Пули, стихии, мечты

Глава 1. Саботаж и крушение

Глава 1. Саботаж и крушение

Местное солнце, неяркое и багровое, нависало низко над гребнями дюн ржавого цвета. Наш катер догонял восход – время, выбранное как самое безопасное для полета, когда ракета, оставляя за собой едкий розовый след, разворотила борт. Вряд ли кто-то из экипажа выжил. Кроме меня, выброшенного катапультой в сторону пологих барханов.

О-хо-хо-хо… Как же это все вышло? Мне чуть-чуть не хватало баллов до подачи документов на должность штурмана. Приблизительно столько же, сколько Саванаролле. И в голову лезут нехорошие мысли о саботаже. Проще говоря, кажется мне, катер намеренно подставили под залп бандитов. А их на этой проклятой планете, хоть отбавляй! Ну, доберусь я до тебя, Томаззо! Ты за все ответишь! Поймал себя на мысли, что озвучиваю это вслух. А рядом, подмигивая тревожным оранжевым сигналом, фиксирует мой монолог МДД. Малый десантный дрон, напоминающий приплюснутого краба с оторванными конечностями, служит группе в качестве разведчика и, в случае необходимости, огневой поддержки. Служил. Сейчас он торчит из песка едва ли на треть. Видны вывернутые наружу электронные внутренности, потроха, похожие на начинку релейного шкафа. Но наш стойкий оловянный солдатик все еще продолжает функционировать. Пока продолжает.

А что, кстати, с моими собственными внутренностями? Живот сильно ломит. Я осторожно перекатываюсь на спину, тяну молнию комбинезона, покрываясь холодным потом от воображаемой картины ужасных последствий аварии для моего хрупкого, типично космолетного сложения, организма. Но нет. Все, чему положено быть внутри, так там и остается. Только огромный синяк расплывается синюшным озером на весь живот.

По-пластунски добираюсь до МДД. Он же Мидас, он же МойДоДыр. На флоте любят расшифровывать сокращения на свой лад. Оба прозвища несут определенный смысл. Особенно второе. Аппарат содержит встроенную установку дезинфекции. Далеко не последнее дело на биологически активной планете! А Пандора еще как биологически активна! Весьма и весьма, как показала та ракета в борту. Местных хищников, жаждущих пообедать заезжим космолетчиком, дополняют земные отморозки. Самостоятельно на планете они почти не размножаются, хотя бы потому, что женщин здесь – раз-два и обчелся, по имеющейся в моем доступе статистике. Зато их ряды регулярно пополняются отбросами со всех ближайших звездных систем. Корпорации пришли к соглашению с правительством, что заброшенная планета будет перепрофилирована в открытую тюрьму. Заключенные прибывают сюда с мозгами, обработанными так, что центры агрессии подавлены напрочь. Однако местные умельцы почти сразу нашли способы устранения этого биологического недоразумения – как химические, путем инъекций, так и электромагнитные. Так что поступившие на попечение «ласковой» Пандоры кроткие овечки разгуливают по планете в привычном для них облике кровавых волчищ и мерзких козлищ. Некоторые даже постоянно носят на башке подобие шапочки из фольги и проволоки, подключенные к аккумулятору. Чтобы постоянно подавлять пацифистски настроенные, в исправительных учреждениях, нервные центры мозга.

По всему выходит, МойДоДыр мне нужен, очень нужен! Он, как лучший друг, и в бою прикроет, и еще на что-нибудь сгодится! Однако корпус механизма сильно поврежден. Сейчас он больше всего напоминает раскрытую фисташку. Самое время проверить, цел ли орех электронной начинки.

Начнем с самого простого. Речевого контакта:

– Мидас, ты слышишь меня?

– Да.

– Идентифицируй мой статус.

– Андрей Орлов, 26 лет, космолетчик 1 ранга. На данный момент, предположительно, командир десантной группы. Ранения легкой либо средней степени тяжести.

– Количество членов группы?

– Предположительно: единица.

Ага. Вот почему я вдруг получил повышение МойДоДыра до командира группы. Потому что, по его прикидкам, я единственный, оставшийся в живых. Командир группы из одного человека. Я хрипло и нервно рассмеялся. Живот взорвался болью, заставив меня скривиться в жуткой гримасе.

– Запусти самодиагностику. Доложи свой статус. Обрати особое внимание на сохранность вооружения и медицинского оборудования экстренной помощи.

Через пару секунд, с характерным для техники Гиперион легким шипением, МДД откликнулся:

– Все системы вооружения выведены из строя. Медицинское оборудование получило значительные повреждения, исключающие оказание экстренной помощи. Корпус претерпел деструктивные изменения, граничащие с критическими для целостности оболочки. Управляющее ядро частично разрушено. Связь с крейсером «Орион» отсутствует. Для ведения диалога с пользователем задействованы аварийные протоколы и дублирующие сети.

Прекрасно. Мидас только что признался, что он на последнем издыхании. Корпус вот-вот развалится, электронные мозги функционируют исключительно благодаря аварийным протоколам.

– Инициируй процедуру авторемонта.

– Недостаточно функционален. Если инициировать процесс, сыпучая фракция попадет в раскрытые от удара о грунт блоки и с высокой долей вероятности послужит причиной окончательного заклинивания механизмов.

– Говоря простым человеческим языком, тебя нужно откопать из песка. Так?

– Да.

Я обернулся в поисках саперной лопатки. И ожидаемо не нашел ее. Зато взгляд наткнулся на иссушенную реберную кость неизвестного монстра, дугой торчащую из буроватого песка. Выбил ее ботинком и принялся орудовать, как палкой-копалкой. С минимальным, надо сказать, эффектом. Пришлось вникнуть глубже в анатомию скелета посредством его же ребра, моих ладоней и каблуков форменной обувки. Через несколько минут отыскалась более подходящая кость, похожая на ракетку для настольного тенниса. Прогресс в прикладной археологии тут же сказался на конечном результате. Скоро уже МДД скрипел сочленениями, как престарелый рыцарь, напяливающий на себя проржавевшие латы не по размеру.

– Оцени эффективность проведенных ремонтных работ.

– Целостность корпуса восстановлена на 11 процентов. Статус корпуса: Повреждения, близкие к критическим. Рекомендовано обратиться к квалифицированному технику или доставить аппарат на станцию специализированного обслуживания. Статус остальных систем: Ремонту текущими средствами не подлежат.

– Карты, сведения о местной флоре и фауне, инструкции по выживанию в пустыне?

– Базы данных отсутствуют.

– То есть ты абсолютно бесполезен для практических нужд?

Мидас задумался, его сенсоры мигнули желтым.

– Ограниченно функциональна установка по дезинфекции. Антиграв работает на четыре процента штатной мощности. Доступна одна грузовая ячейка, общая масса транспортируемого груза не более восьми килограмм.

– О чем мне еще стоит знать?

– Заряд аккумулятора при режиме перемещения со скоростью пешего исследования иссякнет ориентировочно через два часа одиннадцать минут.

– Значит так. Тебе нужно электричество. Мне нужна вода. И, крайне желательно, оружие. Это первоочередные задачи.

– Согласен. Жду указаний.

– Произведи замер высот. Выбери три самых высоких из доступных для твоего подъема в радиусе двухсот метров. Последовательно посети эти точки, собери информацию об окрестностях, исходя из перечисленных приоритетов. Признаки оазиса, жилья, техногенных объектов отрабатывай тщательно. Задача ясна?

– Да, командир.

– Выполняй!

Я отдавал приказы нарочито сухим, канцелярским языком, облегчая восприятие автоматом моей речи. С болью в сердце я смотрел, как медленно, с натугой, перекошенный, лишенный конечностей механический краб, взбирается вверх, скользя по воздуху вдоль склона дюны. Безрадостно все. Вполне вероятно, к тому же, что бандиты, устроившие атаку на катер, вот-вот объявятся на горизонте на своих ушатанных багги. Отпор давать мне нечем. Разве что обрызгать их дезраствором. И то, надо будет попросить джентльменов обождать. Штанга распылителя скрыта глубоко в корпусе МойДоДыра и требует времени на распаковку.

– Ну и куда нам идти!? – с досады я наподдал носком ботинка по груде песка возле скелета монстра.

– Ай!

– Команда не распознана, – пробубнил равнодушно Мидас, зависший над барханом.

А я наклонился и потянул за угол металлический предмет, о который расшиб ногу. Это был пистолет! Ржавый, явно кустарного изготовления, с обоймой, нелепо торчащей горизонтально, перпендикулярно ствольной коробке, пистолет! Чтобы отсоединить обойму, пришлось постучать оружием о ребро почившего чудовища. Корка наслоения, состоявшая вовсе не из ржавчины, а из спрессовавшегося песка и старой крови, отпала, обнажив вполне себе приличный и почти не подвергшийся разрушительному влиянию времени, образец оружия. Интересно, сколько он пролежал здесь? Месяц, неделю, год? Может быть, век? И что за странная блажь, устраивать магазин пистолета таким образом? Что же тогда содержит рукоять?

