Про глупость и нервы

Глава 1

В тёмном осеннем лесу, посреди поляны, окружённой густыми кустами, занимался костерок. У огня, на брёвнах, друг на против друга, в длинных плащах с глубокими капюшонами сидели мужчина и девушка. Мужчина что-то говорил. Его борода подёргивалась в такт словам, руки лежали локтями на коленях, покрытых ребрёными щитками. Чуть шевелились кисти, спадающие из округлых наручей. Девушка отвлечённо слушала, укутавшись в плащ. Голова её опущена, видно только тонкий подбородок. Ноги в облегающей рельефной ткани, подобраны, чуть наклонены. Они вели разговор, навеянный скукой:

…

– Я ему тогда врезал, сказал, что он полный придурок.

– Глупый он был. Я его никогда не жалела. Огрызалась так, что самой было стыдно, а он всё равно ко мне лез, тупица. Достал, – Девушка покачала коленями, вздохнула.

– Тебе его совсем не жаль?

– Не то чтобы. Скорее… а… неважно.

– Вот как. Неважно.

Огонь грел. Они смотрели на языки пламени. Сухие ветки потрескивали, искорки появлялись и исчезали.

– Надо Везюгу подменить. Долго ходит.

– Лучше бы он вообще не приходил, - Сказала девушка.

– Тебе не надоело. Прости ты его.

– Этот кретин мне клок волос выдрал. А ты меня заставляешь идти к нему спиной. Вот меня тебе не жаль?

– Ты ему просто нравишься. Да, переборщил, – он усмехнулся, – с косичками. Я ему доходчиво объяснил. Он теперь подойти к тебе боится.

– Что-то не похоже, чтобы этот ребёнок вообще чего-то боялся.

– У меня язык не повернётся назвать его ребёнком Его поведение ограничено определёнными протоколами.

Девушка усмехнулась и, казалось, равнодушно ответила, – Протоколы-шмотоколы. Мало лет, значит ребёнок. И ведёт себя также. Также тупо и также раздражает.

- Ну хватит. Он выполняет свою работу. И, в отличие от некоторых, безоговорочно мне подчиняется.

- Ага. Как будто ты всё про него знаешь.

- Нара, прекрати.

Какое-то время они молчали. Девушка зевнула, бросила взгляд на мужчину, потом отвела на пламя. – Никогда не видела, чтобы он спал или лежал. А эта хрень у него вместо глаз, как он видит вообще?

- Видит, как видит. Лучше нашего уж точно.

- Слушай, давно хотела спросить – девушка немного нагнулась к мужчине сдвинула капюшон и заглянула ему в глаза. – А у него там тоже всё или его не до конца подсекли? – Она почувствовала, как краснеют щёки и опустила голову.

Мужчина скривил губы, вздохнул и посмотрел в сторону. Небо в эту ночь было чистым, но деревья почти полностью скрывали его, оставляя только небольшие щели. Мужчина заметил в кронах между веток что-то светящееся. Его сердце забилось быстрее, он хотел было дёрнуться, но понял, что это всего лишь первая Луна, сжато выдохнул и выругался про себя. Помассировал глаза рукой и в который раз подумал, что эта работа калечит ему нервы.

Девушка разглядывала землю, сама не понимала, почему так волновалась. Ждала, ждала, и уже начала злиться. Ей не могло прийти в голову, что мысли мужчины сейчас заняты другим. Она чувствовала небольшое раздражение, но, как можно равнодушней, сказала, – Не хочешь отвечать, и не надо.

Мужчина отвлёкся, удивился, потом вспомнил вопрос, хотел промолчать, но, всё же, ответил, – О таком я его, по понятным причинам, не спрашивал, да и тебе бы не советовал. Обидится ещё, если поймёт, конечно – Он сложил руки, стал разминать ладони, потом взял палочку у ног, и принялся сгребать остатки веток ближе к центру кострища.

Девушка, не нашла ничего лучше, чем отвернуться и бросить, – Вас, мужиков, одним словом обидеть можно.

Мужчина посмотрел на неё устало, опустил голову и сказал, - Нара, не начинай, пожалуйста, – Собрал все ветки, поворошил в кострище, и добавил – Он плохо справляется с эмоциями. Я стараюсь не задевать его. И ты, пожалуйста, не задавай ему глупых вопросов.

– И не собиралась, вообще-то. Да и не очень-то хочется, он же такой ранимый. Того и гляди, заплачет и убежит.

В её голосе чувствовалось непонятное мужчине раздражение. Он подумал, что она просто устала. Тем не менее, ему не понравилось хамство, – Этот сарказм ни к чему. Ему будет неприятно. Как для тебя, например, вопрос о волосах.

Девушка резко развернулась, – А что волосы!?

– Срезала бы ты их, если бы они не обгорели?

– Не твоё дело.

– Вот, видишь. Тебе не приятно.

– Твой тон меня раздражает.

– Да что ж такое. Что тебе сейчас-то не понравилось?

– Отвали.

– Вот, коза… За такие словечки… Знаешь, как бы тебе поддал на базе.

– Отвали сказала. Мне наплевать, и молчи про базу вообще.

– Твоё неуважение мешает всем подряд, в том числе и тебе. Веди себя скромнее. Тебе никто ничего не должен.

– Тебе не надоело поучать, а? Я, кажется, говорила, что меня это раздражает.

– А что тебя не раздражает?

– Меня не раздражает жратва, нормальные условия и отсутствие твоей поучающей рожи! – Девушка на него зло посмотрела и снова отвернулась.

