Поймай, если сможешь

Глава 1

Механическая рука работала отлично.

Леони привыкала первые месяца два. Амбидекстрии в бою обучали всех рапторов, но разница между своей и чужой есть: живые мышцы, кости и кровь, импульсы в нитях нервов ощущаются совсем иначе, чем вживленный протез из биосовместимого суперпластика и «вечного» сплава. Почему-то Леони представляла искусственную руку чем-то вроде механизма, вроде «раптора», который устройство для передвижения по Пологим Землям и усиливает способность замечать опасных тварей, аладов в первую очередь. Она ошиблась: очень скоро рука стала такой же живой, как собственное тело, да еще и работала намного лучше. Леони сравнивала удары на резиновых манекенах. В болванки встраивали минимальный «искусственный идиот» — на интеллект даже на уровне дроида не тянуло, простейшая микросхема, чтобы отражать и уворачиваться.

Леони злилась, что ее никак не выпустят из госпиталя в столице: манекены есть манекены — она хотела вернуться в свою «Кислотную Бабку», механизм-раптора, в честь которых называли и пилотов. Вернуться уже на службу, уничтожать настоящих аладов, а не дурацких манекенов.

Но новая рука ей нравилась — вдвое сильнее живой, ни боли от растянутых связок и сбитых костяшек, ни усталости. В спортзале при госпитале Леони поднимала штангу вдвое тяжелее себя. Голограмма с энергичными улыбчивыми парнями и девушками мелькала на стенах, сменяясь мирным пейзажем — цветущий сад, зеленые кроны и спелые плоды. Леони была родом из Итума — полиса-агрария, поэтому точно знала, что у яблонь не резные листья, но программист голограммы, видимо, отродясь носа не высовывал из «летучего города», столицы- Интакта. Неправильные деревья вызывали у Леони невольную ухмылку.

Госпиталь ей осточертел давным-давно. Она спрашивала врачей — когда уже вернут на службу. Скоро, обещала миниатюрная девушка, Мира Ли ее звали, она числилась медицинским куратором и следила за тем, как восстанавливалась Леони.

В общем-то, та понимала, почему никак не хотят отпустить. Все-таки нечасто бывает, чтобы человек пережил атаку аладов, потерял руку, но отбился и выжил. Обычно твари обгладывали до костей, а то и делали нечто более ужасное. Леони доводилось видеть искореженные трупы не раз и не два — бесформенная груда плоти со светящимися дырами вместо лица, мягких тканей живота или половых органов. Алады превращали механических «рапторов» и живых пилотов в единородное месиво, так что ей просто несказанно повезло, что отделалась лишь левой рукой, да и вместо той поставили универсальный протез.

Манекены с «искусственным идиотом» лопались. Темно-коричневая обивка трескалась. Белый синтепон вываливался мягкими внутренностями.

Леони все понимала, но ее действительно достал госпиталь, милые врачи, питание по часам — только полезные продукты, никаких концентратов или жареных крыс или тараканов, пойманных где-то едва не у границы Тальталя, куда порой забираешься охотиться за сигнатурой второго уровня. Главное, успеть, пока «второго» алада не раздуло дальше, он не превратился в светящегося монстра. Леони доводилось уничтожать даже «трешек», но никому бы не пожелала столкнуться с огромным полубесплотным богомолом-молнией, — и все-таки считала дни, выцарапывала засечки на пластиковой спинке кровати, следы обозначали дни: я здесь уже почти три месяца. Три с половиной. Хочу обратно к своим. На охоту — в Пологие Земли, заросшую зеленоватой ряской бесконечность, где на тысячи миль ни единой души. Таракан «на сдачу».

Мира Ли в последнее время наведывалась чаще и обещала, мол, вот-вот выпишут. Пару дней назад вошла, поправляя ярко-голубую униформу медика:

- Мисс Триш…

- Най-рисалдар Триш, — гражданские бесили незнанием званий, но Леони уже не огрызалась, а поправляла автоматически.

- Извините. Най-рисалдар Триш. Вы полностью здоровы и можете вернуться в Ирай.

Леони даже достала наушник, в котором звенела музыка, и села на кровати. Поправила механическими пальцами отросшие волосы — «вечная» неоновая краска по-прежнему горела разными цветами, но сами волосы свешивались сосульками, хотелось их обрезать под нуль.

- Да ну? Док, не врете?

- Что вы, най-рисалдар Триш. Мы бы выписали вас раньше, но тут поступил запрос… одним словом, нужна будет ваша помощь как пилота раптора.

Леони открыла рот.