Рукоять содержала еще одну обойму. Которая отсоединилась не без некоторого труда, как и предыдущая. Я выщелкнул на ладонь патроны. В привычно расположенной обойме и патроны были на вид самые обыкновенные. Семь штук. А в горизонтальной патрон оказался только один. Пуля, зажатая гильзой, мерцала загадочными рубиновыми сполохами, словно намекая на особый характер боеприпаса. Прямо как у тех легендарных орудий, что ищут Охотники за Сокровищами.

А еще у пистолетной рукояти оказались необычные накладки из бежевой кости скогорака. На левой красовалась витиеватая монограмма: Р.М. Баха. Правую украшал крохотный кристаллик голографического проектора, похожий на чипы Атлас. Никогда не видел, чтоб в оружие интегрировали такое. Я слегка надавил на выпуклость рядом с кристаллом.

– Щелк!

От неожиданного звука я вздрогнул. Но то оказался лишь выключатель, активировавший последнюю видеозапись. Передо мной возникла фигура человека в натуральную величину. Он как раз прикрывал люк в полу хижины, сколоченной из обломков корпусов машин и ржавых листов жести. Высокий худой мужчина, экипированный для похода на охоту. Винтовка с впечатляющего размера прицелом, фактурный охотничий нож, знакомый экзотический пистолет в сшитой специально под него кобуре. Над головой мужчины можно было различить вращающийся вентилятор, сработанный из пропеллера сбитого грузового дрона.

– Степаныч, старый сукин сын, я иду на сафари! В окрестностях объявился аномально крупный живоглот. Логово, предположительно в пяти милях к северу от моего бунгало. Держу пари, что такого ты в своих Новых Васюках, не видал и близко! Со связью перебои. Не могу сбросить сообщение. Ну да ничего, отправлю разом оба, уже с добытым трофеем! Мой Огнебой не подведет!

И мужчина похлопал себя горделиво по бедру. Видимо, на голограмме был хозяин, а возможно, и конструктор новаторского оружия.

Вот только я вновь ошибся, как и с ржавчиной на пистолете. Запись оказалась не последней.

– Щелк.

Окровавленный мужчина полулежал, привалившись спиной к рюкзаку. На заднем плане выпирал клювом вперед обещанный трофей. Существо было похоже на птеродактиля с атрофированными крыльями, покрытыми колючим хитиновым панцирем. Мертвый живоглот. Но и охотнику досталось. Оторванная нога в штанине цвета хаки вывалилась из разомкнувших хватку челюстей чудовища.

– Представляешь, Степаныч… Ирония судьбы. Мне все не давала покоя слава прадеда. Ты же знаешь, каким славным оружейником он был! Даже когда ослеп. Но вот охотники из нас обоих, как выяснилось, так себе. К сожалению, порой понимание приходит к тебе слишком поздно.

Я невольно опустил взгляд на лужу крови, образовавшуюся под незадачливым стрелком. Несмотря на жгут, перетягивающий бедро, она продолжала расширяться.

– Огнебой хорош. Ты не думай, – просипел слабеющий оружейник. – Но у твари оказались щиты. Как когда-то раньше, представляешь? У этой их было даже два. Аномалия какая-то. Но я все равно смог… – говорящий закашлялся, потом продолжил. – По всему мне не выкарабкаться, старый пройдоха. Связи по-прежнему нет. Поэтому я не уверен, дойдет ли до тебя мое последнее прости… Но если дойдет, знай…

Голос звучал все тише и тише. И на последнем слове фраза оборвалась.

Я мысленно снял шляпу перед стойкостью этого человека. Он не производил впечатления бандита – ни намёка на психовские татуировки или культовую символику. Все же планета заселена не только ими. Теми, за кем следует регулярно приглядывать. «Орион» именно с этой целью заглядывает сюда каждые два года. Выпускает планирующий катер, который собирает информацию, мониторит поверхность и шерстит радиочастоты, не приземляясь, стараясь не привлекать внимание ни банд, ни местной фауны. Так что о реальных событиях на Пандоре мы знаем, скорее, понаслышке, из обрывочных докладов и шифровок, пропахших спиртом и страхом.

Мысленно почтив погибшего, я прикинул место, откуда могла вестись съемка. Для этого потребовалось откопать клюв хищного создания из песка. Так. Полагаясь на глазомер, я отмерил нужное расстояние по предполагаемому азимуту. Пистолет я нашел левее метров на семь, а может и десять. Почему? Кажется, я догадался. Для этого пришлось еще пару раз пересмотреть запись. Рука безвольно падает. Оружие остается на склоне бархана. Песок здесь имеет свойство перемещаться, меняя рельеф, сметая следы за ночь. Там, где лежал Р.М. Баха, уже нет склона. Там ровное место. Песок, как прилив, оттащил пистолет в сторону. Возможно, это сезонная миграция песков. А может и на Земле есть такое явление, я точно не знаю. Где же тогда вещмешок охотника? Хозяину он уже ни к чему. А мне пришелся бы как нельзя более кстати – мало ли что за полезный хлам мог таскать с собой такой умелец. Увы. Ни рюкзака, ни останков его владельца я не обнаружил. Как и костей ноги, выпавшей из пасти зверя. Гипотезы напрашивались две. Другой хищник, вроде роя плотоядных ворчунов, уволокший тело. Либо мародеры. Следов волочения, если они и были, конечно же, не осталось. Судя по состоянию тела поверженного живоглота, событию не менее полугода. Да и само название твари как бы намекает. Аргумент против второго варианта прямо сейчас согревает моя ладонь. Если бы здесь побывали гиены в человечьем обличье, они прихватили бы с собой «Огнебой». Даже, если оружие малоэффективно, оно сто процентно имеет коллекционную ценность хотя бы в силу уникальности. Вряд ли существует на Пандоре второй такой экземпляр. Разве что в легендах.

А это значит… Это значит… Я заозирался затравленно по сторонам в поисках подкрадывающегося сухопутного птеродактиля. Сердце застучало бешено. Если уж подкованный в вооружении и повадках местных хищников Баха смог завалить чудовище только ценой жизни, то что говорить обо мне, чьи познания ограничиваются скучными инструкциями по технике безопасности и слухами.

– Система охлаждения дала течь, – безэмоционально отчитался вернувшийся робот, с которого сыпались песчинки. – Вероятность выхода отдельных периферийных кластеров электроники возросла до девяноста процентов.

– Что с поручением?

– Следов жизнедеятельности человека в обозримом радиусе сенсоров не обнаружено. Зафиксированы множественные следы активности скаггов и перемещения стаи их щенков на северо-востоке, у скальной гряды.

Плохо. Очень скверно. Жажда уже давала о себе знать. Как и не унимающаяся боль в животе.

– Мидас, а твой металлодетектор еще функционирует?

– Так точно.

– Просканируй песок здесь, – я очертил круг, воспользовавшись все тем же ребром, как палкой.

МДД отчитался оперативно, его сенсор мигнул синим:

– Найдены четыре предмета.

– Показывай и рассказывай одновременно.

Я с костью на перевес уже готовился приступить к раскопкам. Но ответ помощника расстроил меня:

– Две однотипных миниатюрных цилиндра. С вероятности 92 % отстрелянные гильзы 45 калибра. Безнадежно разбитая снайперская винтовка. Восстановлению ни один узел не подлежит.

– А еще один?

– Не могу идентифицировать. Возможно, амулет на оборванной цепочке. Я призадумался. Стоит ли тратить время на личную вещь погибшего? С другой стороны, сейчас мне дорога каждая зацепка, каждая кроха, оставшаяся от прежних обитателей этой пустоши.

Спустя десять минут интенсивного перелопачивания песка палкой-копалкой, я держал в руках небольшой медальон. Женский портрет в ретро-стиле, с ярко-алыми губами и дерзкой ухмылкой, и надписью по ободу, стилизованной под старую вывеску: «Все, что тебе нужно, это только любовь!». Женская головка смотрелась на редкость органично в скромной оправе из латуни, потёртой до блеска в местах частого прикосновения. На обратной стороне медальона обнаружился… компас. Стрелка, заключенная в стеклянную капсулу, дрожала, но упрямо указывала на север. И это было удачей. Я, уже в который раз, вслушался в монолог охотника. «В пяти милях к северу от моей хижины…». Значит, мой курс – на юг. К его укрытию.

– Мидас, включай дальномер. Выруби все системы, кроме антиграва и распознавания команд. Наша цель ориентировочно в пяти милях к югу. И сведи к минимуму шумы. Не хватало еще приманить стаю щенков-скаггов.

Дрон едва слышно щёлкнул в ответ, его корпус вибрировал, издавая слабый, похожий на предсмертный хрип, гул. Держа компас на вытянутой руке, я решительно направился вперед, в сторону юга, туда, где багровое солнце медленно ползло по небу, отбрасывая длинные, искаженные тени от скалистых останцев и обветшавших каркасов давно умерших машин. За мной, как верный пёс, послушно поплыл по воздуху МойДоДыр, его повреждённый корпус парил над самыми гребнями дюн.

Каждый шаг отдавался ноющей болью в животе, а в горле першило от сухости. Песок набивался в ботинки. Пустыня Пандоры жила своей жизнью: где-то вдали пронзительно кричала невидимая тварь, ветер гудел в расщелинах, словно насмехаясь, а на горизонте марево дрожало и искажало очертания, превращая скалы в фантастические замки. Я то и дело поглядывал на компас, сверяя курс, и на дрон, ожидая, что он вот-вот окончательно заглохнет.

