюшка была выше всяческих похвал. - Такое виртуозное умение добавить нужную приправу дорогого стоит!

Господин Зильберт бросил на меня быстрый пронзительный взгляд, видимо, пытаясь понять — я говорю серьёзно или это такой умелый троллинг. Я спокойно пил кофе, не собираясь облегчать ему задачу, тем более что зелье агрессивности, которое было добавлено в марципан, на меня не действовало совершенно. Ну вот такая у нас, некромантов, особенность: никакая отрава кроме солнечного корня, пожалуй, нас не берёт. Да и к нему надо подойти грамотно, зная нюансы, как это сделала в своё время умница Стелла. А все эти классические яды и зелья — это не для нас, к счастью.

- Я подумаю над этим, - непринуждённо хохотнул он, и я совершенно искренне восхитился его самообладанием: силён мужик! Смотреть, как приглашённый некромант лопает булочку с зельем агрессивности, и даже глазом не моргнуть! Уважаю!

Ещё минут десять мы вели исключительно светскую беседу, затем господин Зильберт всё же не выдержал и поинтересовался:

- Как ваши успехи, Антон Борисович? Вы сможете сделать так, чтобы Михаил завтра появился на подписании?

- Первая часть работы уже сделана, - я поставил чашку, уже привычно перевернув её вверх донышком.

- Хм, а это зачем? - не удержался от вопроса Зильберт. - Вы гадаете на кофейной гуще?

- А чем она хуже, например, карт или зеркала? Процент попадания примерно такой же, но даёт простор фантазии. Хотя один мой знакомый искренне верит в то, что в гадании именно на кофейной гуще есть своя правда. Кстати, говорят, на арабике гадается не в пример достовернее, нежели на робусте. Представляете? Так что рекомендую, Виталий Павлович, очень рекомендую.

- И как скоро мы сможем узнать тайны мироздания? - он насмешливо хмыкнул, но чашку перевернул.

- Насчёт мироздания сказать ничего не могу, а вот тайны более скромного уровня станут нам доступны вот прямо сейчас. Кстати, переворачивать чашку нужно только левой рукой, иначе предсказание окажется неверным.

Я перевернул свою чашку, и уставился на коричневые потёки, словно действительно пытался прочесть предсказание.

- И что же сказала вам арабика? - не выдержал Зильберт.

- Она говорит очень странные вещи, причём на удивление мрачные. Я вижу совершенно точные знаки, соответствующие понятиям «убийство» и «обман». Этим меня, конечно, не удивить — работа у меня такая. Но тут есть ещё один знак, вот этот, видите? - и я повернул к нему чашку.

- И что же в нём вам так не понравилось? - как мне показалось, заинтересованно, спросил Зильберт, проигнорировавший слова про обман и убийство.

- У этой загогулины, - я показал на самый длинный потёк, - есть несколько значений, но все они близки к одному: «подстава». Наверное, всё же это робуста, Виталий Павлович, ведь меня не ожидает никакой неприятный сюрприз?

- Ну что вы! - воскликнул Зильберт, возмущённо всплеснув руками. - Даже мысли такой не допускайте! Мне моя жизнь и моё благополучие пока ещё дороги, поверьте.

- И всё же давайте взглянем, что показывает ваша чашка, - я мило улыбнулся, - только помните — левой рукой, обязательно.

Я с лёгким удовлетворением заметил, что рука моего собеседника, протянувшаяся к чашке, дрогнула пару раз. Такова человеческая природа: можно не верить ни в какие гадания, но узнать что-то неприятное опасаются даже самые отъявленные скептики. Я сосредоточенно изучил грязные потёки на когда-то белоснежных фарфоровых стенках и вынес вердикт:

- Ну, высшие силы и вам сегодня не слишком благоволят, увы. Я очень чётко вижу знаки «ложь», «предательство» и «смерть».

- Моя?

- Этого я вам сказать не могу, милейший Виталий Павлович, - лучезарно улыбнулся я, - мне кажется, всё будет зависеть от степени вашей откровенности.

- Не понимаю, о чём вы, - помолчав, решительно заявил Зильберт, - и вообще, давайте вернёмся к нашим делам.

- Давайте, - не стал спорить я. - но хорошо подумайте, а потом мы можем выпить ещё кофе, и тогда, возможно, гуща покажет что-то другое, не столь печальное.

- Правильно ли я понимаю, Антон Борисович, что вы мне угрожаете? - Зильберт откинулся на спинку кресла.

- И в мыслях не было, - я аккуратно отодвинул блюдце со своей чашкой и с интересом наблюдал за Виталием Павловичем. Он не обманул моих надежд и вскоре начал чаще поглядывать на часы, едва заметно хмурясь при этом.

- Не волнуйтесь, ваш исполнитель всё сделал верно, - успокоил я его, - просто на меня зелья не действуют. Неужели вас об этом не предупредили? Ай-ай-ай…

- Не совсем понимаю, о чём вы говорите, - Зильберт всё ещё держал лицо, чего я не мог не оценить.

- Впрочем, это всё вторично, - я продолжал улыбаться, видя, как сильно это раздражает моего визави, - я не стану ни кидаться на вас, ни крушить мебель и хамить охране, ни оживлять господина Шляпникова.

- В смысле — не будете оживлять? - на этот раз удивление Зильберта было совершенно искренним. - А как же заказ? И ведь вы уже сделали часть работы, не так ли?

- Я выполнил ровно треть, - объяснил я, - в точном соответствии с переведённой на мой счёт суммой. Аванс я

- Что вы имеете в виду? - судя по всему, Виталий Павлович решил держаться до последнего.

- Ничего кроме того, что если я сейчас кину на вас смертельное проклятье, то мне за это ничего не будет, - я заметил, как в глубине его глаз вспыхнули и тут же погасли искры страха. - Даже те, кто имеет власть не в вашем, а в нашем мире, сочтут, что я был в своём праве. Попытка отравления, заведомо неполные сведения по заказу, о такой мелочи, как несанкционированная слежка, я даже не упоминаю.

- Не имею ни малейшего представления, о чём вы говорите, - помолчав, решительно ответил Зильберт и скомандовал. - Взять!

Из-за ширмы плавно выскользнул невысокий крепыш в камуфляже и чёрной «балаклаве». Он наставил на меня пистолет с глушителем и замер в ожидании приказа.

- Какая прелесть, - ещё шире улыбнулся я и щелкнул пальцами, мысленно произнеся нужные слова. И, когда парень, хрипя, начал заваливаться на спину, сказал. - В следующий раз просто стреляй, не жди.

Повернулся к побледневшему Зильберту и холодно, чётко проговаривая каждое слово, произнёс:

- Его смерть исключительно на вашей совести, хотя мне кажется, вы справились бы с этой проблемой, если бы у вас было время. Но так как его у вас практически не осталось, то и говорить не о чем. Думаю, Инна Викторовна найдёт, что сказать патологоанатому по поводу странного состояния Михаила Фёдоровича. Ну и вашему заодно…

Зильберт всё это время молча смотрел то на меня, то на неподвижно лежащего на полу парня.

- Что с ним? - наконец-то отмер он.

- С ним-то? - я тоже посмотрел на неудачливого стрелка. - Уже ничего. Он мёртв, окончательно и бесповоротно. Жаль, ему бы жить и жить.

- Его-то за что?

- Только не надо мне рассказывать, что он не знал, на что идёт, - я усмехнулся. - Ваш человек совершенно спокойно пустил бы мне пулю в лоб, если бы вы успели отдать приказ. Поэтому, простите, но я не собираюсь его жалеть. Взрослый мальчик должен был осознавать риски. Ну а то, что вы его не предупредили, в кого придётся стрелять… Так вы, как я успел убедиться, вообще страдаете забывчивостью. Ну да ничего, это уже не имеет никакого значения.

- То есть? - голос Зильберт предательски дрогнул.

- Я вас проклял, - совершенно невозмутимо сообщил я, - через двадцать минут ваше сердце начнёт биться с перебоями, затем начнутся приступы удушья и головокружения, ну а потом — всё. Ляжете в цокольном этаже рядом с Мишей.

Договорив, я встал и направился к двери, ничуть не удивившись раздавшемуся сзади:

- Стоять!

- Ну вот, опять неправильный ответ, - оборачиваясь, с мягкой укоризной проговорил я, глядя на целящегося в меня из пистолета Зильберта, - проклятие можно снять, но сделать это могу только я. Не станет меня — предположим, вы не промахнётесь и случайно попадёте в одну из немногих уязвимых точек — проклятье с моей смертью не исчезнет, я же не какая-нибудь ведьма без лицензии, в самом-то деле! И компанию в цокольном этаже я вам не составлю: у некромантов свои отношения со смертью, как вы можете догадаться.

- Ты блефуешь! - Виталий Павлович был относительно спокоен, но яркие пятна на скулах выдавали его.

- Проверим? Кстати, как самочувствие? Сердечко пока не беспокоит? Нет? Ничего, это ненадолго. Вы тут поразмышляйте, а я пока вещи соберу…

Не дав Зильберту ни опомниться, ни выстрелить, я вышел в коридор и направился к своей комнате. Проклятье, которое я кинул на Виталия Павловича, смертельным, разумеется, не было, но до инфаркта доводило в течение сорока минут гарантированно. Убивать его рано — он пока слишком мало мне рассказал.

Как ни странно, в коридоре меня никто не встретил, лишь неподалёку от выделенной мне комнаты отирался Алексей. Интересно, он пытался порыться в моих вещах или удержался от соблазна?

Войдя, я сел в кресло и уже привычно закрепил иллюзию, а затем повернулся к коту и черепу.

- Какие новости? Только коротко и исключительно по делу.

- Длинно и не получится, - лениво отозвался Фредерик. - Никто не приходил. То есть вообще никто.

- Да ладно?! - я действительно был удивлён, так как почти не сомневался, что за время моего отсутствия сюда наведается куча народу. - Разленились они тут, как я погляжу.

- Наши действия? - коротко, почти по-военному уточнил кот.

- Собираем вещи и изображаем полную готовность к отъезду, - сказал я и пояснил в ответ на удивлённое молчание, - Зильберта дожимаем.

- Ага, - прорезался Афоня, - ни хрена не понял, но интересно.

- Скоро за нами прибегут, и на этот раз я прихвачу вас с собой, потому что дальше события понесутся с непредсказуемой скоростью.

Я как раз успел собраться, посадить Фредерика в переноску, а череп устроить в саквояже, загрузив туда же всего лишь на треть использованную свечу и прочие мелочи. Туда же отправилась чашка, из которой я пил, но не из желания стащить фарфор, а из соображений банальной безопасности: вымыть её негде, а оставлять здесь посуду, которой пользовался, рискованно. Хороший колдун очень много чего может сделать, имея доступ к такому предмету. Так что — позаботься о себе сам, как говорится, иначе это сделают другие.

Как раз в тот момент, когда я закрывал саквояж, в комнату без стука ворвался молодой человек, внешний вид которого выдавал в нём охранника.

- Антон Борисович! - вскричал он, увидев меня. - Виталию Павловичу плохо, он очень просил вас привести. Пожалуйста!

- А что случилось? - я подхватил саквояж и неспешно направился в сторону выхода. - Неужели сердечко прихватило? А ведь говорил я ему — не нужно пить столько крепкого кофе, это ж никакой организм не выдержит! А он всё-таки не мальчик уже...

- Сердце, наверное, да, - согласно закивал охранник. - Задыхается и только всё вас зовёт. Мы, конечно, «скорую» вызвали, но пока они доедут…

- Но я-то не доктор, - я поудобнее перехватил переноску с котом и начал спускаться по лестнице, - не знаю даже, чем я могу помочь многоуважаемому Виталию Павловичу!

- Но он очень просил вас привести! - уже почти с

Я посмотрел на бледного парня и решил, что уже достаточно помучил его, к тому же он-то и не при делах вообще. Ему что приказали, то он и делает. А с господином Зильбертом действительно стоит пообщаться, у меня много вопросов, на которые очень хотелось бы получить ответы.

- Хорошо, давайте посмотрим, что я могу для вашего шефа сделать, - я передал облегчённо выдохнувшему парню переноску с котом, перехватил саквояж и, придав лицу скучающее выражение, пошёл снова к кабинету, совсем недавно принадлежавшему Мише Шляпникову.

Когда мы вошли, Виталий Павлович по-прежнему сидел в хозяйском кресле за письменным столом, но выглядел не в пример более бледно, чем некоторое время назад. Причём бледно и в переносном, и в самом прямом смысле слова. С его лица сбежал румянец, оно словно выцвело, кожа приобрела несимпатичный серый оттенок, под глазами залегли глубокие тени, а на висках виднелись капельки пота. В общем, выглядел господин Зильберт отвратительно. Чувствовал себя он, судя по всему, соответственно.

- Остановите это, - прохрипел он, глядя на меня со смесью страха и ненависти.

- Я бы рад, но я не доктор, - я театрально развёл руками, - но ничего, говорят, «скорую» вам вызвали. И она, очень может быть, даже успеет… застать вас в живых. Помочь, правда, не сможет, но врачи наверняка будут стараться.

- Что ты хочешь? - Виталий Павлович с трудом подавил стон и прикрыл глаза. Дышал он с трудом, взгляд был мутным, сосуды в глазах полопались.

- Вы прямо сейчас хотите это обсудить? - я удивлённо поднял брови. Сочувствия к Зильберту я не испытывал ни малейшего: чтобы играть в такие игры, нужно уметь отключать эмоции, иначе проиграешь, даже не начав. - И, кстати, я не припоминаю, чтобы мы переходила на «ты». Впрочем, не в моих правилах мелочиться, особенно по отношению к умирающему. Так и быть, пусть будет такой фамильярный формат… Так что ты там говорил?

Зильберт хотел было сказать что-то явно резкое, но тут его в очередной раз скрутило, и он на какое-то время вообще потерял способность говорить.

- Помоги, и я отвечу на твои вопросы, - прохрипел он, - но я тоже знаю не всё.

- Не всё — это уже лучше, чем ничего, - нравоучительно проговорил я и покосился на замершего у двери охранника.

- Иди вниз, жди «скорую», - велел ему Зильберт, - Антон Борисович обо мне позаботится.

- О да! - я мечтательно улыбнулся, а Зильберт побледнел вообще до синевы. - Это я могу. Как говорится, умею, люблю, практикую…

Охранник молча кивнул и торопливо вышел из кабинета, и я его прекрасно понимал: от всяких непоняток лучше держаться подальше.

- А теперь поговорим, - я незаметно ослабил действие проклятья, и Виталий Павлович, прислушавшись к себе, вздохнул с определённым облегчением.

- Что ты хочешь знать?

- Я бы ответил, что всё, но, боюсь, всё не знаешь даже ты, - задумчиво проговорил я. - Но для начала, как знак доброй воли и готовности к переговорам, хотелось бы понять, кто за всем этим стоит?

- Что ты имеешь в виду? - Зильберт поёрзал на кресле и слегка расслабился. Пришлось на несколько секунд усилить проклятье до максимума и полюбоваться на выгнувшееся дугой тело.

- Кто на самом деле велел тебе обратиться ко мне? - я убавил степень боли до той степени, чтобы собеседник мог адекватно воспринимать вопросы и отвечать на них. - Только не надо говорить мне о Гольдмане. Он наверняка просто подтвердил информацию. Меня интересует, кому было нужно, чтобы я оказался в этом доме.

- Я не могу сказать, - прошептал Зильберт, массируя область сердца, - она меня убьёт.

Вот это номер! Мне стоило некоторых усилий удержать нейтральное выражение лица и не выдать своего изумления. «Она»?! Очень интересно…

- Не исключено, - я внимательно посмотрел на Зильберта, - но дело в том, что она далеко, и убьёт она тебя или нет — это ещё непонятно, а я здесь. Намёк достаточно прозрачен?

Виталий Павлович кивнул и хотел что-то сказать, но тут в коридоре послышался шум, а вбежавший в кабинет охранник крикнул:

- Все на пол! Игнатов рехнулся!

Тут в подтверждение его слово в коридоре грохнул выстрел.

- Дельный совет, - признал я и взглянул на ошалевшего от очередной напасти Зильберта, - я бы на твоём месте прислушался. Ты и так дышишь через раз…

- А ты? - почему-то шёпотом спросил Зильберт, сползая с кресла на пол.

- Разберусь, - отмахнулся я, и тут дверь распахнулась, явив нашим взорам перекошенную физиономию начальника охраны. Алексей, словно безумный, оглядел кабинет и, наставив на меня пистолет, задыхаясь, прохрипел:

- Где они?

- Кто? - мне действительно было интересно, кто же настолько жуткий привиделся нашему бравому Алексею, что он начал палить куда ни попадя. Проклятье, которое я на него кинул, вызывало галлюцинации, но у каждого они разные, в зависимости от персональных фобий. Кому-то мерещатся гигантские пауки, кому-то змеи, кто-то видит себя запертым в тесном лифте или вообще в гробу… человеческая фантазия непредсказуема и безгранична. В этом я убеждался не раз и не два. И кто произнёс ключ-слово, после которого Алексей слетел с катушек? Неужели банальное совпадение?

- Зомби, - Алексей направил ствол на замершего охранника, - где они? Говори!

- Нету тут никаких зомби… - побелевшими губами прошептал тот.

Алексей перевёл взгляд налитых кровью глаз на меня и с ненавистью проскрипел:

- Это всё ты! Ты их привёл! И теперь прячешь!

- И где, по-твоему, я могу прятать зомби? - с любопытством спросил я. - В карман они не поместятся, как ты понимаешь…

- Они там! - неожиданно решил начальник охраны и короткими перебежками вдоль стены двинулся в сторону стола, под которым прятался Виталий Павлович.

- Ты уверен?

Алексей отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи, и наконец-то увидел скрючившегося Зильберта.

- Вот ты где! - воскликнул он почти радостно и нацелил пистолет прямо на замершего на полу Виталия Павловича.

В эту же секунду я прищёлкнул пальцами, и Алексей замер, словно памятник самому себе, лишь бешено сверкающие глаза и вздувшиеся от напряжения вены на висках говорили о том, что он совершенно не в себе.

- Убери его, - едва слышно прошептал Зильберт, глядя на пистолет, как

- Конечно, может, - не стал спорить я, - скажу тебе больше: он непременно это сделает, как только я сниму с него заклинание неподвижности. А так как Алексей у нас не цветоводом числится, то я ни на секунду не сомневаюсь, что с такого-то расстояния он не промахнётся.

- Убери, пожалуйста, - в голосе Зильберта послышались просящие нотки. Естественно, жить-то хочется всем.

- Услуга за услугу, - мило улыбнулся я, - я нейтрализую Алексея и даю тебе возможность не помереть до приезда «скорой». А ты делишься со мной информацией. Это очень щедрое предложение, практически аттракцион невиданной щедрости, и оно действует ограниченное время.

- Я мало знаю, - снова проговорил Зильберт, не в силах оторвать взгляда от застывшего Алексея.

- Это ничего, - я поощрительно кивнул, - я сам потом разберусь, много это или мало. Итак, для начала у меня три вопроса. Если ответы на них меня устроят, я отправлю бравого господина Игнатова ловить зомби в другом месте, а там, глядишь, он и очнётся. Ну а если нет — прости, но придётся тобой пожертвовать.

- Спрашивай, - обречённо кивнул Зильберт, понимая, что деваться ему просто некуда.

- Вопрос первый. Зачем убили Мишу Шляпникова и кто конкретно это сделал?

- Миша умер сам! - почти искренне воскликнул Виталий Павлович, и я шевельнул пальцами. Алексей с безумной ухмылкой и воплем «Зомби!» выстрелил, но промахнулся, всадив пулю в стену буквально в паре миллиметров от головы Зильберта. Тот дико посмотрел на меня, на дырку в стене, на снова застывшего начальника охраны и громко сглотнул.

- Это всё Леонид, - глотая слова, торопливо заговорил Зильберт, - это его идея была, потому что Миша стал задавать много вопросов, лезть туда, куда не надо было. Но он говорил, что всё будет абсолютно чисто! Я не знаю, как убили Мишу, я не участвовал, клянусь!

- Допустим, - я старался максимально быстро сортировать поступающую информацию. - Зачем ты пришёл ко мне? Неужели вы с Топлевым полагали, что я не найду следа от смертельного проклятья?

- Он говорил, что ты шарлатан, но не без способностей, - после такой «лестной» характеристики моё желание познакомиться с господином Топлевым увеличилось многократно. Это я — не без способностей?! Нет, вы только подумайте, какая невероятная наглость!

- То есть вы убиваете Шляпникова, приглашаете меня сюда якобы для того, чтобы поднять его и подготовить к появлению на людях, платите очень серьёзный аванс — и всё ради чего? Кому было нужно, чтобы я появился в этом доме? Зачем было идти таким сложным путём?

- Это всё она, - прошептал Зильберт и нервно огляделся, - это она приказала, а Леонид готов был ради неё на всё! Как и Миша!

- А ты?

- Я… я боялся её…

- И всё же — зачем такие сложности? - мне действительно было очень интересно. В том, что эта загадочная «она» связана с миром Луны, уже не вызывало никаких сомнений. Иначе она действовала бы совершенно иначе. Наверняка в этом как-то замешана и Стелла: не просто так её любовник — один из компании. Но с ней я разберусь позже… Сейчас же меня больше всего интересует личность незнакомки.

- И всё же — кто эта удивительная женщина, которая так интересуется не очень скромным мной?

- Это Мария Львовна, - проговорил Зильберт и втянул голову в плечи, словно опасаясь, что неведомая злодейка сейчас выскочит из шкафа и оторвёт ему голову.

- Любовница Шляпникова?!

- Она не была его любовницей, - Зильберт покачал головой, - просто так было удобно всем….

- Не постесняюсь и уточню: кому — всем? - я не собирался облегчать Зильберту жизнь.

- Всем, - повторил он, бледнея до синевы. А я почувствовал, что ужасно хочу познакомиться с дамой, которая сумела внушить такой искренний ужас в общем-то не самому трусливому и робкому человеку. Если бы Виталия Павловича было так просто напугать, он никогда не поднялся бы до таких высот, которых сумел достичь. Там слабые просто не выживают: естественный отбор в полный рост. - Она умеет убеждать, поверь…

- Не сомневаюсь, - кивнул я, - но почему именно Шляпников? Почему не кто-то другой? Ты, например? Или сам Топлев? Или Лозовский?

- Она сама выбрала Мишу, - я заметил, что Зильберт старается не называть интересующую меня даму по имени. Интересно, почему?

- Допустим, - я решил оставить выяснение этого момента на потом, ибо сейчас есть более важные вопросы, требующие ответов. - Итак, есть некая Мария Львовна, женщина во всех отношениях исключительная. Она интересуется мной и выбирает для знакомства достаточно оригинальный способ. Долгий, непростой, финансово затратный и не гарантирующий успеха. Почему бы было просто не приехать ко мне в офис? К чему такие сложности?

- Я не знаю, - покачал головой Зильберт и хотел добавить что-то ещё…

- Зато я знаю, - прозвучал от порога мелодичный голос, и мы все, кроме замороженного Алексея, повернулись.

Глава 6

Она была действительно невероятно, умопомрачительно хороша. Но не стандартной глянцевой красотой, а своей собственной, уникальной. Слегка вытянутые к висками светлые глаза, резко контрастирующие с чёрными волосами, высокие скулы, чуть великоватый нос с аристократической горбинкой, пухлые губы, фарфоровая кожа… Добавить к этому исключительно соблазнительную фигуру, в данный момент упакованную в классические джинсы и рубашку мужского покроя, и получалось этакое воплощение провокационной женственности.

- Да, теперь я верю, что Миша не был вашим любовником, - помолчав и ещё раз полюбовавшись на довольную произведённым впечатлением женщину, сказал я.

- Почему же? - идеально очерченная бровь слегка дрогнула.

- Вы слишком хороши для него, - ничуть не покривив душой, отозвался я, одновременно пытаясь уловить хоть что-то, что поможет мне определить принадлежность нашей гостьи к тому или иному роду живущих под Луной.

- Благодарю, Антон Борисович, - проворковала женщина, не сводя с меня пристального взгляда и словно не замечая ни побелевшего и старающегося слиться со стеной Зильберта, ни застывшего безопасника. - Ваш комплимент дорогого стоит.

- Это не комплимент, Мария Львовна, это констатация факта, - я прищурился, - пожалуй, я даже не стану возмущаться несколько экстравагантным методом, которым вы воспользовались, чтобы познакомиться со мной. Я действительно польщён.

- Хочешь сделать хорошо — сделай сам, - он вернула мне улыбку, искренности в которой было

- Боюсь показаться невежливым, но чему обязан? - я не знал, какие козыри прячет в рукаве эта опасная красавица, и это нервировало.

- Для начала - поговорить, убить вас я всегда успею, - невозмутимо отозвалась она.

- Вы уверены? - меня, несмотря на серьёзность ситуации, слегка позабавила её самоуверенность. Но где-то в глубине сознания билась неприятная мысль о том, что нельзя полностью исключать возможность того, что эта красотка обладает необходимыми знаниями, которые могут существенно осложнить мне существование.

- Абсолютно, - она улыбнулась, ещё больше напомнив Снежную Королеву. - Я знаю о вас гораздо больше, чем вы можете предположить.

- Не исключаю, - кивнул я, - хотел бы ответить тем же, но не могу, увы. Хотя не сомневаюсь в вашей исключительности. Егор любил окружать себя только лучшим.

Я блефовал, но она этого не знала, и я впервые увидел на красивом лице проблеск истинных эмоций: удивления, неверия и глубинной, подсердечной ненависти. Ух, давно на меня так никто не смотрел! Неужели я угадал, и эта красотка как-то связана с моей неудачной попыткой воспитать преемника?

- Да как у тебя язык поворачивается произносить его имя? - на щеках Марии вспыхнули алые пятна гнева. - Ты убил его!

- Не совсем так, - я по-прежнему сохранял внешнюю расслабленность, хотя внутренне готов был практически ко всему, вплоть до обретения истинного облика. - Я всего лишь защищался.

- Ложь! - её пальцы, на которых сверкали очень недешёвые кольца, скрючились и стали неприятно напоминать птичьи лапы. Только острых когтей не хватало, хотя длинные наманикюренные ногти вполне могли их заменить.

- Клянусь Луной, что мои действия были всего лишь самозащитой, - очень серьёзно произнёс я, всё ещё рассчитывая решить дело миром, так как нет ничего глупее, чем схватка с противником, сил которого ты не знаешь.

- Это ничего не меняет, - помолчав, сказала Мария, - хотя я услышала твою клятву и верю, что так и было на самом деле. Но для меня это не имеет значения. Смерть Егора — дело твоих рук, и ты за это ответишь. В этом я поклялась много лет назад, и не стану менять своего решения.

- Ты бросаешь мне вызов, человек? - я перестал прикидываться белым и пушистым, и позволил себе ненадолго стать таким, какой я есть на самом деле, когда не прячусь за внешностью обаятельного сибарита. Ярость и злость, уставшие от плена, восторженно взвыли и устремились по венам, превращая кровь в жидкий лёд. Я с наслаждением распрямился, глядя на то, как удлиняются и заостряются когти, а на коже проступает плотная вязь татуировок.

Одновременно с этим послышался треск крошащейся пластмассы, и в стороны полетели куски переноски, на обломках которой уже нетерпеливо переступала лапами самая настоящая адская гончая. Видимо, Фредерик решил, что раз уж я сменил маскировку на истинный облик, то и ему можно сделать то же самое.

Сзади раздалось тихое поскуливание, и мы с Марией одновременно покосились на сжавшегося в комок и старающегося выглядеть как можно незаметнее Зильберта.

- Сколько раз я говорила тебе, Виталик, не проявляй ненужную инициативу, - с леденящей душу мягкостью проговорила Мария Львовна, - ты зачем хотел Антона Борисовича завалить, а? Я тебе такой приказ отдавала? Нет. Так чего же ты полез со своей никому не нужной и опасной самостоятельностью?

- Я думал, - прохрипел Зильберт, не сводя с женщины полного животного ужаса взгляда, - что вам будет приятно, если он умрёт, вы ведь этого хотели, разве нет?

- И это дало бы тебе шанс занять место Миши? - презрительно усмехнулась она. - Мне казалось, что ты умнее, Виталик, и дальновиднее. К тому же рассчитывать убить одного из сильнейших некромантов нашего времени простым оружием? Ты глупее, чем я думала.

- Это просто гипноз, очень качественный гипноз, - тихо бормотал сидящий на полу мужчина, - никаких некромантов не бывает, есть психотропные средства и методы воздействия на психику. Это всё мне мерещится… Я очнусь, и всё снова будет хорошо...

- Он тебе нужен?

Она повернулась ко мне, совершенно не реагируя на мою истинную внешность, и я мысленно зааплодировал её выдержке и умению держать себя в руках. Не всякий мужчина сможет сохранить невозмутимость при виде таких «красавцев», в которых превратились мы с Фредом, а эта и бровью не повела. Значит, скорее всего, она уже видела подобных нам, вот только очень интересно — где именно. Как-то количество вопросов к этой удивительной женщине у меня множится в геометрической прогрессии. И что самое странное — я чувствую в ней некоторое, пока не до конца понятное…. родство, что ли.

- Мне? Вообще не нужен, - я равнодушно пожал плечами, - вряд ли он скажет что-то новое, то, что я не смогу обсудить с тобой напрямую. Не так ли, Мари?

Она едва заметно усмехнулась, услышав такую форму своего имени, но не возразила, значит, я правильно просчитал ситуацию, и ей что-то от меня нужно.

- Тогда он твой, - она улыбнулась, но глаза остались ледяными, - делай с ним, что хочешь, а потом мы поговорим. Я буду ждать тебя внизу в гостиной.

- Я скоро, - кивнул я и перевёл взгляд на находящегося практически в обмороке Зильберта. - Ну что, Виталий Павлович, хитромудрый ты наш… Сам себя перехитрил, получается? Не взял в расчёт тот вариант, что два хищника иногда могут договориться?

- Ты убьёшь меня? - Зильберт даже не смотрел в мою сторону, прикрыв глаза и привалившись к стене. Дорогой галстук съехал на сторону, рубашка с одной стороны выбилась из брюк, дыхание было поверхностным и неровным.

- Фредерик, а дай-ка мне саквояж, - у меня внезапно возникла странная идея, которая с каждой секундой казалась всё более интересной.

Гончая взяла в зубы саквояж и поставила передо мной, не забывая коситься на Зильберта и даже не пытаясь скрыть свой чисто гастрономический интерес.

Я вытащил свечу Зельгама, которой осталось ещё достаточно много, и через секунду от неё поплыл уже знакомый сероватый дымок. Он окутывал Виталия Павловича, и тот смотрел на едва заметный туман с неприкрытым ужасом.

- Не пугайся, - я принял свою привычную человеческую форму и всмотрелся в проявившийся клубок энергетических нитей. На этот раз было проще — я чётко знал, что следует искать. И нашёл: тоненькая ниточка цвета

- А скажи-ка мне, Виталий Павлович, - задумчиво начал я, - не беспокоили ли тебя в последнее время боли в спине?

- Откуда ты знаешь? - вскинулся он, но тут же сник. - Я позавчера потянул спину в спортзале, такое случается, ничего серьёзного.

- Ну да, ну да… - я покачал головой. - С каждой минутой всё интереснее… И главное — пока совершенно непонятно. Как же давно мне не приходилось решать столь любопытные задачки. Очаровательная многоходовочка!

Я внимательно посмотрел на Зильберта, и в голове начал складываться восхитительная в своей сложности интрига.

- Жить хочешь? - спросил я у сидящего на полу человека.

- Хочу! - в его глазах сверкнула надежда, сменившаяся опаской и настороженностью.

- Тогда сейчас принесёшь мне клятву верности, и я сохраню тебе твою в общем-то бесполезную жизнь. Как сказала наша очаровательная Мари, убить тебя я всегда успею, но пока ты мне нужен.

- Душу продать? - с кривой усмешкой поинтересовался Зильберт. - Договор кровью подписать и всё такое?

- А даже если бы и так, то что? По-моему, ты снова недооцениваешь серьёзность ситуации.

- Антуан, ты что, хочешь оставить его в живых? - неожиданно возмутился Фредерик. - А я?

Почему-то именно вид говорящей адской гончей стал той последней каплей, которой сознание Виталия Павловича не выдержало, и он уплыл в банальный обморок.

- Зачем он тебе? - Фред действительно был разочарован. - Он же простой человечишка, толку с него?

- На нём точно такое же редчайшее и сложнейшее проклятье, как на Шляпникове. - пояснил я, - без моего вмешательства он умрёт через пару дней. Тот, кто его наслал, это знает. И мне очень интересно, что он предпримет, когда господин Зильберт не отправится на встречу с предками в положенный срок.

- А разве это не она устроила? - тут Фред кивнул в сторону двери, за которой скрылась Мари.

- В том-то и дело, что нет, - я в предвкушении потёр руки, - но кто-то очень хотел, чтобы я подумал на неё. Здорово, правда? Давно мы в такой интриге не участвовали, да, прям молодым себя чувствую. Ну, пойдём, поговорим с нашей красавицей….

- А этот? - Фред кивнул в сторону так и стоящего столбом безопасника. - Пусть стоит?

- Да кому он мешает? - я махнул рукой . - Потом приду и решу, что с ним делать.

Проверив заклинания и убедившись, что в ближайшие полтора-два часа Алексей не сможет двинуться с места, а Зильберт не придёт в себя, я прихватил саквояж с черепом, аккуратно прикрыл за собой дверь и спустился вниз. За мной шагал тоже принявший привычную кошачью форму Фредерик.

- Ты чо, не мог меня вытащить? - сердито ворчал из недр саквояжа недовольный Афоня. - Я так всё интересное пропустил, ничего не видел, только слышал.

- Ну слышал же, - я пожал плечами, - а мог и этого не получить, если бы я закрыл тебя в каком-нибудь шкафу. Нужно во всём уметь найти позитив, Афоня, точно тебе говорю. Такой подход здорово экономит нервные клетки.

- Да не так много ты и пропустил, - успокоил приятеля Фредерик, - зато Антуан мог не взять тебя на переговоры с ведьмой и оставить караулить этих двух придурков.

- Мог, - подумав, согласился череп, - так что всё ровно, Тоха, базара нет.

- Вот и славненько, - завершил я нашу содержательную беседу и аккуратно пристроил саквояж на невысокую банкетку, а сам расположился в глубоком кресле напротив Мари, сидевшей точно в таком же.

Какое-то время мы молчали, изучая друг друга и не торопясь начинать разговор. Наконец Мари усмехнулась, встала и, взяв из бара бутылку, плеснула в толстостенные стаканы на пару пальцев янтарной жидкости. Один стакан поставила возле своего кресла, а второй протянула мне.

- Если, конечно, ты не боишься принимать что-то из рук врага, - насмешливо добавила она.

- А ты мне враг? - я задал именно тот вопрос, которого она от меня ждала: неужели я стану вредничать и не пойду навстречу даме в таком пустяковом желании?

- Разумеется, - она кивнула, а я стал терпеливо ждать продолжения, так как ежу понятно, как говорит Афоня, что она неспроста начала разговор именно так, - но мои планы поменялись.

- Кстати, ты же не будешь возражать, если я приму некоторые меры безопасности? - мило улыбнулся я, расстегнул саквояж и попросил череп:

- Проверь, пожалуйста, вдруг очаровательная Мари любит добавлять врагам в виски дополнительные ингредиенты.

Афоня принюхался, уже привычно пожужжал, чем-то щёлкнул и сообщил:

- Чисто, босс.

- Ну и чудесненько, благодарю, - я сделал небольшой глоток и вопросительно посмотрел на Мари. Если её и заинтересовал раздавшийся из саквояжа голос, то она и виду не подала.

- Сначала я хотела просто тебя убить, - начала Мари, глядя на меня поверх стакана, - но потом решила, что это будет слишком скучно.

- Прекрасно тебя понимаю, - я сочувственно покачал головой, - я и сам терпеть не могу просто убивать врагов. Нужно же получить удовольствие, согласись? А так что — выстрел в голову и никакой тебе радости. К процессу нужно подходить творчески, я всегда это говорил. Кстати, чтобы понимать, ты меня за что убить хотела? А то вдруг я думаю про одно, а дело-то совсем в другом. Неловко может получиться, правда?

- Ты убил Егора, - светло-голубые глаза сверкнули, и я аж залюбовался, - значит, ты тоже должен умереть.

- Почему? - я склонил голову к плечу и с искренним любопытством уставился на Мари.

- Что — почему?

Мне удалось сбить её с мысли, на что я, в общем-то, и рассчитывал Такие, как она, всегда долго репетируют свою обвинительную речь, придумывают всякие громкие слова и пафосные выражения. И это вместо того, чтобы просто сыпануть отравы или пустить противнику пулю в лоб. Я всегда говорил — человечество погубит любовь к спецэффектам и долгим разговорам.

- Почему я тоже должен умереть? Если так рассуждать, то человечество вымрет в рекордные сроки, и нам придётся искать другой мир для существования. А вдруг там окажется хуже?

- Он был твоим учеником! Он верил тебе! А ты предал его!

- Замечательный текст,

- Хам! - сделала странный вывод Мари.

- Слушай, ты либо сейчас прикидываешься дурочкой, либо весь движ со Шляпниковым и его приятелями придумала не ты, - я стал серьёзным. - Такая истеричка, какой ты стараешься выглядеть, никогда не провернула бы такую долгоиграющую и прекрасно продуманную комбинацию. Не бьётся, понимаешь? Как говорится в старом анекдоте, ты либо трусы надень, либо крестик сними. Да и мужики эти — Зильберт, Шляпников и остальные — никогда не стали бы считаться с дурой, уж прости мне эту грубость.

Она молчала, и по её застывшему лицу я не мог прочитать ничего, но через несколько секунд она заговорила, и даже Фред удивлённо дрогнул ушами.

- Неплохо, - голос женщины изменился, стал ниже, бархатистее, на простого человека он должен был действовать просто гипнотически, - я не ошиблась, и это не может не радовать.

Я посмотрел на неё и едва удержался от того, чтобы не присвистнуть: напротив меня сидела Мари, и в то же время это была не она. Черты лица стали чуть тяжелее, овал лица уже был не нежным, девичьим, а в глазах поселилась многовековая мудрость. Передо мной была ведьма, старая, сильная, опытная. И всё же она была невероятно хороша! Нежную хрупкую лилию просто сменила роза, пышная, с тяжёлым сладким ароматом. Силой от неё фонило так, что я даже невольно поморщился: прятать же надо, не принято у нас такое. Я же вот не козыряю мощью, хотя и мог бы…

- Другое дело, - я вежливо привстал, - а то что это за маскарад, я же не Шляпников, в самом-то деле! Кстати, Мари, - я взглянул на неё, но возражений не последовало, - к чему был весь этот спектакль?

- Я хотела посмотреть, на что ты способен, хотя бы в общих чертах, - вот теперь она разговаривала нормально, как с равным. И что-то мне подсказывало, что она если и была слабее меня, то ненамного и не во всём. - Если бы ты оказался слабее, чем я предполагала, я бы просто убила тебя. Но я не разочарована, скорее, наоборот.

- Почему было не прийти в мой офис, зачем эти танцы с бубнами? - отпивая виски спросил я. - Не верю, что ты сделала это просто так.

- Правильно не веришь, - она кивнула и тоже сделала глоток из своего стакана, - этот дом я очень долгое время доводила до ума, делала из него свою крепость. И теперь, Антон, мы либо договоримся, либо ты никогда отсюда не выйдешь...

- Смелое заявление, - я подчёркнуто уважительно кивнул, - прям вот впечатляет, честное слово. Но хотелось бы уточнить, откуда такая странная убеждённость в том, что я не смогу покинуть этот гостеприимный особнячок?

- Не старайся казаться смелее, чем ты есть на самом деле, - посоветовала мне Мари, но я, увы, снова не проникся. - Я запечатала выходы, силы много влила, очень много, Антон. Ты, конечно, силён, ничего не скажу, но против ведьмовской силы нет у тебя методов. Разная у нас природа силы.

- Не припоминаю, чтобы я заказывал курсы для начинающих, - я снова улыбнулся ведьме, - но с твоей стороны очень мило напомнить мне об элементарных вещах. Преподавать не пробовала, нет? А зря, у тебя могло бы получиться…

- Язвишь? Давай, пока можешь, - она откинулась на спинку кресла, - зря ты, Антон Борисович, бирюком живёшь, трудно одному: случись что — и за помощью обратиться не к кому.

- Мне, конечно, очень приятно, что ты обо мне беспокоишься, - я приложил руку к тому мету, где у всех нормальных людей бывает сердце, - но свои отношения с социумом я выстраиваю так, как мне нужно. Ключевое слово - «мне».

Ведьма смотрела на меня оценивающе, словно примеряла к какому-то только ей известному шаблону: годится или так себе. Мне же было просто очень интересно, ради чего всё это представление с запугиванием и намёками на сотрудничество. А насчёт того, что я не слишком активно участвую в жизни подлунного мира, так это правда. Но не потому что я считаю себя сильнее или круче, нет. Мне это просто не интересно, вот и всё. Я чту законы Луны, не нарушаю тысячелетия назад установленные незыблемые правила, а вот вся эта возня, отношения между ведьмами, ведьмаками, нечистью, колдунами и прочими меня никогда не волновала совершенно. Единственные, с кем я имел дело время от времени, — это Хозяева кладбищ, которые, кстати, тоже всех остальных, мягко говоря, не жаловали.

- Ты неправильно начала разговор, Мари, - я сделал очередной глоток виски и с мягким упрёком взглянул на ведьму, - со мной в принципе совсем не сложно договориться. И совершенно ни к чему угрозы, шантаж и прочие примитивные методы. Если ты хотела просто отомстить мне за смерть Егора, то к чему всё это? Ты могла просто использовать что-нибудь типа того, чем убила Мишу — никто не докопался бы. Кстати, снимаю шляпу — великолепная работа!

- Не понимаю, про что ты, - нахмурилась ведьма, и я, внимательно всмотревшись в неё, вдруг понял, что она не врёт, и от осознания этого стало слегка не по себе.

- Шляпникова убили очень редким и мастерски выполненным проклятьем, - медленно проговорил я, не отрывая взгляда от Мари, - настолько, что даже я с трудом его нашёл. И, скажу честно, я был уверен, что это твоих изящных ручек дело.

- Миша умер от сердечного приступа, - она подобралась и напоминала сейчас свернувшуюся в кольца и готовую к смертельному броску змею. - Не скрою, я слегка ему помогла, но не через проклятье. Небольшая доза нужного зелья и всё. И на нём не было проклятий, я бы увидела.

- Скажу тебе больше — точно такое же проклятье и на Зильберте. Он умрёт не завтра, так послезавтра от какого-нибудь редкого заболевания спинного мозга.

- Уверен? - передо мной сидела настоящая матёрая ведьма, с которой я, пожалуй, поостерёгся бы вступать в прямое противоборство. - Хотя что я такое говорю, конечно же, уверен. Уж в чём в чём, а в пустой болтовне ты замечен не был никогда. Что за проклятье? И почему Виталик? Он в принципе совершенно безвреден: прекрасный исполнитель, но без артистизма. Мне он вообще никак не мешал, скорее, наоборот — для мелких поручений подходил замечательно.

- И

- Да, - она не сомневалась, поднявшись и сделав шаг в сторону двери. - Почему ты решил, что это я?

- А кто? Не я, это точно, а больше таких умельцев я в этом доме не вижу.

- Логично, - Мари нахмурилась.

- Скоро буду, - я кивнул Фредерику, вытаскивая из саквояжа свечу Зельгама, - пока думайте и обсуждайте. Приветствуются самые странные и нетривиальные идеи.

Спустившись на цокольный этаж, мы подошли к двери, и Мари быстро набрала код, даже не пытаясь закрыть его от меня, что наводило на мысли о том, что она заинтересована в сотрудничестве. Но я ещё не решил, нужно ли оно мне.

Миша Шляпников преспокойно лежал на том месте, где я его оставил и не предпринимал никаких несанкционированных попыток к изменению ситуации. Люблю таких покойников — ответственных, спокойных, философски воспринимающих своё нынешнее положение.

Мари подошла к нему и, замерев, явно сканировала тело на предмет проклятий. И чем дольше она этим занималась, тем сильнее было выражение недоумения на красивом лице.

- Не вижу, - она недовольно взглянула на меня, - если это шутка, то странная и неуместная.

- Смотри, - я зажёг свечу, и уже привычный сероватый дымок окутал лежащее тело, а Мари покосилась на свечу с настороженным восхищением.

- Редкая вещь, - не выдержала она, - сам делал?

- Не обучен, - с искренним сожалением ответил я, - но нужные знакомства имеются.

- Степанида? - проявила догадливость ведьма. - Не люблю её.

- Думаю, она не слишком по этому поводу переживает, - сообщил я и, аккуратно подцепив, вытащил знакомую серебряную в чёрных разводах нить проклятья. - Смотри… не узнаёшь почерк?

- Это не моя работа, - проговорила Мари, помолчав, и добавила, - к сожалению. И я не представляю, кто мог это сделать, и это мне очень не нравится. Плохо, когда есть неучтённый умелец такого уровня — это может быть опасно.

- Точно такое же проклятье на Зильберте, только завязано не на сердце, а на позвоночнике, - я не видел смысла скрывать информацию, так как понятно было, что мы столкнулись с чем-то совершенно непонятным и, соглашусь с Мари, потенциально опасным. - Зуб даю, такие же нити мы найдём на Лозовском и на Топлеве.

- Игорь мне не нужен, а вот Леонид… - ведьма задумалась. - Всё снова меняется, Антон. Я готова поделиться информацией и даже принять участие в поисках этого таинственного гения, но только после того, как ты… согласишься взять мой заказ.

- Заказ?! - ей удалось меня удивить, и я даже не стал делать вид, что это не так.

- А что тут такого странного? - Мари покосилась на меня и даже слегка улыбнулась, сразу став ещё привлекательнее.

- Некромант у ведьмы заказ берёт, - я неверяще покачал головой, - и что же ты от меня хочешь, ведьма Мари?

Даже такой самодостаточный тип, как я, понимал, что того, кто настолько сведущ в смертельных проклятьях, надо отыскать. Не для того, чтобы срочно пристроить в какой-нибудь ковен или ещё куда, а просто для того, чтобы понимать расстановку сил на доске. Иначе есть шанс однажды разделить участь незадачливых друзей Шляпникова.

Разумеется, с помощью ведьмы это будет сделать намного проще, так как опыта и знаний ей явно не занимать. С другой стороны — очень я не люблю работать не один, меня напрягает необходимость с кем-то согласовывать свои действия.

- Помоги мне вернуть Егора с Кромки, - сказала ведьма, и я решил, что, видимо, проклятье меня таки как-то зацепило: иначе как объяснить то, что у меня начались слуховые галлюцинации. - Он ещё там, я точно знаю. Но времени у него всё меньше. Если его сейчас не вытащить сейчас, он умрёт окончательно, и даже ты не сможешь его вернуть.

- А с чего ты взяла, что я стану его вытаскивать? - мне совершенно не хотелось вновь встречаться с человеком, когда-то очень давно предавшим меня. При всей моей сдержанности и толстокожести, внутри всё ещё жили обида и чувство горечи от того, что я так ошибся. Это была моя первая и последняя попытка взять ученика, и она оказалась неудачной. Больше я и не пытался. Да и зачем: некроманты — народ живучий, практически бессмертный, хотя против грамотного проклятья и мы не всегда можем устоять.

- Для тебя это шанс исправить ошибку, которую ты совершил много лет назад, - она смотрела мне прямо в глаза, - заметь, я не сказала «искупить вину», хотя думаю именно так.

- Искупить вину?? - в моём голосе явственно послышалось шипение, но мне сейчас было на это совершенно наплевать. - Мне??

- Ты вышвырнул его на Кромку! - она тоже перестала сдерживаться, и сейчас мы напоминали супругов со стажем, припоминающих друг другу прегрешения различной степени тяжести. - Убил его!

- Может быть, ты не в курсе, что я сделал это после того, как этот гадёныш попытался меня уничтожить? - я титаническим усилием воли заставил себя успокоиться и даже сумел втянуть вновь вылезшие когти. - Я чудом избежал смерти, страшной, окончательной, которую организовал мне мой так называемый ученик. И я же должен что-то искупать?!

- Это неправда! - глаза ведьмы сверкали, грудь тяжел вздымалась, но она тоже прилагала все усилия к тому, чтобы не выпустить бушующую ярость наружу. Понимала: если мы схлестнёмся всерьёз, никакой дом ни на каком самом прочном фундаменте не выдержит. - Он никогда не сделал бы этого! Егор всегда был добрым и честным мальчиком!

Тут я не выдержал и расхохотался. Признаюсь: в этом смехе были нотки истеричности, но уж очень она меня разозлила этими словами о чудесном мальчике Егорушке.

Отлепившись от стены, к которой прислонился, успокаиваясь, я начал молча расстегивать рубашку.

- Я стриптиз не заказывала, - вымученно усмехнулась ведьма, - хотя, полагаю, посмотреть есть на что.

- Не сомневайся, - заверил её я и, скинув рубашку, повернулся спиной. - Нравится?

- Откуда это у тебя? - её голос всё же дрогнул, да и не мудрено: спина у меня, несмотря на всю регенерацию, представляла собой мешанину заживших, но всё ещё отвратительно выглядящих шрамов. Сначала у меня не получалось их убрать — так бывает со шрамами после действия проклятий — а

- Ты ведь не хуже меня знаешь, что оставляет следы, которые никакой регенерацией не убрать, - невесело усмехнулся я. Воспоминания о неделях, наполненных болью, горячкой и запахом лекарств, вызвали озноб. Не хотел бы я повторения такого аттракциона, и того раза на всю жизнь хватило.

- Из запретных проклятье, - кивнула ведьма, - как же тебя угораздило?

- А вот это можно узнать у Егора, это ведь он подстроил ловушку, в которую я попался, это ему я обязан этим чудесным украшением, - я попытался улыбнуться, но получилось откровенно плохо. Надо же, не думал я, что мысли об ученике до сих пор будут вызывать во мне настолько сильные эмоции. - И ты по-прежнему будешь говорить, что я должен в чём-то раскаиваться? Испытывать чувство вины? Об одном жалею: что не хватило у меня сил тогда добить эту тварь, только и смог, что на Кромку вышвырнуть.

- Он не мог этого сделать! - в голосе ведьмы была такая убеждённость, что я не выдержал и фыркнул.

- Ты-то откуда можешь это знать? Он тебе что — сват, брат, муж?

- Сын он мне, - неожиданно ответила ведьма, не глядя на моё ошеломлённое лицо, - знаю, что не поверишь, но это так.

- Да ладно! - я совершенно ошалело смотрел на Мари. - Все знают, что у ведьм только девочки рождаются, иначе вымерла бы ваша ведьмовская порода давным-давно.

- Всё так, - кивнула ведьма, - кроме тех случаев, когда ребёнок от очень сильного ведьмака. Тут уж чья сила перевесит: его или моя. Дочь у меня тоже есть, а вот Егор… Очень я отца его любила, видать, потому и сын под сердцем появился.

- А чего ж я его голого-босого подобрал? Если бы не взял мальца к себе — помер бы он зимой тогда на улице. Ты-то где была?

- Так забрали его у меня, - взгляд Мари затуманился, видимо, мысленно она была в том очень давнем времени, - нельзя в ковене мальчишкам, нечего им там делать. Вот отец его и взял к себе, ведьмака из него сделать собирался. Я ведь и не знала, что сгинул Николай, а Егорушка один остался, иначе придумала бы что-нибудь.

- А потом как узнала? - я всё ещё не мог уложить в голове всю мозаику, хотя и понимал — она говорит правду. Чувствовал это спинным мозгом.

- Сны мне стали сниться, - помолчав, ответила ведьма, - дурные сны, тяжкие. Стала разматывать клубок и поняла, что с Кромки кто-то зовёт, из последних сил тянется. Через кровь добирается, а так только дети могут или родители. Этих уж давно нет, дочка жива-здорова, так что вариантов мало было. Свели меня с одним из ваших, Карлом, он и подсказал, что сын меня с Кромки зовёт.

- И он же, видимо, сказал, кто его туда спровадил, - я не спрашивал, так как только Карл знал эту историю с Егором, потому как именно он вытаскивал меня, когда я горел в жару от смертельного проклятья.

- Он, - не стала спорить ведьма, - ну а дальше уж я сама разведала всё, что смогла.

- И решила отомстить…

- Решила, - она кивнула, не отводя взгляда, - но теперь вот задумалась. Хотя от своего решения не отступлюсь. Помогу тебе найти того, кто проклятья наложил, ну а ты поможешь мне вытащить сына с Кромки. Клянусь Луной, что не причиню тебе вреда ни мыслью, ни делом, если выполнишь мой заказ.

- Ты-то, может, и не причинишь, а вот Егор… - я поморщился. Мысль о том, что снова придётся встретиться с тем, кто ударил в спину, не привлекала совершенно.

- Да он беспомощней котёнка будет, сам понимаешь, - она вздохнула, - ну а потом разберёмся, не один год ему понадобится, чтобы даже самое простенькое заклинание сплести. Кромка своего не отдаёт, сам знаешь.

- Откуда мне знать, как ведут себя те, кто вернулся с Кромки, если оттуда никогда ещё никто не выбирался? - совершенно искренне удивился я. - Так что это исключительно предположения. Хотя по логике вещей — да, если уж он столько времени на Кромке продержался, скорее всего, все силы потратил. Но я дам свой ответ только после того, как мы проясним некоторые вопросы, связанные с «здесь и сейчас».

- Что может быть важнее того, чтобы спасти Егора? - ведьма прищурилась и добавила. - Ты же понимаешь, что мальчик ни в чём не виноват.

- С чего бы это? Откуда такие странные мысли? Заклятьем швырнулся в меня именно Егор, и это я видел собственными глазами. Поэтому вряд ли стоит рассказывать мне о том, что он чист и невинен, как младенец. Но меня сейчас гораздо больше интересует другое, и от того, насколько честными будут твои ответы, зависит моё решение по поводу бывшего ученика.

- Не боишься, что обману? - ведьминская натура не давала Мари просто согласиться, но я её не винил: она и так для представительницы своего племени вела себя практически безупречно. Что, кстати, тоже было подозрительно…

- Сейчас я тебе нужен намного больше, чем ты мне, - спокойно ответил я, ничуть не погрешив против истины, - потому что я без твоих тайн как-нибудь переживу, а вот ты без моей помощи не справишься. Так что не в твоих интересах, дорогая…

- Твоя правда, - не слишком охотно согласилась ведьма, - что ты хочешь знать, Антон?

- Зачем была вся эта афера с Шляпниковым? Только для того, чтобы заманить меня в этот дом? Не слишком ли сложно?

- Тут во многом просто совпало, - усмехнулась Мари, - когда я стала работать с Мишей, у меня был чисто финансовый интерес, я, знаешь ли, как и ты, люблю комфорт и хорошие вещи. К тому же не тебе мне рассказывать, как порой дороги редкие ингредиенты. Миша же был вхож в очень многие нужные кабинеты, его стоило прикормить и удержать. А что лучше всего подходит для этого, когда мужчине переваливает за сорок? Разумеется, молодая и красивая женщина. Заполучить Шляпникова было очень просто, я бы сказала,

- Нет, - я слушал очень внимательно, - скорее всего, тут сработало твоё чутьё ведьмы. Для меня это просто дом со странными обитателями.

- Да, наверное, ты прав, - она всмотрелась в моё лицо, видимо, рассчитывая найти там следы неискренности, но тут никакой ведьме со мной не тягаться.

- Кстати, ты не расскажешь, что такого странного произошло с местной обслугой, - небрежно поинтересовался я, - непонятные они какие-то, как отмороженные.

- Ах, это! - Мари небрежно отмахнулась, а я мгновенно насторожился: было в её беззаботности чуть больше неестественности, чем нужно было бы. Врёт дорогая Мари, совершенно откровенно врёт. Ну что же, посмотрим, что будет дальше…

- Это я проверяла одно зелье подчинения, - продолжила ведьма, делая маленький глоток виски, - хорошее оказалось, нужно рецепт запатентовать в ковене…

Я согласно кивал, делая вид, что поверил, хотя на самом деле был похож на сжатую пружину. Не нравилось мне происходящее, ох, как не нравилось! И с каждой минутой мне всё больше была по душе идея черепа — валить отсюда. В любую битву нужно вступать подготовленным, а у меня сейчас с собой и половины арсенала не было. Да, я мало узнаю… но это как раз тот случай, когда проигранное сражение не означает проигранную войну. Сейчас моя задача — выйти из этой ведьминой крепости живым.

- Патент — это важно, - с умным видом кивнул я, - кстати, раз уж ты в курсе событий, мои услуги ещё нужны? Или я могу отправиться заниматься своими делами?

- Нужны, разумеется, - ведьма удивлённо на меня посмотрела. - Завтрашний контракт важен для меня… ну и для экономики региона тоже.

Какая прелесть — ведьма и про экономику не забыла, прямо прослезиться впору от такой заботы.

- Поэтому тебе придётся завершить работы по Шляпникову и привести в порядок Зильберта, - в голосе Мари послышались командные нотки, но я оставался тих и безмятежен. - А потом мы обсудим освобождение Егора.

Ага, непременно, только уже на моих условиях и на моей территории. И, разумеется, только после того, как я поговорю со своими партнёрами. Фредерик знает очень много, в том числе и о Кромке, а Афоня сведущ как в криминале — а этого, чувствую, тут завались — так и в том, что ему досталось от господина Синегорского.

С этими словами она вслед за мной вышла из помещения, не забыв, впрочем, аккуратно закрыть за собой дверь. Мы вернулись в гостиную.

- Не могу отказать красивой женщине, грешен, - я выдал самую лучезарную из своих улыбок. - Ты тоже будешь на подписании договоров?

- Нет, - она недовольно нахмурилась, - мне не хотелось бы встречаться с некоторыми участниками. Это чисто личное…

Ну да… ну да… Я тебе, конечно, верю… Впрочем, добавим этот момент в шкатулку с вопросами. Тут уж одним больше — одним меньше, вообще не принципиально.

- Хорошо, - я встал из уютного кресла, - в таком случае, я пойду в выделенные мне апартаменты и пару часиков вздремну. Силы мне понадобятся.

Тут с улицы послышалось завывание сирены, и, выглянув в окно, я разглядел над забором мигалку «скорой».

- А вот и эскулапы прибыли, - бодро сообщил я, - главное, чтобы они Виталика откачали, я на него силы тратить не собираюсь. Так что — флаг им в руки, как говорится. А завтра посмотрим. Ты же меня сегодня отсюда не выпустишь, верно?

- Не выпущу, - кокетливо улыбнулась ведьма, снова превратившись в хорошенькую куколку, и с намёком улыбнулась, проведя розовым язычком по губам, но у меня от её заигрываний по коже пробежали мурашки. Нет уж, спасибо, это проще гремучую змею поцеловать, чем Мари. Обойдусь я как-нибудь без такого экстремального досуга...

Глава 7

Я хотел отшутиться, но в гостиную без стук вошла Инна Викторовна, и у меня было впечатление, что за прошедшие часы у неё даже волосинка с места не сдвинулась.

- Прибыла карета «скорой помощи», - с присущей ей невозмутимостью сообщила домоправительница. - Мария Львовна, какие будут распоряжения?

- Впустите их, - бросила ведьма, и Инна Викторовна молча склонила голову, даже не взглянув на меня. - И проводите наверх, в бывший кабинет Михаила Фёдоровича.

- Странное название для машины - «карета скорой помощи», - негромко заметил я, - мне казалось, так уже лет сто никто не выражается.

- Инна Викторовна — человек консервативный, - с улыбкой пояснила мне Мари, - но мне это даже нравится. Такая образцовая домоправительница, как в кино…

- Наверное, - согласился я, - я, знаешь ли, не эксперт по экономкам, так что поверю тебе на слово. И, кстати, пойду-ка я приберусь в кабинете: не уверен, что врачам стоит видеть там вооружённого Алексея.

- Ах, бедный мальчик, - абсолютно равнодушно проговорила Мари, - конечно, убери его. Он слишком много видел и знает.

- Вообще-то я имел в виду, что уберу его из кабинета, пусть отлежится где-нибудь, - я действительно не предполагал ничего столь радикального, - экая ты кровожадная, оказывается...

- Мне было бы гораздо спокойнее, если бы он занял место рядом с Мишей, - решительно заявила ведьма, - он мне никогда не нравился, между нами говоря. Так что разберись с ним.

- Ты действительно думаешь, что я сейчас бегом кинусь исполнять твои распоряжения? Ты меня ни с кем не путаешь, Мари?

Договорить нам не дали вошедшие в холл немолодые мужчины, одетые в ярко-синюю с серебристыми полосками и с красным крестом на груди форму. Они вопросительно посмотрели на нас, не зная, видимо, к кому обращаться.

- Здравствуйте, - проворковала ведьма, мило улыбаясь врачам, которые с явным удовольствием смотрели на неё, - как замечательно, что вы приехали!

Тут она бросила на меня быстрый взгляд, и я, прекрасно понимая, что сейчас не самое удачное время для выяснения отношений, быстро направился в сторону кабинета.

- Ох, мы так испугались! - щебетала между тем ведьма. - Он вдруг побледнел и упал на пол. Представляете?!

- Где больной? - хрипловатым баритоном спросил один из врачей.

- Наверху, в кабинете, - Мари снова громко вздохнула, - пойдёмте, я вас провожу. Вы себе не представляете, как я перенервничала….

Дальше я слушать не стал, но, войдя в кабинет, вынул из уже почти окаменевших

Я как раз успел выпрямиться, когда дверь распахнулась, и в кабинет вплыла Мари в сопровождении врачей.

- Вот! - ведьма театрально приложила к глазам платочек, показывая на по-прежнему лежащего без сознания Зильберта. - Мы не стали его трогать до вашего приезда…

Судя по удивлённому выражению лиц, врачи явно хотели поинтересоваться, почему больной валялся тут в гордом одиночестве, так как нас с Мари они имели счастье видеть внизу.

- Мы увидели в окно вашу машину и тут же спустились вниз, - голосом трепетной нимфы проговорила Мари, а я подумал, что если врачи не совсем идиоты и обладают хотя бы зачатками пространственного мышления, они запросто сообразят, что из окон кабинета ну никак нельзя было увидеть подъехавшую машину, ибо выходят они на совершенно другую сторону.

- На что жаловался? - эскулапы привычно, но осторожно положили Зильберта на имеющийся в кабинете большой кожаный диван, и сейчас один из медиков сноровисто прилаживал к груди Виталия Павловича датчики от небольшого прибора. Портативный кардиограф бодро мигал зелёными лампочками и тихонько жужжал.

- На головные боли и духоту, - сказал я, так как Мари промолчала, - он не слишком хорошо себя чувствовал в последнее время, к тому же много курил и мало двигался.

- Угу, - из кардиографа поползла бумажная лента, которую второй доктор подхватывал и внимательно изучал.

- Небольшие нарушения, конечно, есть, хотя в целом всё практически в норме, - он наконец-то оторвался от изучения кардиограммы, - видимые проблемы явно недостаточны для приступа. Я бы рекомендовал полное обследование, тем более что длительная потеря сознания — чрезвычайно серьёзный сигнал, который никак нельзя игнорировать. Сейчас мы, разумеется, заберём, - тут он посмотрел в свои записи, - Виталия Павловича с собой…

- Ни в коем случае! - воскликнула Мари. - Он наверняка стал бы возражать!

- Но мы не можем оставить его в таком состоянии, - категорично возразил врач и раздражённо выключил кардиограф. - Мы даже не можем применить никакую терапию, так как неясна причина обморока. Это может быть очень, просто очень серьёзно! Вы не понимаете?

- А я вот считаю, что нашему другу Виталику гораздо лучше будет именно в клинике, - медовым голосом поддержал я врачей, демонстративно улыбаясь в ответ на разъярённый взгляд Мари, - мало ли что, мало ли как… Под наблюдением специалистов он явно быстрее придёт в норму. Я прав?

- Абсолютно, - не отрываясь от заполнения какого-то бланка, кивнул один из врачей.

- А подписание? - воскликнула ведьма, испепеляя меня взглядом.

- Думаю, остальные концессионеры войдут в положение и приедут прямо в клинику, - миролюбиво сказал я, - это ведь не принципиально, в каком именно месте произойдёт эпохальное событие. Не думаю, что кто-нибудь станет возражать. А некоторые, возможно, даже решат поправить пошатнувшееся здоровье. Так сказать, не отходя от кассы…. Тем более что и Миша как-то в последнее время неважно выглядит. Там, если что, и помощь есть кому оказать. Вы его в какую клинику отвезти можете?

- Дежурная сегодня тридцать вторая, но я бы не советовал, - задумчиво побарабанил пальцами по кардиографу второй врач. - Может быть, у вас есть возможность поместить его в платную клинику? У него есть личный врач?

- Мы не в курсе, он тут в гостях, как и мы, - хлопнула ресницами Мари, и врач удивлённо моргнул, - но я могу узнать у экономки. Во время отсутствия хозяина дома она принимает решения по бытовым вопросам.

- Экономка, ишь ты, - покачал головой первый, - а тут сплошные пельмени и бутерброды.

- Может быть, вы не откажетесь перекусить? - на лету поймал намёк я.

- Мы на работе, - вздохнул врач, - какие уж тут перекусы…

- Люди, от которых зависит наше здоровье, должны хорошо питаться, - я аккуратно опустил в карман стоявшего ближе ко мне врача пару крупных купюр, - это не взятка, это простое человеческое «спасибо».

- Не стоит, - попытался отказаться эскулап, но как-то вяло, без фанатизма, - давайте тогда вашего друга отвезём в ЕвроМед, полагаю, там не откажутся его принять. Кто из вас поедет с нами?

- Я, - тут же отозвалась ведьма, и, вызывающе глядя на меня, добавила, - думаю, ты меня дождёшься, Антон? Мы не закончили наш разговор…

- Естественно, - я лучезарно улыбнулся Мари, - не задерживайся, дорогая, а то ведь всякое случиться может…

Нашу пикировку прервало появление невозмутимой Инны Викторовны, которая остановилась в дверях и взглянула на ведьму.

- Вы что-то хотели, Мария Львовна?

- Да, Инна Викторовна, не могли бы вы припомнить, кто был лечащим врачом у Михаила Фёдоровича? Наверняка их с бедным Виталиком консультировал один специалист.

- К сожалению, ничем не могу вам помочь, - всё тем же ровным безликим тоном отозвалась экономка, - сюда к нему никто не приезжал. Скорее всего, Лидия Андреевна, супруга Михаила Фёдоровича, смогла бы вам ответить. Я же, увы, не обладаю нужными сведениями.

- В таком случае, - врачи «скорой» как-то стушевались под равнодушным взглядом Инны Викторовны и явно торопились покинуть странный дом, - мы забираем пациента в ЕвроМед.

- Куда вам будет угодно, - отозвалась экономка и снова посмотрела на Мари, - я могу идти?

- Да, спасибо, - кивнула та и вышла из кабинета, не забыв бросить на меня предупреждающий взгляд. Я сделал вид, что проникся: мне не сложно, а ей приятно. Пусть едет, этого времени мне как раз хватит для того, чтобы как следует изучить сей чересчур гостеприимный особняк. Я с удовольствием продолжу беседу с Мари, но уже завтра и уже на своей территории.

Проводив врачей и помахав Мари ручкой, я вернулся в свою комнату и уже привычно накинул полог, защищающий от излишне любопытных граждан.

- Избавился? - тут же поинтересовался Фредерик, успевший принять привычную кошачью форму. - Есть идеи, как выбираться станем?

- А кто тебе сказал, что мы станем выбираться? - я с комфортом расположился в кресле и с удовольствием наблюдал за тем, как Фред пытается постичь логику моего поведения.

- Что, не будем, что ли?

- Пояснишь, босс?

- Охотно, - отозвался я и сладко потянулся, - нам всё равно придётся возвращаться сюда, чтобы утром поднять Мишу и сопроводить на переговоры. А я не люблю лишней суеты, так что не вижу смысла устраивать побег с перспективой всё равно сюда вернуться.

- А может, ну его, этого Шляпу, а? - внёс подкупающее своей оригинальностью предложение Афоня. - Не нравится мне тут, Тоха.

- Мне тоже не нравится, - не стал спорить я, - но это не повод рисковать репутацией. К тому же Мари — очаровательная женщина, мне не хотелось бы её огорчать. И потом... здесь так восхитительно пахнет, разве вы не чувствуете?

Фредерик принюхался и посмотрел на меня с неприкрытым удивлением.

- Антуан, у тебя, конечно, нюх не хуже моего, но я вот вообще ничего не улавливаю, - честно признался кот, - никаких странных запахов, ничего такого.

- Фредерик, ты меня разочаровываешь, мой друг, - с лёгким упрёком проговорил я, а кот насупился. - Здесь совершенно восхитительно, невероятно, великолепно, чудесно…

- Мы уже поняли, что у тебя очень богатый словарный запас, - фыркнул Фред, а череп негромко хохотнул, - но хотелось бы конкретики.

- Здесь пахнет тайнами, и это — самый восхитительный аромат из всех возможных, - сладко зажмурившись, сообщил я.

- Тьфу на тебя, - кот раздражённо махнул хвостом, - я-то думал…

- Но ты же не предполагал, что мы покинем этот дом, не выяснив нескольких важных моментов? Во-первых, нужно понять, как Мари запечатала выходы, ибо что-то подсказывает мне, что мы сталкиваемся с этой дамочкой не в последний раз, а о противнике нужно знать максимум.

- Согласен, - кивнул кот, подумав, и, кажется, перестал обижаться. Меня всегда это поражало: я как-то нечаянно умудрился наделить адскую гончую почти человеческим характером. Фредерик умел сердиться, радоваться, сомневаться, даже обладал своеобразным чувством юмора, хотя это было чуждо его природе от слова «абсолютно». Наверное, дело было в том, что несколько столетий назад, когда я создавал себе спутника, я сам был молод и излишне эмоционален. Вот и получилось то, что получилось. Впрочем, мне такая странная особенность Фреда даже нравилась: с бездушным исполнителем было бы намного скучнее.

- Во-вторых, мы должны убрать все следы своего пребывания, в частности, неподвижные тела и трупы. Вряд ли, конечно, Мари станет обвинять меня в убийстве, но кто знает, что, где и из-за чего у неё перемкнёт, верно? Зачем нам эти неоправданные риски?

- Судя по твоей интонации, есть и «в-третьих», - задумчиво рассматривая обломки переноски, проговорил Фред.

- Есть, - не стал спорить я, - ведьма нам пока нужна, потому что я не успокоюсь, пока не разберусь, что там такое с моим бывшим учеником. Слишком много вопросов и категорически мало информации.

- Слушай, Антуан, - как-то очень задумчиво сказал кот, подрагивая хвостом, - а что если Егора действительно подставили? Что если он…

- Хватит! - неожиданно для самого себя рявкнул я, и Афоня нервно мигнул зелёными глазницами. - Вот и будем разбираться.

- Орать-то зачем? - недовольно проворчал Фред, демонстративно ковыряясь длинным когтем в ухе. - Тут глухих нету…

- Извини, - помолчав, сказал я, так как никогда не видел ничего зазорного в том, чтобы извиниться перед своим напарником, если был неправ. А такое частенько случалось, особенно по молодости. - Просто ты же знаешь, что это болезненная для меня тема. И на этот раз я намерен докопаться до правды и закрыть этот вопрос раз и навсегда.

- Проехали, - махнул лапой Фред и вернулся к насущным вопросам. - И ещё я бы попробовал разобраться, что не так с местным обслуживающим персоналом, чего они все такие примороженные.