– Хм, вот как… К сожалению, мою рожу тебе придётся потерпеть. Во всяком случае, пока не выберемся от сюда. Да и потом, всё-таки, без моей рекомендации к самостоятельной работе тебя не допустят.

– Много на себя берёшь. Захочу и переведусь.

– Ты так часто мне это говоришь, но почему-то до сих пор не перевелась. Наверно, всё-таки понимаешь, что идти тебе особо некуда. Думаешь тебя везде ждут? Что ты умеешь, кроме этих танцулек?

Девушка положила лицо на ладонь и сказала, – Твой узколобый взгляд на жизнь просто смешон.

– Раз смешон, почему не смеёшься? – Мужчина выдержал паузу, думал, что девушка ответит, но она молчала. Он продолжил, – Ты не злись. Я не хочу тебя обидеть. Не по тебе подчиняться. Оно и видно. Только, не в тех ты условиях.

– В каких я, мать твою, условиях!? - Вспыхнула девушка, - В этих!? И почему же, интересно, я в этих условиях, а!? – Она сжала губы и теперь не отворачиваясь жгла его глазами.

– Тихо, тихо. Не заводись, – Ответил мужчина нарочито добрым тоном, выставил ладони вперёд, – И так нервы не к чёрту.

– И кто же в этом виноват, а? – девушка чуть слюной не брызнула.

– Успокойся, говорю. Нам все нелегко. А тебе бы не мешало в группу психопомощи сходить.

– Издеваешься?

– Да ну прекрати. Вечно ты всё извращаешь. Я пытаюсь тебе помочь.

– Помог уже, спасибо. Если б не твоя помощь, я бы сейчас на базе отдыхала без всяких психов. К чёрту твою помощь.

– Ну даёшь. Благодаря моим усилиям мы ещё живы. Можно сказать, я жизнь тебе спасаю.

-- Жизнь он мне спасает! Посмотрите! – воскликнула девушка, взмахнув руками – Из-за тебя нас сбили. Ты сказал Дану лететь дальше, когда я заметила что-то внизу. Ты. И не надо меня лечить. Из-за тебя мы шатаемся тут. И сдаётся мне эти твари прекрасно знают, что мы не подохли.

– Как раз поэтому. Ты лучше потише. А что до маршрута, так это не твоё дело. Поверь, даже не моё.

– Дело не моё! А ждать, пока меня грохнут, я должна? Ждать и мёрзнуть здесь? А знаешь, я, кажется, поняла. Мы что-то везли, да? Что-то важное. Смотри как получается. Ты подстроил аварию, чтобы передать груз? Поэтому нас не трогают? Но кому? Не ужели ты! О боже! – она театрально поднесла ладонь ко рту, – Предатель!

– Ты так орёшь… Видимо, ждёшь не дождёшься. – Мужчина поёрзал на бревне, согнулся, опёршись предплечьями на бёдра и посмотрел на неё. – Ты дура совсем? – Сказал он тихо, - Можешь придумывать что угодно, только держи это всё в своей прекрасной головке, за своими не менее прекрасными зубками. Такое сказать… как у тебя язык повернулся? Кончай фантазировать. До хорошего, такие разговоры не доведут.

Девушка раскрыла и без того большие глаза от удивления - Ну-ка, ну-ка, я что, попала?

– Завязывай с этим, и так хреново. Не хватало ещё оглядываться. Сдаётся мне, ты просто глумишься. Но, даже если ты, на секундочку, всерьёз подумала, что я с ними договорился, то подумай вот ещё над чем – никто до сих пор не понимает их язык. Я, если хочешь, думаю, что они вообще говорить не умеют. Эти твари – они животные, они не похожи на разумных. Ими кто-то управляет. Кто-то, кого никто не видит, о котором никто не знает. Так вот, не вздумай такую ерунду кому-нибудь сказать, тебя тут же на смех поднимут. Это я тебе точно говорю.

– Посмотрите-ка, я глумлюсь. А знаешь, что Я, тебе скажу? Гладко стелешь, фраерок.

Мужчина усмехнулся и покачал головой – Где ты таких слов набралась?

– Пошёл ты, – Нара засмеялась, – Я скажу, что подозреваю тебя. Я всё это скажу! Скажу, что не могу больше с тобой работать. Я думаю, это хороший повод сменить команду. Как тебе, а?

У мужчины ёкнуло в груди, когда он представил, что после выволочки за разбитый грузовик, ему перед комитетом предстоит оправдываться. Дело даже не в обвинении, а в прецеденте. О таком будут говорить. Нара себя выставит дурой, за ложное обвинение её накажут, нормальные ребята не станут с ней работать после такого. Однако мужчину её судьба не так волновала, как своя собственная.

Он закрыл глаза и помассировал веки, почувствовал что-то неприятное и тяжёлое под солнечным сплетением, и как стучит сердце. Он не нашёл, что ответить, кроме, – Зачем?

Девушка, после ещё улыбалась, но постепенно улыбка сползла. Её лицо стало спокойным, даже серьёзным. Нара подумала, что перегнула, но даже так, она не хотела жалеть его. Ей казалось, что она не чувствует вины за грубые, обидные слова, однако, внутри всё равно было плохо.

Так они и сидели, молча и не шевелясь. Никто не хотел сделать даже малейшего движения, нарушить тишину, как будто от того чувство стыда с одной стороны и страха с другой станет ещё больше. Она не хотела извиняться. Он хотел закончить бессмысленную перебранку спокойней и дружелюбней, чтобы можно было просто смотреть друг другу в глаза.

– Можешь уйти. Но с рекомендацией будет непросто. – Сказал мужчина.