Но он держался. Как и я. Мы шли. Два немощных создания против всей безумной, безжалостной планеты. Надеясь, что хижина Бахи уцелела, и в ней найдется хоть немного воды, хоть крупица энергона для реактора МДД. А там, глядишь, и до Томаззо когда-нибудь доберёмся. С этим самым «Огнебоем» в руке.

Глава 2. Хижина Бахи

Глава 2. Хижина Бахи

Мидас выжал из аккумулятора все, на что был способен. Два часа и одиннадцать минут давно прошли, а мы все еще тащились по раскаляющимся с подъемом местного солнца барханам, и с каждым шагом моя жажда нарастала. Глаза слезились от соли и пыли, выискивая в мареве хоть что-то, кроме бесконечных дюн цвета подсохшей крови.

Но Пандора всегда дает тебе шанс. Правда, чаще всего, лишь для того, чтобы ты успел обрадоваться, прежде чем впасть в окончательное отчаяние, поняв, что перед тобой тает мираж.

Хижину Баха я обнаружил не сразу. Но все же нашел. Вернее, нашел то, что от нее осталось. Небольшой квадратный фундамент от старой буровой вышки корпорации «Дahl» – всё, что уцелело от чьих-то грандиозных планов. Саму хижину, сколоченную из обломков наспех, явно разграбили, а потом, ради глумливой забавы, взорвали и спалили мародеры-психи. От постройки остались лишь обугленные ребра балок да горстки пепла, по странной прихоти розы ветров, так и оставшиеся внутри периметра здания.

– Обнаружены следы применения коктейля Молотова и пыли иридия, – монотонно бубнил Мидас, паря в полуметре от земли. Его голос теперь был похож на скрип несмазанных шестеренок. – Давность: приблизительно три месяца.

«Спасибо, кэп», – горько усмехнулся я про себя. Надежда, теплившаяся внутри, начала гаснуть, словно костерок из скудного саксаула в ночи. Я бесцельно побрёл по развалинам, пиная сапогом обгорелые обломки. И тут ботинок со звоном ударился обо что-то металлическое.

Я наклонился, отгрёб горсть пепла и оплавленного мусора. Строго по центру бывшего фундамента зияло круглое отверстие скважины, аккуратно прикрытое массивным бронированным люком. И не абы каким – это был явно люк от торпедного аппарата космического линкора. Их немало было сброшено с неба в течении первого кризиса. Дележка иридиевого пирога, приправленного специями и джемом других редких ресурсов, носила отнюдь не мирный характер. Второй кризис разразился позже, после открытия Искателями первого из Хранилищ. Тогда речь шла уже не о сырье, а о наследии древней цивилизации. Правда, лихорадка добычи наследия эринийцев быстро сошла на нет. В большинстве разрушенных хранилищ поселились гигантские паразиты, привлеченные излучением эридия и с удовольствием поглощающие его. Мутировавшие молотильники, разучившиеся летать ракки, даже разросшиеся горные слизни… Эти знания я почерпнул, бегло ознакомившись с бестиарием и историей Пандоры перед стартом десантного катера.

Но сейчас события давно минувших дней не имели значения. Имел значение лишь люк. Тяжеленный, с маховиком-звездой посередине и посадочным местом под пневмопривод. На темной обгорелой броне угадывались следы сварки – видимо, Баха приспособил его под вход в своё подземное убежище.

С последним вздохом, больше похожим на стон, я обессиленно плюхнулся на эту металлическую крышку. Прохлада так и не прогретого солнцем металла, ощутимая даже сквозь через ткань комбинезона тут же была вытеснена леденящим пониманием: я в нескольких ярдах от вожделенной цели. Но с тем же успехом я мог бы быть от нее за сотню миль. Бронированную крышку не вскрыть выстрелами из пистолета. Не расковырять обломками стальных полос, один из которых я, сам того не заметив, подхватил на ходу и вертел в руках. Можно было бы попытаться вскрыть люк, отдав приказ дрону. В лучшие времена у него был бы шанс. МойДоДыр не глуп и довольно изобретателен. У него, наверняка, нашлись бы инструменты. Но… я посмотрел на Мидаса.

Дрон совсем скис. Его корпус почти касался пепла. Слабый, прерывистый гул антиграва звучал как предсмертный хрип. Индикаторы, и без того тусклые, теперь мигали раз в десять секунд, сигнализируя о критическом разряде. У него едва-едва хватало энергии просто парить. О каком-то взломе бронелюка не могло быть и речи.

– Мидас, оценка, – скомандовал я, и голос мой прозвучал хрипло и тихо. – Возможность вскрытия люка?

Дрон молчал несколько секунд, обрабатывая запрос.

– Отрицательная, – наконец выдал он. – Требуемое усилие на срыв маховика превышает возможности сервоприводов на 940%. Целостность корпуса не выдержит попытки использовать его в качестве рычага. Рекомендация: найти внешний источник энергии или… дождаться помощи.

Я горько рассмеялся. Помощи? На этой богом забытой, корпорациями проклятой планете? Помощь здесь приходит только в виде бандитов с пулеметами или голодных щенков-людоедов.

Я откинулся назад, упираясь ладонями в холодный металл. Багровое солнце медленно уползало за одинокую тучу, и длинные синие тени начали распространяться от скал, словно ожившие призраки. Возможно, законы оптики здесь совсем иные, чем на родной старушке-Земле. И сутки здесь короче, хоть ночь и не сопровождается полнотой мглы. Однако ночь на Пандоре хищная. Еще более хищная, чем день, так будет правильнее. Мой «Огнебой» с его одним рубиновым патроном и семью обычными, казался смешной игрушкой против того, что может выползти из темноты прискальных нор.

Сидеть на люке было бессмысленно. Нужно было что-то делать. Искать. Осмотреться. Может, Баха что-то спрятал рядом? Или мародеры что-то упустили?

Стянув с себя перчатку, я провел ладонью по гравировке на люке, счищая налет гари. И под ним проступили буквы, выбитые примитивно, но с определенной гордостью: «Р.М. Баха. Оружейная. Вход воспрещен. Особенно тебе, Степаныч».

Уголок моих губ дрогнул в подобии улыбки. Значит, я там, где нужно. Дело за малым. Понять, как пробиться внутрь. И сделать это до наступления ночи. Или до того, как мой верный «краб» окончательно превратится в бесполезную груду металлолома.

Словно отвечая на мои мысли, пальцы наткнулись на едва заметную неровность рядом с маховиком. Я сгреб горсть песка и трухи с поверхности люка. Под слоем грязи проступил аккуратно вырезанный в броне контур – маленькое, идеальной формы сердечко. Глубина в пару миллиметров, не больше.

Сердце... Где-то я уже видел сегодня этот символ. Медальон!

Я лихорадочно запустил руку за шиворот, вытаскивая на цепочке латунный кружок. Перевернул. Надпись «Все, что тебе нужно, только любовь!» смотрелась теперь не сентиментальной глупостью, а инструкцией по выживанию. Я проводил пальцем по обратной стороне, ища ту самую деталь, на которую не обратил внимания. И нашел. Крошечный, стилизованный под сердечко выступ, идеально совпадающий по размеру с углублением на люке.

Рука дрожала от слабости и волнения, когда я поднес медальон к броне. Раздался тихий, но отчетливый щелчок. Сердечко будто втянулось в механизм, став его частью. Послышалось мягкое шипение предусмотрительно перенесенных, спрятанных от злодеев мастеровитым Р.М. Бахой, механизмов , и маховик-звезда повернулась на четверть оборота.

– Да будь ты проклят, Баха, – выдохнул я с благодарностью и облегчением. – Романтик и гений.

Люк осел на сантиметр, и из щели пахнуло спертым воздухом, пропитанным машинным маслом и пылью. Я рванул за выступ на корпусе люка. Тот, будто только и ждал моего прикосновения, подался без усилий. Тяжелая крышка с низким скрежетом отъехала в сторону, открывая черную прорву.

Первым делом… я не полез внутрь. Пандорских хищников привлекает излучение эридия, а в такой норе запросто мог устроить логово муравей-паук или выводок ворчунов. Я отдал команду едва живому МДД.

– Вперед. Освети и просканируй помещение на биоприсутствие. Полная тишина в эфире.

Дрон, издавая жалобный писк, камнем рухнул в темноту. Через мгновение снизу брызнул резкий белый свет его прожектора, выхватывая из мрака детали.

Я свесил голову в отверстие. Свет скользил по стенам бывшей скважины, облитым щедро антирадиационным пластификатором. Внизу, метрах в пяти, виднелся пол. И прямо подо мной – узкая, почти вертикальная лестница из стальных скоб, вбитых в стену. Классика постапокалиптического жанра.

– Биоугроз не обнаружено, – просипел Мидас, и его голос, отражаясь от стен, звучал громче и объемнее. – Выявлены следы длительного пребывания человека. И… источник энергии.

Этого было достаточно. Я, не раздумывая, развернулся и начал спускаться по скобам, чувствуя, как болят мышцы и ноет синяк на животе.