- Плюсую, - поддержал приятеля Афоня, - от них даже у меня мороз по несуществующей коже.

- С чего начнём? - бодро поинтересовался кот и спрыгнул с кресла. - И Афоню не забудь, мало ли, чем больше участников мозгового штурма, тем лучше. Хотя, хоть убей, - тут я невольно хмыкнул, - не понимаю, откуда в пустой черепушке могут взяться мозги! Тем не менее факт остаётся фактом — они там есть.

- Попрошу без инсинуаций, - череп с явным удовольствием выговорил сложное слово, и Фред покосился на него с явным одобрением, мол, молодец, не всё же русским матерным разговаривать. - С чего начнём, Тоха?

- С трупов и полутрупов, - решительно сказал я и с определённым сожалением поднялся из удобного кресла.

Выйдя из своей комнаты, я прислушался к царящей в доме неестественной тишине и в сопровождении большого дымчато-серого кошака направился в кабинет Шляпникова, где под столом ждал меня начальник охраны.

Поставив на стол саквояж, я извлёк череп и пристроил его на каких-то бумагах. Ну а что? Шляпникову они уже точно без надобности, а Зильберту и компании — тем более.

Открыв окно, впустил в кабинет свежий осенний воздух, холодный, влажный, но удивительно живой. И внезапно понял, что смущало меня с самой первой минуты нахождения в этом особняке: в нём не пахло жизнью. Впрочем, знакомого мне до мельчайших оттенков аромата смерти, сладковатого, с нотками сырой земли, ладана и срезанных цветов, тоже не было. Дом был удивительно… стерилен, если можно так выразиться. Надо же, никогда до сих пор с таким не сталкивался.

Ладно, как говорили в каком-то романе или в фильме, об этом я подумаю завтра или даже послезавтра, тут уж как карта ляжет. Сейчас нужно решать задачи в порядке их актуальности. И на ближайшей повестке у нас замороженный начальник охраны и труп неудачливого стрелка, которого притащил непредусмотрительный господин Зильберт.

- С кого начнём? - деловито поинтересовался Фред, уже успевший заглянуть под стол, где скорчился Алексей Игнатов, и засунуть любопытный нос в шкаф, куда уцелевшие охранники успели спрятать мёртвого киллера, чтобы не шокировать врачей «скорой».

- Со стрелка, - подумав, решил я, - открывай шкаф, будем смотреть, что там у нас.

Фредерик лапой ловко отодвинул дверь достаточно большого шкафа-купе, где и обнаружилось нужное мне тело. Так как времени прошло совсем немного, трупное окоченение ещё не наступило, что мне, в общем-то, и требовалось. В ином случае провозиться пришлось бы дольше, а у меня времени и так в

Я извлёк тело из шкафа и положил его на диван, а сам устроился в хозяйском кресле, выкатив его из-за стола. Ну что поделать — люблю работать в комфортных условиях.

- Молодой совсем, - с неожиданным сочувствием сказал череп, - и куда полез, придурок?

- Последнее слово — очень правильная характеристика, - заметил я, разминая пальцы, - полагаю, его никто не заставлял, просто мальчик решил заработать денег. И совершил ошибку, которой никогда не сделал бы опытный наёмник.

- Какую? - в голосе Афони был искренний интерес. Ему вообще всё было любопытно: что и как я делаю, почему использую такое заклятье, а не другое. Видимо, сказывалась неуёмная тяга к знаниям господина Синегорского, которая его в итоге и сгубила. Мне такая черта помощника импонировала, поэтому я обычно с удовольствием отвечал и объяснял.

- Он не разузнал детально, кто объект. Скорее всего, Зильберт просто велел ему стрелять по команде в того, на кого он укажет. Парнишка согласился, чем и подписал себе смертный приговор.

- Пожмотился Палыч, нанял неопытного, - со знанием дела сказал Афоня, - даже я в своё время постарался бы узнать, кого предстоит завалить. Ну, типа, чтобы не нарваться.

- Скоро узнаем, что и как, - сказал я, - а теперь заткнулись все. Не мешайте…

Я призвал свою силу, до этого мирно дремавшую во мне и напоминавшую бойцовую собаку: вроде спит, глаза закрыты, но при малейшей опасности сорвётся с места и безжалостно вцепится в того, кого первым догонит, причём так, что будет не оторвать.

Задачка была не из сложных, ибо умер парень от моего же заклятья, так что сила узнала «своих» и просто начала выполнять привычную, даже рутинную работу. Она проникла в тело мужчины, влила в органы силу, вынудила их работать. Казалось бы, человек ожил, но это было совершенно не так: сила, заставившая глаза открыться, а руки и ноги — двигаться, не имела ничего общего с жизнью. Это была чистая, незамутнённая сила смерти, получившая во временное пользование очередную игрушку, которой, как только она надоест или станет не нужной, предстояло упокоиться уже окончательно.

- Что со мной? - прохрипел парень, садясь на диване и глядя в пространство уже слегка пожелтевшими глазами. Так как он был нужен мне ненадолго, я не стал убирать видимые трупные изменения. Оно мне надо — тратить силу на подобную ерунду? Мне он и такой сгодится, а остальным и дела нет до того, что происходит в кабинете за закрытыми дверями. Вот Мишу утром — это да, там потребуется более точная, иногда просто ювелирная работа, так что тем более нет смысла попусту разбазаривать силы.

- Ты кто? - спросил я. - Не то чтобы мне было действительно интересно, но надо же к тебе как-то обращаться, верно?

- Витёк я, - сообщил труп, глядя почему-то на Афоню.

- Исчерпывающе, - вздохнул Фредерик и, вспрыгнув на спинку дивана и с некоторым трудом удержавшись на ней, пояснил мой вопрос. - Ты по жизни кто, бедолага?

- Охранник, - с некоторым трудом прохрипел парень, - новенький. А что со мной?

- Ты умер, - любезно сообщил я ему, - и мне хотелось бы знать, почему ты решил в меня стрелять?

- Шеф велел, - помолчав и с явным трудом вспомнив, ответил незадачливый киллер, - сказал, как скомандует — так и стрелять.

- Ну и чего ж ты не выстрелил? - с искренним интересом спросил я.

- Не успел, - Витёк огляделся, - но если я умер, то почему вижу и разговариваю?

- Это ненадолго, - успокоил я бывшего охранника, - но какое-то время ты просуществуешь. Узнавать надо было у работодателя, кого он предполагает на тот свет отправить.

- А ты кто? - наконец-то сообразил поинтересоваться мой несостоявшийся убийца.

- Я? А я некромант, - мило улыбнувшись, сообщил я.

- Это типа как в «Героях меча и магии» что ли? - в голосе охранника не было эмоций, но их у него и не могло быть: поднятые мертвецы на это не способны по умолчанию. Он и так говорил достаточно связно и осмысленно, даже вопросы задавал. Вот что значит — мастер работал! Себя похвалить всегда приятно, что я и сделал с большим удовольствием.

- Гораздо круче, - не без гордости сказал я, - так что, пока ты мне нужен, ты существуешь. И сейчас у тебя будет простое задание: подойти к входной двери и попытаться выйти на крыльцо.

- Хорошо, - послушно ответил мой новоиспечённый зомби и потопал к выходу из кабинета. Афоня с интересом за ним наблюдал, явно рассчитывая, что я возьму его с собой, когда пойду смотреть на результат.

- Хитро, - одобрительно хмыкнул Фредерик, - всё-таки ты, Антуан, лучший в своём деле.

- А ты сомневался? - я довольно улыбнулся. - Но можешь ещё раз меня похвалить, я это люблю.

- А в чём фишка-то? - в очередной раз полюбопытствовал Афоня. - Не, Тоха мастер, базара нет, но вот сейчас про что вы говорите?

- Видишь ли, Афанасий, - неторопливо начал кот, выйдя из кабинета и внимательно следя жёлтыми глазищами за спускающимся по лестнице Витьком, - сейчас Антуан решает несколько проблем одновременно. Если Витёк не сможет выйти на крыльцо, значит, ведьма заговорила двери и окна на противодействие некросиле. Если он выйдет, значит, дом закрыт от живого носителя этой силы, и Антуану придётся на какое-то время прикинуться мёртвым, если он всё-таки решит убраться отсюда. К тому же очень интересно посмотреть, как среагирует потревоженная защита. Вот помнится, году этак в тысяча семьсот сорок втором…

- Ты потом будешь предаваться воспоминаниям, - прервал я разговорившегося не ко времени кота, - а сейчас давайте смотреть очень внимательно. Афоня, ты тоже не отвлекайся: мало ли, сила Синегорского на что-то особо среагирует.

- Будет сделано, босс, - думаю, если бы у черепа были руки, он с удовольствием козырнул бы.

Кстати, интересно, а что получится, если попробовать переселить эту случайно получившуюся комбинацию из сущностей травника и уголовника в какое-нибудь подходящее тело? Ах, какая любопытная мысль… Это было бы гораздо удобнее, чем постоянно таскаться с саквояжем. Обязательно нужно будет этим заняться, только тело подыскать подходящее… Помоложе, посимпатичнее, чтобы не раздражало чисто внешне. Как, например, господин Игнатов, начальник охраны! Я мысленно пожал самому себе руку в знак искреннего восхищения и решил, что Фред прав.

Пока я наслаждался изяществом своего замысла, Витёк дошагал до входной двери и попытался её открыть. Мы с интересом смотрели, как он старательно нажимает на ручку, но дверь никак на его действия не реагирует. Но, надо сказать, что и сюрпризов в виде ядовитого облака или какой-нибудь ещё гадости тоже не наблюдалось. Мари действовала достаточно топорно, но результативно. Я действительно не мог выйти из особняка. Даже не сомневаюсь, что соответствующими заклинаниями запечатаны абсолютно все двери и окна. Разве что каминные трубы остались нетронутыми, но это не факт. Просто, но эффективно. И снять запирающие заклинания я не могу, так как ведьмовская сила мне не подчинится. Ну и ладно, у нас и внутри дела найдутся…

- Обойди и проверь все двери и окна, - велел я Витьку, и тот послушно направился куда-то в глубину здания. Интересно, если он вдруг наткнётся на Инну Викторовну, она тоже не удивится? Хотя… скорее всего, она просто равнодушно пройдёт мимо него.

- А скажи-ка мне, друг мой Афанасий, - я легонько подкинул на ладони увесистый череп, - ты хотел бы получить нормальное тело?

В холле, где мы стояли, повисла глубокая тишина. Череп замер у меня на ладони, даже еле слышное жужжание в нём прекратилось. Фредерик удивлённо моргнул, по от комментариев и вопросов воздержался. Он хорошо изучил меня и знал, что всё необходимое я озвучу сам.

- Типа как у всех? - осторожно уточнил череп минуты через две.

- Именно, - я мысленно перебирал взятые с собой инструменты и понимал, что задуманное мне вполне по силам даже с учётом скудности инвентаря.

- А можно?? - в хрипловатом голосе черепа послышался чистый, незамутнённый восторг. - Тоха, да это было бы… Это…

- А донор есть? - разбирающийся в вопросе Фред махнул хвостом и с интересом огляделся. - Витька я брать не стал бы, всё-таки долго он мёртвым пролежал, наверняка какие-нибудь нарушения во внутренних органах произошли.

- Я хочу, чтобы ты понимал, Афоня, - я наклонился к своему будущему шедевру, - ты не станешь ни зомби, ни личем. Ты просто получишь новое тело, правда, одно на двоих с Фролом Дормидонтовичем. Но я думаю, что если вы с ним как-то уместились в черепе, но в полноценном теле тоже устроитесь во всеобщему удовольствию.

- А чьё тело-то? - вдруг с опаской спросил Афоня.

- Мне вот тоже интересно, - присоединился к нему Фредерик.

- Есть тут одно, - я мечтательно зажмурился, предвкушая интереснейший эксперимент, - лежит себе, скучает…

- А где скучает-то? - череп переглянулся с кошаком.

- В кабинете покойного Шляпникова, под столом, - открыл карты я. - По-моему, так вполне себе достойное вместилище, как думаете? Достаточно молодой, тело наверняка тренированное, с неплохим здоровьем. А что от вмешательств в голове кавардак — так это вообще не проблема. Сознание-то всё равно будет ваше с Синегорским.

- А что, - Фред задумчиво пожевал ус, - идея, как мне кажется, достойная. В обнимку с саквояжем ты иногда выглядишь странно. А лишать Афоню удовольствия участвовать в твоих делах было бы неправильно. Он уже не раз доказал свою полезность, так что я полностью тебя поддерживаю, Антуан.

- В таком случае не вижу причин откладывать это чудесное мероприятие в долгий ящик, - я потёр руки, - к тому же на своих двоих Афоня будет гораздо мобильнее. Особенно если вдруг придётся делать ноги.

Глава 8

Невезучий начальник охраны обнаружился именно там, где я его и оставил — а именно под столом в кабинете. Не имея возможности двигаться и говорить, он только бешено сверкал глазами. Наверное, если я был хоть чуть более впечатлительным, я бы даже устыдился, что так жестоко обошёлся с человеком. Но я таким не был, поэтому совершенно спокойно выволок господина Игнатова на середину помещения и критически оглядел. Ну да, в принципе по внешним параметрам он вполне подходит: возраст около тридцати пяти, здоровье наверняка в порядке, нервная система крепкая… Была…

- Слушай меня внимательно, Алексей, - склонившись над по-прежнему обездвиженным начальником охраны, сказал я, - потому что от твоего решения будет зависеть очень многое для тебя лично. Обрати внимание: не для меня, а для тебя. Мне ты ничего не сделаешь в любом случае: руки у тебя коротки, уж не обижайся. Так вот. Я, Алёша, некромант, что бы тебе ни говорили раньше про гипнотизёров, психологов и прочее. От того, что девяносто девять процентов населения не верит в некромантию, она не перестала существовать. Так вот, можешь считать меня колдуном, магом, мне вообще без разницы. Усвоить ты должен одну простую вещь: мне достаточно произнести всего несколько слов, и ты превратишься в овощ. Жить будешь достаточно долго, но совершенно безрадостно.

Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже давно превратился в камень или иной безвредный предмет. К счастью, господин Игнатов не относился к ещё иногда встречающимся в Карпатских горах василискам, поэтому я остался цел и невредим.

- Слушай дальше, Алексей, - я присел рядом с ним на пол, чтобы он наверняка слышал меня и чтобы иметь возможность отслеживать его мысли по выражению лица. - У меня есть верный помощник, который в силу стечения обстоятельств вынужден ютиться в черепе. Точнее, помощников даже двое, и в маленьком черепе им явно тесновато. Так вот, я решил переселить их в твоё тело, и, заметь, твоё принципиальное согласие мне не требуется. Но, - тут я сделал театральную паузу и полюбовался на побелевшее лицо Игнатова, - дальше ситуация может развиваться по двум сценариям. Первый и наиболее вероятный: ты усиленно, но безрезультатно сопротивляешься, я уничтожаю твою личность, просто стираю её, и вселяю в твоё тело своих помощников. Сценарий второй: ты принимаешь ситуацию и добровольно позволяешь мне вселить в тебя двух своих помощников. При этом ты сохранишь тень своей личности, договариваешься с новыми жильцами о взаимовыгодном сотрудничестве и радостно существуешь дальше, по мере сил и возможностей участвуя в происходящем. Кстати, я заглянул ненадолго в голову господина Зильберта и хочу тебе сказать, что в живых тебя никто оставлять не собирался, как, впрочем, и остальную охрану. Ты можешь мне не верить, но это так. Мне нет смысла тебя обманывать, знаешь ли…

- Слушай, Антуан, да ну его, согласие это, -

Не знаю, что подействовало на Игнатова больше: зрелище говорящего кота или мои слова о том, что его собирались устранить — что, кстати, было чистой правдой — но безопасник слегка успокоился и, как мне показалось, был готов в диалогу. Дело в том, что подселять дух кого бы то ни было гораздо проще, если донор готов к сотрудничеству. Тогда и процент приживаемости больше, и спокойнее она происходит… а мне рисковать не хотелось ни Афоней, ни Синегорским.

- Я сейчас верну тебе способность говорить, но это первый и последний бонус от фирмы, - предупредил я Игнатова и произнёс нужное слово.

- Почему… - прохрипел безопасник, - почему я?

- Хороший вопрос, - одобрил Фредерик, - молодец, мужик, так и надо. Слушай, Антуан, может, я и погорячился с оценкой.

- Во-первых, тут больше нет подходящих тел, - решил я прояснить ситуацию, - во-вторых, твои знания тоже могут мне пригодиться, в-третьих, ты так прикольно охотился на зомби…

Афоня фыркнул, и взгляд Игнатова прикипел к черепу.

- Это то, про что я думаю? - хрипло выдавил он. - Кто там?

- Это Афанасий, мой помощник и спутник, - я бросил взгляд на часы и решил, что ещё пару минут могу потратить, - он бывший уголовник из Зареченска. Помимо него там же обитает сознание гениального травника, жившего в прошлом веке, Фрола Дормидонтовича Синегорского, о котором ты вряд ли слышал.

- Из Зареченска? - глаза Игнатова снова вспыхнули. - Ненавижу этот городишко!

- А чего вдруг? - искренне изумился бывший Бизон. - Нормальный город, не столица, конечно, но и не дыра…

- У меня там брата убили, - с ненавистью сказал Игнатов. - Банда Карася…

- Карася? - моментально оживился Афоня. - У него чего, уже своя банда? А ведь в моё время только-только из «шестёрок» выбился. Ты ж смотри, чего творится-то, а!

- Говорили, что подставил он нескольких своих, - поделился ценной информацией Игнатов, - ну и приподнялся на чужом бабле.

- Слушай, Афоня, - прозвучал в повисшей тишине голос кота, - а не он ли тебя сдал, а? Не просто ж так тебя на том кладбище прикопали, верно?

- Не знаю, может, и он, - задумчиво ответил череп, - думать надо. Ты, Тоха, кстати, мне обещал, что разберёшься.

- Так я от своих слов и не отказываюсь, - пожал плечами я, с некоторым удивлением оглядывая оживившуюся троицу. Судя по всему, обстоятельства складываются как нельзя более благоприятно для задуманного мной эксперимента. Возможность разобраться с убийцей брата — это просто замечательный мотиватор для Алексея. Судя по всему, мужик он неглупый, так что перспективы в состоянии оценить трезво. И что-то мне подсказывает, что он сделает исключительно правильный выбор.

- Скажи, - Игнатов посмотрел на меня как-то устало, без прежней жгучей ненависти, - ты ведь по любому это сделаешь, я правильно понимаю?

- Сделаю, - подтвердил я, - ты просто оказался не в то время и не в том месте, Алексей. А может, наоборот — именно так всё и должно было случиться. Впрочем, всё это пустая трата времени. Итак, твоё решение?

- Я согласен, - сглотнув, сказал безопасник, - но ты обещаешь, что я буду помнить, кто я такой?

- Обещать не могу, - честно ответил я, - всё будет зависеть от того, чьё сознание, твоё или Бизона, окажется крепче и сможет занять лидирующее положение, условно говоря. Потому как господину Синегорскому вся эта возня за лидерство глубоко до фонаря.

- Да я уступлю, - неожиданно проговорил Бизон, - ты явно лучше во всех этих стратегиях и тактиках соображаешь, чем я. К тому же вроде как тело-то твоё. Ну чо, попробуем ужиться, Лёха?

- Господи, бред какой, - зажмурившись, выдохнул Игнатов и, помолчав, решительно сказал, - согласен. Но у меня условие есть.

- Да что же вы все меркантильные такие? - возмутился Фред, но особенно шуметь не стал.

- Карася, гниду, убей, и я буду работать на тебя не за страх, а за совесть. Обещаешь?

- Обещаю разобраться, - честно ответил я, - тем более что Бизону я обещал то же самое. А я слово свою всегда держу, это вообще характерная черта всех некромантов. Ну что, приступим?

- Вот чо, прям щас, что ли? - неожиданно напрягся Афоня.

- А ты-то чего нервничаешь? Ты всё равно уже несколько лет как мёртвый, - фыркнул Фред, на всякий случай перебираясь подальше от места предстоящего эксперимента.

- Ну, знаешь ли, мы с дедом уже как-то привыкли к черепу, тем более что он мой собственный, личный, можно сказать, память о прошлом, а тут переезжать. Как не нервничать-то, сам подумай! Тоха, скажи мне, что ты уже много раз это делал!

- Вообще-то пару раз и достаточно давно, - не стал врать я, - как-то необходимости не было. Но ты не переживай, Афоня, все некроманты делают это, так что в моём распоряжении вековой опыт поколений.

- Ну смотри, - пригрозил череп, но, увидев мою скептическую ухмылку, тут же пошёл на попятный, - я в том смысле, что ты поаккуратнее там.

Отмахнувшись от нервничающего черепа, я внимательно посмотрел на бледного до синевы безопасника и предупредил:

- Сейчас тебе будет немного неприятно, но ты не переживай: если бы ты не согласился, пришлось бы намного тяжелее. А так просто уснёшь, а проснёшься уже в хорошей компании и по-прежнему в своём родном теле. Живой и даже вполне себе здоровый.

- Да готов я, - проворчал Алексей и добавил, - если к такому вообще можно быть готовым.

Я произнёс нужное слово, и Игнатов, закатив глаза, бессильно обмяк.

- Никак помер? - всполошился Афоня, уже размечтавшийся о новом теле и возможности передвигаться самостоятельно, а не в саквояже.

- Да с чего бы это? - непритворно удивился я, быстро ставя в нужных местах свечи и начитывая предварительный текст. Надо сказать, что сама по себе процедура переноса сущности не такая и сложная, если донор не возражает. Нужно всего минут десять абсолютной концентрации, так как даже минимальный сбой может привести к непредсказуемому результату. Нечто подобное и произошло на зареченском кладбище, когда Фред упустил силовую нить.

- Позови Витька,

- Стоять в дверях, охранять, не пускать никого, - чётко проговорил я приказ, и уже изрядно потрёпанный киллер-неудачник замер на входе в кабинет.

Я закрыл глаза и нырнул в сознание Игнатова, но не стал задерживать внимание на ненужных мне воспоминаниях, а быстро расчистил пространство, отсекая всё второстепенное и оставляя лишь ядро сущности. Видимо, Алексей действительно принял ситуацию, так как я не ощущал ни малейшего сопротивления. Только синие нити страха постоянно вылезали на первый план, но убрать их было не слишком сложно.

А вот перенести сознания двух существ из черепа в живое тело оказалось делом очень не простым, и к концу процедуры рубашку на мне можно было выжимать. Но главным было то, что я справился: во всяком случае, внешне всё выглядело практически идеально. Три равномерно пульсирующие сущности: едва заметная зелёная травника Синегорского, помощнее, терракотовая — Бизона и самая яркая, сине-серая — самого Алексея. Конфликта я между ними не заметил и начал потихоньку закреплять сделанное.

Вынырнув из чужого сознания, я устало выдохнул и огляделся: череп превратился в самую обычную часть скелета, в нём больше не чувствовалась сила, в глазницах не сверкали зелёные искры. Фред смотрел на меня круглыми жёлтыми глазами и молчал.

- Всё нормально? - спросил я, и он в ответ только кивнул. - А чего молчишь тогда?

- Твоё мастерство растёт, Антуан, - задумчиво сообщил мне кот, - ты делаешь сложнейшие вещи, почти не задумываясь о том, сколько сил вольёшь. Ты всегда был хорош, но сейчас я восхищён.

- Спасибо, - я был очень доволен проведённым переселением, а потому благодушен. И комплимент как нельзя лучше вписался в моё нынешнее настроение.

- Алё, гараж, просыпаемся, - я похлопал бывшего безопасника по щекам, и он медленно открыл глаза. - С кем я разговариваю сейчас?

Алексей осторожно покрутил головой, согнул и распрямил руки, глубоко вздохнул и внимательно посмотрел на меня.

- Я думал, некроманты только убивать умеют и зомби делать, - ломким, но своим голосом проговорил Игнатов, - но то, что сделал ты, — это за гранью моего понимания.

- Фильмов ты насмотрелся и компьютерных игр, - проворчал я, - некромантия — это наука об обращении с миром смерти, а не о том, как сделать сто зомби за пятнадцать минут. Мы можем и убивать, и лечить, отнимать жизнь и возвращать её. Ты как себя чувствуешь? И кто ты, помнишь?

- Я Алексей Игнатов, - подумав, сказал бывший безопасник, - но я помню и знаю всё, что помнил и знал Афанасий, и про травы очень много знаю… И, как ни странно, мне… нормально, босс.

- Первое время иногда будет дискомфорт, но потом вы с Афоней привыкнете и научитесь в нужный момент объединять сознания или наоборот, отступать в тень. Ну а Фрол Дормидонтович и так уже почти слился с Афоней. Так что к тебе тоже привыкнет и не заметит.

Какое-то время все молчали, осмысливая случившееся.

- Ну что, Алексей, добро пожаловать в семью, - довольно ухмыльнулся я, - называть тебя буду Алексеем или Лёхой, как сам захочешь. Возражения есть? Афоня, ты как, не против?

- Он не против, - прислушавшись к себе, ответил слегка напряжённый Алексей и уточнил, - то, что я в голове его голоса не слышу, а просто понимаю, что он думает или чувствует — это нормально?

- Конечно, - я сладко потянулся, - это и есть истинное, настоящее слияние. Ну сам представь — если бы у тебя в голове всё время звучало три разных голоса? Да ты бы рехнулся за неделю, точно тебе говорю. А так ваши сознания гармонично сплавились в одно, и теперь ты, Лёха, — мегамозг. Ты и великий травник, и специалист по безопасности, и представитель криминальных структур славного города Зареченска. И всё это в одной голове… Охренеть, как круто! Уж простите мне столь неподобающие выражения, но приличных слов для восхищения собой, любимым, у меня не осталось.

- И теперь ты, Антуан, не будешь напоминать интеллигента позапрошлого века, таскаясь всюду с саквояжем, - ехидно добавил Фредерик.

- Да уж, - не стал я спорить, - мне вполне достаточно переноски с одним излишне разговорчивым котом. Между прочим…

Договорить мне не дал Витёк, который со свойственным теперь ему безразличием сообщил, что во двор въехал автомобиль, в котором находится один человек.

- А вот и наша очаровательная Мари вернулась, - я подмигнул Алексею, - будем джентльменами и встретим её в холле. Красивую женщину не стоит оставлять одну. Идём, Лёха, ты теперь — моя тень, сопровождаешь меня всюду до тех пор, пока не завершится эта странная история. Все вопросы — после завтрашнего мероприятия, пока прислушивайся к Афоне и действуй соответствующим образом.

- Слушаюсь, босс, - козырнул бывший безопасник и неожиданно расцвёл какой-то странной, слегка сумасшедшей, но не злой улыбкой. - Я как пьяный… Это я, совершенно точно, но в то же время — вообще не я...

- Это пройдёт, - успокоил я его, - это побочка, не обращай внимания.

Алексей пристроился за моим правым плечом так привычно, словно всю жизнь проработал телохранителем. Хотя, может, так оно и было, я же пока очень мало о нём знаю. Перед переносом меня интересовали его состояние здоровья и уровень ментальной сбалансированности, а не послужной список. Ну ничего, у нас ещё будет время.

Так, неторопливо переговариваясь, мы спустились в холл практически одновременно в ворвавшейся в дом Мари. Увидев меня, она резко затормозила и уставилась на нас с Алексеем с неприкрытым недоумением.

- Мари, ты уже вернулась? - я протянул навстречу вошедшей ведьме руки, просияв самой обаятельной улыбкой, какую только смог отыскать в своём арсенале. - Как я рад тебя видеть! Как наш дорогой Виталик? Уверен, ему уже лучше! Наша медицина порой творит настоящие чудеса, не правда ли?

- Ты здесь? - ведьма смотрела на меня с таким удивлением, что я с трудом удержался от смеха.

- А куда же я денусь-то, ангел мой, уж прости невоспитанного некроманта за такой неуместный комплимент, - продолжал улыбаться я, - ты ведь меня честно предупредила, что дом запечатан, так неужели я тебе не поверю? Мы ведь партнёры, можно сказать, друзья, почти родственники. А между близкими… хотел сказать людьми, но

- Вот чувствую, что врёшь, - задумчиво проговорила ведьма, - уж больно сладко поёшь, Антон Борисыч. Прямо сиропом льёшь. Не к добру это, ох, не к добру!

- Но ведь я же здесь, - я умильно хлопнул ресницами, - и Алексея вот в порядок привёл, исключительно в рамках дружеской помощи.

- С тобой всё в порядке? - быстро спросила Мари безмятежно рассматривающего потолок безопасника.

- В полном, - помолчав, ответил тот, - просто я теперь на Антона Борисовича работаю. Михаил Фёдорович всё равно мне уже не хозяин, вот я и подсуетился.

- А вдруг бы я тебе предложила на меня работать? - всё ещё подозрительно спросила Мари.

- Нет, Мария Львовна, - Алексей решительно покачал головой, - я бы отказался. Я с ба… с женщинами не работаю, даже с такими, как вы. Принцип у меня такой непоколебимый.

- Непокобелимый у тебя принцип, - фыркнула ведьма, вроде бы успокоившись. - Нет так нет, я просто поинтересовалась, так как всё равно после смерти Миши твою судьбу пришлось бы устраивать мне. А так ты снял меня одну из забот, за что тебе большое спасибо.

- Что там с Зильбертом? - я отбросил шутливый тон, так как на всякие посторонние моменты мы потратили уйму времени, которого и так не слишком много. Хорошо, что и Мари, и я восстанавливаемся гораздо быстрее, чем обычные люди. Такие, как мы, вообще могут обходиться без сна достаточно долго, иногда несколько суток, если в этом есть необходимость.

- Полежит в клинике дня три-четыре, - отмахнулась ведьма, - подлечит сердечко, нервишки в порядок приведёт… А то как в себя пришёл, так только трясётся и по сторонам испуганно смотрит. И чего это он, как ты думаешь?

- Ни малейшего представления, - я приложил руку к груди, - вот вообще не при делах, Мари, веришь?

- Нет, конечно, - она усмехнулась, - но в твои с ним разборки не полезу, оно мне не надо абсолютно. У меня своих проблем — выше головы.

- Тогда предлагаю пару часиков вздремнуть и встретиться в цокольном этаже, скажем, в половине шестого. Чтобы привести в боевую готовность нашего друга Мишу мне понадобится около часа. На сколько назначена эпохальная встреча с остальными участниками перформанса?

- На десять часов, - Мари что-то прикинула в уме и согласно кивнула, - да, в половину шестого будет в самый раз.

- И ещё, - я повернулся к устало вздохнувшей ведьме, - побереги себя, девочка, ты слишком много сил тратишь впустую. Выгоришь…

- За «девочку» тебе, конечно, отдельное большое спасибо, Антон Борисович, - Мари улыбнулась, - как и за заботу. Но я была бы гораздо больше тебе признательна, если бы ты выполнил то, о чём мы говорили.

- Всему своё время, - я равнодушно пожал плечами, - нет ничего более нелепого и непродуктивного, чем пытаться сделать несколько серьёзных дел одновременно. При таком подходе ни одно не будет выполнено с надлежащим качеством.

- Теперь я верю, что тебе на самом деле много сотен или даже тысяч лет, - вдруг расхохоталась Мари, - только тот, чей возраст сравним с возрастом дерьма мамонта, может быть таким занудой.

- Босс, - шепнул Алексей, когда мы, ненадолго простившись с Мари, вернулись в отведённые мне комнаты, - а тебе что, действительно столько лет, сколько говорила Мария Львовна?

- Как тебе сказать, Лёха, - я зевнул так, что заболели челюсти, - не стану врать, что я рыдал, когда вымирали динозавры, но крестовые походы помню достаточно хорошо.

Судя по задумчивому выражению лица Алексея, ни одна из трёх сущностей, нынче обитающих в голове бывшего безопасника, точного времени крестовых походов не знала. Но то, что это было очень давно, сомнений у них не вызывало. А это на данный момент было основным.

- Охренеть… - повторил он сказанное мной недавно слово. Как-то оно всё чаще у нас звучит… К чему бы это?

Чего было больше в голосе нового члена нашего небольшого коллектива — восхищения или недоверия — я не понял, но заморачиваться по этому поводу не стал. Вместо этого я улёгся на диван, с наслаждением вытянул ноги и мгновенно уснул. Проспать я не боялся, так как уже давно научился просыпаться именно в тот момент, когда это нужно. Поэтому я не слышал, как Лёха, удобно откинувшись на спинку кресла, тихонько разговаривал сам с собой, обсуждая план изощрённой мести неведомому мне, но наверняка сволочному Карасю. Причём если та часть, которая раньше была гражданином Игнатовым, предлагала без лишних телодвижений пристрелить и прикопать Карася в ближайшем лесочке, то та часть, что когда-то была мелким уголовником Бизоном, настаивала на том, чтобы Карась упокоился на кладбище, причём непременно на аллее тринадцать и обязательно в могилке под номером четыре. При этом убивать его заранее совершенно не обязательно, можно закопать и так, не применяя огнестрельного оружия. А там уж он сам окочурится… Под их мерное негромкое бормотание задремал и Фредерик, которому судьба Карася была глубоко безразлична.

Глава 9

В половине шестого я уже стоял внизу, возле двери с кодовым замком и спокойно ждал Мари. Конечно, я мог бы велеть Алексею открыть замок, да и сам бы я теперь справился, но лезть куда-либо без хозяйки было бы невежливо. А в том, что именно Мари была полноправной хозяйкой в этом особняке, можно было не сомневаться.

Ведьма появилась буквально через несколько секунд и выглядела немного бодрее, чем ночью. Видимо, сон — если она, конечно, спала — благотворно действует на всех, вне зависимости от того, к какой части обитателей этого мира они относятся.

- Доброе утро, Мари!

- Здравствуйте, Мария Львовна!

Наши с Алексеем приветствия прозвучали практически одновременно, поэтому ведьма улыбнулась и просто кивнула нам обоим, не утруждая себя разговорами. Нажав на нужные цифры, она вошла в помещение и первым делом подошла к преспокойно лежащему на столе Мише. Разве что пальцем в него не потыкала.

- Он не кусается, - негромко проговорил я, - во всяком случае, без моей команды.

Мари тут же сделала шаг назад, глядя на Шляпникова с заметным подозрением, а Алексей едва слышно фыркнул.

- Да что ж ты доверчивая такая? - усмехнулся я. - Нервные до чего нынче ведьмы пошли — это что-то!

- Ты

- А я не только с утра, я всегда такой, - любезно отозвался я, закатывая рукава рубашки, - люблю жизнь, знаешь ли! Во всём её, так сказать, многообразии…

- Странно слышать такие слова от некроманта, - не удержалась от комментария Мари, - по идее, тебе должно быть гораздо приятнее всё, что связано со смертью. Разве нет?

- Не все такие, как милый твоему сердцу Егор, - ответил я и прислушался к своей реакции: внутри ничего не дрогнуло при звуках ненавистного имени. Странно…

- Не говори о нём! - зашипела ведьма, но волевым усилием заставила себя успокоиться и даже извинилась. - Прости, Антон Борисович. Нервы.

- Вот и я про то, - сочувственно покачал головой я, - валерьяночки попей, что ли, что ж ты так себя изводишь, дорогая?

- Не учи меня жить, - огрызнулась ведьма, но, прекрасно понимая, что говорить некроманту под руку — не самая лучшая идея, отошла в сторону и устроилась на достаточно неудобном на вид стуле. Алексей задумчиво посмотрел на неё и на всякий случай тоже сделал пару шагов от стола.

Я размял запястья, покрутил головой, убеждаясь, что тело готово к работе, и сосредоточился на лежащем передо мной теле. Поднять его было совершенно не сложно, гораздо труднее не побеспокоить дремлющее внутри проклятье. С неизвестным колдовством всегда нужно обходиться аккуратно: мало ли что в нём спрятано.

Печати, которые я поставил на тело, были в полном порядке, хотя с учётом творящихся вокруг странностей я не удивился бы, если бы они оказались потревоженными. Но правильно говорят люди: у страха глаза велики. Я, конечно, не боялся, это не совсем удачное слово. Скорее, мне было бы неприятно и в какой-то степени стало бы тревожно именно из-за того, что я не всё понимал. Отвык я уже как-то от такого состояния и не имею ни малейшего желания снова привыкать.

Миша, как и положено порядочному покойнику, лежал совершенно неподвижно, поэтому я закрыл глаза, сосредоточился и зашептал древние слова, сохранённые для меня и таких, как я, мудрыми и опытными предшественниками.

Перед мысленным взором начали набирать обороты не видимые никому кроме меня спирали, завивающиеся вокруг мест, где были вшиты печати. Они постепенно меняли цвет с серо-синих на розовые, а потом и красные. Когда исчез последний синий фрагмент, я ещё раз проверил все точки и произнёс пробуждающее ключ-слово.

Открыв глаза, я увидел застывшего в углу Алексея, который смотрел на меня как на воплощение чего-то невозможного, и Мари, которая, прищурившись, всматривалась в лежащее на столе тело.

- Ну что, я пробуждаю нашего спящего красавца? - убедившись, что мои собственные резервы полны почти полностью, я улыбнулся ведьме и помощнику.

- Это ты его оживил, что ли? - не выдержал Алексей, глядя на шевельнувшегося Мишу со смесью ужаса и восторга.

- Ни в коем случае, - я подумал, что надо будет с моими новыми помощниками провести пару занятий по основам некромантии, чтобы они не задавали дурацких вопросов. Не потому что меня это напрягает, нет, мне просто лень озвучивать очевидные вещи.

- Он не стал живым в обычном понимании этого слова, - тяжело вздохнув, пояснил я, - он сейчас больше всего похож на куклу. Он будет ходить, реагировать на слова, слышать и даже понимать обращённые к нему фразы. Но это будет ровно до тех пор, пока я держу его на поводке, если говорить понятными вам категориями. Как только я этот поводок отпущу, он моментально превратится в самый банальный труп. Тихий, спокойный и совершенно неподвижный.

- И долго ты можешь держать такой поводок? - неожиданно поинтересовалась ведьма.

- Столько, сколько нужно, - я не собирался делиться с ней сведениями о своих возможностях, хотя на самом деле такое тело я могу удерживать столько, сколько мне будет нужно. Энергии, конечно, потрачу немало, но некросила — дело такое, восстановимое. Мы с Мари ни разу не друзья и даже пока не партнёры, так что без этих сведений она проживёт совершенно спокойно.

- А говорить он сможет? - не успокаивалась ведьма, и меня её любознательность начинала уже слегка напрягать, если честно. Чего ей неймётся? Я же не пристаю к ней с вопросами по поводу того, чем она опоила прислугу в особняке и вообще — что она с ними сделала. Потому что прекрасно помню правило всех живущих с нашей стороны мира: не лезь не в своё дело — целее будешь. И никому не стоит это золотое правило забывать!

- А почему тебя это беспокоит? - ответил я вопросом на вопрос, хотя и знал, что воспитанные люди так не поступают. Так то воспитанные, да к тому же люди, а я не то и не другое, так что мне можно.

- Он может наговорить лишнего, - пояснила Мари и, заметив мою ухмылку, добавила, - я не о себе беспокоюсь. Я Мишу не убивала, так что мне он навредить никак не сможет. Но он может проговориться…

- О чём? - мне даже стало интересно. - О том, что он труп? И кто, прости, ему поверит? Ну, кроме Зильберта, разумеется. А Виталик и без лишних слов в курсе событий. Или Мише таки есть что рассказать?

- Ничего такого, что могло бы тебе навредить, - отступила Мари, но вопрос остался висеть в воздухе, - просто вдруг его о чём-нибудь спросят?

- Стесняюсь спросить — кто?

- Да кто угодно! - воскликнула Мари. - Врач, партнёры, охрана…

- Вот для этого рядом с ним и буду неотлучно находиться я. Во избежание, так сказать, непредвиденных осложнений. И, кстати, дорогая, не скажешь ли мне, кто и когда выплатит мне оставшуюся часть гонорара? Аванс я уже отработал и сейчас практически занимаюсь благотворительностью, что меня несколько огорчает. Все переговоры я вёл с Зильбертом, но что-то подсказывает мне, что он временно выбыл из игры.

- Какой ты всё-таки меркантильный! - ведьма осуждающе посмотрела на меня, но я ответил ей безмятежной улыбкой уверенного в своей правоте человека. - С тобой расплатятся, не сомневайся.

- Очень на это рассчитываю, - я

- Не пугай, пуганая… - отмахнулась от меня ведьма, но я видел, что моя улыбка под названием «мечта стоматолога» произвела нужное впечатление.

Решив текущие вопросы и увидев, что до выезда из дома осталось около получаса, я сосредоточил своё внимание на бывшем хозяине дома. Активировав заложенное в печатях заклинание, я собрал все энергетические нити в одну и, подумав, просто намотал на запястье. Так это больше всего напоминало именно поводок.

Тем временем Миша шевельнулся и, подняв руку, медленно покрутил её перед глазами, словно видел впервые. Рука была самая обыкновенная, только в лунках ногтей было чуть больше синевы, словно от застарелых синяков. Но вряд ли кто-нибудь из концессионеров станет разглядывать ногти Миши Шляпникова. Это уже попахивало бы конкретными психическими отклонениями, а сумасшедших среди господ участников сделки, полагаю, не было.

Между тем Миша с определённым трудом — а вот нечего такое пузо отращивать! — сел на столе и затем аккуратно сполз с него на пол. Алексей наблюдал за ним, забыв обо всём на свете и напоминая подростка, пялящегося на живого Джейсона Стэтхэма.

- Челюсть подбери, - буркнул я, в глубине души испытывая огромное удовольствие от такого неприкрытого восхищения. - Следуй строго за мной, пресекай все попытки приблизиться. Машину поведёшь ты, я буду контролировать нашего красавца, чтобы он не отключился раньше времени.

- Ты гений, - неожиданно произнесла ведьма, широко открытыми глазами наблюдающая, как Миша, слегка покачиваясь, но достаточно уверенно делает первые шаги. - Ювелирная работа!

- Спасибо, - я довольно ухмыльнулся. Мне действительно были приятны и её похвала, и её неприкрытое восхищение. Наверное, что-то похожее чувствует художник, слыша восторженные возгласы в адрес своего творения. - Сейчас мы с Михаилом переоденемся и будем готовы к визиту. Ты ведь с нами поедешь? Или твоё озвученное вчера нежелание с кем-то там встречаться всё ещё актуально?

- Уже нет, так что я поеду с вами, - отозвалась Мари, - я должна убедиться, что всё прошло гладко и именно так, как задумано. Игоря и Леонида я предупредила, что встреча будет в клинике, так как и Виталик, и Миша неважно себя чувствуют.

- Они не удивились?

- Во всяком случае, виду не подали, - ведьма пожала плечами. - Тогда что? Встречаемся возле машин?

- Ты на своей? - на всякий случай уточнил я, хотя и не сомневался в ответе.

- Да, - она покосилась на неподвижно стоящего Мишу. - Почти часовая поездка в одной машине с трупом, пусть и временно ожившим, — это не совсем то событие, о котором я мечтала длинными зимними вечерами.

- Хорошо, - я не стал спорить и направился к двери. Шляпников послушно пошёл за мной, повинуясь переданному через печати приказу. Он шагал медленно, но достаточно уверенно, на бок не заваливался, на окружающих не кидался. На Алексея он никак не отреагировал, из чего я сделал вывод, что бывший начальник охраны к смерти Миши непричастен. Мари тоже не вызвала у него никаких эмоций, что лишний раз подтверждало версию о том, что никакой любовницей ведьма не была. Это были чисто договорные отношения. Тем интереснее, на кого наш оживлённый друг среагирует, а в том, что это произойдёт, я ни секунды не сомневался.

- Лёха, веди нас в спальню или где там у него одежда, - скомандовал я, - не повезём же мы его в спортивном костюме. Боюсь, тогда у остальных участников спектакля возникнут вопросы, на которые у нас не будет ответов.

- Иди за мной, босс, - откликнулся Алексей и, плавно переместившись из-за моей спины вперёд, уверенно зашагал по очередному коридору. Дойдя до нужного поворота, бывший начальник охраны достал из кармана универсальный ключ-карту и распахнул перед нами дверь.

Мы прошли в комнату, которая оказалась большой гардеробной, и я слегка отпустил поводок, чтобы проверить, как далеко заходит самостоятельность моего подопечного. По идее, сейчас должна была сработать ассоциативная память в сочетании с памятью тела. И действительно, Миша уверенно направился к огромному шкафу, открыл его, на какое-то время завис перед ровным рядом почти одинаковых костюмов, затем попытался снять один из них.

У него ничего не получилось, так как мёртвое тело, хоть и получило способность передвигаться, ловкостью и подвижностью живого не обладало. Мне и так придётся поднапрячься, чтобы Шляпников смог взять ручку и вывести свою подпись на документах, которых, боюсь, будет много.

Между тем Миша потоптался около шкафа и как-то беспомощно оглянулся на меня. В его слегка уже пожелтевших глазах была растерянность и чуть ли не детская обида.

Я не стал испытывать на прочность нервную систему Алексея — всё же он совсем недавно уже пережил сильнейший стресс — и сам подошёл к шкафу.

- Могу я вам чем-нибудь помочь? - голосом профессионального консультанта из дорогого бутика спросил я, и на лице Миши неожиданно мелькнула тень горькой улыбки. Ого, а мужик-то, кажется, покрепче, чем я предполагал. Очень интересно… За прошедшие столетия я поднял немало трупов, но лишь единицы умудрялись сохранить способность испытывать эмоции.

Шляпников с трудом поднял руку и указал на один из костюмов, который я тут же снял. Кстати, качеством одежды Миша тоже приятно меня удивил: все вещи было более чем приличные, а выбранный костюм так вообще был сшит на заказ, что в последнее время встречается, увы, всё реже. Повинуясь моему жесту, Алексей быстро подобрал к костюму рубашку и галстук, Миша одобрительно моргнул, а я неожиданно подумал, что для него, судя по всему, очень важно выглядеть в последний свой день не просто хорошо, а именно достойно. Казалось бы: ты уже мёртв, ты проиграл, а поди ж ты — не сдаётся, хочет показать остальным, что до конца всё решал сам. Уважаю...

С помощью Алексея я помог Мише переодеться в костюм, хотя правильнее было бы сказать, что мы его переодели, так как тело гнулось и поворачивалось не очень хорошо. Каким бы крутым некромантом ты ни был, а против некоторых законов природы не попрёшь. Это только в фильмах ожившие мертвецы скачут, как молодые козлики, а в жизни так не бывает.

Мы уже собрались выходить, когда Миша неожиданно посмотрел на меня, потом на Алексея и снова на меня. На его лбу собрались морщины, он мучительно пытался произнести хоть слово, но, естественно, не мог этого сделать. Я попытался сообразить, чего он

- Ты хочешь мне что-то сказать? - спросил я, озвучивая очевидное. Дождавшись едва заметного кивка, продолжил. - Ты хочешь, чтобы Алексей вышел? Тебе нужно поговорить со мной наедине?

- Босс… - попытался было возразить Лёха, но я его прервал.

- Это касается твоей смерти?

Снова едва заметный наклон головы и безнадёжная попытка произнести хотя бы звук.

- Алексей, выйди, - велел я, - не будем же мы объяснять твоему бывшему хозяину, что и как в тебе изменилось. У нас не настолько много времени. Всё, что будет нужно, я тебе потом скажу. Проследи, чтобы нам не мешали, особенно местные обитатели… точнее — обитательницы.

- Есть, босс, - козырнул Алексей и вышел, тщательно прикрыв за собой дверь.

Я повернулся к Шляпникову и наткнулся на внимательный, не слишком характерный для поднятого мертвеца взгляд. Это как же надо хотеть добиться своей цели, чтобы так цепляться за возможность передать какую-то информацию!

- Ты хочешь сказать мне, кто тебя убил? - я говорил неторопливо, но внятно и чётко, чтобы Шляпников успевал воспринимать мои слова.

Он с трудом качнул головой, но я понял, что Миша хотел сказать.

- Ты знаешь, но не можешь сказать? Давай так… Я называю имена, а ты в нужный момент меня остановишь. И давай поторопимся, у нас не так уж много времени. Это Мария Львовна?

Еле заметное отрицательное движение. Уже хорошо: мне было бы досадно понимать, что я просчитался. Двигаемся дальше… Я почувствовал, как мной овладевает знакомый азарт охотника!

- Зильберт? Нет? Стоп… Виталик же сам признался, что он… Ага! Он просто исполнитель? Да? Отлично! Лозовский? Нет? Топлев?

Стоило мне произнести последнюю фамилию, как в глазах Шляпникова, которые становились всё более мутными, полыхнула такая ненависть, что я прямо почувствовал её пряный будоражащий аромат.

- Значит, Топлев. Это была его идея? Нет? Так я и думал… За ним кто-то стоял? И ты не знаешь, кто… Жаль... Чем ты мог помешать им? Что-то лишнее увидел? Об этом можно было догадаться… Тот, кто стоит за Топлевым, связан с миром невозможного? С такими, как я? Ты видел его? Дьявол! Что ты хочешь от меня? Впрочем…

- Босс, сюда идут, - быстро открыв дверь, сказал Алексей, - заканчивай.

- Ты хочешь, чтобы я отомстил за тебя?

Шляпников с трудом кивнул и показал на карман пиджака. Я быстро засунул туда руку и нащупал небольшой ключ, который схватил и успел запихнуть в карман. Только я это сделал, в комнату шагнула Мари и пристально на нас посмотрела.

- Я уже устала вас ждать, - сердито произнесла она, обшаривая внимательным взглядом помещение. - Чем вы тут заняты?

- Ну уж точно не болтаем, - хмыкнул я, - Мише достаточно затруднительно это делать, знаешь ли. Одевал я его, что ещё-то? Ты же не предложила свою помощь, пришлось справляться одному, Алексей — натура трепетная и к нашим делам непривычная, зачем ему эти психологические травмы?

- Почему-то я сомневаюсь, что он был бы сильно травмирован, не та у него профессия, но тебе виднее, кого посвящать в детали, а кого нет, - подозрительно легко согласилась Мари, и я невольно насторожился. Нет, всё-таки над маской белой и пушистой ей ещё работать и работать!

Я мельком взглянул на Шляпникова и увидел на когда-то красивом лице абсолютное равнодушие, словно мой подопечный был полностью погружён в собственные мысли и появление «любовницы» никаким образом его не взволновало.

- Мы можем идти? - ещё раз всмотревшись в Мишу, уточнила ведьма. - Заклятья с дверей я сняла. Ехать около часа, а с учётом утренних пробок даже больше. Не хотелось бы заставлять остальных ждать…

- Разумеется, можем, - я через печати передал Мише сигнал, и он, слегка покачиваясь, но в целом уверенно двинулся в сторону выхода. Мари покачала головой, и мне было приятно видеть, что она действительно поражена тем, что я сделал. Да, мы, настоящие некроманты, прожившие на свете много столетий, такие — нам многое под силу. И не ведьме, даже сильной и опытной, тягаться с таким, как я. Впрочем, тут я, вполне вероятно, слегка преувеличиваю. Сила ведьм своеобразна, я многого просто не знаю да и не очень хочу знать. До тех пор, пока мы не враги — пусть делают, что хотят.

Спустившись к машинам, мы договорились встретиться у входа в клинику, и Мари, сев в тот самый спортивный «Lexus», резко стартанула с места и исчезла в дождливой дымке. На какое-то время мы все застыли, глядя ей вслед. На лице Миши было прежнее безразличие, Алексей выглядел чрезвычайно задумчивым, а я пытался угадать, куда наша ведьма собралась заскочить по пути в клинику.

- Не моё, конечно, дело, но я бы не стал, Тоха, - повернулся ко мне Алексей, - извини, босс, но я правильно понимаю, что так к тебе тоже можно обращаться?

- Можно, - кивнул я, понимая, что возражать было бы по крайней мере глупо, - а что конкретно ты не стал бы?

- Связываться с ней. Баба она, конечно, красивая, базара нет, но опасная, что твоя кобра, - подумав, сообщил коллективную точку зрения Алексей. - К тому же пахнет она странно.

- Странно — это как? - тут же заинтересовался я, досадуя на самого себя, что из-за всей суеты позабыл об этой обнаружившейся ценной способности помощника.

- Пылью, старым домом, погребом, сухой травой, сброшенной змеиной шкурой и немного болотом, - подумав, перечислил Алексей, помогая Михаилу сесть в машину, - неприятный запах, опасный. Недоброе у неё в мыслях, Тоха, зуб даю.

- Это-то понятно, - кивнул я, усаживаясь рядом со Шляпниковым, - где ж ты видел ведьму, у которой в мозгах будет что-нибудь хорошее. Все они одинаковые. Это ты ещё Стеллу не видел: красотка невероятная, но и стерва такая же нереальная. Убьёт и даже не поморщится, проверит только, не поцарапала ли маникюр…

Алексей аккуратно вырулил с территории особняка, и мне как-то сразу стало легче дышать, даже несмотря на находящийся рядом оживлённый труп суточной давности. Впрочем, Миша вёл себя более чем спокойно, смотрел прямо перед собой и, разумеется, даже не дышал. Я видел, что Алексей иногда бросает на него заинтересованные взгляды в зеркало заднего вида. Видимо, всем трём сущностям, поселившимся в бывшем безопаснике, было до ужаса любопытно. Нормальная человеческая реакция, поэтому я не ворчал и от фраз типа «На дорогу смотри!» воздерживался.

В связи с тем, что первая волна «пробок» уже прошла, а вторая ещё не началась, добрались мы вовремя и в указанный час припарковались возле нужной клиники. Но прежде чем выйти из машины, я должен был обсудить с Мишей один принципиальный вопрос. Жестом велев Алексею покинуть автомобиль, я повернулся к своему молчаливому соседу.

- Один вопрос, - негромко сказал я, - обычно я его не задаю, но ты сумел вызвать мой интерес и даже в какой-то степени уважение. Того, кто наслал на тебя смертельное проклятье я найду и без твоей просьбы, так как мне не нравится получающийся расклад. Есть ли у тебя другие пожелания, Миша, помимо уже озвученной мести? Ты ведь понимаешь, что как только завершится сделка, я перестану поддерживать тебя.

Шляпников с трудом повернул ко мне лицо, и я всмотрелся в его мёртвые глаза, пытаясь увидеть или хотя бы угадать. Плохо слушающейся рукой он показал на карман, в который я опустил взятый у него ключ.

- Ты хочешь сказать, что мне надо воспользоваться ключом, - в такие минуты я прям даже жалел, что Миша попал мне в руки слишком поздно и, в отличие от того же Витька, говорить уже не мог. - Он от банковской ячейки? Нет? От сейфа? Ага… хорошо… Сейф у тебя дома? Нет? В загородном особняке? Отлично! Кто знает о нём? Мария? Нет? Это просто замечательно! Алексей? Тоже нет? Неужели Инна Викторовна? Боюсь, она не захочет со мной говорить… Захочет? Ну смотри, тебе виднее… В сейфе компромат? На Топлева?

Хм, никогда раньше не знал, что мёртвые могут испытывать такие сильные эмоции. Что ж, кажется, говоря о том, что такая женщина, как Инна Викторовна, не могла пойти на службу к тюфяку Шляпникову, мы здорово поторопились. Такую силу воли ещё поискать! Ненависть, вспыхнувшая в глазах Миши, была почти осязаемой.

- Я сделаю то, что сочту нужным и справедливым. Ты мне веришь?

Очередной почти незаметный знак, означающий согласие. Всё. Время вышло, нужно идти, иначе могут возникнуть непредвиденные проблемы.

Глава 10

Холл клиники встретил нас теплом, ароматом кофе, едва уловимыми нотками лавандового освежителя воздуха и забивающим всё остальное запахом больших денег. Ни малейшего признака специфического больничного духа, ни ауры несчастья и тревоги — ничего такого и близко не было. На какие-то пару мгновений я вспомнил невыносимую атмосферу госпиталей и лечебниц, в которых мне довелось побывать за свою почти бесконечную жизнь. Там всё было иначе: эманации боли, безнадёжности и смерти там превалировали надо всем остальным. Я поморщился: распространённое мнение о том, что некроманты просто обожают всё, что так или иначе связано с мёртвыми, является глубоко ошибочным. Мы умеем работать со смертью, но это не значит, что её проявления доставляют нам неземное наслаждение.

Стряхнув неуместные воспоминания, я нашёл взглядом Мари, которая о чём-то разговаривала с миловидной блондинкой, видимо, администратором. Увидев нас с Мишей, ведьма кивнула девушке и, цокая каблучками, подошла к нам.

- Все уже здесь, ждут только нас, - сказала она, приглядываясь к Мише, которому я, учитывая необратимые изменения, надел затемнённые очки. Не солнцезащитные, а такие, какие часто носят люди, устающие от постоянного яркого света. - Всё в порядке?

- В абсолютном, - честно ответил я и взглянул на часы, - как видишь, мы прибыли вовремя. Алексей, - я обернулся к бесшумно следующему за мной безопаснику, - идёшь с нами, стоишь за дверью, следишь за своими коллегами, в наличии которых я ни на минуту не сомневаюсь.

- Слушаюсь, - Алексей по-военному щёлкнул каблуками, но неожиданно замер, напомнив мне принявшую охотничью стойку собаку. Впрочем, он тут же взял себя в руки, но легко коснулся моего рукава, привлекая внимание. Я вопросительно посмотрел на него и услышал едва различимый шёпот.

- Босс, держись от неё подальше и не бери ничего из её рук, - почти не разжимая губ, сказал Лёха, - дед говорит, от неё просто разит вытяжкой какого-то солнечного корня. Что это такое, я не знаю, но дед уверен, что ты в теме…

- Ещё бы... - кивнул я, чувствуя, как встревоженно завозился в переноске Фред, услышавший знакомое название. Да и у меня самого заныло в области желудка, а фантомные боли охватили всю левую сторону тела. - Спасибо, парни! Кто предупреждён, как говорится, тот вооружён…

Разговор вполголоса занял буквально несколько секунд, и вскоре я уже подходил к Мари, которая ждала меня у лифта, недовольно поглядывая на несколько неуместную в данных интерьерах переноску с котом. Но объяснять что-либо я не счёл нужным: судя по всему, друзьями или даже приятелями нам не быть, а зря сотрясать воздух я не люблю.

В лифте я старательно пытался уловить знакомый запах солнечного корня, но кроме аромата дорогого парфюма, не смог ничего почувствовать. Но не доверять Синегорскому или «деду», как стал называть его вслед за Бизоном и Алексей, у меня не было ни малейших оснований. Раз великий травник и Бизон сказали, что пахнет, значит, так оно и есть.

Лифт, деликатно звякнув, остановился на шестом этаже. Выйдя, мы оказались в просторном холле с большой невысокой стойкой, за которой находилось несколько симпатичных барышень в сине-зелёной медицинской форме. Одна что-то вносила в ноутбук, посматривая в лежащий рядом планшет, вторая изучала длинную распечатку, похожую на лист назначений, третья внимательно слушала немолодого солидного мужчину. В отличие от девушек, он был в традиционном белом халате и такой же шапочке.

Увидев нас, он что-то сказал своей собеседнице и направился в нашу сторону. Его взгляд на несколько секунд задержался на кошачьей переноске.

- Здравствуйте, - он приветливо улыбнулся сначала Мари, а затем и мне, - полагаю, именно вас ожидают господа, расположившиеся в комнате для совещаний? Вообще-то мы не поощряем желание наших пациентов продолжать заниматься делами во время болезни, но у вас, насколько я понял, исключительный случай.

Тут он всмотрелся в Мишу и задумчиво проговорил:

- Голубчик, не сочтите за дерзость, но у вас совершенно нездоровый цвет лица и странная отёчность. Вы хорошо себя чувствуете? Может быть, господа подождут ещё немного, а мы быстренько вас посмотрим?

- Наш друг очень устал, отсюда нездоровый вид и бледность, к тому же он недавно перенёс сложную простуду, поэтому почти не разговаривает, - объяснил я, подхватывая наблюдательного доктора под руку, - после подписания документов

- Прекрасно, - активно закивал доктор, - я ни секунды не сомневаюсь, что вашему другу необходима медицинская помощь, не исключено, что экстренная. Пожалуйста, не позволяйте…

Тут доктор запнулся, и я любезно подсказал:

- Михаил Фёдорович…

- Не позволяйте уважаемому Михаилу Фёдоровичу и дальше рисковать своим здоровьем.

Я охотно пообещал не препятствовать и, поддерживая с трудом шагающего Мишу под локоть, двинулся вслед за Мари.

Через минуту мы вошли в просторное светлое помещение, в котором за овальным столом для совещаний расположились трое, в частности — уже прекрасно знакомый мне Виталий Павлович. При виде меня он вздрогнул и тут же впился взглядом в Шляпникова, который с определённым трудом, но всё же опустился в кресло, жалобно скрипнувшее под его немалым весом. Я проверил прочность и активность поводка, убедился в том, что всё идёт по плану, и только тогда позволил себе обратить внимание на присутствующих.

Зильберт выглядел гораздо бодрее, чем некоторое время назад: кожа перестала отливать синевой, на щеках даже появилось некое подобие румянца, синяки под глазами стали не такими заметными. Но страх в глазах никуда не делся, да он и не мог исчезнуть. Слишком многое вчера обрушилось на господина Зильберта, слишком сильно пошатнулся его прежде незыблемый мир. Впрочем, для большинства он выглядел обычно, а некую всё же имеющую место быть бледность можно было легко списать на усталость и последствия непонятного обморока. Но меня интересовал не Виталий Павлович, на которого я и так вчера любовался больше, чем хотел бы.

Напротив Зильберта за столом утроился мужчина, при взгляде на которого у меня заныли зубы: настолько сладким был господин Лозовский. Идеально уложенные льняные локоны — вот по-другому я эту причёску назвать никак не мог — почти касались плеч. Голубые, как весеннее небо, глаза в обрамлении густых золотых ресниц наверняка вызывали тоску у мужчин и неясное томление у женщин. Твёрдый подбородок и аристократический нос завершали картину. Господи, да что же случилось у Стеллы со вкусом, если она приблизила к себе это сахарное воплощение Аполлона? Даже дураку понятно, что в этой жизни господин Лозовский обожает одно-единственное существо — себя, любимого. И как-то при виде этого сиропного красавчика я позволил себе усомниться в тех его талантах, которые так потрясли мою заклятую подружку. Хотя Стелле, несомненно, виднее. Хочется ей видеть в своей постели этот леденец — кто я такой, чтобы ей мешать, верно?

Через два стула от Игоря Лозовского расположился четвёртый концессионер, который интересовал меня гораздо больше всех остальных вместе взятых. Леонид Романович Топлев был… никаким. Я имею в виду не нарочитую неприметность, которой отличались субъекты типа Рыжего или Алексея, нет. Просто, взглянув на господина Топлева, любой человек понимал, что где-то он его уже видел: может, в телевизоре, а может, в каком-то ресторане, но не исключено, что он просто сидел через проход в самолёте. Небольшие залысины над высоким, красивой лепки лбом, чуть крупноватый нос, не то серые, не то голубые, не то зеленоватые глаза. Дорогой костюм, ухоженные руки, очки в тонкой оправе, скорее всего, золотой. Скромное обручальное кольцо и часы из люксового сегмента.

При виде Шляпникова Лозовский удивлённо поднял брови и красивым, каким-то бархатным голосом проговорил:

- Хотелось бы мне знать, кто и с какой целью пустил слух о том, что Михаил… умер? Для чего это было сделано? Виталий, ты что-нибудь понимаешь?

- Видимо, Мише стало плохо, и кто-то из домочадцев поторопился с выводами, - огорчённо развёл руками Зильберт, - но, как мы видим, Миша с нами. Значит, все договорённости в силе…

- Миша, а почему ты молчишь? - негромко поинтересовался Топлев, рассматривая Шляпникова с едва заметной улыбочкой, которая мне совершенно не понравилась. Пожалуй, этот противник опаснее, чем я предполагал. Несмотря на то, что он выглядел спокойно и даже доброжелательно, я чувствовал исходящую от него угрозу. Однажды мне довелось попасть в зону горящих торфяников. Ощущение смертельной опасности из-за того, что ты в любой момент можешь провалиться в огонь, лишь сделав один-единственный неосторожный шаг, произвело на меня тогда сильное впечатление. Вот и сейчас я чувствовал что-то похожее. Под маской симпатичного и уравновешенного бизнесмена скрывалось нечто совершенно иное.

- Он простудился, - мило улыбнулся я и поторопился представиться, - я сопровождаю Михаила Фёдоровича в качестве личного ассистента. У меня есть чёткие инструкции, предписывающие господину Шляпникову воздерживаться от разговоров, да и вообще постараться как можно быстрее завершить дела и отдаться в заботливые руки докторов. Не обращайте на меня внимания, господа.

- Мы раньше вас не видели, молодой человек, - недовольно нахмурился Лозовский, - Миша не говорил нам ни о каком личном помощнике.

- Михаил Фёдорович чрезвычайно дорожит моими услугами и поэтому старается не афишировать наше сотрудничество, - любезно объяснил я, а Миша медленно, но уверенно кивнул. - Просто чтобы не переманили, понимаете?

- Мне это не слишком нравится, но, с другой стороны, ничего уже изменить нельзя, и присутствие постороннего человека может стать дополнительной гарантией сделки. Так сказать, независимый свидетель! - излишне, на мой взгляд, бодро проговорил Зильберт. - Тем более что он пришёл в компании с Марией Львовной, значит, это наверняка свой человек.

- Мило, хотя и абсолютно бессмысленно, - фыркнул Лозовский, теряя ко мне интерес, - тогда давайте займёмся делом, а то Миша действительно выглядит не слишком хорошо.

Топлев же промолчал, но бросил на меня быстрый странный взгляд, словно старался что-то увидеть, но не мог. Этот человек начинал вызывать у меня всё больше вопросов.

- Итак, господа, приступим, - взял в свои руки ведение встречи Зильберт, одетый по случаю важного мероприятия в дорогой спортивный костюм, так как нормальной одежды у него здесь, разумеется, не было. Вряд ли тот, кто привёз ему необходимые вещи, подумал о деловом костюме: зачем он в больнице-то?

С этими словами Виталий Павлович разложил документы, и концессионеры погрузились в финальное обсуждение нюансов, а я, пользуясь случаем, переключился на другое зрение и стал внимательно рассматривать окружающие каждого энергетические потоки. Но меня интересовала не картина в целом, а всего лишь одна-единственная нить, цветом напоминающая чернёное серебро.

У Зильберта я увидел её сразу, за последние сутки она явно выросла, стала толще и уже не пряталась, а нахально змеилась поверх других нитей, словно демонстрируя, что ничего с ней уже сделать нельзя. И, если откровенно, это было именно так: в

Если бы Виталий Павлович был моим близким другом или являлся бы для меня каким-нибудь ценным ресурсом, я бы мог ещё побороться за его жизнь. И, не исключено, даже выиграл бы… Но, к несчастью для него, Виталий Павлович никакой ценности лично для меня не представлял, следовательно, вступать в борьбу за сохранение его жизни я не собирался. Более того, я испытывал в отношении него некоторую обиду, так как именно господин Зильберт втравил меня в эту историю. Нет, понятно, что рано или поздно Мари или неизвестный умелец до меня добрались бы… но ведь это было бы потом. А в том, что происходит здесь и сейчас, лично я склонен был винить именно Виталия Павловича. Так что лежать ему в больничном морге рядом со Шляпниковым…

Я всмотрелся в Лозовского и совершенно не удивился, разглядев хвостик чёрно-серой ниточки. Видимо, неизвестный мастер поостерёгся убирать всех участников сделки одновременно. Вчера умер Шляпников, сегодня к вечеру скончается Зильберт, а Лозовскому — по замыслу нашего затейника — предстояло отправиться на встречу с предками завтра. Но нить проклятья уже была видна даже без свечи Зельгама. Бедная Стелла! Ей, полагаю, будет жаль своего сахарного мальчика. Но что-то подсказывает мне, что она достаточно быстро утешится и найдёт ему замену…

А вот у Топлева, сколько я ни всматривался, не смог разглядеть даже следа от проклятья. Ни хвостика, ни намёка — ничего. И объяснений тут могло быть несколько. Первое и самое вероятное — это то, что Леонид Романович просто последний в списке, и, следовательно, проклятье пока прячется. А извлекать свечу и начинать с ней работать — присутствующие явно не оценят подобный креатив. Но есть и другой вариант, который мне очень не нравится. Нельзя исключать, что на Топлеве нет проклятья по одной простой причине — он же его и создал. Решил устранить конкурентов таким вот замысловатым способом. А откуда у него такие знания — вот это уже очень интересный вопрос. То, что я никогда с ним не пересекался, ещё ни о чём не говорит. Обо мне, например, тоже мало кто знает. Может он быть неучтённым колдуном немалой силы? Да запросто, особенно если у него за плечами большой опыт и он меняет личины, как я рубашки. Нельзя исключать возможность того, что я с ним встречался, но тогда он выглядел совершенно иначе. Но тогда получается, что за всеми происходящими событиями стоит не Мари, а этот загадочный колдун? Очень интересно… настолько, что даже не страшно.

Не успел я додумать эту, вне всякого сомнения, умную мысль, как Топлев поднял голову, слегка повернулся и посмотрел мне прямо в глаза. И было в его взгляде что-то такое, отчего тревога взвыла в моём сознании пожарной сиреной. Он смотрел на меня без злобы, без удивления и даже без неприязни. Больше всего в его взгляде было предвкушения, приправленного изрядной дозой азарта. Так смотрят на объект охоты, когда все силки уже расставлены, ямы вырыты, верёвки с флажками натянуты, но знает об этом только охотник. Жертва же пока беззаботно скачет по лесу, считая себя самой хитрой и везучей. Я ощутил, как рыкнула внутри моя истинная сущность, почувствовавшая внимание охотника. Усилием воли я заставил её успокоиться, дав понять, что пока ещё не время. Она недовольно заворчала, но притихла, готовая в любой момент порвать в клочья хрупкую человеческую оболочку. В своей переноске точно так же насторожился Фредерик.

- Господа, если ни у кого нет возражений, предлагаю поставить свои подписи, - ворвался в сознание голос Зильберта, который постоянно менял положение, видимо, из-за усиливающихся болей в спине. Сказав это, он первым подписал несколько документов и с явным облегчением откинулся на спинку кресла. За ним свой автограф поставил Лозовский, и я сосредоточился на Шляпникове. Повинуясь переданным через печати приказам Миша с некоторым трудом взял ручку и смог поставить подписи — пусть и несколько корявые — в нужных местах.

Последним подписывал бумаги Топлев, и я заметил на его лице довольную улыбку. Интересно, что он сумел провернуть? Что ускользнуло от внимания остальных участников сделки? А в том, что что-то такое было, я ни секунды не сомневался.

- Благодарю всех за оперативность и рассчитываю на дальнейшее плодотворное сотрудничество, - сказал Зильберт, распределив бумаги на четыре стопки и пряча каждую в плотный конверт. - Прошу прощения, но я всё же неважно себя чувствую, однако надеюсь на встречу в ближайшее время в чуть более приятном месте. Спасибо, что приехали. Теперь я могу спокойно заняться лечением, чтобы максимально быстро вернуться к работе.

Намёк был более чем прозрачным, поэтому все, включая Мишу, поднялись из своих кресел и неспешно двинулись к выходу, пожелав Виталию Павловичу скорейшего выздоровления.

- Миша, как ты? Что-то ты бледный, - неожиданно возник рядом со Шляпниковым встревоженный Топлев. - Ты уверен, что тебе не нужен врач?

- Михаил Фёдорович согласился немного задержаться в клинике и пройти ряд диагностических процедур, - ответил вместо Миши я, - он слишком много работал в последнее время.

