Позывной: "Пони"

Глава 1

Самое страшное в учебке, это не маршброски или ночные учения. Самое страшное - редкие дни вольного безделья, когда хочется все и сразу, но сил хоть на что-нибудь, просто нет.

...За сотню лет, что человек околачивает груши уже на пятке планет землеподобного типа, всегда находятся те, кому хочется жить лучше. Иногда их - совершенно случайно - придавливают еще в колыбельках родные мамочки - правительственные войска, полицейские части, а то и аккуратный удар с орбиты, после которого, на месте всякого рода баз повстанцев возникают прекрасные, круглые или эллипсовидные, в зависимости от нахождения корабля над горизонтом, наполненные кристально чистой водой, глубокие, озера.

А, иногда, воевать приходится совсем серьезно, вбивая планету на уровень "рискованного земледелия"... И, вот тогда и начинается самая страшная печаль для молодого, подрастающего поколения: и работы нет, а жить хочется.

На таких планетах, в каждом мало-мальски целом поселении, раз в полгода появляется пропыленный войсковой транспорт и, за пару часов беготни, под разноцветными небесами появляется передвижной вербовочный пункт Объединенной Армии Планет-Сателлитов.

Сержанты и прапорщики ОАПС-а оттачивают карандаши, надевают белые халаты медперсонала или пропотевший камуфляж физподготовки и.... Просто ждут у моря погоды.

Двадцать четыре часа ожидания и "бродячий цирк" упаковывает свои манатки, грузится в комфортабельный транспорт, обжитой и привычный, и катит к следующему поселку... Иногда, увозя в своем чреве новобранца, а то и не одного, а целый десяток или пять десятков, в зависимости от того, насколько были плохи дела у поселения за минувшие полгода.

- Корзенева! В чем преимущество специалиста-снайпера перед среднестатистическим пехотинцем?! - Прапорщик Завгорняя, привычно хотела добавить от себя веское армейское и неуничтожимое "мля", но сдержалась. - Корзенева?

- Специалист-снайпер живет дольше, товарищ прапорщик! - Томуся выкатила глазки и начала пожирать начальство влюбленным взглядом, ожидая очередной подлости, подвоха или подляны. Точнее - всего сразу, в одном флаконе.

- Удивительно, Корзенева... Это в тебя Я смогла вбить любовь к специальности? Или четыре наряда, которые у Тебя так и висят? Не врать, курсант!

- Наряды... - Честно призналась Томуся, со вздохом.

- За честность, курсант Корзенева награждается внеочередным нарядом! - Завгорняя сморщила нос. - Но, так как командованию срочно понадобился курсант на передовой, наказание переносится на возвращение из стажировки... И, если ты, Томуся, вернешься без замечаний и на своих ногах... Тогда...

Строй замер, ожидая тяжеловесного решения прапорщика, способного одной своей улыбкой обратить в бегство роту танков или, помахав ручкой "летунам", устроить в воздухе самое настоящее воздушное шоу, выбраться из которого живым - очень большая редкость.

- Тогда… Спишу наряды, так и быть. - Завгорняя почесала шрам на виске, сводить который отказывалась, мотивируя это "большим влиянием на новобранцев".

- А-а-а-а-а... Томуся набралась смелости. - А если с поощрением?

- Если с поощрением... Тогда, звезда моя, будет тебе отпуск домой, без учета дороги. Дней на десять.

Строй замер, переваривая услышанное.

Многим, "до дома" пришлось бы добираться месяц - полтора, а тут... Такая халява!

- Раз-з-з-зойдись! - Рявкнула Завгорняя. - А вы, курсант Корзенева... Милости прошу на склад...

-... Томусенька! Солнышко ты наше яркое, свет в окошке! Ну, что тебе стоит?! Один-разъединственный разик! Ну, пожалуйста! - Насмешливо-умоляющий голос молоденького лейтенанта ополченцев, окончившего учебку всего год назад и попавшего на стажировку вместе с Томусей, вернул девушку с высот воспоминаний на грешную Землю.

На старую, добрую, Матушку-Землю...

- Раз надо - значит надо... - Тряхнув копной рыжих, не по уставу отросших за этот год волос, Корзенева сладко зевнула. - Куда, кого и как?

- Ох, золотая ты наша, расцеловал бы тебя! - Лейтенант довольно потер руки. - Вот, смотри!

На экране планшета возник хорошо знакомый Томусе, кусок набережной. На левом берегу - новенькие девяти- и четырнадцати- этажки, а на правом, еще помнящим времена царя-Гороха, обычные панельки-пятиэтажки, утопающие в зелени тополей и лиловых гроздьях сирени.