Мое первое впечатление – мастерская Бахи была точной копией десятков других, виденных мной на голозаписях. Двухуровневая. Сверху, на небольшой площадке, располагалась жилая зона: потертая койка-раскладушка, столик, заваленный деталями и кружками с непонятными остатками на дне. Стеллажи, доверху забитые консервами, механизмами и просто барахлом, уходили под самый потолок.

Внизу – царство инженера. Верстаки, зажатые в тисках непонятные агрегаты, станочки для обработки металла, 3D-принтеры для печати компонентов оружия.

А на первом уровне, строго по центру, под самым люком, стоял он. Торговый автомат.

Корпоративный «Валл-Март» с его навязчивым логотипом и завышенными ценами. На боку криво наклеен стикер с надписью «БАХА-МАТ».

Но мой взгляд уперся не в него. На краю верстака, в луже засохшего масла, стояла почти полная бутылка с апельсиновым соком. Я схватил ее, с трудом открутил прикипевшую крышку и залпом выпил половину. Кисло-сладкая, липкая жидкость показалась нектаром богов.

Только тогда я подошел к автомату. На нем, примагниченная к корпусу, висела записка на листке из блокнота, испещренная тем же почерком, что и надпись на люке.

– (себе на память. И. тебе, Степаныч, если когда-то окажешься рядом. Хотя это и маловероятно при моей жизни. Так я тебя и впустил!) Не ломай голову. Внутри – наноассемблер. Берет песок, пыль, радиацию, тонну электричества, твою тоску по дому. И генерирует патроны. Любого калибра, который зальешь в базу. Хочешь вскрыть и посмотреть – получишь кучу пыли. Корпорации держат патент, черти. Но я нашел дыру в их ПО. Чит-код: В1В-В2В-В3В. Вводи на панели, дергай рычаг – получай случайную обойму "в подарок от завода". Работает раз в сутки. Не благодари».

Я ухмыльнулся. Гений. Абсолютный гений. Уже потянулся к кнопкам, чтобы попробовать, как сзади раздался оглушительный металлический грохот, от которого я вздрогнул и чуть не выронил бутылку.

Обернулся рывком, потянувшись на автомате к «Огнебою» за поясом. МойДоДыр, мой верный спутник, лежал ничком на полу рядом с лестницей. Его корпус треснул окончательно, из щели сочилась темная жидкость. Тусклый свет индикаторов погас. Антиграв умер, лишенный потока электронов. Мой верный «Мидас», обращавший, как герой легенд, в золото мои надежды, сам стал куском железа. Теперь уж точно не обратить ему в золото ничего.

Сок, пусть и сладкий до приторности, дал мозгу достаточно энергии, чтобы мыслить четче. Жажда отступила, сменившись зверским аппетитом. На столике рядом с койкой я нашел пару банок тушенки без этикеток – судя по всему, самопал. Одна пахла чем-то мясным, во второй плавали подозрительные овощи. Выбрав мясо, я расправился с ним с помощью складного ножа, валявшегося рядом. Пандора учит не брезговать.

Сил стало больше. Пора было осматривать владения покойного Бахи подробнее. Я спустился по узкой железной лестнице на нижний ярус, в самое сердце мастерской.

И замер.

В дальнем углу, за станками, на большом верстаке был растянут, словно на дыбе, робот. Но не простой. Я бы узнал его силуэт из тысяч – это же Клап-трап, КЛ4П-ТП! Легендарный спутник Искателей, их болтливый и вечно саркастичный компаньон. Этот экземпляр был в ужасном состоянии: корпус вдавлен, словно его молотили кувалдой, оптическая линза разбита, манипуляторы бессильно свисают. Он был буквально распят на верстаке – прикручен за обломки конечностей для удобства «вскрытия».

Но в центре его груди тускло мерцал синий светодиод. Он был жив. Вернее, его электронная начинка еще подавала признаки жизни.

Я осторожно приблизился. Раздалось легкое шипение, и из динамика послышался трескучий, но совершенно узнаваемый голос, полный язвительной надменности:

– О. Великолепно. Новый посетитель. Пришел полюбоваться на агонию бессмертного разума? Или, может, у тебя есть запчасти? Я бы не отказался от нового корпуса. Или от старого. Или просто от возможности двигаться. Мелочь, а приятно.

– Ты… функционируешь? – глупо спросил я, ошеломленный находкой.

– О, проницательность! Потомок земных приматов не только видит, но и делает логичные выводы! – робот фыркнул. – Нет, я просто решил провести остаток вечности, прикрученный к столу и созерцая потолок! Конечно, я функционирую! Мой речевой модуль и блоки памяти, к счастью, практически не пострадали. В отличие от моего чувства собственного достоинства и всего остального.

– Что с тобой случилось? – я обошел верстак, оценивая масштабы повреждений. В голове уже складывались чертежи. Корпус Мидаса… его антиграв можно реанимировать. Как и сервоприводы. Если использовать ресурсы мастерской и пустить на запчасти Железяку. Процессоры… процессоры под вопросом. Совместимы ли в случае кластерной замены?И под силу ли мне собрать эдакий гибрид?

– Что случилось? Меня посетило стадо альтернативно одаренных Психо-бандитов! – хотел всплеснуть манипуляторами КЛ4П-ТП, но те лишь жалко дернулись на креплениях. – Они ворвались в кондоминиум, пока моих слуг не было дома. Я пытался их остановить! Предлагал им скидки на патроны, читал стихи, даже попытался продать им страховку от несчастных случаев! Но нет! Они предпочли грубую силу. Варвары! Невежды! Разграбили все, что плохо лежало, а меня… меня они захватили на забаву. И, приковав к скале, как титана Прометея, использовали в качестве мишени для чемпионата по метанию молотка!

– А потом?

– После меня нашел господин Баха. Он обещал подлатать меня. А я, в свою очередь, готов был предоставить ему все преимущества своего покровительства. Но…

– Что «но»?

– Но он ушел на сафари. Почти полгода назад. И не вернулся.

Пока он говорил, я, напрягая поясницу, тащил отключившийся МДД вниз. Ох, не меньше полутора сотен фунтов массы! Я положил его на верстак рядом с распятым роботом. Две груды металлолома. Одна – болтливая. Другая – молчаливая.

– О! Что это? Новый друг? – поинтересовался Железяка. – Выглядит… немного убитым.

– Это Мидас. Или МойДоДыр, он же МДД. Мой дрон.

– О! Титулованная особа!

Я пропустив реплику балабола мимо ушей, продолжил:

– Аккумулятор сдох, антиграв лег, сервоприводы на последнем издыхании, – пояснил я, уже мысленно прикидывая, как разобрать МДД, не повредив его окончательно.

– Прекрасно! Просто восхитительно! – возопил КЛ4П-ТП. – Мое унылое существование скрасит общество такого же калеки! Мы сможем страдать вместе! Обмениваться текстовыми и голосовыми сообщениями о былой славе! Я, например, лично знал Роланда! А этот… Мидас? Чем он может похвастаться?

– Он пытался вскрыть бронелюк и почти добился успеха, – огрызнулся я, откручивая панель на корпусе дрона. – А ты что сделал? Продал бандитам полис страхования жизни?

– Я выполнял свою основную функцию – обеспечивал комическое шоу! – парировал робот. – И, должен заметить, преуспел! Они смеялись до слез, пока отрывали мне конечности. А теперь ко мне пришел какой-то… техник-самоучка и тычет в меня отверткой! Прекрати это немедленно! У меня там все чешется!

Я проигнорировал его истерику. Внутренности Мидаса, хоть и поврежденные, выглядели куда более сохранными, чем я думал. Его управляющее ядро… оно могло подойти.

– Слушай, болтун, – прервал я его монолог. – У меня есть идея. Твой мозг и память – в относительном порядке. – Я сделал усиленный акцент на слове «относительный», собрав в единый кулак все отпущенное мне природой ехидство. Хотя до Железяки мне все равно было далеко. – Его тело, хоть и повреждено, но подлежит ремонту. Что, если мы попробуем пересадить твой процессор в его корпус?

КЛ4П-ТП замолчал на секунду. Его светодиод замигал быстрее.

– Позвольте уточнить. Вы предлагаете моему блестящему, остроумному, уникальному сознанию вселиться в… этого приплюснутого краба-неудачника? Лишиться своего величественного силуэта, харизматичного голоса? Превратиться в летающую консервную банку? Да еще и делить оболочку с соседом, как коммунальную квартиру в России второй четверти двадцатого века?

– Я предлагаю тебе снова двигаться, – парировал я. – И, возможно, даже стрелять по обидчикам. Или ты предпочитаешь и дальше ржаветь здесь, в одиночестве, рассказывая стихи паукам?

Наступила пауза. Было слышно, как где-то капает вода.

– ...Он хотя бы настроен на частоты «радио Свобода»? – мрачно поинтересовался робот.

– Нет.

– ... А на «Сказки бабули Мокси»?

– Тоже нет.

– Черт возьми. Ладно. – Светодиод на его груди загорелся ровно. – Я согласен на эту унизительную процедуру. Но только при условии, что вы первым делом найдете мне хотя бы один саркастический модуль для голоса! И покрасите меня во что-нибудь… стильное. Алый, например. Цвет крови моих врагов!

