Призрак

Глава 1

Стоит только переступить порог, и словно попадаешь в другой мир. Моросящий на улице неприятный дождик остаётся там, за закрытыми тяжёлыми двустворчатыми дверьми, вместе с серостью и насупленным словно от обиды небом. Уступает место ярким краскам, блеску драгоценностей и дорогим нарядам.

Приём поистине хорош: столы с разнообразными закусками, живая музыка, играющая фоном, ковры и яркие лампы, свет которых отражается в драгоценностях дам.

Эрин такие приёмы поперёк горла, но остаться дома нет никакой возможности. Поэтому она сейчас здесь, смотрит широко раскрытыми внимательными глазами на всю эту мишуру. Высматривает, вытягивает по ниточкам нужное. Она здесь не для собственного развлечения, как и все женщины, но и не как придаток мужу. Эрин повезло. Отец не был согласен, что девочка — это безвольная кукла. Муж — с тем, что жена лишь красивая картинка, с которой можно делать всё, что вздумается. Большинству повезло куда как меньше... Да и как иначе в стране, где женщины не имеют никаких прав и напоминанием об этом служат плотно прилегающие к шеям ошейники? Яркие, тёмные, под цвет платья или костюма мужа. Инкрустированные драгоценными каменьями, расшитые золотой или серебряной нитью, но всё равно ограничивающие свободу и говорящие о том, что владелица сама себе не принадлежит.

Тёплое прикосновение к руке отвлекает, заставляя вернуться в «здесь и сейчас» из собственных мыслей. Привлекает к себе и вот уже Эрин наклоняется к сидящему в инвалидном кресле мужу, вслушиваясь в тихое, почти на грани слышимости:

- Расслабься. Всё будет хорошо.

Будет.

Она снова выпрямляется, готовая направить кресло, куда муж попросит, однако не успевает. К ним уже приближается старый знакомый: неприятный, скользкий, пронырливый, но богатый тип. С миловидной, но уже вышедшей из возраста бутона женщиной.

Эрин тут же отмечает замазанные, но никуда от этого не исчезающие круги под глазами, и тусклый, если не сказать мёртвый, взгляд и замаскированные порезы на покатых плечах. Внутри тут же вспыхивает и оседает ледяным пеплом ярость.

- Люк Стивенс! Давно не виделись. Слышал, ты попал в аварию? Что говорят доктора?

- Что мне повезло.

Она не видит лица мужа, но по голосу может сказать, что он-то, в отличие от Хорея, не улыбается.

- И то верно. А ты всё с прежней?

Эрин давно приучила себя оставаться спокойной в любой ситуации. Хочешь двинуть в рожу? Потом изобьёшь грушу в подвале, если других вариантов не представится. Хочешь выпотрошить? Потом займёшься чем-то дельным. Если, опять же... другого варианта не представится. А вот с взглядом, чаше всего, ничего сделать не получается. Особенно первые пару секунд. Поэтому, когда она чувствует, что собеседник мужа перевёл на неё свой взгляд, то делает всё, чтобы только не встречаться глазами.

- Меня всё устраивает.

- Ну да, ну да.

Тон голоса словно подначка, почти на грани оскорбления. Будь они чуть моложе, наверняка наломали бы дров. А сейчас... Эрин не видит, чувствует, как каменеет муж. Словно у них одно тело на двоих. Хотя может причина лишь в том, что и сама она так же каменеет, удерживая себя от желания бросить перчатку вызова. Только прошло время дуэлей, да и перчаток как таковых у неё нет.

- И снова потащишь с нами свою «привычку» в рабочий кабинет. - Это выглядит как ещё одна попытка поддеть, однако и она проваливается, разбиваясь вдребезги от спокойного и уверенного:

- Может быть. Ещё пока не решил.

Рабочий кабинет... Место, куда обычно не берут «кукол», чтобы не отвлекаться и не отвлекать. Да и зачем там пустышка, неспособная думать своей головой? Пусть лучше обсудит с другими подобными новые способы ублажать мужа или послушает музыку.

Эрин не знает, что хуже: кабинет, с его делами, щедро разбавленной водой новой информацией и скабрезными шуточками, или зал приёмов с оставшимися в нём дамами. И там и там оказывается тот ещё серпентарий. Только в последнем, если вести себя тихо и отстранённо, можно подслушать много интересного, а порой и полезного, о чём не расскажет муж. Главное держать себя в руках и тоже фильтровать информацию.

* * *

- И что нового они сказали?

Насколько Эрин не любит пышные и торжественные мероприятия, настолько же любит время после них. Когда возвращаешься домой, поднимаешься по лестнице на второй этаж особняка, какой могут позволить себе только власть имущие, и скидываешь наконец-то это надоевшее, стискивающее со всех сторон словно старинные доспехи платье.