- Вот... - Юджин Калин тяжело вздохнул, искренне жалея, что подкатить к Томусе уже не может: тоненькое золотое кольцо, полученное от молодой и очень любимой супруги, как напоминание от Всевышнего, наказывающего детей своих, по трудам их. - Штабную машину видели здесь и здесь. Судя по снимкам, наши очень хорошие знакомые снова приехали с инспекцией. Проверяют, в ту ли сторону их доблестные войска патроны горстями кидают...

- А если уже убрались? - Томуся прикрыла глазки, просчитывая, куда лучше залезть... - С утра выпил - весь день свободен!

- Тогда, подтвердить надо, что их нет. - Лейтенант полюбовался рыжим пламенем волос и снова тяжело вздохнул. - Надоели они мне, Томуся...

-А если они надолго засели? Встряхнуть бы их, чтобы шевелиться начали...

- Все, что скажешь! - Юджин, чувствуя, что девушка уже на три четверти проработала в голове всю операцию, поспешил на помощь. - Хочешь, мы туда из минометов, е.... шандарахнем?!

- А они, в ответ, со спутника?! Нафиг-нафиг! - Томуся привычно стянула резинку с волос и занялась плетением косы. - Лучше, отправь пару "пехтурян", пусть пошумят...

- Как скажешь, чудо ты наше, единственное! - Лейтенант привычно-насмешливо взял под козырек. - Пары точно хватит?

- Пусть они от центра, наружу, шумят... - Томуся прихватила косу зеленой ленточкой и привычно свила ее в венок, пряча под тугую повязку-бандану в зелено-коричневый камуфляж. - А я, посмотрю...

Подхватив стоящую в уголке полутораметровую дуру снайперского "ружжа", девушка скрылась за порогом, оставляя лейтенанта Калина в смятенных чувствах.

..."Стажировка, на пару недель!" - Томуся крепко сжала зубы, взбираясь на крышу десятиэтажки по длинной, уже порядком пованивающей, лестнице. - Вернусь - дрыхнуть буду!

От своего первого варианта - забраться на крышу соседней четырнадцатиэтажки - Томуся отказалась: наверняка, такая впечатляющая цель была пристреляна всеми сторонами конфликта, а падать, с четырнадцатого этажа, все-таки... Высоковато...

Спрятавшись в густой тени давно пустой квартиры, девушка принялась рассматривать противоположный берег, одним глазком наблюдая за мелким, с такой высоты, пехотинцем, бегущим по набережной; останавливающимся; воздевающим к небесам руки и снова бегущим по своим, тараканье-пехотинским, делам.

Из любопытства, девушка рассмотрела пехотинца "вооруженным взглядом" и, тихонько охнув, принялась вызывать своего "Поводыря", спеша поделиться увиденным.

- Ты, кого послал?! - С места в карьер, напустилась на лейтенанта, наплевав на субординацию, девушка. - Он же... Он же из рогатки стреляет!!! И автомат где-то забыл!!!

- А-а-а-а, это не из твоей группы, не переживай! - Утихомирил развоевавшуюся даму, "поводырь", а точнее, конечно же, "Коррект-координатор операции". - Это - "Зеленый", опять разведке помогает... "Стрекоз" расшвыривает.

"Стрекозами" называли устаревших, давно отслуживших свое, дронов непосредственного наблюдения. Время жизни им было всего пара-тройка часов, а над водой и того меньше... Вот и изгалялись разведчики, всеми правдами и неправдами увеличивая ресурс летающего старья, ведь каждый знал, что основной расход энергии приходится на набор высоты... А точки наблюдения противника, таких, взлетающих "собственными силами", дронов, отслеживала на раз, отстреливая их с легкостью стрелка по тарелочкам.

Следом за "Зеленым", в поле зрения Томуси появился навьюченный полным комплектом амуниции, очередной "пехтурец", крадущийся вдоль бетонного парапета и глядящий на вражеский берег с нескрываемым ужасом в каждом повороте тела.

Переведя прицел с "Зеленого", в легком камуфляже и банданой, вместо шлема, на тяжеловооруженного пехотинца, Томуся лишь покачала головой.

"Зеленый", пробежавшись до очередного спуска к воде, воровато оглянулся по сторонам, сладко потянулся и Томуся отвела взгляд, ожидая вполне закономерного продолжения.

Как выяснилось, зря она плохо подумала о "Зеленом", очень, зря...

Взметнувшийся к небесам предмет к "стрекозам" имел очень отдаленной отношение, являясь, на самом деле, самым настоящим, боевым дроном ДРГ.

Ту минуту, что дрон существовал, разрывая чистые от облаков небеса своим высокочастотным писком и забивая эфир "белым шумом", противоположная сторона словно с ума сошла, пытаясь выцелить не дрона-насмешника, а человека, этого самого дрона, запустившего.