– Спасибо, великодушно, – Отозвалась девушка – Не очень-то и нужны мне твои подачки.

Мужчина покачал головой и почти шёпотом проговорил, – Чёрт побери, сколько же в тебе спеси, – Он достал рюкзак из-за бревна, открыл его, взял бутылку воды, отпил немного, посмотрел на девушку и нехотя, но, всё же, предложил жестом. Она не подала виду, хотя пить хотела. Мужчина закрыл крышку и поставил бутылку у ног, – Есть хочется, – Сказал он. Девушка не ответила.

– Так и будешь дуться?

– Отвали. – Сказала она.

– Раз уж ты действительно собралась уходить из команды, тебе, наверно, уже всё равно. Расскажи, почему ты никак не хотела подружиться с нами?

– Не твоё дело.

– Может и не моё, хотя, как сказать. Я, понимаешь…, я …, вроде как не враг тебе, а? – Мужчина попробовал сделать добрый смешок, но получилось паршиво, – Мы же, вроде, и дел столько в месте переделали. Не на войне, конечно, не сражались бок о бок, но дела были. Может и не такие великие. Какая-то сраная доставка, да? Правда, этот случай, из ряда вон, но в жизни чего только не случается. Ты не думай, я не хочу на тебя обижаться. Ты резкая, как молния, но ведь ты не плохая? Зачем тебе эта дерзость, эта грубость. От меня не надо защищаться. Ты успокойся, да подумай.

– Я тебе что, маленькая девочка? Хватит со мной, как с ребёнком! Успокойся, успокойся. Я может и спокойна, а ты как проповедник. Бесишь просто!

– Сколько с тобой мороки. Тебе что не скажешь, так всё неправильно, всё плохо. Сама себе на уме. Только послушай совет. Скоро ты повзрослеешь, очень скоро. Тебе всего двадцать. Знаешь, я в твоём возрасте был таким же несносным. Всё мне не нравилось, как тебе сейчас. Только потом эта бессмысленная войнушка закончится, ты улетишь отсюда, займёшься чем-нибудь. Жизнь превратится в рутину, и ты увидишь, что, на самом деле, никому не нужна. Захочешь поговорить, а рядом никого не будет. Но, – мужчина сделал паузу, – Это просто ужасно, поверь. Я лишь хочу…

Девушка не выдержала, – А что ты хочешь? Всё жизни научить меня хочешь, да? Не надо учить. Не надо! Опоздал уже. Господи, сколько можно! Я тебе что, дочка? Что ты со мной нянчишься? Туда не ходи, там так не делай, это нельзя, тут молчи, молчи, молчи. Как я устала от тебя! Ещё и эта херня! Благодаря тебе мы можем и подохнуть, а ты всё наставляешь. Какой молодец! Даже на базе, казалось бы, ходи себе, отдыхай, ан нет. Всю башку забил своими комментариями. Тут я руку не так вытянула, там не так увернулась. Ты не мой учитель, Кир, не ты меня учишь. Видимо, тебе неприятно, что я одна из лучших фехтовальщиц на базе. Сам-то только из пистолетика своего пуляешь, спрятавшись где-нибудь. Куда тебе "бок о бок". Хватит меня насиловать!

– Ну ты даёшь... – Мужчина улыбнулся уголком рта, какое-то время смотрел перед собой на землю, потом причмокнул и сказал, – Ты всё никак не хочешь понять, что я не за добрые слова это делаю. Хотя, иногда хочется услышать благодарность. А, кто тебе подскажет? У тебя даже друзей нет. А по тренировкам, понимаешь, твой учитель, он хорош, конечно, но что-то мне подсказывает, что он не особо то и выступал против этих тварей. Он научил тебя, да. Твои махания руками и ногами и правда хороши. На какой-нибудь выставке тебя бы показывать. Только дерёшься ты неправильно. Ты дерёшься с людьми, с ботами, а эти твари - мешки со слизью. Я бы тебе ещё раз повторил, что Ксалы - не люди, но "я и так всё знаю", или как ты там огрызаешься обычно. И жизни тебя я учить не собирался, уж поверь. Просто есть такая штука, как разговор. Понимаешь? Бывает скажешь что-то, а оно, вон как, против тебя пойдёт.

– Чушь какую-то поришь. Я тебе про одно, а ты опять меня учишь. Хватит, говорю! Я тебя об этом не просила. Вот пожрать – да, вывести нас от сюда просила. Ты хоть знаешь где мы вообще? Ходим тут который день! Мой костюм скоро разрядится. И твой, кстати тоже. А когда этот верзила выключится, что? Ты его на себе таскать будешь? Обогрев еле работает, а скоро, может, снег пойдёт, ты думал об этом, а? Думал?

– Тебя послушать, так все палки на мне. Оно так, конечно, но тебе не стыдно говорить всё это? Знаешь, что со мной сделают за грузовик и Дана? – он кинул палочку в костёр, – Мы на территории Ксалов, и нам приходится идти крюками, по лесу. У нас есть шанс дойти до Синека-6. Там, может, укроемся, помощь вызовем.

– Дойти до Синека? Сколько до него было? Когда мы разбились, ты сказал: "Не больше пятнадцати километров в ту сторону", – она передразнила его, понизив голос, – Мы бы уже десять раз до него дошли!

– Не передёргивай, мы от силы прошли километров тридцать.

– Вот опять! Откуда ты знаешь? Поисковик молчит. У нас ни навигатора, ни карты. Даже долбаный компас сломался!

– Если я не знаю, может ты знаешь? Давай. Пойдём куда скажешь.