- Ничего нового. Поднять налоги на землю, например.

Эрин неподобающе знатной зверюшке фыркает, показывая своё отношение к предложению, но ничего не говорит. Всё уже обсудили и нет никакого смысла воду в ступе толочь. Лучше просто начать действовать.

- А ещё предложили модернизировать ошейники, чтобы можно было наказывать дистанционно.

Эрин непроизвольно тянется к горлу. Проходится пальцами по тонкой полоске кожи, обозначающей статус и место, и сглатывает. Ей ничего не грозит, никогда не грозило. Эрин в любой момент может освободиться от этого. Но что делать остальным? Не закостенелым дамам, что уже смирились или и вовсе нашли удовольствие в своём положении, а молодым девчонкам? Тем, кто ещё остаются там, в лапах согласных с таким мироустройством людей.

Добравшись пальцами до застежки с задней стороны шеи, Эрин нажимает на маленькую кнопочку, освобождаясь от ошейника. Растирает горло так, будто тот её всё это время зверски душил, и только после этого вздыхает свободней.

- И создать резервации, куда будут свозить детей женского пола и женщин, что потеряли товарный вид, - заканчивает Люк, успев разделаться с пиджаком и белоснежной рубашкой. С брюками в его положении так легко разобраться не выйдет. По крайней мере, до тех пор, пока он не пересядет на постель, где гораздо больше места. В голосе слышится звон тщательно сдерживаемой злости. - Они слишком хорошо чувствуют свою безнаказанность.

- Поэтому ты и собираешься их сместить, - оставив на прикроватном столике шиньон со всеми шпильками и камешками, Эрин наконец-то разоблачается полностью, бросяя тяжёлое и дорогое платье тряпкой валяться у ног. Подходит ближе, ничуть не смущаясь своего тела и того, как сейчас выглядит. Улыбается, наблюдая за тем, как голодно Люк смотрит. Если бы только не дело, она бы обязательно поддалась мужу. Утолила бы этот его голод. Но, к сожалению, сейчас не время. - Вот только встанешь на ноги.

Эрин всё-таки наклоняется, целуя. Жмурится, от прикосновения крепких пальцев, массирующих затылок и перебирающих короткие волосы.

- Если бы я не упал...

- Если бы тебя не столкнули с высоты на мостовую, - жёстко поправляет Эрин, разгибаясь. Мажет губами по скуле напоследок. - Ты встанешь. Обязательно.

Привычные действия успокаивают. И совсем недавно подрагивающие пальцы снова обретают свою уверенность и силу.

Чтобы проникнуть в скрытую от посторонних глаз комнату, нужно знать, где и как нажимать. И Эрин уже давно знает нужную комбинацию. С тех пор, как помогала в обустройстве этой самой комнаты.

- Выбрала цель?

Кивнув, Эрин оборачивается к мужу, последний раз поправляя утяжку на груди. Неудобно, конечно, но к сожалению никто не должен знать, что она женщина. Не сейчас.

- Одну из девочек собираются сегодня купить. Ей меньше пятнадцати лет. И мы даже видели её пару раз, когда в прошлом году наносили визит Анексам. Помнишь? Клара. Смышлёная девочка. Не по годам развита.

Эрин улыбается, вспоминая то время. Люк тогда ещё ходил на своих двоих, а полуночные вылазки в половине случаев ложились на его плечи. И информации, получаемой с них, было гораздо больше. Теперь же ночная активность полностью на ней. Хотя, благодаря тому, что их двое, никто не проведёт параллель падения Призрака с травмой Люка.

- Уверена, что это не ловушка?

- Не больше чем ты.

Подарив мужу ещё одну улыбку, она отворачивается, возвращаясь к методичному переодеванию. Серебристо-серый с ползающими тёмными пятнами электронной маскировки, словно сотканный из дыма, костюм садится как влитой. Облегает, подобно второй коже, совершенно не стесняя движений. Последним штрихом становятся разгрузочный ремень, оружие и шлем-маска, отлично защищающий голову от травм и позволяющий всегда находиться на связи.

- Ну, всё, я пошла.

Дожидаясь пока откроется потайной ход, Эрин ещё какое-то время смотрит на обеспокоенно хмурящегося мужа. Хочется успокоить его. Заверить, что всё будет хорошо. Однако они оба знают, что невозможно это обещать, только надеяться.

- Будь осторожна, - всё-таки просит Люк, когда Эрин разворачивается к выходу. Только она уже ему не отвечает.

* * *

Под ладонями, тихо урча, просыпается байк. Такой же призрачный, как и она сама. И умный.

Эрин улыбается, оглаживая руль, прежде чем перекинуть ногу и сесть. В этом малыше есть всё, что нужно. И именно он стал главной причиной того, что Люк, хоть и поломанный, но вернулся домой. Живой.