– Договорились, – я усмехнулся, уже вооружаясь инструментами Бахи. – Алый краб. Звучит угрожающе. Теперь помалкивай и не мешай хирургу. Я впервые делаю операцию по пересадке личности.

Глава 3. Лиана

3. Лиана

Разъемы подключения блоков у МДД и КЛ4П-ТРа не сходились категорически.

— Да, план по симбиозу в два щелчка провалился, — протянул я задумчиво вслух.

Ничего удивительного в том не было. Мидас и «Железяка» принадлежали к разным технологическим эпохам.

— Нужен паяльник. Или универсальная промежуточная шина, — озвучил я очевидное.

— Фу! Это так грубо! — откликнулся замолчавший было «Железяка».

— Другого выхода я не вижу.

— Только не повреди чип с зеленой маркировкой! — напутствовал меня робот, пока я придирчиво продолжал осмотр его внутреннего мира.

Чип, о котором толковал балабол, обнаружился не сразу. Спрятанный за переплетающимися, словно водоросли, лентами шлейфов, размером в половину ногтя мизинца, он оказался похож на изумруд. Кристаллическая форма угнездилась на крохотной, почти незаметной индивидуальной плате. И никак не коррелировала с общей архитектурой конструкции.

— А что там, «Железяка»?

— Мое ЧСВ, там же написано! И бросьте ваше амикошонство, милейший! Какой я тебе «Железяка», смерд? — сорвался вдруг на визг, словно истеричная барышня, КЛ4П-ТР.

Пришлось отсоединить динамик. И вовремя. Потому что меня неудержимо потянуло в сон, а засыпать под навязчивую болтовню для меня всегда было сложно.

— Значит, ЧСВ — основа твоей электронной личности, — пролепетал я уже на топчане, очень прагматично обустроенном рядом с верстаком. — Должен отметить, что крохотное у тебя чувство собственной важности. Но ты не бойся. Я никому не скажу.

Во сне я гордо возвышался на командном мостике «Ориона». Ко мне крался коварный карьерист Томмазо. Бил с торжествующим кличем отравленным кинжалом в спину. И тут же мы оказывались на сцене театра, где я в роли Цезаря восклицал трагически: «И ты… Том!» — и падал живописно на подмостки под аплодисменты публики, переходящие в бурные овации.

На деле пробуждение случилось не менее драматичным.

Перед моим ложем на ободранном барном стуле восседала длинноногая девица с фиолетовыми волосами и выбритыми висками. Куртка ее была небрежно отброшена на верстак, покрывая «Железяку» и вызывая нехорошие ассоциации. У гостьи оказались на удивление крупные и красивые глаза. Глаза, с пристрастием рассматривающие меня, беспомощно раскинувшегося на кушетке. Руки ее, сплошь расчерченные дорожками татуировок, покоились на коленях.

— Не хочется прослыть душнилой, — решил прервать я затянувшееся молчание, — но ты кто?

Бровь девицы дернулась и поползла вверх.

— Нет, парень, это ты кто?

Она чуть наклонилась вперед, перестав покачиваться на стуле. Майка плотнее обтянула ее грудь. И я заметил, что она вполне достойна внимания. Как и медальон на шее. Готов биться об заклад, он — точная копия того, что украшал когда-то почившего в бозе Р. М. Баха. Стало, по крайней мере, понятно, каким образом визитерша проникла в мастерскую. Судя по уверенному поведению, она здесь не впервые. Хуже всего, что «Огнебой» оказался далеко. На этой планете все диалоги складывались куда лучше, если у тебя в руках присутствовал убойный аргумент. Если же один из собеседников по причине непроходимой тупости вступал в дискуссию с пустыми руками, его будущность представлялась крайне сомнительной.

Я бессознательно потянулся к «Огнебою».

— Э-э-э… нет!

Прекрасная незнакомка чуть изменила позу. Но достаточно, чтобы я заметил элегантный автоматический пистолет в ее ладони, ранее прикрытый бедром.

Пришлось пересказывать внимательной слушательнице свою невероятную полукосмическую одиссею.

— Не веришь мне? — наконец, в финале, я отважился на вопрос.

— То, что ты не местный, заметил бы даже мой прапрадед. А он был слепым, на минуточку, — она указала стволом на мою гладкую и уже обожженную солнцем Пандоры кожу. — Но мы с «Скорострелом» наслушались всякого. — Она погладила любовно оружие. — Снежок, блин.

В ее голосе прозвучала смесь снисходительности и презрения к белоручке, упавшему с небес.

А я лихорадочно соображал, прикидывая свои шансы на выживание, сопоставлял факты.

— Так, погибший охотник, выходит… твой отец!?

— Не погибший, а пропавший. И не охотник, а оружейник. У нас династийная профессия, как никак. Имей хоть каплю уважения! — тут же осадила меня гостья.

— Я Андрей. Андрей Орлов. Могу узнать твое имя?

— Лиана, — отозвалась она, подумав.

— Лиана Баха?

— Лиана Чейз, вообще-то. У родителей были… сложные отношения. Как и у меня с папой.

— Лиана, мне жаль, но прошло несколько месяцев с тех пор, как…

— Как живоглот откусил ногу отцу? Это ничего не значит. Мы, Бахи, живучие!

Она упрямо тряхнула фиолетовой челкой. И продолжила:

— Отведешь меня к месту, где ты нашел медальон. — Верни его мне, кстати!

С тяжелым сердцем я передал ключ от мастерской, которую уже преждевременно счел своей собственностью, Лиане. У меня снова не было ничего на этой планете. И, хуже того, я оказался в полном подчинении у юной, упертой и взбалмошной девчонки. В других обстоятельствах это меня не смутило бы. Но не сейчас. Определенно, не сейчас.

Можно попытаться сократить дистанцию. Усыпить бдительность. И, воспользовавшись навыками рукопашного боя, завладеть оружием. Но то на крайний случай. А пока придется подчиниться.

— Держи, — девушка бросила мне респиратор. — Куртку надень поверх своего комбеза. Выделяешься.

— А респиратор зачем? Я же прекрасно без него обходился!

— Обходился. Но теперь тебе придется посетить офис доктора Дэна в Файерстоуне. В обязательном порядке, — лаконично откликнулась она, проверяя торговый автомат.

*Пинь-пмнь-пинь*, — вводили чит-код ее тонкие ловкие пальцы.

Через минуту Лиана уже костерила корпорацию на чем свет стоит. Ей достались рандомно редкие револьверные обоймы.

— Зачем? Я проходил медосвидетельствование на крейсере! И далек ли этот населенный пункт?

— Ты бы еще спросил, татуировки нам всем к чему! — язвительно отозвалась наследница династии пандорских оружейников. — А до поселка рукой подать. Двадцать восемь миль к Западу.

— Обозначать территориально-клановую принадлежность? — блеснул я знаниями о тату, почерпнутыми из краткого курса по Пандоре.

— Ты дурак? Или прикалываешься? — глаза Лианы сузились в подозрительном прищуре.

— Я… что?

— Не… на приколиста ты не тянешь, — сделала она неутешительный для моего самолюбия вывод. — Так и быть, бери «Огнебой» в лапки. Отправляй в кобуру. И держи их, лапки-то есть, подальше от рукояти. Пока я не скажу. Усек?

— Заметано! — попытался попасть в тон диалога я.

— Ты к Симоне не подключен, идальго печального образа! — снизошла хоть до каких-то объяснений моя спутница, когда мы уже выбрались на поверхность. Яснее мне не стало. Скорее, наоборот. А еще меня удивило, что из мастерской она не захватила никакого тяжелого вооружения, кроме винтажного вида дробовика с бронзовой эмблемой «Якобс» на цевье. Впрочем, во время беглого осмотра я не обнаружил в логове ни снайперок, ни пулеметов, ни ракетных установок. Во всяком случае, в более или менее пригодном для боя виде. Взгляд зацепился за пару потертых штурмовых винтовок в шкафу, но их существование Лиана отчего-то проигнорировала. То ли не желая обременять себя лишним грузом, то ли в силу общей излишней самоуверенности и неприязни к здравому смыслу. Дополнительными факторами шли природный авантюризм и опасение давать мне в руки основное оружие космического десанта. Хотя вряд ли Лиана осознавала и то, и другое.

— Кто такая Симона? Или «что такое» будет правильнее?

— Никто точно не знает. И не заморачивается вопросом. Искусственный интеллект по сути всегда был на грани между плоскостями, обозначающими «кто» и «что». Возможно, что кто-то и стоит за ней. Для нас это не столь важно.

— А что важно?

— То, что после второго кризиса, Кризиса Искателей, когда в атмосферу попали тысячи тонн солей эридия, Симона из локальной сети Убежища распространилась по всей планете. Ее охотно принимали как религию, ее тиражировали и впускали к себе в дома и в умы.

— Откуда такое доверие?

— Симона помогает выжить. Она подключилась к общей сети Гипериона. Перехватила контроль и над туннелями перемещений, и над укрытыми глубоко под скалами резервуарами нанонакопителей компании. Про информационную структуру я и не говорю.

— Это имеет какую-то связь с тату на теле? С тем, что мне приходится топать по дюнам в респираторе?

— Самую прямую. Мы не отклоняемся от курса, к слову?