- Да-да-да… - сочувственно покачал головой Топлев, - ох уж эта работа! Прекрасно понимаю... Иногда такое впечатление, что я даже мёртвым на работу приду, представляете? - Тут он быстро взглянул на меня и сразу же отвёл взгляд. - Кстати, нас не представили… почему-то… Миша, не познакомишь меня со своим помощником?

- Антон Борисович, - я лучезарно улыбнулся не отрывающему внимательного взгляда от Миши Топлеву, - польщён возможностью знакомства… Михаилу Фёдоровичу врачи рекомендовали не напрягать горло, поэтому я и здесь.

- Понимаю, понимаю! Леонид Романович, - ответил Топлев и протянул мне руку. - И я… польщён. Давно, знаете ли, мечтал…

Но стоило мне сжать его руку, как одновременно произошло несколько событий, часть из которых осталась не замеченной большинством, но оказала огромное влияние на дальнейшее.

Спокойно стоявший рядом со мной Шляпников внезапно повернулся и с каким-то глухим не то стоном, не то рычанием попытался вцепиться в горло моему собеседнику. Тот, явно не ожидавший такого от бывшего приятеля, резко дёрнулся и с силой, удивительной для его вовсе не богатырской комплекции, отшвырнул здоровяка Мишу в сторону. Тот, пролетев не меньше двадцати метров, с грохотом врезался в стену, попутно задев шкаф с какими-то папками и прочими никому не интересными предметами. Топлев же каким-то невероятно плавным, текучим движением

- Не стоило так рано отпускать поводок, - с неприкрытой угрозой проговорил он, глядя на Мишу, замершего в углу неподвижной сломанной куклой. - Он мог бы ещё пригодиться.

- Кому? - я уже понял, что передо мной не просто чиновник Леонид Топлев, а существо из нашего мира, того, в котором каждый из нас так или иначе связан с условно тёмными силами. Осталось понять, кто он. То, что не некромант, я знал абсолютно точно: своего я почувствовал бы через любой морок и через любую иллюзию. Колдун? Ведьмак? Нет, ведьмак — вряд ли, не те у него интересы. Он явно нацелился на меня, а с ведьмаками у нас вражды никогда не было. Другое дело — колдуны. Они всегда, с самых древних времён, существовали сами по себе, не вступая в коалиции ни с кем. Было их всегда мало, держались они обособленно, потому и информации о них было всего ничего. И вот колдун, в отличие от ведьмака, при определённом опыте, немалом везении и при удачном стечении обстоятельств мог бы попробовать взять мою силу. Не факт, что у него получилось бы, но попытаться вполне мог.

- Мне, - Топлев больше не смотрел на Мишу, потеряв к нему всякий интерес, - или тебе, это как договорились бы.

- А мы собираемся договариваться? - почти искренне изумился я.

- Всегда надо попробовать решить дело миром, это гораздо выгоднее, - он пожал плечами, - я слишком долго шёл к нашей сегодняшней встрече, некромант, чтобы оставить её безрезультатной. Понимаешь?

- Кто ты? Неужели ты думаешь, что я стану разговаривать непонятно с кем?

Я постарался вложить в голос как можно больше пренебрежения, и у меня, судя по гневно раздувшимся ноздрям Топлева, получилось.

- Я не моложе тебя, Антоний, - прошипел он, - ведь так тебя звали в самом начале? Тогда, когда старый Димитриос нашёл талантливого мальчишку и взял на воспитание… Ты не спросишь, откуда я это знаю?

- Ты же не удержишься и сам расскажешь, - я пожал плечами, - иначе ты не начал бы этот разговор.

- Мне рассказал Карл, твой дружок, - в глазах Топлева вспыхнула и погасла искра безумия, но я пока просто ждал информации. - О, как он молил меня о пощаде, когда я вытягивал из него жилы одну за другой. Он готов был рассказать всё, даже то, чего не знал. В моём арсенале есть такие заклятья, от которых не спасает ваша хвалёная некромантская защита.

- Мне абсолютно всё равно, что там у тебя было с Карлом, - я равнодушно махнул рукой, хотя на самом деле внутри всё сжалось от тревоги: неужели с Карлом действительно что-то случилось? Но почему тогда Мари мне не сказала? Она ведь виделась с ним совсем недавно, судя по её словам. Почему же она не знала? Стоп! А с чего я взял, что ведьма не в курсе? Вполне может быть, что она вышла на Карла, очаровала его, выведала всё про Егора и про наш с ним конфликт, а также узнала, что я — единственный, кто может вытащить мерзавца с Кромки. Почему я вдруг решил, что она не действует в связке с Топлевым, точнее, с тем, кто скрывается за этим обликом?

Провернув всю эту аферу с подписанием документов, они убивали нескольких зайцев. Почти не сомневаюсь, что где-нибудь мелким шрифтом написано, что в случае гибели кого-либо из участников его доля делится между остальными. Так что в итоге Топлев окажется в шоколаде: даже могущественным колдунам нужны деньги. Ладно, с этим более или менее понятно.

Теперь Егор… Он им зачем-то нужен, и сейчас я ни секунды не верю в материнские страдания, которые якобы терзают Мари. Думай, Тоша, думай!

- Вы же вроде были друзьями? Разве нет? - голос колдуна ворвался в мои размышления. - Откуда такое безразличие?

- Судя по всему, ты многое о нас знаешь, поэтому должен быть в курсе, что у некромантов нет друзей. Мы исключительно самодостаточны и не нуждаемся в обществе подобных себе, - проговорил я, стараясь не смотреть в угол, где лежащий ничком Миша Шляпников неуверенно шевельнул рукой. А ведь я даже не тронул печать… Хотя теперь ощущаю едва заметное напряжение нити поводка. Миша, признаю, я был неправ: ты сильный человек и крутой мужик!

- Я давно присматриваюсь к тебе, - не стал спорить Топлев, - с того момента, как ты подобрал мальчишку.

- Прямо не Егор, а подарок на именины — все его хотят получить! - не удержался от язвительности я. - Только что же я его на улице нашёл-то? Голого, босого, голодного… Не взял бы его — помер бы малец.

- Не мог я тогда, - скрипнул зубами Топлев, - никак не мог!

И тут вдруг в моей порой до обидного бестолковой голове всё встало на свои места, я практически услышал щелчок сложившейся головоломки.

- Но Мари говорила, что отцом Егора был ведьмак, а в тебе от ведьмачьей силы ничего, - задумчиво рассматривая Топлева, сказал я. - Интересный феномен. Это Кромка тебя так изменила? Перекорёжила и дала новую силу и новую форму? Теперь понятно, почему ты его достать не можешь… Нельзя второй раз на Кромку попасть… Хотя, кто знает… Раньше вот считалось, что оттуда не возвращаются, а оказывается, вполне себе.

- Умный ты, - колдун как-то иначе посмотрел на меня, словно пытаясь понять, насколько я опасен, - но оно и к лучшему, не нужно будет объяснять простые вещи.

- Да уж, давай воздержимся, - согласился я, так как только озвучивания прописных истин от непонятного колдуна мне для полноты ощущений и не хватало. - Ты от меня хочешь-то чего? А то я прямо очень важной фигурой себя ощущаю: столько телодвижений, такая многоходовка — и всё это только ради того, чтобы пообщаться со скромным мной. Хотя так-то я не самый недоступный парень в этом мире, ко мне всегда можно просто прийти и поговорить. Или настолько простой путь не для такого крутого перца, как ты?

- Сделал так, как мне надо было, - недовольно ответил Топлев, - и объяснять тебе, что к чему, не собираюсь.

- Не душевные вы парни, колдуны, - театрально вздохнул я, краем глаза наблюдая за мучительно пытающимся выпрямиться Мишей, - нет

- Уж какие есть, - не стал спорить Топлев, из чего я сделал вывод, что правильно определил его, скажем так, статус. Значит, колдун… Плохо. Именно о них в наших кругах известно меньше всего. Никто из нас не любит делиться своими секретами, ну а колдуны вообще держат любую информацию о себе в строжайшей тайне. Известно только, что силу они черпают лишь в им известном источнике, в котором есть что-то и от ведьмаков, и от оборотней, и от вампиров, и даже от нас, некромантов. Считалось, что колдуном стать мог любой из живущих в мире Луны, если он прошёл через испытание смертью и болью. Понимаю, что формулировка крайне расплывчатая, но другой нет. Потому и старались все держаться от колдунов подальше: никому не хочется связываться с противником, о возможностях которого известно мало. Может дорого обойтись, а мы своё существование бережём и очень ценим. Но, надо отдать им должное, они не слишком часто вступали в конфликты. Пожалуй, они были ещё более самодостаточны, чем мы, некроманты. Занимались своими делами, исследованиями и экспериментами и ни в ком не нуждались.

- Возвращаясь к актуальному, - я посмотрел на Топлева, - повторяю свой вопрос: чего ты хочешь от меня?

- Верни Егора с Кромки, - он пристально посмотрел мне в глаза, - у меня есть чем с тобой расплатиться.

- А вот с этого места можно поподробнее? - я сделал заинтересованное лицо, хотя мне и на самом деле было любопытно, что такого интересного может предложить мне колдун. - Но ты ведь понимаешь, что плата должна соответствовать заказу. Тем более что цена, которую предложила мне Мари, уже неактуальна. Я и без неё разобрался с автором проклятья. Так что давай, удиви меня.

- Я скажу тебе, где найти «Книгу мёртвых». Я имею в виду не те бездарные подделки, которые не продаёт только ленивый, - он прищурился, - я говорю о настоящей книге. Той, которую никто и никогда не видел, ибо она не оставляет в живых того, кто коснулся её страниц. Но ты — не все, тебе она может и покориться…

- Плата достойная, - я изо всех сил старался сохранить невозмутимость, хотя внутри всё аж перевернулось. Если колдун говорит о действительно Той Самой Книге… Мечта любого некроманта, причём мечта по умолчанию несбыточная. Наверное, не было ни одного некроманта, который не мечтал бы отыскать это сокровище и не потратил бы на заведомо бесполезные поиски несколько лет или даже десятилетий.

- Это значит, что мы договорились? - колдун спокойно ждал моего ответа, и я даже нашёл в себе силы позавидовать его самообладанию.

- Поход на Кромку — это не поездка в Диснейлэнд, - ответил я, - я не могу и не буду заниматься этим без должной подготовки, уж извини. Мне нужно время.

- Много?

- Полгода, - сказал я и, опережая его возмущённый возглас, пояснил, - есть эликсир, без которого на Кромку соваться бессмысленно. Так вот, на его приготовление уходит почти три месяца. Плюс время чтобы добыть нужные ингредиенты, которые, как ты понимаешь, в супермаркетах не продаются. Если тебя не устраивают сроки — не вопрос, жил я спокойно столько веков без этой мифической книги и дальше проживу. А судьба моего бывшего ученика волнует меня ещё меньше, если честно. Я не прощаю предательства.

- Полгода — это слишком долго, - недовольно нахмурился колдун, - у мальчика всё меньше времени, я это чувствую.

- Потерпит твой мальчик, - я даже не пытался скрыть неприязнь, пусть не думает, что я пожалел, простил и готов на всё ради того, кто пытался меня убить, - больше ста лет терпел, так что полгода погоды не сделают. Сам знаешь, там время течёт по-другому.

- Знаю, - скрипнул зубами колдун, - никому не пожелаю.

- Можно я не буду сочувственно рыдать? - поинтересовался я и добавил. - Кстати, ты же не думаешь, что все необходимые для зелья ингредиенты я буду приобретать на свои деньги? Мне для своего несостоявшегося убийцы гнутой ржавой копейки — и той жалко. И не надо на меня с таким осуждением смотреть, у тебя всё равно плохо получается. И, кстати, подружке своей — или кто она там тебе — скажи, что если я ещё раз узнаю, что она пыталась причинить вред мне или моим слугам… Пусть бережётся… Я доступно объясняю?

- Я услышал тебя, некромант, - кивнул колдун и вытащил из внутреннего кармана картонный прямоугольник. - Это мои контакты, как ты наверняка уже догадался. Пришли мне номер счёта и сумму, которую нужно перевести, мой секретарь всё сделает.

- И всё же я не понимаю, зачем было идти столь сложным путём, - я убрал в карман карточку, - почему было просто не прийти и не договориться.

- Ты сам знаешь ответ, - неожиданно весело ухмыльнулся Топлев, - это было бы скучно. К тому же теперь я несколько лучше представляю уровень твоих возможностей. Должен сказать, он впечатляет, и это сейчас был не банальный комплимент. Теперь я абсолютно уверен, что тебе по силам вытащить Егора оттуда, куда ты же его и отправил.

- У меня тоже будет условие, - я сладко потянулся, - получив своего киллера-неудачника ты исчезнешь из моей жизни вместе с ним. Навсегда. И ни ты, ни он, ни Мари никогда больше не появитесь на моей территории.

- Справедливо, - помолчав, кивнул колдун, - впрочем, я и без того собирался осесть далеко от мегаполисов. Мальчику нужно будет приходить в себя и восстанавливаться. На это уйдёт не один год и даже не одно десятилетие, так что я согласен. К тому же ты в своём праве. Что бы ни говорила Маша, ты защищался и имел все основания для того, что сделал.

- Неужели? - я действительно был удивлён. - Не ожидал, честно говоря. Поклянись.

- Клянусь Луной, что по своей воле ни я, ни моя жена, - тут я с трудом удержался от удивлённого возгласа, - никогда не будем искать встречи или иным путём стараться увидеться с некромантом Антонием, а после того, как нам будет возвращён наш сын, уедем с ним в отдалённые места. Более того, во время поисков способа возвращения Егора даю слово оказывать всевозможную поддержку означенному некроманту.

Договорив, колдун вытянул руку, выпустил на одном из пальцев коготь — не такой мощный, как

- И в качестве бонуса, - Топлев вопросительно взглянул на меня, мол, тебе что, всего вышеназванного мало? - хотелось бы узнать технологию проклятья, которым ты угробил своих партнёров. Уж очень качественная штука, я с таким раньше не сталкивался.

- Моя разработка, секретная, даже Маша не знала, - с оттенком самодовольства сообщил колдун, - но так и быть, поделюсь наработками. Может, у тебя и получится, хотя и не факт. Не нашего ты всё же племени, Антоний. Но попробовать тебе никто не запрещает. Напомни потом, я тебе рецептуру скину.

А чего, а и напомню, дурак я, что ли, от такого отказываться: никогда не знаешь, как жизнь повернётся, а тут ещё и проклятье не некромантское — всегда отмазаться можно будет, ежели что. Удобненько!

- Значит, полгода? - уже взявшись за ручку двери, уточнил Топлев. - Хорошо, не побеспокою это время, у меня и других дел полно. Но как готов будешь — дай знать, сразу появлюсь. Так что не прощаюсь.

С этими словами колдун вышел в коридор и неторопливо двинулся к лифту в сопровождении моментально пристроившегося за его плечом охранника.

Я же подошёл к Мише, который ничком лежал на полу и, проверив печати, вздохнул: через пару минут даже я уже ничего не смогу сделать. Затем, повинуясь внезапному порыву, я положил ладони на его виски и прошептал:

- Я разберусь и отомщу, каждый получит по заслугам. Слово.

Возможно, мне показалось, но было такое ощущение, что от Шляпникова пришла волна благодарности и уверенности во мне. Как он смог это сделать — не понимаю до сих пор. Но факт остаётся фактом.

Я встал и, подойдя к двери, широко её распахнул.

- Человеку плохо! - воскликнул я, привлекая внимание стоящих возле стойки девушек. Одна из них быстрым шагом, почти бегом, направилась ко мне, на ходу вынимая из кармашка телефон.

Через несколько минут я смотрел, как тело Миши спешно увозили куда-то по коридору, а вокруг суетилось несколько человек в медицинской форме. Я проводил взглядом того, в ком поначалу так ошибался, и неторопливо, прихватив переноску с котом, спустился на первый этаж.

Глава 11

На улице ярко светило солнце, что на фоне постоянных дождей со снегом, обрушившихся на город в последние пару недель, выглядело просто праздником. И пусть солнышко было по-осеннему холодным, но главное было в том, что оно в принципе выползло из-за туч.

Загрузившись в машину и краем глаза заметив, что спортивный «Lexus» на парковке отсутствует, я откинулся на спинку сидения.

- Да уж, Тоха, ввязался ты в дело, - с непонятным выражением проговорил Алексей, выруливая с парковки, - ты не думай, просто из-за двери всё слышно было, про что вы с тем колдуном базарили. И ведь не откажешься, я так понимаю.

- Он слово дал и Луной поклялся, - вступил в беседу явно измучившийся от долгого вынужденного молчания Фредерик, - значит, от него зла пока можно не ждать, да и потом тоже, пожалуй. А вот за Егора он говорить не мог, а жаль — этот гадёныш на многое способен.

- Этого, как ты выразился, «гадёныша» ещё достать с Кромки надо, - присоединился к разговору я, - и мне очень интересно, получится или нет. Потому как если тропку протоптать и никому про неё не рассказывать, то очень много интересного можно в перспективе поиметь. Смекаете?

- Вот за что я тебя, кроме всего прочего, ценю, Антуан, так это за то, что ты своего интереса никогда не упустишь, - уважительно взглянул на меня кот, - прав ты со всех сторон. И куда мы теперь в свете, так сказать, последних событий?

- Естественно, смотреть, что в сейфе, ключ от которого так любезно отдал нам теперь уже окончательно покойный Миша Шляпников, - я даже удивился. Мне казалось, что это совершенно очевидно. - Если я правильно его понял, то там мы обнаружим компромат на нашего хитроумного господина Топлева, он же — колдун неизвестной специализации, он же — отец уже упомянутого гадёныша.

- И кто нас туда впустит? - задал следующий вопрос Алексей. - Не, ключи у меня все есть, только вот…

- Миша дал понять, что потрясающая Инна Викторовна поможет нам отыскать требуемое. Верится, конечно, с трудом, но Шляпникову не было смысла меня обманывать.

- А ведьма туда не заявится? - продолжал каверзные вопросы Лёха. - Мне кажется, она будет однозначно лишней.

- Вот тут я тебе точно ничего сказать не могу, - вздохнул я, - очень надеюсь на то, что она сейчас будет занята другими делами в компании с нашим новым приятелем. А если вдруг появится, скажем, что я забыл там… в общем, что-нибудь забыл. Или ты заявишь, что тебе нужно вещи забрать: ты же теперь на меня работаешь.

- Это можно, - кивнул бывший безопасник, - у меня там несколько костюмов, ноутбук, мелочи всякие…

- Ну вот, так что нет проблем, - я довольно улыбнулся, - но в любом случае, действовать надо быстро и постараться свалить из этого гостеприимного дома в рекордные сроки.

- Плюсую, - тут же отозвался Лёха, - приезжаем, выставляем сейф, хватаем всё своё и валим. По-моему, прекрасный план.

И я даже не стал с ним спорить.

Особняк Шляпникова встретил нас медленно разъехавшимися в стороны воротами и вышедшей на крыльцо Инной Викторовной. Несмотря на достаточно прохладную погоду, она была в том же — или таком же — элегантном платье, как и в прошлую нашу встречу.

- Доброго дня, господа, - произнесла она с привычной уже невозмутимостью, - проходите, прошу вас.

- Благодарю, - откликнулся я и сделал знак Алексею, показывая, чтобы он занялся своими непосредственными обязанностями. - Инна Викторовна, скажите, пожалуйста…

- Это вы мне скажите, - неожиданно перебила меня она, - Михаил Фёдорович… он...

- Он умер, - глядя ей в глаза, ответил я, - окончательно и бесповоротно.

- Я знаю, что вы сделали, - словно не услышав моего ответа, продолжила она, - но не мне указывать вам на то, что можно делать, а что нельзя, у каждого из нас свой путь. Я вижу, что

- Она осталась в городе, - я позволил себе добавить в голос льда и заметил, как на мгновение во взгляде Инны Викторовны мелькнули какие-то эмоции, правда, я так и не смог распознать — какие именно, слишком мимолётными они были. - Миша сказал мне…

- Миша? - она неожиданно резко повернулась ко мне. - На чём основана эта фамильярность? Вы не входили в число друзей Михаила Фёдоровича, поэтому я бы попросила вас…

Ничего не отвечая, я вытащил из кармана ключ, который передал мне Шляпников, и женщина замерла на середине фразы.

- Миша сам отдал мне его, - вложив в голос всю мягкость, на которую в принципе был способен, я улыбнулся Инне Викторовне, - и дал понять, что я могу рассчитывать на вашу помощь. И ещё… у меня не было возможности поблагодарить вас за предупреждение.

- Не понимаю, о чём вы говорите, - она прямо посмотрела мне в глаза и, если бы я не знал о её визите наверняка, то абсолютно точно поверил бы.

- Ну и ладно, - я не видел смысла что-то доказывать: свою благодарность я высказал, она её услышала, всё в порядке. - Это ключ от сейфа, и мне хотелось бы успеть ознакомиться с его содержимым до того момента, как здесь появятся посторонние.

- Прошу следовать за мной, - она отступила в дом, не позволив себе ни единой дополнительной эмоции. Невероятная женщина!

Вслед за домоправительницей мы вошли в дом и, вопреки моим ожиданиям, направились не в кабинет, а куда-то в сторону. Велев Алексею оставаться в холле и контролировать прилегающие территории, я поспешил за Инной Викторовной. Через минуту я понял, куда мы идём: в то крыло особняка, где располагался обслуживающий персонал. Ай да умница Миша: кому придёт в голову искать сейф в комнатах прислуги? Никому!

Войдя в комнату, расположенную практически в самом конце коридора, я повернулся к внимательно смотрящей на меня домоправительнице. Она явно чего-то от меня ждала, но я никак не мог понять — чего именно. Тут Инна Викторовна небрежно поправила причёску, коснувшись уха, и я наконец-то сообразил. Показал на свои глаза, но она отрицательно покачала головой: значит, здесь нет камер, но есть подслушивающие устройства. Сосредоточившись, я накинул на нас полог бесшумности, постаравшись оставить как можно больше простора. Вряд ли устройство вмонтировано в пол или ковёр, наверняка прячется где-то в мебели. Завершив работу, я посмотрел на женщину, которая крайне внимательно наблюдала за моими действиями.

- Теперь нас никто не услышит, Инна Викторовна, - мягко проговорил я, и с неё словно сполз морок: ушла ледяная сдержанность и каменное выражение лица. Передо мной стояла такая же красивая, но совершенно живая женщина, в глазах которой плескались боль и тревога.

- Я не смогла его уберечь, - прошептала она, - эта змея подколодная не оставила мне ни малейшего шанса спасти Мишеньку.

- Вы про Марию Львовну? - на всякий случай уточнил я.

- Ну а про кого же ещё? - Инна Викторовна вынула платочек и промокнула глаза. - Как она появилась в нашем доме, так всё и пошло наперекосяк. А ведь я с самого начала Мишеньке говорила, чтобы он гнал её поганой метлой, да куда там! Хорошо хоть Лидочка меня послушалась и носа сюда не показывала, иначе она и её бы угробила, просто за компанию. А после Мишенька и рад бы был избавиться, да не получалось. Прислуга вся как роботы стали, да и я-то удержалась только потому что делала вид, будто на меня её зелья тоже действуют.

- А они не действовали?

- Намного слабее, чем на остальных, - ответила домоправительница и прерывисто вздохнула, - я не знаю, почему, но я понимала, что и как делаю, могла по-прежнему чувствовать. Но старалась делать вид, что на меня действует так же, как на остальных, чтобы она ничего другого не придумала. Всё надеялась Мишеньку спасти… Он ведь как сын мне, я его вырастила, всегда рядом была и с ним, а потом и с Лидочкой, его женой.

- А мне сначала показалось, что у вас с Марией Львовной полное согласие и взаимопонимание, - честно сказал я, - не раскусил я вас, Инна Викторовна!

- Главное, что она тоже так думала, - невесело усмехнулась женщина, - не прощу ей Мишеньку никогда! Скажите, - она подняла на меня взгляд, в котором боль уже сменилась решительностью, - я могу вас нанять? У меня есть деньги.

- Нанять? - я даже не стал скрывать удивление. - С какой, простите, целью?

- Отомстите за Мишу, - помолчав, сказала Инна Викторовна, - всё отдам, что есть, только пусть тот, кто его убил, тоже жизни лишится. Вы же можете, я вижу, чувствую…

- Могу, - помолчав, кивнул я, - более того, я уже пообещал это Мише. Но, - я положил руку ей на плечо, увидев, как вспыхнули глаза немолодой женщины, - не думайте, что я буду скакать по особняку со сверкающим мечом в руке и крошить супостатов в капусту. Месть — это процесс порой очень длительный. Тем более что в смерти Миши виновато несколько человек. И давайте не будем забывать, что и сам Михаил Фёдорович тоже агнцем невинным не был.

- Не был, - она и не подумала спорить, - но грехи на нём не слишком тяжёлые, ни в чьей смерти он не виноват. Деньги любил — это да, было такое, а вот чтобы душегубством заниматься — никогда.

- Тогда давайте посмотрим, что он спрятал в сейф, - я решил, что главное мы друг другу сказали, а остальное терпит, - вы не в курсе?

- Нет, - Инна Викторовна отошла в сторону, - Миша не говорил, а я не спрашивала. Не моё это дело.

- Сейчас я сниму полог бесшумности, имейте в виду, - предупредил я и щёлкнул пальцами. Конечно, я мог обойтись и без этого, просто произнеся мысленно нужное слово, но мне почему-то совершенно по-детски захотелось произвести на эту женщину впечатление. Глупость, понимаю, но не удержался.

Инна Викторовна молча показала мне на ничем не отличающийся от миллионов своих собратьев письменный стол, и я окутал его всё тем же поглощающим звуки пологом. Открыл дверцу бокового отделения и увидел самый обыкновенный типовой сейф, каких полно в квартирах людей, которым есть что в них хранить. Ключ легко повернулся в скважине, и

Убедившись, что забрал всё, я запер сейф и тихо вышел из комнаты вслед за домоправительницей. Заклинание развеется само через несколько часов.

В холле нас ждал Алексей, рядом с ним на кресле лежало несколько чехлов с костюмами, а на полу стояли небольшая спортивная сумка и портфель с ноутбуком.

- Инна Викторовна, - я неожиданно для самого себя повернулся к домоправительнице, - скажите, пожалуйста, вы не хотели бы поработать на меня? Я всегда занят, и у меня совершенно нет времени на домашнее хозяйство, а квартира достаточно большая. К тому же у меня есть загородный дом, до которого вечно не доходят руки.

- Я должна обдумать ваше предложение, - проговорила она прежним равнодушным голосом, но в глазах мелькнула надежда.

- Буду рад, если ваше решение окажется положительным, - я улыбнулся этой удивительной женщине, - вот мои контакты. Как только примете решение, сразу дайте мне знать.

- Непременно, - она царственно наклонила голову, и я в очередной раз восхитился.

В тот момент, когда я уже собирался сесть в машину, ворота снова поползли в стороны, и я без малейшего удивления увидел знакомый спортивный автомобиль.

- Что ты здесь делаешь? - в голосе ведьмы не было даже намёка на любезность.

- Странный вопрос, - я облокотился на свою машину и спокойно смотрел на Мари, - во-первых, мы не решили, кто и когда выплатит мне оставшуюся часть гонорара. Во-вторых, Алексею нужно было забрать свои вещи. В-третьих, я рассчитывал, что ты сюда заглянешь.

- Деньги тебе переведёт Виталий ближе к вечеру, а потом… - недовольно нахмурившись, ответила она, но я её перебил.

- Ты не хуже меня знаешь, Мари, что вечером Виталик просто не сможет мне ничего перевести, так как присоединится к несчастному Мише. Не держи меня за идиота, я ведь и рассердиться могу. И тогда все договорённости с твоим внезапно обнаружившимся супругом обнулятся в то же мгновение. Я доступно объясняю? Будет совершенно замечательно, если ты поймёшь, что сейчас я тебе гораздо нужнее, чем ты мне. Не скажу, что так будет и завтра, но сейчас ситуация именно такая. Андестенд?

- Ты получишь свои деньги, - сквозь зубы процедила ведьма, - до чего ты всё же меркантильный! В такой скорбный день — и о деньгах…

- Увы, дорогая, - я мысленно зааплодировал Инне Викторовне, которая при этих словах Мари даже бровью не шевельнула, а ведь они наверняка причинили ей боль. Нет, надо эту дамочку привлечь в свою команду, без которой, чувствую, мне не обойтись. Судя по всему, прошли времена гордого одиночества: всё намекает на то, что настал момент, когда мне нужно окружить себя помощниками и верными людьми. - Кстати, там в доме бродит один зомби, но ты не пугайся: он совершенно безвредный и даже милый. Можешь не обращать на него внимания, он сам отключится минут через сорок. Его можно будет определить в цокольный этаж, нечего пустовать такому удобному месту, правда?

- Я переведу тебе деньги, - она демонстративно отвернулась и мельком взглянула на Алексея. - Быстро же ты сменил хозяина…

- Антон Борисович предложил мне достойные условия, - равнодушно пожал плечами безопасник, - работать-то всё равно надо. Так что всё в рамках, Мария Львовна.

- Ты сказал, что рассчитывал на то, что я приеду, - ведьма отвернулась от Алексея, потеряв к нему всяческий интерес, - чему обязана?

- Хотел сказать, - я открыл дверцу, а Алексей сел за руль, - что не стоит в ближайшие полгода встречаться на моём пути, Мари. Я буду заниматься вопросом извлечения Егора с Кромки не потому что это твой сын и не потому что мне его жаль. Ни в коем случае. Просто твой муж предложил достойную цену, которая меня заинтересовала. К тому же это крайне любопытный эксперимент. Но! Если ты сама или кто-то по твоей наводке попробует влезть или как-то навредить мне или моим партнёрам и помощникам — я снимаю с себя всю ответственность. Не исключено, что я таки найду этого гадёныша на Кромке, но что я буду делать дальше… Это зависит от вашего с мужем — прости, не знаю его настоящего имени — поведения. Я ведь могу его там и оставить, только уже навсегда. Мы поняли друг друга?

- Вот угрожать мне не надо, не люблю я этого, - прищурилась Мари, но было видно, что она меня услышала и слова мои к сведению приняла, а для меня сейчас именно это было главным.

- Разве это угроза? - удивился я и, уже садясь в машину, добавил. - Номер счёта пришлю ближе к вечеру. До встречи летом, Мари.

Она ничего не ответила, круто развернулась и взбежала по ступенькам, сердито стуча каблуками. Я внимательно посмотрел на Инну Викторовну, но, чтобы не навлечь на неё немилость ведьмы, не позволил себе даже намёка. Холодно кивнул, дождался такого же равнодушного ответа и захлопнул дверцу.

- Круто ты с ней, босс, - уважительно покосился на меня бывший начальник шляпниковской охраны, - а ведь она тётка лютая, с ней никто не отваживался так разговаривать.

- Ну так и я не ромашки на лугу собираю, - усмехнулся я, - и потом, под Луной немало существ, рядом с которыми наша Мари просто милый ребёнок, уж можешь мне поверить.

- И ты с ними встречался? - в голосе Лёхи послышалось почти детское любопытство.

- С некоторыми да, а кое с кем и не собираюсь, ибо себе дороже выйдет, - честно ответил я и добавил уже очень серьёзно, - есть силы, которые лучше не беспокоить. Не знают они о моём существовании — ну и слава всем богам бывшим и нынешним.

За этими разговорами мы незаметно добрались до моего дома, и, честно говоря, больше всего мне хотелось поесть, принять душ и лечь спать. Желательно именно в таком порядке. Но некие могущественные силы, которым подвластно даже моё существование, решили, что первого пункта на сегодня вполне достаточно. Не успел я отодвинуть опустевшую тарелку, как ожил долго молчавший телефон.

- Ты должен его спасти! - я даже не

- Кого конкретно и с какой стати? - устало поинтересовался я. - Стелла, у меня была тяжёлая ночь и ещё более тяжёлое утро, поэтому говори конкретно и внятно, если тебе не очень сложно.

- Игоря, - выдохнула Стелла и, кажется, даже всхлипнула. Хотя это вряд ли: мне кажется, на такое моя заклятая подружка в принципе не способна. - Ты обещал мне три просьбы, Антонио! Это одна из них…

- Да ладно! - я от удивления даже проснулся. - Ты тратишь одно из желаний на простого человечка? Тем более на такого до тошноты сладкого? Стелла, дорогая, ты в порядке?

- Не твоё дело! - я почувствовал, что она действительно на грани. - Ты можешь его спасти, я уверена. Сделай это, Антонио!

- Нет, ну если ты абсолютно точно уверена, что этот сахарный мачо тебе действительно нужен…

Договорить я не успел, так как мой язвительный комментарий был прерван воплем:

- Антонио! Он умирает!

- Не ори, - я поморщился, а внимательно прислушивающийся к разговору Алексей фыркнул, - сейчас приеду. У твоего сладкого красавчика есть ещё несколько часов, это я тебе точно могу сказать.

Не дожидаясь очередной реплики Стеллы, с какого-то перепугу впавшей в состояние, близкое к истерике, я тяжело вздохнул, с грустью посмотрел в сторону спальни и кивнул Алексею.

- Спать хочешь?

- Не отказался бы, - настороженно отозвался помощник.

- А вот фигушки тебе, - злорадно сообщил я и встал из-за стола. - Едем к Стелле, спасать милашку Лозовского. Вообще-то как-то рано его скрутило, я думал, ему поплохеет только завтра. Впрочем, разницы никакой. И будьте готовы к тому, что нам может понадобиться помощь господина Синегорского. Так что если он там у вас с Бизоном дремлет где-то в уголке, то лучше заранее его разбудить.

- Слушай, босс, - неожиданно спросил Алексей, - а ты что, сколько угодно народу можешь в меня подселить?

- А что? - я так изумился, что даже остановился на пороге. - Тебе так хочется превратить свою голову в общежитие для неупокоенных сущностей? Я бы не рекомендовал, хотя идея привлекательна в своей абсурдности. Я с трудом представляю, как вы там ладите втроём, а уж если вас, не дай боги, станет больше — психушка тебе гарантирована в рекордные сроки.

- Не, я так просто, полюбопытствовал, - Алексей смутился, - нам так нормально.

- Ну и хорошо, - я не собирался вникать в отношения собравшейся в бывшем безопаснике компании, - сейчас у нас на повестке дня другие проблемы. Обрубает хвосты наш приятель-колдун, торопит события.

Через пятнадцать минут мы остановились перед знакомым особнячком, только на этот раз охранник не то что не пытался препятствовать, а даже дверь заранее распахнул и придержал. Вот что значит — правильная мотивация.

Стелла, видимо, прислушивалась, потому что кнопку звонка нажать я просто не успел: дверь распахнулась, явив нам слегка растрёпанную красавицу со следами недавних слёз на идеальном лице. Интересно, чего это её так разбирает-то? Сколько их, таких Лозовских, было в её бесконечно длинной жизни! Не сосчитать, а поди ж ты…

- Игорю стало плохо, когда мы обедали в ресторане, - торопливо говорила Стелла, пока я снимал куртку и отдавал её бесшумно появившейся откуда-то из глубин квартиры девушке в форменном платье. - У него сильные боли в области печени… И я ничем не смогла ему помочь, Антонио! Я! Ничем не смогла! Понимаешь?! Тогда я вспомнила, что ты предупреждал меня, значит, ты в курсе и знаешь, что с ним.

- Так я и думал, что это печень, - кивнул я, вспомнив, что именно туда и тянулся хвостик чёрно-серебряной нити.

- Давай оговорим сразу, - я внимательно посмотрел на Стеллу, - я посмотрю и скажу, смогу ли я что-то сделать. Дело не в том, хочу я или нет, а в том, сколько времени ему реально осталось. Например, его приятелям не повезло: один уже был мёртв, второму помогать было уже поздно.

- Тогда почему ты всё ещё здесь?

- Может быть, потому что ты до сих пор не провела меня к своему страдальцу? Я в твоих хоромах не ориентируюсь нигде кроме гостиной.

- Прости, я совсем потеряла голову, - неожиданно сказала Стелла, добив меня этими словами окончательно. Чтобы моя подружка попросила прощения — это нужно, чтобы, как говорил один из писателей, «земля налетела на небесную ось», не иначе. Я всегда был абсолютно уверен в том, что она даже слов-то таких не знает.

Ведьма подхватила меня под руку и поспешила куда-то в глубину квартиры, где мне за все годы не довелось побывать ни разу. Дальше гостиной меня не пускали.

Игорь Лозовский обнаружился на небольшой, но широкой и явно удобной тахте в комнате, которая больше всего напоминала будуар. Светлые, лёгкие, какие-то очень женские цвета в отделке, красивая изящная мебель, ничего лишнего, всё стильно и элегантно.

В отличие от комнаты, господин Лозовский выглядел скверно: было совершенно очевидно, что ему очень плохо и что без квалифицированной помощи жить ему осталось часа три, не больше. Нет, ну до чего же любопытное проклятье! Сколько лет имею с ними дела, а такого затейливого рисунка не видел. Не могу не отдать должного мастерству колдуна, который, кстати, так и не назвал мне своего имени. Хитрый, опытный… Мари называла его Николаем, но это совершенно ни о чём не говорит, скорее всего, она сделала это умышленно, чтобы сбить меня.

Какая, однако, замечательная семейка: колдун, ведьма и гадёныш Егорушка. Просто замечательная, как когда-то говорили, «ячейка общества». Главное — держаться от неё подальше, и будет всем счастье. Я сейчас не о себе, я о простых смертных.

Из размышлений меня выдернул встревоженный голос Стеллы.

- Ну не молчи же, Антонио!

- Не торопи меня, - я сосредоточился на насущных проблемах, хотя, если откровенно, мне было совершенно безразлично, что будет с красавчиком Лозовским. Разборчивее надо быть, когда партнёров по бизнесу выбираешь, тогда не придётся вот так вот корчиться от боли.

Тем временем любовник Стеллы открыл глаза и с некоторым трудом сфокусировал на мне взгляд. Я мило ему улыбнулся и начал расстёгивать его рубашку, чтобы добраться до нужных точек.

- Ты, конечно, ничего, но я по старинке

- Молодец, - искренне похвалили я его, - а теперь, если хочешь жить, помолчи и не мешай.

- Ты его спасёшь? - Стелла стояла рядом и нервно комкала платочек: ну вот просто принцесса у постели умирающего рыцаря.

- Постараюсь, особенно если никто не будет мешать, - буркнул я, извлекая из сумки специальные перчатки из заговорённой шкуры игуаны. Редкость невероятная, цена у них соответствующая, но оно того стоит. Если у тебя на руке такая перчатка, смело можно хвататься за любое проклятье — ничего не будет.

- А теперь терпи, - я взглянул на Лозовского, кожа которого приобрела неприятный жёлто-серый оттенок, - гарантий не дам, но сделаю всё, что от меня зависит. Будет, скорее всего, очень больно, но ничем помочь не могу. Если использовать снимающее боль заклинание, эта хитрая пакость просто сбежит или спрячется так, что никто не достанет. Оно нам надо? Нет. Так что держись, парень.

Я огляделся, махнул рукой Алексею, и тот тут же подошёл.

- Из моей сумки достанешь склянку тёмно-синего стекла с притёртой пробкой и дашь мне тогда, когда я скомандую. Сразу дашь, не мешкая — эту мерзость даже я долго не удержу.

- Слушаюсь, босс, - отозвался Лёха и тут же полез в сумку. Порывшись в ней, вытащил именно тот флакон, который я имел в виду, и всем своим видом изобразил готовность выполнить любой приказ. В полном соответствии с пожеланиями Петра Великого: вид имел «лихой и придурковатый». Не знаю, действительно ли великий император так говорил, но фраза получилась чудо до чего яркая.

Сосредоточившись на таки потерявшем сознание Лозовском, я перешёл на другое зрение и чуть не выругался вслух. Не ожидал я, если честно, что эта чёрно-серая гадость так здорово вырастет за те несколько часов, что я не видел Игоря. Если в клинике я успел заметить только стремительно спрятавшийся хвостик проклятья, да и то исключительно потому что знал, что и где примерно искать, то сейчас нить была толстой, сыто переливающейся от наполнявшей её силы. И захочешь — не пропустишь. Я даже залюбовался на какое-то время, так как уж больно хорошо была выполнена работа. Где-то на периферии сознания даже мелькнуло сожаление о том, что придётся разрушить столь ювелирное проклятье. Но я с этой неуместной мыслью успешно справился, не дав ей продемонстрировать всю свою несомненную привлекательность. А то ведь…

Присмотревшись и убедившись, что проклятье сосредоточенно пожирает отданного ему человека и не помышляет ни о чём другом, я осторожно подобрался поближе и, примерившись, схватил чёрно-серую нить. Даже через перчатки руку обожгло мертвящим холодом, и если бы я не был к чему-то такому готов, то мог бы и выпустить. А второй раз эта гадость уже не дала бы себя застать врасплох, в этом можно даже не сомневаться.

Больше всего нить проклятья напоминала здоровенного червяка, который извивается в пальцах, стараясь если уж не вырваться силой, то выскользнуть. Тот, кто хоть раз пробовал насадить червяка на рыболовный крючок, прекрасно поймёт, что я имею в виду.

- Банку, - рявкнул я, и Алексей тут же оказался рядом с открытой склянкой.

Я покрепче ухватился за нить и с силой резко дёрнул её на себя: никак по-другому подобную гадость извлечь невозможно. Стоит проклятью очнуться и осознать возникшую угрозу, как оно моментально начнёт выбрасывать в стороны отростки, извлечь которые потом будет абсолютно нереально.

Лозовский выгнулся на тахте и страшно закричал, но Стелла, к счастью, удержалась и не кинулась ни к нему, ни ко мне. Нить оказалась толстой, но достаточно короткой, и я без особого труда затолкал её в банку, вставил пробку и запечатал соответствующим заклинанием.

- Убери пока, а дома отнесёшь в сейф, который в подвале, - негромко распорядился я, с удовольствием глядя на беснующуюся за толстым стеклом тьму. Нет, но какой всё-таки гений! Сотворить многоразовое проклятье — это не каждому дано даже из тех, кто живёт под Луной не одно столетие.

- Потом подсунем кому-нибудь, да, босс? - таким же шёпотом спросил Алексей и сам же предложил. - Карасю, к примеру, а? Хотя… не та он фигура, чтобы от эксклюзивного проклятья помирать, ему чего попроще. Пулю в лоб или дубинкой по затылку — и в яму.

- Посмотрим, - отмахнулся я, потому что, как говорится, было бы проклятье, а человек найдётся. - Стелла, теперь своего сахарного мачо неделю отпаивай укрепляющими настоями, в них ты не хуже меня разбираешься. И будет как новый. Но если хочешь, могу предложить что-нибудь из коллекции Синегорского.

- Нет уж, ты мне сейчас рецепт выдашь, а потом скажешь, что мне осталось всего два? - Стелла, убедившись, что Лозовскому стало лучше, снова стала сама собой. - С этим я и сама справлюсь.

- Моё дело — предложить, твоё дело — отказаться, - я равнодушно пожал плечами, потому как с «дедом» мы этот вопрос уже обсудили, и он клятвенно пообещал ничего «этакого» Стелле не выдавать, отговорившись в случае чего склерозом и провалами в памяти. Как мы это провернули — я имею в виду беседу с травником, переселившимся сначала в бывшего уголовника Бизона, а затем в Алексея, — это отдельная песня. Главное, что в итоге я получил то, что хотел. Как, впрочем, и всегда…

Эпилог

- Антон Борисович, к вам пришли, - в кабинет, постучавшись, заглянула Инна Викторовна, - вы примете?

- А кто там? - я оторвался от изучения информации о неком Юрии Ивановиче Карасёве, он же широко известный в замечательном городе Зареченске криминальный авторитет по кличке Карась.

- Господин Лозовский, - Инна Викторовна, как всегда, озвучивала лишь необходимую в данный момент информацию, - я пока впустила его в холл и предупредила, что узнаю, примете ли вы его.

- Вы поступили совершенно правильно, - я тепло улыбнулся женщине, и она ответила мне тем же. Я, правда, до сих пор не привык к тому, как кардинально меняла улыбка её красивое лицо. Оно словно начинало светиться изнутри.

Инна Викторовна позвонила мне в тот же вечер, как я вернулся от Лозовского, и сообщила, что готова принять моё предложение. Я тут же отправил Алексея за новым членом нашей постепенно разрастающейся компании, и через полтора часа Инна Викторовна уже сидела в моём кабинете, а в холле стояла пара

От неё я узнал, что Мари не стала даже пытаться её удерживать, хотя и Инна Викторовна, и я были к этому готовы. Бывшая экономка Шляпникова рассказала, что все остальные работники — горничные, охрана, повара — один за одним покинули особняк и выглядели при этом чрезвычайно озадаченными. Сама же Мария Львовна, судя по всему, тоже не собиралась задерживаться в доме Миши, так что всё сложилось самым что ни на есть удачным образом.

Во избежание вероятных последствий я показал Инне Викторовне и свой истинный облик, и то существо, которое обычно прикидывалось милым серым котиком. Надо отдать ей должное, она только слегка побледнела и какое-то время молчала.

- Я что-то такое и предполагала, - слегка всё же дрогнувшим голосом проговорила она тогда, - полагаю, я должна принести какие-то клятвы? Во всяком случае, в книгах их всегда требуют.

- Это единственное, что вас смущает? - искренне изумился я, а Алексей, присутствовавший при нашем разговоре (чтобы было кого послать за помощью, ежели что) только восхищённо покачал головой. Я так понял, что впечатлились все: и Фред, и Лёха, и Бизон, и даже «дед» Синегорский.

- Я умею правильно расставлять приоритеты, - тонко улыбнулась нам эта невероятная женщина, - благодарю за доверие, Антон Борисович.

С тех пор прошёл уже месяц, во время которого мы отдыхали, осваивались, привыкали к тому, что теперь у нас в доме всегда была вкусная еда и царил идеальный порядок. Вспомнив мировую классику, я как-то сравнил Инну Викторовну с миссис Хадсон, и с тех пор все кроме меня, включая секретаршу Леночку и немногочисленных знакомых, звали нашу домоправительницу исключительно «миссис Инна». Она не только не возражала, но, по-моему, была невероятно польщена таким прозвищем.

Сейчас, сообщив мне о визите Лозовского, она спокойно стояла у двери и ждала моего решения. Но я был уверен, что через десять минут после того, как гость войдёт в мой кабинет, она появится с подносом, на котором будут чашки, кофейник, сыр и что-то сладкое.

- Пусть проходит, - кивнул я, пытаясь предположить, что понадобилось от меня любовнику Стеллы.

Инна Викторовна кивнула и бесшумно прикрыла дверь, чтобы буквально через пять минут впустить в комнату румяного с мороза — зима выдалась по-настоящему холодной — Лозовского.

- Антон Борисович, - он склонил красивую голову в идеальном поклоне, - простите, что позволил себе побеспокоить вас.

- Ничего страшного, - я жестом пригласил гостя занять любое из кресел, стоящих у стола, - что привело вас ко мне, Игорь Валентинович?

- Я зашёл поблагодарить вас, - он легко улыбнулся, и я подумал, что, возможно, он даже задержится возле Стеллы, раз уж она столько с ним возилась. - Стеша рассказала мне, что только благодаря вам я остался в живых.

- Да, это так, - не стал отказываться я, - к счастью, у меня оказалось достаточно опыта и знаний, чтобы помочь вам в кризисной ситуации. Как вы, кстати, себя чувствуете?

- Уже хорошо, - он снова улыбнулся, но голубые глаза остались серьёзными, - хотя выздоровление и шло достаточно медленно.

- Рад за вас…

- Я хотел спросить, - он взглянул мне прямо в глаза, - чем я могу вас отблагодарить? Что-то подсказывает мне, - тут он широким жестом обвёл кабинет, - что о денежном вознаграждении говорить не совсем уместно.

- Вы действительно этого хотите? Или вами движет простая вежливость?

- Действительно, - Лозовский был очень серьёзен, - я ведь чувствовал, что это была не просто болезнь, я прав? Когда мне стало плохо, я словно видел огромную серую с чёрным змею, которая душила меня. Не исключаю, что это был бред умирающего, но я абсолютно убеждён в том, что здесь замешаны… какие-то иные силы.

- Вы верите во всякую мистическую чушь? - я с изумлением посмотрел на него, хотя слова Лозовского о том, что он видел змею — для него проклятье вполне могло выглядеть именно так — наводили на интересные мысли.

- Не знаю, - он слегка растерянно пожал плечами, - Стеша тоже говорит, что я придумываю ерунду в духе «Битвы экстрасенсов», но я видел то, о чём сказал вам.

Я задумчиво рассматривал сидящего передо мной мужчину, который не побоялся озвучить мысли, не укладывающиеся в привычную картину мира. Неужели он действительно обладает способностями? То, что он не из тех, кто живёт в мире Луны, это понятно. Но есть люди, умеющие чувствовать потустороннее. Их мало, и они, как правило, так и умирают, не узнав о своём даре. Это могло бы быть любопытным.

- Инна Викторовна, - обратился я к домоправительнице, принёсшей кофе, - пожалуйста, пригласите к нам Алексея.

- Сию минуту, Антон Борисович, - отозвалась она, и я услышал, как каблучки её туфель простучали по ведущей вниз лестнице.

Через несколько минут в дверь постучали, и на пороге возник Алексей, который тут же впился взглядом в Лозовского.

- Игорь Валентинович, - обратился я к гостю, - посмотрите, пожалуйста, очень внимательно на Алексея. Может быть, вы увидите в нём что-нибудь необычное, странное?

- Например? - растерялся от моего необычного предложения Лозовский.

- Что угодно, - я пожал плечами, - я не утверждаю, что там это «что-то» на самом деле есть. Но вы всё же взгляните.

Минуты две гость внимательно таращился на Алексея, а потом разочарованно вздохнул:

- Я ничего необычного не вижу, к тому же я знаю этого человека, я видел его несколько раз вместе с покойным Мишей Шляпниковым.

- Ну, на нет и суда нет, - улыбнулся я и вдруг, повинуясь внезапному озарению, спросил. - А скажите, Игорь Валентинович, нет ли у вас каких-нибудь связей в администрации такого, знаете, небольшого городка — Зареченска?

- Зареченска? - переспросил Лозовский, удивлённо посмотрев на меня и ещё раз бросив быстрый взгляд на Алексея. - Есть, а что?

- Великолепно! - я просиял. - Вот вам и предоставляется возможность отблагодарить меня. А кто у вас там?

- Мой двоюродный брат живёт в Зареченске и даже является там заместителем главы местной администрации. Он окажет вам любую помощь, если она вдруг вам потребуется.

- Наверняка потребуется, - довольно потёр руки я, - у нас там свой интерес, знаете ли. И было бы совершенно замечательно, если бы этот ваш родственник попросил местное руководство силовых структур оказать нам максимальное содействие.

- Какие-то проблемы? - Лозовский внимательно на меня

- Даже если мои действия будут идти не совсем в рамках правового поля?

- Это не имеет значения, - усмехнулся Лозовский, - если, конечно, вы не планируете ничего глобального…

- Мы не планируем нарушать уголовный кодекс, - поспешил успокоить его я, - это исключительно личные дела. Просто не всегда достаточно законных методов, вы меня понимаете?

- Разумеется, - кивнул гость, - можете полностью рассчитывать на меня и моих друзей. Если решите задержаться в Зареченске, дайте знать. Моему брату принадлежит туристическая база «Медовое»… Неофициально, естественно… Вам будут предоставлены лучшие номера.

- Прекрасно, - я удовлетворённо откинулся на спинку кресла. - Думаю, мы можем считать, что нашли устраивающий всех вариант. Вы помогаете нам в Зареченске, а я считаю ваш долг жизни погашенным.

- Тогда буду ждать вашего звонка, - Лозовский поднялся, сделал шаг в направлении двери и словно споткнулся. Выпрямившись, он всмотрелся в Алексея, а я замер в кресле: неужто?

- Знаете, наверное, я ещё не совсем окреп, - задумчиво потирая виски, проговорил Лозовский, - иначе почему молодой человек у меня словно двоится, когда я не смотрю на него впрямую.

- Думаю, вам действительно не стоит перенапрягаться, - я не мог поверить в свою удачу: неужели мне повезло наткнуться на того, кто обладает даром и при этом умудрился нигде не засветить его? Ведь, судя по всему, Стелла даже не догадывается об «особых» талантах своего любовника. - Может быть, вы присоединитесь к нам в Зареченске? Отдохнёте, подышите воздухом…

- А знаете, я подумаю над этим, - неожиданно ответил Лозовский и, ещё раз сердечно поблагодарив, вышел из кабинета.

- Это сейчас чего такое было? - слегка ошарашенно поинтересовался Алексей, глядя на закрывшуюся дверь.

- Среди людей встречаются те, кто умеет чувствовать то, что находится за гранью, с той стороны. Обычно их быстренько находят и так или иначе привлекают на службу. Если с даром оказывается женщина, то её почти наверняка найдёт и обработает ковен, если мужчина — то тут как повезёт. А вот про господина Лозовского никто не знал, представляешь? А теперь всё — поздно. Я на нём свою печать поставил. Так-то обычному человеку она не видна, зато все, кто живёт в мире Луны, будут видеть: этот одарённый уже занят. Вот Стелла взбесится! Как подумаю — аж маслом по сердцу, честное слово. Он рядом с ней столько времени, а дар увидел я. Эх, хорошо-то как! Можно сказать, из-под носа утащил…

- Сделал гадость — в сердце радость, - с дружеской насмешкой прокомментировал Алексей, но я вполне позволял ему подобные вольности.

- А ты как хотел? Конечно! И смотри, как удачно с Зареченском обернулось, а? Ну что, Лёха, съездим на природу, на лыжах покатаемся, в баньке попаримся, а? Ну и дела заодно поделаем… Пока до лета мы более или менее свободны, хорошо бы закрыть твой вопрос с Карасём.

- Спасибо, Тоха, - поблагодарил Алексей, - не забуду!

- А забудешь, так я напомню, - весело откликнулся я, уже предвкушая весёлую поездку в славный город Зареченск. Слово надо держать, тем более данное от чистого сердца, а не по принуждению. Все некроманты делают это! А что до того, что ждёт нас летом… Об этом мы подумаем потом, ближе к делу.

Александра Шервинская

Несказанное слово

Пролог

В комнате было жарко и удушающе пахло засохшими цветами и растопленным воском, во всяком случае, мужчина, сидевший возле круглого стола, определил эти запахи именно так. Похожий сладкий аромат был в маленькой часовне, строительство которой он оплатил несколько лет назад, надеясь тем самым искупить хотя бы часть грехов. Сам он в Бога не верил, но, раз все серьёзные люди так делают, то, стало быть, есть в этом какой-то глубинный смысл. Никто не стал бы просто так тратить такие немыслимые даже по его понятиям деньги.

Ожидание длилось уже почти десять минут, и посетитель начал чувствовать просыпающееся раздражение. Он, конечно, всё понимает, это известные всем законы маркетинга: заставь клиента лишний раз почувствовать, кто к кому пришёл и кто кому больше нужен. Но, с другой стороны, он же не бесплатной помощи просит. Он готов заплатить, причём столько, сколько скажут, не торгуясь. Не та ситуация…

Словно подслушав его мысли, из соседней комнаты вышла женщина. Она внимательно посмотрела на посетителя, села к столу и без намёка на улыбку проговорила глубоким грудным голосом:

– Ты был терпелив, хотя мне говорили о тебе совсем иное…

Мужчина хотел было одёрнуть женщину, позволившую себе ему «тыкать», но в очередной раз сдержался. Вместо этого он откинулся на спинку не слишком удобного кресла и, не таясь, начал рассматривать хозяйку дома.

Она была достаточно высокой для женщины, не худой, но стройной, с тронутыми сединой тёмными волосами, убранными в скромную причёску. Черты лица её были не лишены приятности, но не оживлялись ни малейшим проблеском эмоций. Мужчина внезапно подумал, что если бы она улыбнулась, то, наверное, показалась бы настоящей красавицей.

– Я пришёл, чтобы…

– Не говори, я знаю, для чего ты здесь, – прервала она посетителя, вызвав у того очередную вспышку раздражения. Он уже несколько раз пожалел, что поддался на уговоры и приехал в этот расположенный на глухой окраине Зареченска домишко.

– И для чего же?

– Жить хочешь, – усмехнулась женщина, не отрывая взгляда тёмных глаз от лица гостя, – очень хочешь, Юрий Иванович. И не сверкай глазами-то, никто из твоих имя мне твоё не называл, сама вижу.

– Ну, меня много кто в Зареченске знает, – мужчина не хвастался, он просто озвучивал факт, и хозяйка дома это поняла.

– Знают, – не стала спорить она, – и теперь тебя это больше беспокоит, чем радует, так? Смерть, она ведь в любом случае тебя найдёт, но когда ей дорожку подскажут, оно всё быстрее случится. Этого ты и опасаешься… Руку дай… Да не бойся, раньше бояться было нужно, когда думал, идти ко мне за правдой или нет. Теперь-то чего, ты уже здесь.

Посетитель молча протянул женщине руку и слегка вздрогнул, когда его ладони коснулись её пальцы: они были холодными, как лёд. На какое-то мгновение мужчине показалось, что он ощутил прикосновение самой смерти.

– Ох, люди… человеки… – едва заметно вздохнула женщина, – когда грешите, ни о чём не думаете, а как время расплаты приближается, тут и страх на вас находит.

– Мораль

Женщина несколько томительных минут всматривалась в ладонь посетителя, а затем словно из воздуха возникла колода карт, старая, потёртая, с почти неразличимыми рисунками. Мужчина так и не понял, откуда она взялась в руках хозяйки, вроде бы она никуда не вставала, ничего не открывала, даже в карман руку не опускала. Однако карт не было, и вдруг вот они – лежат посреди стола.

– Сдвинь карты, – велела гадалка, – да не пытайся угадать, откуда колода взялась, не сможешь, не дано тебе.

Посетитель хотел было ответить что-то язвительное, но вспомнил, что рассказывали ему знающие, достойные доверия люди об этой женщине, и промолчал. Она же словно забыла о нём, то раскладывая карты по кругу, то сдвигая их в сторону, то переворачивая. Минуты текли за минутами, медленно, вязко, словно густая краска по слишком большой поверхности. Гость точно провалился в странный, наполненный непонятными шорохами и запахами, туман. Поэтому, когда женщина наконец-то заговорила, он невольно вздрогнул.

– Свою главную ошибку ты совершил чуть меньше десяти лет назад, – медленно, словно через силу проговорила женщина, глядя куда-то мимо гостя, – я не вижу отсюда, что именно произошло, но это стало тем камнем, который вызвал обвал. Ты…, – тут она помолчала, всматриваясь во что-то видное только ей, – ты убил того, кто умер, но жив. И он хочет твоей смерти. Ни перед чем не остановится, чтобы отомстить. И он это сделает, здесь уже ничего не изменить.

– Стоп, – поднял руку посетитель, – что значит: умер, но жив. Что за бред?

– Не все те, кто умирает, уходят окончательно, – пояснила женщина, хотя он почти не ждал ответа, – но твой случай непростой, я такого раньше не видела. Тот, кто хочет твоей смерти, смог покинуть своё мёртвое тело и живёт сейчас в ком-то другом.

– Типа призрак, что ли? – мужчина недоверчиво хмыкнул. – Не верю я в них, это только в кино бывает.

– Нет, не призрак, – женщина не улыбнулась, не рассердилась, продолжая всматриваться во что-то, – и я почему-то вижу фигуру быка… или какого-то очень похожего животного.

– Быка? – посетитель задумался, но вскоре раздражённо пожал плечами. – При чём здесь быки? Сельское хозяйство – не моя делянка, я туда не лезу.

– Я говорю лишь то, что вижу, – без малейших эмоций проговорила женщина, – он придёт тебя убить, и он это сделает. Ты не сможешь изменить судьбу.

– То есть ты хочешь сказать, что меня придёт убивать призрак?

– Нет, сейчас он в том, кто из плоти и крови, живой, – женщина нахмурилась, – и он не один, за ним стоит такая сила, что даже я предпочла бы с ней не сталкиваться. Страшная сила, древняя, много старше меня, а я прожила жизнь долгую…

– И что мне делать? – голос посетителя невольно дрогнул. – Есть у меня шанс уцелеть?

– Нет, – помолчав, проговорила женщина, – ты умрёшь, это совершенно точно. Тебе против такой силы не выстоять, а я не стану тебе помогать. И никакие деньги тут не помогут, потому что ему они не нужны.

– Дурное ты мне напророчила, – помолчав, сказал мужчина, барабаня пальцами по подлокотнику кресла.

– Ты хотел правды, – равнодушно ответила женщина, – а что убить меня решил, так это я знала.

– Знала? – чуть удивлённо переспросил посетитель. – И всё равно приняла меня, не отказала? Почему?

– Неужто ты думал, – тут она впервые улыбнулась, – что я чужую судьбу предсказать смогу, а свою собственную не разгляжу? А приняла, потому что в отличие от тебя знаю, что судьбу не изменить, что на роду написано, то и случится, сколько ни суетись.

– То есть у меня нет ни единого шанса остаться в живых?

– Нет, – она собрала карты, аккуратно сложила их, и по этому короткому ответу он понял, что она не пугает его, не пытается нагнетать обстановку в расчёте на что-то, а просто говорит правду.

– Может быть, с ним… с тем, про кого ты сказала, можно договорится? Не денег дать, так что-то другое? Услугу, к примеру?

– Ты снова пытаешься торговаться, – женщина поправила выбившуюся прядь, – не понимая, что есть силы, с которыми это не работает. Смерти не нужны твои услуги, а он – тот, кто придёт за тобой – её посланец, её ученик, её отражение.

– Значит, скоро в Зареченске появится тот, кто захочет меня убить. И этот кто-то связан с тем, что произошло почти десять лет назад. Во всю эту чушь с призраками и переселившимися духами я, конечно, не верю, но кто предупреждён, тот вооружён. Может, передумаешь насчёт помощи?

– Нет, – она покачала головой, – мне на Кромке проблемы не нужны… У меня и без того грехов много накопилось.

– Не хочешь – как хочешь, – не стал настаивать посетитель и неторопливо поднялся из кресла. – Ничего личного, Пелагея, просто… так карта легла.

Сидящие в коридоре мордовороты вскочили, увидев выходящего из комнаты мужчину. Он, убирая пистолет с глушителем, кивнул на дверь.

– Приберите там, да поаккуратнее, не наследите. Всё должно быть чисто.

Когда сопровождающие мужчину бритоголовые парни, словно сошедшие с фотографий девяностых годов прошлого века, вошли в комнату, им в глаза бросился порядок, царивший в небольшом помещении. Видимо, та, к которой приходил их хозяин, не сопротивлялась.

– Глянь, – толкнул один из них напарника и поёжился, – чёт тут не то, печёнкой чую.

Второй только кивнул, глядя на сидящую немолодую женщину, на лице которой застыло совершенно неуместное в данной ситуации выражение торжества.

Глава 1

– Антон Борисович, к вам посетительница, – проворковала Леночка, не позволив себе ни тени недоумения, хотя на сегодня у меня никто не был записан. Одно большое дело было завершено, гонорар за него получен, а другое ещё не подоспело. Я предвкушал день, наполненный сладостным бездельем, просмотром сериалов и отстреливанием монстриков в новой компьютерной игрушке.

– Без записи? – уточнил я, на всякий случай заглядывая в ежедневник. А то мало ли, записал на бегу и благополучно забыл. Со мной, правда, до сих пор такого не случалось, но всё когда-то бывает впервые. Просто ко мне крайне редко обращаются посторонние люди – или не совсем люди – и появление незапланированного посетителя обычно заканчивается проблемами. Вот, например, явился месяц назад Виталий Павлович Зильберт без записи – и что в итоге? Куча проблем, ссора с сильной ведьмой, обещание, данное таинственному колдуну, перспектива прогулки на Кромку с риском для жизни. Ну, это я, конечно, слегка утрирую, но в целом

– Она говорит, что вы её примете, – отозвалась Леночка, которая всегда прекрасно понимала, когда посетителя стоит помариновать в приёмной, а когда о нём лучше поскорее доложить. Помимо этого моя секретарша обладала удивительной для девушки способностью хранить тайны и слышать только то, что предназначалось для её прелестных аккуратных ушек, украшенных бриллиантовыми серёжками. Она наверняка догадывалась о моей не совсем человеческой природе, но за восемь лет нашего сотрудничества не позволила себе ни единого намёка или вопроса. Прелесть, правда?

– Ну, раз говорит, значит, приму, – я решил не вредничать, тем более что действительно был свободен. Увы, любопытство – это тот порок, от которого меня не смогли избавить ни прошедшие века, ни шрамы на спине. – И принеси нам кофе, хорошо? Но только после того, как я распоряжусь, не раньше.

– Слушаюсь, Антон Борисович, – пропела Леночка, а я отключил интерком и с интересом уставился на дверь.

Ну что сказать… Вошедшая в кабинет дама была мне прекрасно известна: нет, мы не были представлены друг другу, но в мире под Луной все так или иначе знакомы, очно или, так сказать, дистанционно. Вот и с Софью Арнольдовну Годунову я заочно прекрасно знал, как и она меня, судя по внезапному визиту.

– Софья Арнольдовна! – я поднялся из-за стола и вышел навстречу посетительнице. – Вот уж негаданная радость! Какими судьбами?

– Нерадостными, Антон Борисович, увы, нерадостными, – протягивая мне изящную руку для поцелуя, ответила глава местного ковена ведьм, второго по величине после московского.

– Тем не менее именно им я обязан удовольствием лицезреть вас лично, – я коснулся губами тонкого запястья и с удовольствием вдохнул едва уловимый ароматVelorum от Tiziana Terenzi. Этими модными духами пользовалась и Стелла, но об этом я, разумеется, благоразумно промолчал.

– Льстец и болтун, – благосклонно улыбнулась мне эта, вне всякого сомнения, могущественная женщина, – и кто сказал, что некроманты – грубые и мрачные мужланы?

– Не знаю, – я мило улыбнулся, – наверное, это был злобный завистник, ибо мы, как и большинство мужчин, умеем ценить прекрасное. А что может быть великолепнее красивой и умной женщины?

– Что же? – Годунова явно развлекалась, но выглядела уже не так напряжённо, как в первые минуты визита. А я, собственно, именно этого и добивался.

– Только звёзды, но и то лишь потому, что они недосягаемы, а женщины, подобные вам, порой снисходят до нас и украшают собой мир, – я заливался соловьём, но она меня не останавливала.

– Запиши мне потом слова, уж больно сладко звучат, – усмехнулась Софья Арнольдовна, усаживаясь в любезно отодвинутое мной кресло, – заставлю выучить своего нынешнего поклонника.

– Для вас – почти любой каприз, – я понял, что сейчас мы перейдём к деловой части, и вернулся за стол.

– Всё-таки «почти»? – насмешливо уточнила моя гостья.

– Конечно, – я откинулся на спинку, – например, вы можете захотеть, чтобы я подарил вам своего кота, но я же не стану делать этого, правда?

– Ой, можно подумать, мне нужна твоя адская гончая, – отмахнулась Годунова, а я насторожился: круг лиц, которые были в курсе истинной сути Фредерика, был достаточно узок. Хотя что тут гадать: пусть Стелла и не входит ни в один ковен, но это совершенно не значит, что она не может поделиться с «коллегами» нужной им информацией.

– Но что же тогда привело вас в мою не очень скромную обитель?

Обмениваться любезностями можно бесконечно, но не просто же так явилась ко мне эта ведьма, правда? Причём я даже предположить не могу, с чем связан этот неожиданный визит. С Мари? Вряд ли, так как афишировать наше столкновение не в её интересах: узнавшие о её планах ведьмы так плотно сядут мне на хвост, что я плюну на желание получить обещанную бесценную книгу и откажусь от заказа.

– Просьба, – Софья Арнольдовна улыбнулась так сладко и дружелюбно, что я ощутимо напрягся, – не скажу, что пустяковая, но и не слишком для тебя обременительная. А уж я бы отблагодарила, не сомневайся.

Тут она добавила в голос интимной хрипотцы, и если бы наш разговор слышал кто-нибудь непосвящённый, он наверняка решил бы, что благодарить она меня собирается самым что ни на есть традиционным для женщин способом. Только я прекрасно понимал, что речь идёт не об этом.

Вообще-то иметь в должниках ведьму такого уровня – это очень неплохо. Главное – не затягивать, так как однажды это может ей надоесть, и она непременно попробует устранить кредитора. Не из злобы или коварства, нет, просто чтобы не висело над душой, или что там у ведьм вместо неё.

– С удовольствием помогу, если это в моих силах, драгоценная Софья Арнольдовна, – так же с придыханием прошептал я, добавив к словам самый пылкий взгляд из своего арсенала.

Годунова усмехнулась и легко махнула рукой, мол, поиграли и хватит. Я в ответ обезоруживающе улыбнулся и пожал плечами.

– Недавно умерла одна из моих старинных приятельниц, – откинувшись на спинку кресла и отбросив всякое веселье, совершенно другим голосом, деловым и холодным, начала ведьма, – наверное, я даже могла бы назвать её подругой, если бы это понятие было у нас в ходу. Ты понимаешь, что я имею в виду.

– Сочувствую, – я склонил голову, – терять старых соратников всегда тяжело, особенно для таких, как мы. Но не думаю, что вы рассказали мне об этом исключительно из желания поделиться горем.

– Ты правильно думаешь, Антон, – царственно кивнула Годунова, – для этой цели я нашла бы кого-нибудь менее продуманного и ушлого.

– Какие изысканные комплименты, – мурлыкнул я, жмурясь, словно большой кот, – для человека моей профессии это просто незаменимые качества. Одну минуточку.

Я нажал кнопку интеркома, попутно незаметно проверил, работает ли диктофон, и попросил:

– Леночка, принеси нам, пожалуйста, кофе. Мне как обычно, а нашей гостье – латте на миндальном молоке.

– Вот даже как, – взгляд Софьи Арнольдовны стал острее, – откуда такая информированность о моих вкусовых предпочтениях?

– Оттуда же, откуда ваша – о моём пушистом любимце Фредерике.

– Один – один, – негромко рассмеялась Годунова, но тут вошла Леночка с подносом, и она замолчала, внимательно изучая мою секретаршу.

– Спасибо, – поблагодарил я девушку, – меня ни для кого нет.

– Слушаюсь, Антон Борисович, – прощебетала Леночка и упорхнула в приёмную.

– Славная девочка, – заметила гостья, – жаль, что совершенно без способностей.

– Очень хорошо, что без них, – не согласился я, – а то вы переманили бы её к себе, а я остался бы без идеальной секретарши. А я жадный и своё отдавать не люблю. Итак, Софья Арнольдовна?

– К чему эти условности, Антон? – она вперила в меня внимательный

– Не увлекайся, – фыркнул я, – на меня ваши ведьминские штучки не действуют, у меня к ним врождённый иммунитет. Но против более демократичной формы общения не возражаю.

– Я не могла не попробовать, – совершенно не смутившись, ответила гостья и взяла свой латте. – А вдруг получилось бы?

– Итак, – я отпил кофе, – каким образом смерть твоей приятельницы связана с сегодняшним визитом? Может, просто пришло её время? Или там что-то не так с этой смертью?

– Там всё не так, – поморщилась гостья, – дело в том, что Пелагея умерла не своей смертью, её убили.

– Даже так? Но, насколько я знаю, у вас в ковене есть своя собственная неплохая служба безопасности, разве нет?

– Есть, – не стала спорить Софья, – но проблема в том, что убийца – не из наших, не из тех, кто живёт в мире Луны. Он не оставил следов, которые могли бы помочь его выследить.

– Всё равно пока не улавливаю, зачем тебе я, – мне действительно пока было не очень понятно, каким боком я в этой истории. – Найми частного детектива, если полиции не доверяешь. В чём проблема?