Выжав сцепление, Эрин отталкивается от земли, позволяя байку унести её в ночь.

Тёмные улочки, где работающие фонари если и встречаются, то раз в сто метров, идеально подходят, чтобы подобраться незамеченной. Так забавно, что жилые кварталы знати, словно свившимся кольцами удавом окружёны всем остальным городом. Одновременно и защита и ловушка, из которой при необходимости и не выбраться. Кольцо за кольцом: знать, рабочие, нищие...

Эрин улыбается собственной мысли, старательно пропуская боком жёлтые пятна света и стремясь к намеченной цели. Где-то там, впереди, в доме на ярко освещённой улочке, ждёт её цель. Девчонка, которая ещё не знает, повезёт ли ей или нет с покупателем.

«Отвратительные законы, мерзкие традиции» - поджав губы, злится она, увеличивая скорость.

Город дремлет, окунувшись в приближающуюся к рассвету мглу. Кто-то ещё только ложится, кому-то скоро вставать. Эрин не тревожит людей шумом тихо урчащего мотора, радуясь пустой узкой улочке.

Чем меньше свидетелей, тем легче. Никто не будет поутру рассказывать байки о вернувшемся в город «Призраке», да и газеты будут молчать до тех пор, пока не узнают о похищении.

Эрин представляет заголовки: «Ночной Призрак вновь похищает из-под венца!», «Зачем Ночному Призраку девственницы?», «Куда Призрак прячет женские тела?» и тому подобные ужасы для легковерных. Ни одна из этих статей ни на шаг не приблизится к истине. Что, в принципе, им обоим только на руку.

Сделать Призрака маньяком-похитителем в глазах большинства невольниц всё равно не удастся, ибо у них есть свои информаторы. Власти слишком недооценивают, насколько распространены среди скучающих женщин слухи. И как легко многим верится во вроде бы легкомысленные разговоры и байки, если в них вдруг мелькает информация, до того известная лишь их пропавшим подругам.

Послушный лёгкому движению руки байк останавливается на границе света и тени. Урчит едва слышно, больше отдавая вибрацией в теле, чем тревожа слух. Эрин какое-то время всматривается в яркость улицы центрального квартала. Здесь начинается опасный участок. Слишком много света и охраны. Знать не скупится на свою безопасность, это Эрин знает не понаслышке. Однако ближе по кварталам рабочих не подобраться, ибо вот он, нужный дом. Стоит, омываемый светом. Только и остаётся, перейти улицу и найти нужное окно.

«Самоубийство» - наверняка скажет кто-то посторонний, увидев предстоящий путь.

И в принципе можно попробовать крышами, но Эрин боится быть услышанной. Приземлиться на крышу беззвучно не выйдет.

Погладив последний раз байк по рулю, она щёлкает парой кнопок на браслете-коммуникаторе, задавая любимой машинке задание, и слезает. Дальше ей придётся идти одной, это куда как безопасней.

«Будь осторожна» - шепчет подсознание голосом мужа и Эрин криво улыбается.

- Ну что ж, - бормочет она тихо, прекрасно зная, что ни единого звука без её желания не просочится сквозь шлем наружу. - Поехали.

И делает шаг из тьмы.

* * *

Из точки А, в точку Б...

Будь стены домов в богатом квартале не такими гладкими, всё могло бы быть куда как проще, а так...

Эрин рискует, пересекая залитую светом улицу, хотя и знает, что со стороны выглядит как серая человекообразная тень: словно росчерк светлой краски по белому холсту. Однако сердце в груди бьётся как сумасшедшее, а легче становится только в тени здания. Там где можно на мгновение притормозить, прижавшись спиной к холодной стене, и осмотреться.

Найти взглядом зелёную плеть плюща, поднимающуюся вверх, с присущим только растениям упрямством, не составляет труда. Она начинается где-то за домом, разрастаясь на боковину и ближе к крыше выбираясь на переднюю, освещённую ярким светом улицы, часть. Только Эрин так далеко не надо.

Проверив колючие зелёные плети на прочность, Эрин подпрыгивает, хватаясь за них крепче, и начинает восхождение, упираясь ногами в стену.

Ей кажется, что шуршание листвы и ломающихся веток звучит оглушительно, однако никто не заглядывает в проулок и в окнах не загораются огни. Никому нет дела до лезущего вверх человека. Даже охране, регулярно обходящей освещённые фонарями улицы. А ведь главное – всего лишь правильно выбрать время.

Тихо хмыкнув, Эрин делает ещё один рывок, оказываясь аккурат под окнами третьего этажа. Дальше особо некуда, выше только крыша. Да и не нужно ей никуда более.

Подняв взгляд и наметив конечную цель, она смещается чуть вправо, чтобы было удобней, и осторожно заглядывает в окно.

