Прыгай в огонь

Прыгай в огонь

Психокость собора стонала под тяжестью умирающей вечности. Каждый кристаллический нерв надламывался с сухим треском. Воздух в нефе пропах озоном, расплавленным пластиком и духотой варп-шторма. Реальность расползалась по швам, являя изнанку материи. Кипящая мерзость небытия, где багровые пузыри нерожденной плоти лопались с влажным хлюпаньем.

В этом пиру энтропии, посреди расколотых статуй и почерневших груд хлама, стояли двое.

Арлекин кружился. Его мозаичный костюм из призрачной ткани и лакированной кожи отражал багровые сполохи пожара тысячами искаженных граней. На лице застыла личина Великого Арлекина: безупречно-белая маска с расколотой надвое улыбкой, в которой не было ничего человеческого. Лишь ледяная издевка над самой сутью бытия. Его движения бросали вызов гравитации. Каждый шаг был безупречным геометрическим росчерком на фоне распадающегося мира.

Изгнанница прислонилась спиной к оплавленной колонне. Гордая осанка прорицательницы была надломлена, но в глазах цвета свинцового неба горел яростный огонь. На ее ладонях, затянутых в перчатки из кожи хрустального дракона, запеклась черная кровь аэльдари. В тени рухнувших сводов уже шевелились голодные щупальца Той, Кто Жаждет, заставляя барабанные перепонки кровоточить от сладострастного шепота.

— Твой театр трещит по швам, шут, — бросила она, сплевывая на пол темный сгусток. Её голос был полон выжженной усталости. — Нити судьбы оборвались. Мы загнаны в угол.

Арлекин замер на краю обрыва, под которым бушевало багровое марево варп-разлома. Колокольчики на его одеждах звякнули пронзительно и звонко.

— Судьба — это всего лишь скверная пьеса безумного драматурга, у которого кончились чернила, — пропел он, склонив голову. — Запах гари удивительно освежает. Прыгай в огонь.

В мерцающем свете Изгнанница увидела отражения своего прошлого: разбитые кристаллы пророчеств, холодные палубы пиратских крейсеров, крики умирающих миров и бесконечную пустоту изгнания.

Она закрыла глаза. Снаружи гремели имперские бомбардировки и хохотали демоны. Внутри поднималась кристальная ясность. Она знала, что ждет за гранью: Слаанеш разинула пасть, ожидая её исступленного крика. Но страх выгорел дотла, оставив лишь звенящую пустоту.

Она выпрямилась. Взгляд встретился с мертвыми глазницами маски, и губы тронула презрительная усмешка. — Всё, что было мной, рассыпается прахом, — выдохнула Изгнанница. — Мы веками цеплялись за призраки погибшей цивилизации и осколки зеркал, отражавших нашу вину. Но здесь, на краю бездны, мне больше нечего терять. Прыгай в огонь!

Арлекин вскинул руки с экстатическим восторгом гениального актера.

— Да будут рушиться стены, пока пламя пожирает декорации нашего безумия! — воскликнул он. — Игры окончены, моя маленькая Коломбина! Хватит цепляться за истлевшие кулисы. Прыгай в огонь!

Пространство сузилось до размеров сцены. Мир за пределами храма исчез. Изгнанница протянула руку, и в ладони вспыхнул последний осколок психокристалла.

— Пусть этот мир сгорит дотла, очистив наши имена, — прошептала она, делая шаг к пропасти. — Мы — пепел и искра из одного костра. Прыгай в огонь!

Арлекин приблизился вплотную, источая запах озона и тленной пыли. Он театрально приложил руку к сердцу.

— Гляжу как в зеркало в бушующую бездну, и вижу лишь сияние расплавленного золота, — пропел он. — Наш старый мир обращается в прах. Разве есть что-то прекраснее этой агонии? Прыгай в огонь!

Его смех сорвался на металлической скрежет, когда пламя охватило его одежды, превращая шелк в рой багровых искр.

Своды храма обрушились с тектоническим грохотом, обнажая черное небо. Обломки психокости разлетались веером, словно кости павших богов. Материальный мир пожирал сам себя, но аэльдари не чувствовали боли, лишь легкую, опьяняющую свободу падения. Они шагнули вперед одновременно. Не в бездну небытия, а в сердцевину ревущего пламени, где старая вселенная плавилась в тиглях новой эпохи. На краю осыпающегося карниза Арлекин низко склонил голову в прощальном поклоне. Маска блеснула в последний раз.

— Корона сброшена, — прошептал он в пучину огня.

— Да здравствует вечный пепел, — ответила Изгнанница.

Они вместе шагнули в сияющую тишину.