До артналета, конечно, дело не дошло, но пара сотен пуль всевозможного калибра оставили свои следы на бетонном парапете набережной, перепугав закованного в бронежилет пехотинца до совершенно свинского состояния.

"Зеленый", выбравшийся из промоины, справа от спуска с набережной, мокрый, но просто лучащийся довольством, помахал ручкой противнику, вытащил рогатку и отправил еще один гостинец к синим небесам.

Веселенькое, розовенькое облачко поплыло вниз по течению, перекрывая Томусе обзор.

- Убью! - Сморщила нос девушка, давая себе слово найти этого самого "зеленого" в части и высказать ему все, что она думает о идиотах-шутниках, мешающих людям спокойно работать. - Заставлю...

Облачко съежилось и легло на воду быстро тонущими, розовыми крупицами.

Два камуфляжных авто, поблескивая синевой бронестекол и выбрасывая чуть заметную дымку выхлопных газов выкатились на набережную и замерли, словно ожидая чего-то важного.

Через несколько секунд, в "тело" многострадальной четырнадцатиэтажки прилетело с десяток крупнокалиберного размера, снарядиков, заставив Томусю вздрогнуть и порадоваться за свое решение не лезть на верхотуру.

"Зеленый", покрутил пальцем у виска, развернулся и потрусил восвояси, совершенно не прячась, словно бессмертный в седьмом поколении. Добравшись до вжавшегося в разбитый асфальт пехотинца, он легонько дернул его за транспортировочную петлю на бронежилете, вытаскивая из грязи, что-то сказал, а затем, развернув бедолагу к себе филеем, просто-напросто дал ему пинка, придавая одновременно и направление, и нужное ускорение.

Любуясь - одним глазком - за такой забавной парой, Корзенева, вторым, следила за бронированными авто, за каким-то "странным надом" выкатившимися на набережную и теперь мозолящими ей глаз, словно отвлекая от чего-то...

"Или - кого-то!" - Томуся глубоко вдохнула, медленно выдохнула и принялась обшаривать вражеский берег, тренированным взглядом примечая странности: например, вон того бугорка, еще пару минут здесь не было, а зеленые ветки сирени, шевелящиеся совершенно не по ветру, какие-то слишком зеленые и больше напоминают пластиковые, чем живые...

Вот, бугорок плавно направился в сторону авто, предательски блеснув оптикой, а веточки сирени, затрепетав жирным глянцем пластика, сдвинулись назад, демаскируя позицию прикрытия.

Миг, короткий удар сердца и три коротких, жестких толчка в плечо.

Еще удар сердца и два толчка.

"А теперь, дайте мне, Звезды, десять секунд и крепкие ноги!" - Взмолилась Томуся, срываясь с позиции и переходя сразу на третью космическую, минуя первую и вторую. - "И пыли, поменьше!"

Девятый этаж, восьмой, шестой и сразу, рывком - четвертый...

Снаружи что-то завыло, десятиэтажка мелко затряслась всеми своими кирпичами и что-то, со скрежетом, диким звоном и гулом, пробило непрочный ряд межэтажных перекрытий, ухнуло в подвал и там нежно и трепетно взорвалось, выворачивая наружу комья бетона, чугунные трубы канализации и нержавейку отопительной системы.

- Томочка!

- Сам ты... "Томочка"! - Корзенева с умилением наблюдала, как медленно, словно в замедленной съемке, складываются стены некогда жилой, многоэтажки, как лестница, на которую ее отшвырнуло ударной волной, пробивает кирпичную стену и замирает на высоте третьего этажа, прямо над густыми кустами уже отцветшей, на этом берегу, сирени; как облако пыли, взметнувшееся вверх, пробивает еще один, тяжеленный "бетонолом" и, пролетев в дыру, уходит в мягкую почву, закапываясь и извергая с глубины центнеры земли и пыли к голубым небесам.

Повисшее на плече "ружжо" калибра 14,2 миллиметра, с длинным набалдашником глушителя\пламегасителя, приняло на свои стальные плечи основной удар летящих кирпичей, награждая хозяйку быстро наливающимися глубиной и цветом, синяками. Не будь его - лежать Томусе в гипсе и на вытяжке, ближайшие месяцев пять, а то и всю оставшуюся жизнь...

Подтянув ремень, девушка провела сбитыми в кровь пальцами по холодной стали и теплому пластику разбитого вдребезги, оптического прицела, прощаясь с верным другом, спасшим если и не жизнь, то здоровье - точно!

- Томочка! Томочка! - Продолжал взывать к рассудку девушки, "координатор". - Ответь, Томочка! Ты как, Томочка!

Не дождавшись ответа, координатор принялся взывать ко всем, кто крутился рядом с домом, но был оборван и послан, по факту нахождения, точнее просиживания штанов.