Всё ещё есть шанс, что это ловушка, но комната по ту сторону стекла выглядит довольно обычно.

«Для девичьей спальни» - поправляет себя Эрин.

Сколько она уже таких видела?

Минималистично обставленные, потому что большинство отцов предпочитает не тратиться на дочерей, а матери не имеют право голоса. Из хорошего разве что одежда, ибо товар должен быть упакован красиво и в соответствии статусу.

Тут точно так же: узкая койка, коврик, небольшой шкаф в углу, да письменный столик с лампой. За которым и обнаруживается чья-то будущая покупка.

«Несостоявшаяся» - скрипнув зубами, Эрин тянется, чтобы соприкоснуться со стеклом костяшками затянутых в перчатку пальцев. Приседает, чтобы дождаться пока заинтересовавшаяся девчушка подойдёт и распахнет створки, а когда это случается, оттолкнувшись от стены, перемахивает через подоконник.

Едва не сорвавшийся с чужих губ вскрик глушится ладонью, Эрин прижимает девочку к себе, не давая ей поднять тревогу ни намеренно, ни просто от неожиданности.

Засаду тут можно было бы устроить разве что в шкафу, и то вряд ли. Но Эрин всё равно оглядывается, убедившись, что в комнате действительно никого нет кроме них двоих, а значит можно перевести дыхание.

«Каждый раз как в первый, да?»

И дело даже не в страхе за себя. Если её поймают и снимут маску, то пострадает и Люк. Если не пожелает откреститься.

- Ты знаешь, что завтра тебя продадут, как красивую и дорогую игрушку? - переключив встроенный в маску меняющий голос динамик на трансляцию вовне, уточняет Эрин.

Тонкое тело замирает в её руках, словно бы даже не дыша. Вопрос: «Верит ли эта девочка газетам или передающейся из уст в уста правде?» повисает в воздухе и ответ на него получить одновременно просто и смертельно опасно. Достаточно просто отпустить – и посмотреть на чужую реакцию.

Эрин разжимает руки… и вопля о помощи всё-таки не раздаётся.

Окно так и остаётся открытыми, на случай если придётся быстро уходить. Однако сама она в проеме уже не маячит. А стоит, прислонившись спиной к стене в ожидании ответа, который следует незамедлительно. Правда выражается кивком и быстрым взглядом на дверь.

Эрин, проследив чужой взгляд, хмурится. Однако полоска света под дверью так и остаётся нетронуто яркой.

- Ты хочешь свободы?

И тогда её прорывает. Эрин видит это по блестящим глазам, по торопливому сбивчивому шёпоту и напряжённым плечам.

- Уходите, прошу вас. Я не знаю, кто вы на самом деле, но благодарна за желание помочь и не хочу, чтобы вас поймали. Они скоро придут. Ждали вас позже... Я наживка... Пожалуйста... Спасите кого-нибудь другого... Меня...

Договорить девчонка не успевает. Эрин уже слышит тихие, но всё равно различимые шаги по лестнице. Может это и не те, о ком она говорила, но рисковать не стоит.

«Что там у тебя?» - доносится из динамика внутри маски. Как не вовремя.

- Хочешь свободы? - Эрин подаётся вперёд, хватает за узкие, ещё по-детски острые плечики, чтобы встряхнуть. Заглядывает в глаза, хотя Клара видит лишь зеркальный щиток шлема. - Ну?

- Д-да...

- Будешь что-то брать с собой?

Эрин вновь осматривает её профессиональным взглядом: худенькая, в полутьме комнаты ещё более бледная, чем на самом деле, длинные волосы собранны в простую косу, волосы. Особых проблем не будет, только простенькое домашнее платьице можетдоставить хлопот. Как всегда. Слишком уж длинное и неудобное.

- Нет. - Уже твёрже.

- Тогда идём.

Эрин выскальзывает из окна в тот момент, когда полоска света под дверью в комнату разбивается чьей-то тенью. Тянет руку в ожидании и, получив в неё дрожащую ладонь, спешно вытаскивает девчушку наружу, заставляя вцепиться в себя от страха. Движения оказываются стеснены, ну да ничего, технология похищений давно отработана.

«Эрин, что у тебя?» - снова слышится в динамике, и она даже успевает переключиться на внутреннюю связь, когда, судя по звуку, дверь в комнату распахивается.

- Всё просто прекрасно, - зло улыбнувшись, отзывается Эрин в ответ на вопрос мужа. Говорить правду она не собирается. Не к чему его волновать. - Только давай потом, родной? Я сейчас немного занята.

Сместиться вбок и выше, отцепить от себя перепуганную девчушку, указать ей наверх. Не совсем по плану, но сейчас это лучший путь отхода. Так что, подтолкнув замешкавшуюся Клару на крышу, Эрин идёт следом.