— Компас у тебя. Расстояние ты знаешь. Поглядывай на стрелку.

Песок шуршал вокруг ног, вовлекааемый в меланхоличный танец завывающим ветром. Барханы Пандоры взирали на двух букашек внизу, словно только и ждали минуты, когда можно будет сдвинуться с места и погрести нас под собой.

— У «Огнебоя» переключатель режимов огня справа, рычажок над основанием указательного пальца, — ничего не выражающим голосом возвестила Лиана. И продолжила тем же тоном: — Не оборачивайся и не сбавляй шаг. За нами по пятам увязался альфа-скаг.

— Альфа… скаг? — в горле разом пересохло.

— Крупный. Потенциальный вожак стаи. Не дай ему позвать на помощь сородичей. Иначе будет худо. Я начну, ты бей обычными патронами. Рычажок в нижнее положение. И если только он успеет раззявить хавальник, переключайся и наваливай туда огнем!

— У меня единственный рубиновый патрон!

— Значит, не промахивайся!

Адреналин ударил в виски. Я рванул «Огнебой» из кобуры, щелкнул предохранителем, перевел рычажок вниз. Обычные патроны. Обернуться хотелось дико, но я помнил приказ.

— Давай! — рявкнула Лиана, резко разворачиваясь на каблуках. Первая короткая очередь прорезала сухой воздух.

Я последовал ее примеру. С гребня ближайшей дюны на нас неслось нечто огромное, покрытое бронированными пластинами цвета запекшейся крови. Альфа-скаг. Его пасть, усеянная рядами кривых зубов, была распахнута в немом рыке.

Я вскинул «Огнебой» и, не целясь, вдавил спуск. Раз. Два. Три. Все семь обычных патронов ушли в молоко. Две пули второй очереди “Скорострелка” чиркнули по броне скага, высекая искры, еще одна впилась в мускулистую лапу. Хищник лишь фыркнул от ярости и ускорился в моем направлении.

Прямо над ухом протрещала третья короткая очередь из пистолета Лианы. Три выстрела — и оружие захлебнулось, затвор замер в заднем положении. Заклинило.

— Черт! — выругалась она.

Этого было достаточно. Скаг, почуяв легкую добычу, мощным прыжком ринулся на нее.

Что было дальше, я запомнил смутно, наблюдая за зрелищем как зритель, смакующий кадры замедленной съемки. Лиана не отпрянула. Она сделала невозможное: разогнавшись резко прогнулась назад, уходя в акробатический мостик, и подкатом на голенях проскользнула прямо под брюхом чудовища. В ее руке вспыхнул длинный изогнутый клинок. Молниеносным движением она подсекла им сухожилие на задней лапе скага.

Хищник с оглушительным визгом рухнул на песок, опираясь теперь лишь на три конечности. Он в бешенстве вскинул голову, его глотка раздулась, готовясь издать тот самый призывный вопль, который означал бы наш конец.

Целиться было некогда. Я рванул рычажок переключателя вверх, на рубиновый патрон. Прикинув дистанцию выпалил в разинутую пасть.

Огненная пуля, мерцающая алым светом, впилась точно в цель. Последовала вспышка, мгновенная тишина, а затем — сдавленный хрип. Внутри черепа твари что-то щелкнуло, и она безвольно осела, из пасти повалил черный дымок с запахом гари и хорошо прожаренного стейка.

— Ну вот, — выдохнула Лиана, вставая и отряхивая песок. — Из семи пуль ни одного попадания. Зато высадил все в секунду. В белый свет как в копеечку. Позор. Поторопилась я дать своему детищу имя. Тебе бы больше подошло. Ладно, будешь «Скорострел Ту».

Я опустил «Огнебой», чувствуя, как трясутся руки.

— А у кого-то явно проблемы со смазкой, — парировал я, кивая на ее заклинивший пистолет. — Или с культурой производства оружия. Три очереди — и «Скорострел» твой сдулся.

Лиана вспыхнула, как спичка. Ее глаза метнули молнии.

— А ну заткни матюгальник, космический снежок! — она рывком выдернула магазин и с яростью начала перезаряжать оружие, ловко выковырив заевший патрон.

Мы молча двинулись дальше, к месту, где я нашел медальон. На привале она, все еще хмурая, достала из рюкзака флакон причудливой формы, напоминавший окаменевшую железу какого-то животного. Несколько капель масла — и пистолет заблестел, благодаря за заботу. Затем она, не глядя, сунула мне в руку дополнительную обойму для «Огнебоя».

— На. Стреляй хоть немного метче. Сдохнешь тут, а мне еще неделю кошмары будут снится.

Я взял обойму.

— Мир? — я протянул руку.

Она посмотрела на мою ладонь, потом на лицо, фыркнула, но все же хлопнула по руке своей, в татуировках.

— Пока что. Но если промажешь в следующий раз, «Огнебой» себе заберу. Понял, «Скорострел Ту»?

— А у тебя самой боезапас достаточен? — киваю я на «Скорострел».

— У меня он генерируется постоянно, — с непонятным раздражением в голосе откликается девушка, не отрывая глаз от горизонта.

— Неужели эридианские технологии? — продолжаю допытываться я, окончательно заинтригованный.

— Не совсем, — Лиана делает над собой усилие, чтобы продолжить рассказ. Как любой экспериментирующий специалист, она не слишком охотно делится результатами своих опытов. — Корпус, как ты уже понял, от пистолета «Дахл». А вот сам ствол — из эридианского сплава. Я приспособила его для скорострельных дротиков с навесной траекторией полёта. Но главное мое ноу-хау — в обойме.

— И что с ней?

— Бионическая технология, — без всякого энтузиазма продолжает она, снова проверяя горизонт на предмет угроз. — Взяла за основу принцип работы железоглава. Знаешь таких? Эти твари регенерируют, поглощая песок и металлолом.

Я киваю, припоминая страницу из бестиария.

— Так вот, я встроила в магазин микро-ассемблер на том же принципе. Он подпитывается от моего… эээ… биоэлектричества. Пока пистолет у меня в руке или в кобуре, днк матки железоглава мечет дротики словно икру. Медленно, конечно. Но постоянно.

Я свистнул от удивления. Это было гениально. Безумно, опасно и абсолютно в духе Пандоры.

— То есть ты… ходячая фабрика по производству боеприпасов?

— Если хочешь так это назвать, — она пожала плечами, но я заметил, как уголок ее губ дрогнул в легкой ухмылке. — Главное — не терять пистолет. И не давать его в руки кому попало. Система привязана к моим биоритмам.

— Понятно. Поэтому ты и не таскаешь с собой арсенал. У тебя он всегда при себе.

— Примерно так, — она резко обернулась, ее взгляд стал цепким. — Ладно, хватит болтать. Мы почти на месте. Пойдем через вероятные координаты места, в которое рухнул твой катер.

— Откуда ты знаешь координаты?

— Не я. Симона. Она мне только что выдала побочное задание. Его принято у нас называть “попуткой”. Снабдила координатами. А заодно и подтвердила твою личность.

“ А отца ты тоже ищешь по квесту искусственного интеллекта? “ — этот вопрос так и вертелся у меня на языке. Но задать я его так и не решился. О чем ничуть не пожалел. Перемирие важнее.

— Готовь своего «Огнебоя». Место неспокойное. Здесь любит ошиваться шпана всякая. Палят в кого ни попадя. А после собирают обломки, ищут выживших… чтобы ограбить и добить.

Я сглотнул, сжимая рукоять пистолета. Предстоящее меня не радовало. Идти через место крушения, где все могло быть усеяно трупами моих товарищей… Да еще и под носом у бандитов.

— А план есть? Или как всегда — «стреляй метче»? — поинтересовался я.

— План простой, — Лиана беззвучно сняла с предохранителя свой пистолет. — Забираем барахло, если там никого нет. Если есть, сначала зачищаем территорию. Быстро и тихо. Если не выйдет тихо — тогда быстро и громко. Ищем все, что может пригодиться. Особенно оружие, инструменты и черный ящик с данными. И уходим.

— Кому мог понадобиться черный ящик с катера?

— Без понятия. Знаю только, что Симона заплатит за него хорошие деньги. Так что, «Скорострел Ту», соберись.

Мы подкрались к гребню высокой дюны и заглянули вниз. Моё сердце упало.

На месте падения катера вовсю кипела «работа». С десяток бандитов в кожаных масках и с нашивками Психо копошились среди обломков, выкрикивая друг другу похабные шутки. Они сгружали в грузовик-мул все, что представляло хоть какую-то ценность: оружие, бронепластины, даже куски обшивки. Рядом на импровизированном вертеле жарилось уродливая туша зверя.

Глава 4. Вылазка

Я отполз от гребня бархана, сердце колотилось где-то в горле. Десять, а то и двенадцать вооруженных до зубов психов против нас двоих. Даже если тактико-технические характеристики их оружия не сравнятся с бионическим «Скорострелом» и моим «Огнебоем» — это было чистым самоубийством. Нас тупо обойдут и задавят количеством.

— Лиана, — тихо, но твердо сказал я, все еще ползая по песку. — Это ловушка. И мы в нее не пойдем.