- Алады рядом с Интактом? — вырвалось, прежде чем она прикусила бы язык. Зря ляпнула, конечно, желтоватая кожа дока Ли побледнела до оттенка кипенно-белой тумбочки рядом с кроватью. Про аладов городские жители только слышали, может, видели какие-то образовательные фильмы, но даже представить рядом с собой эдакое чудище не могли, Леони уже уяснила. Пока она валялась в отключке и без руки, к ней приходили молоденькие врачи или студенты, с энтузиазмом рассматривали и читали голограммы биометрических показателей, а как доходили до истории болезни с чем-то вроде «руку съели алады», — едва в обморок не падали.

- Н-нет. Конечно же, нет. Это… доктор Таннер, вы его знаете? Неважно. Одним словом, он высказал желание исследовать… сигнатуры.

Они здесь, в городе, не любили называть аладов «аладами». Мол, это словечко из лексикона дикарей. Поселенцы из-за купола верили в демонов, божеств и что здесь, в Интакте, заперлась в «великой башне» сама кровавая рассветная богиня Инанна.

С другой стороны, башня-то здесь была — Анзе она называлась. Что-то вроде огромного компьютера и управляющего центра, во всех полисах есть искусственный интеллект, здесь он просто, ну, умнее.

- Сам Энси выдал разрешение Таннеру на проведение таких исследований.

Энси. Они еще называют его «Хозяин» — звучало бы странно, если бы речь не шла об искусственном интеллекте. Обитатели столицы любят подчиняться компьютерному алгоритму и самообучающейся нейросети — во всех других полисах есть номинальные мэры, пускай они и служат чем-то вроде «прокладки» между той же программной имитацией и простыми смертными.

Похоже, Леони скривилась слишком заметно.

- Вы ведь не станете возражать? — встрепенулась док Ли.

- Нет, — Леони покачала головой. — Не буду. Тащите этого Таннера, я хорошо чую аладов, — да, она повторила это слово, никаких «сигнатур» и других эвфемизмов. Алады. Демоны. В конце концов, они мне сгрызли руку, думала Леони, так что имею право. — Найду и даже загоню под камень, как таракана, только пусть потом док не жалуется.

Она ухмыльнулась — так, что Ли попятилась к автоматической выдвижной двери. Леони осталась наедине с голограммой и криво анимированными яблонями.

Леони родилась всего двадцать пять лет назад, примерно пятнадцать провела среди рапторов, сначала учеником, потом рядовым-сипаем, дослужилась до най-рисалдара. О «старом мире» знала немногое, только что было много людей, никаких полисов и куполов над ними — дороги открытые, езжай куда хочешь, ну и аладов не существовало. С другой стороны, не было и телепортов, искусственных конечностей, да и чем лично она могла бы заняться без миссии стража, без охоты?

Как обычные жители Итума — выращивала бы кукурузу, яблоки и свеклу, вероятно. Только даже подумать о такой жизни было противно.

Леони проходила в общеобразовательную школу своего полиса примерно полтора года, поэтому из истории прошлого помнила только, что основой современности и выживания человечества стала компания «Ме-Лем» и лично некто Энди и Дана Мальморы — кем бы они ни были. Она всегда думала: вот и зачем мне вся эта белиберда о полтора века как мертвых людях? В детстве хотелось поскорее закончить уроки, сбежать от нудного дрона-проектора и пойти проверить саженцы черники. После того, как обнаружились способности раптора и забрали в Ирай, — на плац, бить манекены и движущиеся мишени, а потом охотиться на настоящих аладов.

И все-таки почему-то Эшворт Таннер, когда тот впервые пришел к ней, напомнил какого-то человека из прошлого, словно все это время пролежал замороженным куском мяса в «нижнем Интакте» — конечно, Леони не верила, будто там правда хранят людей: обычные архивы, что-то вроде огромной библиотеки. Просто Таннер выглядел старомодно в своем строгом сером костюме, носил очки, вместо того, чтобы подправить глаза коррекцией. Среднего роста, худощавый, непонятного возраста. Короткие мышиного цвета волосы и какой-то постоянно неодобряющий вид.

Леони как раз добыла неоновые краски и наносила граффити на свою железную руку.

- Значит, вы мисс Триш? — Таннер поджал и без того тонкие губы.

- Най-рисалдар Триш. Три десятка ала… — она прикусила язык. — Сигнатур первого уровня. Дюжина «вторых». Десять «трешек». Это, — Леони помахала рукой, на которой засыхала сверкающая розовым неоном полоса, — «Трешки» дело. Но я его уничтожила.

Таннер поморщился.

- Отлично, най-рисалдар Триш. Мне сказали, что вы полностью восстановили форму и готовы выступить в качестве сопровождения.

Если честно, Леони плохо представляла — как это, сопровождать. Гражданские пользовались телепортами, когда надо перебраться из полиса в полис, пилоты охотились на своих мехах-рапторах. А этого куда?