Только вот выбраться окончательно ей не дают. Кто-то, сообразительно высунувшийся из окна, вдруг хватает за лодыжку и тянет обратно, так что приходится брыкаться, опасно зацепившись одними пальцами за край крыши.

Эрин больше боится не попасть, чем сорваться и повторить судьбу Люка, но всё-таки попадает во что-то мягкое. Чужой вскрик и злая ругань звучат лучше любой песни, а в следующее мгновение она уже подтягивается, полностью выбираясь на пологую крышу.

- А теперь что?

Клара на фоне крыши и неба выглядит маленьким и потерянным ребёнком. Поднявшийся ветер треплет подол домашнего платья, заставляя его биться об худые ноги в матерчатых туфельках.

«Совсем не та одежда, в которой можно спокойно бежать» - мелькает в голове, прежде чем Эрин, переключив динамик обратно вовне, подходит ближе, уверенно ступая по коричневой черепице. Смотрит вниз, где уже собирается совсем нежелательный народ.

Впереди, на той стороне дороги, стоит огромный тёмный особняк, хозяева которого сегодня явно не дома.

«То, что доктор прописал».

Тем более, что тишину соблюдать больше не обязательно.

Нашарив на поясе металлическую палку длинной чуть больше кисти, Эрин щёлкает кнопкой, раскрывая созданную на основе привычной «кошки» «лапу». Ещё одно нажатие и та летит вперёд, оставляя в руках маленький крюк и верёвку. За громкими голосами снизу и чужими попытками подняться на крышу, тихий лязг почти не слышен. Она несколько раз дёргает верёвку и удовлетворённо улыбается – зацепилось крепко.

- А теперь к свободе. Держись.

Обхватив Клару за талию, Эрин легко шагает с крыши и срывается вместе со своей ношей вниз. Тут же вступает в дело маленький но мощный моторчик и её дёргает вверх и Эрин остаётся лишь тихо радоваться, что ей не визжат на ухо, когда ветер бьёт в лицо, а соседний дом быстро приближается. Эрин нажимает на кнопку, ускоряя их взлёт по верёвке. Только бы добраться до крыши, а через неё до спасительной темноты проулка, где был оставлен байк...

Но тут за спиной слышатся редкие хлопки выстрелов, заставляя сердце в груди дрогнуть. Неужели они готовы погубить девочку, только бы не дать ей вырваться на свободу? Спина Эрин каменеет в ожидании вспышки боли… а еще через мгновение и пару хлопков верёвка рвётся, отпуская их в свободный полёт.

Эрин слышит, как Клара рядом всё-таки кричит, однако из рук не вырывается, наоборот ещё сильнее жмётся худым телом, облегчая задачу. А самой Эрин остаётся только молиться кому-то… возможно, законам физики. И они, вероятно, слышат её. Ускорения всё-таки хватает, беглецы подлетают достаточно высоко, чтобы оказаться над краем крыши и сама инерция движения бросает их вперёд. Только вот соприкосновение с черепицей выходит жёстким. На мгновение её оглушает и выбивает весь воздух из лёгких. Однако и в таком состоянии Эрин не забывает прижимать к себе Клару, не позволяя ей скатиться вниз.

«Я справлюсь. Я обязана» - во рту неприятный, солоноватый привкус, отбитый локоть и рёбра ноют, но это подождёт. А если выберется, то и пройдёт.

На всё про всё меньше минуты.

Эрин дёргает Клару вверх, как только сама поднимается на ноги. Тянет вперёд, к задней части крыши, быстро настраивает запасной страховочный трос, зацепив его за вычурную трубу.

Но уже во время спуска понимает, что опоздала. Тени у входа в переулок шевелятся слишком уж осмысленно.

У неё остаются секунды спуска.

- Слушай внимательно, что я тебе сейчас скажу и, если хочешь выбраться на свободу, делай. Поняла? - шумно выдохнув, Эрин дожидается хоть и слабого, но всё же кивка, прежде чем продолжить: - Сейчас я спущу тебя на землю, и вон там будет серый байк. Сядешь на него и держись за руль крепче.

- Но...

- Он сам тебя довезёт, куда надо, - Эрин не тратит времени попусту, уже настраивая сигнал для верной машинки. Ободрительно касается напоследок ладонью щеки девочки. - Просто держись и доверься. Он привезёт тебя в безопасность. Обещаю.

Едва их ноги касаются земли, Эрин разжимает руки и отталкивает Клару:

- Давай!

Шум торопливых шагов девочки исчезает в темноте, а тени бросаются вперёд. Но Эрин остаётся на их пути.

И только и успевает, что передать по внутренней связи: «Девочка едет к тебе. Встреть».