Девушка резко встала – Ах ты говно! – Прошипела она, – Не смей брать меня на слабо. Мне надоело здесь шататься! Из-за тебя мы потеряли маяк и этого долбаного Дана! Ещё и медкомплект последний на него угрохал!

– Так я комплект угрохал, или Дана. Ты определись уж.

– Так я, так я, – передразнила его девушка, смешно махая руками от бёдер, – Язык мне не заговаривай! Кретин чёртов! Ненавижу! – Она отвернулась, резко села и сжалась.

Наступила тишина. Костерок догорал. Говорить не хотелось совершенно, однако мужчина от обиды буркнул себе под нос. – Никак в толк не возьму, что Дан в тебе нашёл…

– Если так дальше пойдёт, сам у него скоро спросишь. – Сухо бросила она.

– Язык у тебя, как помело, – прошипел мужчина. Он развернулся, перекинув ноги через бревно, встал, размял плечи, и зашагал в темноту.

Девушку захлестнули эмоции, но не злоба и обида, а сожаление и стыд. Вот она ничего не хочет говорить, а через секунду хочет извиниться, но хватило её только на, – Ты на обход?

Мужчина не ответил

– Кир! Куда ты пошёл?

– Не твоё дело.

Нара смотрела ему в спину, пока он не скрылся в темноте, слушала шелестение веток и тишину. Закуталась в накидку. Сидела и думала. От подступающего стыда было невыносимо. Хотелось дёргаться и кричать, метаться по поляне, пинать бревно, сорвать с себя плащ и топтаться по нему. Но было холодно и плащ она не скинула, лишь ругнулась шипя, так сочно, как только умела.

Шло время. Мысли текли в русле прежних ошибок. Как Нара не старалась думать о чём- то отвлечённом, о самом приятном, ручейки всё так же стекали в реку, увлекали к противным размышлениям. Нежеланный, отвратительный стыд.

Думать надоело. Она надвинула капюшон, сжалась сильнее, поёжилась, уставилась на пламя, облизала высохшие губы, сглотнула. Горло засвербело. Бутылка с водой стояла там же, у бревна, напротив. Стояла и манила, - Пошёл ты, – прошептала она, - Пошёл ты, я никогда не выпью твою сраную воду, - Ненавижу тебя. Ненавижу.

Она снова сглотнула, горло дёрнуло, – "Он же ничего не узнает, если я чуть-чуть, маленький глоточек", - Девушка переводила взгляд то на тьму, куда ушёл Кир, то на бутылку. Прислушалась, и только хотела встать, как с права глубоко в чаще что-то треснуло. Нара замерла, волосы зашевелились на затылке, по спине пробежал холодок. Шум быстро нарастал, к нему прибавлялось шелестение, глухие удары. Кто-то двигал деревья, именно деревья, она в этом не сомневалась. Слышно было как трещат стволы и ломаются ветки. Тело напряглось. Она резко отбежала, присела за бревном. Посмотрела на костёр и подумала, – " Нужно потушить", – метнулась к бутылке, открыла клапан и вылила всё на угли. Стало темно, вода шипела, пар коснулся лица и рук. Она отбросила бутылку, села на корточки за бревном, включила систему костюма. Ткань сильнее нагрелась и стала вибрировать, разгоняя кровь. Введение стимуляторов требовало подтверждения, она пока не решалась. Из манжет на кисти рук наросли перчатки, голову покрыл шлем, включился визор. Картинка посветлела, стала контрастной. Резкие неподвижные объекты окрасились тёмно-синим. То, что двигалось красилось в цвета. В глубине, откуда шёл шум образовывалось переливающееся пятно. Оно росло, становилось ярче. Большей частью пятна были деревья, но то, что их двигало уже проявлялось. Нара услышала тяжёлый, ломаный шаг, увидела фигуру, всматривалась в неё, потом, опустив голову, выдохнула и выключила систему. Она оперлась о бревно, встала сгорбившись, выругалась, посмотрела на оставшиеся угольки и выругалась ещё раз.

Луна плыла высоко, лучи мягкого синего света пробивались через ветви, падали на землю. Глаза привыкали к темноте, она уже видела большую фигуру, вышедшую на поляну. Когда шум веток стих, стали различимы шипения сервоприводов. Фигура, не сбавляя темп двигалась прямо к ней напористым шагом. Нара испытала тревогу, чувство неотвратимости, какой-то даже страх, как будто на неё мчался каток. Ей казалось, что эта туша её когда-нибудь не заметит и просто раздавит. Нара выругалась в третий раз.

Фигура внезапно остановилась на полном ходу в сантиметрах о бревна, заставляя девушку ещё больше нервничать и податься назад.

– Ты потушила огонь. Зачем ты потушила огонь? – глубоким, безэмоциональным басом прогремела фигура.

Нара потёрла лицо и опустила руки вниз, растопырив пальцы, – Ты нормальный вообще? – Сказала она нервным тонким голоском, в конце сглотнув, – Этот хрен бородатый ушёл куда-то, я одна здесь сижу, и тут ты шлёпаешь по лесу, ломая деревья!

– Деревья мешают ходить, – произнесла фигура, – Зачем ты потушила огонь?

– Я из-за тебя его потушила, дубина!

– Я не дубина. Я, киборг. Зачем ты потушила огонь?

– О, Господи боже мой! – Взмолилась девушка, тряся перед собой руками и почему-то смотря в чёрное небо, – Ты, киборг, мена напугал, и я потушила огонь! Что тут не понятного?

– Не понятно, зачем ты потушила огонь.

