Позывной: «Кремень» Рубеж будет удержан.

Глава 1

Вокруг кипел яростный городской бой. От грохота артиллерии со стен и потолка пластами осыпалась штукатурка. Командир дивизии с позывным «Гранит» хрипло орал в рацию, координируя ответный огонь по противнику, намертво засевшему в соседних высотках.

— «Сокол», перебрасывай штурмовиков в левое крыло дома! Живее!

— Принято!

Полковник тяжело дышал, перемещаясь по задымленным комнатам разбитой многоэтажки, где держал оборону один из уцелевших взводов. Резко развернувшись, он зацепил меня жестким взглядом:

— Малой, запрашивай штаб. Нам позарез нужна авиационная поддержка, иначе нас здесь похоронят!

— Будет сделано, командир! — короткий кивок, и ноги уже несли меня вверх по лестничным пролетам, прямо к выходу на раскаленную крышу. За спиной в такт шагам глухо бился тяжелый корпус армейской радиостанции Р-438-М «Белозер».

В свои тринадцать лет я уже носил форму связиста 204-й дивизии специального удержания «Рубеж». Меня, полуживого пацана подобрали прямо посреди дымящихся руин города Карсон, когда регулярные войска врага стирали квартал за кварталом. С тех пор штабной блиндаж заменил мне дом, а батальон — семью. И прямо сейчас, оглушительный свист пуль над головой заставляет пригнуть голову к самым коленям. Ноги на автомате несли вверх по лестнице, а к горлу подкатывала тошная, липкая паника. Руки ходили ходуном. Было до смерти страшно, но подвести полковника, вытащившего меня из ада, я просто не имел права.

С пинками выбив хлипкую дверь, удалось ворваться на открытое пространство крыши. Рывок, жесткое падение на живот за ближайший бетонный парапет. Пальцы, срывая ногти, судорожно размотали гибкий хлыст антенны. Стоило вскинуть её к задымленному небу для поимки спутникового сигнала, как по парапету яростно застучали пулеметные очереди — снайперы противника мгновенно заметили мой силуэт на крыше.

Укрытие крошилось на глазах, осыпая голову острой бетонной шрапнелью. Из глаз брызнули слезы, смешиваясь с серой пылью на щеках, но ладонь мертвой хваткой вцепилась в корпус «Белозера».

— Штаб, я «Кремень»! Ответьте! — сорвавшийся на фальцет голос утонул в грохоте боя.

На дисплее рации наконец-то загорелся зеленый индикатор захвата частоты.

— Штаб, я «Кремень», как меня слышите?!

— «Кремень», слышу тебя отлично, — сквозь плотный белый шум прорвался спокойный, штабной голос дежурного.

— Докладывай обстановку, малой. Что там у вас?

Мой большой палец с треском перебросил тумблер «Белозера» на внутреннюю частоту батальона:

— «Гранит», я «Кремень»! Установил связь с центром! Что передать?!

— Молодец, малой! — в динамике сквозь грохот разрывов прорвался хриплый ор полковника.

— Запрашивай у них вертушки на подавление! Нас тут давят со всех сторон, сдаем первый этаж, но рубеж держим!

— Принято!

Обратный щелчок на спутниковый канал. Ладонь сильнее вдавила тангенту в гарнитуру.

— Штаб, я «Кремень»! Запрашиваю авиационную поддержку в наш квадрат! Повторяю: ситуация критическая, силы удержания не протянут больше пятнадцати минут!

— Понял, «Кремень». Ждите, штурмовые борта уже в воздухе, работают по вашему направлению, — сухо отчеканил дежурный офицер.

— Но учти, пацан: на подлёте пилотам потребуется маркер. Дай им четкий сигнал, иначе авиация перепутает этажи и выжжет вас вместе с противником. Обеспечишь целеуказание?

— Так точно, сделаю! Конец связи!

— Удачи, парни. Конец связи.

Эфир смолк, оставив в наушнике лишь монотонное шипение статики. На этой проклятой, простреливаемой со всех сторон крыше не осталось никого, кроме меня. Пулеметные очереди с соседней высотки ложились так плотно, что рвануть обратно к спасительному лестничному пролету теперь было физически невозможно. Любое движение каралось смертью.

Судорожно защелкнув крепления «Белозера», пришлось буквально вжаться спиной в крошащийся бетон, прижимая тяжелый прибор к груди. Слёзы ели глаза, смешиваясь со жгучей пылью. Пальцы вслепую рванули молнию штурмового ранца, нащупав на самом дне спасительные цилиндры сигнальных фальшфейеров.

Очередной свинцовый шквал с оглушительным звоном срезал кусок кирпичного карниза прямо над головой. Мозг лихорадочно искал выход: чтобы пилоты увидели цветной дым, нужно выбросить шашку на открытое пространство. А это значит — подняться в полный рост под плотным огнём.

Я нащупал на груди рацию и сжал её так что тангента внутриотрядной связи заскрипела от бешеного давления пальцев:

— Командир, я на позиции! Чтобы борта увидели маркер, нужно выйти на открытую площадку! Из-за парапета дыма не видно!

— Отставить, Кремень! Слышишь меня, малой?! Сиди на месте, я сам поднимаюсь на крышу! — раздался командирский рык «Гранита».

— Нет! Крышу обстреливают пулемёты, вас срежут! — сорвав голосовые связки, закричал я в микрофон, но на том конце эфира уже воцарился глухой треск разорванной связи.

Полковник пошел на штурм простреливаемой крыши. Ладони снова забила крупная, неуправляемая дрожь. Время пошло на секунды. Вдруг со стороны чердачного люка донеслись тяжелые, быстрые шаги. Не успел я опомниться, как воздух оглушительно разорвала хлесткая пулеметная очередь со стороны вражеской высотки. Короткий взгляд из-за бетонного парапета заставил сердце остановиться.

На залитом кровью бетоне крыши плашмя лежал полковник. Его убили прямо на входе. Из глаз брызнул безумный поток слез, полностью размывая картинку. И в этот же миг над головой раздался нарастающий, вибрирующий рев тяжелых винтов — штурмовые вертолёты заходили на боевой курс. Времени на плач не оставалось.

Сорвав защитный колпачок, рука с силой дернула пусковой шнур. Сигнальный фальшфейер с яростным шипением выплюнул струю густого, ядовито-красного дыма. Шаг наружу, прямо под свинцовый ливень перекрестного огня. Вытянув руку с пылающим маркером высоко над головой, Я застыл на самом краю крыши, обозначая здание дивизии для пилотов.

Хлесткий удар в грудь выбил из легких весь воздух. Раздался сухой треск ломающихся ребер, и жгучая, парализующая боль мгновенно отключила ноги. Тело рухнуло на колени, но сведенные судорогой пальцы намертво, до хруста в суставах, продолжали держать горящий фальшфейер. Обзор стремительно заливала глухая темнота, сознание уплывало. Но перед тем, как окончательно провалиться в небытие, сквозь гаснущий слух удалось уловить колоссальный грохот — подошедшие вертушки открыли по огневым точкам врага. Многоэтажка напротив содрогнулась, и куски разорванного бетона с грохотом полетели вниз, разбиваясь о раскалённый асфальт.

Сознание окончательно покинуло тело, и рука с догорающим фальшфейером бессильно опустилась на крышу. 204-я дивизия специального назначения «Рубеж» выполнила свой долг.