Она слышит, как начинает что-то говорить Люк, но, не дослушав, отключается раньше. На языке вертится такое банальное: «Я люблю тебя», но это она скажет позже. Когда вернётся.

Ведь прощаться заранее – плохая примета.

Кларе удаётся уехать – тихое урчание байка рождается и затихает вдали. А вот Эрин они не оставляют и шанса. Одинаковые, словно пешки, в стандартных боевых костюмах. Улыбаются, уверенные в своей силе, но чего-то ждущие - словно стая, отмашки вожака.

- Посмотрите, у нас в руках неуловимый Призрак, а скоро будет и его логово, - вперёд выходит старый знакомец - Эндрю Хорей, только Эрин, глядя на него, сейчас ничего не испытывает. Даже злости. - Шах и мат. Крыса попалась в ловушку. - А потом без перехода, холодно. - Сними маску.

- Размечтался, - о доме она не беспокоится. Байк оснащён так, что все чужие маячки в его поле сгорают.

Она видит, как меняется в лице старый знакомый, как ходят на его скулах желваки. Чувствует растущее напряжение и предпочитает сама спустить его крючок, подняв руку и показав средний палец.

Тут слишком мало пространства для нападения толпой и уж тем более слишком опасно стрелять из-за рикошетов. Впрочем, вероятно им это не помешало бы, но знаменитого Призрака явно хотят взять живьём, и поэтому – шокеры. Сперва стреляющие – но костюм Эрин не так уж прост, чтоб его удалось пробить их играми, поэтому нападавшие достают более сильные модели – ручные, ослепительно сияющие в полумраке яркими дугами приручённых молний.

Эрин вертится ужом на сковородке, уходя от ударов и отвечая лишь по минимуму. Хочется, аж кулаки чешутся, как хочется ударить так, чтоб хрустнули кости, чтоб под ноги свалилось бессознательное тело, чтоб никто из нападавших вообще больше не встал… но вместо этого она просто уклоняется и защищается, утекая от ударов словно вода. Освобождение людей из подобия рабства - это одно. Нанесение тяжких телесных или убийство – совсем другое.

Она кружиться в замкнутом пространстве, выискивая в сужающемся подобии кольца слабые места и бреши. Только без соприкосновений не выйдет. Не отпустят её так просто. Эрин прекрасно это понимает, вглядываясь в лица противников. Вот только и она знает, что они сделают, стоит только маске открыть лицо: и с ней, и с Люком. Ведь он не будет уходить в глухую несознанку.

В миллиметре от шеи проходит ребро чужой ладони. Эрин едва успевает отшатнуться, впечатавшись спиной в стену дома. Внутри всё скручивается в колючий тугой ком, а в следующее мгновение она подныривает под слишком высоко поставленную руку противника.

Ограниченное пространство, большое скопление народа - всё это играет ей только на руку.

Эрин улыбается, растягивая губы в едва ли не зверином оскале, прежде чем начать свой танец. Двигается текуче и плавно, как её когда-то учил отец. Касается осторожно, но прицельно. Охает, когда один из шокеров всё-таки достаёт её, задевая бок. Костюм глушит почти весь заряд, но по телу всё равно прокатывается волна боли. Эрин на мгновение сбивается с ритма, едва не получив ещё пару ударов, но вовремя блокирует.

Не время распускать сопли. Или думать о последствия.

Удар, блок.

Она останавливает искрящий шокер в каких-то миллиметрах от маски, сберегая её нежную электронику. Отшатывается, попадая в чужие руки, однако, не мешкая, бьёт затылком назад, чувствуя, как удар достигает цели.

Ребром ладони по чьей-то шее сзади, кулаком по почке, ногой по колену со всей дури. На мгновение, кажется, что даже слышен хруст, но его тут же перекрывает крик.

- Тварь!

У зачинщика этой западни налитые кровью глаза, словно у быка, и искривлённые злобой губы. Весь лоск остался там, в прошлом, на залитых ярким светом и блеском драгоценностей вечерах.

- Приятно познакомиться, - язвит Эрин, понимая, что чтобы оказаться на свободе, надо пройти Хорея. Не убивая.

А значит...

Она смотрит ему в глаза и вдруг отшатывается к стене, словно испугавшись. Остальные на миг замирают, ожидая перелома в ходе этого странного сражение.

Но Хорей не успевает обрадоваться мнимой победе.

Эрин вдруг разбегается на доставшихся ей несчастных нескольких метрах, и подобно гимнастке из прежних, свободных для женщин времён, взлетает, используя плечи противника, как точку опоры. И, не сдержавшись, пинает его в спину сразу после приземления на мостовую, так чтобы тот полетел носом вперёд и сразу не встал. А потом припускает изо всех оставшихся сил, петляя словно заяц.