Нара выругалась про себя, не рискуя сильно нагрубить верзиле. – Понимаешь, ТЫ, меня испугал. Я испугалась, понимаешь? Понимаешь!?

– Допускаю. Ты испугалась и потушила огонь. Принято. Ты можешь не тушить огонь, когда испугаешься?

– Вот чёрт! Хренов чёрт! Зараза! Тварь! Как же всё достало, господи!

– Ты можешь не тушить огонь, когда испугаешься, - Также бесстрастно повторила фигура.

– Нет! – Крикнула девушка.

– Нет. Принято. Мне необходимо зажечь огонь. Ты не должна тушить этот огонь. Сделай свой огонь сзади и потуши его, когда испугаешься. Этот нельзя тушить.

– Долбаный даун, – Тихо и зло прошипела Нара через зубы, чеканя слоги. Она была в бешенстве, но не могла подобрать таких резких слов, чтобы всё выплеснуть и не дать повода себя раздавить. Ощущение бессилия клубилось в груди. У неё намокли глаза.

Фигура приподняла левую руку. Из неё, со свистом, вырвалась белая струя пламени и ударила в кострище взорвавшись, осветив все ближайшие деревья. Маленькое жёлтое солнце поднялось над углями и растаяло в воздухе.

Девушку обдало жаром, она пискнула, закрыв лицо рукой попятилась и упала. Засвеченное пятно на сетчатках её глаз плыло в черном небе. Она захныкала.

Слева захрустели ветки. На поляну выпрыгнул Кир в активированном костюме с эльвольвером на готове, – Что! – увидел киборга, Нару, приподнявшуюся на локтях, – Что тут такое творится!? – Он бросил взгляд в пустоту за ними, налево, направо, потом глубоко вздохнул, и с силой вогнал пистолет в кобуру на поясе. Одну руку упер в бедро, другую почти поднял к лицу, но резко опустил обе, шлем стёк с его головы, он сплюнул, – Идиоты! – Голос хрипел, грудная клетка резко вздымалась, – Что вы тут устроили!

– Я не виновата.

– Закрой рот, Нара! Везюга, ты совсем на голову больной!? Что за погром? Что за фейерверки? Я тебе что сказал?

– Команда не распознана.

– За идиота меня держишь, сучёнок!

– Прости, босс. – Без эмоций сказала фигура.

– Вас за километр слышно! Вы ума лишились!? Что вы творите!?

– Спроси этого дуболома, – Девушка поднялась, – Не надо на меня так смотреть! Я тут не при чём, – Нара приподняла полу плаща, стараясь отряхнуть, и тихо ругнулась, – "Чтоб вы все сдохли".

Кир направился к костру, схватил рюкзак, взял пустую бутылку, посмотрел на девушку. Она заметила взгляд, и тихо сказала, – Что? Я не пила, – Потом ещё тише добавила, – Я всё вылила в костёр.

– Она потушила костёр, – Везюга указал на Нару пальцем, потом поднял левую руку, в которой держал двух каких-то зверьков, – А я быстро пришёл, потому что нашёл жратву.

– Я потушила его из-за тебя!

– Хватит орать, чёрт бы вас побрал! Вы как дети! – Прокричал Кир, кинул пустую бутылку в рюкзак, снял плащ, сложил и засунул туда же, поднялся, – Везюга, закидай угли землёй. Уходим.

– Как уходим? Куда? – Нара округлила глаза.

Мужчина сдавил челюсти, затем угрожающе проговорил, – Идём туда, куда я скажу. Идем столько, сколько я скажу. Понятно!

Девушка вздрогнула.

– Везюга. Угли!

– Да, босс. Киборг лениво утопил носок в грунт и засыпал кострище горкой земли. Поляна погрузилась во мрак. В тусклом лунном свете видны только очертания.

– Идём как раньше. Я первый, ты за мной, Везюга замыкает. Всё понятно? Всё понятно!?

– Да босс. – безэмоционально сказал киборг.

– Поняла. – недовольно буркнула девушка.

Мелькнула вспышка, раздался металлический удар, треск и шорох электрических разрядов. Киборга толкнуло, его спина окуталась густой плазмой. Щитки на плечах и руках разгорелись, засветились в темноте ярко жёлтым, почти белым. Кир пригнулся, включил костюм, достал элвольвер. Нара увидела откуда стреляли, отпрыгнула с линии огня к мужчине, за тело Везюги, тот подался вперёд, упал на колено. На его спине что-то взорвалось, и голова медленно опустилась на грудь. Запахло озоном, палёной резиной и маслом.

Киборг не шевелился, не падал. Мужчина и девушка укрывались за его корпусом, тихо и натужно дышали.

– Цела? – Кир повернулся к Наре. Через визор её лицо выглядело строго, красиво, по внеземному разливаясь радугой красок. Большие, округлые от тревоги глаза, удачно подчёркнутые контрастом, смотрели прямо через планарные окуляры в его, мечась от одного к другому. Они были очень близко. Он отвернулся и сказал, – Включи защиту, дура.

Девушка встрепенулась, активировала костюм через нейроинтерфейс, на голову наплыл шлем. Она завела руки за спину, под плащ, коснулась рукояток протонных палашей, те отозвались, немного успокоив её.

– Кто стрелял, ты видел?

– Нет.

– Что с Везюгой? Он жив?

– Не знаю. – Кир снял рюкзак, покопался в нём, достал маленький разведывательный дрон, включил и запустив вверх. Дрон беззвучно взлетел на десять метров и ворвался. Плазменный след от снаряда за ним на мгновенье вычертил иглу в воздухе, конец которой скрылся в гуще крон за опалёнными ветками, ударил в ствол. Верхушка дерева с треском рухнула в чащу.