– Наняла, – Софья недовольно поморщилась, – лучшего, по рекомендации, он бился две недели, но практически ничего не обнаружил. Никто ничего не видел, никто ничего не знает, а если и знает, то не скажет, видеокамер в этой глухомани отродясь не было.

– Убили, говоришь, твою подружайку? – я побарабанил пальцами по столу. – И силу свою она никому не передала, я правильно понимаю ситуацию?

– А тут тоже всё очень странно, – гостья отпила кофе и беззвучно опустила чашку на блюдце, – не знаю, насколько ты сведущ в наших традициях…

– Более или менее, – ответил я, так как Софья замолчала, вопросительно на меня глядя, – в общих чертах. Знаю, что, умирая, ведьма должна передать свою силу другой, иначе не видать ей Кромки и даже относительно спокойного посмертия. Но, насколько я могу догадаться, рядом с этой твоей Пелагеей на момент смерти никого подходящего не было?

– Есть ещё способ, – задумчиво ответила ведьма, – можно передать силу через вещь, которую заранее можно заговорить особым образом и оставить для наследницы. Или даже отправить по почте. Да хоть через СДЭК или Яндекс Доставку, разницы никакой. Как только та, на которую сделан заговор, возьмёт эту вещь в руки, сила перейдёт к ней.

– Судя по тому, что ты так подробно мне об этом рассказываешь, твоя приятельница именно так и поступила, – проявил я догадливость, и Софья кивнула, подтверждая мои выводы. – Но моя роль мне по-прежнему непонятна, уж прости меня, бестолкового.

– Она не оставила никаких данных о том, что и кому отправила, – недовольство таки прорвало кокон невозмутимости, и Годунова сердито нахмурилась, – детектив перерыл все службы доставки, но данные Пелагеи нигде не упоминаются. Но мы не можем позволить необученной ведьме разгуливать по городу, это может плохо кончиться и для неё, и для окружающих.

Я не мог не согласиться, но предполагал, что главу ковена волнует не столько безопасность окружающих, сколько ненужное внимание организации, контролирующей жизнь с той стороны реальности. Есть и у нас своя полиция, и, в отличие от их коллег в обычном мире, с ними невозможно договориться. Они карают быстро и не меняют решений. Никогда. А за всё, что происходит с ведьмами в нашем городе, отвечает именно Софья Арнольдовна. И не нужно быть гением, чтобы понять, кому прилетит, если ничего не понимающая ведьма натворит дел. А она непременно это сделает, так как, раз убитая Пелагея была приятельницей самой Софьи, то силу она передала немалую. Так что беспокоится госпожа Годунова в первую очередь именно о себе, любимой.

– И что ты в свете этих событий хочешь от скромного некроманта? Я не ищейка, не детектив, хотя именно это и написано на красивой табличке у входа в мой офис. Не понимаю, чем я могу тебе помочь.

– Найди Пелагею и узнай у неё, кому она передала силу, – глава ковена помолчала и добавила, – пожалуйста.

– Твой интерес в этом деле я понимаю, – я допил остывший кофе, – а теперь расскажи, какой лично мне резон лезть в это дело, которое откровенно дурно пахнет?

– Назови свою цену, Антон, – Софья была спокойна, лишь на виске едва заметно подрагивала жилка, – не наглей, но и не скромничай. Мне важен результат.

– Ты будешь должна мне одну жизнь, – подумав, ответил я, – пока я не знаю, что мне потребуется: убить или спасти. И полное досье на одну ведьму. Это справедливая цена за твою безопасность, не правда ли?

Надо отдать должное Годуновой, думала она как раз столько, сколько требовалось для того, чтобы быстро взвесить все «за» и «против».

– Меня устраивает твоя цена, если ты не станешь настаивать на том, чтобы эту жизнь спасла или отняла лично я, – уточнила она, помолчав, – не потому что не хочу. Просто меня часто не бывает в городе, и я могу банально не успеть. Но отвечать за качество буду я лично. Так тебя устроит?

– Вполне, – я не видел смысла настаивать, – мне, я так думаю, будет важен именно результат. Исполнитель в таких случаях чаще всего вторичен.

– Досье на кого из наших тебе нужно? – Софья взглянула на меня с искренним любопытством. – Неужели кто-то запал тебе в душу, которой нет?

– Ни в коем случае, – поспешил откреститься я, – не хватало мне шашни с ведьмами затевать. Стопроцентно себе дороже выйдет. Наши отношения с этой дамой лежат исключительно в деловой плоскости. Я знаю её под именем Марии Львовны, она в последнее время хороводилась с неким господином Шляпниковым, ныне, увы, покойным. Не уверен, что она входит в твой ковен или в чей-то ещё, но ведьма сильная, опытная. Ты наверняка её знаешь. Мне нужна вся информация о ней.

– Ты прав, – Софья прищурилась и склонила голову к плечу, – я знаю, о ком ты говоришь. Она не входит в мой ковен, к счастью, потому что у нас слишком разные подходы ко многим вопросам, так что не ужились бы. А война никому не нужна, знаешь ли. Я не буду спрашивать, зачем тебе эти сведения, но не потому что мне не интересно, – тут она сверкнула совершенно девчоночьей яркой улыбкой и мгновенно помолодела лет на десять, – а потому что так будет безопаснее. Не всегда знания приносят пользу, от некоторых из них сплошной вред. Вот эти – как раз из вторых. Но я согласна на твои условия. Договор?

– Давай ещё раз

– Всё так, – кивнула Софья, – думаю, нам нет необходимости в свидетелях? Репутация для таких, как мы, – главная ценность. Договор?

– Договор.

Я аккуратно пожал протянутую руку, и мне показалось, что в кондиционированном воздухе офиса на секунду запахло свежестью. Судя по удивлённо дрогнувшей брови, почудилось не только мне.

Никто из нас ничего по этому поводу не сказал, но выводы сделали. Софья Арнольдовна вынула из элегантного клатча плотный конверт и положила его на краешек стола.

– Запиши мой телефон, не люблю визитки, – проговорила она, поднимаясь, и продиктовала несколько цифр, – это мой личный номер. Звони в любое время. Это на текущие расходы.

– Один маленький вопрос, – я тоже встал из-за стола, – в какой, как ты выразилась, глухомани, обитала твоя Пелагея?

– Ох, совсем запамятовала, – картинно приложила руку ко лбу ведьма, – есть тут в области небольшой городишко под названием Зареченск.

– Никогда не слышал, – я равнодушно пожал плечами, – но, как говорится, Гугл мне в помощь. Найду как-нибудь, не пропаду.

Глава 2

Проводив гостью и в очередной раз заверив её в том, что сделаю всё от меня зависящее, я закрыл дверь, вернулся к столу, попросил у Леночки ещё один капучино и задумчиво уставился в монитор. Сегодня я был один, так как Инне Викторовне нужна была какая-то помощь, и я оставил Алексея с ней. Фредерик же всё чаще, как ни странно, выбирал компанию бывшего шляпниковского безопасника, что поначалу меня даже слегка обижало. Потом я успокоился, подумав, что за несколько веков наверняка надоел собственному спутнику хуже горькой редьки. Так что его желание разнообразить общение вполне объяснимо и простительно, тем более что там аж три личности: сам Алексей, бывший уголовник Бизон и иногда присоединяющийся к ним гениальный травник Синегорский. Как они там втроём мирно уживаются, я порой сам не понимаю, хотя именно я и подселил Бизона и Синегорского в тело Алексея. Впрочем, это совершенно другая история, которая тоже началась именно в ничем не примечательном на первый взгляд городке с поэтичным названием Зареченск.

Именно там я познакомился с Бизоном, в миру Афанасием Степановым, в череп которого по нелепой случайности переместились знания великого травника Фрола Дормидонтовича Синегорского. Ну а потом, во время прошлого дела, я рискнул и переселил сущности Бизона и Синегорского в тело Алексея, бывшего главы службы безопасности. К моей великой радости, эксперимент оказался более чем удачным, и теперь у меня был помощник с функцией «три в одном», обладающий криминальным опытом Бизона, академическими знаниями Синегорского и навыками силовика Алексея Игнатова. Ручаюсь, такого уникального сотрудника ни у кого нет, не было и не будет!

– Дорогая, я коварно тебя бросаю и уезжаю в отпуск, – сообщил я невозмутимо колдующей перед кофемашиной Леночке, – скажи, что ты будешь безумно скучать и рыдать ночами в подушку!

– Сказать нужно именно такими словами или допустимы отклонения? – всё так же спокойно уточнила Леночка, не поворачиваясь в мою сторону.

– Допустимы, но я всё равно должен проникнуться, – подумав, пошёл на небольшие уступки я, принимая из рук секретарши чашку с кофе.

– Антон Борисович, я буду скучать, но если вы выплатите мне аванс прямо сегодня, то скорбь моя приобретёт удивительно изысканные оттенки. Плюс к этому я буду посылать вам, как теперь модно говорить, «лучи добра».

– Ты как-то очень сильно отклонилась от заданных параметров, – я сделал вид, что недоволен, а Леночка сделала вид, что в это поверила. – Но аванс выдам, и попробуй только скорбеть недостаточно утончённо. Уволю, поняла?

– Фотоотчёты о степени изысканности присылать? – исключительно по-деловому уточнила секретарша, пряча улыбку в уголках губ.

– Обязательно! – я игриво подмигнул девушке и даже слегка приобнял её за изящные плечи. – Это скрасит моё одиночество… наверное. Как думаешь, в городке с чудесным названием Зареченск водятся красивые девушки?

– Красивые девушки водятся, как вы изволили выразиться, везде, – нравоучительно сказала Леночка, – нужно просто знать, где искать.

– Ты меня успокоила, – я благодарно ей улыбнулся. – Теперь я точно знаю, что не пропаду.

– Вы надолго уезжаете? – Леночка выключила кофеварку и, вернувшись за стол, открыла ежедневник. – На какое время назначать клиентов?

– Думаю, на пару недель, – подумав, определился я, – так что назначай исходя из этого. Пока меня не будет, приведи в порядок архив, ладно? Там у нас остались какие-то дела, которые до сих пор не оцифрованы.

– Слушаюсь, Антон Борисович. А что отвечать тем, кто спросит, где вы?

– Как что? Правду и ничего кроме правды! Отдыхаю я, а где – откуда ты можешь знать, верно? Ты же мне секретарша, а не любовница. А если при тебе кто-нибудь совершенно случайно произнесёт название Зареченск, то ты…

– То я делаю удивлённое лицо и спрашиваю, где это, поскольку никогда ни от кого – а от вас особенно! – этого названия не слышала, – закончила Леночка мою фразу. – Кстати, очень жаль…

– Что жаль? Что не слышала? – удивился я, на этот раз совершенно искренне.

– Что я вам только секретарша, – засмеялась Леночка, – я бы не отказалась от расширенного функционала.

– Нет, даже не думай, – я выставил перед собой ладони в защитном жесте, – ты слишком хороша для такого чёрствого и эгоистичного типа, как я. Меня даже Фредерик с трудом выдерживает, а он кот, то есть существо по умолчанию равнодушное ко всему кроме еды. Так что давай пожалеем тебя и твои нервы. Я тебя и без этого крайне ценю и иногда даже люблю. Исключительно по-братски.

– Идите уже, Антон Борисович, а то насыплю вам в кофе приворотного зелья какого-нибудь, а потом буду гордо отворачиваться, вот и мучайтесь, – засмеялась Леночка, даже не подозревая, по какому тонкому льду ходит. Еще пара таких шуток, и я, скрепя сердце, начну думать о замене секретарши. Озвученные с интервалом меньше минуты шутки по поводу статуса любовницы и про приворот – это звоночек, ибо в каждой шутке есть доля шутки. Ладно, об этом я подумаю по возвращении из Зареченска.

– Всё, пока-пока! Жди меня через две недели отдохнувшего, накатавшегося на лыжах, наевшегося шашлыков и надышавшегося хрустальным лесным воздухом.

– Хорошей поездки, – совершенно нормальным тоном, без капли игривости, ответила Леночка и улыбнулась. А я подумал, что, может быть, всё нормализуется, и мне не придётся менять секретаршу. К Леночке я привык, к

Подмигнув девушке, я вышел из офиса и потому не видел, как на хорошеньком личике погасла улыбка, а потом Леночка закрыла лицо ладошками и горько заплакала. Не слышал я и сказанных сквозь слёзы «слепой дурак» и «бесчувственный болван». Ну и хорошо, что не слышал, правда же?

Дома меня ждали, и я к этому постепенно начал привыкать, хотя всю жизнь предпочитал одиночество. Что ж поделать: специфика профессии и дара обязывает. Но с тех пор, как в моей квартире поселились Инна Викторовна и Алексей, я сам не заметил, как стал проводить дома намного больше времени.

Вот и сейчас, войдя в квартиру, я услышал где-то вдалеке оживлённый разговор и, сунув ноги в мягкие домашние туфли – терпеть не могу тапки! – направился в сторону, где собрались домочадцы.

В кухне восхитительно пахло едой и свежесваренным кофе. Инна Викторовна, заметно помолодевшая и посвежевшая с тех пор, как от Шляпникова перебралась ко мне, внимательно слушала Алексея и улыбалась.

– Так вот, – с азартом говорил бывший безопасник, – я ему и говорю, мол, откуда такие странные идеи? А он мне…

– Антон Борисович! – хранительница нашего странного домашнего очага улыбнулась и поднялась мне навстречу. – А у меня как раз ужин готов. Будете?

– Тоха! ЗдорОво! – по обращению я понял, что сейчас в странной троице рулит Бизон, а Алексей и Синегорский отдыхают где-то на задворках коллективного сознания.

– Антуан, ты сегодня рано, – последним поприветствовал меня возлежащий на мягкой подушке Фредерик, который невероятно был доволен тем, что ни от Алексея, ни от Инны Викторовны можно не скрывать своё умение разговаривать.

– Всех приветствую! Ужинать буду непременно, – я принюхался, – а чем это у нас так восхитительно пахнет?

– Картофельные зразы с грибным соусом, салат и пирог с брокколи и лососем, – перечислила Инна Викторовна, и я в предвкушении зажмурился. – Идите мойте руки, я принесу ужин в столовую.

Это тоже было новшество, которое мне почему-то ужасно нравилось. В квартире была комната, которую я никак не использовал, и она служила запасным гостевым вариантом, хотя официальная гостевая спальня тоже была. Так вот, Инна Викторовна в первые же дни своего пребывания в доме уточнила у меня назначение пустующего помещения, получила невнятный ответ и с моего согласия организовала там столовую. По её глубочайшему убеждению, я должен был питаться именно там, а не на кухне и уж тем более не в кабинете. Сначала я сопротивлялся, а потом понял, что мне нравится сам процесс.

Столовая у нашей «миссис Инны» получилась светлая, в мягких тонах, очень уютная. Мне полагалось садиться за небольшой овальный стол, накрытый чистейшей скатертью, затем Инна Викторовна приносила на большом подносе еду и расставляла её на столе. Как правило, компанию мне составлял Алексей, который благодаря памяти Синегорского – не Бизона же! – прекрасно умел вести себя за столом. Иногда уже за кофе к нам присоединялась и сама Инна Викторовна, хотя мне стоило невероятных усилий убедить её в том, что это никак меня не шокирует.

Еда была удивительно вкусной, как, впрочем, всегда, и я в очередной раз поблагодарил судьбу за то, что она свела меня с этой удивительной женщиной. Благодаря ей место, где я обычно просто ночевал, стало становиться настоящим домом, чего у меня не было уже несколько веков.

– Когда ты планируешь ехать в Зареченск? – спросил Алексей, когда я, сыто отдуваясь, примерялся к первой чашке кофе.

– Как можно быстрее, – ответил я и рассказал внимательно слушающей публике в лице Алексея и Фредерика о сегодняшнем визите мадам Годуновой.

– Думаешь, она не случайно пришла именно к тебе? – Алексей задумчиво помешивал ложечкой в чашке с кофе. – Или это совпадение? Не верю я в них, если честно. Смотри, как гладко получается: ты собираешься в Зареченск для того, чтобы разобраться с Карасём, и тут же к тебе обращается главная местная ведьма с просьбой помочь в деле с убитой подружкой. И, что интересно, подружка убита тоже в Зареченске! Прямо не городок на задворках области, а центр мира какой-то.

– Добавь к этому то, что когда мы ещё только обсуждали поездку, к нам пришёл Игорь Лозовский, у которого – внимание! – в Зареченске брат трудится заместителем главы администрации, – вставил Фредерик.

– Многовато совпадений, вам не кажется? – я внимательно посмотрел на сосредоточенных… помощников? Партнёров? Друзей? Не последнее, это точно, так как у некромантов друзей не бывает. Пусть будут помощники, а там посмотрим.

– Вариантов два, – Фредерик выпустил когти, полюбовался на них и медленно втянул обратно, – либо нас подталкивают к тому, чтобы мы поскорее ехали, либо рассчитывают, что тебе не понравится такое количество совпадений, и ты передумаешь влезать во всё это. Твою реакцию не очень сложно просчитать, особенно если достаточно хорошо тебя знать. И тут возникает кто-то, кто хорошо знает тебя, Лозовского, Годунову и Карася. Думаю, мы все поняли, о ком идёт речь?

– Стелла, – кивнул я, – она могла увидеть печать на Лозовском, точнее, она наверняка её увидела, она хорошо знакома с Годуновой и только они знают, что там между ними, она знает меня очень давно. Осталось выяснить, знакома ли наша красавица с Карасём, хотя и трёх фигур из четырёх уже вполне достаточно. Сколько сейчас времени?

– Ещё не поздно для делового визита, – на лету поймал мою мысль Алексей, – но я пойду с тобой, это не обсуждается. Я эту дамочку не видел, но она мне заранее не нравится и доверия не внушает.

– Не вопрос, – легко согласился я и потянулся к телефону, чтобы вызвать такси.

Глава 3

К дому Стеллы мы подъехали уже в темноте, хотя в северных широтах зимой темнеет удручающе рано. Можно даже сказать, что в некоторые дни вообще не рассветает. Однако центральные улицы были ярко освещены, на деревьях и витринах по-прежнему сверкали новогодние гирлянды, поэтому мрак и темнота прятались в подворотнях и на боковых аллеях небольших скверов.

Нужное нам здание не было исключением и помимо фонарей сияло какими-то рождественскими узорами, выполненными из разноцветных гирлянд. Возле парадного крыльца даже была выставлена в здоровенной кадке ёлка, на которой висели серебристые и золотые звёзды. Эффектно, по-купечески богато, но, как по мне, так совершенно ни к чему.

Мы с Алексеем выбрались из такси и неспешно поднялись по чистым, тщательно подметённым ступенькам к массивной двери. Фредерика мы не стали брать с

Тяжёлая дверь бесшумно открылась, и нам навстречу из будки шагнул уже знакомый мне по прошлому визиту охранник.

– Мы к Степаниде Алексеевне, – небрежно обронил я, проходя мимо него, но парень не зря получал зарплату, потому что вежливо, но непреклонно остановил нас.

– Вам назначено? – сурово спросил он, всматриваясь почему-то именно в Алексея.

– Нет, но Степанида Алексеевна нас обязательно примет, – спокойно ответил я. Ну а чего злиться: у каждого из нас своя работа. Его функционал – не пускать в дом посторонних, и он делает всё для того, чтобы к нему не было вопросов.

– Игнатов? Лёха? – неуверенно проговорил парень, словно не веря своим глазам.

Мой спутник на мгновение замер, видимо, в этот момент главным был Бизон, и он выпускал вперёд Алексея, а потом шагнул к охраннику.

– Толян?! Да ладно! Откуда ты здесь? Какими судьбами?

Мужики обнялись, похлопали друг друга по плечам, а потом Алексей, повернувшись ко мне, объяснил:

– Это Толян Бублик, мы вместе служили, а потом в одной конторе лямку тянули.

– Бублик – это фамилия такая, – привычно пояснил парень, пожимая мне руку, – а то все думают, что прозвище.

– Широков, Антон, – представился я, – так что насчёт Степаниды? Дома она?

– Недавно вернулась, – кивнул охранник, – и обратно не выходила, я бы видел. У нас тут с этим строго!

– Если хочешь, я могу один сходить, – повернулся я к Алексею, – а ты с приятелем поболтай, наверняка вам есть, что вспомнить.

– Не, давай я с тобой, а потом просто задержусь, – не согласился Алексей, а его приятель понятливо кивнул.

Мы поднялись по пологой лестнице и остановились у знакомой мне двери с элегантной табличкой.

– Демидова Степанида Алексеевна. Целитель, – вслух прочитал Лёха, и его голос гулко раскатился по просторным лестницам старинного особняка.

Я нажал кнопку звонка, хотя обычно Стелла чувствовала посетителей заранее и уже заранее подходила к двери. Но на этот раз ответом нам была тишина, и я, чувствуя, как удивление сменяется непонятной тревогой, позвонил ещё раз. Результат был тем же: открывать нам никто не спешил.

– Вроде бы твой приятель сказал, что она недавно вернулась, – я, не понимая, пожал плечами, – вряд ли Стелла станет от меня прятаться – нет повода. Более того, она сейчас заинтересована во мне больше, чем я в ней. Это на мне обязательства, так что… странно это.

Нажав кнопку звонка и прислушиваясь к раздающимся в квартире громким трелям, я старательно пытался справиться с подступающими дурными предчувствиями. За дверью не было слышно ни малейшего шороха, и я попросил Алексея спуститься и позвать охранника Толяна. Будем вместе решать, что делать в этой странной ситуации.

– Ты точно видел, что она вернулась? – на всякий случай уточнил я. – Может, ты её с кем-нибудь перепутал?

– Её не перепутаешь, – вздохнул Толян. – Шикарная женщина! Она ещё прошла и мне улыбнулась так весело. Я, помню, обрадовался: обычно она на меня вообще никакого внимания не обращала, словно я мебель какая-то. А тут и кивнула, и улыбнулась… Поэтому я точно не путаю ничего.

– А когда это было? – я перебирал все возможные варианты того, что Стелла не открывает. Может, в ванне лежит и не слышит? Но у неё всегда в доме горничная присутствует. Кстати…

– А горничная тоже должна быть дома?

– Не знаю, – Толян пожал могучими плечами, – я в три часа сменился, при мне не приходила и не уходила. Но я могу у сменщика узнать, если очень надо.

– Надо, – решил я, и парень полез за мобильником.

Сменщик сообщил, что горничная ушла около полудня, счастливая и довольная, так как Степанида Алексеевна её отпустила, сказав, что у неё приватная встреча. Такое бывало и раньше, поэтому горничная, чрезвычайно обрадованная внеплановым выходным, уехала к родителям в пригород. С кем и во сколько конкретно у хозяйки должно было состояться рандеву, девушка не знала.

– Значит, Степанида, – я старался не забываться и называл Стеллу официальным именем, – вернулась, чтобы с кем-то встретиться. Следовательно, она должна быть дома. Ты точно не мог её пропустить, Толян?

– Точно, – твёрдо ответил охранник, – это поздно вечером иногда трудно бывает сохранить бдительность, особенно если за двоих сутки берёшь, а сейчас-то совсем не поздно, так что я внимательно смотрел. Тут посетители редкие, всё же не многоэтажка современная. Хорошо если раз в полчаса кто-то пройдёт, а то и реже.

– Может, ей позвонить? – вдруг предложил Алексей, и я шёпотом выругал себя за несообразительность. Ну конечно, если Стелла, например, нежится в ванне, то телефон у неё наверняка с собой.

Однако безликий женский голос вежливо сообщил нам, что «абонент находится вне зоны действия сети» и предложил оставить голосовое сообщение.

– У тебя есть запасные ключи? – тяжело вздохнув, спросил я у охранника, и тот мрачно кивнул.

– Нам все хозяева оставляют запасной комплект на случай аварий или ещё какого форс-мажора, – пояснил он, – но мне нужно будет потом протокол составить.

– Главное, чтобы его не пришлось составлять полиции, – проворчал я, наблюдая, как Толян аккуратно вставляет ключ и дважды поворачивает его в замке. – Давай-ка я пойду первым, мало ли что там… Мне и отвечать, если что.

На самом-то деле я пошёл первым на тот случай, если у Стеллы припасено какое-нибудь проклятье для незваных гостей. Я-то справлюсь – стряхну и дальше пойду, а простому человеку может стать худо.

Но, как ни странно, никакой магической защиты на двери не было, и мы беспрепятственно прошли в квартиру. В абсолютно пустую квартиру… Нет, мебель и всё остальное было на месте. А вот хозяйки не наблюдалось.

– Степанида, мать твою, Алексеевна! – громко крикнул я, уже совершенно не рассчитывая услышать ответ. – Отзовись, красота моя ненаглядная!

Послушав ещё минуту тишину, которая стала казаться неприятно гнетущей, я оставил Толяна и Алексея в холле, а сам решительно прошёл в гостиную, даже не сняв уличной обуви. Во-первых, у Стеллы это было не принято, а во-вторых, сильно испачкать туфли за те десять шагов, что мы сделали от такси до выметенного крыльца, я всё равно не успел.

В гостиной всё было готово к романтическому свиданию: на столе в ведёрке со льдом охлаждалась бутылка дорогого шампанского, стояла ваза с фруктами, несколько накрытых колпаками тарелок. Сверкали подсвечники с не зажжёнными пока свечами. В общем, видно было, что Стелла готовилась к приятному вечеру. Осталось понять, где, собственно, сама хозяйка всего этого великолепия.

– Стелла, – уже не таясь, позвал я, переходя на иное зрение и по-прежнему не находя ни малейших следов присутствия заклятой подружки.

Убедившись,

– Толян, Лёха, – позвал я и тут же услышал шаги, – давайте быстренько проверим комнаты: не нравится мне всё это.

Отправив Алексея проверять кухню, я направился в сторону кабинета, а Толян, подумав, зашагал к спальне. Этого я и добивался, так как хотел, чтобы тело обнаружил кто-то посторонний, а не я и не Алексей.

– Твою ж! – предсказуемо раздалось из спальни, и в гостиную выскочил белый, как мел, охранник. – Она там! Мёртвая, это к бабке не ходи!

– Звони в полицию и в "скорую", Толян, – распорядился я и, пока охранник набирал 112 и с кем-то там разговаривал, скользнул в кабинет, быстро смахнул в карман пальто лежащий на краешке стола телефон и вышел обратно. Занятый переговорами Толян ничего не заметил, а Алексей понимающе кивнул.

– Иди встречай полицию и медиков, – скомандовал я охраннику, который, как любой служивый человек, предпочитал чёткие инструкции, – мы никуда не уходим, ждём здесь.

– Слушаюсь, – на автомате козырнул охранник и быстрым шагом вышел из квартиры.

– А теперь быстро, – прислушавшись к удаляющимся шагам, сказал я, чуть ли не бегом устремляясь в спальню, – руками ничего не трогаем. Лёха, выпускай Синегорского, зуб даю, что нашу красавицу отравили.

Алексей кивнул и буквально через полминуты неспешным, совершенно не свойственным ему жестом отодвинул меня в сторону, опускаясь на корточки возле раскинувшейся на кровати Стеллы. В её открытых глазах, устремлённых в потолок, застыло выражение какого-то детского удивления.

– Так-так-так, – бормотал между тем Алексей, но я узнал интонации "деда" Синегорского, которого слышал не так чтобы часто, но тем не менее узнать мог.

– Что там? – не выдержав, спросил я, но тот только отмахнулся, мол, не лезь под руку.

– Какое интересное сочетание трав, – не то с восхищением, не то с осуждением проговорил травник, – никогда раньше такого не встречал, хотя, кажется, старик Томсон что-то писал об этом… или это был Стеллер? Не помню… В таком сочетании определить яд совершенно невозможно, однако вот эти синие точки на висках, они многое скажут человеку знающему. Но они исчезнут как только температура тела понизится в достаточной степени, и потом уже никто не сможет верно определить, от чего умерла эта красивая женщина.

– Её отравили? Детали можем обговорить позже.

– Разумеется, – Лёха, точнее, Синегорский презрительно фыркнул, – причём сделали это очень тонко, изобретательно, я бы даже сказал – артистично! С удовольствием пообщался бы с талантом, сумевшим придумать такое изящное решение!

– Очень надеюсь, что у нас будет такая возможность, – торопливо проговорил я, так как звук приближающейся сирены «скорой помощи» не оставил нам времени. – Лёха, убирай «деда», сейчас придётся общаться с полицией и медиками. И дай мне пять минут.

В глазах Алексея мелькнуло понимание, и он, кивнув, торопливо пошёл к выходу из квартиры, и я знал, что если понадобится, он ляжет в дверях ещё одним трупом, но необходимые пять минут у меня будут.

Я сосредоточился и осторожно взял Стеллу за безвольную руку, почувствовав, что даже моё очерствевшее сердце сжалось от боли. Мы знали друг друга совершенно немыслимое для обычного человека количество лет. Да, мы не были друзьями, мы неоднократно пытались друг друга убить, но Стелла была частью моего прошлого, его почти неотъемлемой частью. И я не собирался прощать.

Отбросив все лишние мысли, я закрыл глаза и почти сразу привычно провалился в мутное марево той стороны, в котором неизбежно заплутал бы любой, даже достаточно сильный колдун или ведьмак. Но не я. Это мир Смерти, мой мир: я привязан к нему настолько прочно, что какая-то часть меня постоянно находится здесь.

Тонкая нить, которую кроме меня никто не смог бы рассмотреть и удержать, слегка подрагивала в руке, как это обычно и бывает с теми, кто перешагнул грань между жизнью и смертью совсем недавно. Я скользил вдоль неё до тех пор, пока не увидел размытый женский силуэт.

– Стой, – велел я ему, и он послушно замер, колеблясь, как пламя свечи на сквозняке, – отвечай мне. Кто тебя убил?

Силуэт повернулся, и я узнал Стеллу, на лице которой изумления было больше, чем страха.

– Что со мной? – я, скорее, прочитал по губам, чем услышал её вопрос. – Где я?

– Ты умерла, точнее, тебя отравили, – я сглотнул откуда-то взявшийся в горле комок, – кто это сделал, Стелла?

– Этого не может быть, – прошелестел силуэт, а потом призрачное лицо исказилось сначала от страха, а потом от гнева. – Найди эту тварь! Это…

Тут, к моему глубочайшему изумлению, она схватилась рукой за горло и полупрозрачное лицо исказила судорога. Стелла не могла назвать имя убийцы, который, судя по всему, не поскупился на запирающие заклятья. А время выходило…

– Я найду, клянусь, – неожиданно для самого себя пообещал я, запоздало подумав о том, что в последнее время как-то много даю обещаний. Не к добру это, ох, не к добру!

Глава 4

В результате того, что именно мы обнаружили тело широко известной в определённых кругах целительницы Степаниды Демидовой, нам пришлось изрядно задержаться. Сначала с нами беседовал немолодой уставший оперативник, затем мне удалось перекинуться парой фраз со следователем. Им оказался Никита Останин, с которым мы однажды уже пересекались, и, к счастью, в том давнем деле оказались полезными друг другу. Сначала он слегка напрягся, но потом, когда выяснилось, что смерть госпожи Демидовой наступила не менее трёх часов назад, заметно оттаял. Тому, что мы приехали совсем недавно, было множество подтверждений, начиная от показаний Толяна и заканчивая записями с видеокамер, установленных над входом и в вестибюле.

Так как правдивого ответа на вопрос, какого демона я попёрся к Стелле вечером, у меня для следователя не было, пришлось сказать, что она хотела попросить меня об услуге, но, увы, теперь я так и не узнаю, о какой именно. Возможно, она хотела проследить за одним из своих любовников. А может, узнать что-нибудь для клиента, ведь не всегда к таким, как она, ходят только за медицинской помощью. Теперь можно лишь догадываться…

В итоге Никита отпустил нас с Алексеем восвояси, настоятельно попросив не покидать город в ближайшие дни.

– Интересно, а попроще средства для того, чтобы задержать тебя в городе, не нашлось? – задумчиво протянул Фредерик, когда мы пересказали ему события сегодняшнего вечера. – Надеюсь, ни у кого нет сомнения в том, что

– Да кто об этом может знать? Лозовский? Не думаю, что он убил Стеллу. Даже если не принимать во внимание то, что он был её любовником и, как мне кажется, действительно её любил, у него банально не хватило бы знаний, – я не спешил соглашаться с верным помощником.

– Ты совершенно прав: слишком сложно, – Алексей откинулся на спинку кресла и напряжённо о чём-то размышлял. – Гораздо проще и надёжнее было бы физически вывести Тоху из строя. Да хоть машиной зацепить, так, чтобы и не на смерть, но и достаточно для постельного режима.

– А меня вот беспокоит совершенно другое, – я внимательно оглядел разом насторожившихся соратников, – Стелла у нас кто была? Правильно, Стелла у нас была ведьма.

– Которая тоже не передала никому свою силу, просто потому что не собиралась умирать, – ошарашенно продолжил Алексей, – но куда она тогда девалась? Я про силу, если что.

– А вот это очень хороший вопрос, на который у нас пока нет ответа, – кивнул я и потянулся к телефону.

– Не поздновато для звонка? – удивился Алексей и, тяжело вздохнув, поднялся из кресла. – Пойду попрошу у миссис Инны кофе, если она ещё не спит. Тоха, а давай тут у тебя тоже какую-нибудь кофемашинку поставим, чтобы каждый раз Инну Викторовну не беспокоить?

– Обсудим, – кивнул я, вслушиваясь в длинные гудки.

Наконец мне ответили и, судя по фоновому шуму, мы обладательницу телефона не разбудили, а отвлекли от какого-то не то праздника, не то мероприятия: вдалеке были слышны разговоры и звуки музыки.

– Приветствую, драгоценная, – поздоровался я, – нахально пользуюсь твоим предложением звонить в любое время.

– Слушаю тебя, – отозвалась Годунова без особой радости, но и без раздражения.

– Скажи, пожалуйста, Софья Арнольдовна, знакомо ли тебе такое имя: Степанида Демидова, более известная в наших кругах как Стелла?

– Разумеется, – тут же ответила моя собеседница и, прикрыв трубку рукой, произнесла несколько слов, после чего посторонние звуки стали тише. Видимо, она отошла в более спокойное место. – Талантливая, умная, жаль только, что несговорчивая. Но я не теряю надежды однажды убедить её войти в мой ковен, пусть даже на особых условиях.

– Боюсь, с этой надеждой тебе придётся распрощаться, причём навсегда.

– Почему? – после секундной паузы спросила Годунова уже совершенно другим голосом: жёстким и деловым.

– Убили её, – не стал играть в недомолвки я, – сегодня вечером. Отравили, если мой специалист не ошибается, а он не ошибается никогда. Ничего не хочешь сказать мне по этому поводу?

– Убили? – зачем-то переспросила Софья, и в её голосе мне послышалось искреннее огорчение, если, конечно, она в принципе на такое чувство способна.

– Да, и если у тебя есть что мне рассказать, то лучше сделать это побыстрее, потому что Стелла много для меня значила. Мы не были друзьями, но когда-то, очень-очень давно, мы с ней одновременно пришли в мир под Луной. Я непременно разберусь, кто виноват в её смерти, и жалеть не стану.

– Мне нечего сказать тебе, Антон, во всяком случае, сейчас, – помолчав, ответила Софья, – жаль её, не переданная перед смертью сила не даст ей пройти за Кромку.

– А вот тут и начинается самое интересное, – я представил, как после этих слов застыло красивое лицо главной местной ведьмы, – я, видишь ли, успел увидеть Стеллу до того, как её притянула Кромка. Силы у неё не было.

– То есть как это – не было? – или Годунова действительно была удивлена, или по ней плачут сцены лучших столичных театров.

– А вот так, – я пожал плечами, хотя моя собеседница этого и не видела, – Стелла хотела сказать мне, кто убил её, но не смогла: запрещающее заклятье с посмертным действием. Ты много знаешь тех, кому оно под силу?

– Нет, – коротко ответила Годунова, и я прямо слышал, как в её голове рождаются и рушатся версии.

– И я нет. В связи с этим хотел тебя попросить, Софья… Узнай, пожалуйста, не было ли в других ковенах и городах в последнее время таких вот внезапных смертей среди сильных ведьм. Что-то подсказывает мне, что твоя подружка Пелагея и Стелла – не единственные.

Как ни странно, Годунова не стала ни торговаться, ни говорить, что у неё других забот полно, а просто согласилась.

– Постараюсь сделать максимально быстро, – подумав, сказала она, – завтра к вечеру жди информации.

На этом мы с ней распрощались, и я передал остальным то, что поведала мне Софья Арнольдовна.

– Теперь давайте посмотрим, что мы имеем в сухом остатке, так сказать, – начал я, с наслаждением вдыхая аромат кофе, который принесла Инна Викторовна, которая, к счастью, ещё не спала. – Есть городок Зареченск, куда мы собирались поехать, чтобы разобраться с гибелью брата Лёхи и с тем, что десять лет назад произошло с Афанасием. И за одним, и за вторым случаем, скорее всего, стоит некто Карась, криминальный босс Зареченска, в прошлом обычный боец, не «шестёрка», но и не из крутых. Я правильно излагаю, Афоня?

– Всё так, Тоха, – подтвердил бывший Бизон, – в моё время Карась был самым обычным бойцом, из рядовых. Такие, если удаётся уцелеть, становились бригадирами, но не выше.

– А через пять лет, – вступил в обсуждение Алексей, – у него уже своя группировка была, Женька – этой мой брат – говорил, что среди своих ходили слухи, что Карась по-крупному подставил несколько человек, за счёт чего и денег поднял немало, и власть подгрёб. Только никто ничего доказать не сумел, потому разговоры так и остались разговорами.

– А твой брат что, в криминале был замешан? – вдруг решил поинтересоваться Фредерик. – Как тогда тебя в силовые структуры взяли? Или я чего-то не знаю о человеческой правоохранительной системе?

– Наоборот, – невесело усмехнулся Лёха, – он ментом был, под прикрытием работал, только, видать, где-то просчитался, вот Карась его и грохнул. Не сам, ясное дело, но приказал наверняка он. Но сейчас, я так понимаю, не об этом речь, да, Тоха?

– Не об этом, – согласился я, – так вот… Живёт себе Карась спокойненько в своём Зареченске, никуда выше не лезет, наслаждается властью и налаженным бизнесом. Но! В этом же Зареченске неожиданно убивают подружку главной ведьмы нашей области. Может это как-то быть связано с Карасём?

– Тут как в старом анекдоте, – фыркнул Лёха, – пятьдесят на пятьдесят: может, связано, а может, и нет. Хотя весь криминал в Зареченске так или иначе связан с Карасём. Это его земля, и если ведьма, которую убили, была в городе личностью известной, он не может не узнать о её смерти. И, если это не он, попытаться выяснить,

– То есть у нас два дела, которые могут пересечься, а могут просто идти параллельно? – попытался подвести промежуточный итог я. – Уж к смерти Стеллы Карась точно не может быть причастен.

– Это да, – вынужден был согласиться Лёха, – как-то про него не было слышно, чтобы он с ведьмами или там с экстрасенсами хороводился. А кстати…

Тут он замер, прислушиваясь к чему-то, происходящему внутри него, нахмурился, а потом растерянно взглянул на меня.

– Что? – у меня от дурного предчувствия заныли зубы.

– Дед говорит, что в своё время приехал в Зареченск по приглашению какой-то невероятной травницы, – глядя на меня круглыми глазами, медленно проговорил Алексей, – она жила в маленьком домике в нескольких верстах от города. Он у неё много чего узнал в своё время, а потом, как раз в аккурат после одного из визитов по обмену травническим опытом неожиданно почувствовал себя плохо, хотя никогда на здоровье не жаловался. Ну а потом очнулся уже в черепе Бизона. Сначала испугался, а потом обрадовался, что может по-прежнему пользу приносить.

– Стесняюсь спросить, – подавив желание высказаться исключительно нецензурно, спросил я, – а почему вы, уважаемый Фрол Дормидонтович, рассказываете нам об этом только сейчас?

– Он не думал, что это важно, – поспешил оправдать соседа по сознанию Алексей, – а как услышал наш разговор, так и поделился сведениями.

– Как-то у нас криминальные трупы множатся, как тараканы в трущобах, – поморщился я, – Бизон, Женя Игнатов, Пелагея, Стелла, теперь ещё и дед Синегорский. А что-то ещё Годунова выяснит…

– По любому, сидя здесь, мы ничего не узнаем, – сделал логичный вывод Алексей, – думаю, нам пора ехать в Зареченск, там и будем разбираться, как эти смерти связаны между собой.

– Хорошо, – подумав, кивнул я, – уедем на следующий день после похорон Стеллы. Я хочу посмотреть на тех, кто придёт. А ты, – я повернулся к Алексею, – купи небольшую, хорошую профессиональную камеру и сними похороны от и до. Не знаю, пригодится ли нам это, но пусть будет.

– Сделаю, босс, – очень серьёзно кивнул Алексей. – А что делать с тем, что мы пообещали не уезжать из города? Понимаю, что бумаг не подписывали, но и конфликтовать со следаком как-то ни к чему.

– Договоримся, – отмахнулся я, – в крайнем случае сделаю иллюзию, и скажем всем, что у меня какой-нибудь жутко заразный грипп. Издали никто подмену не различит. Только, думаю, не понадобится: Останин мужик умный, понимает, что мы не при делах. Если уж совсем припрёт – сядем да и приедем, тут ехать-то двести вёрст с небольшим.

На этом мы и разошлись по комнатам, оставив Фредерика размышлять и строить версии.

Глава 5

Серые тучи нависли так низко, что, казалось, встань на цыпочки – и сможешь дотянуться до них рукой. Снега пока не было, но что-то подсказывало мне, что он пойдёт с минуты на минуту, а к вечеру превратится в настоящую метель. И такая погода ощущалась как единственно правильная, полностью соответствующая отвратительному настроению.

Казалось бы, в силу специфики дара, я должен нежно любить всё, что связано со смертью, кладбищами, склепами. Но это исключительно стереотипы: ни погосты, ни похороны я не любил. Наверное, потому что прекрасно знал, что ждёт человека там, за чертой, отделяющей его от тех, кто остался здесь, в мире живых. Да и ходил я подобные мероприятия редко, чего уж говорить…

Непосредственно в организации я участия не принимал: все заботы и хлопоты взял на себя Игорь Лозовский.

Похороны Стеллы, в общем-то, ничем не отличались от любых других, разве что обошлись без отпевания, что логично. Дух Стеллы, конечно, уже всё равно за Кромкой, я тому свидетель, но это было бы явно лишним. Не знаю, насколько Лозовский был в курсе необычной природы своей возлюбленной, но настаивать на присутствии священника не стал.

Пользуясь тем, что снега пока не было и присутствующие не спрятались в глубоких капюшонах, я ненавязчиво, но внимательно изучал тех, кто пришёл проститься со Стеллой. Чутьё, которое практически никогда меня не подводило, уверенно заявляло, что убийца обязательно появится. Банальное, ставшее уже шаблонным утверждение о том, что преступника всегда тянет на место преступления, не на пустом месте появилось. Я не просто чувствовал, я абсолютно точно знал – не спрашивайте, откуда! – что таинственный отравитель где-то неподалёку.

Я отыскал взглядом сгорбившуюся возле старого памятника фигуру. Алексей, накинувший капюшон и замотавшийся шарфом от пронизывающего ветра, поставил на скамейку замаскированную под небольшую спортивную сумку камеру, направив её на пришедших проводить Стеллу в последний путь. Безопасник плеснул в стаканчик воды, заранее налитой в бутылку из-под водки, и задумался. Ни у кого, кто взглянул бы на него, не возникло бы даже тени сомнения в том, что человек просто пришёл помянуть усопших и ему нет никакого дела до того, что происходит вокруг.

Убедившись, что всё идёт по плану, я начал рассматривать тех, кто стоял возле могилы и слушал Лозовского, говорящего о том, каким чудесным человеком была Стелла, скольким людям она смогла помочь и какой невосполнимой утратой для многих стала её смерть.

Было заметно, что пришедшие делятся на две примерно равные части. В одну входили те, кто, судя по всему, пользовался услугами целительницы Степаниды и не скрывал этого. Это были в основном женщины средних лет, причём некоторые из них прятали лица за большими тёмными очками, совершенно не смущаясь тем, что погода, мягко говоря, была неподходящей. Я заметил также несколько экзальтированных дам из числа тех, кто занимается оккультизмом, не имея к этому ни малейших способностей.

Вторая группа, поблизости от которой стоял и я, была на удивление многочисленной. Проводить Стеллу, как ни странно, пришли многие из тех, кто имеет в мире под Луной немалый вес. Я заметил и Годунову в сопровождении нескольких молоденьких ведьмочек, и Валентина Шалтаева, главу крупнейшего в области вампирского клана, и ведьмака Солянского, который вообще был личностью крайне нелюдимой. На меня посматривали с некоторым удивлением, но здоровались и подходили перекинуться парой слов.

Отвечая на приветствия и произнося приличествующие случаю шаблонные фразы, я не переставал сканировать окружающее пространство и наконец-то заметил невысокую изящную фигурку, с ног до головы укутанную в шубу с капюшоном. Женщина стояла вроде как и со всеми, но в то же время отдельно. Она ни с кем не разговаривала и, как мне показалось, старалась держаться как можно незаметнее. Извинившись перед одним из знакомых, который как раз подошёл, я сделал несколько шагов в

Тем временем процедура прощания подошла к концу, я дождался своей очереди, положил принесённые белые розы – Стелла любила именно такие – и двинулся вместе со всеми к выходу. Мельком заметил, как одна из пришедших с Годуновой ведьмочек аккуратно смахнула в заранее приготовленный пакетик пару горстей земли со свежей могилы. Ну, что тут скажешь, ведьмы они ведьмы и есть. Если где-то появляется возможность хоть минимальную выгоду получить, настоящая ведьма своего шанса ни за что не упустит. Вот и сейчас: земля с могилы сильной ведьмы много где пригодиться может. Увидев, что я заметил её манипуляции, ведьмочка совершенно не смутилась и весело мне подмигнула. Впрочем, её хорошенькая мордашка тут же приобрела приличествующее ситуации грустное выражение, хотя наглые зелёные глаза так и сверкали. Здоровый прагматизм и запредельный эгоизм – вот девиз всех представительниц этого племени, и с этим ничего не поделаешь. Да и надо ли?

В дом Стеллы, куда были приглашены далеко не все пришедшие на похороны, меня позвал лично Лозовский. Выглядел он усталым, каким-то совершенно опустошённым и погасшим. Не было в нём сейчас почти ничего от того светловолосого красавчика, который вскружил голову Стелле. Я хотел было отказаться, но потом передумал: вдруг удастся услышать что-нибудь интересное.

Сгорбившийся человек, сидящий у старого памятника и неторопливо подливающий в стаканчик водку, не обратил на расходящуюся публику ни малейшего внимания. Видимо, решил посидеть в тишине: так решил бы любой посторонний, если бы вообще обратил на неприметного посетителя внимание. Мы с Алексеем заранее договорились, что он задержится, чтобы проследить, не придёт ли кто-нибудь к могиле после того, как все разъедутся. Обсудить всё договорились уже дома.

В просторной квартире Стеллы оказалось достаточно многолюдно, если можно так сказать, принимая во внимание нечеловеческую природу большинства пришедших. Я отыскал взглядом Годунову, и она едва заметно кивнула, приглашая меня подойти.

– Рад тебя видеть, несмотря на печальный повод, – я склонился к тонкой руке, и знакомый запах духов неожиданно отозвался в сердце тупой болью. – Что слышно по поводу Стеллы в ваших кругах? На полноту информации не претендую, хотя и хотелось бы. И удалось ли узнать то, о чём мы говорили?

Софья Арнольдовна подхватила меня под локоть и отвела к окну, подальше от остальной публики, сделав знак сопровождающим её ведьмочкам, что всё в порядке. Среди них я заметил ту, что брала землю с могилы Стеллы, и она, перехватив мой взгляд, прикусила нижнюю губу и так призывно на меня посмотрела, что я чуть виски не подавился. Нет, я никогда не против приятно провести время, но не с такой молодой да ранней. Тут и моргнуть не успеешь, а уже будешь что-нибудь должен, причём много и прямо сейчас. Поэтому я лишь отсалютовал ей бокалом, едва заметно покачав головой, чем вызвал на хорошеньком личике презрительную гримаску.

– Ты был прав, – негромко сказал Годунова, глядя в тёмное окно, за которым сверкали фонари и оставшиеся с Нового года гирлянды. – Это не первая странная смерть среди наших. Такое впечатление, что есть кто-то, кто собирает силу ведьм. Мне всегда казалось, что такое невозможно, но… – тут она кривовато улыбнулась, – оказывается, подобное вполне может быть.

– При этом все ведьмы, силу которых забрали, не входили ни в один ковен, – предположил я и по брошенному на меня быстрому взгляду понял, что не ошибся.

– Именно так, – кивнула Софья, – иначе это, во-первых, стало бы сразу известно, а во-вторых, этим немедленно занялись бы соответствующие службы. А когда ведьма сама по себе, то и информация о ней приходит с опозданием.

– И сколько таких «ничейных» ведьм было убито за последнее время?

– Три, – помолчав, ответила Софья, – и все они были пусть не уровня верховной, но достаточно сильными. Представляешь, какая силища собрана у той, кто всё это затеял?! Это же бомба замедленного действия!

– А не может это быть та, которой переслала силу Пелагея? – на всякий случай уточнил я, хотя и сам не верил в свои слова.

– Нет, вряд ли, – глава ковена решительно тряхнула головой, – для того, чтобы провернуть всё это: убить трёх сильных ведьм и подчинить себе их силу – нужно самой уметь немало. Хотя никакую версию развития событий нельзя полностью исключать. Не знаю, может, у Пелагеи была родственница или даже ученица, и я просто не в теме. У нас, знаешь ли, не принято откровенничать друг с другом.

– Ладно, держи меня в курсе, – сказал я, – я тут ненадолго уеду из города, но буду на связи, так что если что – пиши, звони.

– Далеко собрался? – легко, словно мимоходом поинтересовалась Софья, делая глоток из своего бокала.

– На лыжах покататься, – совершенно честно ответил я, и она наверняка почувствовала, что я говорю правду, – люблю я это дело. Ты не катаешься?

– Нет, – она прохладно улыбнулась, – я предпочитаю тёплое море, пальмы…

– И мускулистых мулатов, – в тон ей продолжил я, вызвав снисходительную улыбку, – ладно, пойду, а то наш с тобой долгий разговор станет главной новостью завтрашних сплетен.

– О да, сплетни об интрижке с некромантом – это не то, что хорошо повлияет на мой имидж, – согласилась Годунова и растворилась среди приглашённых. Вскоре я увидел, как она разговаривает с Шалтаевым, который слушает её с явным неудовольствием.

Еще минут двадцать я прослонялся по гостиной, потом нашёл сидящего в кресле в самом дальнем углу Лозовского и присел рядом. Мы помолчали, а потом Игорь негромко сказал:

– Ты можешь мне не верить, но я действительно любил Стешу, она была невероятной…

– Уверен, она знала об этом и ценила твои чувства, – я не стал поправлять Лозовского и принял упрощённую форму общения, тем более что у меня на бывшего любовника Стеллы были свои виды.

– Я позвонил брату, – по-прежнему глядя в стакан, а не на меня, сказал он, – ты можешь приехать в «Медовое» в любое время, люкс в твоём распоряжении.

– Спасибо, – я был приятно удивлён, так как думал, что мне придётся напоминать Игорю о его обещании. Ну что же, плюсик ему к карме.

– Я найму лучшего частного детектива, но найду того, кто это сделал… – только тут я понял, что Лозовский находится

– Он перед тобой, – я забрал у него стакан, но Игорь, кажется, этого даже не заметил, – ты разве не знал, что я владелец детективного агентства? Маленького, но пользующегося прекрасной репутацией.

– Тогда я тебя нанимаю, – он поднял на меня неожиданно трезвый взгляд, – условия обговорим позже.

– Позже не получится, я уезжаю на чудесную базу «Медовое», – усмехнулся я и тут уже чуть сам не уронил бокал, потому что услышал:

– Получится, потому что я еду с тобой.

Глава 6

Зимний Зареченск понравился мне гораздо больше, нежели осенний: тогда, в ноябре, когда мы с Фредериком приезжали за черепом травника Синегорского, а получили «два в одном», повсюду была грязь, под ногами хлюпали покрытые тонким ледком лужи, дома казались серыми и неприветливыми.

Сейчас же, глядя в окно автомобиля, я любовался городком, словно сошедшим со старой рождественской открытки. Невысокие домики, из труб которых уютно струился дымок, сверкающие сугробы, белоснежные мягкие шапки на провисших от тяжести еловых лапах… Откуда-то шли бодрые, улыбающиеся, румяные люди, несшие на плечах лыжи или тащившие за собой яркие «ватрушки». Значит, где-то неподалёку есть горки и проложенная лыжня. Ну а принесённые Алексеем из пекарни, возле которой мы притормозили, вкуснейшие круассаны и более чем приличный капучино окончательно примирили меня с перспективой провести некоторое время вдали от шумного города.

– Симпатично, – озвучил свои наблюдения Алексей, – традиционно так, я бы даже сказал – аутентично.

– Общение с Фредериком заметно сказывается на твоём словарном запасе, – фыркнул я, – надеюсь, в качестве ответного жеста мой кот не начнёт петь матерные частушки или щеголять блатным жаргоном?

– Что ты, босс, – тут же воскликнул Лёха, но по его загоревшимся глазам я понял, что мысль показалась ему интересной и чрезвычайно перспективной. Так что нужно на всякий случай быть готовым ко всему, даже к матерящейся адской гончей.

– Ты посмотрел, как ехать в это «Медовое»? – я улыбнулся, увидев скачущего в снегу лохматого йоркширского терьера с алым бантиком на чёлке и девушку, безуспешно пытающуюся его из этого снега выковырять.

– Ага, – Лёха бросил быстрый взгляд на закреплённый навигатор, – сейчас проедем через город, потом около десяти километров через пригород – и мы на месте.

– Ого, у Зареченска даже пригороды есть? – искренне изумился я.

– А то как же, Тоха, – видимо, на первый план вылез Бизон, для которого Зареченск был родным городом, – целых три. Ромашка – это территории вокруг завода, выпускающего для ткацких фабрик машины…

– А почему Ромашка? – перебил я Бизона. – Не улавливаю связи.

– Да там просто всё, – хмыкнул тот, – сначала называли ПромМаш, в смысле – промышленные машины. Потом стало ПромМашка, ну а потом и просто – Ромашка. Так вот, кроме Ромашки есть Простоквашино – это район новостроек…

– Там молочный завод? – попробовал я угадать происхождение второго названия.

– Нет, откуда? Это из мультика, ну, «Трое из Простоквашино»…

– Не смотрел, – я пожал плечами, – но верю тебе на слово.

– В каком смысле – не смотрел? – растерянно переспросил Бизон. – Ты чего? А как же Кот Матроскин, Шарик и другие?! Тоха!

– А я смотрел, – высунулся из переноски Фред, – мне миссис Инна включала, когда я с ней на кухне сидел. Смешное…

– Ладно, посмотрю, – поспешил сказать я, пока мне не начали пересказывать содержание во всех подробностях. – А третий пригород?

– Третий, – слегка отойдя от шока, вызванного моей вопиющей необразованностью, продолжил Бизон, – третий – Стрелка. Это огромные пустыри за городом, там в девяностые всегда стрелки забивали, ну и стреляли там же. Туда никогда никто по доброй воле даже днём не совался, а то увидишь больше, чем надо, и всё – ляжешь рядом за компанию.

– Тебя там и пристрелили? – не утруждая себя деликатностью, спросил Фред.

– Наверное, – Бизон явно задумался, – не помню, если честно. То ли пьяный был, то ли оглушили – сплошной туман в голове. Но, скорее всего, там.

– А как тогда ты на кладбище оказался, да ещё и в могиле деда? – не отставал Фредерик. – Мы же тебя там нашли…

– Ну это как раз понятно, – тут же откликнулся Бизон, – обычное дело: привозят труп на кладбище, находят свежую могилу, чтобы незаметно было, раскапывают, сбрасывают тело и зарывают обратно. Потом на место венки ставят, все дела… Ну или если свежей нету, то раскапывают ту, что поближе и явно не ухоженная, значит, никто возмущаться не будет. Видимо, тогда как раз эта могила и была самой подходящей. Но я теперь только рад, я ведь никогда о такой интересной жизни даже не мечтал! И дед, и Лёха столько интересного знают, это чума просто!

Я только головой покачал, а Алексей замолчал: видимо, они там втроём обсуждали, как им всем теперь хорошо и интересно. Эх, был бы я учёным, точно сел бы за диссертацию! Пожалуй, сразу за докторскую. Или так нельзя?

От размышлений о несостоявшейся научной карьере меня отвлёк голос Алексея, который с удивлением, переходящим в тревогу, уточнил:

– Босс, ничего не хочу сказать, но вот та «бэха» время от времени появляется с того момента, как мы отъехали от дома.

– Думаешь, кто-то едет конкретно за нами? Может, это Лозовский?

– Точно нет, ты же сам говорил, что он через день приедет, – возразил Алексей и добавил, – к тому же у него «мерин», я хорошо запомнил. Да и зачем бы ему номера снегом заляпывать, согласись?

– Может, снег сам налип? Вон его сколько…

– Ага, – скривился Лёха, – у всех нормально, а у него налип. Не, босс, это не Лозовский. Может, конечно, я перестраховываюсь, но чуйка говорит, что эта машинка едет конкретно за нами.

– Оторваться сможешь?

– Попробую, – кивнул Лёха, – сейчас Афоня прокатит нас с ветерком по заснеженным улицам своего родного Зареченска.

– Тут, конечно, много чего поменялось за это время, но не думаю, что настолько, чтобы я дорогу не нашёл, – хохотнул Бизон, выбираясь на передний план, – пристегните ремни, парни!

– Только без фанатизма, – на всякий случай всё же предупредил я, – некогда мне сейчас новое тело искать и подселять в него уже три сущности. Да и где я вам такого добровольца быстро отыщу? Так что я-то в любом случае уцелею, а вам придётся искать новое пристанище.

– Понял, босс, – руки Алексея перехвалили руль как-то по-другому, не так, как обычно это делал Лёха, и я понял, что нас везёт уже Бизон. Он лихо сворачивал в какие-то кажущиеся на первый взгляд тупиковыми переулки, нырял в узкие кривые улочки, снова выворачивал на какую-нибудь из

– Что случилось? – спросил я, оглядываясь и не замечая совершенно ничего подозрительного. Неширокая улочка, по обеим сторонам которой стояли типичные деревенские домишки, была почти пустынной. Подозрительной «бэхи» не было видно нигде. – Чего стоим? Кого ждём?

– Мама… – неожиданно хриплым, каким-то надтреснутым голосом проговорил Бизон, и я увидел немолодую женщину, которая осторожно шла мимо машины по кое-как прочищенному тротуару. Она выглядела точно так же, как миллионы жительниц провинциальных городков огромной страны, которая за последние пару веков стала для меня почти родной.

В руках у женщины был тяжёлый пакет с логотипом одного из самых распространённых бюджетных сетевых продуктовых магазинов. Как раз в этот момент она переложила его из руки в руку, болезненно поморщившись.

– Что сидишь? – я посмотрел на зависшего помощника, который, как загипнотизированный, смотрел на женщину. – Помоги иди, видишь же – тяжело ей.

Бизона словно ветром вынесло из машины. Он, проваливаясь в снег, выбрался на тротуар и остановился перед насторожившейся женщиной. Не знаю, что он там ей наговорил, но постепенно опасение на её лице уступило место удивлению пополам с благодарностью. Бизон легко подхватил пакет и зашагал рядом с женщиной, не обращая ни малейшего внимания на то, что идёт по непрочищенной части тротуара, черпая снег ботинками.

Они остановились возле небольшого аккуратного дома, выкрашенного в традиционный для подобных строений коричневый цвет. Женщина что-то сказала, но Бизон отрицательно качнул головой, и она пропустила его в калитку.

– Он не видел мать почти десять лет, – как-то непривычно задумчиво проговорил Фредерик, – даже предположить не возьмусь, что он сейчас чувствует.

– С годами ты становишься сентиментальным, мой друг, – улыбнулся я, хотя и у меня где-то в глубине циничной некромантской души непривычно ворочались какие-то слишком сильные эмоции.

Бизон вернулся через десять минут, сел на водительское место и задумчиво уставился в лобовое стекло.

– Ну что, Афоня? – не выдержал Фредерик, и Бизон вздрогнул, явно вынырнув из глубокой задумчивости.

– Она до сих пор считает меня пропавшим без вести, – наконец глухо сказал он, – ей даже никто не сообщил, что со мной произошло, ну, типа что меня убили. Она всё ещё ждёт, что однажды я вернусь. Живёт бедно совсем, помогать-то некому…

– Ты один у неё был? – зачем-то уточнил я, печёнкой чувствуя, что взваливаю на свою отвыкшую от подобных нагрузок шею ещё одну заботу. Сглазил меня что ли Виталий Павлович, который Зильберт? Ведь именно после того, как он втравил меня в историю с Мишей Шляпниковым, в моей жизни появилось такое количество домочадцев, сколько их за прошедшие несколько веков не было. Не скажу, что я совсем против – в этом случае я просто не пустил бы их в свой дом и в свою жизнь – но просто непривычно.

– Один, отец спился давно и замёрз в сугробе, мать одна меня тянула, – вздохнул бывший уголовник, – потом и я ей здоровье попортил, чего уж там.

– А почему раньше не сказал? – строго спросил Фредерик. – Давно бы уж или денег подкинули ей или ещё что-нибудь придумали.

– Да не сообразил я, – признался Бизон, – думал, она уж отплакала по мне да и живёт потихоньку на те деньги, что я ей оставил. Там нормально так было… да только, видать, она к ним даже не притронулась. Для меня хранит, она ж не знает, что я…

Тут Бизон замолчал, прислушиваясь к чему-то, а потом решительно повернулся ко мне.

– Тоха, ты говорил, у тебя дом загородный есть, – в голосе Бизона одновременно слышались и отчаянная решительность, и опасение, и мольба.

– Есть, в Сосновой, только я там не бываю, – ответил я, уже мысленно прикидывая, что ответить Бизону, так как его просьба просчитывалась элементарно. – Но сразу говорю: именно там расположена моя лаборатория, а это место не для слабонервных. Она, конечно, закрыта, но тем не менее.

– Можешь мать туда забрать? Хоть кухаркой, хоть помощницей по хозяйству, хоть садовницей – она это умеет всё, а цветы и травы у неё будто сами собой растут! Ну а я… Тоха, я и так на всё для тебя готов, а так вообще верным псом твоим стану.

– Пса мне и одного хватает, – фыркнул я, старательно загоняя вглубь сознания нехарактерное для меня сочувствие, – но я подумаю. Ещё надо узнать, согласится ли она. Сиди здесь, я схожу поговорю и тогда решу, что делать станем.

– Её зовут Лидия Михайловна, – донеслось мне в спину с водительского сидения.

Выбравшись из машины, я направился к калитке, продолжая мысленно удивляться собственному мягкосердечию. Отродясь за мной подобного не водилось, а теперь сам себя не узнаю. Может, это признаки приближающейся старости? Хотя некроманты практически бессмертны по умолчанию, но мало ли… Вдруг это симптом какого-нибудь заболевания? Вот так вовремя не среагируешь, а потом сам не заметишь, как начнёшь подбирать и подкармливать бездомных котов и переводить старушек через дорогу.

Незапертая калитка негромко скрипнула, и я прошёл по кое-как прочищенной тропинке к крыльцу. Хозяйка, видимо, увидела меня в окно, так как постучать я не успел – она уже открыла дверь, внимательно глядя на меня поверх стареньких очков.

– Добрый день, Лидия Михайловна, – я позволил себе мягкую улыбку, – могу ли я попросить вас уделить мне немного времени?

– Вы из пенсионного фонда? – предположила женщина и тут же решительно качнула головой. – Нет, не похоже, те другие совсем. Заходите, не на холоде же стоять.

– Не боитесь? – спросил я, входя в тесноватый, но чистый и аккуратный коридорчик.

– Да что у меня брать-то? – невесело усмехнулась она, пропуская меня в светлую комнату. – Пенсия и та только послезавтра будет. Чаю хотите?

– Нет, благодарю, – я прислушался к внутреннему голосу и, кивнув сам себе, поинтересовался, – а вы одна живёте?

Лидия Михайловна молча смотрела на меня, стоя возле покрытого чистой скатертью круглого стола. Я заметил, что её руки чуть заметно дрожат.

– Вы от него? От Афанасия?

– Ну, можно и так сказать, – я увидел, как она побледнела, а на щеках вспыхнули два алых пятна, – да вы не волнуйтесь так.

– Он жив? С ним всё в порядке? Как только сегодня тот мужчина ко мне подошёл и сумку помог донести, я сразу почувствовала, что это как-то связано с моим сыночком, с Афонечкой моим.

– С ним всё хорошо, – неожиданно для себя сказал я, – просто он никак не имел возможности с вами связаться. Работа у него такая, понимаете?

– Работа? – она бессильно опустилась на стул. – Да

– Это было прикрытие, – брякнул я и с воодушевлением продолжил, – он работал под прикрытием, поэтому не мог дать о себе знать. Все должны были считать его погибшим. И он очень расстраивается, что вы не пользуетесь теми средствами, что он вам оставил. Поверьте, сейчас у него нет ни малейших проблем с финансами.

– Господи, – она неожиданно закрыла лицо ладонями, – Господи, неужели с ним всё хорошо? Я могу с ним увидеться?

– К сожалению, пока нет, но теперь он в каком-то смысле постоянно будет рядом с вами, – я улыбнулся, – и он просил узнать, не захотите ли вы перебраться из Зареченска в другое место, к нему поближе?

– А что за новое место? – я уже видел, что она согласится поехать хоть в преисподнюю, лишь бы быть ближе к сыну. – Далеко ли?

– Нет, километров двести отсюда. Там у меня, а я его начальник, небольшой загородный дом, и мне нужна помощница по хозяйству. И ваш сын сможет хотя бы издали видеть вас, да и вы будете чувствовать его присутствие.

– А как вас зовут-то? – спохватилась женщина, смущенно улыбнувшись и смахнув тыльной стороной ладони слёзы.

– Меня зовут Антон Борисович, ваш сын работает на меня, – я постарался, чтобы это прозвучало максимально нейтрально, – ну так как, вы согласны?

– Конечно, – она снова заплакала, – а когда ехать-то?

– Думаю, через недельку или дней десять. Хватит вам времени на сборы?

– Конечно, – она всплеснула руками, – только, наверное, никому не надо говорить, что я к Афонюшке еду? Раз у него такая служба секретная, а?

– Я как раз хотел вас об этом попросить, – я благодарно прижал руку к груди, – говорите всем, что нашли хорошее место для работы через… Есть у вас родственники где-нибудь далеко?

– Да, сестра двоюродная, в Подмосковье живёт…

– Вот, она вам нашла место в состоятельной семье, вы туда и уехали, а точного адреса и сами пока не знаете. Годится такая версия?

– Да меня и спрашивать особо некому, – она махнула рукой, – не слишком я общительная, подружек много не нажила.

– Тогда договорились, – я решительно шагнул к выходу, пока не успел совершить ещё чего-нибудь не соответствующего мрачному статусу некроманта.

Глава 7

– После того, как решим все наши вопросы в Зареченске, вернёшься на машине побольше и заберёшь мать с вещами, – с нарочитой строгостью, которая, впрочем, никого не обманула, сказал я, забираясь в тёплое нутро автомобиля и убирая с сидения роскошный серый хвост Фредерика. – Потом отвезёшь в Сосновую, поселишь и купишь всё необходимое. Инструкции по лаборатории дам ближе к делу, вопросы зарплаты обсудим тогда же.

– Спасибо, Тоха, – дрогнувшим голосом проговорил Бизон, – не забуду.

– Сочтёмся, – отмахнулся я и вернулся к вопросам, с моей точки зрения, гораздо более животрепещущим. – Мы от «бэхи» оторвались?

– Да вроде, – кивнул Бизон, – она по любому мелькнула бы, пока мы тут стоим, не удержалась бы. Так что, думаю, спокойно можем ехать в «Медовое».

– Тогда я не понял, почему мы ещё здесь? – я сделал вид, что недоволен, а Бизон охотно изобразил страх перед суровым начальством. Потом нам обоим надоело валять дурака, и мы наконец-то выбрались на очередную магистраль. Алексей, вернувшийся за руль, постоянно поглядывал в зеркало заднего вида, но подозрительной машины видно не было. Может, действительно показалось?

Минут через двадцать мы, следуя указателю, свернули на второстепенную, но прекрасно почищенную дорогу и вскоре, проехав через ворота с современным шлагбаумом, остановились на небольшой аккуратной парковке. Видимо, Лозовский предупредил о нашем приезде, так как охранник на воротах, комплекцией напоминавший трёхстворчатый шкаф, посмотрел на номер нашей машины и молча дал нам проехать.

Я вышел из автомобиля, вдохнул полной грудью морозный воздух и с удовольствием огляделся: до этого момента мне как-то не приходилось выезжать в подобные места в это время года. Я вообще предпочитаю ездить отдыхать туда, где тепло, а также много воды и солнца. Так что провинциальные базы отдыха, да ещё и зимой, как-то не входили в сферу моих интересов, а может, и зря.

Парковка располагалась напротив очень достойно выглядящего здания, в котором, судя по всему, располагалась администрация, ресепшен и прочие важные места. Игорь сказал, что о нашем приезде предупреждены, поэтому я оставил Алексея разбираться с вещами, а сам направился оформлять приезд, морально настроившись на долгую бумажную волокиту. Однако «Медовое» смогло меня приятно удивить.

Милая девушка за стойкой улыбнулась мне, как самому любимому родственнику, и поинтересовалась, забронирован ли у меня номер. Я улыбнулся в ответ и назвал свою фамилию, после чего радость барышни стала совершенно запредельной.

– Ах, Антон Борисович! – воскликнула она, стремительно набирая на клавиатуре какой-то текст. – Ваш люкс давно готов, и мы счастливы, что вы решили провести несколько дней на базе «Медовое». Вот ключи от номера, вот ваша карта гостя, по которой вы можете посещать тренажёрный зал, бассейн, спа, брать лыжи и прочий спортивный инвентарь. Эта же карта является пропуском в ресторан базы и большинство баров. Сколько дней вы планируете пробыть у нас?

– А на сколько у меня забронирован номер? – мне было интересно, на какое время брат Игоря готов предоставить люкс совершенно постороннему для него человеку. Вряд ли Лозовский распространялся о том, что именно нас связывает.

– У вас неограниченный лимит, – быстро сверившись с компьютером, сообщила барышня по имени Алёна – именно это имя значилось на её бейджике.

– Я думаю, что мы не будем слишком уж злоупотреблять гостеприимством господина Лозовского и пробудем в «Медовом» максимум неделю.

– Уверена, вам у нас очень понравится! База отдыха «Медовое» – прекрасный выбор для зимнего отдыха! – заученно продекламировала администратор, протягивая мне нечто вроде элегантного портмоне, в котором я обнаружил карточку, карту-ключ от номера и несколько рекламных буклетов, наверняка приглашающих на какие-нибудь здешние мероприятия. – Ваш коттедж расположен в середине аллеи номер три, вы его сразу узнаете – на нём номер девять.

Поблагодарив Алёну, я направился к выходу и, выйдя на крыльцо, сделал знак ожидающему меня Алексею. Он забрал из салона переноску с Фредериком и направился ко мне.

– Вещи потом заберёшь?

– Уже унесли, – ухмыльнулся Лёха, – тут всё на высшем уровне, во всяком случае, для личных, – тут он сделал многозначительную паузу, – гостей господина Лозовского-старшего.