Редкие хлопки раздавшихся вслед выстрелов обдают спину холодком страха но всё-таки не задевают.

Она ушла и, что ещё лучше, вроде бы никого не убила.

* * *

О выключенной связи она вспоминает лишь на полпути к дому. Чертыхается, снова включая, но в эфире стоит оглушительная тишина и на запросы никто не отвечает. Сердце в груди сжимается от неприятного предчувствия и Эрин припускает ещё быстрее, стараясь держаться как можно дальше от света уличных фонарей.

Без байка дорога оказывается куда как длиннее и дольше, хотя ни о каких петляниях по чужим кварталам сейчас не может быть и речи. Только домой, переулками и подворотнями, срезая путь где только возможно.

Эринспотыкается на ровном месте, едва не влетая в пятно света. Отшатывается вовремя, прижимаясь спиной к стене дома. Хочется снять маску, вдохнуть прохладный в это время суток воздух, позволить ветерку растрепать волосы.

- А ты слышал? Вниз по улице такое творилось! Говорят, едва не поймали Призрака, но он снова ускользнул! Да ещё разметал всю насевшую на него толпу. - Доносится незнакомый голос прежде, чем становятся слышны шаги. Отступив глубже в тень, Эрин обращается в слух, ловя каждое слово.

- Убил кого-то?

- Нет, - смешок. - Зато навалял знатно. Кому-то говорят, ноги переломал.

- Нечего было ловушки расставлять...

- И пытаться поймать. Тут уж лучше стрелять на поражение, - новый смешок. - Хотя я не уверен, что это бы помогло. Призрак же. Какой толк в пулях?

Голоса теряются вдали, мешая разобрать хоть слово, и только после этого Эрин выдыхает, позволяя себе немного расслабиться.

«Пули не берут, да?» - она трёт пострадавший при падении локоть и улыбается. - «Зато крыша совсем неплохо...»

«Эрин?» - наконец-то оживает динамик, и сердце в груди ёкает от звука родного голоса. С ним всё хорошо.

- Клара добралась? Я почти на месте.

Дом. Наконец-то безопасно. Однако Эрин снова не позволяет себе расслабиться и снять маску. Не сейчас. Чуть позже. Вместо этого она просто переключается на внешний динамик. Люк и так получит сообщение, что она дома.

Что подтверждается, стоит лишь сделать шаг в сторону узкой, неосвещённой задней лестницы, а не тайного хода.

«Мы на втором этаже, дальняя комната. Поторопись».

Ответа тут не требуется. Да Эрин и не собирается. Просто поднимается выше, ускоряя шаг на каждой ступеньке. Взлетает на второй этаж, помедлив на выходе. Но коридор оказывается пуст. Всего то и осталось - дойти до его конца.

«Ничего сложного».

Дверь в нужную комнату оказывается, словно в нетерпении, приоткрыта. Только и надо - толкнуть ладонью и перешагнуть порог.

Что Эрин и делает, замирая на мгновение, увидев сидящего в кресле Люка.

Хочется подойти и опуститься на колени перед ним. Позволить заключить себя в объятия, так чтобы точно знать - она теперь в безопасности. Только вот нельзя. Не при свидетелях, что не должны видеть ничего подобного. Ведь для сидящей на застеленной кровати совсем рядом Клары она сейчас Призрак. Тот самый, легендарный, если верить некоторым россказням, что крадёт молодых девушек.

- Что случилось? - голос всё тот же, механический. Но именно он нужен бледной как мел, сжимающей дрожащими руками подол платья Кларе.

- Я же говорил, что это не ловушка, - отзывается Люк, словно продолжая начатый ранее разговор.

Хотя почему словно? Они его и начали. Возможно сразу, как только Клара оказалась в стенах этого дома.

- Ты в безопасности, - уверяет Эрин, подступая ближе. Присаживается на корточки, только совсем не перед мужем, а перед гостьей. - Тебе нечего опасаться...

- А они?.. - Клара трёт обнажённую, свободную от ошейника шею и смотрит так, что Эрин становится не по себе.

- Не найдут. Если тебе этого не хочется, конечно.

Внутри всё холодеет. Да, Клара не первая девчонка, что они приводят в этот дом, но раньше было иначе. Другое место, другой вход. Всегда были сопровождающие, что не позволяли увидеть дом, да и девушки... Разные, но другие. И все они хотели свободы.

А точно ли хочет этого Клара?

Время... У неё было слишком мало времени, чтобы разобраться в этом.

«И что с ней делать, если нет? Если она действительно была подсадной уткой? Ловушка захлопнулась?»

Убивать её Эрин не хочет.

Холод колкими иголочками доходит почти до горла, когда Клара всё-таки отмирает, отчаянно качая головой. Голос её срывается, говоря гораздо больше сбивчивого шёпота:

- Нет. Не хочу... Не хочу возвращаться. Я...