Мужчина сдавленно выругался.

– Что? Снайпер? – опешила Нара.

– Не помню, чтобы у них были снайпера, – Ответил Кир, – Импульсник Везюги не сработал. Чёрте что творится.

– Нужно отходить в лес.

– Чуть высунемся и всё.

– А что ты предлагаешь, ждать? Они обойдут нас, и вот тогда точно всё.

– Я не знаю, чёрт побери. Дай подумать.

– Некогда думать. Тут меньше десяти метров.

– А потом что? По лесу ползти? Эта хреновина попала ночью в чёрный быстрый маленький шарик метров с двадцати, как тебе? Видела, как ствол рубануло? Думаешь за деревьями спрятаться?

– Нужно что-то делать. Мы не можем тут сидеть.

Кир поджал губы. Он не знал, что делать ещё. Выход, и правда, был всего один, – Погоди, – Сказал он, – Смотри в оба. Я сейчас.

Мужчина полусогнувшись подошёл к телу киборга, под ним встал в полный рост. Даже припавший на колено Везюга был выше на полметра. Кир на что-то надавил, на груди загорелась окантовка прямоугольной крышки, открылась. Под ней тускло засветился небольшой экран. Он несколько секунд что-то высматривал, делал. На животе киборга загорелась ещё одна прямоугольная окантовка, оттуда, с коротким шипением, выдвинулся маленький блок. Кир взял его, закрыл крышки и вернулся к девушке.

– Везюга жив, – Он сдвинул верх блока, вытащил из гнёзд два цилиндра, – Не знаю, что с ним. Несколько линий питания повреждено, система обесточила экзоскилет, но сердце работает, – Он подал Девушке один цилиндр, – Замени свой источник. Эти, похоже ещё полные.

– А как же? – Девушка растерянно посмотрела на киборга.

– Ему хватит. Пару недель протянет. Сможем вернуться – заберём.

– Сможем? Да его просто разберут!

– Тише ты, дура, не вовремя в тебе совесть проснулась, – Мужчина сделал паузу, прислушался, потом продолжил, – либо мы все тут ляжем, либо, возможно, нет. Бери источник.

Девушка нерешительно взяла цилиндр. Ещё раз посмотрела на тёмную фигуру Везюги.

– Быстрее, Нара, быстрее.

Девушка, всё ещё растерянная, опустила руку к вздутию на правом бедре, нажала. В этом месте костюм стал жёстким как сталь, проявились резкие грани, тихо щёлкнул механизм. Заслонка съехала, открыв доступ к трём цилиндрам, два из которых не светились. Она заменила один. Пустой отдала мужчине. Тот убрал его в блок, блок кинул в рюкзак.

– Делаем так. Ты ползёшь первой. Доползёшь до леса, ляг за деревом и жди меня. Поняла?

– Да.

– Смотри куда ползёшь. Не вылези из тени Везюги. Связь работает?

– Да.

– Поставь щит в приоритет. Выкрути максимальную чувствительность.

– Он же будет срабатывать от пыли.

– Ты слышишь меня? Делай быстрее.

– Хорошо. Всё, - её голос дрожал.

– Ложись на живот. Давай. Быстрее, быстрее!

Девушка легла и начала ползти. Через несколько метров она обернулась. Мужчина кивнул ей и сделал жест рукой, мол, двигайся. Послышался тихий вой. Зашелестели ветки где-то за телом киборга. Кир застыл, потом метнулся к Везюге, припал к его колену и посмотрел в щель между повисшей рукой и грудью. Нара не могла решить, что ей делать, но всё же подобралась, села низко пригнувшись на корточки. Из-за остова киборга она ничего не видела.

В шуме появился треск, какой-то скрежет, затем быстрые неритмичные удары, как будто в землю вгоняли тяжёлые колья.

Мужчина, не оборачиваясь, тихо сказал по связи, – Уходи быстрее. Вставай и беги, как я скажу.

Нара опешила, смотрела на происходящее как в кино. Кир заорал, – Давай! – высунулся на пол корпуса, слева из-за руки киборга, спустил элвольвер. Синий жгут плазмы ушёл за спину Везюги. В тот же момент его импульсный щит сработал, но удар был на столько сильный, что мужчину отбросило как надувную куклу. Он пролетел над девушкой, упал за ней на землю, кувыркнулся и заскользил, пока не ударился о ближайшее дерево.

Нара потерялась. Для неё всё это выглядело слишком ненормально. Слишком не по учебному. Мысль, что она осталась одна, что надо бежать, витала где-то в голове, – Что же это такое, – Думала она, – Что произошло.

Кир лежал, не двигался. За спиной Везюги что-то било в землю, выло и трещало. Взгляд девушки бессмысленно скакал от мужчины к деревьям, камням, кустам. Она заметила элвольвер в трёх метрах от себя, – Пистолет, – Подумала она, – Мне нужен пистолет.

Раздался громкий трубный рокот. Девушка вышла из прострации, – Я знаю этот звук, – с ужасом подумала она, активировала стимуляцию, обернулась, увидела за краем киборга огромную механическую заостренную ногу, потом другую. Конечности били в землю, казалось, беспорядочно, но все ближе.

Сердце забилось быстрее, сознание прояснялось. Она, прыгнула, схватила пистолет, перекатилась в бок, вскинула оружие, прицеливаясь во что-то большое. Нажала спуск, но спусковой крючок только хрустнул. Чудище на мгновение замерло.