Она обернулась на меня, и в ее фиолетовых глазах заплясали знакомые искры ярости и нетерпения.

— Ты о чем, «Скорострел»? Там же запчасти для твоего дрона! Данные! Лут! Мы можем…

— Мы можем умереть, — перебил я ее, наконец-то спустившись в безопасную низину. — Вспомни Сунь-цзы: «Не стоит вступать в битву, в которой невозможна победа».

Она смерила меня взглядом, полным презрения.

— Ты сейчас процитировал мне какого-то древнего земного философа? Здесь, на Пандоре? У нас свои правила! Хватай пушку и…

— И что? — я встал, отряхивая песок с колен. — Мы кинемся на них, убьем одного-двух, а остальные изрешетят нас из тех самых лучеметов, что они только что с моего катера украли? Это не правила, это глупость. Твой отец был бы жив, если бы иногда отступал.

Это попало в цель. Она сморщилась, словно от удара, и ее рука сжала пистолет так, что костяшки побелели.

— Не смей о нем… — начала она сквозь зубы.

— Я ничего плохого не сказал. Он был гением. А гении витают в высших сферах и не всегда знают, когда нужно работать головой, а когда — кулаками. Сейчас — время головы.

Лиана молчала несколько секунд, ее грудь тяжело вздымалась. Она снова выглянула на секунду за гребень и тут же отпрянула, увидев то же, что и я.

— Черт, — выдохнула она наконец, и вся ее воинственность куда-то испарилась, сменившись досадой. — Черт возьми! Они там как на параде! И наш «мул» уже почти загрузили…

— Наш? — удивленно поднял я бровь.

— Ну да! Тот, что они с твоего катера сняли! Он же теперь по праву трофея… наш! — она снова погрузилась в уныние. — Эх, упущенная выгода! Там же могли быть и механизмы, и топливо, и патроны… целый склад!

Я не мог не улыбнуться ее деловой хватке. Даже перед лицом неминуемой смерти она подсчитывала убытки.

— Выживем — найдем другой склад, — постарался я ее утешить, осторожно начиная отползать обратно по нашему следу. — А сейчас давай тихо и аккуратно ретироваться, пока они не решили патрулировать окрестности. Твоя оружейная все еще наша база. Там есть инструменты. Есть станки. Мы сможем придумать план получше, чем «броситься на амбразуру».

Она бросила последний жадный взгляд в сторону лагеря бандитов, вздохнула так, словно прощалась с самым дорогим в жизни, и поползла за мной.

— Ладно, ладно, земной мудрец, — проворчала она, но уже без прежней злобы. — Но если из-за твоей тактики мы упустим что-то действительно ценное, я обменяю твой «Огнебой» на консервный нож. Усек?

— Смекнул, — кивнул я, стараясь ползти как можно тише. — Ценю твой здоровый прагматизм.

Мы ретировались со всеми предосторожностями, оставив бандитов наслаждаться мародерским пиром. Каждый метр давался мне с трудом — песок казался предательски громким, а спина ждала окрика или выстрела. Но, наконец, мы оказались на безопасном расстоянии, скрытые цепью дюн.

Вставая на ноги, Лиана в последний раз обернулась в сторону дыма и шума.

— Эх, «мул»… — с тоской протянула она. — И пулемет на турели… почти новый…

Я похлопал ее по плечу, впервые чувствуя не страх, а нечто вроде странного товарищества.

— Ничего. Сначала оружейная. Потом придумаем, как отобрать у них твой «мул». По-умному.

Она посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнул тот самый авантюрный огонек, который, я подозревал, и свел в могиле ее отца.

— По-умному? — переспросила она с ухмылкой. — Ну, посмотрим, землянин. Посмотрим, на что твоя мудрость годится.

— Лиана, а ты клинок откуда достала? — решил скрасить монотонный путь разговором я.

— Из подпространственного кармана, — скупо отозвалась моя проводница в увлекательный и жутковатый мир обойденной божьей милостью планеты.

— Это как?

— Технология та же, что и в двигателях звездолетов, использующих принцип кротовых нор, — так же сухо пояснила спутница.

— Тогда же можно с собой носить неограниченный по объему и массе груз!

— Можно. Если раскошелиться на соответствующий «кротовый» вещмешок и иметь к нему неслабый такой источник питания в виде миниатюрного термоядерного реактора.

— Или кусочка кристаллического эридия? — предположил я.

— Или кусочка эридия, — насмешливо согласилась девушка. — Но и то, и другое, и третье стоят как крыло от трансконтинентального лайнера. Целое состояние, в общем. А ни я, ни ты пока что не миллионеры. Да и будь мы ими, не бродили бы сейчас по пескам. Нашлись бы места получше для проведения времени, правда?

— Что да, то да, — я подцепил носком ботинка выглянувшего из-под одного колючего кустарника скорпиона размером с теннисный мяч и отправил его пинком в короткий полет.

— Тебе пока рано думать о таком, — Лиана щелкнула ногтем по наморднику моего респиратора. — Сначала нужно решить вопрос с медициной и татуировками. Эти услуги тоже придется оплатить. Хотя речь и о сумме другого порядка. На ножны для «Пронзающего» я копила полгода.

— Ты так и не объяснила, зачем мне тату? Для антуража?

— Для оживляжа! — отбрила язвительно родственница пропавшего без вести оружейника.

— Тебе трудно по-человечески сказать?

— Ты, если хочешь здесь выжить, отвыкай давай с этим… по-человечески! И начинай думать по-пандорски, — хмыкнула Лиана, проделав по пути так восхитивший меня трюк с выхватыванием клинка из ниоткуда. Изящный пируэт стали в воздухе оказался столь стремителен, что у меня отпала челюсть. Лиана, довольная произведенным эффектом, вернула оружие вновь в невидимые ножны. Блеск!

— Тату красками, чернилами из дерьма молотильников и паукомуравьев делают только психи. Окончательно поехавшие. Которых тут на два века вперед припасено, — саркастически протянула девушка.

— А адекватные люди?

Собеседница хмуро сдвинула брови.

— Адекватных на Пандоре днем с огнем не сыщешь! А вот искатели, охотники, старатели и прочие сталкеры приобретают татуировки у медиков или у ранних автоматов «Атласа». В некоторых из автоматов даже сохранилась функция коррекции и перепрошивки.

— Так в чем же кардинальное отличие живописи по телу у психов и у искателей?

— Поехавшие просто колют под кожу что ни попадя, имея в результате лишь воспаление слоев эпидермиса. Искатель же получает с каждой дорожкой тату усиления.

Я словно на стену налетел.

— Какие… усиления?

— Разные. Важнейшее для тебя сейчас — противодействие радиации, эридиевому загрязнению воды и воздуха. Ну и базовый пакет пандорского специфического гомеостаза. База выравнивает потенциал вновь прибывших.

— Например?

— Например, у тебя как у космолетчика тонкие и хрупкие кости. База изменит обмен веществ, направляя нужные элементы на выстраивание упрочненной структуры скелета.

— И я больше не буду нуждаться в этом? — я поправил сбившийся уже в который раз намордник респиратора.

— Не сразу. Но да, внешние устройства по поддержанию равновесия организма тебе станут без надобности.

— Я верно понял, что ближайшая точка, где меня могут подлечить и снабдить нанорисунками по телу, — это Файерстоун?

— Он самый.

— А мы сейчас приближаемся к нему или удаляемся?

— Удаляемся.

— Но… почему?

— До того как объявляться в поселке, неплохо бы тебе подзаработать деньжат. Да и меня там не особо любят, — последнее предложение далось Лиане с трудом.

— А на чем мы можем подзаработать?

— На заданиях поселка.

— Например?

— Например, прибить живоглота с силовым полем и принести доктору Леннике его требуху для изучения.

— Так значит, наш поход не совсем спасательная экспедиция?

Девушка промолчала.

— А если он был один? И пал в схватке с твоим отцом? Внутренностей там давно нет! Только высохший до бела остов! Я лично убедился!

— Значит, составим новый план! — огрызнулась строптивая девчонка.

Нору живоглота мы обнаружили через два часа. Следов вокруг было много. Лиана отцепила от пояса баллончик, щелкнула рычажком, аккуратно распылила аэрозоль. Сиреневый туман распластался в воздухе у самой поверхности, завис на несколько секунд, после дрогнул и потек в нору.

— Это приманка?

— Не совсем. Скорее, раздражающий фактор. Если нам повезет, то гад выползет из своего логова тепленьким, с частично просаженным щитом. Тогда не зевай. Если тех зарядов «Изумрудного орка» не хватит… — она любовно погладила покрытые благородной патиной пластины дробовика, — то стреляй ты. Пока я перезаряжаюсь.

На этот раз, как ни странно, нам и правда повезло.

Первый выстрел «орка» снес защиту застигнутого врасплох монстра вместе с передними лапами. Второй, произведенный с расстояния менее полутора метров, превратил в кровавое месиво голову.

— Сегодня удачный день! — звонко, по-девчоночьи заливисто рассмеявшись, воскликнула аборигенка Пандоры.

Видимо, скоро и я научусь радоваться маленьким победам, сопровождаемым брызгами телесных жидкостей бьющихся в агонии тварей. Разделю, так сказать, общепланетарные ценности.