От Игоря мы уже знали, что Валерий Лозовский – двоюродный братец нашего блондина – намного старше своего родственника, но братья всегда поддерживали друг друга и помогали по мере своих немаленьких возможностей. Именно Игорь когда-то помог брату финансово, когда у того были проблемы,

Уже поворачивая на нужную нам дорожку, я заметил, как на крыльцо главного здания поднялась женщина в светлой короткой шубке. В её движениях было что-то неуловимо знакомое, но я никак не мог понять – что именно.

– Лёха, метнись-ка в главное здание, – распорядился я, – глянь на женщину, которая только что вошла. Только незаметно, хорошо? У меня откуда-то ощущение, что я её знаю.

– Будет сделано, босс, – чуть ли не козырнул Алексей и быстро зашагал в обратную сторону.

Мы же с Фредом отправились осматривать наше жилище на ближайшие несколько дней. Ну что я могу сказать… С размахом вёл дела господин Лозовский, не экономя ни на чём. Номер, предоставленный нам, пожалуй, мало чем уступал апартаментам в неплохом европейском отеле. Не «пять звёзд», конечно, но тоже очень и очень достойно. Фредерик уже выбрался из переноски и внимательно изучал комнаты, ванную и большую застеклённую тёплую террасу.

– На первый взгляд всё чисто, Антуан, – вынес он свой вердикт минут через десять, – во всяком случае, с магической точки зрения. Я тут вообще никаких отголосков колдовства не чувствую, а ты?

– Я тоже, – согласился я, быстро просканировав помещения на предмет использования нетрадиционных методов наблюдения и ничего не обнаружив. – Это говорит лишь о том, что брат Валерий вряд ли как-то связан с миром Луны. Но я бы не стал смотреть в будущее с наивным оптимизмом. Судя по последним событиям, скоро здесь обязательно появится кто-нибудь из приближённых Софьи Арнольдовны. Не для того, чтобы вмешиваться, нет, просто для наблюдения. И это как минимум, хотя, скорее всего, тут скоро будет не протолкнуться от всевозможных наблюдателей.

– Терпеть этого не могу, – фыркнул Фред, и я не мог с ним не согласиться.

Пока мы обсуждали наши пока ещё невнятные перспективы, вернулся Алексей, и выглядел он если не растерянным, то достаточно озадаченным.

– Что у нас уже не так? – кротко поинтересовался я. – Я ждал неприятностей самое раннее завтра с утра. Удиви меня.

– Тоха, ты не подумай ничего такого, но ты точно видел эту женщину? – слегка смущённо спросил Алексей.

– Естественно, иначе зачем я стал бы тебя туда отправлять?

– Видишь ли, – замялся Лёха, и я сделал знак, чтобы он говорил, как есть, – я пока шёл, не сводил глаз с крыльца, чтобы, значится, не пропустить её. Никто из здания не выходил, это совершенно точно. Но когда я вошёл внутрь, там никого не было кроме девушки на ресепшен.

– В каком смысле – никого не было?

У меня неприятно засосало под ложечкой, как всегда бывало перед крупными неприятностями.

– В самом прямом, – Лёха непонимающе пожал плечами, – была эта Алёна и всё, никого больше. Я подошёл типа спросить насчёт крытой парковки, а то, мол, снег, то да сё. Она мне ответила, что нет у них такого, к сожалению. И тут я говорю, что зря они так, это многим может понравиться. Вот, говорю, и женщина, что сюда только что зашла, наверняка тоже хотела бы свою ласточку в крытый паркинг ставить. А Алёна эта так странно на меня посмотрела и спрашивает: какая, говорит, женщина? Тут никого не было…

– Интересно… – я задумчиво переглянулся с хмурым Фредом. И хотя мрачное выражение на кошачьей морде смотрелось достаточно забавно, было как-то не до смеха. – Но я точно видел, что она туда вошла. Невысокая, джинсы, светлая шубка, короткая, с капюшоном… Куда она могла деться? Там же не лабиринт, а только один холл и вход в лифт, хотя зачем им лифт в трёхэтажном здании, я не понимаю. Но не об этом сейчас речь.

– Вряд ли Алёна могла пропустить её, если даже она как-то тихо вошла и успела уехать на лифте, – включился в обсуждение Фредерик. – Напрашивается только один вывод, и он нам всем очень не понравится.

– Ты имеешь в виду отвод глаз? – на всякий случай уточнил я, хотя и так всё было понятно.

– Ну а что ещё-то? – Фред фыркнул и нервно махнул хвостом.

– А почему она тогда Тохе глаза не отвела? – непонимающе нахмурился Алексей.

– Потому что она хотела, чтобы он её увидел и чтобы понял, кто она есть. Смекаешь?

– Пока не очень, – откровенно признался Лёха.

– Отвести глаза может не каждый, кто живёт в мире Луны, – пояснил я помощнику, – я могу, хотя и с некоторым трудом, а вот, к примеру, Валентин Шалтаев, главный вампир этого региона, нет. Не дано это их племени, у них другие способности, чтобы заморочить, есть, не менее действенные. А вот ведьмы – да, это им раз плюнуть, даже не слишком опытным.

– То есть ты хочешь сказать, что здесь, в «Медовом», уже появилась сильная ведьма, которая не желает афишировать свой приезд, но при этом показалась тебе, – резюмировал Алексей. – Погано.

– Не то слово, – я даже спорить не стал, так как события развивались слишком стремительно, гораздо быстрее, чем я рассчитывал. Не то чтобы я надеялся, что мой визит в Зареченск останется тайной, нет, но всё же предполагал, что пара дней у меня будет.

– Как думаешь, она видела, что я приходил?

Алексей задал именно тот вопрос, который должен был, и я в очередной раз порадовался, что рискнул и объединил три сознания в одном организме. Хорош бы я был, бегая повсюду с саквояжем или, ещё круче, с черепом под мышкой.

– Даже не сомневайся, – кивнул я, – и видела, и слышала каждое слово. И убедилась, что её план сработал: я её увидел и заинтересовался, что, собственно, и требовалось.

– Что делать будем? – Фредерик устроился в большом кресле.

– Для начала выставим защиту, а потом подумаем, – я встал, решив не откладывать на потом столь важное дело, и через полчаса наши комнаты были опутаны сетью заклинаний, часть из которых была моего собственного изобретения и не подчинилась бы никому кроме меня самого.

– Дед говорит, что у него есть пара рецептов, которые снимают отвод глаз, – неожиданно сообщил Лёха.

– Ингредиенты сложные? – я даже не стал делать вид, что мне не интересно, так как до сегодняшнего дня даже не подозревал, что такой рецепт вообще существует.

– Говорит, не очень, – передал Лёха, – у него тут в Зареченске захоронка со всякой всячиной осталась. Там и для этого зелья всё есть.

Захоронка. Гениального травника. Здесь. В Зареченске.

– А что же вы молчали, Фрол Дормидонтович, драгоценный мой? – постаравшись

– Дед говорит, что ему, – тут Лёха как-то смутился, но продолжил, – что ему нужно было убедиться, что тебе можно доверять. Теперь он готов показать и захоронку, и лабораторию.

– Спасибо, – кивнул я, так как сказать мне больше было нечего.

Глава 8

– Итак, давайте подведём промежуточные итоги, – сказал я, удобно расположившись на диване после более чем достойного ужина в ресторане «Медового». – Что мы имеем? А то как-то наш визит в Зареченск стремительно обрастает дополнительными целями и обещаниями. Во-первых, нам нужно найти некого Карася, который убил брата Лёхи и, скорее всего, нашего друга Афоню. Это задача номер раз. Во-вторых, нам нужно узнать, на чьей совести убийство ведьмы Пелагеи, заклятой подружки Софьи Арнольдовны Годуновой. Это задача номер два. В-третьих, хорошо бы понять, не связаны ли смерть Пелагеи и убийство Стеллы. Это задача номер три. В-четвёртых, нужно разобраться с захоронкой нашего многоуважаемого Фрола Дормидонтовича. Это задача номер четыре. Ну и как вишенка на торте – странная ведьма, которая явно приехала сюда по мою душу, если можно так сказать. Это задача номер пять. Не исключаю, что все или почти все эти дела связаны между собой. И хорошо бы управиться за неделю, так как осесть в Зареченске навсегда – не то, к чему я стремлюсь.

– А чем тебе не нравится Зареченск? – попытался возмутиться патриотично настроенный Бизон. – Очень даже неплохой городок, между прочим.

– Тем, что тут слишком большая плотность непоняток на один квадратный километр площади, – ответил я, включая телевизор и листая каналы в поисках местных новостей. Понятное дело, что сам Зареченск собственного новостного ресурса не имел, но региональные новости мы таки нашли.

– … претендующий на звание самого успешного бизнес-проекта последнего десятилетия в нашем регионе. И мы решили задать несколько вопросов спонсору проекта, председателю правления компании «Протекс-Сигма», Юрию Карасёву.

– Опаньки! – оживился Алексей, пересаживаясь поближе к телевизору. – Это мы удачно включили!

– Этот проект очень важен для экономики не только моего родного Зареченска, но и всего региона, – вещал с экрана невысокий мужичок, стоящий на фоне трёхэтажного здания из стекла и бетона с гирляндами воздушных шариков по периметру входных дверей. – Я очень рад, что в реализации этого замысла есть и мой вклад. Здоровье нации – это одна из приоритетных задач, и я уверен, что этот новый спортивный комплекс…

Я слушал и внимательно рассматривал того, ради кого мы изначально и собирались в Зареченск. Внешне совершенно непримечательный тип, такого если мельком увидишь, тут же забудешь, просто потому что таких, как он, миллионы. Возможно, раньше он выглядел иначе, а сейчас с экрана на нас смотрел типичный бизнесмен из тех, что не лезут в светские новости больше, чем надо для работы, а тихо и спокойно занимаются делом, постепенно округляя и преумножая и без того приличный капитал. Если не знать, что именно под этим человеком ходит весь криминал как минимум Зареченска и его внезапно обнаружившихся пригородов, то никогда и не заподозришь. В аккурат до того момента, как посмотришь ему в глаза. Непонятного цвета, не то серые, не то зелёные, холодные, равнодушные, безжалостные. Глаза готовой к броску кобры.

Смотрел я на господина Карасёва и понимал: для него убить – как чихнуть, и не обязательно отдавать приказ. Такие, как он, иногда с удовольствием льют кровь, так сказать, лично, получая от самого процесса некое извращённое удовольствие. Встречал я за свою долгую жизнь таких…

Вопрос в другом: что мы хотим получить в результате. Обсуждая поездку в Зареченск, мы говорили о многом, но ни Алексей, ни Бизон так внятно мне и не ответили, чего же они в итоге хотят. Убить Карася для обычного человека, скорее всего, дело непростое: у местного мафиози наверняка и охрана неплохая, да и сам он вряд ли клювом щёлкает. Да и не похож он на того, кто готов глупо подставиться: в его сфере деятельности дураки долго не живут. Но я-то не рядовой киллер… Если вдуматься, то я вообще не киллер, ни с какого боку. Да, я могу убить, но не люблю лишать жизни живое существо. Хотя в данном случае, скорее всего, это станет актом возмездия, а не простого убийством.

– Что вы хотите, чтобы я сделал? – я взглянул на пристально всматривающегося в Карася помощника. – Отделаться фразами о том, что там видно будет, уже не получится. От того, какую участь вы определите для него, будут зависеть наши действия.

– Он должен умереть, – коротко ответил Лёха, а я досадливо поморщился.

– Это понятно, с финалом мы определились давно. Осталось понять, как, когда и насколько эффектно это нужно сделать. Можно тупо пристрелить его из окна какого-нибудь дома, но это скучно и… – тут я задумался, подыскивая нужное слово, – и не впечатляюще. Можно кинуть на него проклятье и спокойно подождать, пока оно его сожрёт.

– Я хочу, чтобы он знал, за что расплачивается, – высказался наконец-то не то Бизон, не то Лёха. – За смерть Женьки.

Значит, всё-таки это был Лёха. А Бизон что думает?

– Я хочу сначала убедиться, что это по его приказу меня грохнули, – после паузы определился бывший уголовник. – Карась, конечно, гнида редкостная, но я за правду.

– Это ты всегда такой принципиальный был или сказывается тлетворное влияние Лёхи и деда? – совершенно искренне заинтересовался я, зная, что Бизон не обидится. Он сам всегда с огромным энтузиазмом обсуждал нюансы их тройственного союза.

– Сказывается, – поразмыслив, вздохнул Бизон, – я раньше над таким вообще не задумывался, а теперь не хочу, чтобы перед парнями стыдно было.

Не знаю, насколько уместно было называть «парнями» почти столетнего травника и бывшего безопасника, но возражений, судя по всему, не последовало.

– Для начала я хотел бы познакомиться с господином Карасёвым лично, чтобы составить своё мнение и, возможно, узнать что-нибудь по поводу Пелагеи. Осталось придумать, как это сделать. И вот тут, боюсь, нам без помощи братьев Лозовских уже не обойтись. Нет, можно, конечно, и самим, но это будет долго и не факт, что продуктивно.

Сказав это, я потянулся за телефоном и вскоре уже разговаривал с Валерием Лозовским, договариваясь об утренней встрече за чашкой кофе, так как разговор нам предстоял однозначно не телефонный.

В качестве места встречи старший Лозовский назначил небольшую кофейню на первом этаже городской администрации. В принципе, это было разумно: реши мы пересечься где-нибудь в укромном месте, сразу стало бы ясно, что дело нечисто. Иначе с чего бы одному из первых лиц Зареченска ездить по явно не соответствующим

Несмотря на довольно ранний час – около десяти – в кофейне было достаточно многолюдно. Видимо, чашечка крепкого кофе в компании людей соответствующего социального статуса было неким ритуалом для зареченского административного корпуса.

Я успел заказать капучино и устроиться за столиком не в самом центре, когда в кофейню вошёл Валерий Лозовский. Он ответил на несколько приветствий, пожал руки знакомым и коллегам, а потом «внезапно» заметил меня и направился в мою сторону с удивлённо-радостным выражением лица.

– Антон Борисович, ты ли это?! – воскликнул он, с энтузиазмом пожимая мне руку. Пожатие у него, кстати, оказалось достаточно крепким. – Вот уж встреча так встреча! Какими судьбами?

– Валерий Дмитриевич! – не менее обрадованно ответил я. – Да вот есть тут у меня пара вопросиков, которые надо порешать. Не поможешь ли по старой дружбе?

Если кто-то и прислушивался к нашему разговору, то после сказанного, по идее, должен был потерять всякий интерес. Если у человека деловые интересы в Зареченске, но с главой он лично не знаком, зато приятельствует с его замом, то кого удивит дальнейшая негромкая беседа?

– Спасибо, что согласились уделить мне время, – уже не на публику, а лично Лозовскому, проговорил я, незаметно накидывая на наш столик рассеивающее заклинание. Теперь, если кто и станет вслушиваться, то уловит лишь ни о чём конкретном не говорящие обрывки фраз.

– Игорь сказал, что у вас есть какое-то дело, затрагивающее интересы силовых структур, – взгляд Валерия стал острым, – сразу хочу сказать, что не собираюсь связываться ни с чем противозаконным. Мне это не надо, у меня прекрасно налаженный бизнес. Это я к тому, что скользкие моменты лучше обговорить «на берегу».

– Вам и не придётся, – я кивнул, показывая, что оценил откровенность собеседника. – Мне нужна исключительно информация, причём это не коды от банковских ячеек и не пароль от сейфа вашего начальства. Мне нужны сведения об одном известном в Зареченске человеке.

– В этом я, скорее всего, смогу помочь, – подумав, сказал Лозовский, – кто вас интересует?

– Прежде чем я назову имя, хочу заверить вас, что мне это нужно исключительно для личного, так сказать, пользования. Ни на вас, ни на Игоре это никак не отразится, даю слово.

– Заинтриговали, – Валерий позволил себе скупую улыбку. – И кто же объект вашего интереса?

– Некто Юрий Иванович Карасёв, – мило улыбнулся я, наблюдая, как улыбка сбежала с лица Лозовского-старшего. – Надеюсь, вас с ним не связывает детская дружба или какие-то обязательства?

– Нет, не связывает, – откашлявшись, проговорил Валерий, – но это очень, – тут он сделал многозначительную паузу, – очень известный и влиятельный в нашем городе человек.

– Не сомневаюсь, – я согласно кивнул, – также я уверен, что Игорь сказал вам, что мне можно доверить приватную информацию.

– Разумеется, – Лозовский кивнул, – иначе мы с вами сейчас не беседовали бы. Что именно вы хотите узнать о господине Карасёве?

– Не заметили ли близкие к нему люди в последнее время каких-нибудь странностей за своим шефом, каких-нибудь не свойственных ему ранее увлечений… Это первое. И второе – это уже не касается названной персоны. Наверняка вам не составит труда узнать подробности дела об исчезновении некого Афанасия Степанова. Он пропал около десяти лет назад, и у меня есть подозрения, что он был убит. Можно как-то ознакомиться с имеющимися материалами? Насколько я знаю, материалы розыскного дела хранятся в течение десяти лет и лишь потом уничтожаются в установленном законом порядке. Так что, по идее, они ещё валяются в каком-нибудь архиве.

– Я поговорю с нужным человеком, – Лозовский явно был доволен, что хотя бы вторая просьба не связана с Карасём. – Как только у меня будут сведения по одному или по обоим вашим вопросам, я сразу с вами свяжусь.

– Валерий Дмитриевич! – окликнул я уже поднимающегося из-за стола Лозовского, – я надеюсь, говорить о том, что Юрию Ивановичу ни к чему знать о нашем разговоре, излишне. Пусть это останется между нами.

– Естественно, – усмехнулся Лозовский, – мне и самому ни к чему афишировать заинтересованность в этой области.

Глядя в спину уходящему чиновнику, я просчитывал, как быстро он сдаст меня Карасю и как мне потом с ним посчитаться. А в том, что он заложит меня и даже не поморщится, я ни секунды не сомневался: кто ему я, и кто ему Карась, с которым у Лозовского наверняка миллион точек пересечения и с которым ему, как он предполагает, ещё жить в одном городе.

Глава 9 (начало)

День продолжился чередой сюрпризов: выйдя из комнаты, в которой ненадолго уединился с ноутбуком, я обнаружил на столе большой букет, на который с искренним недоумением таращился Алексей. Фредерик задумчиво обнюхивал дверь и недовольно дёргал пушистым хвостом.

– Это что такое? – я понимал, что вопрос был до отвращения банальным и таким же бессмысленным, но удержаться не смог. – Откуда такая невозможная красота? И главный вопрос: как она оказалась внутри нашего номера?

– Это, насколько я могу понять, букет, – я подозрительно покосился на Лёху, но понял, что он и не думал иронизировать, а просто констатировал очевидный факт.

– Уточню: это очень дорогой букет, – влез в разговор Фредерик, – исключительно мужской, к тому же составленный с пониманием и знанием матчасти.

– Да, – согласился я, рассматривая неожиданный подарок, – тот, кто собирал букет, прекрасно понимал, что делает.

– А можно для необразованных, – попросил Алексей, – просто мы с Бизоном не в теме, а у деда к растениям исключительно утилитарный подход.

– Ты ж смотри, как заворачивает, – Фред посмотрел на меня, – а ведь раньше был себе нормальный парень…

– Да ты же сам меня всяким умным словам и учил! – возмутился было Лёха, но быстро сообразил, что вредный кошак его просто дразнит, и лишь показал тому кулак.

– Для, как ты выразился, необразованных поясняю, – я подошёл к букету, – оранжевые розы символизируют искреннее восхищение, амариллис – силу и неприступность, ветка плюща – желание всегда быть рядом, бело-красная роза – совместный интерес. А вот этот гиацинт, – я дотронулся до нежного цветка, – показывает, что букет предназначался именно мне.

– Почему? – тут же спросил неугомонный Лёха.

– Потому что во многих европейских культурах гиацинт считается цветком смерти, так как по древнегреческой легенде во время какого-то состязания

– То есть этим неизвестный даритель намекнул, что знает о твоей специфической природе, так? – уточнил Фредерик, и я молча кивнул, всматриваясь в цветы.

– Что это тут у нас? – вслух спросил я, извлекая из букета маленький конвертик.

– Вряд ли деньги, – моментально высказался Лёха, – слишком маленький конвертик. Не томи, Тоха, открывай уже.

– А вдруг там что-то опасное? – проявил осторожность Фред, но тут же опроверг сам себя. – Хотя какой смысл был бы в этом случае городить весь этот огород с цветами. Так что открывай, Антуан, пока мы все не скончались от любопытства.

– Ничего с вами не случится, ежели что, я же вас и подниму. Дело на полчаса, – я взял в руки конверт и всмотрелся в него другим зрением в поисках проклятья или другой какой гадости, но всё было чисто.

В небольшом конвертике лежала карточка, на которой было аккуратно напечатано несколько слов.

«Не следует отказываться от помощи, если она от чистого сердца».

На обороте карточки был напечатан адрес: ул. Заводская, д. 14. Ниже шла приписка более мелким шрифтом: «Ключ на притолоке справа».

Я прочёл всё это вслух, и в комнате повисла напряжённая тишина.

– Какие будут соображения? – спросил я у своей команды.

– Текст напечатан, хотя это было сделать достаточно непросто, – начал рассуждать вслух Фредерик, – значит, наш неизвестный не имел возможности написать текст от руки. Что могло ему помешать?

– Плохой почерк? – попытался пошутить я, но по укоризненным взглядам понял, что попытка не удалась.

– Раз от руки нельзя было, значит, есть вероятность, что Тоха знает почерк этого неизвестного, – высказал напрашивающуюся мысль Алексей. – Чей почерк ты хорошо знаешь?

– Да я уже не помню, когда сам от руки хоть что-то писал! Сейчас подумаю… Карла почерк знаю, Егора, Инны Викторовны, Леночки, Рыжего… да, пожалуй, и всё. Кто сейчас от руки пишет-то?!

– Может это быть кто-то из них? – Фред был абсолютно серьёзен. – Давайте думать. Карл сейчас вроде как в Европе, Егор – на Кромке, пока Антуан его оттуда не извлёк, Инна Викторовна и Леночка – существа безобидные и слишком люди, если вы понимаете, о чём я . Рыжий вообще не из этой оперы…

– Получается, что цветы и карточку прислал некто нам пока неизвестный, – подытожил Лёха. – Интересно, чей это адрес? О, Бизон говорит, что это вообще окраина Зареченска, там давно никто приличный не селится.

– Мы упускаем из виду принципиальный момент, – сказал я, старательно отгоняя дурные предчувствия.

– Какой? – хором спросили Фредерик и Лёха.

– Мы все были в номере, но никто не заметил, как букет попал внутрь. Я был в так называемом кабинете и ничего не слышал, более того, я даже ничего не почувствовал, значит, мои охранки не были потревожены.

– Мы с Фредериком были на террасе и играли в шахматы, – отчитался Лёха, – но мы тоже ничего не слышали. Ладно я, но Фред-то наверняка услышал бы.

Как ни странно, Фредерик разрешал Алексею и компании называть его сокращённой формой имени, хотя раньше даже мне – несмотря на века совместного существования – такого не дозволялось.

– И какой из этого следует вывод?

– Ведьма, – вздохнул Фредерик и пояснил удивлённому Алексею, – они умеют открывать порталы в те места, где хоть однажды побывали. Не все, конечно, но сильной ведьме это вполне по плечу.

– Ты хочешь сказать, что пока ты обыгрывал меня в шахматы, а Тоха зависал в интернете, какая-то ведьма открыла портал в комнату, оставила букет и тихо свалила? А мы даже ничего не почувствовали?!

– У кого-то есть другие варианты? С удовольствием выслушаю, – я всё ещё вертел в руках картонный прямоугольничек, извлечённый из конверта.

Фред переглянулся с Алексеем, и они оба, не сговариваясь, тяжело вздохнули, признавая мою правоту.

– В любом случае я считаю, что нам просто необходимо наведаться по этому адресу. Не просто же так нас туда приглашают, да ещё столь оригинальным способом. А там, глядишь, и Игорёк подтянется, возьмёт на себя общение с братцем и прочими местными чиновниками. Так что собираемся и едем по указанному адресу.

– Оставь следилку, – проворчал Фредерик, понимающий, что ему снова предстоит забираться в давно опостылевшую ему переноску.

– Сам я ни за что не догадался бы, – съязвил я, но Фред только насмешливо фыркнул.

Глава 9 (окончание)

Опутав комнаты всеми мыслимыми и немыслимыми следилками и попросив девушку-администратора передать прибывающему сегодня господину Лозовскому-младшему, что вернёмся к ужину, мы отправились по указанному неведомым доброжелателем адресу.

За руль снова пустили Бизона, который и повёз нас на какую-то действительно глухую окраину Зареченска. Постепенно исчезли даже непрезентабельные кирпичные двухэтажные дома, и в ранних зимних сумерках потянулись одноэтажные домишки, с каждой минутой становящиеся всё более старыми и убогими. Интересно, что находится в доме, куда нас так настоятельно приглашали? Мысль о том, что там нас может ждать засада, я отмёл, как несостоятельную: слишком сложно и слишком ненадёжно.

– Заводская улица, – сообщил Бизон, когда мы свернули на дорогу, на которой была кое-как расчищена одна полоса. Интересно, а как тут разъехаться двум машинам? Или здесь столько одновременно не бывает?

– Какая-то она не слишком оживлённая, – заметил я, всматриваясь в тёмные силуэты домов. Окна горели хорошо если в каждом четвёртом, в основном же дома стояли тёмными и выглядели совершенно не жилыми.

– Так я же сразу сказал, что Заводская – это даже для Зареченска окраина, неблагополучный район, – напомнил Бизон.

– Ищем номер четырнадцать, если сможем, – задумчиво сказал я, так как никаких табличек на домах не было заметно. Видимо, местным жителям они были без надобности, а посторонним тут были не слишком рады.

– Я в навигатор забил, так что не промахнёмся, – тут же отчитался Бизон, притормаживая возле глухого забора и практически вжимаясь в сугроб. – Не думаю, конечно, что тут кто-то поедет, особенно в такое время, но места ему хватит, протиснется.

– А если грузовик? – въедливо поинтересовался Фредерик.

– Здесь? Зимой? В темноте? – скептицизма в голосе Бизона хватило бы на десяток человек. – Один шанс из миллиона, уж можешь мне поверить. В крайнем случае – посигналит, отъеду назад к перекрёстку, вот проблема-то!

Мы выбрались из машины, я выпустил Фреда из переноски, просто на всякий случай. Если вдруг ему срочно придётся перекидываться, я вынужден буду в очередной раз покупать переноску. И дело, естественно, не в деньгах, а в бессмысленной трате времени.

Подойдя к калитке, я вздохнул: без использования силы вряд ли получится сохранить наш

На калитке кое-где виднелись остатки ленты полицейского ограждения, которые уже были изрядно потрёпаны непогодой. Интересно, что здесь произошло, хотя кое-какие версии при виде этой ленты у меня появились. Я толкнул оказавшуюся не запертой калитку, которая открылась так охотно, словно с нетерпением ждала именно нас.

Пропустив впереди себя Бизона и Фредерика, я обернулся и, стоя уже на территории двора, призвал силу и убрал следы на обочине. Небольшой снежный вихрь – и между машиной и калиткой снова девственная снежная полоса. Разумеется, тогда ещё непонятнее становится наличие машины при отсутствии следов, но это уже совсем другой вопрос. Мало ли, кому где остановиться приспичило, правда?

– Странно, – негромко проговорил Бизон, который пока был главным, так как и Лёха, и дед, видимо, уступили ему основное место. Или как там у них это происходит?

– Согласен, – я тоже говорил вполголоса, но в тишине, которой была окутана Заводская улица, мы прекрасно друг друга слышали. И мне очень хотелось верить, что только мы, без посторонних наблюдателей. Я, конечно, раскинул поисковую сеть, которая никого не обнаружила, но, как показали последние события, это ещё ни о чём не говорило.

– По идее, полиция должна была запереть ворота, – Бизон пожал плечами, а Фредерик, пользуясь темнотой и моим молчаливым согласием, принял свою истинную форму. И мне вдруг показалось, что где-то на уровне ментальной прослойки окружающего пространства послышался чей-то восхищённый вздох. Но так как по-прежнему никаких иных признаков чужого присутствия не было, я решил не принимать никаких мер, а просто быть ещё внимательнее и осторожнее.

Аккуратно прикрыв за собой калитку и слегка припорошив её снежком, я последовал за своими спутниками, которые уже стояли перед невысоким, всего в три ступенечки, крыльцом.

Дверь в дом, в отличие от калитки, была заперта, но у нас была подсказка таинственного помощника. Я пошарил наверху и вскоре ощутил пальцами холод металла. Взяв ключ, я внимательно рассмотрел его как простым, так и особым зрением и обнаружил остаточные следы «чужих рук». Это было простенькое, но достаточно эффективное заклятье, доступное почти любому жителю мира Луны. Оно не причиняло какого-то ощутимого вреда, просто сигнализировало хозяину дома, что к ключу прикоснулся кто-то чужой. Как правило, на «чужие руки» навешивалось ещё много всякой всячины, но тут я ничего не почувствовал. Видимо, вышел срок, и все имевшие место быть краткосрочные заклинания разрушились, а отложенных не было. Но мы выяснили главное – дом принадлежал кому-то сведущему.

– Бизон, спроси-ка у деда, не сюда ли он ездил к своей таинственной травнице? – на всякий случай попросил я.

– Не, он говорит, что никогда здесь не бывал, – тут же откликнулся Бизон.

Замок негромко щёлкнул, и дверь отворилась с негромким скрипом, показавшимся мне в царящей вокруг тишине очень громким. Мы прошли в небольшой коридорчик, и только тут я включил фонарь. Свет решили не зажигать: вдруг тут всё-таки водятся какие-нибудь соседи, которые очень удивятся внезапному оживлению в явно пустующем доме.

Глава 10

Из коридора шло несколько дверей, за одной обнаружилась небольшая аккуратная кухонька, совершенно стандартная. Недорогая мебель, сверкающая чистотой плита, застеленный клетчатой скатертью стол. По тому, что мы видели, невозможно было определить, кому принадлежал этот дом. Но ведь зачем-то наш таинственный доброжелатель дал нам этот адрес. Впрочем, некоторые догадки у меня появились.

За второй и третьей дверями тоже не было ничего интересного, а вот последняя, самая дальняя от входа, привела нас в комнату, для которой я даже не сразу смог подобрать название. Это был не кабинет, не гостиная, не будуар…

– Фигасе… – не очень воспитанно, зато от души высказался Лёха, оглядываясь при свете фонаря, – вот это да…

Я тоже с любопытством осматривался в комнате, пытаясь распознать, что здесь сделано для клиентов, то есть напоказ, а что – для себя, то есть на совесть.

Плотные шторы на окнах наверняка не пропускали свет, да и выходили они не на проезжую часть, поэтому я совершенно спокойно нажал на выключатель. Приглушённый свет заставил густые тени спрятаться в углах и складках тяжёлой ткани, но не смог их прогнать окончательно.

Круглый стол в центре комнаты, накрытый скатертью с кистями, этакий цыганский вариант: броско, ярко, наверняка отвлекает внимание от чего-то действительно важного. Несколько стульев вокруг, их явно отодвигали, но никаких следов беспорядка не видно. На стенах красуются мрачноватые пейзажи вперемешку с пучками сушёных трав, вырезанными из дерева фигурками и дипломами в рамках. Общее впечатление совершенно кошмарное, но это только на первый взгляд. Стоит присмотреться, и ты начинаешь понимать, что здесь достаточно мастерски был создан антураж, который и ожидал увидеть посетитель. Это как если бы я у себя в офисе завесил углы паутиной, сделанной из старой сети и посадил бы в центр по игрушечному пауку, а в дальнее кресло пристроил бы скелет, такой, как в школах стоит в кабинете биологии. Мне подобный балаган был без надобности, а хозяйке этого дома, видимо, очень даже.

– Такое впечатление, что здесь обитала ведьма, но какая-то странная, – озвучил свои выводы Лёха, – дед говорит, что травы самые негодящие висят, с них толку никакого вообще, чисто декорация.

– Я тоже думаю, что это театр одного актёра, точнее, актрисы, – кивнул я и уточнил, – давай-ка в коридор, Лёха. Я работать буду, а ты следи, чтобы мне никто не вздумал помешать. Надо будет – не мне тебя учить, что делать.

– Будет сделано, босс, – Алексей, мгновенно став серьёзным, распахнул куртку, показав мне ремни кобуры. – Работай спокойно, граница на замке.

– Не помощники, а детский сад какой-то, – проворчал я больше для порядка, потому что знал: я действительно в безопасности. Наверное, нужно не меньше десятка хорошо вооружённых бойцов, чтобы смести с пути Алексея и «прикомандированную» к нему адскую гончую.

Закрыв за Лёхой дверь, я ещё раз прошёлся по комнате, оглядел стены, неторопливо изучил корешки старых книг, стоящих в шкафу, а затем сел в кресло, которое, как я чувствовал, было предназначено именно для хозяйки, а не для посетителей.

Откинувшись на удобную спинку, я закрыл глаза и осторожно снял барьеры со своего дара, выпустив пока небольшую его часть. Для того, кто смотрел бы на меня со стороны, ничего не изменилось бы, а вот я внутренним зрением видел, как тёмно-серое, почти чёрное облачко оторвалось от меня и неспешно поплыло по комнате. Оно напоминало любопытного пушистого зверька, который

– Ну, Пелагея, покажись же мне, – мягко проговорил я, так как присутствие не ушедшей за Кромку ведьмы почувствовал, как только вошёл в комнату. При остальных говорить не стал, чтобы они сгоряча не натворили чего-нибудь: насчёт Лёхи не знаю пока, а вот Фредерик уж очень сильно это племя не жалует.

– Зачем ты пришёл? – прошелестело в ответ. – И откуда знаешь, кто я такая?

– Ты, я вижу, не спрашиваешь, кто я, – я усмехнулся, – значит, уже сталкивалась с подобными мне. Не поделишься воспоминаниями?

– С тобой и сталкивалась, – напротив меня в кресле для посетителей сформировалась призрачная фигура, – только давно это было, ты и не припомнишь небось.

– Со мной? Тебе удалось меня удивить, – я всмотрелся в призрачное лицо и понял, что действительно когда-то уже видел его, только ни за что не вспомню – когда именно. – Прости, но не помню.

– Я не в обиде, – женщина без улыбки смотрела на меня, – это была мимолётная встреча, она ничего не изменила ни в моей, ни в твоей судьбе, некромант Антон. Но это уже не имеет никакого значения, лучше скажи, что ты делаешь в моём доме.

– Я приехал в Зареченск по своим делам, среди которых просьба небезызвестной тебе Софьи Годуновой.

– Только не говори, что Сонька опечалена моей гибелью, – беззвучно засмеялась та, которую при жизни звали Пелагеей, – ни за что не поверю!

– Она обеспокоена тем, что не знает, кому ты отдала свою силу, – ведьмовские тайны мне были совершенно без надобности, поэтому я не видел смысла хитрить и ходить вокруг да около. – Если в неумелые руки, то, сама понимаешь, бед может приключиться немало.

– Что она пообещала тебе? – Пелагея и не подумала отвечать на мой вопрос, и я с грустью понял, что придётся переходить к иным способам разговора.

– Одну жизнь и досье на интересующую меня особу, – это тоже была не слишком большая тайна, – это хорошая цена.

– Неплохая, – согласилась мёртвая ведьма, – можешь успокоить Софью, моя сила будет в умелых руках. Я сама вырастила и воспитала себе преемницу, только вот приехать она к моменту моей смерти не смогла, да оно и к лучшему, иначе легла бы рядом.

– У тебя была ученица? – не то чтобы мне было очень интересно, но любопытно же. – И об этом никто не знал?

– А с какой стати я стала бы об этом рассказывать? – совершенно искренне удивилась Пелагея. – Внучка это моя, только росла она не здесь, отправила я её подальше, в большой город, так мы решили. Но до чего же девочка талантливая!

В голосе ведьмы послышалась законная гордость, я прямо узнал интонации, с которыми мой наставник в своё время говорил обо мне.

– Но ты по-прежнему здесь, значит, твоя сила пока ею не получена, – я пытался разложить по полочками ситуацию, – почему?

– Она уже получила книгу, – фигура Пелагеи стала чуть бледнее, и я добавил силы, чтобы ведьма не исчезла раньше времени, – но откроет её и примет силу в определённый момент, она знает – когда.

– Ты можешь поклясться, что она не замышляет ничего, что может навредить тем, кто живёт под Луной, и тем, кто не знает о нашем мире?

– Могу, – ни секунды не раздумывая, ответила Пелагея, – она ведьма, конечно, редкой силы, но у неё иная цель, – тут она странно посмотрела на меня, – ей не интересны дрязги ковенов, она идёт своим путём.

– Каким же? – не удержался от вопроса я.

– Это не моя тайна, – покачала головой ведьма, – но… ты ведь знаешь, что мы всегда добиваемся своего, так ли, иначе ли… И если одна из нас решила, что ей что-то или кто-то необходим, она всё равно своё получит. Моя внучка влюбилась, – тут я поперхнулся воздухом, так как влюблённая ведьма – это нонсенс, такого просто не бывает, эти существа по умолчанию не способны на высокие чувства, – и решила, что должна стать достойной своего избранника.

– То есть избранник из наших? Ведьмак, что ли, какой? – желание посплетничать присуще всем тем, кто живёт на свете не одно столетие, и я не исключение. – Или колдун?

– А вот этого я тебе уже не скажу, – твёрдо ответила Пелагея, – не мой это секрет, Антон.

– Кроме тебя в последнее время убито ещё несколько ведьм, которые, как и ты, не входили ни в один ковен, – я решил, что не стану настаивать, так как право на личную жизнь есть даже у ведьм. – Твоя преемница не может быть в этом замешана?

– Нет, – подумав, качнула головой женщина, – она не стала бы этого делать, ни к чему ей это. Я ведь сказала уже тебе: другое ей надобно и рисковать без особой на то нужды она не стала бы.

– А тот, кто тебя убил? Он может стоять за теми смертями?

– Тоже не думаю, – она пожала плечами, – если они произошли не здесь, в Зареченске, то это не он. Так легла карта, что он убить меня решил: смерть я ему предсказала и надежды не дала на спасение. Не любят люди такого, и всегда виноват тот, кто сказал…

– И кому же это не повезло? – я внутренне сделал стойку, словно пёс, почуявший след дичи. – Уж не Юрию ли Ивановичу Карасёву?

Пелагея какое-то время смотрела на меня, а потом расхохоталась, как бы странно это ни выглядело для призрака.

– Так вот кто за ним пришёл, – она весело посмотрела на меня, – сумел и ты меня удивить, Антон.

– Ты можешь повторить дословно, что ты говорила ему?

– Могу, отчего же нет, – не стала спорить ведьма, словно прислушиваясь к чему-то, – тем более что время моё на исходе. Книга уже в руках у моей преемницы, так что скоро Кромка притянет меня окончательно. А сказала я ему, что свою главную ошибку он совершил чуть меньше десяти лет назад, – медленно, вспоминая, словно через силу проговорила женщина, глядя куда-то мимо меня, – он убил того, кто умер, но жив, и теперь хочет его смерти. Ни перед чем не остановится, чтобы отомстить. И он это сделает, здесь уже ничего не изменить. Сказала, что тот, кто хочет его смерти, смог покинуть своё мёртвое тело и живёт сейчас в ком-то другом, в том, кто из плоти и крови, живой, и что он не один, за ним стоит такая сила, что даже я предпочла бы с ней не сталкиваться.

– Бизона, – негромко поправил я, – тебе виделась фигура бизона, Пелагея. Надо же, как ты всё верно увидела, ведь так и есть. Не знаю, конечно, будет ли тебе от этого легче там, за Кромкой, но я приехал забрать жизнь у этого человека, и теперь мстить я буду и за тебя тоже.

– Спасибо, – женщина склонила голову, – не ожидала от некроманта такой щепетильности, хотя что я о вашем племени знаю? Слишком вас мало осталось… Прощай, некромант Антон, пусть будет лёгким твой путь под Луной…

С этими словами Пелагея растаяла, а я не стал её удерживать, просто потому что ни к чему.

Глава 11

Посидев ещё немного в кресле и с грустью поняв, что вопросов стало только больше, я встал и открыл дверь в коридор. Лёха, сидевший на каком-то подобии деревянной лавки, тут же вскочил, а лежащий неподалёку Фредерик лениво поднял голову.

– Ну что, босс? – Алексея прямо распирало от любопытства, тем более что в его случае все эмоции можно было умножать на три. – Ты что-нибудь узнал?

– Это дом ведьмы Пелагеи, – сообщил я, когда мы все трое вернулись в комнату и с относительным комфортом расположились вокруг стола, – той самой, о которой говорила Годунова. Я смог с ней поговорить, и теперь мы можем успокоить уважаемую Софью Арнольдовну: её подружка передала силу не абы кому, а своей ученице. Ну а то, что существование этой загадочной преемницы хранилось в секрете… Где-то я Пелагею вполне понимаю: ведьмы народ скрытный, не принято у них делиться подобными вещами.

– А что тут такого секретного? – удивился Лёха. – Разве это не обычная практика: заводить учеников? Я пока, конечно, многого не знаю, но в кино всегда у колдунов и магов были ученики. И никто никаких тайн мадридского двора не разводил.

– Ты действительно пока мало знаешь, – без упрёка, а просто констатируя факт, согласился я, – ведьмы – публика специфическая, и твоё счастье, что ты с ними не сталкивался и уж тем более не конфликтовал. Настоящая ведьма – существо абсолютно эгоистичное, хитрое, мстительное, завистливое и беспринципное. И это не обвинение, это просто так и есть, такая их природа. И если где-то в книжке ты встретил упоминание о доброй и помогающей другим ведьме, будь уверен – это сказка или фэнтези. Нет, не спорю, наверняка есть исключения, одно на пару тысяч, а то и больше, но оно лишь подтверждает правило. Ведьма любит только себя, заботится только о себе, запомни это.

– Но у них же есть дети, спутники жизни там какие-то… – неуверенно проговорил Лёха, – вот у этой, которая со Шляпниковым жила, Марии, у неё ведь и сын есть, и муж даже, и она о них беспокоится, переживает…

– Она переживает и беспокоится о себе, – разрушил я очередную иллюзию своего помощника, – ведьма не умеет любить, это, друг мой, аксиома.

– Но она же попросила тебя вытащить этого самого Егора с Кромки, значит, она его любит, раз хочет спасти, разве нет?

– И ты поверил? – я посмотрел на Лёху с почти отеческим умилением, так умудрённые опытом старики смотрят на малышей, которые искренне верят, что в новогоднюю ночь придёт Дед Мороз и принесёт подарок.

– А что, нет? – Лёха непонимающе нахмурился.

– Нет, конечно, – я старался, чтобы мой голос звучал мягко, так как обижать помощника мне не хотелось. – Она наверняка задумала какую-то крупномасштабную гадость, возможно, даже на пару с колдуном, которого представила нам как своего мужа. И для достижения цели ей необходим талантливый некромант, желательно обязанный ей по самое не могу.

– То есть ты хочешь сказать, что он ей не сын?? – Алексей выглядел по-настоящему потрясённым. – Она нам про это соврала?!

– Во-первых, может быть, он действительно её сын, возможно, даже от этого самого колдуна, я, как ты понимаешь, свечку не держал. Во-вторых, для ведьмы врать – это как для тебя дышать, они делают это автоматически, не задумываясь. Так что вариантов может быть много.

– Но ты же согласился извлечь его с Кромки, – Лёха и компания честно пытались понять логику моих поступков, но пока, с непривычки, у них получалось не очень хорошо. – Если ты предполагал, что она врёт и некромант нужен ей для какого-то мегасложного плана, почему ты согласился?

– Потому что нет никакой гарантии, что в случае моего отказа она не найдёт того, кто согласится. Нас мало, но мы все любим деньги и всякие редкости, так что тот же Ляо или тот же Карл могли и согласиться. А зачем мне сюрпризы в виде внезапно появившегося бывшего ученика, который ненавидит меня давно и совершенно искренне? Уж лучше я сделаю всё сам, при таком раскладе я хотя бы буду уверен, что более или менее контролирую ситуацию.

– Ну ты продуманный чувак, Тоха, – уважительно покачал головой Алексей, – я и не думал, что всё так сложно. Согласился ну и согласился, типа просто заказ взял. А оно вон как…

– Впрочем, мы отвлеклись, – вернулся я к основному вопросу, – так вот, Пелагея передала силу своей внучке, которая, по её словам, жуть до чего талантливая и способная. Сила, насколько я понял, каким-то образом заключена в книгу, которую наша потенциальная наследница уже получила. Осталось эту самую силу активировать и принять, чем молодая ведьмочка в ближайшее время и займётся. Но нас это уже совершенно не будет интересовать, так как с нашими делами в славном городе Зареченске преемница Пелагеи никаким образом не пересекается. Зато вместе с информацией о внучке ведьма рассказала мне, кто её убил.

На меня уставились две пары горящих любопытством глаз, и я не стал затягивать театральную паузу.

– Это был некто Юрий Иванович Карасёв…

– Да ладно?! – хором воскликнули Лёха и Фредерик.

– Вот такой вот сюрприз, – я пожал плечами, мол, в жизни чего только не бывает!

– А чем ему Пелагея помешала? – Фред решил, что и без того долго молчал, и, потянувшись, перебрался к нам поближе.

– Видишь ли, она предсказала ему смерть и дала понять, что договориться и как-то избежать этого неприятного события не удастся. Ну и Юрий Иванович, видимо, решил, что если он устранит ту, что напророчила ему гибель, то и опасность, если можно так выразиться, потеряет его след.

Фредерик

– Бред какой!

– Ну, бред не бред, а результат оказался печальным для предсказательницы. Впрочем, судя по всему, она предвидела свою судьбу и спокойна шла ей навстречу. Возможно, просто почувствовала, что приходит её время.

– С чего ты взял, будто она знала, что он её убьёт?

– Хотя бы потому что она заранее отправила своей преемнице книгу с заключённой в ней силой. Если она планировала прожить ещё сколько-то лет, вряд ли она стала бы так делать.

– Логично, – не смог не согласиться Лёха.

– А ещё она сказала, что всё началось в тот момент, когда он убил, – тут я сделал эффектную паузу, – того, кто умер, но жив. Как вам расклад?

– Опачки! – помолчав, выдал Лёха. – Это она как так?

– Мало того, – я решил рассказать остальное, – почему-то ей всё время виделся бык.

– Бык? – в голосе Фредерика слышалось откровенное недоумение. – А бык-то тут при чём?

– Ну, соображайте, – я с удовольствием наблюдал, как мои помощники пытаются расшифровать видение Пелагеи.

– Блин! – хлопнул себя по лбу Алексей. – Это не бык, это бизон, да, Тоха?

– Молодец, возьми с полки пирожок, – одобрительно кивнул я, – именно так. И она сказала Карасю, что первопричина его преждевременной смерти – преступление, которое он совершил около десяти лет назад. То есть в смерти нашего друга Афанасия виноват не кто иной, как замечательный бизнесмен и гражданин Юрий Иванович Карасёв, на которого мы с вами вчера любовались по телевизору.

– Значит, всё-таки он, тварь, – прошипел Лёха, сжимая кулаки, – и Женьку он, и Афоню он, и эту Пелагею тоже он.

– Так что три дела у нас уже слились в одно, – я решил подвести промежуточные итоги, – убийство брата Лёхи, смерть Бизона и гибель ведьмы Пелагеи. А вот отравление Стеллы и смерть ведьм, о которых сказала уважаемая Софья Арнольдовна, сюда уже не пристегнуть, это самостоятельная линия.

– А как Карась убил Пелагею? – неожиданно спросил Алексей, явно что-то обдумывающий и мысленно обсуждающий с остальными своими приятелями.

– Застрелил, – уверенно ответил я, – призраки обычно предстают передо мной в том виде, в каком были в момент смерти. У нашей Пелагеи была аккуратная дырочка прямо в центре лба, так что вариантов немного.

– Застрелил, значит, – продолжал размышлять вслух Лёха, – тогда я много чего не понимаю.

– Например, – заинтересовался я, – что конкретно тебя смущает?

– Многое, – Лёха огляделся, – на калитке мы с вами видели обрывки ленты ограждения. Но ни в комнате, ни вообще в доме нет ни малейших следов хоть каких-то следственных действий. Здесь после криминалистов, оперов, участкового и прочих должен был остаться страшный бардак. А тут словно и не было никого: всё аккуратно стоит на своих местах, даже мебель не сдвинута… Так не бывает, уж можешь мне поверить, я знаю, о чём говорю.

– И как ты можешь это объяснить?

Мне даже стало слегка неловко от того, что я, в отличие от Алексея, даже не подумал о таких нюансах. Не привык я подходить к убийствам с точки зрения сотрудника правоохранительных органов, что уж тут.

– Ни малейшего представления, – вздохнул озадаченный безопасник, – я бы сказал, что тут вообще никто ничего не расследовал, если бы не обрывки ленты на калитке. Значит, полиция тут таки отметилась. Но кроме этой ленты нет вообще никаких, даже минимальных, свидетельств их присутствия.

– Ладно, с этим будем разбираться позже, – решил я, вставая, – просто в копилку вопросов добавился ещё один. Интересно, чего добивался наш любитель букетов со смыслом, так настойчиво приглашая нас сюда?

– Не знаю, Тоха, – очень серьёзно посмотрел на меня Алексей, – но, думаю, тебе надо будет ещё раз тщательно проанализировать то, что Пелагея тебе сказала. Уверен: есть там какая-то очень важная информация, её просто нужно увидеть.

– Может быть, ты и прав, – я и не собирался спорить, так как давным-давно убедился в том, что любой информации нужно по возможности дать «отлежаться», а потом её можно ещё раз проанализировать. – Ну что, полагаю, мы здесь больше ничего не увидим, так что можно выдвигаться в сторону «Медового». У нас впереди ещё вечер в компании господина Лозовского-младшего, и это как минимум. А что готовит нам завтрашний день, можно лишь предполагать.

Выйдя из теперь окончательно опустевшего дома, я аккуратно закрыл дверь, запер её на ключ и, глядя прямо перед собой, негромко сказал:

– Я знаю, что ты прячешься где-то рядом, но я не стану искать тебя. Не потому что не смогу, а потому что ты пока не причинила ни мне, ни моим друзьям никакого вреда. Представления не имею, что тебе нужно и кто ты вообще, но если хочешь – просто появись и давай поговорим. Кстати, спасибо за подсказку с Пелагеей, сам бы я искал этот дом очень долго и не факт, что нашёл бы. Хотя нет… найти бы, конечно, смог, но времени потерял бы уйму. Поэтому – спасибо!

Честно говоря, я не ожидал никакого ответа, поэтому в немом изумлении смотрел на снег, на котором кто-то невидимый быстро написал: «Пожалуйста». Буквы возникли на белом покрывале словно сами собой и через несколько секунд исчезли, стёртые лёгким ветерком.

– Это чего такое сейчас было, Тоха? – в полном обалдении спросил Алексей. – Она типа невидимая, что ли?

– Под заклинанием отвода глаз, – пребывая в не меньшей растерянности, ответил я, – так, нам срочно, вот прямо завтра нужно то, о чём нам так вовремя сообщил дед. Но это в любом случае завтра, сегодня у нас другие дела.

Мы двинулись к калитке, Фредерик на ходу принял свою привычную кошачью форму, а я всё пытался вспомнить, где я уже видел такое написание буквы «ж», как в мелькнувшем на снегу слове. Вот именно с такой забавной петелькой сверху… Я совершенно точно уже встречался с таким написанием, но, как ни старался, не мог извлечь из глубин памяти нужную информацию.

К «Медовому» мы подъехали уже в полной темноте, хотя и было ещё не слишком поздно. На парковке по соседству с нашей машиной стоял «мерседес» Игоря Лозовского, чего, собственно, и следовало ожидать.

Глава 12

Вечер, несмотря на обилие тайн и загадок, прошёл вполне мирно и спокойно, хотя я и не мог отделаться от ощущения, что это просто затишье перед бурей. Так бывает, когда перед грозой внезапно стихает ветер, перестают скрипеть ветки деревьев, иногда даже ненадолго выглядывает приветливое солнышко. Вроде всё хорошо и вполне себе благостно, но почему-то мелкая живность торопится поглубже зарыться в норы, птицы прячутся в гнёздах, стараясь прикрыть собой птенцов, если они

Вот так и этот вечер. Вроде бы всё благополучно: ужин вкусный, живая музыка в ресторане достойная, женщины красивые, собеседник интересный. Чего ещё желать утомлённому загадками и преступлениями некроманту? Хотя тут я, конечно, кокетничаю: тайны никогда меня не утомляли, наоборот, именно они давали мне восхитительное ощущение полноты жизни.

Игорь Лозовский искренне порадовался, что я уже успел встретиться с его братом и решить часть организационных вопросов. Он долго и подробно расписывал нам прелести зимнего загородного отдыха, но если бы я согласился поучаствовать во всех озвученных им мероприятиях, мне пришлось бы задержаться в Зареченске как минимум на полгода. Поэтому, внимательно выслушав Игоря, я остановился на лыжной прогулке, катании на санях и участии в благотворительном вечере в городской администрации. Первые два я выбрал сам, так как, во-первых, давно не стоял на лыжах и хотел посмотреть, на что я ещё гожусь, а во-вторых, хотелось немного вспомнить прошлое.

Когда-то я долго вынужденно жил на севере – наверное, с тех пор его и не слишком люблю – и моим единственным развлечением были гонки на санях. Как вспомню: ветер в лицо, от которого не спасает крепко затянутый капюшон меховой куртки, снежная пыль, вихрем взвивающаяся за санями, азартные крики соперников, доносящиеся со всех сторон, риск, нереальный выплеск адреналина! И потом, придя в первой тройке или даже победив, ты падаешь на лавку в ближайшем трактире и, опрокинув в себя чарку крепчайшей медовухи, чувствуешь себя удивительно живым! Наверное, именно это и отличало меня от остальных моих собратьев по ремеслу и дару: мне всегда, все эти века, было важно ощущать себя живым. Смерть, мёртвые и та сторона существования, о которой простым смертным знать не дано, – это работа, призвание, способ заработка, но не более. В отличие от того же Людвига или Александра, я не испытывал тяги к миру смерти, хотя и был в нём своим. Наверное, именно поэтому меня так легко было увлечь какой-нибудь авантюрой, втянуть в расследование. Запах неразгаданной тайны манил меня не хуже, чем аромат только что распустившейся розы какую-нибудь пчелу. Да, не слишком поэтично и достаточно банально, но уж такой я есть. Вот и сейчас я забирался в этот клубок загадок с предвкушением и азартом. Мне было интересно, мозг работал, версии сменяли одна другую, скука спряталась куда-то так далеко, что я даже при желании не смог бы её отыскать. Ну не прелесть ли?!

Но я уже говорил о затишье перед бурей: с каждой минутой это ощущение крепло, и вся благостность и идеальность вечера постепенно начали казаться просто умело сделанной декорацией. Поэтому я решил принять некоторые меры предосторожности. Вернувшись к себе после ужина и попрощавшись с Игорем до завтра, я в первую очередь убедился в том, что ни одна сигналка не потревожена. После этого я сменил костюм, в котором – в соответствии с местными правилами – ходил на ужин, на джинсы и тёплый свитер, влез в удобные ботинки наподобие армейских берцев и накидал в небольшой рюкзак всякой полезной мелочёвки.

– Тоха, ты куда, если не секрет? – Алексей молча наблюдал за моими сборами, но в итоге не выдержал. – Мы с тобой?

– Афоня, – обратился я к одному из троицы, – скажи-ка мне, друг мой, есть ли в Зареченске кладбище, но не такое заброшенное, как то, где мы тебя нашли, а нормальное, функционирующее, так сказать?

– Есть, конечно, – удивился Бизон, – как не быть-то? Зареченск, конечно, не мегаполис, но и не совсем уж заброшенная деревня какая. Тут их целых два: Муромское и Южное. Тебе какое надо?

– То, где обычно хоронят тех, кто посолиднее, кто вес имел в обществе, в криминальном в том числе, – подумав, определился с формулировкой я.

– Тогда Муромское, – ни секунды не сомневаясь, ответил Бизон, – всех крутышек всегда там хоронили, не думаю, что за прошедшие годы что-то изменилось. А тебе зачем?

– За надом, – не очень вежливо ответил я, но, увидев, как расстроенно опустились плечи помощника, сжалился и пояснил, – работать я там буду, информацию добывать и вербовать потенциальных союзников.

– На кладбище? – удивился было Лёха, но вовремя вспомнил, с кем разговаривает, и успокоился. – А мне с тобой можно?

Я задумался: с одной стороны, посвящать в нюансы своей работы кого-то кроме Фредерика мне не хотелось, а с другой стороны, Лёха и его «сокамерники» и без того столько обо мне знают, что лишние сведения уже ничего не изменят. Да и доверял я ему, как бы странно это ни прозвучало. К тому же мало ли как сложится ситуация, вдруг понадобится куда-нибудь сгонять по-быстрому, тут Алексей и пригодится.

– Собирайся тогда, – я махнул рукой, – только одевайся тепло, на дворе не май месяц, сам понимаешь. Если ветер – на кладбище спрятаться негде. Точнее, есть, конечно, где, но, боюсь, тебе там не понравится.

Через полчаса мы притормозили у высокой, очень солидно выглядящей ограды, за которой в темноте едва просматривались памятники разной высоты и громоздкости. Ворота были закрыты на тяжёлый кованый замок, соединяющий две половинки металлической цепи монструозного вида , но Лёха, отодвинув меня в сторону, извлёк из кармана какую-то хитрую железку и буквально через пару минут замок негромко щёлкнул и открылся. Всё-таки мастерство, как говорится, не пропьёшь и за десять лет лежания в чужой могилке не растеряешь.

Мы просочились на территорию кладбища, после чего Алексей соединил цепь и снова повесил на неё замок, только запирать не стал.

Я с интересом огляделся: погост выглядел достаточно благополучным и ухоженным. Несмотря на зиму, дорожки были аккуратно расчищены, фонари горели исправно, и даже возле будки сторожа стояло несколько метёлок и пара лопат, видимо, для тех, кто решит убрать снег непосредственно на могиле. В самом домике горел свет, но занавески на окнах были задёрнуты, так как сторож явно не предполагал, что в такое время зимой кому-то может прийти

Очень скоро огоньки окон будки кладбищенского сторожа исчезли, но я уверенно шёл вперёд, так как кладбище – это совершенно не то место, где я могу заблудиться. Сила ворочалась внутри меня, как сонный зверь, сквозь дрёму почувствовавший знакомый и любимый запах. Она прислушивалась, с наслаждением ловя столь милые ей эманации горя и смерти. Но я давно научился справляться с её желаниями, держать их под контролем, и сила смирилась, признав во мне более сильное существо, если можно сказать – альфу в нашем скромном дуэте. Я же в свою очередь иногда баловал её, давая насладиться тем, что ей так мило. То есть мы существовали, вполне довольные друг другом. Вот и сегодня в моих планах было дать силе немного погулять на свободе, а то если слишком долго держать её на коротком поводке, она может взбунтоваться и контролировать её станет очень сложно даже мне.

– А куда мы идём? – не выдержал Лёха, когда мы в очередной раз свернули. – У меня впечатление, что мы тут уже год ходим.

– Кто это ко мне пожаловал, – глухой голос, в котором, казалось, не было ни капли человеческих эмоций, раздался совершенно неожиданно для моего спутника, но не для меня. Я почувствовал приближение главного в данной конкретной локации уже достаточно давно. Он уже минут пять двигался параллельно с нами, не спеша никак проявлять себя.

– Лёгкого покоя тебе и беспроблемных подданных, – не поворачиваясь, ответил я, – прости, что без приглашения.

– Не время сейчас по гостям-то ходить, – по-прежнему безэмоционально ответил голос, – весной возвращайся, если так уж надо. Не люблю я ваше племя, одни проблемы от вас. То могилу разорите, а убрать за собой и не подумаете, то подданных мне растревожите, то ещё какое безобразие учините. Не люблю я этого.

– Могилы разорять и не собирался, – спокойно возразил я, – а насчёт вежливости, так ты первый правила нарушаешь: я пришёл с миром, хотя мог бы и не спрашивать ничего, а просто сделать своё дело и уйти. Я же пришёл договариваться, проявил уважение. А ты? Даже показаться не соизволил.

Тут я добавил в голос холода, так как был в своём праве. Это простой человек на кладбище – гость и существо бесправное по умолчанию, а я – другое дело, я некромант, подчиняюсь только самой Смерти и никому больше. Если переводить на привычный человеческий язык, то здешний Хозяин кладбища, или Погостник, статусом примерно как мэр небольшого городка. Ну а я, стало быть, примерно как министр, подчиняющийся исключительно Президенту. Ну и кто из нас находится выше в пищевой цепочке? То-то и оно…

Возразить Погостнику мне было нечего, поэтому через полминуты передо мной возникло сначала чёрное облако, а потом оно приняло очертания высокой сутулой фигуры, закутанной в плащ с глубоким капюшоном.

– Ты-то, может, и в своём праве, а он? – тут фигура ткнула костлявым пальцем в сторону мгновенно напрягшегося Лёхи . – Он не вашей породы, хотя и с ним что-то не так.

Погостник присмотрелся и в его безликом голосе впервые появились чувства:

– Ты смотри, двоедушника ко мне занесло, давненько не встречал таких, – фигура подплыла чуть ближе и пару раз качнула капюшоном, – ну надо же!

– Троедушник я, – с удивившим даже меня высокомерием вдруг заявил Лёха, – таких, как я, ты вообще никогда не видел, так что не надо мне тут на моё место указывать.

– Троедушник? Это как так-то? – теперь голос Хозяина кладбища зазвучал почти по-человечески. – Не бывает такого.

– Бывает, – я кивнул, – отвечаю. Сам сделал, вот этими вот руками, так что точно могу сказать – вполне себе бывает, но пока, насколько я знаю, он такой один.

– Ну оставайся, коли так, – Погостник облетел вокруг Лёхи и снова отдалился на некоторое расстояние. – Ну и адская гончая пускай будет, тебе, – тут он махнул в мою сторону, – она вроде как по должности полагается.

– Раз мы выяснили главное, то хотел попросить тебя помочь мне в одном дельце, – я оперся о ближайший памятник, – я бы и сам мог, но о твоей же репутации беспокоюсь. Подданные-то твои, правильнее будет, если ты им распоряжение отдашь, а не я. Я имею в виду, что так будет лучше с политической точки зрения.

– А что за дельце? – Погостник ничего не сказал, но я видел, что он оценил моё отношение, так что шанс на то, что он нам поможет, был достаточно велик.

– Мне бы узнать, нет ли среди твоих кого-нибудь из тех, кто смертью своей обязан одному ныне здравствующему человечку. Если таковые найдутся, мне бы их у тебя потом на пару ночей на прокат взять. Не откажешь?

– Ну, ты ко мне со всем уважением и пониманием, – помолчав, сказал Погостник, – так что не вижу причин для отказа. Когда ко мне по правилам, так и я в ответ препятствий чинить не стану. Многие сейчас, правда, медленные очень, потому как зима, но посмотрим, может, тебе и бодрствующих хватит.

С этими словами Погостник словно увеличился в размерах, став выше и массивнее, а я быстро перешёл на другое зрение. От Хозяина кладбища в стороны словно расходились туманные волны, окатывая все могилы, растекаясь по аллеям и дорожкам. И постепенно над некоторыми могилами сформировались тени, напоминающие людей. Они крутили головами, словно не понимая, кто и зачем их разбудил и выгнал из привычных мест обитания.

Хозяин кладбища взмахнул руками, и призрачные силуэты медленно потекли в нашу сторону. Лёха, который мог только догадываться о происходящем, благоразумно подошёл ко мне поближе и встал за моим плечом.

– Я мало чего боюсь, босс, – негромко проговорил он, – но мне давно не было так стрёмно, вот веришь? Чего творится-то? Ты хоть говори, а то вообще жутковато.

– Фредерик пусть пересказывает, мне некогда, – бросил я, вглядываясь в призрачную толпу, посматривавшую в нашу сторону с нездоровым любопытством.

Глава 13

– Слушайте меня внимательно, – обратился к настороженно замершим призракам Погостник, – сейчас этот, – тут он на мгновение запнулся, соображая, как правильнее меня назвать, – человек задаст вам вопрос. Тот, кому будет что сказать, отходит вон туда.

Тут Хозяин кладбища указал костлявой рукой в сторону достаточно широкой дорожки.

– Остальные, – продолжал вещать он, – возвращаются на свои места. И ещё. Эти люди неприкосновенны. Во-первых, они мои гости

– Позволь, я сам за себя скажу, – я мягко перебил Погостника, и тот, если и был недоволен, ничем своего раздражения не выразил. – Точнее, покажу…

Дело было не в желании произвести на обитателей кладбища впечатление: мне глубоко безразлично мнение толпы давно мёртвых сущностей. Просто сила настоятельно требовала освободить её хотя бы ненадолго, напоминая щенка, который скребётся в дверь, намекая хозяевам, что хорошо бы выпустить его порезвиться.

Я скинул куртку, стянул через голову свитер, скинул джинсы и, быстро расшнуровав, снял ботинки. Мельком взглянув на призраков, заметил, что их голубоватое свечение щедро раскрасилось белоснежными всполохами изумления.

– Кхм, – Погостник ошарашенно смотрел на меня, – это теперь такие развлечения в ходу? Оголяться на кладбище в мороз?

– Да нет, – я засмеялся, – просто одежду жалко, я эти джинсы в прошлом году в Милане купил, очень они мне нравятся. Я вообще жуть до чего экономный и прижимистый.

Услышав эти слова, Лёха, который прихватил мою одежду и предусмотрительно отошёл в сторону, фыркнул и пробормотал что-то типа «ну да, ну да…»

Я же прикрыл глаза и снял кокон с силы, выпустив её на свободу. Чувствуя, как меняются черты лица, как покрывается чешуёй кожа, а ногти превращаются в длинные чёрные когти, я испытывал совершенно запредельное наслаждение. В своё время – в период очередного перемирия – мы со Стеллой обсуждали этот вопрос, и она дала моему состоянию очень интересную характеристику.

– Прекрасно тебя понимаю, – сказала она тогда, – это как весь день ходить в туфлях на шпильке. Вроде и по ноге, и удобно, и не жмут, и не трут, но какое же наслаждение ты испытываешь, снимая их!! Это нечто невероятное!

Видимо, именно это чувствовал я сейчас, с восторгом ощущая, как наливается силой каждая клеточка моего тела, как жадно поглощает моя истинная сущность разлитую вокруг некросилу. Надеюсь, сторожу повезёт, и он не отправится проверять, всё ли в порядке на кладбище. Моя истинная форма – не совсем то, что стоит видеть по ночам обычному человеку. Дав себе минут десять, я с тяжёлым вздохом вернулся в человеческую форму, быстро оделся, не обращая внимания на недовольное ворчание силы. Впрочем, я мысленно пообещал ей, что если всё будет так, как я предполагаю, то следующая «прогулка» ожидает её достаточно скоро. Может быть, ей даже перепадёт вкусняшка в форме свеженькой смерти. Сила прониклась и послушно упаковалась в кокон, зная, что раз я пообещал, то так оно и будет.

– Впечатляет, – в глубокой тишине произнёс Погостник, – честно скажу, что первый раз некроманта в истинном облике довелось наблюдать. Очень… поучительное зрелище.

Остальные замерли, и хотел бы сказать, что перестали дышать, но с учётом ситуации – это был бы уже каламбурчик. Мёртвые и так не дышат, хотя за глоток воздуха, за привычный каждому из нас вздох отдали бы всё, что у них есть. Но так как у них ничегошеньки нет, то и говорить не о чем.

– Что ты хотел спросить, некромант? – в прежде безликом голосе Погостника явственно были слышны уважительные нотки. Как всё же предсказуемо всё на свете! Вот показал я силу, явил свою настоящую суть – и сразу всё ускорилось. А реши я договориться без демонстрации своих немалых возможностей – неизвестно, сколько ещё соскучившийся по обществу Хозяин кладбища меня мурыжил бы.

– Есть ли среди вас, – я окинул внимательным взглядом призрачную толпу, – есть ли среди вас те, кто своим нынешним состоянием обязан человеку по имени Юрий Иванович Карасёв?

Какое-то время ничего не происходило, а потом от толпы отделилась одна тень, затем вторая, третья… Неплохо так порезвился пока неизвестный мне Карась! В итоге на указанную Погостником дорожку переместилось около полутора десятков теней, и ведь это только те, кто бодрствовал зимой. А есть же и другое кладбище… Скольких же спровадил на тот свет шустрый Юрий Иванович?!

Я всмотрелся в тех, кто отошёл в сторону: кого тут только не было. Преобладали, конечно, крепкие мужчины с не обезображенными интеллектом лицами, но было и две женщины, причём одна совсем молоденькая, почти девочка.

– Подойди, – я махнул ей рукой, но девчушка с опаской покосилась на Погостника, который явно был доволен таким послушанием: вот ведь, мол, как меня подданные уважают! Их аж целый некромант зовёт, а они всё равно позволения спрашивают.

– Иди, – снисходительно махнул Хозяин костлявой рукой, – отвечай без утайки всё, что знаешь.

Ну, тут он, конечно, перегнул слегка: мёртвый не может солгать некроманту, даже если очень захочет, да и нет таких дураков. Всем им прекрасно известно, что мне ничего не стоит лишить их и этого зыбкого, в чём-то даже извращённого подобия жизни. Ни один призрак на это не согласится, каждый хочет как можно дольше поддерживать иллюзию.

– Тебя убил Карась? – я решил перейти сразу к делу, не то мы и до утра не управимся, а как только начнёт светать, призраки спрячутся под землю, и даже я их не удержу.

– Да, – прошелестел призрак, и по голубоватому свечению зелеными искорками пробежали волны боли, сменившиеся багровыми вспышками ярости и ненависти. – Я горничной у него в доме служила…

– Дальше можешь не рассказывать, – вздохнул я, – неужели ты не знала, к кому в горничные нанимаешься? Не поверю, что тебя никто не предупреждал.

– Знала, – девушка низко опустила голову, – но мне очень деньги были нужны, для папы, он болел тогда тяжело, а лекарства не все можно было по рецепту получить, только за очень большие деньги. Некоторых просто не было, а Карасёв запросто мог по своим каналам достать. Вот мне и посоветовали к нему в служанки наняться, заслужить расположение, а потом попросить помочь.

– Заслужила?

– Нет, – она отвечала еле слышно, но в морозной тишине даже её тихий голосок разносился далеко, – а потом я поняла, что беременна. Юрий Иванович пообещал решить вопрос, денег дать, чтобы хватило и на аборт, и на папино лекарство, а потом…

Девушка повернула голову, и я увидел аккуратную дырочку в правом виске. Любит, однако, господин Карасёв именно такой способ расчёта с неугодными людьми. Одна пуля в голову – и нет человека, следовательно, нет и проблемы.

– А следствия не было? – неожиданно поинтересовался из-за моего плеча Алексей.

– Не знаю, – девушка пожала призрачными плечиками, – я потом уже здесь в себя пришла, что там было или не было я просто не знаю.

Отпустив её, я быстро переговорил с остальными пострадавшими

– В ближайшее время вы мне понадобитесь, – закончив своеобразное собеседование, сказал я, – в Зареченск я прибыл с, если можно так выразиться, миссией возмездия. Помимо вас от Карася пострадали двое близких мне людей, и я приехал отомстить. Если хотите – можете присоединиться ко мне в этом увлекательном деле. Я всё равно его убью, – при этих словах призраки одобрительно засветились синим, – вопрос только в том, насколько лёгкой и быстрой будет его смерть. Кто из вас откликнется на мой призыв, когда наступит момент?