Оно было похоже на огромную блоху. Нара ничего подобного не видела на курсах, никогда не слышала от военных. Его вытянутый вертикально узкий корпус, трапецией сходился к вершине. Шесть сегментных лап крепились с низу, где перистальтически пульсировало что-то живое, утыканное пляшущими тонкими щупальцами. Остывающая оранжевая линия от попадания элвольвера тянулась по передней части к макушке, на которой горело и искрилось нечто вытянутой кубоидной формы.

Существо направило кубоид на неё. Посреди торца, рассечённого жгутом плазмы, выбивая молнии на пожжённых краях разгоралась белая горизонтальная линия.

Мгновение. Её сердце пропустило удар. На теле выступил холодный пот. Глаза округлились. Нара глубоко вздохнула. Мышцы напряглись. Она откинула руку, выбрасывая пистолет, одновременно, с помощью костюма отталкиваясь ногами, что есть силы. Девушка взлетела. В прыжке видела, что кубоид поворачивается, ведёт её, как тигр ведёт глазами бегущую лань, не упуская, не отвлекаясь, холодно и наверняка.

– "Пожалуйста, нет!", – На её лице отразился весь страх, вся обида, вся боль последнего момента. Она зажмурила влажные глаза.

В тот же миг кубоид раздался оглушительным взрывом. Во все стороны разрослось пылающее облако молний, голубого огня и осколков. Из наплечников, груди, пояса девушки в направлении облака прыснули маленькие сгустки плазмы, распыляясь и под действием магнитного импульса на долю секунды формируя плотный экран. Удар. Её сшибло в воздухе, откинуло за кромку леса в кусты, на холодную мягкую почву. Падение. Скольжение. Хрипящий, больной вдох. Кашель. Она приподнялась на руках, тяжело дыша. Щит, сохранив от ранений, передал всю энергию удара телу. Грудь болела, воздуха не хватало. Система впрыснула болеутоляющее и регенератор, ткань сильнее завибрировала.

– "Я жива", – Подумала она, – "Слава небесам, я жива!"

Плащ сбился скрутился и зацепился за ветку, Нара кое-как сдёрнула его с плеч. На карачках добралась до дерева, перелезла через большой корень, свалилась в углубление в земле и затихла. Она чувствовала, как тело содрогается. Голова гудела, разум сковывал ужас.

Через минуту система подтвердила окончание восстановительных операций. Костюм не повреждён, гематомы купированы, мышечная ткань в норме, кости и хрящевые ткани в норме. Система зарегистрировала нарушение психического состояния, ввела успокоительное не угнетающее психомоторику.

С поляны доносился писк и вой, постоянные удары. Девушка слышала, и в её голове свирепствовал ужас, – "Это сейчас придёт! Это придёт за ной! Сейчас это придёт, проткнёт и располосует меня! Почему меня! Не хочу! Пожалуйста! Не хочу!"

Топтания и скрежет на короткое время останавливались перемежались утробным воем, слышались то слева, то справа. Беспорядочный шум немного утих, после раздался гулкий трубный рокот, и наступила тишина.

Тишина длилась. Нара забеспокоилась, дёрнулась. Успокоительное начало действовать, но на теле всё равно выступил холодный пот. Она медленно высунулась из-за корня в страхе ожидая увидеть перед собой чудище, однако увидела только заросли, наглухо скрывающие поляну, и опустилась обратно.

"Что же делать? Что делать?" – Думала она, - "Что же делать? Как поступить? Меня не учили такому. Что мне с этим делать? Что мне делать? Нужно бежать. Кир сказал бежать. Куда!? Куда мне бежать, Кир? Почему ты мне не сказал куда? Чёрт побери, что же делать?" - Она села, сложила шлем. Вытерла слёзы. Уткнулась лицом в колени и сидела так несколько минут покачиваясь вперёд-назад, постоянно повторяя как мантру "Что мне делать, что мне делать…".

Успокоительное действовало, эмоции утихали. Чувство, прятавшееся за зловещей тишиной, ощущение неизбежности, неверие в свои силы таяли, постепенно освобождая разум. Она потихоньку стала думать.

– "Тварь выжидает. Бежать бессмысленно, меня найдут. Точно найдут. Кир лежит на поляне. Он может быть ещё жив, а у меня остались только мечи и несколько дымовых залпов в наручах. Был бы пистолет, был бы пистолет!" – Тут она ударила себя по лбу, – "Дымовуха! Как я могла забыть! Какая же я дура!" – Нара продолжила искать, – "Нужно что-то ещё. Тварь наверняка можно убить," – Шлем наплыл, включился визор. Она просмотрела запись последних секунд перед ударом и в глубине её души затеплилась надежда, – Тварь потеряла оружие! Его разнесло в щепки! Я смогу, у меня получится, – Девушка рассматривала существо, отмечала про себя его уязвимые, места – конечности, гусенницу. На видеоотчётах ксалы выглядели по-другому, каплеобразные, ловко орудующие своими хлыстами и кистенями. Их кожа, вернее прозрачная кожура, плохо пробивалась, а прошедшие пули просто вязли, почти не причиняя видимого вреда. У них не было органов, только жижа, полностью состоящая из микроорганизмов. Каждый отдельный ксал был скорее сообществом, нежели единой существом. С ними справлялись только большие калибры, плазменное оружие, просто кипятящее жижу и протонные мечи, рассекающие кожуру, что не всегда удавалось плазме. Их хлысты не позволяли приблизиться обычному бойцу. Только специально подготовленные, облачённые в усиливающие, увеличивающие скорость и реакцию костюмы, могли проходить через этот жуткий веер, быстро лавируя, прыгая, уворачиваясь, – Буду бегать вокруг. Попробую ударить по ногам. Потом в саму гусеницу. – Решила она.