— А после такого залпа требуху нам в зачет примут?

— Конечно! — горячо откликнулась спутница. — С чего бы нет?

— Голова экземпляра находится в э-э-э… несколько развернутом виде.

— А! — досадливо отмахнулась наследница оружейных традиций. — Не в голове у живоглотов сила, это точно. В нее они только жрут!

— Как скажешь. А каким образом мы достанем…

— Ливер? — предвосхитила мой вопрос девушка. — Придется разделывать, ясное пекло!

Она достала клинок, поколдовала над рукоятью, и воздух наполнился неприятным высоким вибрирующим свистом.

— Пять минут, и готово, — провозгласила она, закатывая рукава и обнажая дорожки татуировок. — А ты пока нору осмотри.

Она кинула мне фонарик. Источник света оказался в нем достаточно мощным, чтобы я смог осмотреть нутро миниатюрной пещеры, не засовывая в нее опрометчиво голову. Среди мусора, о происхождении которого я бы предпочел не задумываться, блеснула металлом небольшая пластина.

Ее, как трофей, я и предъявил Лиане.

— Щелкни рычажком фонарика, переведи в режим сканера, — посоветовала она.

Я так и поступил. Над пластиной вспыхнула цифра «202» и надпись «Ноу нейм».

— Это что?

— Голда на счете, — лаконично пояснила девушка. — Пластинка — местный кошелек. Если анонимный, значит, не привязан к владельцу. Или тот погиб.

— А двести — это много?

— Это лучше, чем ничего, — философски заметила она. — Хватит тебе на первичную базу. Если ты сделаешь жалостливые глаза, а я выбью скидку.

— Ясно.

— Кошелек оставь себе. Как появится бабло, интегрируешь в наруч. А вот голду поделим. Четверть тебе, остальное мне. Забираешь пятьдесят монет, и, так и быть, две сверху, я сегодня добрая.

— А как же…

— Медицина? Ссужу на нищету. Будешь должен.

Я счел за благо не вступать в спор с женщиной. Не в моих это правилах. Особенно если компанию даме составляет внушительный «Изумрудный орк».

Свежевала тушу Лиана добрых полчаса. Получив на выходе с полдюжины органов разной степени отвратности и уродства. И все они без исключения оказались покрыты мерзкой слизью и воняли пресмрадно.

— И как такое тащить!?

Лиана с видом победительницы отерла руки, щелкнула рычажком на уже использованном час назад баллончике и залила прозрачной субстанцией все части требухи монстра по отдельности.

— Герметичная упаковка, — восхитился я. — Как бекон в супермаркете! А тут все девайсы несут функцию «два в одном»?

— Не всегда, — откликнулась тут же Лиана. — Но вот «орк», например, может из третьего ствола запускать реактивные снаряды. Но сейчас ствол обломан. Надави-ка еще рычажок на баллончике и полей мне. Руки надо сполоснуть и продезинфицировать.

***

Мы шли в угрюмом молчании, каждый погруженный в свои мысли. Я — в мрачные воспоминания о крушении, узнавая лицо Томаззо в каждом теневом пятне на скалах. Лиана — в расчеты упущенной выгоды и, возможно, в воспоминания об отце.

Именно она первой заметила неладное. Ее рука резко взметнулась вверх, сжимаясь в кулак — универсальный знак «стоп» на любой планете.

— Стой. Вон там, — ее голос стал сдавленным, почти неразличимым на фоне постоянного напора ветра.

Она указывала на небольшой овраг, частично засыпанный песком. Из него торчало что-то неестественно белое и ребристое. И не одно. Рядом валялись обрывки полуистлевшей ткани цвета хаки.

Мы спустились вниз с предельной осторожностью. Воздух здесь был неподвижен и густо пропитан тлением. То, что мы нашли, не оставляло сомнений. Полусгнивший рюкзак, знакомый по голозаписи. Кости, обглоданные падальщиками и выбеленные палящим солнцем. Рядом валялся изуродованный карабин с огромным прицелом.

Лиана не издала ни звука. Она застыла на месте, смотря на останки пустым, ничего не выражающим взглядом. Ее рука сама потянулась к медальону на шее, сжимая его в кулаке так, что, казалось, металл вот-вот сдастся, смявшись словно фольга.

— Он… он все-таки не соврал, — наконец выдохнула она, и ее голос прозвучал хрипло и непривычно тихо. Она смотрела на порванный ботинок. — Этот идиот… полез на живоглота с карабином… Какой же он был…

Она не договорила, резко обернувшись и отойдя на несколько шагов. Ее плечи были напряжены. Я не стал лезть к ней с утешениями. На Пандоре у людей был свой способ скорбеть — быстро, молча и двигаясь дальше.

Через минуту она вернулась. Ее лицо снова было привычно-строгим, лишь легкая влажность в уголках глаз выдавала пережитое.

— Ладно. Значит, так. — Она говорила деловито, отсекая все эмоции. — Теперь ты все видел. Значит, идем в поселок. Мне нужны запчасти. Тебе — медицинская помощь. Но сперва раздобудем транспорт. Живет тут неподалеку один прощелыга. За монеты маму родную продаст. Банды его не трогают, им тоже нужны услуги механика.

Дорога до «неподалеку» заняла несколько часов. Одиночный «хутор по-пандорски» не отличался оригинальной архитектурой: типичные для Пандоры несколько полуразрушенных зданий из ржавого металла были окружены частоколом из списанных корпусов машин и спутниковых тарелок. В воздухе висела смесь запахов жареного скрага, машинного масла и остывающего на закате песка.

Мы направились к автостанции — большому ангару, над которым висела неоновая вывеска «КЭШ-ТРАНСПОРТ Сухая глотка». Внутри пахло озоном и свежим пластиком. Ряды 3D-принтеров разной степени изношенности гудели, перемешивая гранулы в предвкушении акта созидания транспорта или его узлов.

Лиана, скрипя зубами, отсканировала свой наруч. Денег, судя по ее мрачному виду, было катастрофически мало.

— Самый легкобронированный, — приказала она угрюмому толстяку с гидравлической рукой, выкатившемуся навстречу. — И самый скоростной. Броню доберем позже.

— Курьер, — кивнул технарь, тыкая кнопку на пульте. — Броня — от шальной пули. Скорость — да. Батарея на полсотни миль, потом — ищи розетку или тащи на себе.

Спустя несколько минут принтер выдал характерный щелчок. Из него выехала небольшая, поджарая машинка на огромных колесах. Она выглядела хлипко, но обтекаемые формы и мощный двигатель сзади обещали скорость.

— Времена, когда машины искателям раздавали бесплатно, давно прошли, — мрачно констатировала Лиана, загружая в багажник наш скудный скарб. — Корпорации поняли, что на нас можно делать деньги. И делают.

Лиана артистично изогнулась, оттолкнувшись от земли, акробатическим кульбитом заняла водительское кресло.

— Тебе особое приглашение нужно?

Я со вздохом устроился рядом. И наша роскошная пустынная яхта отправилась в первое плавание по песчаным волнам.

Как ни удивительно, но ход у транспорта оказался плавным. И я вскоре уже дремал, утомленный событиями дня.

Следующей остановкой стал уже «Файерстоун». Закуток местного «дока» — заведение под вывеской «НаноШрамы Леннике». Внутри пахло антисептиком и жженым металлом. Худой человек с выдвижной оптической линзой на глазу, больше смахивающий на часовщика, чем на эскулапа, жестом велел мне раздеться по пояс.

— Новенький? С «Ориона»? — ухмыльнулся он, настраивая свой жужжащий аппарат, похожий на паяльник с десятком насадок. — Знаю я ваших. Белоручки. Кожа чистая, мозги промытые. Сейчас исправим.

Процесс нанесения татуировок был быстрым и болезненным. Аппарат вгрызался в кожу, впрыскивая нанороботов, которые тут же формировали под кожей сложные узоры. Это был не просто камуфляж. Я чувствовал, как крошечные машины вплетаются в нервные окончания, подключаясь к моей нервной системе. Голова закружилась, в висках застучало.

— Не бойся, не убьет, — усмехнулся док. — Это базовая прошивка. Чтобы Симона тебя приняла за своего. Да и Пандора тоже...

Через полчаса я смотрел на свое отражение в осколке зеркала. На руках красовались те же причудливые узоры, что и у Лианы. Только дорожки были потоньше и не такие разветвленные. Я больше не был «снежком»-космолетчиком с крейсера Федерации. Я стал… никем. Одним из многих выживальщиков на этой проклятой планете.

Лиана, оценивающе осмотрев меня, кивнула.

— Нормально. Теперь сойдешь за своего. Почти. — Она швырнула мне потертый, пропахший дымом и потом кожаный жилет, снабженный многочисленными карманами. На подкладке можно было различить почти стершиеся буквы: «…кутер». — Одевай. И пошли. У нас теперь есть колеса, а значит, есть дела поважнее. Кстати, пора тебе попрактиковаться в вождении!

Мы вышли из здания. Я сел за руль «Курьера», привыкая к непривычно отзывчивому рулю. Лиана забросила ноги на панель приборов, указала рукой вперед, в сторону бескрайних, пожирающих горизонт дюн.

— Вперед, «Скорострел». Вперед.