– Мы все, – прошелестел многоголосый ответ, – только призови!

– Отпустишь их на пару часов со мной? Порезвиться? – я повернулся к задумчивому Погостнику.

– Ради справедливого дела, – он одобрительно качнул капюшоном, – препятствовать не стану, только верни их мне всех, некромант. У меня, знаешь ли, тоже отчётность. Я бы и сам отправился, да нельзя мне свой погост покидать, не положено. К тому же будет у меня ещё возможность на вашего Карася полюбоваться. Он же, насколько я понял, личность не последняя в городе, значит, после смерти по любому сюда попадёт, ко мне. Ну а я уж расстараюсь, обеспечу ему тёплый приём и соответствующее существование, можешь не сомневаться.

– Прими мою благодарность, – я едва заметно склонил голову, но Погостник оценил этот жест по достоинству: некроманты – народ, как правило, склочный и высокомерный, потому мало кто может похвастаться тем, что получил от одного из нас благодарность. Думаю, если правда то, что все Хозяева кладбищ объединены в некую недоступную моему пониманию ментальную сеть, то рейтинг местного Погостника сейчас однозначно вырос на несколько пунктов.

– Эй, троедушник, – неожиданно окликнул Алексея главный по Муромскому кладбищу, – ты когда помирать соберёшься, сюда приезжай, в Зареченск, да заранее договорись, чтобы тебя сюда потом определили. Я тебе склеп добротный выделю, из тех, что даже по весне вода не заливает. Уж больно хочется мне с тобой пообщаться, никогда таких не видел, как ты.

– Спасибо, конечно, – ответил ошарашенный Лёха, – я вообще-то не спешу умирать, но за предложение спасибо, буду иметь в виду. В любом случае, вы первый, кто мне такие условия предложил, так что непременно обдумаю.

– Обдумай, я тебя не тороплю, – добродушно отозвался Погостник и повернулся к своим подданным, – ну и чего стоим? Разговор окончен, ждите, пока некромант призовёт. Так что – брысь по своим местам!

Попрощавшись с Хозяином кладбища, мы вышли через калитку, Лёха снова вынул из кармана свою металлическую загогулину и запер замок.

Какое-то время шли молча, потом Алексей вдруг остановился и молча сел в сугроб, глядя прямо перед собой.

– Лёха, ты чего? – Фредерик встревоженно потёрся о его ноги, но никакой реакции не последовало.

– Оставь его в покое, – я, в отличие от Фреда, прекрасно всё понимал. – Это для тебя некросила – как коктейль «Лонг-Айленд», а Лёха с непривычки глотнул её слишком много. Для него это стресс, причём нехилый такой, так что отстань от парня, он скоро сам оклемается.

Действительно, посидев в сугробе минут пять, Алексей встряхнулся, как большой пёс, и сначала неуверенно, а потом все решительнее пошёл по дороге в сторону машины.

– Бизон нескольких знакомых увидел среди покойников, – сказал он, уже сев за руль, – из тех, что при его жизни покруче Карася были. Видать, он их либо слил, либо подставил, либо своими руками убрал. Так наверх и забрался. А деду так вообще интересно было – он никогда раньше такого не видел и не слышал. Так что от него тебе спасибо, Тоха.

– Да пожалуйста, – я откинулся на удобную кожаную спинку, – кстати, спроси деда, когда он нас на свою захоронку выведет.

Лёха помолчал, а потом передал:

– Дед говорит, что хоть завтра, только это куда-то за Зареченск ехать надо, она у него в какой-то избушке прикопана.

– Хорошо, завтра так завтра, – не стал спорить я сладко зевнул, – а сейчас поехали, устал я что-то.

И без того не слишком загруженные транспортом ночные улицы Зареченска были пустынны, так что до базы мы добрались в рекордные сроки. Но, когда подошли к двери, ведущей в наши апартаменты, Фредерик встопорщил шерсть и зашипел. Да и я почувствовал, что часть охранок, повешенных мной на дверь, были потревожены. Значит, у нас незапланированные, но и не сказать, что совсем уж неожиданные гости.

Я открыл дверь и спокойно вошёл в комнату, Лёха скользнул вслед за мной, и я услышал, как он вытащил оружие.

– Добрый вечер, Антон Борисович, – раздался в темноте незнакомый мужской голос, – не нужно беспокоиться, я пришёл поговорить.

Глава 14

1

Глава 14

Я молча прошёл через комнату, включил торшер и неспешно опустился в кресло, расположенное напротив того, в котором устроился человек, визит которого в свете последних событий никого не удивил. Алексей бесшумно скользнул мне за спину, даже не утруждаясь тем, чтобы скрыть от глаз посетителя пистолет.

– Оправданная предусмотрительность, – похвалил его гость, – но, поверьте, совершенно излишняя. Я действительно пришёл только поговорить, уважаемый Антон Борисович.

Я, по-прежнему не говоря ни слова, откровенно рассматривал сидевшего напротив меня человека. Невысокий, крепкий, с намечающимся животиком, но не толстый, не обрюзгший. Видно было, что он следит за собой, за своей физической формой, просто годы и любовь к вкусной еде накладывают свой неизбежный отпечаток. Ежик коротко стриженных почти седых волос, достаточно приятные, но мягкие, словно смазанные черты лица и холодные, равнодушные глаза акулы-людоеда.

– Мне почему-то казалось, что вы должны выглядеть несколько иначе, – не дождавшись от меня никакого ответа, проговорил Карась, – был уверен, что по мою душу пришлют кого-нибудь более опытного. Даже как-то обидно, верите, Антон Борисович?

– Не всегда внешность отражает суть, – я решил, что пауза была достаточно долгой, а в этом деле главное – не переиграть. – Так что не стоит ориентироваться только на неё, Юрий Иванович.

– Банально, но верно, – не стал спорить Карась, – но не будем отвлекаться. Время позднее, дел завтра немало…

– Не могу с вами не согласиться, – мило улыбнулся я, – выпить не предлагаю, уж простите. Здоровый образ жизни – это наше всё.

– И это правильно, – тоже просиял улыбкой Карась, а я подумал, что у него удивительно крепкие и здоровые для его возраста зубы, при этом видно, что свои, не виниры и не протезы. Как, впрочем, и положено матёрому хищнику.

– И о чём же вы хотели поговорить? Видимо, что-то достаточно срочное, раз вы приехали

– Вы, Антон Борисович, сегодня, точнее, уже вчера, встречались с одним человеком и интересовались моей скромной персоной, – Карась чуть подался вперёд и впился в меня взглядом, – причём интересовались достаточно странно, необычно.

– Надеюсь, тот, кто передал вам эту информацию, осознавал, что тем самым он подписал себе смертный приговор? – я был совершенно спокоен, так как понимал: Карась действительно пришёл поговорить и, скорее всего, попытаться решить дело миром. Но расставить некоторые точки над некоторыми буквами всё же стоило. – Думаю, мы все взрослые люди и прекрасно понимаем, какие просьбы можно пропустить совершенно безнаказанно, а какими не стоит пренебрегать, особенно если ты хочешь сохранить свою жизнь. Полагаю, Валерий Дмитриевич понимал всю серьёзность принятого им решения.

– Бросьте, Антон Борисович, – махнул рукой Карась, – городок у нас небольшой, информация расходится быстро, к тому же мы все так или иначе связаны родственными, деловыми или приятельскими отношениями. То, что Валера сказал мне о вас, совершенно естественно, мы с ним старые приятели, знаете ли.

– А мне всё равно, – я равнодушно пожал плечами, – я же не являюсь жителем вашего чудесного города, уж не знаю – к сожалению или к счастью. Так что моё отношение к поступку господина Лозовского – это исключительно моё дело. И вот ещё что… Юрий Иванович, не нужно мне мешать, вы всё равно ничего не измените. Валерий Лозовский обманул меня, нарушил слово, следовательно, понесёт соответствующее наказание. Насколько суровым оно будет, я ещё не решил, но мягкосердечие не входит в число моих достоинств, уверяю вас.

– Жёстко, – помолчав, оценил мои слова Карась, и я не понял, чего в его голосе было больше: уважения или насмешки. – Я сам утечки информации не люблю, но даже я не так безжалостен.

– Не могу вас осуждать или одобрять, – я потянулся в кресле, – так всё же, чему обязан возможностью видеть вас в столь неподходящее время, Юрий Иванович?

– Вы интересовались моими необычными увлечениями, – перешёл к делу Карась, – я, признаться, был удивлён. Может быть, вы проясните, что именно вас интересует, и тогда у вас есть возможность получить ответ из первых рук.

– Уже не актуально, – спокойно проговорил я, – я сам узнал всё, что мне было нужно.

– Например? – Карась неуловимо напрягся, и Алексей за моим плечом щёлкнул предохранителем. – И, прошу вас, Антон Борисович, парня своего отзовите, я на самом деле пришёл с миром.

– Да пусть стоит, он мне не мешает, – я даже не подумал выполнить его просьбу: вот ещё не хватало! – И не волнуйтесь, Юрий Иванович, пока вы не делаете глупостей, он тоже не нервничает. Хотя у него, знаете ли, есть поводы вас не любить.

– Интересно, за что? – Карась пристально посмотрел на невозмутимого Лёху. – Я совершенно точно вижу его впервые в жизни.

– Видите ли, несколько лет назад вы убили его брата, – любезно пояснил я, – и он, как ни странно, очень огорчён этим фактом и даже, представьте себе, говорит о кровной мести. Но не надо волноваться, любезный Юрий Иванович, без моей команды он вас не тронет.

– Брата? Убил? Я? – непонимающе нахмурился Карась. – Вы меня с кем-то путаете, уважаемые. Я честный бизнесмен, даже налоги плачу вовремя и в полном объёме. Поэтому я очень удивился, узнав, что в городе появился человек, интересующийся мною.

– Настолько удивились, что приехали поговорить, не дожидаясь утра? Какой вы, однако, впечатлительный человек! Если я начну наносить визиты всем, кто мной интересуется, мне некогда станет заниматься чем-либо другим! Хотя, если бы мне предсказали неизбежную смерть, я, наверное, пересмотрел бы своё отношение к этому вопросу.

– Откуда ты знаешь? – человека напротив меня словно подменили. И куда делся спокойный, доброжелательный, почти законопослушный гражданин? В кресле напротив сидел хищник, готовый к прыжку.

– Ведьмы… Они, знаешь ли, такие разговорчивые иногда, это что-то! – я тоже не стал утруждаться вежливым обращением. В конце концов он и так долго продержался прежде чем показать своё истинное лицо. – Им даже иногда смерть не мешает, представляешь? Особенно если спрашивать умеючи.

– И ты умеешь, – он не спрашивал, а просто озвучивал очевидное. Люблю таких собеседников, тех, кто ловит на лету, кому не надо разжёвывать каждое слово.

– Разумеется, – я кивнул, – это часть моей работы: разговаривать с теми, кто уже перешагнул черту и готов окончательно покинуть этот мир. Впрочем, ты вряд ли поверишь, так как привык оценивать происходящее с точки зрения рационального. И Пелагея тебя не смогла убедить в том, что мир гораздо сложнее и многограннее.

– Кто тебя нанял? – Карась, проигнорировав упоминание ведьмы, откинулся на спинку кресла и продолжил сверлить меня взглядом. Видимо, я должен был бы проникнуться и, наверное, даже испугаться, но я – не все, мне Карась с его многообещающими взглядами не страшен, а скорее, забавен.

– Тебе эта информация ничего не даст, – я улыбнулся, и Карася аж перекосило, – мой наниматель тебе не по зубам хотя бы потому что мёртвым ничего не страшно.

– Ты хочешь сказать, что тебя нанял покойник?! – кажется, мне удалось удивить главу зареченского криминалитета. – Бред какой! Не хочешь говорить – не говори, но за идиота меня держать не надо. А я ведь сначала поверил этой гадалке, прикинь. Даже как-то не по себе стало, оглядываться начал, а потом успокоился, как обдумал и всё взвесил. Ясно же, что это всё было чтобы напугать меня, типа из равновесия выбить, и я даже догадываюсь, чьих рук это дело. Но не на того напали, я сроду никакой чертовщины не боялся и теперь не стану. Что киллера мог нанять кто-то, в это поверить могу, дело, как говорится, житейское. Но вот все эти предсказания, пророчества… Тьфу и забыть.

– Твоё право, – я равнодушно пожал плечами, – мне, если честно, от твоих переживаний не жарко и не холодно. Я приехал выполнить данное обещание, и я это сделаю, а потом покину ваш очаровательный городишко. Вполне возможно, что даже навсегда.

– Я тебя услышал, – внезапно успокоившись, проговорил Карась, – предлагаю договориться. Сколько ты хочешь?

– Фу, как банально, – я поморщился и укоризненно покачал головой, – Юрий Иванович, не разочаровывай меня…

– Не боишься, что я тебе просто пристрелю? – с искренним интересом проговорил Карась, видимо, поняв, что перекупить меня не получится.

– Нет, – я отдал мысленный приказ, и Фредерик, встряхнувшись, принял свой истинный вид. Карась побледнел и непроизвольно вжался в кресло, но стрелять не стал. Вот ведь нервы у мужика – канаты просто!

Фред, оскалив впечатляющие клыки, медленно прошёл по комнате, обнюхал ноги нашего гостя и довольно улёгся

– Это адская гончая, – любезно пояснил я не сводящему с Фреда глаз Карасю, – ты его видишь, потому что я решил показать тебе одного из своих охранников. Ты, Юрий Иванович, даже достать пистолет не успеешь, поверь мне.

– Почему оно без шкуры, – хрипло спросил Карась, – и не дохнет?

– Это такая особенность породы, – я не стал вредничать и решил удовлетворить его любопытство: и у приговорённых есть право на последнее и иногда даже предпоследнее желание.

– Дорого? – Карась снова решил применить к событиям из мира невозможного логический подход.

– Тебе не по карману, уверен, да и не купить их просто так, – я с трудом сдержал улыбку, а Фред мысленно хихикнул:

«Антуан, не хочешь открыть питомник адских гончих? Озолотишься, гарантирую!»

«Стесняюсь спросить, где мы наберём столько твоих соплеменников?»

«Это проблема, согласен, – подумав, ответил Фред, – я уникален, так что идея с питомником пока откладывается. Но я буду думать в этом направлении».

– То есть мы не договорились? – Карась пришёл в себя удивительно быстро, и теперь я, пожалуй, верил, что он смог подмять под себя многих. Не замахиваясь на более крупный город, Карась полностью сосредоточился на Зареченске. Мудрое решение: удовлетвориться тем куском, который в состоянии проглотить. В той же столице он был бы одним из многих, а в провинциальном Зареченске он, как говорится, «царь, бог и воинский начальник». И уже можно добавить маленькое, но принципиальное слово «был».

– Нет, не договорились, – я непритворно зевнул, – и не договоримся, так что стоит ли тратить твоё и моё время?

Карась выслушал меня, затем встал и молча направился к двери. У порога он обернулся и посмотрел на меня так, словно мне только что зачитали смертный приговор.

– Зря ты приехал, Антон Борисович, зря, – негромко сказал он и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Какое-то время в комнате царила полная тишина, а потом Лёха громко выдохнул.

– Мощный чувак, – со странным выражением проговорил он, – такого врага за спиной оставлять нельзя. И это… Тоха… ты того… извини, что мы тебя с ним столкнули. Просто чего-то не подумали, что он настолько опасная тварь.

При этих словах я чуть не прослезился от умиления: какая прелесть! Нет, ну какое очаровательное существо получилось из старого травника, бывшего уголовника и начальника службы безопасности!

– Нормально, – успокоил я помощника, – можешь поверить, по сравнению с тем же Егором, я уж не говорю о колдуне, которого мы знали под именем Леонида Топлева, Карась – почти безобидный парень. К тому же у нас, как ты помнишь, прекрасная группа поддержки, ожидающая своего часа на Муромском погосте.

На этой оптимистичной ноте я попрощался со своими компаньонами и отправился спать, так как интуиция говорила о том, что завтра хлопот и суеты будет не меньше, чем сегодня, а то и побольше.

Но сюрпризы начались несколько раньше, чем я предполагал. И кто-то ещё будет говорить мне о том, что в провинции жизнь течёт неспешно и сонно? Могу заявить со всей ответственностью – враньё чистой воды!

Утром я, относительно свежий и, что удивительно, выспавшийся, поднимался на крыльцо ресторана базы «Медовое», заранее договорившись с Игорем о встрече за завтраком. Внезапно что-то очень сильно ударило меня под левую лопатку, то есть в аккурат в то место, где у нормальных людей находится сердце.

Глава 15 (начало)

Наверное, всё же самым сильным чувством, которое я испытал в этот момент, было удивление. Нет, ну какой же нужно обладать уверенностью в собственной безнаказанности, чтобы вот так в открытую стрелять в людей на глазах у изумлённой публики? Наглость, господа, просто беспрецедентная наглость! И если до этого момента я ещё думал, насколько жёсткой будет расправа с Карасём, то теперь сомнений не осталось ни малейших: тот, кто попытался убить ещё и меня, получит по полной. Так, что даже мой достаточно жестокий и кровожадный наставник остался бы доволен. Профукал господин Карасёв свой шанс уйти более или менее спокойно.

Между тем, пока все эти мысли крутились у меня в голове, вокруг начался настоящий сумасшедший дом. Ко мне одновременно бросились три человека, направлявшиеся на завтрак параллельно со мной. Звук выстрела был негромким, но внезапно падающий человек – это всегда повод проявить свою активную гражданскую позицию. К сожалению, среди этих троих оказался бывший вояка, который не только прекрасно расслышал звук выстрела, но и смог понять, что это было, и теперь он подозрительно вертел головой по сторонам.

– Стреляли, – уверенно заявил он, умело оттеснив двух немолодых женщин. – Ты как, парень, цел?

– Вполне, – отозвался я, очень надеясь, что вояке не придёт в голову осматривать меня. В этом случае мне будет крайне затруднительно объяснить, почему из раны вытекло так мало крови, почему она почти чёрная и как я дышу с дыркой в аккурат напротив сердца. Не объяснять же ему, что у некромантов два сердца и расположены они немного не там, где у обычных людей. А для того, чтобы я умер, нужно одновременно поразить оба, причём не простой пулей, а заговорённой и начинённой совершенно конкретным веществом. Ну или с помощью колдовства, но здесь мы такой вариант не рассматриваем. – По воронам стреляли, видать. А может, какой охотник неопытный?

– Выдают оружие кому попало, – осуждающе проворчал мужик, – а вдруг бы задел тебя? Вот уроды…

Убедившись, что я разговариваю вполне связно и кровью не истекаю, вояка покачал головой и, подчиняясь просьбам одной из женщин, отправился таки на завтрак. А я подумал, что надо бы как-то так накинуть шарф, чтобы прикрыть дырку в куртке. Кстати, жалко её – хорошая была, хоть и прошлогодняя коллекция, но мне нравилась.

На крыльцо тем временем выскочил совершенно ошарашенный охранник и закрутил головой, пытаясь разглядеть того, кто стрелял. Интересно, он что, предполагал, что киллер будет сидеть и ждать? Нда… с такой охраной и бандитов не надо!

То ли дело мой Фредерик: я ещё упасть не успел, а его уже как ветром сдуло, и я ни секунды не сомневаюсь, что незадачливый убийца уже имел сомнительное удовольствием лично познакомиться с адской гончей. Лежит себе сейчас где-нибудь под кусточком и думает о вечном, а Фред сидит рядом и смотрит на него, прикидывая, откуда можно откусить кусочек так, чтобы клиент остался в сознании, но при этом ощутил всю прелесть открывающихся перед ним перспектив.

– Вы в порядке? – кинулся ко мне ничего не обнаруживший молодой охранник.

– Да, всё в нормально, – прокряхтел я, морщась, так как при падении достаточно ощутимо приложился коленкой. Если кто-то ударялся сильно

– Нужно вызвать полицию, раз был выстрел, – проговорила девушка-администратор, тоже выскочившая на крыльцо, – и позвонить руководству.

– Позвонить можно, – не стал спорить я и поднялся на ноги, – а вот полицию нет смысла беспокоить. Все живы, относительно здоровы, так что зачем людей зря дёргать? Тем более в субботу, правда?

– Какое счастье, что с вами всё в порядке! – абсолютно искренне воскликнула девушка, и я прекрасно её понимал. Сейчас разгар зимнего сезона, и опрашивающая всех потенциальных свидетелей полиция – не лучшее украшение выходных.

– Куртку сними, – негромко проговорил Лёха, пристраиваясь так, чтобы прикрывать мне спину, – дырка заметная очень. И у меня будет потом пара вопросов.

– Имеешь право, – не стал спорить я, понимая, что раз уж мы с Лёхой на какое-то время тесно связаны, ему стоит понимать, что для меня на самом деле представляет опасность, а на что можно махнуть рукой. – Но не сейчас.

– Ясен пень, что не сейчас…

Мы устроились за самым дальним угловым столиком, и я решил, что сначала разберёмся с нашим стрелком, а потом и поговорить можно.

– Слушай, а чего это наш доброжелатель, который навёл на дом Пелагеи, тебя сегодня не защитил? – не унимался Лёха. – Стрелок-то киллер отличный: прямо в сердце попал, между прочим.

– Ну так он же просто доброжелатель, а не телохранитель. К тому же меня сложно убить, я это ещё в доме Шляпникова говорил, хотя там ты меня не слышал, так как старательно ловил зомби в коридорах. Или ещё не ловил, я уже не помню…

– Знаешь, Тоха, – задумчиво проговорил Алексей, накладывая на свою тарелку солидную порцию омлета с ветчиной и сыром, – вроде и времени с тех пор прошло не так чтобы очень много, а мне кажется, что это было лет сто назад, не меньше.

– Это нормально, – успокоил я его, – тоже потом обсудим, ибо к нам идёт господин Лозовский.

Я внимательно смотрел на Игоря, который без особого труда отыскал нас в полупустом зале ресторана и теперь лавировал между столиками.

– Доброе утро, – он дружески улыбнулся, обменявшись с нами рукопожатиями, – Антон, завтра запланирован лыжный поход, в котором ты участвуешь, не забыл? Выходим в девять часов, возвращаемся около пяти. Обедаем в Успенском, это конечная точка маршрута. Чтобы утром не суетиться, заранее всё сегодня подбери, хорошо? Лыжи, костюм, всякие прочие примочки.

– Завтра так завтра, – я пожал плечами, – а ты тоже идёшь?

– Конечно, – Лозовский энергично кивнул и сделал подошедшей симпатичной официантке заказ.

– Игорь, мне нужно с тобой поговорить, – я серьёзно взглянул на сидящего напротив человека, – и сразу скажу, что разговор не из приятных.

– Что-то связанное с Валерой? – Лозовский откинулся на спинку кресла и открыто посмотрел на меня.

– Почему ты так решил? – мы с Лёхой переглянулись, что не укрылось от внимательно наблюдающего за нами Игоря.

– Потому что он позвонил мне сегодня утром и сообщил, что у него образовались срочные дела, требующие его присутствия в другом месте. При этом категорически отказался назвать, в каком именно. Я, конечно, не Эйнштейн, но сложить два и два в состоянии. Вчера он встречается с тобой, а сегодня валит из города.

– Так и есть, – не стал уходить от ответа я, – Валерий Дмитриевич поступил очень опрометчиво и очень неразумно. Он сдал меня нашему общему знакомому, хотя я настоятельно просил его этого не делать. В результате этого неправильного с любой стороны поступка в меня сегодня стреляли и только чудом я остался жив. Как ты думаешь, каким будет мой ответ на такие действия твоего брата?

Игорь выслушал меня совершенно спокойно, во всяком случае, на его красивом лице не отразилось никаких сильных эмоций. Затем он сделал большой глоток кофе из принесённой официанткой чашки и аккуратно положил ложечку на блюдце. Точнее, постарался, так как ложечка звякнула слишком громко, выдавая бушевавшие в душе Лозовского-младшего чувства.

– Ты его убьёшь? – спросил он, когда я уже собрался сам нарушить тягостное молчание. – Я ведь знаю, что ты не совсем тот, за кого себя выдаёшь. Стеша мало рассказывала о вашем мире, но иногда ей нужно было с кем-то поговорить.

А вот тут Игорь смог меня по-настоящему удивить: значит, Стелла не скрывала от своего любовника то, кем была на самом деле? Интересно, насколько моя заклятая подружка – да будет лёгким её путь за Кромкой – была откровенна со своим бойфрендом?

– Да, я знал, что она обладает уникальными экстрасенсорными способностями, – продолжил Лозовский, а я потихоньку выдохнул, – и ты из таких же, как она. Я плохо помню, но то, что ты сделал, когда спас мне жизнь, я не забыл. У меня мало что осталось в памяти, но слово «проклятье» я слышал совершенно отчётливо. Стеша говорила, что вы, одарённые, живёте по своим правилам и законам, иногда даже более строгим, чем те, в соответствии с которыми существуем мы, обычные люди.

– Это так, – я не собирался рассказывать Игорю о том, кем на самом деле была Стелла и кем являюсь я сам, во всяком случае – пока. – И за то, что сделал твой брат, наказание у нас одно – смерть. Если я возьму его жизнь, мне никто не предъявит никаких претензий – я полностью в своём праве.

Глава 15 (окончание)

– Я не знаю, почему он так поступил, – помолчав, проговорил Игорь, – Валера всегда был человеком чрезвычайно осмотрительным и осторожным. Старающимся по возможности избегать конфликтов. То, что он, как ты говоришь, «сдал» тебя вашему общему знакомому – это на него совсем не похоже. Я не к тому, что он этого не делал, я просто не понимаю мотивов. А я не люблю, когда чего-то не понимаю, мне так неуютно, впрочем, думаю, ты понимаешь, что я имею в виду.

– Здесь на самом-то деле всё просто, – я тоже отпил кофе, кстати, более чем приличного, – от меня ещё неизвестно, чего ждать, а вот наш общий друг, фамилию которого мы так старательно здесь не называем, ему знаком гораздо лучше, и чего ждать от него, Валера знал наверняка. Так что тут простой выбор между опасностью реальной и потенциальной. Ему просто не повезло: он не мог знать, что я гораздо опаснее. И намного злопамятнее…

– Я не буду просить за брата, – негромко сказал Игорь, и я удивлённо откинулся на спинку кресла, а Лёха чуть не подавился соком, – за свои ошибки каждый расплачивается сам, но только, пожалуйста, не торопись убивать. Вдруг его вина не так уж велика. Я прошу

– Уважаю, – Алексей как-то по-новому посмотрел на Лозовского-младшего, – достойная позиция, нечасто встречающаяся.

– Даю тебе слово, что досконально разберусь в произошедшем прежде чем принять окончательное решение, – подумав, пообещал я, решив, что в чём-то солидарен с Лёхой и подобная позиция действительно достойна уважения.

– Спасибо, – кивнул Игорь, – я всё же попробую поговорить с братом и выяснить, что сподвигло его на такой неосмотрительный шаг. Если мне удастся что-нибудь узнать, я обязательно дам тебе знать. Возможно, это как-то повлияет на твоё решение. Но наши дела не отменяют завтрашней лыжной прогулки. Как говорится, the Show Must Go On. Программа отдыха коррекции и изменению не подлежит.

С этими словами он встал и быстрым шагом покинул ресторан, оставив нас с Лёхой в состоянии лёгкого обалдения.

– О как… – Алексей тряхнул головой, словно сбрасывая некую одурь, – а так смотришь – телок да и только.

– И не говори, – согласился я, – кажется, я потихоньку начинаю понимать, что в нём нашла Стелла помимо смазливой внешности. Такого парнишку неплохо иметь в партнёрах, хотя и приближать к себе особо тоже не следует, уж больно он себе на уме. И если вчера я считал, что в дуэте братьев Лозовских рулит старший, то сегодня я уже не был бы в этом так уверен. Не исключено, что главный в этой сладкой парочке именно наш Игорёк.

– Что у нас сегодня в планах, босс? – совершенно другим, деловым тоном поинтересовался Лёха.

– Захоронка деда, это в первую очередь, – начал перечислять я, – хотя нет – в первую очередь у нас беседа с тем, кто хорошо стреляет, но плохо бегает. А там по ситуации. Зато ночь нам предстоит чрезвычайно насыщенная, несмотря на предстоящий лыжный поход. Кстати, ты на лыжах как стоишь? Уверенно?

– Нормально вроде, – Алексей пожал плечами, – в школе бегал, потом в армии, так что не чемпион, конечно, но с прогулкой справлюсь.

– Отлично, – довольно улыбнулся я, – значит, идёшь со мной.

– Так это и без того было понятно, – ухмыльнулся помощник, – после сегодняшнего я тебя, босс, одного не отпущу никуда. Ну, во всяком случае, пока мы из этого Зареченска не уедем. Мало ли что, мало ли как…

– Ты ещё Фредерика возьми в рюкзаке, – фыркнул я, стараясь не показывать, что меня даже тронула такая забота.

– А мысль, кстати, неплохая, – ничуть не смутился Лёха, – насчёт рюкзака не уверен, но мы подумаем, что можно сделать.

– Вообще-то я пошутил, – я в очередной раз растерялся. Как-то часто это стало со мной происходить… Или когда ты существуешь в компании, так и бывает?

– А я нет, – невозмутимо ответил Алексей и решительно допил сок, – идём?

Нет, как-то моя жизнь радикально меняется в последнее время, и осталось только понять: мне это нравится или не очень? Слишком уж она отличается от того, к чему я привык за несколько веков существования. Я всегда был один, для некромантов это норма, мы всегда одиночки. Потом, века четыре назад, у меня появился Фредерик, которого я подобрал на задворках Парижа, на заднем дворе магической лавки старого Жерома. Он выбросил бракованного – тот не смог сменить форму – щенка адской гончей на мороз, а я подобрал, поддавшись странному приступу жалости. И ни разу потом не пожалел, так как плохо понимаю, как бы существовал без Фредерика все эти столетия. А теперь у меня и Фред, и Лёха в компании с травником и Бизоном, и Инна Викторовна… Так недолго и ещё какими-нибудь домочадцами обрасти. А оно мне надо? И, что самое интересное, я не готов однозначно ответить «нет». Может быть, неудачная попытка обзавестись учеником получила вот такое вот своеобразное продолжение? Кто его знает… Ладно, время покажет.

Выйдя из ресторана и слыша за спиной шёпот обсуждающих утреннее происшествие девушек-официанток, я сбежал по ступенькам и мысленно позвал Фредерика.

Как я и предполагал, он очень быстро настиг стрелка и теперь караулил его, предварительно затащив в пустующий зимой павильон. Место было выбрано моим помощником очень грамотно: и недалеко от ресторана, и не на самом виду, и шанс на то, что сюда кто-то заглянет – минимален.

Мы с Лёхой с некоторым трудом, проваливаясь в снег, пробрались через полосу белой целины, а затем я, предварительно убедившись в отсутствии посторонних, быстро замёл наши следы крохотным локальным ветерком.

Павильон Фредерик выбрал очень удачно: росшие вокруг пушистые ёлочки надёжно прятали нас от тех, кому вдруг могло взбрести в голову погулять по дорожкам парка.

Я присел на корточки рядом с мужиком средних лет, который забился в угол между двумя прикрученными к полу скамейками и с ужасом смотрел на Фреда, невозмутимо валяющегося на заснеженном полу.

– Я же попал… – проговорил киллер, глядя на меня со смесью страха и удивления, – я точно знаю…

– Попал, попал, не волнуйся, – успокоил я его, – просто тебя не предупредили, что в этот раз клиент – не совсем обычный человек, понимаешь? Подставили тебя, дружище, не по-детски. Может, осознанно, а может, просто по недомыслию, но это уже никак ни на что не влияет. Думаю, ты прекрасно это понимаешь, не маленький.

– Чувствовал я, что заказ гнилой, но денег много пообещали, – словно сам себе сказал мой несостоявшийся убийца, – не устоял, сам виноват, придурок.

– Если ты ждёшь, что я тебе посочувствую, то совершенно напрасно, – я смахнул снег со скамейки и удобно на ней устроился, – но так как лично против тебя я ничего не имею, то могу предложить тебе два варианта. Первый: ты героически молчишь, никого не сдаёшь и после нашей непродолжительной беседы умираешь от клыков вот этой симпатичной псины.

Тут мы все дружно посмотрели на Фредерика, который поднял голову, широко разинул пасть и продемонстрировал великолепные кинжально острые клыки. Гончая поднялась на лапы, ненавязчиво чиркнув по деревянному настилу внушительными когтями, и подошла к мужику. Тот дёрнулся, но убежать даже не попытался: а смысл? Больше двух шагов ему никто сделать не позволил бы, и он это прекрасно понимал.

– А второй вариант? – не выдержав молчания, спросил киллер.

– Второй… – я задумчиво покачал ногой, но понял, что клиент и без того готов и прессинговать его уже ни к чему. – Ты рассказываешь мне всё, что я захочу узнать о твоём нанимателе, сдаёшь мне его лёжку, отвечаешь честно на все вопросы. Тогда я убью тебя быстро и безболезненно, а за все свои грехи ты отвечать будешь уже не передо мной.

– Что ты хочешь знать? – как я и предполагал, наш пленник не слишком долго раздумывал, и через час я уже знал

Глава 16

– Может, всё же не стоило его убивать? – неожиданно спросил Алексей, когда мы заехали перекусить в небольшое симпатичное кафе. Ждать обеда на базе было ещё долго, а до захоронки Синегорского, как оказалось, добираться достаточно далеко. Поэтому мы не стали задерживаться в «Медовом», а решили поесть по дороге.

Это симпатичное заведение с незамысловатым названием «Шоколад» нам посоветовал Бизон, который при жизни, оказывается, даже пару раз заходил сюда с какими-то девушками. Тогда Афоне тут не понравилось, так как алкоголь здесь подавали только дорогой и рюмками, а не бутылками, что в то время Бизона категорически не устраивало. При этом он помнил, что девушкам вроде как понравилось, но вообще кафе было «скучным». И то правда: ни игровых автоматов, ни стриптиза, ни мордобоя – чего интересного-то?

– Стоило, – твёрдо проговорил я, – знаешь, Лёха, вот чему я научился за свою бесконечно долгую жизнь, так это тому, что нельзя оставлять за спиной живых врагов. Никогда и ни при каких условиях, потому что этот благородный порыв наверняка обернётся большими неприятностями. Ты его пожалел, посочувствовал, повернулся спиной и получил пулю в затылок. Потому что он, в отличие от тебя, никакой благородной фигнёй не страдает и правилу, о котором я уже сказал, следует неукоснительно.

– Но этот Серёга, он же просто выполнял приказ, – не успокаивался помощник, – наказывать надо заказчика, то есть Карася.

– А он что, на государственной службе? – я решил, что нужно с этим вопросом разобраться раз и навсегда, коль уж нам сосуществовать рядом. – Лёха, он наёмник, убийца, тот, кто лишает людей жизни не по идейным соображениям, а тупо за деньги. При чём тут приказ? Вот странно мне, что ты этого не понимаешь. Ты же сам силовик бывший… во всяком случае частично.

– Дед говорит, что нужно уметь прощать, – помолчав, сообщил Лёха, – можно было сохранить ему жизнь, этому мужику. Наказать, но не убивать.

– А потом схлопотать от него же очередную пулю? Только уже не в сердце, а в голову? – поинтересовался я. – Такие, как он, ничего не прощают и не забывают. Даже если на меня не поступил бы следующий заказ, он всё равно убил бы меня, так как я – прямая угроза его репутации. А для наёмника имидж – это всё: это размер гонорара, это количество заказов, это жизнь. Поверь, я на таких насмотрелся – по самое не хочу. Тем более что я сдержал слово, и он умер легко, без мучений и дурного посмертия.

– Да так-то я всё понимаю, – задумчиво проговорил Алексей, – но, блин, жалко его, веришь?

– Нет, – я был совершенно спокоен, – не верю и не жалко. Каждый сам выбирает свой путь, и у этого стрелка тоже наверняка был выбор. Он его сделал, причём сам и исключительно осознанно. Как говорится, если ты выбрал ремесло наёмного убийцы, будь готов к тому, что в один прекрасный момент ты можешь поменяться с жертвой местами. Так что мужику ещё повезло, что он напоролся на меня, а не на Карла, допустим. Тогда он точно не дождался бы лёгкой смерти: в отличие от меня, Карл не страдает приступами мягкосердечия, так что парень прочувствовал бы по полной, к чему может привести попытка убить некроманта. А с нанимателем у нас будет отдельный разговор, причём в самое ближайшее время. Пора закрывать этот вопрос, господин Карасёв стал меня активно раздражать.

– Вот тут я с тобой полностью согласен, – оживился Лёха, – сегодня ночью займёмся, я правильно понимаю?

– Абсолютно верно, – я кивнул и допил нереально вкусный кофе. Вообще Зареченск меня приятно удивил количеством достойных бариста даже в не слишком пафосных заведениях. – Не будем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Вообще я не очень люблю эту поговорку, но сейчас она на удивление в тему. А то вдруг Карась решит воспользоваться своим любимым способом решения вопросов и постарается пустить мне пулю в висок.

– Слушай, а почему он не сделал этого ещё ночью, когда приходил? – вдруг заинтересовался Лёха. – Не то чтобы я был этим недоволен, наоборот. Просто интересно стало.

– Карась при всех его недостатках, совсем не дурак, – начал объяснять я своё понимание момента, – он же пока не знал, чего от меня ждать и кто за мной стоит. Можно серьёзно промахнуться: он меня убьёт в своей любимой узнаваемой манере, а потом выяснится, что за мной стоят такие люди, с которыми ему не бодаться, так как они его сомнут и даже не заметят. А так – левый киллер, а сам Карась наверняка всё утро шустрил где-нибудь на виду у большого количества народа, обеспечивая себе железное алиби. Ну а стрелка гарантированно ждали хмурые парни с пистолетами из тех, кто умеет стрелять, но не умеет думать. Так что Серёге, которого ты так мило жалел, всё равно было бы не жить.

– Снимаю все свои предыдущие вопросы, – подумав, решительно заявил Лёха, – и в будущем постараюсь следовать твоему совету: живых врагов за спиной не оставлять.

– Мудро, – кивнул я, выбираясь из удобного кресла, – ну что, поехали? Хорошо бы до темноты управиться, а то мне к ночному рандеву ещё немножко подготовиться нужно.

– Тут уже недалеко, – прислушавшись к внутреннему голосу, сообщил Лёха, тоже поднимаясь и надевая куртку, – дед говорит, что доедем до места, а там немного пешочком пройти, он покажет, куда.

– По лесу, что ли? – я скептически посмотрел на свои не слишком высокие сапоги.

– Ну да, но дед говорит, там рядом, – виновато сказал Алексей, усаживаясь за руль, – зато наверняка много чего ценного найдём, босс.

– Ладно, посмотрим, – я махнул рукой, так как возвращаться и переобуваться в берцы не было ни времени, ни желания. Авось не замёрзну и не промокну, а простуда мне в любом случае не грозит: не болеем мы такой ерундой никогда.

Ехать оказалось действительно уже не очень далеко, и через пятнадцать минут мы свернули за широкую, но явно не слишком популярную у зареченцев дорогу. Её однозначно чистили, но снег уже успел слежаться и скрыть следы тех, кто ездил тут до нас. Мы медленно катили по дороге, мимо приплывали засыпанные снегом ели и сосны, и было ощущение, что мы углубляемся в сказочный лес. Вскоре машина остановилась, и я, выйдя на улицу, глубоко вдохнул свежий морозный воздух.

– Ну и куда дальше? – поинтересовался я, глядя на непролазные снега, тянущиеся по обеим сторонам дороги.

– Туда, – Лёха махнул рукой в сторону, как

– Исчерпывающе, – стараясь не слишком откровенно язвить и раздражаться, ответил я, – а дальше куда? Там в сугробах тропинок нету, а ходить в зимнем лесу по бурелому – такое себе удовольствие.

– А помнишь, в Сибири, в позапрошлом веке, когда мы ещё с тобой в берлоге какой-то неделю отсиживались, – внезапно ударился в воспоминания Фредерик, который в снег лезть и не собирался, а удобно устроился на относительно тёплом капоте. – Там гораздо больше снега было, но ничего, дошли же.

– А чего прятались? – тут же заинтересовался Лёха, что-ты высматривая в лесу, наверняка по подсказкам деда Синегорского.

– Там какие-то сиволапые крестьяне, большинство из которых были беглыми, – охотно ответил Фредерик, – сначала умоляли успокоить их погост, на котором мертвяки взбунтовались, а потом, когда Антуан уже всё сделал, решили и его самого на всякий случай там же прикопать. Ничего у них не вышло, разумеется, но убегать нам пришлось быстро. Хорошо, что Антуан сумел пустую берлогу отыскать, мы в ней и отсиделись, ну а потом пешком через тайгу к людям вышли. Чуть не загнулись в этом лесу. Жрать нечего, холодно и зверьё непуганое шастает.

– Интересная у вас жизнь была, – Алексей даже не пытался скрыть зависть, – столько приключений!

– Да она и сейчас не так чтобы очень скучная была, – хмыкнул я, – но тогда – да… не люблю я с тех пор про прогулки по зимним лесам.

– Туда, – наконец-то определился Алексей и бодро полез через сугробы в лес. Я вздохнул, поплотнее заправил брюки в сапоги и двинулся следом.

К счастью, идти пришлось действительно недалеко, и вскоре Лёха остановился возле ничем не примечательной сосны. Я, как ни присматривался, не мог заметить ничего такого, что выделяло бы её среди остальных.

Алексей между тем походил, проваливаясь в снег по колено, зачем-то постучал по дереву, а затем пошёл вправо, отсчитывая вслух шаги.

– Десять, одиннадцать, уф, двенадцать… – считал он, – дед, долго ещё?

Не знаю, что ответил ему Синегорский, но Лёха сделал ещё пару шагов и остановился возле невысокого бугра, который я сначала принял за просто большой сугроб.

– Дед говорит, тут копать надо, – повернувшись ко мне, сообщил Лёха, – только у меня лопаты нет.

– У меня, как ты видишь, тоже, – я глубоко вздохнул, старательно гася раздражение. А что, заранее нельзя было сказать, что понадобится инструмент?

– А ты никак не можешь… ну, своими методами? – слегка неуверенно спросил Алексей.

– Что делать-то надо? – я хмуро посмотрел на помощника. – Копать? Глубоко или так себе?

– Дед говорит, что тут холм небольшой, а в нём скрытый вход в землянку. Так что надо просто снег счистить и немного землю разрыть, а там он подскажет.

– Подскажет он… – проворчал я, снимая куртку и закатывая рукава свитера, – надеюсь, оно того стоит.

Продолжая ворчать, я слегка отпустил силу, позволив рукам трансформироваться, отрастив крепкие когти. Выглядел с таким частичным преображением я наверняка феерично, но не ехать же в самом деле за лопатой. Когти у некромантов в истинном облике крепче стали, ими можно морёный дуб раскрошить, не то что промёрзшую землю, так что через пятнадцать минут перед нами была старая металлическая дверь, словно вросшая в землю.

– Дед говорит, ключ закопан под левым углом, – сообщил Лёха, ошарашенно глядя на гору земли, насыпанную рядом с холмиком.

– Сам откопаешь, – буркнул я, придавая руке прежний вид и натягивая куртку, – тоже мне, нашли себе экскаватор на минималке.

Лёха тихонько сказал что-то наверняка язвительное, но я предпочёл не расслышать, а то ведь придётся как-то реагировать, а мне откровенно лень.

Помощник быстренько откопал ключ, а потом его движения стали другими: более медленными, осторожными, как у человека, долгое время лишённого возможности двигаться. Судя по всему, на первый план был выпущен Фрол Дормидонтович Синегорский, великий, хотя и непризнанный многими травник, совершивший несколько потрясающих открытий. Не так давно – лет пять назад – я прочитал об одном из них, и именно тогда в моей голове возникла мысль найти тело и после ряда непростых манипуляций забрать себе череп гениального учёного-самородка. Что из этого получилось, вы уже знаете…

Тем временем Синегорский отпер дверь и, пригнувшись, смело шагнул в открывшийся тёмный провал. Я быстренько запорошил снежком свежую землю и наши следы, ведущие к тайнику. После этого, убедившись, что ничто не выдаёт нашего присутствия кроме стоящей на обочине машины, нырнул в сырую темноту вслед за помощником.

Достаточно крутая, но короткая лестница – всего ступенек в восемь-десять – привела нас в небольшое помещение, где даже вдвоём было достаточно тесно. Поэтому я дал возможность Лёхе, точнее, Синегорскому, забрать всё, что он сочтёт нужным, а сам присел на ступеньку лестницы, чтобы не мешать.

– Так, лунник оживающий, самшит колхидский, расторопша… так, где же оно у меня… ага… вот оно… И вот это тоже пригодится, а вот это-то непременно нужно взять, и вот это тоже… О, бордовая вербена, я и забыл, что она у меня есть… Это тоже берём… И ступку… где сейчас нормальную найдёшь… ширпотреб один, барахло. И котелок мой, в нём лучше всего получается, и…

Я молча смотрел, как в сумка, которую мы предусмотрительно прихватили, постепенно наполняется пакетиками, мешочками, склянками, флакончиками, связками чего-то непонятного, коробочками и корзиночками. Закончив с травами и зельями, Синегорский неожиданно опустился на колени и полез под один из стеллажей, откуда и выбрался через минуту, держа в руках бережно завёрнутую в тряпку книгу. Я даже спрашивать не стал, что это такое, потому как и без того всё было ясно.

– А зелье от невидимости, про которое мы говорили, не забыли? – на всякий случай напомнил я.

– Там оно, – дед махнул рукой в сторону сумки, а потом огляделся и со вздохом сказал, – ну всё, наверное, главное взяли, а если что и забыли, то всегда вернуться можно.

– А не страшно было вот так вот всё оставлять? – поинтересовался я. – Мало ли, кто случайно нашёл бы?

– Так зимой никто не ходит, а летом не найдёшь, – хихикнул дед, – я тут вокруг нужные травки и кустики высадил, и захочешь, а не увидишь. Ну а даже если кто умный и нашёлся бы, так на лесенке у меня пара сюрпризов была припасена, мало не показалось бы, уж поверь старику.

Было забавно слышать подобные слова от достаточно молодого Лёхи, но я справился и не позволил себе даже улыбки, а то кто его знает, травника этого, ещё обидится. Старики, особенно гениальные, они такие, обидчивые. Как вспомню своего наставника

Выбравшись на улицу, закрыв дверь и надёжно скрыв все следы своего пребывания, мы загрузились в машину и отправились в «Медовое», готовиться к ночному перформансу.

Глава 17

Я сидел в машине и смотрел на небольшой аккуратный домик, стоящий за высоким забором из так называемого евроштакетника. В окнах света не было, но я совершенно точно знал, что тот, кто нам нужен, находится внутри. Даже на расстоянии я ощущал его эмоции, настолько сильными они были. Страх, ярость, ощущение собственного бессилия перед тем, что не укладывается в привычные схемы, и нереальное, совершенно запредельное желание выжить любой ценой. Наверное, если бы сегодня Карасю сказали, что ценой его жизни станет смерть половины Зареченска, он ни на секунду не задумался бы. Благородство и понимание ценности чужой жизни были для этого человека пустым звуком. Даже я, при всей неоднозначности моей профессии, никогда не убивал просто так, без необходимости.

Помимо самого Карася в доме находилось трое, видимо, охранники или телохранители. Один разместился сбоку от входной двери, второй охранял вход в комнату, а третий расположился на узкой лестнице, ведущей на второй этаж. Огоньки их жизней были мне видны так же хорошо, как и искра Карася. Но, в отличие от своего шефа, стрелки не нервничали, они просто выполняли свою работу. Судя по всему, Карась не предупредил их, что тот, кого он так сильно опасается, не совсем обычный человек.

– Босс, действуем по плану? – Лёха в предвкушении потёр руки. – Давненько я ждал возможности с этой сволочью поквитаться.

– Бомбочки приготовил? – я ещё раз мысленно перебрал всё, что было нужно, акцентируя внимание на последовательности действий.

– Обижаешь, – Алексей подбросил на ладони несколько зеленоватых шариков, – по одной в каждое помещение кроме того, где засел Карась, ждать три минуты.

– Верно, – я кивнул, – потом отходишь в сторону и не отсвечиваешь, пока не позову. Никакой самодеятельности, ясно?

– Но смотреть-то можно? Хочу лицо этого гада увидеть, когда к нему гости пожалуют.

– Можно, если молча, – согласился я, – когда нужен будешь, я сам тебя спрошу.

– Слушаюсь, босс, – козырнул Лёха и, посмотрев на часы, выбрался из машины, постаравшись не хлопать дверями. Пусть мы остановились за два дома до берлоги господина Карасёва, но лишний шум нам ни к чему.

Я пропустил Алексея вперёд, а сам остановился и задумчиво посмотрел на звёздное зимнее небо. Сколько себя помню, меня всегда завораживала красота ночного неба, особенно зимнего. Бархатная фиолетовая, почти чёрная поверхность, усыпанная искрами звёзд, больших и ярких, маленьких и едва заметных. Словно на дорогой лионский бархат высыпали миллионы бриллиантов, крупных, мелких, добавив к этому великолепию россыпи алмазной крошки.

Стряхнув наваждение, я сосредоточился на более приземлённых вещах, а именно – на доме, куда несколько минут назад отправился Лёха. Прикинув по времени, понял, что теперь можно и мне навестить не слишком гостеприимного хозяина. И то, что он совершенно точно мне рад не будет, меня абсолютно не беспокоило.

Калитка тихонько скрипнула, и я отстранённо подумал: хорошо, что тут до нас уже натоптали, а то что-то я в последнее время только и делаю, что следы заметаю. А так отпечатки нашей обуви прекрасно добавились к следам Карася и его охранников.

В коридорчике было тихо и сильно пахло мятой, зверобоем и ещё какими-то травами, названий которых я не запомнил. Сегодня довольный дед устроил в наших комнатах в «Медовом» настоящую лабораторию. По моей просьбе он сделал несколько бомбочек, которые позволяли мгновенно отправить попавшего в зону их действия человека в глубокий здоровый сон минимум на два часа. Именно их должен был раскидать Лёха во всех помещениях кроме комнаты, где находился Карась. Он мне нужен был бодрствующим.

Со своей задачей Алексей справился прекрасно: все три мордоворота сладко спали там, где их настиг внезапный сон. Думаю, здесь пригодились навыки именно бывшего безопасника, так как Бизон привык действовать иначе, про деда и речи нет. Хотя что-то подсказывает мне, что уважаемый Фрол Дормидонтович был тем ещё проказником, и впереди нас ждёт немало сюрпризов.

Не знаю, услышал ли Карась что-нибудь в запертой комнате, но я на всякий случай принял истинный облик, хотя на какое-то время и засомневался, что помещусь. Но ничего, обошлось, я даже умудрился ничего не уронить и не сломать. Как показало ближайшее будущее, меры предосторожности я предпринял совершенно правильно.

Ровно в тот момент, когда я открыл дверь в комнату и шагнул через порог, раздались звуки выстрелов, и три пули, отрикошетив от покрывавшей меня чешуи, ушли в потолок и стены. Если бы я остался в человеческом облике, то с вероятностью почти сто процентов сейчас радовал окружающих дырками в голове, шее и животе.

Пока Карась пытался осмыслить, что пошло не так и почему я не рухнул на пол, заливаясь кровью, Лёха метнулся к нему и выбил из рук пистолет.

– Негостеприимно как-то, Юрий Иванович, – я осуждающе покачал головой, усаживаясь в кресло напротив ошарашенного Карася. – Что же ты так: не разобравшись, кто и как, сразу стрелять начинаешь? Нервишки шалят… Понимаю…

– Ты кто? – прохрипел Карась, вжимаясь в спинку своего кресла. – Ты дьявол?

– Ох, прости, забыл, что ты знаешь меня другим, – повинился я, принимая человеческий облик, но на всякий случай оставив чешую на шее и груди. Понятно, что пуля не причинит мне вреда, но вдруг по счастливой – не для меня – случайности он попадёт в уязвимую точку? Помереть не помру, конечно, но будет не очень приятно.

Карась молча смотрел на меня, а я не мог не заметить, что последние сутки дались ему, видимо, не слишком легко, сколько бы он ни храбрился. Под глазами стали заметнее тёмные мешки, да и всё лицо как-то осунулось, потеряло сытую округлость. В сочетании со смертельной бледностью смотрелось всё это не слишком хорошо.

– Ну что, Юрий Иванович, продолжим нашу беседу? – я поправил объёмный свитер, который специально надел, предвидя трансформацию.

– О чём? – голос плохо подчинялся Карасю, и он откашлялся, одновременно лихорадочно стараясь придумать логическое объяснение тому, что видит.

– О том, как неосмотрительно не прислушиваться к тому, что говорят знающие люди или не совсем люди. Сказала

– Какая Луна, какая карма… Кто ты вообще такой?!

– Ну вот, – я огорчённо вздохнул, – а ведь мне говорили о тебе как о человеке умном и умеющем складывать два и два. Ночью я сказал тебе, что получил информацию от умершей ведьмы, но ты предпочёл не услышать и выводов нужных не сделал. Твой стрелок не вернулся с задания, а я остался цел и невредим. И снова ты не подумал, как одно с другим связано, списал всё на невезение или ошибку киллера. Кстати, стрелял мужик хорошо, прямо в сердце попал бы, если бы оно у меня было.

– У всех есть сердце, – Карась зацепился почему-то именно за эти слова.

– Совершенно необязательно, – уверил его я, – не стану читать тебе лекцию о своеобразии анатомии живущих под Луной, просто поверь на слово. Впрочем, мне без разницы, поверишь ты или нет, да и тебе тоже. Это всё равно ничего не изменит. Я пришёл забрать твою жизнь, и я это сделаю. Просто если бы ты прислушался к словам Пелагеи, а потом поблагодарил бы её и ушёл бы с миром, всё было бы по-другому.

– Ты не стал бы меня убивать? – Карась скривил губы в бледном подобии улыбки.

– Нет, но смерть твоя была бы относительно лёгкой, – я говорил медленно, чтобы пребывающий в шоке Карась успевал осмысливать мои слова, – как у того стрелка, которого ты отправил утром по мою душу.

– Ты убил его?

– Разумеется, – я удивлённо взглянул на собеседника, – ты же не думаешь, что я просто погрозил пальцем тому, кто хотел меня убить, и отпустил его? Он умер, но так как перед смертью успел рассказать много интересного, то ушёл быстро, безболезненно и относительно мирно. А что там и как с ним будет дальше, меня совершенно не волнует, то есть вот абсолютно.

– И меня убьёшь? – Карась прищурился, словно прикидывая, справится он со мной, если сейчас кинется, или нет. Но потом он вспомнил о Лёхе, который молча стоял у него за спиной, и сник.

– Я? Нет, – меня позабавила искра безумной надежды, вспыхнувшая в глазах Карася. – Это сделаю не я.

– Он? – мой собеседник слегка пренебрежительно качнул головой назад, показывая на замершего Алексея. – Сам руки марать не хочешь? Или тонкая душевная организация не позволяет?

– Язвишь, – констатировал я, – это хорошо, не люблю, когда человек слабость демонстрирует. Но я имел в виду не своего помощника, хотя, уверен, что он не отказался бы.

– Тогда кто?

– Не спеши, Юрий Иванович, поверь, ты будешь удивлён, причём не скажу чтобы приятно, – я сосредоточился и призвал тех, кто ждал моего сигнала там, на Муромском погосте.

Человеку для того, чтобы добраться от кладбища в эту часть города, понадобилось бы около получаса, но для призраков, особенно тех, кого призвал некромант, расстояний не существует. Почти сразу в углу появился туман, медленно формирующийся в человеческие фигуры. Они колыхались под невидимым ветром, ожидая приказа того, кто имел на это несомненное право.

– Иди сюда, малышка, – позвал я девочку, которая совершила когда-то роковую ошибку, нанявшись в дом Карася в качестве горничной. Несколько произнесённых мысленно древних слов, и призрак стал почти материальным. На Карася смотрела выглядящая почти живой юная девушка в красивом, но недорогом платьице с белым воротничком и такими же манжетами. Такая уж у призраков судьба: в чём похоронили, в том и ходят весь отмеренный срок.

– Ты?! – вырвалось у мужчины, который, несомненно, узнал девушку. – Откуда?

– Оттуда, – ответил я вместо бывшей горничной, так как разрешения говорить я призракам не дал и не собирался, я и так много для них делаю. – Что же ты, Юрий Иванович, так нехорошо с девочкой обошёлся, а? Ты ведь не только её убил, но и младенца невинного, не рождённого. Неужто ничего нигде не дрогнуло тогда?

Карась молча таращился на призрак, который ждал моего слова, моего приговора. И я не стал откладывать: решение о том, как именно умрёт этот человек, я принял давно, сразу после визита на кладбище.

– Ты можешь взять часть его души, – негромко проговорил я, но слова мои почему-то прозвучали гулко и внушительно, – я дозволяю тебе, ты в своём праве.

Призрак девушки на мгновение вспыхнул синими и алыми искрами, а затем она приблизилась к Карасю и словно прошла сквозь него, но при этом из груди мерзавца вырвался вопль, полный запредельного ужаса и боли. Я ничуть не удивился, так как прекрасно знал, что так и будет. Это боль не на физическом уровне, не телесная, это совершенно другое. От человека словно отрывают часть его самого, наполняя сердце и мозг ужасом и смертельным холодом. Жестоко, но мне не было жаль скрючившегося в кресле человека: он выбрал свой путь сам. И винить в том, что происходит сейчас, может только себя самого.

– Юраш, как же ты так, ведь вместе начинали, я тебе сколько раз жизнь спасал, а ты…

– Неужто деньги мои тебе счастье принесли, Карась?..

– Я ведь доверял тебе, а ты мне клялся в дружбе, и что в результате?…

– Надо было тогда не вытаскивать тебя из-под пуль, а там бросить…

– Я же тебе никак не мешал, Карась, зачем так-то?

– Ладно ты меня кинул, а семью мою почему не пощадил? Не знали они, где деньги, и ты это понимал, но всё равно не пожалел…

Один за другим выходили вперёд призраки, и каждый забирал себе часть сущности того, кто был виновен в их смерти. Карась уже не мог кричать и лишь негромко подвывал, давно свалившись с кресла на пол. А поле последнего он уже и не шевелился.

– Ты удовлетворён, Бизон? – спросил я, когда последний призрак замер в противоположном углу. – Лёха?

– Да, – в голосе, раздавшемся за спиной, была усталость и глубочайшее удовлетворение. – Спасибо, Тоха!

– Благодарю вас за то, что откликнулись, – я посмотрел на призраков, которые молча склонились в глубоких поклонах, – вы отмщены, но распорядиться вашей судьбой может только Хозяин кладбища. В его силах отпустить тех, кто это заслужил. Возвращайтесь, и да будет лёгким ваш последний путь.

– А с ним чего? – Лёха, дождавшись, когда последний призрак растает,

– Ничего, – я равнодушно пожал плечами, – от него осталась только пустая оболочка, в которой нет жизни. Охрана очухается и вызовет «скорую», та приедет и констатирует смерть, скорее всего, от разрыва сердца. Ну, я так думаю… И дня через три-четыре похоронят замечательного гражданина Юрия Ивановича Карасёва на престижном Муромском кладбище. Ну а там уж… Впрочем, я верю в креативность нынешнего Погостника. Ну а нам пора в «Медовое», нам завтра на лыжах топать…

Глава 18

Спать я ложился с чувством выполненного долга и глубоким удовлетворением от хорошо сделанной работы. Лёха отомстил за брата, Бизон за самого себя, а призраки поквитались с тем, кто очень скоро может присоединиться к их компании. Впрочем, что-то подсказывает мне, что спокойное посмертие Юрию Ивановичу не светит ни с какой стороны. Погостник показался мне существом, склонным к экспериментам, так что придумает он для Карася что-нибудь этакое. Например, отправит его в подземные лабиринты охранять дальние подступы к кладбищу. Они на фиг никому не нужны, но зато в этих подземных ходах каких только тварей нет. И некоторые из них очень любят призраков, правда, исключительно в качестве еды.

Но кто бы дал усталому некроманту выспаться! Это потихоньку становится несбыточной мечтой, честное слово! То уголовники в гости ходят незваными, то приходится вершить справедливое возмездие, то ещё что-то. Так-то, конечно, ночь для таких, как я, как раз самое активное время, но мне же и днём отдохнуть не дают! Вот приеду домой и выкопаю где-нибудь одноместный бункер, то есть не сам, конечно, а закажу. Говорят, делают такие и даже по деньгам как-то не слишком ужасно. Хотя спокойствие стоит того, чтобы отдать за него почти любую сумму. А Лёху оставлю на хозяйстве, пусть отвечает всем, что я однажды непременно вернусь. Вот высплюсь – и тут же снова займусь делами. Честное некромантское!!

Мне приснилась Пелагея, которая стояла в густом тумане, похожем на облака, но я моментально узнал это место. Кромка… Именно там, за серо-белой пеленой находится рубеж, из-за которого нет возврата никому. Можно, как оказалось, удержаться на нём, но если тебя всё же затянуло на ту сторону – это окончательно и, как говорится, обжалованию не подлежит.

Ведьма смотрела на меня внимательно, слегка устало, но я отчего-то чувствовал, что она спокойна, не сказать – безмятежна. Значит, всё задуманное ей удалось, и сила перешла к новой владелице. Ну или перейдёт в ближайшее время.

– Благодарю тебя, некромант, – сказала она, и её голос, глуховатый и какой-то совершенно бесцветный, показал мне, насколько близко к Кромке она подошла. Что же заставило ведьму собрать остатки сил и достучаться до меня? – Ты отомстил и сделал это в соответствии с лучшими традициями твоего племени.

– Он заслужил то, что получил, – я всё ещё не понимал, что привело Пелагею в мой сон, – но ты ведь пришла не только для того, чтобы меня поблагодарить, не так ли?

– Верно, – фигура ведьмы слегка отдалилась, и она обернувшись, прокричала что-то прямо в туман, но я не смог расслышать слов, – я хочу обратиться к тебе с просьбой, некромант. И готова хорошо заплатить за помощь.

– Ты? Прости, но у тебя ничего не осталось, – я покачал головой, – это не означает «нет», я готов выслушать тебя. Сегодня я достаточно благодушен и уступчив.

– Помоги моей внучке, – шепнула Пелагея, – возьми её под своё крыло, поддержи на первых порах. Не хочу, чтобы она сразу под Софью пошла или другому ковену присягнула. Она, как и я, будет вольной ведьмой… Только вот пока опыта не наберётся и с силой не срастётся, уж больно лакомым куском для других будет, может не справиться, хоть и учила я её всему.

– Но я-то не ведьма, – я действительно был слегка ошарашен, – вот ни с какой стороны. Ты бы кого другого попросила, а?

– Некого мне просить, – махнула рукой Пелагея, – я не предлагаю тебе всегда быть рядом с ней, понимаю, что у тебя свой путь под Луной, но поддержи её первое время, познакомь с кем нужно, объясни главное. И ты получишь от меня формулу «обратного пути».

– Её не существует, – даже во сне мой голос предательски дрогнул, так как заклинание, о котором говорила Пелагея, позволяет вернуться с Кромки такому, как я. За него любой некромант, не задумываясь, отдал бы половину своего состояния, и это как минимум. Ну а потом убил бы того, кто передал формулу, так сказать, во избежание.

– Если её ни у кого из ваших нет, это совершенно не значит, что она в принципе не найдена, – по губам ведьмы скользнула улыбка, – мне когда-то удалось её раздобыть, но не пригодилась: не подходит она для нашего дара. А вот тебе в самый раз была бы. Клянусь Луной и своим путём за Кромкой, что говорю правду. Помощь моей внучке в обмен на формулу.

– По рукам, – выдохнул я, – но сразу скажу: на всю жизнь я опеку над ней принимать не собираюсь. Помогу и поддержу, да, но дальше – сама.

– Слово! – было видно, что Пелагея с огромным трудом удерживается на Кромке, хотя я и так не понимал, как ей это удаётся.

– Я, некромант Антоний, беру под свою руку внучку ведьмы Пелагеи, вольной ведьмы, – быстро проговорил я, – договор действителен до момента, когда означенная молодая ведьма не войдёт в силу. Луна да будет свидетелем.

– Услышано… – прошелестела Пелагея и растворилась в клубах тумана, который, казалось, довольно заурчал, получив наконец-то долгожданную добычу.

– А формула-то? – воскликнул я и проснулся.

Какое-то время я лежал, бездумно таращась в потолок, а потом внезапно почувствовал, что с моей левой рукой что-то не так. Сел и молча вытаращился на ладонь: на ней мелкими каллиграфическими буковками была выведена формула, о которой мы говорили. Надпись была сделана чем-то красным, и не нужно было быть особо одарённым, чтобы понять – чем именно. Я вскочил с кровати и лихорадочно принялся переносить на бумагу, которая, к счастью, лежала на столе, значки. Потом на всякий случай схватил смартфон и успел сделать несколько снимков до того, как надпись исчезла, словно её и не было.

Вернувшись в кровать, хотя сна не было ни в одном глазу, я внимательно всмотрелся в записи. Через несколько минут я мог лишь восхищённо покачать головой: комбинация, ставшая основой заклятья – того самого, которого, как принято считать, не существует – была проста, как всё гениальное. Казалось бы, ну как можно не додуматься самому до

Как ни странно, после всего произошедшего я как-то даже умудрился немного поспать, поэтому во время завтрака был достаточно благодушен. Как выяснилось, Лёха действительно ещё с вечера подготовил всё необходимое для лыжной прогулки и теперь увильнуть от неё шансов не осталось. Не то чтобы мне не хотелось идти: погода была отличная, небольшой морозец слегка пощипывал кожу, небо сияло, снег скрипел. В общем, красота и благодать, самое то для прогулки. Но, честно говоря, я с гораздо большим удовольствием повозился бы вместе с дедом с теми богатствами, что мы отыскали в его землянке. Да и зелье, рассеивающее ведьминский отвод взгляда, тоже неплохо было бы замутить. Но, видимо, уже после похода…

Кстати, интересно, а как мне искать эту наследницу Пелагеи? Вряд ли она сама постучится ко мне в дверь со словами: «Здравствуйте, дяденька некромант, я та самая внучка!» Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления…

Группа любителей лыжных прогулок вполне ожидаемо оказалась достаточно многочисленной: люди приехали в «Медовое» именно для таких развлечений. Вместе с нами набралось человек двадцать, наверное, если не больше. Энергичный инструктор, натянувший поверх костюма ярко-красную жилетку, чтобы его можно было увидеть издалека, разделил участников на две группы, собрав в одну тех, кто более или менее неплохо держится на лыжах, а во вторую – тех, кто выбрался на лыжню чуть ли не впервые в жизни. С первой группой, для которой был подготовлен более длинный маршрут, он отправился сам, а вторую, состоящую в основном из детей и женщин, сбагрил помощнику.

Совершенно неожиданно для самого себя я получил от прогулки по хорошо накатанной лыжне огромное удовольствие. Вокруг белел снег, воздух был таким чистым и хрустально прозрачным, что его хотелось пить огромными глотками, нагрузка была именно такой, чтобы и не устать, и в то же время разогреть мышцы и вспомнить о том, что они у меня вообще есть. Отдых предполагался в деревеньке Успенское, где, судя по оживлённым торговцам, приплясывающим на морозце за на совесть сколоченными лотками, о таких визитах знали заранее. Ну и правильно: неужто пробежавший на лыжах человек откажется от горячего, с пылу с жару, пирожка и стакана горячего чая? Да ни за что! Нормальный бизнес, ничуть не хуже какого-нибудь другого. Я, кстати, не забывая тихо изумляться самому себе, купил у румяной бабушки роскошный вязаный шарф и такие же красивые рукавицы для Инны Викторовны. Потом подумал и взял второй комплект для Леночки, пусть девчонка порадуется. Передав покупки Лёхе, который тоже прикупил кое-что – потом я узнал, что по просьбе Бизона для мамы – я покачал головой, в очередной раз задумавшись о странных изменениях в собственном характере.

Следуя за инструктором, мы двинулись в кафе, стилизованное под трактир, где и расположились за крепкими удобными столиками. Мы с Лёхой заняли угловой стол, а через полчаса к нам присоединился Игорь Лозовский, который на лыжах по непонятной причине не пошёл, но приехал в Успенское на машине. И что-то подсказывало мне, что сделал он это с совершенно конкретной целью – поговорить со мной.

– Алексей, ты не слишком обидишься, если я попрошу тебя дать мне поговорить с Антоном наедине? – доев удивительно вкусное жаркое в горшочке, спросил Лозовский-младший. – Это действительно личный разговор.

Я молча кивнул, так как с того момента, как Игорь присоединился к нам, ждал чего-то подобного. Лёха обменялся со мной взглядами и пересел за свободный столик, попутно заказав симпатичной официантке кофе и аж два пирожных.

– Возьми меня в свою команду, – глубоко вздохнув, словно собираясь спрыгнуть с высокого моста в реку, проговорил Лозовский, – я ведь вижу, чувствую, что ты не такой, как все остальные. В тебе есть то же, что было в Стеше, только гораздо больше и сильнее, что ли. У меня большие связи и большие возможности, я могу быть тебе полезен.

– Зачем тебе это? – я не стал опровергать сказанное Игорем, так как благодаря своим пока спящим способностям он действительно чувствовал больше, чем обычный человек. – Отомстить за Стеллу?

– И это тоже, – кивнул мужчина, глядя куда-то мимо меня, – но это не главное. Понимаешь, с тех пор, как ты спас меня от проклятья, я словно не живу. Я как будто раздвоился: часть меня по-прежнему занимается делами, зарабатывает деньги, ест, спит… а часть словно в клетке бьётся и никак выбраться не может. Стеша ничем не могла мне помочь, но однажды, незадолго до своей смерти, она сказала, что если мне станет совсем плохо, я могу попробовать обратиться за помощью к тебе.

Ну, спасибо, Стелла, удружила ты мне, ничего не скажешь! Отомстила, ведьма этакая, за то, что я углядел способности Лозовского, а она прошляпила. Чтоб тебе там, за Кромкой, пять ложек сахара в кофе добавляли, вот! Пей и мучайся!

– Ну что же, раз у нас такой откровенный разговор, – я откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на насторожившегося Игоря, – да, мне дано больше, чем другим, но кто тебе сказал, что моя сила светла и безобидна? А вдруг я чёрный колдун, питающийся душами честных граждан? Или что-нибудь ещё похлеще? Тебя это не пугает?

– Нет, – моментально ответил Лозовский, и я с трудом удержался от неуместного ехидного смешка, – я же вижу, что ты делаешь, знаю, что ты помогаешь тем, кто обращается к тебе. Например, ты взял к себе домработницу Миши Шляпникова, но не потому что тебе нужна прислуга, а потому что Мария просто сжила бы её со свету. Что, не так?

– Так, – никогда не видел смысла отрицать очевидное, – но вряд ли из этого стоит делать далеко идущие выводы.

– Я понимаю, что прошу слишком

Сделав глоток чая с какими-то ягодными добавками, я задумался: то, о чём говорил Игорь, было мне понятно и хорошо известно. Так бывает, когда одарённый не пробуждает до конца свою особую энергетику, но и в анабиозе она не пребывает. В силу каких-то причин её потревожили, и теперь она ворочается в сознании человека, то просыпаясь и требуя выхода, то снова впадая в сон. Это ужасно выматывающее состояние, мне о нём подробно рассказывал Карл, который в своё время взял в помощники парня как раз из-за того, что сам же силу в нём и пробудил. Правда, потом этот помощник то ли сам сгинул где-то, то ли Карл от него устал и выбросил куда-нибудь за Кромку – я не интересовался, если честно.