Нара скрыла видеожурнал, встала, смотря вперёд, на эту странную, отблёскивающую синим в визоре, почву без травы. Завела руки за спину, коснулась рукоятей протонных палашей. Замки ножен щёлкнули. Она вытащила мечи, отпустила зажимы. Верхняя половина коротких клинков, чуть больше локтя, с металлическим шелестом скользнула вперёд, встала в паз с глухим звоном. Поглотители пучков на прямых торцах лезвий вспыхнули белым и почти сразу потухли. Нара собралась, глубоко вдохнула и проговорила себе под нос, – Подсекаю ногу. Рублю гусеницу.

Она переступила корень, взяла мечи обратным хватом, сорвалась с места. Быстрый шаг, прыжок в три метра над кустами, кувырок и тихое приземление в низкой стойке, рывок.

Существо стояло в центре поляны и, казалось, рассматривало поваленного на бок Везюгу. Верх корпуса был обуглен, но цел. Остов турели выглядел как насыпанная горка чёрной земли. Качнулись при движении торчащие провода и оставшийся лоскут обшивки кубоида, свисающий как огромный лепесток. Оно услышало девушку, уже разворачивалось к ней, как получило дымовой заряд в переднюю часть. Издало трубный всхлип и словно крик, тонкий, как детский. Стало двигаться назад, пыталось выйти из плотного белого облака, полностью скрывшего как его, так и всё от него, но для девушки с визором этот дым был почти прозрачен. Нара неслась стрелой. Неотвратимо и легко. Чуть слышные, быстрые шаги, прыжок вперёд. Клинки зажглись. Она развела руки, закрутилась. Яркие поглотители описали спираль. Когда клинки коснулись преграды, из рукоятей вырвались потоки разогнанных протонов мгновенно испаряя всё на пути, исчезая в поглотителях, не причиняя вреда ничему за концом лезвия. Первый меч, будто рассекая воду, прошёл через броню, тяги, оси, проводку первой конечности, вышел. Второй зашёл в корпус чуть ниже середины и вышел к основному шарниру второй конечности, проходя его наискось. Удар завершён. Нара сгруппировалась в полёте, вылетев из облака коснулась земли и сразу ушла влево низким прыжком.

– "Не достала гусеницу, зараза!"

Существо завопило, загудело. Несколько раз ударили в землю конечности, одна тяжело упала, что-то заскрежетало. Девушка не раздумывая атаковала сзади, разбежалась, прыгнула. На этот раз старалась ударить в гусеницу, но корпус резко наклонился к ней. Меч глубоко зашёл в стенку и на выходе перерезал ещё одну ногу, пройдя в сантиметре от кожуры. Она оттолкнулась рукой от стенки, краем глаза заметила что-то стремительное. Среагировал щит, кистень скользнул по нему, прошёл рядом с ухом. Нара коснулась земли и снова ушла в сторону. Из дыма вылетел ещё один кистень, прочертил в воздухе дугу, где только что была она, и скрылся в облаке. Раздался оглушительный рокот. Дым трясся, пульсировал в звуковой волне. Конечности больше не двигались. Нара видела, что ксал пытается выползти из-под корпуса. Его передняя часть извивалась, он выл так тонко, словно скулил. Уже четыре кистеня беспорядочно вспарывали воздух. Тварь пыталась защититься.

Нара остановилась, на секунду у неё в голове пронеслись ужасы из видеодневников убитых, ошибившихся всего чуть-чуть. Всего на секунду замешкавшись, они тут же были рассечённые, проколоты, вскрыты, как консервные банки. Им не помогли щиты, закрывающие сразу только с одной стороны, им не помогли даже костюмы, прочность ткани которых была выше прочности калёной стали. Им могла помочь только молниеносная реакция.

Она замотала головой, пытаясь выкинуть всю дурь, – Либо сейчас, либо поздно. – Пригнулась отвела ногу назад, выставила один меч в горизонт перед собой, чуть опустила другой, сорвалась с места.

Ксал выполз почти наполовину, без разбору хлыща воздух вокруг. Дым немного рассеялся. Сейчас он, а вернее триллионы их могли различить, как что-то тонкое и чёрное с огоньками быстро приближается. Они знали, что это такое. Маленькое, юркое, безжалостно уничтожающее, пришедшее как капли дождя, несущее растворение всему сознающему. Растущее, словно листья по весне, но не как те, а отвратительное и бессмысленное. Навершник сильно сдавливает тело, мешает бегунам внутри, повышает давление плазмы, но нити, всё ещё исправно сообщают знания и ощущения. Они освободили ещё один жгут, рассыпали все веером, приготовившись к удару, но врезавшийся в них комок издал густой белый туман. Всё исчезло. Они, а вернее их сознательность, содрогнулась. Потеряла естественную примиренность и слаженность. Они задергались все вместе, вызывая сильные и быстрые колебания оболочки. Не оставалось ничего, только сечь внешнюю среду, разгонять жгуты, пытаться высмотреть хотя бы ими. Один жгут от чего-то отскочил, туман засветился, две вспышки и оболочка мира разошлась. Миллионы примитивов погибли в ужасающем пламени, испарились вызвав ещё большую гибель. Веер упал, только один жгут дёрнулся последний раз, рассекая внешнюю среду там, где могла быть эта ужасающая тварь. Потом они разлились на землю, давление плазмы упало, нити порвались, сознание исчезло.