Эрин берёт чужие ладошки в свои, оглаживает костяшки, заставляя расслабить пальцы и выпустить наконец-то многострадальное платье.

- Вот и хорошо.

В чужих глазах блестят невыплаканные слёзы. Ещё немного и они ручейками заскользят по бледным щекам.

- Я просто думала... Вдруг это не вы... Не П-призрак... Дом же первого кольца. Вдруг меня так перепродают, чтобы никто не узнал кому... - всхлип всё-таки срывается с искусанных губ. Только Клара тут же собирается, стирая побежавшие слёзы выпущенными из ладоней пальцами.

- Всё будет хорошо, Клара, - обещает Люк из-за спины. Эрин оборачивается, успевая поймать обращённую к ним обеим улыбку. И кивок, предназначенный ей одной.

- Временно, это твоя комната, - поднимаясь, сообщает Эрин. - В шкафу есть одежда, постель свежая. Душ за соседней дверью. Отдыхай.

- А завтра, как проснёшься, - прерывает открывшую было рот Клару Люк. - Мы ответим на твои вопросы. Договорились?

Кларе ничего не остаётся кроме как кивнуть, соглашаясь.

* * *

Только оказавшись в безопасности потайной комнаты, Эрин наконец-то позволяет себе расслабиться, отправив маску и остальную амуницию на полки, до следующего раза.

Сейчас бы принять ванну, а потом можно и ошейник возвращать на место, снова входя в рамки играемой роли. Только желание остаётся недостижимым. Люк не выпускает, мягко, но настойчиво, поймав и удержав за запястье. Проводит раскрытой ладонью по обнажённому боку, так что становится щекотно.

- Что это?

Эрин старается, но рассмотреть себя без зеркала оказывается невозможно, не тот ракурс. Однако хватает и того что есть, чтобы понять о чём говорит муж. Тёмные разводы будущих синяков уже расчертили кожу, показывая масштаб проблемы. Да и по ощущениям... После схлынувшего адреналина организм начинает настойчиво тыкать во все полученные ушибы.

- Будто ты синяков не видел никогда, - отмахивается, мягко высвобождая руку из чужого захвата и отходя. В душ можно и потом, сейчас главное прикрыться, не позволяя рассмотреть что-то ещё.

Запоздало в голову приходит мысль, что приложилась она не только боком, да и в том подобии драки получила пару тумаков.

- Эрин...

- Всё хорошо. Пройдёт.

Разворачивается она уже в халате. Отвечает Люку точно таким же недовольным прищуром.

- Про накладки ты уже понял. Но ничего серьёзного, честно.

- Пусть Маркус тебя осмотрит и решит, хорошо?

- Ненавижу врачей, - она морщится, устало опускаясь на застеленную постель. - Даже Маркуса.

- Он осторожно и нежно. Ты же знаешь.

- За нежностью предпочту обратиться к тебе, - улыбка поневоле закрадывается на губы, когда Эрин видит, как приближается на кресле Люк. Позволяет снова завладеть своими руками, топя пальцы в чужих ладонях.

- Так что случилось?

- Неприятное недоразумение. Всё в прошлом. Правда.

Щеки нежно касается тёплая ладонь. Шершавые пальцы поглаживают, лаская кожу и привлекая внимание. Эрин поддаётся, поднимая взгляд и смотря прямо в любимые глаза.

- Честно, - улыбнуться получается через силу, словно губы не хотят слушаться. А Люк всё смотрит, пытливо сведя брови на переносице, будто ищет что-то в её глазах. - Что?

- Завтра, - тихо, так что едва слышно, начинает Люк, заставляя нагнуться ближе. Полы халата от этого простого действия расходятся, обнажая ноги. Однако Люк так и не опускает взгляда, смотрит прямо в глаза, словно в душу заглядывает. Целует на мгновение, делясь дыханием. - Я дам отмашку к началу.

- Но...

- Мне сообщили, что готов экзоскелет. Можно не ждать, пока я сам смогу встать на ноги.

- Люк...

- Всё получится. Они готовы.

- Их не так уж и много. Ты уверен?

- Злые натренированные женщины, что были когда-то в роли комнатных животных. Бесправные матери, проданные дочери. Они справятся, мы им поможем. Веришь мне?

Сердце в груди заходится так, что на мгновение перехватывает дыхание.

Они столько лет к этому стремились, шли. Кого-то не смогли спасти, кто-то оказался слишком слаб и сейчас живёт далеко и в безопасности, а кто-то просто отказался, но...

Эрин сглатывает и кивает.

- Всегда.

У них получится изменить всё к лучшему. Вернуть женщинам права и позволить жить без страха и этих тонких, мягких, но рабских ошейников.