– Помощник у меня есть, – я кивнул в сторону Лёхи, который во всю флиртовал с хорошенькой официанточкой, – второй мне не нужен. Мне и один-то ни к чему, но так уж получилось, так карта легла.

– Я не претендую на роль помощника, – улыбнулся Лозовский, – тем более что я не планирую отказываться от привычного образа жизни. Но ведь тебе может пригодиться, скажем так, финансовый консультант. А там, глядишь, и убедишься, что я могу пользу принести, и доверять больше станешь.

– И тебя не смущает то, что я собираюсь уничтожить твоего брата? – я не отводил взгляда от лица Игоря, отслеживая его реакцию.

– Ты обещал сначала разобраться, – напомнил мне младший Лозовский, – и если это действительно косяк Валеры, я тебе слова не скажу. Я, знаешь ли, тоже не в богадельне вырос, российский бизнес – тот ещё террариум. И старый принцип «за базар надо отвечать» никто не отменял.

– Я подумаю, – решил я, прикинув, что подобный административный ресурс может мне пригодиться, – будем считать, что у тебя испытательный срок. И у меня есть для тебя первое задание.

– Какое? – было видно, что Игорь доволен результатами переговоров.

– Мне нужно знать всё о женщине по имени Пелагея, которая проживала в доме номер четырнадцать по Заводской улице. В первую очередь меня интересует её семья, особенно дети и внуки. Ну и правнуки, ежели таковые уже имеются.

– Сделаем, – кивнул Игорь, поднимаясь из-за стола, – и, Антон, спасибо за доверие.

– О доверии мы поговорим потом, – отмахнулся я, – а сейчас просто убеди меня, что с тобой мне удобнее, чем без тебя.

Глава 19

Обратный путь из Успенского прошёл спокойно: никто не пытался помешать, никто не лез с разговорами, и я действительно сумел получить удовольствие, скользя по хорошо накатанной лыжне. Даже мелькнула мысль о том, что иногда зимой можно наведываться сюда, в Зареченск, именно для того, чтобы покататься на лыжах, погулять по зимнему лесу, подышать изумительно вкусным воздухом.

Охранки были нетронуты, Фредерик, благоразумно отказавшийся от предложения Лёхи покататься в рюкзаке, преспокойно дремал в кресле. Увидев нас, он зевнул во всю немаленькую пасть, потянулся до хруста в костях и снисходительно поинтересовался:

– Ну что, спортсмены-любители, как покатались? Что интересненького видели?

– Лозовский предложил свои услуги в качестве финансового и ещё какого-нибудь консультанта, – сообщил я, стягивая свитер и с наслаждением плюхаясь в удобное кресло, – поручил ему раздобыть всю информацию о Пелагее, ибо нам как-то надо отыскать её внучку. Поможем девчонке слегка, потом познакомим с Годуновой, и пусть они уже сами разбираются, будет она вольной ведьмой или примкнёт к ковену. Для нас главное то, что в смерти Стеллы почти наверняка виновата не она.

– Левый клык даю, что Стеллу отравила Мари, – проворчал Фредерик, – я пока не могу привести необходимые аргументы, но почти не сомневаюсь в этом.

– Не исключено, – не стал спорить я, так как тоже склонялся к этой версии. – Но нужны доказательства. Впрочем, я думаю в этом направлении.

– Тебе тут приглашение принесли, кстати, – кот ткнул лапой в сторону стола, – на этот раз без всяких штучек: никакой мистики, просто пришла девушка с ресепшен и положила на стол.

– А куда хоть приглашают-то?

– Антуан, – кот осуждающе посмотрел на меня, – принято считать, что некроманты обычно не страдают склерозом, но мне кажется, ты стремишься опровергнуть это утверждение. Тебе же говорили: благотворительный вечер в городской администрации.

– Точно! – я недовольно поморщился. – Напомни мне, мой мохнатый друг, почему я на это согласился?

– А кто тебя знает? – кот забавно пожал пушистыми плечами и повернулся к Лёхе, с улыбкой слушающему наш разговор. – Дед, срочно вспоминай какую-нибудь микстуру для улучшения памяти, а то некромант с признаками склероза – это нешуточная угроза для окружающих.

– Я туда один не пойду, – заявил я, – благотворительное мероприятие в Зареченске – это звучит не слишком привлекательно. Бизон, не обижайся, я ничего не имею против конкретно твоей малой родины, но не уверен, что мне понравится местное руководство. К тому же мне не с кем идти, а тут, – я развернул приглашение, – сказано, что прибыть нужно со спутницей. А раз я не соответствую, то можно и не ходить, правильно?

– Не уверен, что это политически правильное решение, – неожиданно сказал Лёха, – там можно много чего интересного услышать, да и вообще…

Что именно «вообще», Алексей сказать не успел, так как в дверь вежливо постучали, и после того, как я ответил, на пороге возникла лучезарно улыбающаяся Софья Арнольдовна Годунова собственной ведьминской персоной.

– Добрый вечер, Антон, – почти пропела она, сияя благодушием и некой загадочной томностью, – а я подумала-подумала и решила, что вполне заслужила немного внепланового отдыха. Вот и отправилась посмотреть, что такого чудесного находят люди в зимнем отдыхе у нас, в средних широтах.

– Добрый вечер, Софья, – я проявил вежливость и выцарапался из уютных объятий кресла, – неожиданно, но вполне тебя понимаю. Мы вот сегодня на лыжах пробежались, так теперь, знаешь, такая приятная лёгкость в теле образовалась – просто прелесть что такое!

– Ты умеешь ходить на лыжах? – почему-то удивилась ведьма. – Мне сложно это представить, если честно.

– Почему же? Неужели ты думаешь, что я провожу свободное время исключительно шатаясь по кладбищам и препарируя трупы?

– Не только, – хихикнула вдруг Софья, став лет на двадцать моложе, – ты забыл упомянуть общение с призраками и прочими неупокоенными сущностями.

– Кстати о призраках, – я жестом пригласил гостью занять свободное кресло, – я выполнил твою просьбу, Софья Арнольдовна. Пообщался с Пелагеей, вернее, тем, что от неё осталось, её тенью, отзвуком.

Годунова тут же отбросила свою показную томность и резко выпрямилась в кресле. Её взгляд стал острым и очень внимательным.

– Подружку твою убил местный криминальный авторитет, Карась. Не было у них никакого конфликта интересов, просто она предсказала ему смерть неминуемую, избежать которой у него никак не получится. Ни деньги не помогут, ни связи… Но Карась был человеком дремучим, не страдающим от излишков образования, поэтому решил, что нет предсказательницы – нет и предсказания. Начитался, видимо, каких-то книжек, но не подумал, что это художественная литература, там и соврут – недорого возьмут. В общем, застрелил он её, но Пелагея это предвидела и силу свою в книгу перелила.

– Где она? – отрывисто спросила ведьма, и её взгляд потемнел.

– Пелагея или книга? – я всё же не смог отказать себе в удовольствии слегка позлить Годунову. Пустячок, а приятно!

– Книга, – явно подавив раздражение, ответила глава ковена, – где Пелагея, я уже догадалась.

– А книга у её внучки, – любезно сообщил я, – и, полагаю, она уже силу приняла, судя по тому, что подружка твоя за Кромку ушла окончательно.

– У внучки? – кажется, мне удалось невозможное: Годунова выглядела действительно искренне удивлённой. – Откуда у неё внучка?

– Полагаю, оттуда, откуда и у всех, – я по-прежнему был исключительно любезен, – была у неё дочка, у дочки – своя дочка…

– Не было у неё дочки, – нахмурилась Софья Арнольдовна.

– Ну, дорогая моя, если ты не знала о её существовании, это совершенно не означает, что её действительно не было. Насколько я понял, Пелагея была вольной ведьмой, видимо, и дочери с внучкой такую же судьбу уготовила. Потому и не сказала тебе ничего.

– И где эта внучка теперь?

– Хороший вопрос, – я кивнул, – но вот только огорчу я тебя, Софья Арнольдовна, так как юную ведьму, получившую от бабки серьёзную силу, Пелагея мне доверила.

– В каком смысле? – в очередной раз изумилась Годунова. – Ты-то какое отношение к нашему племени имеешь?

– Ну вот не случилось никого более подходящего рядом, пришлось Пелагее брать, что было, – я с неискренним вздохом развёл руками, показывая, насколько я сам не в восторге от свалившейся на меня обязанности. – А был только некромант, так что я теперь опекун неопытной ведьмы, во всяком случае до того момента, как она с силой своей совладает и решит, как ей дальше жить-поживать. На свободе или как…

– И ты её уже нашёл? – ведьма старалась быстренько просчитать ситуацию, но получалось пока не очень.

– Я в процессе, – честно ответил я, – и я готов даже устроить вам встречу, в моём, разумеется, присутствии, чтобы ты обрисовала девочке возможные перспективы.

– Ты готов позволить ей встретиться со мной? – у Софьи сегодня явно был день разрыва шаблона. – Не боишься, что сманю, и ты слово не сдержишь?

– Неа, – я безмятежно улыбнулся, – я же рядом буду, Софьюшка Арнольдовна, драгоценная моя. А ссориться со мной – оно тебе надо?

– Нет, – вынуждена была признать Годунова, – и что ты хочешь в качестве платы за эту встречу? Не просто же так ты мне этакую любезность оказываешь? Про договор я помню, досье уже через пару дней у тебя будет. Ну и вторую часть тоже не забыла.

– Сходи со мной на благотворительный вечер, – озвучил я свою просьбу, – там надо быть со спутницей, а я как-то этот вопрос не продумал, сюда собираясь.

– Куда сходить?!

– Завтра в администрации чудесного города Зареченска будет благотворительный вечер, – сообщил я и, подсмотрев в приглашении, уточнил, – в пользу редких вымирающих видов арктической фауны.

Годунова прижала тонкие пальцы, унизанные кольцами, к вискам и переспросила:

– В пользу кого, прости?

– Собранные средства помогут организовать и финансировать мероприятия по спасению и увеличению поголовья редких арктических животных, таких, как полярный волк, песец, северный олень, овцебык, нарвал, белуха, морской котик, – процитировал я пригласительный.

– А у меня шуба из песца, – задумчиво проговорила Годунова, – наверное, будет неправильным прийти в ней, как ты думаешь?

– Это было бы, как говорит мой помощник, «политически непродуманное решение», – согласился я, – ну так что, составишь компанию симпатичному одинокому мужчине, Софья Арнольдовна? Обещаю не приставать, не напиваться и вообще вести себя достойно, дабы не опорочить… дальше ты сама придумай, мне лень.

– Во сколько идём-то? – очень по-человечески вздохнула Годунова, поднимаясь из кресла.

– Ты где остановилась? Здесь, в «Медовом»?

– Вот ещё, – она насмешливо фыркнула, – тут в центре есть вполне даже приличная гостиница с редким, я бы сказала, уникальным названием «Зареченск».

– Действительно, – я кивнул, – никогда не додумался бы. Тогда завтра около семи я за тобой заеду, пойдём спасать обвцебыков и компанию. О, тут указано, что дресс-код Cocktail Attirе, ты смотри, а? Как далеко продвинулся прогресс, даже в Зареченске знают, что такое нюансы дресс-кода. Ну хоть не Black Tie, и на том спасибо, так как смокинга у меня с собой точно нет.

Софья бросила на меня насмешливый взгляд, который я не смог расшифровать: то ли она осудила меня за то, что я не озаботился взять с собой смокинг, то ли её позабавило моё серьёзное отношение к вопросу. Ну а что? Не хочу, чтобы в каком-то там Зареченске говорили потом, что Антон Широков шокировал публику постыдным незнанием элементарных вещей.

– Кстати, Антон, а что у тебя за дела такие с той особой, о которой ты меня сведения попросил собрать? – словно бы невзначай, чуть ли не на пороге, спросила Годунова. – Очень любопытная личность, оказывается.

– Уверен, что ты, как и я, прекрасно осведомлена о том, что не названная тобой по имени дама много чего успела натворить в своей, несомненно, долгой жизни. И вот некоторые из её очень давних дел меня и интересуют. Сразу скажу: если между вами какое-то недопонимание существует, то меня оно не волнует абсолютно. У меня в отношении этой особы свой интерес, так сказать, исключительно личный.

– Как же, наслышана о том, как не так давно ты с ней в доме её человеческого любовника Шляпникова схлестнулся, – усмехнулась Софья, – я тогда ещё подумала, что рисковый ты парень, некромант Антон Борисович. Есть – и в обычном мире, и в нашем – те, с кем я никогда не стремилась пересекаться. Не потому что боюсь, нет, просто порой можно замараться, даже ничего не делая. И как потом всем объяснять, что я тут просто мимо проходила – непонятно. Поэтому на всякий случай я стараюсь держаться от неё и её приближённых подальше. Благо мир большой, а на власть в ковене она никогда не посягала, ей это просто не нужно, у неё свой путь. Кстати, если вдруг во время вашего выяснения отношений с ней что-нибудь случится – совершенно

– Давай сделаем вид, что ты ничего такого не говорила, а я, соответственно, ничего не слышал, – я подпустил в голос холода, – так будет правильнее, Софья Арнольдовна, согласись. А досье я жду… Грешен, люблю на ночь почитать что-нибудь увлекательное. Как думаешь, может, это возраст потихоньку начинает сказываться?

– Уверена, что ты ещё молодым сто очков вперёд дашь, – засмеялась ведьма и наконец-то покинула комнату, процокав каблучками сапог по коридору. Интересно, а почему я не услышал, как она подходила? Небось порталом прошла, лентяйка…

– Ну что же, – я сладко потянулся, – вот и спутница для меня на завтрашнее мероприятие. Да ещё какая! Что-то подсказывает мне, что завтра будет немало любопытного! Поэтому вы как хотите, а я спать!

Глава 20

Как ни странно, благотворительный вечер в администрации славного города Зареченска был организован более чем достойно. Честно говоря, я ожидал чего-то гораздо более провинциального, что ли. Здесь же по большинству позиций организаторы могли бы обогнать даже некоторых столичных коллег. Всего было в меру: цветочные композиции, оформленные в зимней стилистике, радовали глаз изысканной – не побоюсь этого слова – красотой, обслуживание было ненавязчивым, а речи в меру пафосными и недлинными.

Мы с Софьей Арнольдовной подъехали к назначенному времени и неспешно влились в удивительно многолюдную толпу приглашённых. Мужчины были в костюмах тёмных тонов, а дамы сверкали голыми плечами и нескромными драгоценностями. Да, некоторые из них были неуместны на подобном мероприятии, но я решил, что стоит быть снисходительным. В конце концов, где зареченской элите похвастаться бриллиантами, как не на благотворительном рауте, верно?

Мы с Софьей успели сделать пару кругов по украшенному холлу небольшого ресторана, в котором проводилось мероприятие, когда к нам подошёл Игорь Лозовский. Он сердечно поприветствовал нас, обменявшись со мной рукопожатиями и поцеловав Годуновой ручку. Надо сказать, что разглядывал главу ковена Лозовский очень внимательно, практически на грани приличия, и я подумал о том, что у парня какая-то нездоровая тяга к ведьмам. И, надо признать, Софья Арнольдовна принимала эти взгляды как нечто само собой разумеющееся и даже не собиралась по этому поводу возмущаться. Надо будет как-нибудь ненавязчиво предупредить Лозовского, что Годунова – это не милашка Стелла, она таких, как Игорёк, ест на завтрак.

– Игорь, – проворковала между тем Софья, аккуратно подцепляя Лозовского под локоток, – а расскажите мне, пожалуйста, неужели с популяцией песцов всё обстоит так печально?

– Если честно, я не обладаю детальными сведениями, – увлекая ведьму к столу с шампанским, проворковал этот ловелас, – но если вас это интересует, я могу навести справки.

Мне осталось только изумлённо покачать головой, провожая взглядом сладкую парочку. Ну-ну, вот даже не знаю, что и сказать-то по этому поводу. Чувствую себя старым дедом, у которого молодой внук неожиданно отбил партнёршу по преферансу.

Впрочем, Годунова в платье глубокого синего цвета была удивительно хороша, так что понять Лозовского я могу. Многие мужчины с трудом отводили взгляд от стройной ведьмы, которая откровенно купалась в мужском внимании и женской неприязни.

– Ничто так не украшает мужчину, как идущая рядом с ним эффектная женщина, не так ли? – раздался за моим плечом голос, который я никак не ожидал услышать.

– Золотые слова, Валерий Дмитриевич, – не оборачиваясь, произнёс я, – признаюсь, ваше появление достаточно внезапно. Полагаю, Игорьку было поручено временно нейтрализовать мою спутницу и дать вам возможность обсудить со мной возникшее между нами непонимание.

– Не поручено, ни в коем случае, – возразил старший Лозовский, – мы поговорили, и Игорь убедил меня, что, прячась, я лишь усугублю то, что вы так деликатно назвали «непониманием», Антон Борисович.

– И он же сказал вам, что я обещал разобраться в ситуации, прежде чем принимать какие-либо меры.

– Именно так, – я не видел, но чувствовал, что Лозовский едва заметно расслабился, видимо, поняв, что убивать его прямо сейчас никто не станет,

– Поэтому вы выбрали для разговора людное место. Во избежание, так сказать…

– Да, так я и рассуждал, – Валерий наконец-то перестал дышать мне в спину и, сделав несколько шагов, остановился рядом. Я взглянул на него и усмехнулся: за прошедшее время чиновник постарел лет на десять. Под глазами залегли тени, пропал внешний лоск уверенного в себе человека, в глазах поселились беспокойство и тщательно скрываемый страх.

– Слушаю вас, Валерий Дмитриевич, – я взял бокал шампанского и отошёл к окну, за которым весело мигали украшающие площадку перед дверью гирлянды.

– Я, как и большинство людей, занимающих более или менее значительные посты в Зареченске, многим был обязан Юрию Ивановичу, – начал он, откашлявшись, – к тому же у него были некоторые документы, характеризующие меня не с самой лучшей стороны. Понимаете?

– Компромат? Так вы прямо так и говорите, Валерий Дмитриевич, – я широко улыбнулся, – называйте вещи своими именами, поверьте, так гораздо меньше шансов быть неправильно понятым.

– Он самый, – Лозовский вздохнул, – при этом никто не в курсе, где Юра хранил свои записи. Он ведь не только обо мне сведения собирал. Обыскали всё, но ничего не нашли ни в его доме, ни в кабинете, ни в загородном особняке.

– Сочувствую, – я даже не пытался говорить искренне, – но совершенно не понимаю, какое отношение к этому имею я. Ваш посыл понятен: Карасёв вас шантажировал, поэтому вы без малейших сомнений меня ему сдали. Дело, как говорится, житейское, да, господин Лозовский?

– Я готов заплатить любую виру, – неожиданно твёрдо сказал брат Игорька, – назовите цену.

– Мне нужно обдумать ваше предложение, – помолчав, ответил я, – и, знаете, почему вы до сих пор живы?

– Любопытно, – голос всё-таки выдал напряжение, в котором находился чиновник, – расскажете?

– Мне было выгодно то, что вы сделали, – не стал лукавить я, – мне нужно было, чтобы Карасёв сам начал меня искать. Вы сэкономили мне кучу времени, Валерий Дмитриевич. Поэтому я готов назвать свою цену.

– Слушаю вас, – Лозовский ни жестом, ни взглядом не выразил своих эмоций по поводу того, что я его просчитал и банально использовал, а потом его же и обвинил в неблаговидном поступке. Ну а что он хотел?

– Вы купите для меня дом в Зареченске, – сказал я, – при это я сам укажу вам, какой именно. И выплатите существенную компенсацию одному человеку. Существенную по нашим с вами представлениям, а не её.

– Что-то ещё? – Лозовский был спокоен и сосредоточен.

– Пока всё, но я оставляю за собой право обратиться к вам с одной просьбой и вы без разговоров её выполните. Обещаю, что она будет адекватной и почти наверняка в рамках правового поля. Ну, может

– Напугали ежа голой… хм… извините, – бледно улыбнулся Лозовский. – Это более чем щедрые условия, Антон Борисович. Что за дом вас интересует?

– Мне нужно, чтобы вы буквально завтра-послезавтра купили для меня дом под номером четырнадцать по Заводской улице, – мило улыбнулся я, наблюдая, как опешил чиновник.

– Но, Антон Борисович, может быть, вы рассмотрите варианты в более цивилизованных районах? – Лозовского явно впечатлил мой выбор объекта недвижимости. – Это же даже для нас задворки…

– Считайте это моей причудой, – улыбнулся я, – мы, жители мегаполисов, такие затейники порой, это что-то! И пункт номер два: Степанова Лидия Михайловна, скромная одинокая женщина, труженица. Вполне заслужившая небольшую компенсацию за многолетний нелёгкий труд.

– А повод? – уже исключительно по-деловому уточнил Лозовский.

– Сами придумаете, – отмахнулся я. – Но всё должно быть естественно и не вызвать никаких вопросов. Ну, Валерий Дмитриевич, мне ли вас учить?

– Сделаю, – коротко сказал Лозовский, – и обращаться ко мне вы можете столько раз, сколько потребуется. Плюс к этому, я закрепляю за вами люкс в «Медовом», он всегда в вашем распоряжении, только предупредите хотя бы за сутки, если решите приехать. Естественно, проживание и обслуживание исключительно за счёт принимающей стороны.

– Спасибо, – не стал отказываться я, – мне понравилось здесь, в Зареченске, так что я, скорее всего, воспользуюсь этим предложением.

Валерий помолчал, а потом негромко спросил, и по его голосу я понял, что он готов к любому ответу:

– Могу ли я считать, что инцидент отчасти исчерпан и между нам более нет непонимания?

– Можете.

Мой наставник, да будет лёгким его путь за Кромкой, всегда учил меня тому, что нужно уметь вовремя остановиться. Был он некромантом матёрым, безжалостным и абсолютно чуждым сентиментальности, но я чётко запомнил его слова о том, что иногда полезного человека лучше иметь в должниках, ибо в этом случае с него много пользы поиметь можно. Главное, чтобы он не забывал о том, что ты мог его убить, но оставил в живых. Именно так я и поступил со старшим Лозовским, завершив разговор напоминанием:

– Но помните, Валерий Дмитриевич, что если вы каким-то образом попытаетесь навредить мне или тем, кто находится под моей защитой, вас не спасёт уже ничто. И поверьте, смерть для меня не является конечной точкой пути. Не пытайтесь понять, просто поверьте.

Лозовский помолчал, потом кивнул и медленно проговорил:

– Думаю, я вас услышал, Антон Борисович. Скажите, а могу я в случае острой необходимости обратиться к вам за… так скажем… консультацией? Разумеется, оплаченной по вашим тарифам.

– Если вдруг такое случится, – я кивнул, – свяжитесь со мной через вашего брата, Игоря. Думаю, мы сможем договориться.

– Благодарю, – Лозовский довольно кивнул, – что касается дома на Заводской, то можете считать, что он уже ваш. Все необходимые документы вам привезут завтра. Завтра же социальные службы посетят ту достойную женщину, о которой вы говорили. Полагаю, она останется довольна.

– Вот и замечательно, – я слегка, буквально пару секунд – исключительно в воспитательных целях – помедлил, а потом таки пожал протянутую мне руку. – Пойду вызволять вашего брата из цепких ручек Софьи Арнольдовны, пока это ещё возможно.

Я ловко ввинтился в толпу общающихся гостей и вскоре добрался до увлечённо беседующей парочки.

– Антон, представляешь, у Игоря скоро день рождения, и он пригласил меня, – сообщила мне веселящаяся Годунова, – я так давно не ходила по… – тут она замешкалась, подбирая слово, – по обычным, не пафосным праздникам!

«Наверняка хотела сказать «по человеческим», – подумал я и мысленно хихикнул. Представил себе Годунову, вручающую Игорьку большущий торт со свечками и огромную открытку с надписью «С днём рождения!»

Стоп…

Надпись…

Открытка…

С днём рождения…

И буква «ж» с таким характерным хвостиком…

Нет… Этого не может быть просто потому что не может быть никогда!

Я столько раз смотрел на неё, но не видел ни единого проблеска дара. Да и Годунова – а она в отличие от меня с ведьмами каждый день общается, к тому же сама ею является – сказала тогда, что, мол, очень жаль, но девочка совершенно без способностей. Не могли же мы оба ошибиться! Или могли?

– Ты что стоишь, словно вспомнил, что молоко на плите оставил? – раздался голос Софьи совсем рядом со мной.

– Что? Какое молоко?

– Расслабься, Антон, и скажи, что случилось, – ведьма глядела на меня с сочувствием, и совершенно не важно, что ведьмы его испытывать не могут по умолчанию. Судя по всему, я очень мало о них знаю…

– Скажи, может ведьма, молоденькая совсем, спрятать свою силу так, что никто даже не догадается о том, что она у неё есть?

Годунова подобралась, словно гончая, почуявшая след добычи, и уже очень серьёзно задумалась.

– В принципе, ничего невозможного нет, – протянула она через некоторое время, – если научить, как скрывать, то вполне возможно. Но это непросто, нужна опытная наставница…

– С этим как раз проблемы не было, – отмахнулся я, – и что, даже ты смогла бы не заметить?

– Могла, если не всматривалась специально, – она пожала плечами, – а что случилось-то? Ты вычислил наше юное дарование, я правильно понимаю?

– Пока не уверен, поэтому ничего говорить не буду, – я решительно направился к выходу, – но я помню о своём обещании. Я сейчас уеду, Софья. Ты со мной?

– Нет, – ведьма стрельнула взглядом туда, где её, улыбаясь, ждал Игорь Лозовский, – меня есть кому развлечь и проводить.

– Понятно, – я кивнул младшему Лозовскому, который отсалютовал мне бокалом с шампанским, – не увлекайся только. Не забывай, мальчик под моей защитой.

– Не волнуйся, видела я твою метку, так что ничего с твоим мальчиком не случится, – Годунова сладко зажмурилась, – во всяком случае такого, что может ему как-то навредить. Со Стеллой он прекрасно ладил, почему бы и со мной не развлечься, а?

– Ну и славно, – я улыбнулся, хотя голова была занята совершенно другим, – отдыхайте, дети мои, сильно не шалите, кровать не ломайте, окружающих не беспокойте.

– Иди уже, – Годунова махнула Игорю рукой, показывая, что скоро подойдёт, и неожиданно серьёзно взглянула на меня, – а я завтра к тебе наведаюсь, хорошо?

– Буду рад.

Я быстро оделся и вскоре уже подъезжал к «Медовому». По идее, в номере меня ждали помощники, ещё даже не догадывающиеся о том, что им предстоит ночная вахта у колдовского котелка, который мы увезли из захоронки Синегорского. Мне срочно нужно зелье, снимающее отвод глаз.

Глава 21

Зелье пахло очень странно: лавандой, сухой травой и почему-то книжной пылью. Этот удивительный запах нельзя спутать ни с чем, ибо это аромат вечности, знаний и времени. Так пахнет в древних

– Не понимаю, – признался я, в очередной раз глубоко вдохнув потрясающий запах, – ну как, как?!

– Ничего удивительного, – вальяжно откинувшись на спинку кресла, ответил Лёха, и по интонациям я понял, что сейчас со мной разговаривает великий травник, – вот скажи мне, Антон, ты стихи любишь?

– Как сказать, – я старательно порылся в памяти, но страстной любви к рифмованным строкам не обнаружил, – наверное, не очень.

– А музыку? – не отставал дед.

– Музыку люблю, – тут же ответил я, так как действительно всегда с огромным удовольствием слушал произведения известных и просто талантливых композиторов. А с некоторыми, в частности, с Рахманиновым, был даже лично знаком.

– Параллель проста, – Синегорский откашлялся и взболтал небольшой пузырёк, в котором игриво поблёскивало нужное нам зелье. – Нот ведь тоже всего семь, но у кого-то получится жуткая какофония, а у кого-то – услада для слуха и для души. Так и с зельями: кто-то просто смешивает травы, а кто-то – например, я – творит волшебство.

Я давно заметил тягу Фрола Дормидонтовича к красивым и цветистым фразам, но, к счастью, он не злоупотреблял моим вниманием и на первый план выходил крайне редко, в исключительных случаях. Роль созерцателя и молчаливого участника нравилась ему куда больше.

– Как правильно пользоваться чудом, которое вы сотворили на наших глазах? – уточнил я, забирая у травника заветный флакончик.

– Всё очень просто, мой друг, – Синегорский переплёл пальцы, слегка хрустнув суставами, – нужно распылить в комнате, где должна появиться скрывающаяся под заклинанием ведьма, это зелье и просто ждать. Действие продлится сутки, чуть больше.

– А если она не придёт?

– В этом флаконе зелья хватит на несколько заходов, – дед задумался, что-то просчитывая, – как минимум на три. Думаю, за столько времени ты управишься. Хотя, мне кажется, ты должен придумать, как приманить ту ведьму, которую ты хочешь разоблачить. Если, конечно, ты уверен, что это действительно тебе нужно.

– Что значит – «действительно нужно»? – я слегка растерялся. – Ну а как же иначе?

– Ну вот раскроешь ты её, – задумчиво проговорил Синегорский, – а дальше-то что? Ты получишь правду, но с ней ведь надо что-то делать, с правдой-то этой. Решения принимать, чужой жизнью распоряжаться. Ежели готов ты к такому, то, как говорят современные молодые люди, флаг тебе в руки и барабан на шею. Но ты подумай, Антошенька, ведь не просто так она от тебя прячется, а?

– Дура потому что, вот и прячется, – сердито фыркнул я, стараясь не показать, как сильно меня озадачили слова старого травника. – Можно же просто прийти и поговорить. Что же я – зверь какой?

Тут Фредерик, до этого внимательно прислушивавшийся к разговору, ехидно фыркнул.

– Ну да, не слишком удачное сравнение, согласен, – вздохнул я, – но я ведь никогда её ни словом не обидел, наоборот, всегда старался сделать приятное, зарплату хорошую платил, премии к праздникам опять же…

– Тебе, Антоша, лет-то сколько? – вздохнув, спросил Синегорский. – Хотя не отвечай, я и сам знаю, что много. Только что же ты дурак-то такой, а?

– Чего это я дурак? – я хотел всерьёз обидеться, но заметил, что и Фредерик смотрит на меня с определённой снисходительностью. – Ну давайте, объясните мне, глупому некроманту, в чём я неправ.

– Да во всём, сынок, – мягко проговорил Синегорский, и было ужасно странно слышать эти слова от человека молодого, каким и выглядел Лёха. Но если бы я обращал внимание на подобные мелочи, то давно рехнулся бы.

– А можно конкретнее?

– Можно, – кивнул травник, – чего ж нельзя-то… Ведьма эта молодая, что от тебя прячется, делает это не потому что тебя боится, а совсем даже наоборот.

– Я и раньше не очень понимал, а теперь вообще потерял нить рассуждений, – честно признался я.

– Вспомни, что сказала Пелагея про свою внучку, – подсказал Синегорский, – почему она в город поехала?

– Потому что влюбилась там в кого-то, – послушно ответил я, сам себе напомнив студента на экзамене, – и при чём тут я? Предлагаете мне найти этого её возлюбленного, что ли?

– Склонен согласиться с уважаемым Фролом Дормидонтовичем и поинтересоваться: в кого ты у нас такой тупенький? – сердито фыркнул кот, осуждающе глядя на меня и дёргая усами.

– Хватит, – рыкнул я, чувствуя, как на шее и плечах начинает проявляться чешуя, – берегов не видите, господа помощники!

– Извини, – без малейшего раскаяния в голосе тут же откликнулся Фредерик, – только ситуация сама себя не изменит, Антуан. Ты что, действительно не понимаешь?

– Нет, – я чувствовал, как где-то в затылке начинает пульсировать головная боль, грозящая вскоре перейти в приступ мигрени. Это была, пожалуй, единственная болезнь, которой я был по зубам и которая прошла со мной через все столетия, словно верная подруга.

– Хорошо, объясняю, – Фредерик с тревогой всмотрелся в моё лицо, – что, Антуан, мигрень? А я говорил – спать надо по ночам, а не днём. Ладно, давай я быстро тебе объясню, что к чему с ведьмочкой, а дед пока попробует вспомнить, нет ли в его закромах чего от этой заразы. Я в данном конкретном случае имею в виду мигрень, если кто не понял.

Синегорский кивнул и закопался в один из принесённых из захоронки сундучков, тихонько позвякивая там какими-то флакончиками и пузырьками.

– Того, в кого она влюблена, искать не надо, – сообщил Фредерик, – потому как ты его прекрасно знаешь, Антуан.

– И кто же это? – я устало прикрыл глаза. – Красавчик Лозовский, что ли? Других кандидатов я, прости, не вижу.

Кот глубоко вздохнул, прикрыв глаза, и мне показалось, что он старательно считает про себя до десяти, чтобы не наговорить лишнего.

– Да тебя она любит, Антуан, тебя, хотя я не очень хорошо понимаю, что она нашла в столь медленно соображающем индивидууме, – наконец-то разродился информацией кот, – и тянется это очень давно. И силу девочка согласилась принять по одной простой причине: доказать тебя, слепому дураку, что она тебя достойна. То, что с тобой всё непросто, я уверен, она поняла давно, потому как в отличие от некоторых, на кого мы не будем показывать пальцем, умеет складывать два и два, получая при этом именно четыре, а не три и не пять. Потому и помогает тебе, потому и букет говорящий прислала, зная, что ты загадки любишь, потому и адрес бабки своей подсказала…

Какое-то время я сидел, старательно переваривая информацию и лишний

Теперь, после слов Фредерика, я вспомнил множество мелких поступков и слов Леночки, которые намекали мне на то, что секретарша испытывает ко мне симпатию не только как к начальнику. Но – ведьма?! Моя незаменимая секретарша – ведьма?! Хотя с другой стороны… почему бы и нет? Я ведь тоже не самый обычный бизнесмен, если разобраться…

– И сюда, я уверен, она примчалась за тобой для того, чтобы ты не пропустил важных для неё вещей и, может быть, даже начал о чём-нибудь догадываться. Хотя тут она слегка просчиталась… И не сверкай на меня глазами, Антуан, не боюсь я тебя давно. Лучше думай, что с Леночкой делать будешь…

– Не надо со мной ничего делать, – внезапно раздался с выглядящего пустым дивана голос, который я вот конкретно сейчас не был готов услышать, – и искать меня не нужно.

Послышался еле слышный хлопок, и на диване проявилась Леночка, бледная, с алыми пятнами на скулах, но решительная и даже грозная. Во всяком случае, именно такой она старалась выглядеть.

– Какой интересный отвод глаз! – ничуть не удивившийся появлению девушки Синегорский азартно потёр руки. – А не расскажете ли вы мне, милая барышня, как вы его накладываете? Вы ведь используете горечавку и бересклет…точнее, листья и кору бересклета… а ещё…

– Фрол Дормидонтович, – шикнул на него Фредерик, – давайте потом, пусть разберутся сначала, а мы с вами пойдёмте-ка выпьем по чашечке кофе. Точнее, вы – кофе, а я – молочка.

– Действительно, что это я, – слегка смутился травник и, подхватив на руки увесистую кошачью тушку, вышел из комнаты.

Повисло неловкое молчание, и я вдруг почувствовал себя бестолковым юнцом, каким был когда-то давно, больше пяти сотен лет назад, когда собирался признаться в своих чувствах герцогине… Хм, а как же её звали-то? Луиза? Нет… Клотильда? Тоже нет, хотя и похоже…

– Антон Борисович… – негромко окликнула меня Леночка и тихонько всхлипнула.

О, нет! Вот только женских слёз мне сейчас и не хватало. Видимо, на моём лице промелькнул искренний ужас, потому что Леночка улыбнулась сквозь слёзы и почти нормальным голосом произнесла:

– Да уж, даже знаменитые некроманты боятся женских слёз, – и, заметив мой внимательный взгляд, добавила, – я всё узнала, давно уже, через год примерно после того, как начала у вас работать. Что-то поняла из оброненных слов посетителей, что-то из ваших разговоров, собирала слухи, сплетни, мониторила информацию обо всех странных происшествиях, сопоставляла… Ни один сыщик в мире не сравнится по умению добывать информацию с влюблённой женщиной, уж поверьте. А когда меня нашла бабушка, рассказавшая мне, что всё, чему она учила меня, когда я приезжала к ней на лето, на самом деле – основы ведьмовской науки, я так обрадовалась!

– Чему, дурёха? – устало спросил я. – Судьба ведьмы – не сладкий пряник, за свою силу они, как и каждый из нас, платит высокую, иногда для кого-то непосильную, цену.

– Это могло дать мне возможность стать к вам ближе, – вскинув голову и не пряча упрямого блеска глаз, заявила секретарша. Скорее всего, уже бывшая.

– Зачем?

– Вы действительно не понимаете? – её плечи поникли, а мне вдруг стало нестерпимо стыдно, словно я, взрослый мужчина, отбираю у ребёнка конфету или бессловесного кошака за хвост таскаю. – Я вас люблю, Антон Борисович, давно и очень… очень сильно. Говорят, ведьмы любить не умеют, но это неправда. Бабушка говорит… говорила, что у меня огромный потенциал и что при желании я смогу стать одной из сильнейших ведьм своего времени, особенно если найду того, кто меня согласится учить. Но я готова от всего этого отказаться… Вам достаточно сказать всего одно слово, и я пойду за вами на край света. Знаю, мужчины больше любят неприступных и гордых женщин, но я больше не могу. Я так долго молчала…

– Леночка, – я абсолютно не представлял, что нужно говорить в таких ситуациях, – я намного, ты даже не представляешь, насколько, старше тебя. Мы не обзаводимся семьями, у нас не бывает детей, потому что мы слишком близко к той, что властна даже над нами, детьми Смерти, её верными учениками и слугами. Я ничего не смогу дать тебе, ты просто пока этого не понимаешь…

– Это ты не понимаешь, – она вдруг оказалась очень близко, и я провалился в зелёные омуты её глаз, – мне ничего от тебя не нужно кроме тебя самого. И пусть ты будешь со мной недолго, я согласна. Потому что люблю тебя так, как никто и никогда больше любить не будет… У меня свой путь, я знаю, бабушка объяснила мне, но я ведь могу часть этого пути пройти рядом с тобой?

– Тебя многие захотят затащить в свой ковен, но твоя бабушка предполагала, что ты выберешь путь вольной ведьмы, – уже почти не сопротивляясь, негромко предупредил я, – и я обещал позаботиться о тебе первое время…

– А некроманты всегда держат слово, – мурлыкнула Леночка, перебираясь ко мне на колени, – тем более ты должен получше узнать объект своей защиты, правда же?

Её прохладная ладошка скользнула под тонкий джемпер, и острые ноготки царапнули мою спину. Почувствовав под пальцами грубые рубцы, она замерла, а потом её глаза вспыхнули двумя изумрудными огнями.

– Кто? – в нежном голоске послышалось змеиное шипение. – Кто это сделал?

Она нежно проводила пальчиками по давно зажившим шрамам, и гнев в глазах сменялся совершенно иными чувствами.

– Я убью того, кто это сделал, – прошептала она, прижимаясь ко мне, – или во всяком случае помогу тебе отомстить. Не прогоняй меня, Антон, пожалуйста… Я ведь всё равно найду способ быть рядом с тобой… Я люблю тебя…

Знаю, что она ждала от меня то самое слово, заветное, желанное для каждой женщины, будь она обычным человеком или ведьмой. Но я пока не был готов его сказать и отвлёк её внимание от разговоров самым древним и самым надёжным, многократно проверенным миллионами поколений мужчин способом. И он, как всегда, оказался беспроигрышным.

Эпилог

1

Эпилог

Заснеженный лес за окном машины постепенно сменился сначала одноэтажными домами, характерными для пригородов, а затем их как-то очень быстро вытеснили многоэтажки. Заморгали светофоры, россыпью огоньков всех цветов радуги запестрели витрины и магазинные вывески. Я почувствовал, что возвращаюсь домой, хотя за все прожитые годы так и не удосужился обзавестись местом, которое смог бы назвать словом «дом». И вот теперь, на исходе шестой сотни лет, я непостижимым образом за короткий

Глядя на проплывающие мимо огни, я с удовольствием предвкушал момент, когда войду в просторный холл своей квартиры, а навстречу мне выйдет радостная Инна Викторовна, как всегда, в строгом, но элегантном платье. А потом будет вкусный ужин с неторопливым рассказом о нашей поездке, и миссис Инна будет внимательно слушать, восхищаясь или пугаясь в особенно напряжённых моментах. А потом я, наверное, наберусь смелости и расскажу ей о Леночке, и она, внимательно меня выслушав, скорее всего, посоветует что-нибудь правильное и мудрое, то, до чего я сам ни за что не додумался бы.

А в выходные мы поедем в Сосновую, разместим там маму Бизона, купим всё необходимое для жизни, и я пойму, что сюда тоже, пожалуй, можно будет приезжать, например, летом. Или даже весной и осенью… Говорят, рыбалка очень благотворно влияет на нервную систему, успокаивает и вообще настраивает на философский лад. А в Сосновой речка есть… Купим удочки и будем с Лёхой рыбу ловить, а Лидия Михайловна потом будет её жарить. Красота! Кстати, Лозовский сдержал слово, и изумлённая до глубины души Лидия Михайловна неожиданно получила более чем приличную сумму, так как, оказывается, в своё время её сын – какой чудесный мальчик! – очень удачно прикупил акции некого предприятия. Инвестиции оказались удачными, и теперь владельцы компании решили наконец-то выплатить долю господина Степанова его маме, так как сам он стабильно находится вне зоны доступа. Почему раньше не выплатили? Ну так всё надеялись, что сам владелец объявится, а как вот десять лет прошло, так и решили выплатить родственникам. Кстати, эти же душевные люди с удовольствием выкупили у Лидии Михайловны её домик за цену, существенно превышающую рыночную. Очень уж он им приглянулся!

Эти мысли убаюкивали, погружали в приятную дремоту, и я, прикрыв глаза, балансировал на зыбкой грани между сном и реальностью, совершенно позабыв, насколько это опасное состояние для таких, как я. Нам нельзя задерживаться на границе миров, так как мы со Смертью состоим в совершенно особых отношениях, и порой она стремится заполучить нас хотя бы в гости. Естественно, не спрашивая нашего согласия.

Неожиданно я оказался на берегу широкой реки, которая медленно и лениво катила свои свинцовые воды из ниоткуда в никуда, а кругом клубились похожие на грязноватую вату туманы. Я не боялся, так как именно это туманное ничто и было, по большому счёту, моим настоящим домом, местом, где такие, как я, находятся максимально близко к источнику своей силы и мощи.

– Антоний…

Голос, который раздался откуда-то из туманной глубины, был очень странным. Сколько слышу его, столько пытаюсь понять, как могут сочетаться ледяной холод и безграничная нежность, абсолютное равнодушие и материнская ласка, липкий страх и невероятная притягательность. Но он именно такой – голос моей госпожи, голос Смерти.

– Я здесь, моя королева, – я склонил голову, пряча обеспокоенный блеск глаз и при этом понимая, что от неё ничего нельзя утаить.

– Не бойся, мальчик, – я был прав: она прекрасно понимала, что я чувствую, – я пришла не за тобой.

– Чем я могу быть полезен тебе, моя госпожа?

– Мне не очень нравится, что ты в последнее время ходишь на Кромку как к себе домой, – в невозможном голосе явственно послышалось недовольство, – это никуда не годится, Антоний. Ты становишься… беспокойным. Да, именно так. Ты всегда был самым… энергичным из моих слуг, но в последнее время ты стал слишком… активен.

Ей всегда с некоторым трудом давались слова, определяющие эмоциональное состояние людей, уж не знаю, почему так происходило. Может быть, потому что этой сущности были совершенно чужды любые – ну, или почти любые – чувства.

– Чем я могу искупить свою вину?

Я прекрасно знал, что спорить с ней не просто бессмысленно, но и очень опасно даже для нас, некромантов.

– Последнее время ты отправил ко мне несколько очень интересных людей, – в голосе послышалась тень удовольствия, а гневные нотки исчезли. За шесть веков я научился различать еле заметные нюансы этого безликого голоса. – Очень сильных. Жадно живших.

В голосе Смерти мелькнуло удовлетворение, как у гурмана, рассказывающего приятелям о том, какие изысканные блюда ему довелось попробовать в новом ресторане. Однако в построении фразы отчётливо прослеживалось «но…»

– Но…

Я, как всегда, оказался прав, только на этот раз данный факт не слишком радовал. Наверняка сейчас меня отругают и загрузят каким-нибудь заданием. Ну точно!

– Но в последнее время на Кромке просто протолкнуться негде от ведьм, – недовольно сообщила моя госпожа, – я не слишком их жалую, и это не секрет. Одна в несколько лет – это нормально, ну две… Но сейчас же они идут одна за одной, от них сплошная суета, шум и нарушение порядка. А я это не люблю, ты же знаешь!

– Что я могу сделать?

– Останови это, – я с трудом сдержал усмешку, так как в голосе Смерти послышались капризные нотки, как у избалованной красотки, требующей новое бриллиантовое колье, – и ничего смешного в этом нет, Антоний, хотя то, что ты считаешь меня красивой, говорит о твоём хорошем вкусе.

– Простите, госпожа, – я усилием воли выгнал из сознания любые посторонние мысли.

– Найди ту, что отправляет ко мне ведьм, – уже совершенно другим тоном сказала она, – и останови её. Можешь отправить ко мне, а я уже решу, как с ней поступить и как наказать за то, что она заставила меня сердиться.

– Я предполагаю, кто это делает, – не стал скрывать я, втайне надеясь на какую-нибудь подсказку, – это очень сильная ведьма, к тому же связанная с колдуном не из слабых.

– Вот и займись, – решительно сказала Смерть, – а то что-то много воли ты взял в последнее время, Антоний. Ну а я уж найду, чем вознаградить тебя за верную службу. Поверь – останешься доволен. А сейчас – иди, да помни о своём задании.

Я почувствовал, как меня словно подхватило холодным ветром и выбросило из сна.

– Тоха, эй, ты в порядке? – Алексей обеспокоенно поглядывал на меня в зеркало заднего вида.

– Да, просто задремал, да и сон непростой приснился, – я с силой потёр лицо, – потом расскажу как-нибудь.

Помощник понял, что мне надо подумать, и сосредоточился на дороге. Я же погрузился в размышления. То, что Смерть хочет получить Мари – а я не сомневаюсь, что за убийствами ведьм стоит именно она – мне на руку, так как я в любом случае собирался отправить её за Кромку.

Я смотрел в мелькающие за окном огни большого города и думал о том, что жизнь удивительна и прекрасна, как бы странно это ни звучало из уст некроманта. А сколько интересного впереди! Эх… Хорошо-то как!

Александра Шервинская

Задача без неизвестных

Пролог

Туман был живым… Нет, не совсем так: туман старательно имитировал бурную жизнь, то свивался в замысловатые спирали, то разделялся и начинал напоминать слоёное тесто, из которого, кажется, пекли невероятно вкусные пирожки, но это было давно, в той, в позапрошлой жизни. Но при этом и сам туман, и молодой человек, бесцельно бредущий сквозь него, прекрасно понимали, что в этом сером мареве нет ни капли жизни, нет даже слабого её отголоска. Но и мёртвой заглушающая любые звуки пелена не была. Можно было, наверное, сказать, что она застряла в неком промежуточном состоянии между жизнью и смертью. Этакое вечное ничто…

Впереди начали проступать контуры невысокого кустарника, и юноша устало опустился прямо на землю. Он снова уткнулся в пограничную полосу, перейти которую у него не получалось уже очень давно. Сколько прошло дней, месяцев или лет, он не представлял даже приблизительно, так как прекрасно знал, что время здесь течёт совершенно по-другому, не так, как в том мире, откуда его так безжалостно вышвырнули. И ведь кто?! Собственный наставник, на которого он готов был молиться, если бы некроманты подобными вещами занимались!

Может быть, всё же права была Мария, и наставник позволил тёмной сущности пробраться в своё тело, постепенно захватить разум. Иначе непременно понял бы, что он, Егор, хочет помочь, а не убить. Заклятье, с которым помогла Мария, тоже обеспокоенная благополучием некроманта, было призвано выжечь из сущности наставника то, чему там было не место, и при этом оставить личность нетронутой. Он сам десяток раз перепроверил заклятье, для надёжности пересчитал векторы, изучил траекторию… Всё должно было получиться, так что же пошло не так? Почему вместо того, чтобы окутать мягким коконом и вытянуть из Антуана заразу, заклинание взорвалось и впилось в спину некроманта, со страшной скоростью пожирая его изнутри? Если бы Егор сам не видел, что произошло, он никогда бы не поверил, что такое возможно. Как, ну как сложное, но совершенно нормальное заклинание превратилось в одно из страшных, считающихся смертельными проклятий?

Где же он ошибся, что сделал не так? Если отбросить эмоции, то нельзя не признать, что наставник поступил правильно, вышвырнув его из мира живых. Но какая сила! Проклятье почти сожрало его, но последним усилием он сумел отвесить Егору такой энергетический пинок, что тот очнулся только здесь, рядом с Кромкой.

Молодой человек со стоном растянулся на сухой холодной земле, прекрасно понимая, что отдохнуть всё равно не получится: здесь не удавалось ни на секунду расслабиться. Стоит заснуть или даже просто задремать, как его непременно утянет за Кромку, и оттуда вернуться уже не получится. А ему непременно нужно отыскать путь назад, чтобы найти наставника и объяснить ему, что произошла чудовищная ошибка, что у него и в мыслях не было использовать одно из страшнейших заклятий. Каким бы ни был Егор, но долг жизни свят для всех без исключения, так неужели Антуан мог подумать, что он забыл о том, кому обязан всем? Да, он совершал ошибки, ему кружило голову свалившееся на него могущество, но своему спасителю он никогда не посмел бы причинить вред! Никогда!!

Пока он блуждает в этом тумане, не приближаясь к Кромке, но и не имея возможности вернуться, у него ещё остаётся шанс. Но стоит перешагнуть черту – и всё, пути назад уже не будет. Не будет вообще ничего, так как из-за Кромки ещё никому не удавалось не то что вернуться, а даже просто подать весть. Какие только великие колдуны прошлого туда ни отправлялись, но никто не сумел вырваться.

Егор знал, что существуют способы, позволяющие вернуть того, кого ещё не успела затянуть Кромка, кто смог удержаться здесь, в пограничном тумане. Но для этого нужен сильный некромант, который пожелает этим озадачиться. А кто вспомнит о нём, о Егорушке? Никто… Даже ведьма Мария, впутавшая его во всё это, ни разу даже не потянулась в его сторону: это он непременно почувствовал бы. Про Антуана и говорить нечего: наверняка наставник просто вычеркнул Егора из жизни и из памяти, так как предателям нет прощения.

И в то же время Кромка тянула его к себе как-то слабо, почти лениво, словно ещё не решила, нужен её недоученный ведьмак-некромант Егор или нет.

Молодой человек лежал на спине и бездумно смотрел в серое марево, за которым, возможно, скрывалось местное небо, если оно тут, конечно, вообще было. Он в тысячный раз перебирал свою жизнь, вспоминая наиболее важные моменты и пытаясь понять, где и когда началось то, что привело его сюда.

Он не помнил о себе ничего: все его воспоминания начинались с ветреного зимнего дня, когда он осознал себя сидящим за мусорной кучей возле какого-то дрянного трактира. Он помнил страшное чувство безнадёжности, приправленное болью в давно пустом желудке и обмороженных пальцах. Снега становилось всё больше, ледяной ветер забирался под драный кафтанишко, на ресницах застывали слёзы отчаяния. Как он оказался здесь, почему один – он ничего этого не помнил, вместо воспоминаний в голове была странная звенящая пустота. Он понимал, что ещё немного – и он умрёт, потому что выжить на зимней улице одному невозможно. С писком прошмыгнула здоровенная серая крыса и, замедлив бег, с интересом уставилась бусинками глаз на беспомощного замерзающего мальчишку. Сделала шаг, другой, принюхалась и довольно оскалила жёлтые клыки. Нет! Только не крыса! Мальчик собрал все оставшиеся у него силёнки и мысленно приказал крысе уйти: раньше у него иногда получалось прогнать собаку или кошку. Грызун насмешливо фыркнул и, подобравшись ближе, куснул мальчишку за босую ногу.

– Да

Получилось! Он смог убить эту отвратительную тварь!

Но эйфория очень быстро сменилась страхом: мальчик знал, что сейчас сюда сбегутся другие крысы и, сожрав соплеменницу, примутся за него. А сил, для того, чтобы справиться с несколькими грызунами, уже не осталось. Он попробовал перебраться на более светлое место, куда, возможно, крысы побоятся сунуться, но старенький кафтан примёрз к земле, а обмороженные ступни отозвались резкой болью. Поняв, что сдвинуться с места не получится, мальчик закрыл глаза и стал надеяться только на то, что умрёт от холода раньше, чем до него доберутся крысы. Он вслушивался в вой ветра, в который вплеталось тихое подвывание, и только через несколько минут понял, что это стонет он сам.

Шаги раздались неожиданно, но мальчик и не подумал открывать глаза, так как ничего хорошего от тех, кто бродит в метель по закоулкам, ждать не приходилось.

– Ты смотри, Фредерик, пацан, – раздался где-то наверху низкий хрипловатый мужской голос, в котором не было ни злости, ни насмешки, а лишь бесконечное удивление. – А вот и крыса дохлая. Эй, парень, ты меня слышишь?

– Антуан, он же в обмороке, ты что, не видишь? – второй говоривший был, видимо, намного ниже, так как его голос раздавался откуда-то чуть ли не с земли, во всяком случае, так показалось мальчишке, уже не надеявшемуся ни на чью помощь. Убьют, так это даже хорошо, меньше мучиться придётся. Всяко лучше, чем достаться крысиной стае.

Тут он почувствовал, как окоченевшее тело подхватили сильные руки, а потом его куда-то быстро понесли. Дальнейшие события смешались в один сплошной круговорот: мальчик понял, что они ехали в экипаже, затем его внесли в какой-то дом, и он застонал сначала от невыносимого блаженства, а потом от нестерпимой боли в обмороженных ногах.

– Ох, батюшки, месье Антуан! – женский голос был полон удивления и тревоги. – Господи, откуда у вас этот несчастный ребёнок?!

– На улице подобрал, – ответил уже знакомых хриплый голос, принадлежавший человеку по имени Антуан, – быстро приготовь тёплую воду и вызови доктора Жозефа.

– Сию минуту!

Послышались удаляющиеся шаги, а мальчик почувствовал, что его положили на что-то восхитительно мягкое и тёплое. Это было так хорошо, что даже боль в ногах и во всём теле слегка отступила.

– Ты уверен, что выброс силы шёл от него?

– Естественно, я и сейчас вижу отголоски, пусть и совсем слабые.

– Он из ваших? Неучтённый?

– Нет, природа силы несколько иная, я бы сказал, что мальчишка потенциальный ведьмак, причём из тех, что со смертью в особых отношениях. Но нужно проверить, я ведь могу и ошибиться.

– И что ты станешь с ним делать?

Мальчишка замер, так как больше всего боялся услышать, что его снова выгонят на холод, где он на этот раз уже наверняка пропадёт.

– Посмотрим, – помолчав, ответил Антуан и решительно добавил, – сначала надо его в порядок привести, подлечить, откормить, а там видно будет.

– Думаешь, это не просто так? – встревоженно уточнил второй голос. – Может так быть, что ты оказался в этой подворотне не случайно? Или что мальчишку подбросили туда именно в расчёте на то, что ты его увидишь?

– Не думаю, – уверенно ответил первый, – это слишком сложно, к тому же я редко хожу этой дорогой, да и в подворотню я свернул исключительно потому что почувствовав выброс родственной силы. Не думаешь же ты, что неведомые злодеи и крысу подговорили пробежать конкретно в этот момент.

– Ну да, – второй явно задумался, – с крысой договориться вряд ли получилось бы, эти твари никогда на контакт не идут.

– В любом случае бросить его там умирать было бы слишком даже для такого, как я, – сказал первый, – смерть – не то, на встречу с чем стоит спешить. Оклемается, а потом уже решим, что с ним делать. В приют отдать его мы всегда успеем.

– Как скажешь, – не стал спорить второй, – о, а вот и доктор идёт! Пойду-ка я на кресло, так сказать, во избежание.

Послышалось какое-то шуршание, потом в дверь постучали, и мальчишка попытался открыть глаза. Как ни странно, ему это удалось, и он увидел молодого мужчину, который смотрел на него с искренним интересом. Спаситель был относительно молод, высок, с длинным тёмными волосами, стянутыми на затылке чёрной лентой. Его одежда однозначно говорила о том, что в средствах молодой человек не стеснён: белоснежная рубашка с кружевными манжетами и таким же воротником, камзол, расшитый золотой нитью, мягкие высокие сапоги. На пальцах несколько перстней с крупными камнями, на шее – цепь сложного плетения. Явно не лавочник и даже не просто богач: было в лице спасшего его мужчины что-то такое, что встречается только у тех, кто облечён реальной властью. Мальчик не знал, откуда в его голове возникли все эти мысли, но понимал лишь одно: его жизнь теперь полностью в руках этого молодого красавца-аристократа.

Тут рядом с тем, кого, судя по всему, и звали Антуаном, появился забавный маленький человечек с пузатым саквояжем в руках. Он наклонился над мальчиком, окутав того запахом мороза, лекарств и чего-то вкусного.

– Так-с, юноша, – человечек открыл свой саквояж и извлёк из него какие-то непонятные предметы, – давайте посмотрим, что с вами приключилось.

Следующий час для мальчика слился в бесконечную череду манипуляций, совершаемых толстеньким доктором. Он щупал его, поворачивал в разные стороны, колол иголками и слушал через деревянную трубочку. Мальчик терпел и только когда доктор начал чем-то смазывать его ступни, тихонько зашипел от боли. Громко плакать он боялся, так как опасался, что Антуан выгонит его на улицу, раз он такой бестолковый.

– Ну что же, – наконец-то оставил его в покое доктор, – этот молодой человек, вне всякого сомнения, обязан вам жизнью, месье Антуан. У него обморожение обеих ног, и ещё бы полчаса – и даже я не смог бы ничего сделать. Я оставлю мазь, которую вы будете втирать в повреждённые участки кожи, но очень аккуратно! Плюс к этому у вашего найдёныша жуткое истощение, я даже не решусь сказать, когда ребёнок ел в последний раз. Поэтому кормить очень осторожно, я дам вашей кухарке точные указания. А в остальном – покой, тепло и забота. Я навещу вас через несколько дней, проведаю и при необходимости назначу что-то другое. Не исключаю, что у мальчика начнётся лихорадка, так как он просто не мог не простудиться. В этом

– Благодарю вас, доктор, – улыбнулся Антуан, провожая толстячка к двери и передавая ему пару монет, как показалось мальчику, золотых. Этого явно много, но спаситель и не собирается торговаться. Доктор кланяется, благодарит и обещает прибыть по первому же зову.

Проводив толстяка, Антуан возвращается и присаживается на диван, куда уложили мальчика. Он пристально всматривается в его лицо, и постепенно для паренька исчезает весь окружающий мир, остаются лишь чёрные, с золотыми искорками глаза, которые затягивают его, словно водоворот.

– Ведьмак, – слышит мальчик, когда умудряется вынырнуть из омута, в который его отправил невозможный взгляд Антуана. Это было очень странно, но мальчику не было страшно. – Причём с большой долей дара видящего смерть. Жалко, если такой талант пропадёт.

Мужчина снова склоняется над мальчиком и улыбается ему так открыто, что не ответить тем же просто невозможно.

– Как же тебя зовут, малыш? – спрашивает Антуан.

– Георг, – всплывает откуда-то из глубин памяти имя, – меня зовут Георг…

– Хорошо, – кивает мужчина, – скоро я переезжаю в другую страну, здесь я уже слишком давно. Думаю, ты не станешь возражать, если я оформлю документы на имя Егора. Договорились?

– Да…

Неужели этот странный человек решил оставить его у себя? И что такое он говорил о ведьмаках и смерти? Впрочем, сейчас это не имеет никакого значения. Главное – он берёт его с собой, значит, всё только начинается.

Глава 1

– … а он такой мне и говорит, типа ты, как помирать соберёшься, даже не думай, приходи сюда, на Муромское, значится, кладбище города Зареченска. Я, говорит, тебя приму со всем уважением и почётом, – Лёха заканчивал длинный рассказ о нашем путешествии в Зареченск, а я наслаждался вкусным ужином и замечательной компанией.

– Но я надеюсь, что вы, Алексей, не собираетесь в ближайшее время воспользоваться этим уникальным предложением? – в голосе Инны Викторовны прекрасно слышалась искренняя обеспокоенность, и только где-то там, очень глубоко, можно было отыскать иронию. Но тоже не злую, а такую, какую могут себе позволить взрослые по отношению к бестолковым, но бесконечно любимым детям.

Инна Викторовна с самого начала, как только переехала к нам, узнала, кто такой Лёха на самом деле, но приняла это со свойственной ей невозмутимостью. Она с удовольствием вела с бывшим безопасником пространные беседы обо всём, слушала криминальные байки Бизона и обсуждала с Синегорским наиболее полезные травяные добавки в чай.

– Не, – вгрызаясь в тёплый пирог с мясом, пробубнил Лёха, – ему придётся меня подождать лет… Шеф, кстати, а сколько я могу прожить?

– В этом теле? – я прикинул сроки. – Ну, лет пятьдесят ещё вполне, а там, если захочешь, новое подыщем, вы там сами решите, какое.

– Круто! – довольно кивнул Лёха. – Вот правда круто, Тоха! Как хорошо, что ты решил тогда меня не убивать, а использовать. Это точно лучшее, что случилось в моей, – тут он прислушался к себе, – и не только в моей жизни. Дед и Бизон тоже так считают. Слушай, а если новое тело, то нас что – четверо станет?

Я мысленно содрогнулся от подобной перспективы, так как порой мне даже трёх обитателей тела бывшего начальника шляпниковской службы безопасности было многовато. А если ещё четвёртый добавится…

– По ситуации, – аккуратно обошёл острый вопрос я, – можно же личность носителя стереть, но это всегда чревато осложнениями. Хотя что сейчас говорить-то? Давайте до этого момента сначала доживём, а там уже на месте решать станем.

– Договорились, – тут же согласился Лёха, и я не сомневался, что развесёлая троица с помощью Фредерика непременно за это время что-нибудь придумает. Главное – чтобы я был в курсе, а то ведь не каждый сюрприз можно пережить безболезненно для себя и для окружающих.

– Инна Викторовна, – я обратился к нашей домоправительнице, – у меня к вам будет большая просьба.

– Слушаю вас, Антон Борисович, – она осторожно поставила чашку и внимательно на меня посмотрела, – чем я могу быть вам полезна?

– Где-то через неделю Бизон перевезёт из Зареченска свою маму, Лидию Михайловну. Я решил, что ей в этом милом, но глубоко провинциальном городке делать нечего, тем более что здесь она будет под присмотром, пусть и негласным. Она уверена, что её сын жив и выполняет чрезвычайно серьёзное задание, поэтому вынужден скрываться ото всех, от неё в том числе. Я планирую поселить эту чудесную женщину в Сосновой, там у меня, как вы знаете, дом, в котором практически никто никогда не бывает. Но он есть, и будет хорошо, если в нём кто-нибудь поселится. Может, и я начну выезжать на природу, тем более что скоро весна и лето. К тому же там у меня в подвале оборудована лаборатория, куда я наведываюсь… в исключительных случаях.

– Это прекрасное решение, Антон Борисович, – миссис Инна бросила быстрый взгляд на Лёху, который, отдуваясь, наконец-то отвалился от пирога, – чем я могу в данной ситуации помочь?

– Мне хотелось бы, чтобы вы помогли Лидии Михайловне освоиться в большом городе, так сказать, адаптироваться к новым реалиям. Потом съездить вместе с ней в Сосновую и посмотреть, можно ли там жить зимой… купить всё, что необходимо…

– Я поняла, – с улыбкой остановила меня миссис Инна, – не волнуйтесь, всё сделаем. Но у меня есть ряд вопросов.

– Слушаю, – я даже не сомневался, что эти самые вопросы возникнут, и даже предполагал, какие именно.

– Насколько Лидия Михайловна в курсе вашей необычной природы и, так сказать, особенностей Фредерика и Алексея?

– Ни на сколько, – решительно ответил я, так как этот вопрос мы с Бизоном уже обсудили. – Она человек простой, от всех этих материй далёкий, так что мы решили не беспокоить её разными… нюансами. Что касается лаборатории, то вход в неё закрыт, хотя ничего опасного или подозрительного там не хранится. Без меня это помещение практически безобидно. Но тем не менее это будет единственная дверь, ключа от которой у Лидии Михайловны не будет. Полагаю, она на нас за это не обидится…

– Финансы?

Вот что ещё я бесконечно ценил в Инне Викторовне, так это умение расставлять приоритеты и задавать нужные вопросы.

– Карточка с необходимой суммой будет у вас, потом вы просто отдадите её Лидии Михайловне.

– Что же, Антон Борисович, – женщина одобрительно посмотрела на меня, – мне кажется, если вы станете регулярно выезжать за город, это положительно скажется на вашем здоровье.

– Я тоже так думаю, – удержаться от ответной улыбки было совершенно невозможно. – И ещё… Инна Викторовна, могу я попросить вас о приватной беседе? Исключительно приватной?

Фредерик насмешливо фыркнул,

– Разумеется, – она совершенно не удивилась, лишь склонила идеально причёсанную голову. – Когда вам было бы удобно, Антон Борисович?

– Чем быстрее, тем лучше, – вздохнул я, – а то я передумаю, и потом наверняка стану об этом жалеть, а то и глупостей наделаю.

– Мы, пожалуй, пойдём, Тоха, – Алексей с трудом выбрался из-за стола, – после такого изумительного ужина организм категорически требует перевести его в горизонталь. И я не планирую с ним спорить. Фред, ты с нами?

– Разумеется, – фыркнул кот, спрыгивая с кресла, – мне эти ваши смешные человеческие страсти совершенно не интересны. К тому ж я ведь всегда могу подслушать, верно?

– Только попробуй, – я строго взглянул на Фредерика, но по блеску в глазах понял, что меня в очередной раз просто дразнят. Никто из моих домочадцев никогда не посмел бы подслушивать мои разговоры, причём не из опасения быть пойманным за этим неприглядным делом, а просто потому что это была моя личная территория. И Фред, и Алексей с компанией умели уважать чужое право на тайны. Тем более что они были в курсе произошедшего и понимали, что мне реально нужен толковый совет, и они тут мне, увы, не помощники.

Вслед за ними поднялась и Инна Викторовна, пояснившая в ответ на мой удивлённый взгляд:

– Полагаю, нам понадобится много кофе, Антон Борисович, – мягко улыбнулась она, – поверьте, с чашкой в руках такие разговоры начинать куда проще.

Я только кивнул, думая о том, что, несмотря ни на что, благодарен покойному Зильберту за то, что он вывел меня на Шляпникова и его дом, так как в ином случае Инна Викторовна никогда не появилась бы в нашей жизни, и вот это было бы по-настоящему грустно.

Буквально через десять минут домоправительница вернулась с подносом, на котором стояли кофейник, две чашки и тарелочка с кусочками моего любимого горького шоколада.

Поставив всё это великолепие на стол, она налила мне кофе, потом наполнила свою чашку, бросив в неё кусочек шоколада, – Инна Викторовна предпочитала пить кофе именно так – и внимательно посмотрела на меня.

– Дело касается моей секретарши, Леночки, – откашлявшись и чувствуя себя крайне неловко, начал я, – вы прекрасно её знаете…

– Знаю, – невозмутимо подтвердила домоправительница, – неужели девочка всё же решилась признаться в своих чувствах?

– Кхм… – я слегка растерялся, но был бесконечно признателен миссис Инне за то, что она избавила меня от необходимости говорить всё самому. – То есть вы были в курсе?

– Разумеется, – он сделала небольшой глоток из своей чашки, – мне кажется, это было очевидно для всех, кто знал вас и знал Леночку. Естественно, кроме вас, Антон Борисович. Но тут тоже нет ничего странного, – она печально улыбнулась, – мужчины, подобные вам, редко обращают внимание на детали в том, что касается сферы чувств. Вы для этого слишком прямолинейны и рациональны, уж простите за откровенность.

– Не извиняйтесь, – я отпил кофе, – я ведь пришёл к вам именно для откровенного разговора.

– Она как-то дала вам понять, что вы ей небезразличны?

– Леночка приехала ко мне в Зареченск, – буркнул я, – и там выяснились такие нюансы, что мне, скорее всего, придётся искать другую секретаршу.

– Давайте не будем торопиться, – предложила Инна Викторовна, – расскажите мне всё по порядку, а там, глядишь, вам и самому станет понятнее. Так бывает, когда сложную ситуацию проговариваешь вслух.

– Вы много знаете о нашем мире, Инна Викторовна, обо мне, об Алексее, о Фредерике… Наверняка вам также известно, что вокруг и помимо нас много тех, кто не принадлежит миру обычных людей…

– Говорите прямо, Антон Борисович, – она ободряюще мне улыбнулась, – за то время, что я работаю у вас, а до того – в доме покойного Мишеньки, я очень многое видела, ещё о большем просто догадалась, так что не нужно подбирать слова.

– Леночка – ведьма, молодая, плохо обученная, недавно получившая силу, – брякнул я, с интересом ожидая реакции собеседницы.

– И вас это смущает? – она невозмутимо отпила кофе и поставила полупустую чашку на столик. – Или вы не ожидали, что ваша секретарша настолько близка к миру, в котором вы живёте? Но вы же не думали, что девочка слепая, глухая и умственно отсталая?

– Нет, конечно, – вот чего я не ожидал, так это подобного сарказма, но он не раздражал, скорее, наоборот.

– Тогда почему вы думали, что она не замечает совершенно очевидных вещей? Вы действительно считали, что она не отслеживает любую информацию, касающуюся вашей работы и вашей жизни?

– Это она как раз мне рассказала там, в Зареченске, и свою порцию нелестных высказываний от Фреда и Алексея я уже получил, – вздохнул я. – Вопрос в другом. Что мне делать дальше?

– В каком, простите, смысле? – идеальная бровь удивлённо приподнялась.

– В самом прямом, Инна Викторовна, в самом что ни на есть прямом. Я не готов кардинально менять свою жизнь и впускать в неё кого-то ещё, особенно ведьму. Я всё понимаю, сейчас ей кажется, что её чувства ко мне – навсегда, но мы-то с вами понимаем…

– Подождите, Антон Борисович, – остановила меня домоправительница, – Леночка вас об этом просила?

– О чём?

– Чтобы вы ради неё кардинально изменили свою жизнь?

Я задумался, перебирая в памяти последний разговор с Леночкой, так как после возвращения из Зареченска мы больше не виделись: слишком мало времени прошло.

– Ну так-то напрямую нет, но…

– Тогда почему вы решили, что ей это нужно? – Инна Викторовна смотрела на меня с чисто исследовательским интересом, словно изучала неведомую зверушку.

– Ну как же… Все женщины хотят быть всегда рядом с любимым мужчиной, в идеале – выйти за него замуж…

– Это вы сами такое придумали? – заинтересовалась домоправительница, а потом совершенно по-девчоночьи расхохоталась. – Или где-то прочитали? Наверное, в каком-нибудь глянцевом мужском журнале, да?

Я обиженно засопел, но ответить мне было нечего, Леночка действительно ни словом не упомянула о том, что хочет что-то изменить в наших отношениях. Но разве это не подразумевается?