Отстранено размышляя, где раздобыть новую "снайперку", Томуся прислушивалась к перепалке между "координатором" и неким, не вполне понятным голосом, громким, хорошо поставленным и весьма эротично посылающим "поводыря" заваривать чай, вместо истеричного крика в эфире.

- Томуся! – "Хорошо поставленный голос" оказался совсем рядом, кажется, под лестницей, в густых кустах сирени. - Голосок подай, чудо длиннорукое!

- Я тебе что, обезьяна?! - Мгновенно завелась Корзенева, услышав, как ее обозвал неведомый, но "хорошо поставленный", голос. - Сейчас, ка-а-а-ак слезу, да ка-а-а-а-ак надеру тебе все, что можно надрать!

Апатию отходняка сдуло ветром легкой злости и Томуся, стянув с головы пропитавшуюся потом бандану, расплела косу и, чуть подумав, стянула ее в конский хвост, идущий чуть ли не с макушки.

- Слезай, дорогая! - Мужской голос ехидно щелкнул языком. - Слезай, Томочка, тебя все ждут с распростертыми объятиями!

В эфире, "координатор" отчего-то поминал "зеленого" всуе, обещая ему припомнить всё, за всё.

Армейское косноязычие, ставшее притчей во языцех всех времен и народов, натыкалось на "хорошо поставленный мужской голос", с чувством и толком отвечающий "поводырю", с гиперболами, прибаутками и непередаваемым чувством юмора, откровенно выдающим обычный, вполне человеческий, испуг.

- "Зеленый"! - В эфир вклинился третий голос и стало пустынно вокруг, словно перед падением ядерной боеголовки. - Снимай "Томочку"! Молча! А ты, лейтенант... Тоже... Молча!

- Есть... Есть...

И вновь, в эфире тягостная тишина, прерываемая шипением помех, да далекими хрипами бушующих где-то, очень далеко-далеко, гроз.

- "Томочка"! - Тихонько окликнули девушку снизу, два голоса, один из которых, тут-же, дал "петуха". - Ты, как? По веревке, спустишься?

Томуся прислушалась к своим ощущениям и была вынуждена признать, что вот именно сейчас, сию минуту, она по веревке не спустится. Часика через два-три, выпив чайку и сладко подремав - может быть...

- Тогда, я за тобой. - "Хорошо поставленный голос", для порядка отчитав давшего "петуха" и выругавшись в воротник, поплевал на ладони, затянутые в тактические перчатки и полез вверх, на торчащий поломанным пролетом моста, лестничный пролет.

Минута, и рядом с сидящей на холодном и пыльном бетоне девушкой материализовывается хорошо знакомая по набережной, мужская фигура, отзывающаяся на позывной "Зеленый".

- Привет, "Томочка"! Сильно побило? - "Зеленый" опускается рядом с девушкой на колени, быстро осматривая ее на предмет ранений, сомнений и истерик. - Трясет?

- Как гимназистку. - Честно призналась Томуся, отчего-то не желая врать. - И, я не Томочка. Иначе - в челюсть дам!

- Отлично, "не-Томочка"! - "Зеленый", кажущийся таким огромным на фоне разрушений и зеленого моря кустов, рассаженных по палисадникам, подхватил девушку на руки. - Держись, красавица...

Мгновение, за которое Томочка успела испугаться, проститься с жизнью, "отмереть" и оказаться на земле, в кружке добротно вытоптанного газона, в окружении сильно помятых кустов сирени и молодых кленов.

- Ну, вот, "не-Томочка"... С приземлением! - Мужчина опустил Томусю на землю, нежно придерживая за тонкую талию. - Легко отделалась, красавица с шелковистыми волосами!

- Отставить охмурять Томочку! - Рявкнул в эфире все тот же, жесткий голос.

- Есть! - Коротко хохотнул мужчина, прикрывая свои бесстыжие глаза. - Только, с такой челкой-гривой... Не-Томочка она, а самая настоящая "Пони"!

Чувствуя, что вот сейчас разыгрывается нечто несусветное, Томуся насторожилась.

"От работы дохнут кони... Ну, а я - бессмертный пони!" - Громко продекламировал стародревний стишок, мужчина, ставя точку в позывном "Томочка".

- "Пони"... - Томуся покрутила слово на языке, решая, нравится ей или дать "зеленому" снизу, в челюсть... Чтобы язык контролировал!

- "Пони" - принимается... - Эфир ядрено отсмеялся, демонстрируя, что обычная шутка, сказанная вовремя, намного страшнее удара по площадям... - "Пони", машина выехала. Уничтожение "Стрекозы" подтвердили. Хорошая работа, "стажер"!

Уже садясь в подъехавшее авто, жалобно скрипевшее от прожитых лет и пройденных километров фронтового бездорожья, Томуся услышала за своей спиной:

"У пони длинная челка, из нежного шелка..."