– То есть вы хотите сказать, что она ничего этого не хочет? – попытался защититься я. – Но как же тогда слова о том, что она хочет быть рядом, хочет быть достойной меня и всё такое?

– Может быть, мне не хватает информации, – успокоившись, неспешно проговорила миссис Инна, – но мне кажется, что девочка просто хочет вас любить, Антон Борисович. И не прятать своих чувств. Разве нет?

– И что, её устроит роль любовницы?

– Почему сразу любовницы? Подруги, спутницы… вариантов много, и, поверьте, слово «жена» в нём не лидирует. Леночка прекрасно понимает, что она ведьма, что ей нужно учиться, и что никакой речи

– И мы можем оставить всё, как было? – я неверяще посмотрел на улыбающуюся женщину.

– Разумеется, можете, – она кивнула и неожиданно ласково потрепала меня по голове, – пусть она и дальше работает у вас, ходите иногда с ней куда-нибудь, делайте ей ни к чему не обязывающие подарки, не отказывайтесь от её помощи, когда она будет уместна, и увидите: всё наладится. Считайте любовь молодой красивой девушки приятным бонусом ко всему остальному.

– Но у меня немало недоброжелателей, – поморщился я, – не отрикошетило бы на Леночку…

– Раньше же вас это не слишком беспокоило?

– Не слишком, – не стал спорить я, – но тогда между нами ничего не было!

– Ну и откуда ваши недоброжелатели узнают о том, что что-то изменилось, если вы не будете кричать об этом на каждом углу?

– Я-то не буду, а она?

– Тоже не будет, можете мне поверить, – в голосе Инны Викторовны не было ни капли сомнения.

– Почему вы так уверены в этом?

– Потому что настоящая любовь и настоящее счастье любят тишину, мой дорогой Антон Борисович. Поверьте, Леночка умная девочка и теперь свою тайну станет оберегать ещё тщательнее, чтобы, как говорится, не сглазить.

– То есть вы рекомендуете мне в понедельник просто прийти на работу, сделав вид, что вообще ничего не было?!

– Ну почему же, – домоправительница насмешливо посмотрела на меня, – полагаю, букет будет вполне уместен. Только какой-нибудь неожиданный, а не этот веник из роз, который так любят показывать на фотографиях. Ну а дальше действуйте по обстановке.

– Ох, Инна Викторовна, – я встал и совершенно искренне поцеловал руку домоправительницы, – вы сняли с моей несуществующей души камень размером как минимум с этот дом, а то и побольше. Я ваш должник, и поверьте: в устах такого, как я, это не пустые слова.

– Если вам в будущем понадобится мой совет или моя помощь, я всегда буду рада, – она улыбнулась и, прихватив поднос с пустыми чашками, вышла.

Я остался один, чтобы как следует обдумать и проанализировать всё то, что услышал от Инны Викторовны. Так-то ничего нового она не сказала, но этот разговор помог мне привести в порядок эмоции и мысли.

Сколько женщин было в моей жизни за эти почти шесть веков? Много… да и как иначе-то? Некоторых я помнил, хотя большинство образов, конечно, подёрнулось туманом и почти растворилось в памяти, оставив после себя в подавляющем большинстве случаев лишь тень. Женщины любили меня, я тоже увлекался, наверное, даже испытывал чувства, близкие к влюблённости. Пару раз меня накрывал настоящий шквал, ураган страсти, сметавший всё на своём пути, но это, скорее, исключения, оставившие в сердце шрамы. Но чем старше я становился, не меняясь внешне, тем реже сердце начинало биться от волнений, вызванных чувствами. Мне стало казаться, что я всё в этой жизни уже видел, прекрасно изучил женщин, и ничего нового они мне подарить не могут кроме исключительно телесных удовольствий. Сначала моя внутренняя холодность меня беспокоила, а затем я понял, что так гораздо проще… существовать. И принял изменившегося себя как данность.

Будем надеяться, что Инна Викторовна права, и Леночка действительно не претендует на какое-то совершенно особое место в моей жизни. Тогда эти отношения смогут стать приятными для нас обоих, и это было бы прекрасно.

А букет я обязательно подберу, тем более что Леночка недвусмысленно дала понять, что язык цветов знает. Итак… пожалуй, нам подойдут лиловые гиацинты, колокольчики, фрезии и, наверное, веточка вербены. Такой букет человеку знающему скажет о том, что даритель испытывает к нему нежные чувства, доверяет и ценит, помнит о прошлом и обещает всяческую поддержку. Нужно будет отправить Лёху в цветочный магазин в центре, так как не везде можно найти зимой всё вышеперечисленное.

Глава 2

– Доброе утро, Антон Борисович, – Леночка с улыбкой посмотрела на меня поверх компьютера, – вам кофе сразу или попозже? Почта на столе, список записавшихся на приём принесу, как только перекину из ежедневника и распечатаю.

Я почувствовал невероятное облегчение от того, что Инна Викторовна, судя по всему, оказалась права: Леночка никак не дала понять, что в наших с ней отношениях что-то изменилось. Не было ни фамильярного «ты», ни неуместных объятий и поцелуев, ни даже кокетливых взглядов. Поэтому моя улыбка, с которой я протянул девушке букет, была совершенно искренней.

– О, какая прелесть! – воскликнула Леночка и засуетилась, доставая вазу, наливая в неё воду и пристраивая букет на видное место. – Большое спасибо, Антон Борисович! Как вы смогли раздобыть такую прелесть зимой? Вы просто волшебник!

– Брось, это такие пустяки, – отмахнулся я, – неужели я не могу порадовать лучшую секретаршу всех времён и народов?

Эта ни к чему не обязывающая болтовня, с которой традиционно начиналось почти каждое наше утро в офисе, окончательно меня успокоила и привела в чрезвычайно благодушное настроение. Я, конечно, верил миссис Инне, то всё равно в глубине души – не будем придираться к определениям – испытывал определённые сомнения. К счастью, совершенно беспочвенные.

– Много там желающих помешать мне пить утренний кофе?

– Немало, – Леночка заглянула в ежедневник, – на сегодня двое, завтра пока никого, а вот на среду снова двое, четверг и пятница по одному. Никто из них раньше к вам не обращался, все по первому разу. Прайс я озвучила всем, никто не передумал.

Шесть новичков записалось на одну неделю? Я, судя по всему, становлюсь чрезвычайно популярным, так как раньше новые клиенты появлялись хорошо если раз в месяц, в основном я работал со старыми, с теми, кто уже в тот или иной момент прибегал к моей помощи. Интересно, это наши приключения в Зареченске так сказались на востребованности меня, любимого?

При этом крайне любопытно узнать: они хотят воспользоваться моими услугами в качестве частного детектива или их интересуют мои особые способности. Да, чувствую, после Зареченска моя жизнь станет намного более оживлённой. Осталось понять: нравится мне это или не очень.

– Тогда давай так, – я снял пальто и повесил его в шкаф, – сейчас ты принесёшь мне кофе и расскажешь, кто там у нас в меню на сегодня.

– Хорошо, Антон Борисович, – кивнула Леночка и направилась к кофемашине, – сейчас всё сделаю.

Кабинет встретил меня привычной обстановкой, от которой я, оказывается, за время отпуска успел отвыкнуть, и сейчас с непривычным удовольствием устроился в знакомом кресле. Нет, всё-таки делать перерывы порой очень полезно: успеваешь соскучиться по вещам, которые стали

– Ваш кофе, – Леночка поставила передо мной мою любимую чашку и блюдечко с вкусным даже на вид рассыпчатым печеньем. – Сама пекла, но не волнуйтесь, в нём нет ничего выходящего за рамки рецепта.

Это был единственный намёк на то, что я в курсе ведьмовской природы своей помощницы, и был он сделан очень мягко, без нажима, спокойно. Всё-таки у меня совершенно замечательная секретарша, и если она сумеет сохранить – хотя бы на работе – эту дистанцию, то я не стану её ни на кого менять.

– А я и не волнуюсь, – я с удовольствием попробовал на самом деле очень вкусное печенье, – ты же у меня не только красавица, но и умница!

Вот так! Намёк дан, комплимент сказан, да и это «у меня» тоже должно сыграть свою роль. Да, вот такой вот я циничный негодяй, но я никогда и не претендовал на роль идеального мужчины. Да и Леночка, если честно, не девочка-ромашка, а в перспективе так вообще…

– Итак, кто у нас там сегодня? – я отодвинул пустое блюдце и допил кофе.

– Некий господин Изюмов, Савелий Григорьевич, – уже не подсматривая в ежедневник, отчиталась Леночка, – я запомнила, потому что очень уж фамилия забавная, вкусная такая. Мне почему-то кажется, что мужчина с такой фамилией должен быть маленьким и кругленьким.

– Толстячок с лысиной и румяными щёчками, да? Пожалуй, соглашусь. И чего хотел господин с вкусной фамилией? – улыбнулся я.

– Ничего конкретного не сказал, попросился на консультацию, – на всякий случай сверившись с записями, ответила девушка. – Он записан на двенадцать.

– Сам по себе? Откуда он обо мне узнал? Ты спросила?

– Конечно, – Леночка укоризненно посмотрела на меня, – я всегда интересуюсь, откуда люди о нас узнают, это никого не удивляет, так как все об этом спрашивают. Конкретно господин Изюмов сказал, что вас ему рекомендовал господин Зимин.

– Зимин… Зимин… – я задумчиво побарабанил пальцами по столу. – Не помню такого совершенно. У тебя ничего о нём нет?

– Это нотариус, – моментально ответила Леночка, – Фёдор Ильич Зимин. Он ещё к вам приходил по поводу достоверности документов на наследство, помните? Года три назад.

– А, этот… – я тут же вспомнил симпатичного немолодого нотариуса, – а разве его фамилия Зимин? Почему-то она совершенно не задержалась у меня в голове. Слушай, а свари мне какое-нибудь зелье для укрепления памяти, а? А то я что-то стал забывать имена – а в моей работе это никуда не годится.

Я, конечно, и сам могу такое сварганить, но зачем напрягаться, если есть те, кому это будет только в радость? Ну и заодно проверю, что сварит мне моя ведьмочка: не добавит ли в зелье совершенно случайно лишних ингредиентов. Не то чтобы я Леночке не доверял, но ведьма – это диагноз, они не могут не пакостить или не действовать в своих интересах при малейшей возможности. Это не плохо и не хорошо, это просто данность, которую нужно или принять, или не иметь с этим племенем вообще никаких дел. Второе пока невозможно, значит, нужно действовать по принципу «доверяй, но проверяй».

– Не вопрос, Антон Борисович, – Леночка кивнула, – я изучу матчасть и постараюсь в ближайшее время сделать. Я просто пока не очень умею, но если что, у меня есть, с кем проконсультироваться.

– И с кем же? – если она сейчас назовёт кого-нибудь из знакомых ведьм, ни за что эту отраву пить не стану. Это Леночка может побояться, а её товарки по цеху даже не задумаются и попробуют на меня как-нибудь повлиять. Та же Стелла, да будет лёгким её путь за Кромкой, ни за что не упустила бы такую возможность.

– С Фролом Дормидонтовичем, конечно же, – Леночка подняла на меня кристально честные зелёные глаза, – а вы про кого подумали?

– Про ведьм, – не стал кривить душой я, – но Синегорский в качестве консультанта меня устраивает больше, врать не буду.

– Вот и замечательно, – кивнула секретарша и уточнила, – кроме господина Изюмова к вам записана госпожа Вестур.

Тут в голосе Леночки мелькнули странные нотки, и я подозрительно на неё посмотрел, мол, давай, выкладывай уже!

– Агата Вестур, – повторила она, явно ожидая от меня какой-то реакции.

– А кто это?

– Вы хотите сказать, что не знаете Агату Вестур?!

– Судя по твоей реакции, должен, но – увы, даже представления не имею, о ком ты говоришь.

– Марафоны «Отпусти своё прошлое»…

– И?

– Её все знают, – убеждённо сказала Леночка, – у неё миллионная аудитория, между прочим.

– Рад за мадам Вестур, но я – не все, запомни это, меня эти бабочки-однодневки не интересуют, – я помолчал и добавил, – от меня-то она чего хочет?

– Не знаю, – Леночка пожала плечиками, – я разговаривала с её помощницей, она сказала, что у госпожи Агаты к вам личный разговор.

– Личный? Это уже интересно, впрочем, наверняка какая-нибудь чушь вроде просьбы собрать информацию об очередном любовнике, – я тяжело вздохнул, – терпеть не могу такую работу, но реанимация дома в Сосновой потребует расходов, так что, если просьба будет не совсем противной, то возьмусь… А знаешь, что…

– Что?

– Свари-ка мне ещё кофе, покрепче, – я уселся в кресло и потянулся, – пока нас не посетил наверняка замечательный во всех отношениях господин Изюмов. И дай мне ещё твоего вкуснющего печенья. А потом позвони Алексею, пусть берёт Фреда и едет сюда, а то когда я уезжал, они ещё только усаживались завтракать. Разленились за отпуск!

– Хорошо, – смех девушки напомнил мне звон серебряных колокольчиков, – сейчас всё сделаю, Антон Борисович.

Следующие минут сорок я занимался тем, что изучал пришедшие на мою личную почту письма, пил кофе и совершенно непозволительно объедался печеньем. Оно у Леночки получилось ничуть не хуже, чем у Инны Викторовны, хотя мне казалось, что соперничать с ней не сможет никто и никогда.

– Антон Борисович, – ожил интерком, – к вам господин Изюмов.

– Проси, – отозвался я и со вздохом убрал в стол тарелку, на которой остались только крошки.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл человек, в котором без особого труда угадывался бывший спортсмен, точнее – боксёр. На это совершенно недвусмысленно указывали сильные руки и ноги, специфическая сутулость и слегка приподнятые плечи. Нос визитёра был сломан как минимум дважды, левую бровь пересекал старый шрам. Наверное, если бы посетитель был одет в дорогой костюм, то выглядел бы нелепо. Но его необычная внешность, как ни странно, прекрасно гармонировала с настоящими лагерфельдовскими джинсами и тонким кашемировым свитером, обтягивающим широкую спину. Дорого, стильно и

– Здравствуйте, господин Широков, – проговорил он, подходя к столу, – я Изюмов.

– Савелий Григорьевич, рад приветствовать, – я пожал протянутую руку, отметив про себя то, что пожатие было именно таким, какое я люблю: короткое, крепкое, без излишней демонстрации силы, но и не вялое. – Присаживайтесь, прошу вас.

– Спасибо, – Изюмов, внешность которого абсолютно не соответствовала той, что я себе нафантазировал, опустился в кресло для посетителей, – мне порекомендовал вас Фёдор Зимин, хотя вы, наверное, его не помните.

– Почему же, – я улыбнулся, мысленно поблагодарив Леночку, – нотариус, немолодой такой, с роскошной седой шевелюрой?

– Надо же, – Изюмов неожиданно широко улыбнулся, продемонстрировав прекрасные зубы, белизна и сохранность которых наводили на мысли об их ненатуральности. – А он был уверен, что вы его не вспомните. Думаю, ему приятно будет узнать, что он ошибся.

– И чем же я, по мнений уважаемого Фёдора Ильича, могу вам помочь?

– Дело у меня достаточно необычное, – помолчав, начал Изюмов.

– Ко мне с другими не приходят, – я развёл руками, мол, и рад бы чем попроще заняться, но кто ж мне даст-то? – Готов вас выслушать, Савелий Григорьевич. Может быть, чай или кофе? Знаете, одна моя знакомая, очень достойная дама, утверждает, что с чашкой кофе любые разговоры проходят легче. И вы знаете, она права, я сам убедился.

– Тогда, если можно, кофе. Крепкий и без сахара, – ответил Изюмов, заработав себе ещё один плюсик.

– Леночка, будь добра, два кофе. Мне как обычно, а нашему гостю крепкий и без сахара, – распорядился я, нажав клавишу интеркома.

– Одну минутку, Антон Борисович!

Буквально через несколько минут, за который мы с Изюмовым пришли к выводу, что зима в этом году удивительно хорошая, в меру холодная и снежная, а весна, скорее всего, будет ранней и тёплой, девушка поставила перед нами поднос с двумя чашками кофе, сахарницей и молочником.

– Так что же привело вас ко мне, Савелий Григорьевич? – вернулся я к деловому разговору, сделав глоток кофе, в который плеснул немного молока.

– Полтергейст, – отпив из своей чашки и поставив её на стол, совершенно спокойно ответил Изюмов, – полагаю, явление, с которым я столкнулся, называется именно так.

– Вот как? И почему же вы так решили? – мне действительно стало интересно. Обычно люди начинали издалека, а этот бывший боксёр зашёл, так сказать, с козырей. Мне всегда импонировал такой подход к делам. – И ещё… Можно личный вопрос?

– Разумеется, – он кивнул, – если я не захочу отвечать, я просто промолчу, вот и всё.

– Вы же бывший спортсмен, я прав?

– Да. Боксёр.

– Возможно, я покажусь вам жертвой стереотипов, но для бывшего боксёра у вас удивительно богатый словарный запас и нехарактерный стиль разговора.

– Вы правы, Антон Борисович, – он едва заметно улыбнулся, – это стереотипы. У меня два высших образования, я достаточно успешен в бизнесе, свободно говорю по-английски и по-итальянски. Но при этом моё спортивное прошлое при мне, и оно мне абсолютно не мешает, скорее, наоборот.

– Dici cose incredibili, amico mio! (* Вы говорите удивительные вещи, мой друг! итал.) – воскликнул я, даже не пытаясь скрыть усмешку. Ну вот не верилось мне, никак!

– È davvero così strano? Secondo me, è comune! (*Неужели это так странно? По-моему, обычное дело! итал.) – на чистейшем итальянском ответил мне Изюмов и расхохотался, увидев мою отвисшую челюсть.

Придя в себя и тоже не удержавшись от смеха, я лишь восхищённо покачал головой, признавая своё полное поражение.

– Вы отправили меня в нокаут, если я не ошибся в терминологии, – отсмеявшись, сказал я, – решительно и бесповоротно! Я в абсолютном восторге, честное слово! Итак, Савелий Григорьевич…

– Можно просто Савелий и на «ты», разница в возрасте у нас небольшая, – жестом остановил меня посетитель, – а если мы договоримся о сотрудничестве, то и просто Сава.

– Тогда я просто Антон, – я не стал спорить и сообщать ему о том, что вот как раз разница в возрасте у нас колоссальная, – так что там с полтергейстом, Савелий?

– Началось это около двух месяцев назад, – моментально став серьёзным, начал рассказывать Изюмов, – я живу один, но квартира у меня достаточно большая, когда-то тренер убедил меня вложить деньги в недвижимость, и я не пожалел. Уборкой занимается приходящая женщина, которую я знаю, наверное, половину жизни: раньше мы жили по соседству, а не так давно, лет пять назад, я узнал, что она осталась одна. Заехал к ней по старой памяти, ну там… соболезнования по поводу смерти мужа высказать и всё такое. Смотрю, а у неё в квартире почти совсем пусто: немного мебели и всё. Да и к чаю она на стол поставила только маленькую вазочку варенья, а ведь всегда такой хлебосольной была! Стал расспрашивать и выяснил, что она распродала почти всё, чтобы погасить долги покойного мужа, который потихоньку от неё повадился картишками баловаться.

– И ты предложил ей работу, – я не спрашивал, просто не хотел, чтобы Савелий отвлекался от главного.

– Да, она с радостью согласилась, и с тех пор уже несколько лет занимается моим холостяцким хозяйством. Приходит три раза в неделю, убирает, стирает, готовит. Плачу я ей хорошо, плюс премии и подарки к праздникам, ну, понимаешь, да?

– А ты чем занимаешься?

– У меня бизнес по сопровождению ценных грузов: антиквариат, редкости, ювелирка. От хранилища до аукциона или выставки и обратно, а иногда до хранилища нового владельца. Всё законно, насколько, конечно, в подобном бизнесе это возможно.

– Ты откровенен, – я внимательно посмотрел на собеседника, но он и не подумал смутиться или отвести взгляд.

– Не вижу смысла скрывать информацию, которая может оказаться важной, – спокойно ответил он, – к тому же у тебя репутация человека, умеющего хранить чужие секреты.

– Вернёмся к полтергейсту, – решив, что всё, что стоило сказать, мы друг другу озвучили, пора переходить к сути.

– Так вот, – как ни в чём не бывало продолжил Изюмов, – около двух месяцев назад я заметил, что некоторые вещи в квартире поменяли своё место. Я удивился, так как Софья Павловна никогда ничего не переставляла, она очень уважительно относится к моему личному пространству. Но на всякий случай я у неё спросил и еле смог успокоить бедную женщину, так она разволновалась.

– Что за вещи?

Я уже не сомневался, что возьмусь за дело Савелия, во-первых, потому что он сам мне был глубоко симпатичен, а во-вторых, меня издавна интересовало всё, что было так или иначе связано с явлением, которое люди называли полтергейстом.

– Мелочи, – пожал могучими плечами Изюмов, – фотографии, часы, перчатки…

– Можешь подробнее?

– Конечно, – он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, – фотография родителей

– При этом сами вещи не повреждены?

– Нет, они в абсолютном порядке, – кивнул Савелий, – у меня складывается впечатление, что надо мной кто-то просто издевается!

– Или старается привлечь твоё внимание, – возразил я, – используя для этого единственный возможный способ.

– Но кто?!

– Вот это нам и предстоит выяснить, – я довольно потёр руки, – люблю такие дела! Скажи, Савелий, это происходит каждую ночь?

– Раньше я замечал это иногда, а последнее время вещи словно сошли с ума и кочуют по всей квартире как им заблагорассудится. А вот ночью или днём – это я тебе сказать не могу, по разному случается.

– Отлично! Пригласи-ка меня в гости, – я вопросительно взглянул на посетителя. – Хотелось бы взглянуть на место своими глазами.

– Буду рад, – Изюмов улыбнулся, – как насчёт завтрашнего вечера? Как раз с утра приходит Софья Павловна, к вечеру квартира будет свободна. Ты работаешь один?

– Возможно, я приду с помощником и с котом, – мне было интересно посмотреть на реакцию Савелия, и он в очередной раз порадовал меня. Не высказав ни малейшего удивления, Изюмов кивнул и лишь уточнил:

– Кота кормить нужно будет? С нами-то всё понятно, а он как?

– Мяса, если можно, сырого и побольше, с килограммчик, – я улыбнулся и неожиданно для самого себя протянул руку:

– Тоха.

– Сава, – улыбнулся в ответ посетитель и легко поднялся из кресла. – Тогда до завтра. Рад знакомству.

– Взаимно, – совершенно искренне ответил я, думая о том, что с каждым днём жизнь становится всё интереснее.

Глава 3

Проводив посетителя, я вернулся за стол и задумался: рассказанное Савелием было занятным, но я никак не мог понять, почему эта история так меня заинтересовала. Может быть, потому что мой новый знакомый связан с антиквариатом, а среди старых вещей чего только не встретишь! Или я просто старею и становлюсь более сентиментальным? Понравился мне человек, и я уже готов отправиться к нему в гости, чтобы присмотреться к тому, кто хулиганит у него в квартире? Впрочем, бескорыстной мою помощь назвать крайне сложно. Ладно, потом разберусь, а пока нужно посмотреть на место своими глазами и попробовать понять, в каком качестве я пригожусь господину Изюмову: как детектив или как некромант.

Вообще полтергейст – штука достаточно непростая в силу того, что причин для его появления существует множество. От не сумевшей обрести покой души до сгустка негативной энергии, который может как завестись самостоятельно, так и «переехать» с какой-нибудь вещью, чаще всего старой. Учитывая специфику деятельности Савелия, я склонен предполагать именно второй вариант. Но для того, чтобы определить точно, мне нужно взглянуть на квартиру и её незримого обитателя своими глазами. Ну и глазами Фреда, естественно, так как адская гончая к этому миру даже ближе, чем я.

Но об этом я, как говорится, подумаю уже завтра, а сегодня у меня есть чем заняться. Например, скоро должна появиться та самая госпожа Агата Вестур, которую я, в отличие от миллионов людей, совершенно не знаю. Более того, я о ней никогда даже не слышал, значит, она не принадлежит нашему миру, а является обычным человеком. Потому что если бы она была «из наших», то я наверняка слышал бы хотя бы пару сплетен. Потому как мир тех, кто живёт под Луной, не меньше, а то и больше обычных людей ценит деньги, а у госпожи Вестур, насколько я могу предположить, доходы гораздо выше среднестатистических. Ибо не из любви к ближнему своему она ведёт эти марафоны. Тем интереснее, что ей могло понадобиться от скромного и незаметного – надеюсь – меня.

– Леночка, – я выглянул в приёмную, – а скажи, печенья уже совсем не осталось?

– А вы что, уже всё съели? – изумилась секретарша, глядя на протянутую мной пустую тарелку. – Антон Борисович, столько мучного сразу – вредно!

– У меня прекрасный метаболизм, – тут же ответил я, – так что если у тебя есть ещё, то давай, а то скоро явился Алексей, и мне ничего не достанется.

– Алексею, судя по всему, светят исключительно сладкие остатки, – хихикнула девушка, извлекая из шкафа здоровенную банку. Я тут же, отобрав у неё жестянку, заглянул внутрь и с удовольствием увидел, что там ещё полно печенья. Выложив на тарелку штук двадцать, я гордо удалился в кабинет, заказав ещё кофе.

Такими темпами мне не придётся идти на обед, так как в чём-то Леночка, несомненно, права: жрать столько сладкого нельзя. Толстый некромант – это ещё забавнее, чем свободно говорящий по-итальянски боксёр.

С грустью взглянув на аппетитные кружочки, я усилием воли отложил три штучки, а остальное убрал в стол. И, как оказалось, сделал это очень вовремя, так как пиликнул интерком, и Леночка торжественно сообщила, что пришла госпожа Вестур.

Я с любопытством ждал, когда войдёт известная всем кроме меня Агата Вестур, и, надо признать, не был разочарован.

В кабинет вошла, я бы даже сказал, вплыла, удивительно интересная женщина. В ней было то, что я всегда ценил больше всего: в ней была индивидуальность. От природы красивое лицо не было изуродовано в угоду моде, и это говорило о том, что помимо красоты у госпожи Вестур есть ещё и мозги.

Аккуратная асимметричная стрижка, светлые волосы, приятные черты лица, большие серые глаза, уместный для дневного времени неброский макияж. Чуть длинноватый нос совершенно не портил общее впечатление, наоборот, добавлял некую пикантную нотку. Свободный костюм не скрывал пышной фигуры, но делал её чрезвычайно уютной и привлекательной: есть такой тип женщин, которым небольшой лишний вес исключительно идёт. Вот и госпожа Агата относилась именно к такому типу.

– Госпожа Вестур, – я вышел из-за стола и галантно прикоснулся губами к изящной ручке, – рад познакомиться с вами лично! Много слышал о вас, но раньше не имел, так сказать, удовольствия видеть.

– Здравствуйте, господин Широков, – голос у Агаты Вестур полностью соответствовал её внешности: мягкий, мелодичный, с едва заметной чувственной хрипотцой. – Не уверена, что вы действительно обо мне слышали, но ваш комплимент мне приятен.

– Проходите, пожалуйста, присаживайтесь, – я жестом указал на гостевое кресло и вернулся за стол, – что привело вас ко мне? Неужели у такой очаровательной женщины есть необходимость в частном детективе?

– О нет! – она негромко рассмеялась. – К счастью,

– Вам удалось меня заинтриговать, – я откинулся на спинку кресла, – может быть, чай или кофе?

– Просто воды, если можно, – подумав секунду, ответила Агата, – я стараюсь днём не пить кофе, это не очень хорошо сказывается на моём самочувствии.

Не скажу, что своим ответом госпожа Вестур меня разочаровала, но и плюс не заработала.

– Искренне сочувствую, я вот без кофе существовать не могу, хоть утром, хоть днём, – со вздохом ответил я и попросил, нажав клавишу интеркома, – Леночка, будь добра, принеси, пожалуйста, нашей гостье воды, а мне кофе.

– Благодарю, – тепло улыбнулась госпожа Вестур, – вы очень любезны, господин Широков.

– Стараюсь, – я склонил голову, – но повторю свой вопрос. Что же вас привело ко мне?

– Деловое предложение, – женщина посмотрела мне прямо в глаза, – надеюсь, выгодное для нас обоих.

– Интересно, – я дождался, пока Леночка поставит на стол воду, стакан и чашку с кофе, – честно говоря, ума не приложу, где наши сферы деятельности могут пересекаться.

– Я хочу предложить вам вести вместе со мной марафон, – невозмутимо сообщила госпожа Вестур и, глядя на моё изумлённое лицо, пояснила, – мы могли бы назвать его как-нибудь интересно, например, «Поговори со своим прошлым».

– Простите великодушно, но каким образом я…

– Антон Борисович, не нужно делать вид, что вы не понимаете, о чём я, – мило улыбнулась госпожа Агата, но в этот раз за очаровательной улыбкой мне почудился акулий оскал. – Я в курсе ваших особых, – тут она сделала многозначительную паузу, – способностей. Я не слишком в них верю, но это и не требуется. Главное, чтобы в них верил зритель, не так ли?

– Продолжайте, – мне действительно было интересно, что ещё предложит мне эта очаровательная женщина, которая, впрочем, уже не казалась мне такой уж милой.

– Я так и думала, что вы заинтересуетесь, – она довольно кивнула, – вместе мы можем достичь просто невероятного успеха.

– Но, насколько я понимаю, у вас дела и так идут неплохо, – я пытался угадать, кто именно посоветовал этой предприимчивой особе выйти на меня с подобным предложением, – я, в свою очередь, тоже на доходы не жалуюсь.

– Но это всё, – она небрежным жестом обвела мой кабинет, – крохи по сравнению с тем, чего мы могли бы добиться. Только представьте, как чудесно мы смотрелись бы вместе! Моё мягкое женское обаяние и ваша магнетическая брутальность.

– Скажите, госпожа Вестур…

– О, прошу вас, просто Агата, – она словно мельком коснулась моей руку, слегка наклонившись и обдав меня гипнотическим ароматом дорогого парфюма, – будущим партнёрам официоз ни к чему, не так ли?

– До партнёрства нам с вами пока далеко, госпожа Вестур, – я уже не улыбался, и на её лице мелькнула и тут же исчезла мимолётная гримаска неудовольствия. – Удовлетворите моё любопытство, пожалуйста. Кто порекомендовал вам обратиться ко мне со столь оригинальным предложением? Только не говорите, что это исключительно ваша инициатива, я всё равно не поверю. А вам, если вы и дальше планируете включать меня в свои бизнес-проекты, следует учесть, что я не терплю лжи.

– То есть вы не отрицаете такой возможности? – тут же выхватила она главное из моих слов.

– У меня лишком мало информации для того, чтобы хотя бы приблизительно решить, что я думаю по этому поводу, – я равнодушно пожал плечами. Агата Вестур с каждой минутой нравилась мне всё меньше, хотя я и не до конца понимал – почему. – Так по чьей же рекомендации вы решили ко мне обратиться?

– Неужели это имеет настолько большое значение?

– Более чем, так как я принципиально не веду дел с людьми с улицы, – холодно улыбнувшись, ответил я, игнорируя многообещающие взгляды, – простите, если это прозвучало невежливо.

– Ах, Антон Борисович, Антон Борисович, вы ставите меня в неловкое положение, – она театрально вздохнула. И как эта женщина могла показаться мне очаровательной? Ума не приложу…

– Чем же? Впрочем, я не настаиваю, и мы с вами можем попрощаться, пожелав друг другу успехов в труде и личной жизни.

– Меня предупреждали, что вы порой бываете чрезвычайно несговорчивы, – с сожалением констатировала госпожа Вестур, – но я верила, что вы…

– Что я куплюсь на вашу действительно очень привлекательную внешность?

– Шестьдесят на сорок, – отбросив игры в милую скромницу, решительно проговорила госпожа Агата, – мои шестьдесят, так как это моя аудитория, мои наработки и мои связи в нужных местах.

– Щедро, – без малейшей иронии отозвался я, – думал, вы предложите тридцать. Но неужели вы на самом деле думали, что придёте, предложите, и я с радостными криками побегу навстречу своему финансовому счастью? Тогда тот, кто вам меня рекомендовал, скажем так, не слишком хорошо меня знает.

– Но вы не говорите категорическое «нет», верно? – прищурившись, уточнила женщина.

– Не говорю, – не стал спорить я, – пришлите мне подробное коммерческое предложение, и я обещаю вам тщательно и со всем надлежащим вниманием его изучить. Неужели Мария Львовна не предупредила вас, что я никогда не даю окончательных ответов, не изучив материалы?

Я бил наугад, подчиняясь, скорее, интуиции, нежели логике, но моё шестое чувство меня в очередной раз не подвело. Госпожа Вестур вздрогнула, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то, очень похожее на страх. Хотя мне могло и показаться, конечно.

– Вы знали? Тогда зачем были все эти танцы с бубнами? – недовольно спросила она, а я почувствовал, как неспокойно заворочалось где-то в области сердца.

Значит, Мари… Ну что же, я и то стал беспокоиться: ну не могла она оставить меня без присмотра, я слишком ей на данном этапе нужен, при этом она понимает, что с ней я ни на какой контакт не пойду. Значит, надо сделать так, чтобы рядом со мной был кто-то, кто станет её глазами и ушами. Врать не буду, в какой-то момент я подумал, что она подцепила Леночку, но потом, к счастью, всё выяснилось. Да и не стала бы моя секретарша работать на неё, и дело тут совершенно не в любви ко мне. Просто ведьмы терпеть не могут выполнять чьи-либо поручения, исключение составляют лишь те, которые входят в ковен, следовательно, подчиняются его главе. Но чтобы одна ведьма, да ещё и свободная, добровольно стала работать на другую? Это даже не из области ненаучной фантастики, это просто невозможно по умолчанию.

А вот госпожу Вестур, я полагаю, подцепить на крючок было не слишком сложно: она не глупа, амбициозна, любит деньги. Прекрасная комбинация для того, чтобы завербовать. Думаю, Мари не составило труда найти способ убедить Агату в том, что это выгодно прежде всего ей самой. Ну что же… Осталось понять, что теперь делать. Впрочем,

– Нас с Марией Львовной многое связывает, в частности, несколько проектов различной степени успешности, – ответил я, – но раньше она не привлекала посторонних. Впрочем, повторюсь: пришлите мне подробное коммерческое предложение, я обещаю его рассмотреть при условии, что цифры в нём будут заменены.

– Согласны на тридцать? – невесело усмехнулась Агата.

– Ни в коем случае, – я даже руками замахал, – только пятьдесят на пятьдесят, ни о каких других цифрах не может быть даже речи. Иной расклад мне не интересен. Поверьте, госпожа Вестур, у меня нет нехватки в клиентах. И то, что я согласился ознакомиться с вашим предложением, говорит лишь о том, что я не люблю отказывать красивым женщинам.

– Благодарю, – к ней очень быстро вернулось самообладание, хотя чего ещё можно было ожидать от женщины, работающей с миллионной аудиторией. Там слабые не выживают, слишком велика конкуренция и слишком бескомпромиссна борьба за место под солнцем.

– Вот моя почта, – я протянул посетительнице карточку, на которой были указаны электронная почти и телефон, используемые именно в таких ситуациях. – Буду ждать от вас материалы. А потом мы, возможно, вернёмся к этому разговору… Агата.

– Я рада, что вы не стали категорично отказываться, – мурлыкнула успокоившаяся мадам Вестур, – уверена, впереди у нас чрезвычайно плодотворное сотрудничество.

Тут она послала мне настолько многозначительный взгляд, что если бы его увидела Леночка, то лёгким проклятьем создательница марафонов не отделалась бы.

Попрощавшись с посетительницей и ещё раз заверив её в глубочайшей симпатии, я устало рухнул в кресло.

– Леночка, спаси меня, пожалуйста, – простонал я, включив интерком, – эта страшная женщина выпила из меня всю кровь!

– Ничего с тобой не случилось, – вместо секретарши ответил Фредерик, – но скоро случится, потому что кто-то в одно лицо сожрал почти всё печенье! А дамочка, кстати, очень даже ничего такая! Ой! Меня-то за что?!

– А нечего опаздывать на работу, – улыбнувшись, ответил я, – ладно, заходите уже, буду новости рассказывать. Кстати, можете прихватить банку, она стоит в шкафу. Золотистая жестянка…

Алексей вошёл в кабинет, прижимая к груди жестянку с печеньем, а за ним следовал важный и довольный Фредерик. Помощники расположились в креслах и всем своим видом демонстрировали желание услышать последнюю информацию.

Я вкратце рассказал о двух сегодняшних визитах и предложил высказываться. Мне это всегда помогало, только если раньше в качестве размышляющего собеседника выступал только Фред, то теперь их стало аж несколько. В основном, конечно, рассуждали Лёха и Бизон, но порой и Дед Синегорский принимал участие в обсуждении.

– Ты что, действительно будешь рассматривать возможность участия в этом цирке? – Фредерик непонимающе дёрнул ушами. – Антуан, это же отвратительно, совершенно ne respecte pas les règles du bon ton (*не соответствует правилам хорошего тона. франц.)

– Какие все полиглоты вокруг, это что-то! – пожаловался я Лёхе, который тоже недовольно покосился на сердитого кота. – Ты предлагаешь мне пустить всё на самотёк? И ты, наверное, можешь предсказать, что ещё придумает столь любимая нами всеми Мари?

– Тоха прав, – вступился за меня Алексей, – за такой змеёй лучше присматривать. Пусть она считает, что контролирует Тоху, ну а мы будем наблюдать за ней. К тому же деньги – они лишними не бывают. Если там не совсем уж позорище, то можно и поучаствовать.

– Да кто будет это смотреть?! – воскликнул Фредерик, понимая, что остался в одиночестве.

– Я тебя умоляю! – удивлённо повернулся к нему Лёха. – Таких полно! Знаешь, как говорится, лох не мамонт, он не вымрет. В общем, Тоха, быть тебе звездой!

– Это потом, – отмахнулся я, – а вот завтра мы с вами идём в гости, тем более что на вторник у нас никто не записан. Будем знакомиться с персональным полтергейстом крайне симпатичного мне господина Савелия Изюмова.

Глава 4

Зимой темнеет рано, поэтому к дому Савелия Изюмова мы подъехали уже в густых сумерках, которые вот-вот собирались превратиться в темноту, пусть и расцвеченную яркими огнями витрин и рекламы. Квартира нашего нового знакомого располагалась в одном из модных, так называемых «элитных» жилых комплексов. На въезде во двор был шлагбаум, который поднял, бросив взгляд на наши номера, высунувшийся из будки мордатый охранник.

– Ничего такой домик, – оценивающе оглядев пятиэтажное здание всего с тремя подъездами, сказал Алексей, – Тоха, может, тоже в такой переберёмся, смотри, как хорошо. И паркинг подземный наверняка есть, не надо утром машину от снега чистить.

– Можно подумать, ты сам её отскребаешь, – фыркнул я, – все в курсе, что ты дворнику Умару доплачиваешь, и он с утра там со щётками суетится.

– И что? – абсолютно не смутился Лёха. – Все же довольны: ему лишняя денежка, а мне – лишние полчаса сна. Кому плохо-то? Никому. Зато всем хорошо!

Продолжить дебаты нам не дал Савелий, лично вышедший на крыльцо поприветствовать дорогих гостей в нашем лице.

– Добрый вечер, Антон, – он пожал мне руку и с откровенным любопытством уставился на Алексея, держащего переноску с Фредериком.

– Добрый, – я не стал его долго томить, – знакомьтесь, это мой друг и помощник Алексей, а это мой кот Фредерик. Личности они оба незаурядные, так что прошу любить и жаловать.

– Очень приятно, Савелий, – Изюмов протянул руку Лёхе, при этом оба до невозможности напоминали дворовых котов, принюхивающихся друг к другу. Видимо, взаимный кастинг прошёл удачно, так как Савелий улыбнулся и заметно расслабился, – прошу, проходите.

Решив, что официальную часть можно считать оконченной, мы дружно проследовали за хозяином в подъезд. Жил Изюмов на втором этаже, при этом на площадке было всего две квартиры. Неплохо… Может, Лёха и прав, и мне стоит подумать о смене места жительства, или просто прикупить вторую квартиру, просто так, на всякий случай. В плане финансов я вполне могу себе это позволить, даже не слишком залезая в суммы, лежащие на паре счетов в одном исключительно надёжном банке в традиционно нейтральной стране. А то скучают они там, и пользы никакой мне не приносят, а это категорически неправильно. Опять же – мало ли как обстоятельства сложатся?

Мысль о том, что если удастся вытащить Егора с Кромки, то ему придётся где-то жить, я прогнал как совершенно нелепую и заглянувшую в моё сознание абсолютно случайно!

Квартира Савелия мне понравилась: она идеально соответствовала тому образу, который успел сложиться в моей голове. Всё было выдержано в спокойных, благородных тонах, ничего кричащего, исключительно достойная классика. При этом тот, кто занимался вопросами дизайна, сумел избежать ненужного пафоса: было дорого, да, но это не лезло в глаза, если можно так выразиться. Человеку несведущему интерьер мог показаться скучноватым, порой

– Полагаю, вы не успели пообедать, поэтому вряд ли откажетесь от простой, но, уверяю, вкусной еды, – гостеприимно распахнул двери просторной кухни Савелий. – Все разговоры лучше вести, будучи сытым и благодушным.

– У меня и с завтраком не очень сложилось, – улыбнулся я, – как-то всё больше кофе и печенье.

– Тогда прошу, – Изюмов первым направился к столу, накрытому на три персоны. Почему-то мне казалось, что посуда непременно будет антикварной, но Савелий снова смог меня удивить.

Стол был сервирован изящно, со знанием дела, но самой простой посудой из тёмного стекла, которую Инна Викторовна почему-то называла французской, хотя Франция там даже рядом не стояла.

Лёха поставил переноску с Фредом на пол и, взглядом попросив разрешения у хозяина дома, открыл дверцу. Кот лениво выбрался наружу, втянул носом воздух и как-то слишком внимательно посмотрел на Савелия.

– Для твоего питомца у меня тоже есть немало вкусного, – Изюмов открыл здоровенный холодильник и извлёк оттуда тарелку с нарезанным сырым мясом.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я, посматривая на непривычно задумчивого Фредерика. Складывалось впечатление, что он понял что-то, до чего я сам пока не додумался. Но, судя по всему, это не было против Савелия, иначе кот дал бы понять, что нужно быть осторожнее.

– Благодарю, – неожиданно проговорил Фредерик, и я чуть не сел мимо стула. Это что же такое должно было произойти, чтобы всегда осторожный Фредерик раскрыл своё инкогнито, да ещё и так быстро?!

– Фред, ты чего? – Лёха оказался менее сдержанным и своё изумление даже не пытался скрыть.

А вот Савелий лишь на пару мгновений замер, потом в его глазах мелькнуло понимание, и он повернулся ко мне.

– Твой кот разговаривает? – всё же слегка дрогнувшим голосом осведомился он и, подумав, добавил то, чего я от него в такой ситуации ожидал меньше всего. – Тогда, наверное, стоит принести ещё один стул, да?

– Фредерик – не совсем обычный кот, – осторожно сказал я, пристально отслеживая реакцию Изюмова, – и он иногда разговаривает, как ты мог убедиться. И что – тебя это совсем не шокирует?

– У меня высокая степень адаптации, – усмехнулся Савелий, – к тому же Фёдор Зимин предупреждал меня, что ты – человек необычный, обладающий невероятными способностями. И потом, если бы твой кот был просто котом, ты не потащил бы его с собой, верно?

– Логично, – не смог не согласиться я, – тогда позволь тебе представить. Это Фредерик, он мой давний друг и помощник. И он не просто говорящий кот… Если честно, он вообще не совсем кот, но это уже совсем другая история.

– Антуан, ну взгляни же, – не отводя внимательного взгляда от Изюмова, как-то лениво, но в то же время более чем серьёзно проговорил Фред, всё же заставив Савелия вздрогнуть, а нас с Лёхой чуть не умереть от любопытства, – он же пограничник, ты что, не видишь?

– Нет, – честно ответил я, – я как-то не всматривался.

– А ты посмотри, – настойчиво порекомендовал кот, – что-то ты непозволительно расслабился в последнее время, mon ami.

Понимая, что Фред абсолютно прав, я перешёл на иное зрение и с трудом поборол желание отвесить самому себе чувствительный пинок. Вокруг Савелия плотным коконом струилась очень характерная дымка, не оставляющая простора для других толкований. Передо мной действительно был пограничник, причём сильнейший из тех, с кем мне приходилось пересекаться за все века. Спрашивается: что мешало мне самому взглянуть на Изюмова через призму дара, не дожидаясь подсказок Фредерика? Правильно – ничто не мешало кроме лени и недопустимого легкомыслия.

– Кто такой пограничник? – не выдержал Лёха. – Я ведь правильно понимаю, что вы имеете в виду не бравых парней в зелёных фуражках?

– Присоединяюсь к вопросу Алексея, – вежливо кивнул уже окончательно пришедший в себя Савелий, – мне тоже очень хотелось бы знать. Но предлагаю сначала перекусить, как говорится, чем бог послал, а потом уже вести серьёзные разговоры.

Перефразируя цитату из какой-то известной книги – какой именно, я уже успел забыть – сегодня бог послал Савелию Григорьевичу запечённое мясо, рассыпчатую картошку и с десяток всяческий солений и прочих вкусный вещей. На столе нашлось место и маленьким хрустящим маринованным огурчикам, и малосольной красной рыбе, и квашеной капусте, которую Лёха нежно любил.

– Может быть, водочки? – поинтересовался хозяин и пояснил. – Я не пью, но в холодильнике для гостей всегда держу пару бутылок.

– Нет, спасибо, – отказались мы с Алексеем, хотя в его глазах и мелькнула некая светлая печаль о несбывшемся.

За едой по молчаливой договорённости темы пограничников и всего связанного с этим не касались, и я в очередной раз восхитился выдержкой Савелия: даже меня на части разрывало бы от любопытства, а он ничего – держится, с удовольствием обсуждая последние политические новости и погодные перспективы. Фред тихонько, но с аппетитом поглощал мясо и не забывал с интересом коситься в сторону гостеприимного хозяина дома.

Наконец с едой было покончено, и Савелий предложил всем перебраться в кабинет для дальнейшего разговора.

Большой, с панорамным окном в полстены от потолка до пола, выходящим во внутренний двор, засаженный какими-то кустами и деревьями, кабинет был по-мужски уютным. Видно было, что хозяин проводит в нём достаточно много времени, так как в ином случае современная мощная кофемашина находилась бы не здесь, а в кухне.

Книжные шкафы, большой письменный стол с современным ноутбуком, несколькими офисными органайзерами для бумаг, диван, журнальный столик и несколько кресел. Всё, что нужно, ничего лишнего, исключительно рабочее пространство.

– Кофе? – направляясь к кофемашине, уточнил Савелий. – Антон, ты, насколько я помню, предпочитаешь капучино. Алексей, что для тебя?

– Мне тоже, и побольше молока, – попросил Лёха, бросив на меня быстрый вопросительный взгляд.

– Я привык обращать внимание на мелочи, – абсолютно правильно расшифровав эти гляделки, усмехнулся Савелий, – пока мы разговаривали в офисе у Антона, он пил только капучино. Вывод напрашивается сам собой.

– Шерлок, блин, – без малейшего осуждения фыркнул Лёха.

– А тебе, Фредерик? – Савелий повернулся к запрыгнувшему на кресло коту. – Может быть, молока?

– Не откажусь, – многозначительно посмотрев на меня, согласился Фред и, подумав, всё же добавил, – спасибо.

Пока Савелий готовил кофе, что-то ворча себе под нос о том, что надо было не вестись на рекламу и купить агрегат попроще, я думал, что стоит рассказывать этому странному человеку, а о чём лучше, несмотря ни на что, промолчать. Потом решил, что всё будет зависеть от того, как сам Сава

Через пять минут на столике исходили ароматным паром чашки с кофе, причём чудо-машина, которую ругал Савелий, даже изобразила какие-то завитушки из молочной пены в наших с Лёхой чашках. Сам хозяин пил крепкий чёрный эспрессо, бросив, правда, на этот раз в чашку маленький кусочек сахара.

– Итак, – он сделал маленький глоток и тут же поставил чашку на столик, пояснив, – горячий, зараза.

– Даже не знаю, с чего начать, – честно признался я, – поэтому начну с вопроса. Что ты знаешь о мире, существование которого большинство трезвомыслящих людей отрицает?

– Ничего кроме того, что что-то такое, – Савелий покрутил пальцами в воздухе, – всё же существует. Потому что никак иначе нельзя объяснить некоторые вещи, в частности, те, из-за которых мы познакомились. Или благодаря которым… Я ещё не понял, как мне ко всему этому относиться.

– Разумно, – согласился я, – так вот: этот мир существует, и перед тобой три его представителя, так как с Алексеем тоже не всё так просто, как может показаться. Но к этому вопросу мы вернёмся позже, сейчас в приоритете ты. Так вот… Пограничники… Это существа, – рассечённая шрамом бровь Савелия дрогнула, и я счёл нужным пояснить, – привыкай, Сава, к мысли, что ты не совсем человек. Это сначала трудно, а потом нормально, поверь, я знаю, о чём говорю. Но не будем удаляться от темы. Пограничники – это те, кто при определённом желании может видеть прошлое вещей. Не всех, разумеется, а лишь тех, у кого это прошлое есть. Чаще всего пограничники реагируют на вещи с так называемым тёмным прошлым, то есть на те, за которыми есть кровавый след. Не обязательно в самом прямом смысле этого слова, но то, что вещь видела гибель своего бывшего владельца – это совершенно точно. То есть пограничник может заглянуть за грань, увидеть то, что было раньше, отсюда и название. Я очень давно не встречал подобных тебе, потому без подсказки Фредерика даже и не подумал ни о чём таком.

– Последним был Симеон, да, – на секунду отвлёкся от блюдечка с молоком Фред, – так тому уж лет восемьдесят, если не больше, да, Антуан?

– А почему он называет тебя Антуаном? – неожиданно спросил Сава, хотя я был уверен, что он задаст совершенно иной вопрос.

– Потому что мы встретились в Париже, – тут же охотно отозвался Фред, снова запрыгивая на кресло, – это было… очень давно, короче. Аh, ce temps est si rapide!(*Ах, это время так быстротечно! франц.)

– Не люблю Париж, – неожиданно поморщился Савелий, – мне там не уютно почему-то, сам не знаю, откуда такое восприятие. Красиво, не спорю, но вот не комфортно мне там.

– Так это нормально, – хмыкнул Фред, переглянувшись со мной, – Париж – город, в котором пролилось столько крови, что большинство европейских городов, претендующих на подобные лавры, просто обзавидуются. И дело не только в революции и работавших практически без перерыва гильотинах, но и в знаменитых парижских катакомбах, в которых, по слухам, покоится – или не покоится, тут как повезёт – больше шести миллионов. Впрочем, для таких, как Антуан, Париж – самое то место.

– Почему? – коротко уточнил Савелий, хотя мне казалось, что он уже догадался, просто для того, чтобы поверить, ему нужно было это услышать.

– Потому что Антуан – некромант, – невозмутимо сообщил Фредерик, а я увидел, как побелели пальцы Савелия, стиснувшие чайную ложечку. – Ты же и сам догадался, правда?

– Ну, я предполагал что-то такое, – выдавил Савелий, и я с некоторым облегчением подумал, что самообладание у Изюмова всё же не бесконечно, а то я уже начал испытывать что-то близкое к комплексу неполноценности.

– Да ты не переживай, – влез в разговор Лёха, – Тоха – мировой парень, особенно если надо наладить отношения с кем-нибудь на кладбище или по- тихому проклясть кого-нибудь ненужного. Вот мы недавно в Зареченске были, так он там с местным Погостником моментом договорился.

– Погостником? – в голосе Савелия слышался вопрос.

– Ну, это такой чувак, который кладбищем заведует, – пояснил Лёха, – он меня, кстати, к себе потом пригласил, ну, когда помирать соберусь, прикинь?! Я не тороплюсь, конечно, но всё равно приятно было.

– Так вот, значит, как Зимин узнал, что документы не настоящие и куда спрятаны подлинники, – словно сам себе негромко сказал Сава, – а я всё думал, откуда он понял, что искать нужно именно в том месте…

– Тебя ведь тоже не просто так к антиквариату потянуло, – помолчав и дав Савелию время, чтобы прийти в себя, сказал я, – это они тебя позвали, вещи с историей.

– Да я ведь только сопровождением занимаюсь, – попытался откреститься от сомнительной чести Изюмов, – я же не занимаюсь антиквариатом как таковым, это не моя делянка, я на неё не лезу.

– А зря, между прочим, – наставительно произнёс Фредерик, слизывая с усов последние капли молока, – у тебя получилось бы. Не торговать, нет, а вот оценить и определить подлинность – тут тебе, как говорится, и карты в руки. Можем поспособствовать, да, Антуан?

– Не торопи события, Фредерик, – остановил я разогнавшегося кота, – не забывай, что мы пришли сюда по делу, а то, что ты выяснил о природе нашего нового друга – пока лишь бонус. Думаю, у нас ещё будет время всё это обсудить. А сейчас, Савелий, давай-ка вернёмся к твоей проблеме. Итак, что у нас с полтергейстом?

Глава 5

– С полтергейстом всё по-прежнему непонятно, – вздохнул Савелий, которому явно очень хотелось продолжить разговор о пограничниках, некромантах и прочих пока ещё чрезвычайно любопытных для него вещах. – Сегодня утром, когда я встал и пришёл сюда, часы снова стояли не на своём месте. И это при том, что Софья Павловна в кабинет сегодня не заходила, а кроме неё и меня в доме никого не было. На кухню, как в прошлый раз, часы не переехали, врать не буду, но со стола перебрались на подоконник. И вряд ли они сделали это сами, даже несмотря на то, что это подлинный WUBAWarmink 1931 года.

– А что, это какие-то особые часы? – тут же спросил любопытный Лёха, да и мне было интересно.

– Конечно, – кивнул Сава и с удовольствием начал рассказывать. – Дело в том, что короткое название Warmink появилось уже после 1957 года, а до того времени к нему добавлялась аббревиатура WUBA, то есть «Warmink Uhren – Almalo».

– Переведи, – потребовал Алексей, – тут не все, знаешь ли, иностранными языками владеют.

– В этой надписи нет ничего таинственного, – засмеялся Изюмов, – она переводится с голландского просто как «часы Warmink из Алмело».

– И вот опять непонятно, – Лёха даже чашку отставил, подавшись вперёд и предвкушая интересную историю.

– В голландской провинции Заансе с начала семнадцатого века делали уникальные и чрезвычайно высокотехнологичные по тем временам часы, ну и только ленивый позже не пытался повторить шедевры старых мастеров. Но Warmink среди них – наиболее удачные.

– Откуда ты всё это знаешь? – Фред с доброжелательным любопытством смотрел на Савелия, а тот почему-то неожиданно смутился.

– Мне всегда была интересна история старых вещей, особенно редких, – признался он, – я искал книги о них, рылся в интернете, даже вот итальянский выучил, чтобы справочники читать в подлиннике. Ну а потом и заказчики пошли разные, я ведь не только наши грузы охраняю. Точнее, уже не я, а мои сотрудники, и среди наших клиентов очень много итальянцев.

– Чувствую, придётся и мне какой-то иностранный язык учить, – выдал вдруг Лёха, и было очевидно, что он говорит абсолютно серьёзно. – А то чего я как лох? Тоха вон по-французски шпарит и по-немецки, Фред тоже, ты вот по-итальянски, а я? Только по-английски на уровне туриста. Не, я так не хочу, мне тоже какой-нибудь надо…

– Может, испанский? – точно так же по-деловому уточнил Савелий. – На нём, между прочим, очень во многих странах говорят. Могу даже репетитора порекомендовать: я сам хотел хотя бы чуток научиться, но потом некогда стало, а контакты сохранились.

– Тоха, что скажешь? – Алексей повернулся ко мне.

– Я только за, – честно ответил я, так как с чего бы мне возражать против такого полезного дела. К тому же никто не знает, куда и когда нас занесёт. Я кое-как по-испански говорю, но этот язык мне никогда особо не нравился, так что и изучать его я не хотел. Но если в команде будет кто-то говорящий на этом языке конкистадоров, то просто отлично!

– Так вот про полтергейст, – Савелий с определённым трудом сосредоточился на основной теме нашего визита, – часы сами собой переехали на подоконник, а конверты с сопроводительными бумагами для ближайшего рейса – из одной папки в другую. Я люблю работать дома, – пояснил он в ответ на мой удивлённый взгляд и добавил, – нет, офис у меня тоже есть, как и секретарь, но мне там не слишком удобно: не люблю шум и суету. К тому же большая часть моей работы теперь состоит из переговоров с клиентами, которые иногда живут на другой стороне земного шара. А ночью или ранним утром я предпочитаю находиться дома, а не в офисе.

– Ты говорил, что предметы, которые вдруг захотели попутешествовать по твоей квартире, не пострадали? То есть их никто не пытался сломать или испортить?

– Не знаю, может, и хотели, но не смогли, – Сава пожал широкими плечами, – во всяком случае, я не заметил ничего плохого, а осматривал я их очень внимательно, уж поверь!

– А скажи, Сава, – я внимательно всмотрелся в часы, но не заметил никаких признаков того, что с ними что-то не так, значит, дело не в самом предмете. – Ты давно приобрёл эти часы?

– Да, лет десять назад, – Изюмов слегка нахмурился, вспоминая, – да, точно, чуть больше десяти лет. Купил их на маленьком аукционе в Риме, я тогда ещё сам ездил с грузом, и мы привезли несколько картин и сервиз.

– А проблемы начались только сейчас, так?

– Да, до последнего времени они преспокойно стояли на своём месте, – кивнул Савелий, с некоторым подозрением покосившись на часы, словно ожидая, что они сейчас заговорят и начнут высказывать ему какие-нибудь претензии.

– А теперь попробуй вспомнить, что ты покупал или просто забирал домой в последнее время. Может быть, на хранение, если ты подобное практикуешь…

Сава задумался, постукивая пальцами по подлокотнику, потом встал и куда-то вышел. Мы услышали, как он чем-то скрипнул в другой комнате, а затем что-то негромки пискнуло.

– Сейф, – со знанием дела прокомментировал Лёха, – наверное, он эту штуку там хранит.

– Какую? – Фредерик тоже внимательно вслушивался, но беспокойства не проявлял.

– Не знаю, – Алексей пожал плечами, – ту, из-за которой весь этот сыр-бор начался. Часы же не сами по себе по квартире прыгать начали, правильно? Значит, кто-то их переставляет, а когда Сава дома, этот кто-то прячется. Правильно я говорю, Тоха?

– Абсолютно верно, – я не стал спорить и уточнять, что тот самый «кто-то», о котором говорит Лёха, должен обладать немалой силой, чтобы передвигать не так чтобы лёгкие предметы, да ещё иногда даже в другое помещение.

Тут вернулся Сава, держащий в руках небольшой плоский кожаный футляр.

– Вот, – он положил вещь на стол, – это браслет, который я купил недели три назад, причём отдал за него какие-то совершенно конские деньги. Но так получилось… Увидел и понял, что непременно куплю, хотя, честно говоря, отродясь никаких украшений не носил. Даже обручальное кольцо, когда был женат, в коробочке держал, оно мне мешало всё время.

– Ты был женат? – почему-то удивился Лёха, а Сава кривовато усмехнулся.

– Был, только не очень удачно и, следовательно, не очень долго, – ответил он, и по его тону было ясно, что эту тему лучше оставить в покое, так как она Изюмову явно не очень приятна.

– Ну и ладно, – тоже почувствовав возникшее напряжение, легко улыбнулся Алексей, – лучше покажи, что за браслет такой.

Савелий щёлкнул замком, открыл футляр и положил его на журнальный столик, сдвинув в сторону пустые кофейные чашки.

Я рассматривал браслет, пытаясь понять, чем он смог так заинтересовать Савелия. При этом я пока специально не переходил на особое зрение, чтобы сначала составить впечатление от вещи как таковой. Обычный мужской браслет, кажется, серебряный, хотя вполне вероятно, что это какой-то сплав, так как потусторонние сущности – а она тут, скорее всего, есть – не слишком любят этот металл. Вреда он им не причиняет, просто им в нём не очень комфортно.

Браслет был более чем скромным: небольшие прямоугольные пластинки, соединённые между собой маленькими колечками. На пластинах выбиты геометрические фигуры, расположенные в произвольном порядке. Но при всей незамысловатости было в этой вещице какое-то плохо объяснимое очарование, и я даже начинал понимать Савелия.

Однако стоило мне перейти на иное зрение, как вся симпатия моя к этому скромному ювелирному изделию моментально испарилась. Браслет был окутан тьмой в том самом мрачном её понимании, которым обычно пугают обывателей. От него словно исходили волны леденящей ненависти ко всему живому, особенно к тем, кто имеет наглость ощущать радость от своего существования.

– Как интересно, – я не

– Проклятий?

Савелий слегка отъехал вместе со своим креслом от столика, и Лёха, подумав, повторил его маневр.

– Угу, – я продолжал всматриваться в браслет, так как прекрасно понимал, что сама по себе эта безделушка ничего не может, значит, где-то внутри сидит сущность, которая чего-то хочет от нашего нового приятеля. Иначе она давным-давно сожрала бы его, доведя или до сумасшествия, или до самоубийства.

Я оторвался от созерцания браслета и внимательно взглянул на Савелия.

– Скажи, Сава, безобразия с твоими вещами начались после того, как в доме появился браслет? Постарайся вспомнить как можно точнее, с чего конкретно всё началось, поверь, это очень важно.

– Понимаю, – коротко ответил Изюмов и сосредоточился, даже глаза слегка прикрыл, видимо, чтобы лучше вспоминалось. – Я принёс браслет и спрятал в сейф, а вещи стали перемещаться дня через два или через три, я сейчас точно не вспомню. Сначала мелкие предметы: чашка, статуэтки на каминной полке, зарядка от телефона, фотография. Потом более крупные вещи: часы, органайзеры с бумагами, даже ноут.

– Может быть, ты вспомнишь, что перемещалось чаще всего?

– Часы, – уверенно ответил Савелий, ни секунды не задумываясь. – Они прямо как с ума сошли, ни разу на своём месте их не обнаруживал.

– Ага… – я переглянулся с Фредом, так как Лёха мне в этих делах пока был не помощник. Вот лет через двадцать – тогда да, а пока, к сожалению, рано.

– Расскажи подробно, как и когда ты купил часы, – я откинулся на спинку кресла, но не спускал глаз с браслета. Мне нужно было понять, на какой момент рассказа он отреагирует. Сущность, сидящая в браслете, пока не поняла, кто я такой, и это давало нам шанс ухватить её за хвост.

– Я же вроде уже сказал, – удивился Савелий, но, заметив мой взгляд, быстро согласился, – хорошо, не вопрос. Десять лет назад я сопровождал достаточно большой по стоимости груз, точнее, это он мне тогда казался дорогим, сейчас-то я понимаю, что это было вообще ни о чём, как говорится. Ну так вот, везли мы его в Рим, на небольшой приватный аукцион…

– Подпольный, что ли? – уточнил внимательно слушавший Лёха.

– Приватный, – с улыбкой поправил его Изюмов, – зачем использовать такие плохие слова? Подпольный… фу-фу-фу… Закрытый аукцион для ценителей. Una piccola asta modesta per il suo (*Маленький скромный аукцион для своих. итал)

– Хорош тут уже образованностью щеголять, – притворно обиделся Алексей, а я понял, что в запланированные расходы совершенно точно нужно добавлять статью «репетитор». – Не отвлекайся, полиглот…

– Так вот, аукцион шёл достаточно энергично, что, в общем-то, неудивительно для таких междусобойчиков. Обычно я не ходил на сами торги: моё дело было доставить лоты, а потом, если их не купят, привезти остатки обратно. А в тот раз словно толкнуло что-то, и я остался после передачи груза итальянцам. Первым делом распродали картины, потом кое-что из посуды, а часы словно никто не видел, понимаешь? Обычно, насколько я знаю, подобные вещи уходят сразу, а эти ещё и в прекрасном состоянии были, да и цена стартовая была более чем скромной даже для меня.

Я всмотрелся во тьму, клубящуюся вокруг браслета: складывалось впечатление, что она тоже внимательно слушает Савелия, но пока не реагирует ни на что.

– Мне даже показалось, – слегка смущённо сказал Сава, – что часы очень переживают из-за того, что никто не хочет их покупать, вот прям волнуются, что им придётся возвращаться обратно к тому, кто их выставил на аукцион.

– А кто, кстати? – быстро спросил Фред, опередив меня буквально на пару секунд.

– Да я не помню, – растерялся Изюмов, – но если очень надо, то я наверное, смогу отыскать в архиве документы. Я никогда не выбрасываю и не уничтожаю бумаги, всё в соответствии с законодательством: подлинники храню шесть лет, потом секретарь сканирует и скидывает в электронный архив.

Тьма, окутавшая браслет, встревоженно колыхнулась, словно взволнованная тем, что сказал Савелий, но я пока даже не представлял, что именно её обеспокоило: то, что Сава может определить бывшего владельца часов, или что-то другое.

– И ты их купил? – помог я задумавшемуся о чём-то Изюмову.

– Да, – он тряхнул головой, словно сбрасывая посторонние мысли, – и мне показалось, что они были очень рады, хотя странно говорить такое о часах, я понимаю.

– Это ты пока мало странного видел, – фыркнул Лёха, впрочем, вполне доброжелательно, – я вот тоже раньше мало во что верил, зато теперь…

– Никто не возражал против того, что ты купил часы? – уточнил я, не спуская внимательного взгляда с заметавшейся над браслетом тени.

– А ведь действительно, – удивлённо потёр подбородок Сава, – мне потом мой итальянский приятель говорил, что какой-то pazzo, сумасшедший, через два дня нашёл его и допытывался, кто купил часы. Я и позабыл об этом, надо же…

– Но почему же этот безумец не пришёл к тебе? – удивился Алексей.

– Ну… – Сава виновато взглянул сначала на него, потом на меня, – я же не от своего имени часы купил, понимаешь? Они были не дорогими, но не настолько, чтобы их мог себе позволить сотрудник транспортной компании. Да и не поощрялось у нас это, такой своеобразный конфликт интересов, впрочем, не вникайте.

– Ты их купил на выдуманное имя?

– Нет, – Савелий ухмыльнулся, – на любом аукционе есть возможность заключить сделку анонимно. Особенно на таком маленьком. Главное, чтобы деньги были переведены, а в остальное организаторы стараются не вникать, они же умные и вежливые люди. Я перевёл деньги с анонимного счёта, указал адрес, и организаторы спокойно отправили часы в указанное место, откуда я их спокойно забрал.

Тьма, витающая над браслетом словно сошла с ума, пытаясь оторваться от своего носителя, но ей это не удавалось. Можно было не сомневаться, что если она добралась бы до Савы, то ему не поздоровилось бы.

– А тот человек, который опоздал на аукцион, потом он не пытался до тебя добраться?

– А как бы он узнал, кого искать? – изумился Савелий. – Да я и забыл о нём, вот только сейчас вспомнил, когда ты спросил.

– Слушай, Сава, а ты можешь сейчас поручить своему секретарю выяснить, кто был прежним владельцем часов? Вроде ещё не так чтобы поздно?

– Могу, если это срочно, – Савелий, не задавая лишних вопросов, вытащил телефон и уже через минуту отдавал невидимому помощнику нужные распоряжения.

– Сейчас поднимет архив и посмотрит, потом сразу отзвонится, – отчитался он, – а это важно?

– Что-то подсказывает мне, мой

Савелий хотел что-то спросить, но тут пиликнул смартфон, который он держал в руке. Открыв сообщение, Савелий прочитал его и растерянно пожал плечами.

– Не знаю, мне это имя ни о чём не говорит…

– Какое? – хором спросили мы с Лёхой и Фредом.

– Часы раньше принадлежали некому Леониду Романовичу Топлеву. А вы что, его знаете?

Глава 6

На какое-то время в кабинете повисла тяжёлая, ошеломлённая тишина. Мы молча смотрели друг на друга, а Савелий переводил встревоженный взгляд с меня на Лёху и обратно. Потом Алексей отмер и разразился такой затейливой матерной тирадой, что Сава даже заслушался, а потом уважительно покачал головой.

– Из эмоционального, но не слишком информативного высказывания Алексея ты, наверное, понял, что господин Топлев прекрасно нам знаком. Более того, мы совсем недавно, вот буквально пару месяцев назад имели с ним дело, и не могу сказать, что оно доставило нам удовольствие.

– Он что, тоже из ваших, в смысле – из наших… ну, ты понял, что я хочу сказать, – Савелий подумал, встал, открыл один из шкафов и извлёк из него бутылку классического односолодового виски «Macallan» и три бокала. – Чувствую, без этого нам не обойтись.

– Прекрасное решение, – не стал спорить я, так как тоже чувствовал настоятельную потребность запить столь неоднозначные новости. – Только убери-ка свой браслет обратно в сейф, так как не поручусь, что он не станет шпионить.

– И что не так с этим Топлевым? – сделав большой глоток виски, спросил Савелий, вернувшись и усаживаясь обратно в кресло.

– Лучше спроси, что с ним так, – нервно хохотнул Лёха.

– Господин Топлев, хотя это, конечно, и не его настоящее имя, – начал я, – как ты совершенно верно предположил, из наших. Кстати, ты правильно сказал – именно «из наших», потому как ты теперь не сможешь жить по-старому, даже если очень захочешь. Мир Луны потянет тебя к себе, как и любого, осознавшего свой дар. Пока ты о нём не знал, ты мог игнорировать этот мир, так как просто был не в курсе о его существовании. А теперь вы с ним как бы увидели друг друга, и обратного пути уже нет.

– Приму пока как данность, – кивнул Сава, внимательно меня слушая, – всё равно у меня вопросов столько, что недели не хватит отвечать.

– Со временем постараюсь ответить на все, – пообещал я. – Так вот, тот, кого мы знаем под именем Леонида Топлева, – колдун, причём сильнейший из тех, о чьём существовании на данный момент я знаю. Не исключено, что есть более сильные его собраться, просто им хватает прагматизма не афишировать свои способности. Впрочем, для жизни они, как правило, выбирают места малонаселённые, но не потому что так уж любят дикую природу. Просто большинство их экспериментов находится очень далеко за рамками правового поля.

– Они человеческие жертвы, что ли, практикуют? – поёжился Савелий.

– Обычное дело, – я равнодушно пожал плечами, – понимаешь, Сава, в том мире, который неизбежно станет твоим, практически нет существ безобидных, разве что нечисть мелкая типа домовых. А все те, кто обладает хоть какой-то реальной силой, практически никогда не беспокоятся о благополучии обычных людей. Ты же не переживаешь о судьбе каждого воробья или мыши? Нет. Ты не станешь убивать их просто так, забавы ради, но и заботиться об их судьбе тоже не будешь, потому как у тебя своих забот – выше головы. Я не практикую человеческие жертвоприношения, но для меня мои интересы всегда будут важнее интересов кого-либо другого, понимаешь? Это не плохо и не хорошо, это просто так и есть. Я говорю тебе это для того, чтобы ты понимал: для всех обитателей подлунного мира ты – всего лишь начинающий пограничник. Поэтому обдурить тебя, поиметь больше, чем собирался – чуть ли не обязательно. Я отношусь к тебе иначе, так как это я обнаружил твои способности, ты мне… как бы это объяснить…

– Крестник? – подсказал внимательно слушавший и согласно кивавший Лёха.

– Ну типа того, только слово ты подобрал не слишком удачное, – хмыкнул я, – но суть правильная.

– А если бы мои способности открыл бы кто-нибудь другой? – Савелий в упор смотрел на меня.