- У вас есть какая-то индивидуальная защита, доктор Таннер?

- Да, нам предоставят соответствующее оборудование, — тот поежился еще более заметно. — Но я надеюсь на вашу помощь.

- Окей, — сказала Леони. — Будет вам «помощь». Хоть за хвост «кузнечика» могу поймать. Что? Первый уровень мы так называем. «Кузнечики». Они почти не опасные.

Она едва удерживалась, чтобы не засмеяться. С другой стороны, наконец-то — свобода!

Ради нее стоило потерпеть похожего на тощую очкастую крысу Таннера.

Механизм напоминал «раптора» — и отличался самым главным.

Он был рассчитан на двоих. Массивный и малоподвижный, без характерного опорного «хвоста», зато с пассажирским сидением. Кабина непрозрачная, а бронь корпуса вдвое плотнее стандартной.

К лазу-входу вели ступеньки — ступеньки, мать их! — Леони потыкала их живым и искусственным пальцем, фыркнула, взобралась по темно-зеленой, оттенка ряски, обшивке.

Ступеньки.

Для пассажира. На «рапторе» — или штуке, похожей на него.

Пилотов и их технику недаром называли одним словом, охотник становился своей машиной и наоборот, поклонники пафоса твердили о мистической связи. Леони не верила в мистику, но ставила засечки уничтоженных аладов, наносила слой за слоем неоновую краску и прозвала механизм «Кислотной Бабкой», а едва придя в себя вспомнила о разбитом защитном стекле кабины прежде, чем о том, что вместо левой руки культя, тогда еще без протеза.

Эта штука не была ни Кислотной Бабкой, ни вообще «раптором».

Леони оглянулась по сторонам. Гараж нижнего яруса Интакта контрастировал с чистыми улицами, обильным и многократно отраженным цветом — от естественного днем до неона ночью. Столица была яркой до ряби в глазах, тем и понравилась Леони, которая всегда любила дикие сочетания, вроде фуксии с морской волной и янтарного с карминовым. Серость «изнанки» была холодной и неприязненной. Словно Интакт напоминал: уходи, ты не отсюда и никогда не будешь частью Вечного Города.

«Пассажирская» махина взирала свысока.

- Мда, — сказала Леони.

Таннер появился вдалеке — его длинную фигуру трудно оказалось не узнать. За ним «бежал» дрон-чемодан, и словно обычного транспорта не хватало, за спиной висел большой рюкзак из плотной ткани. На вид — тяжелый, того гляди, переломит тщедушного ученого.

- Это и есть, значит, наш транспорт? — спросила Леони, когда Таннер подошел ближе.

- «Черепаха». Самый безопасный для путешествия по Пологим Землям.

Леони фыркнула. Она представила, как гоняется за аладами на — да, вот именно! — черепахе, и едва не заржала вслух.

- На такой штуке алада не поймаешь, чтоб вы знали, док Таннер.

Тот посмотрел сверху вниз. В стеклах очков отразился блик, похожий на желтую лепешку.

- Вы сказали, что сумеете это сделать без моего участия, най-рисалдар Триш.

Леони поскребла щеку и вздрогнула, немного не рассчитав силу механических пальцев. На футболку цвета хаки упала капля крови.

- Потом мне вернут Кислотную Бабку?

Таннер недоуменно открыл рот, и она пояснила.

- Моего раптора.

- А. Да, конечно. От вас требуется только помочь с этим специальным поручением. Вы должны гордиться.

Леони отвернулась. Серый коридор вел к пневмолифту: направленный поток воздуха управлялся с массой до нескольких десятков тонн. «Летучий город» хорошо продумал свою инфраструктуру, механизмы и технологии были не только куполом, но вроде искусственных конечностей, а может, экзоскелета. Не зря все эти ученые сидят тут между небом и землей в полной безопасности — помимо купола еще и антигравитационные подушки, телепорты проверяются по двадцать раз в день. От гравилифта до дуновения ветра спрессованы и направлены, самое время движется по четко заданной траектории.

Кто знает — вдруг сумеют и аладов приручить?

- Ну конечно. Так чего ждем, забирайтесь. Вон там ступеньки.

Она догадывалась, что от спуска по воздушному коридору закружится голова даже в закупоренной «черепахе», а потом Леони не удержится — выведет на экран «благословенный город», раз уж нельзя оглянуться и посмотреть, как это чудо мира выглядит издалека. Таннер наблюдал с ухмылкой. Наверняка, думал что-то вроде: провинциалка. Глупая курица с железной лапкой. Лицо у него оставалось каменным, очки поблескивали, залитые бликами монитора. Он сидел на своем пассажирском месте так прямо, словно тоже был охотником-раптором, огромный рюкзак положил на колени и обнял. «Расслабьтесь, док», — все хотела сказать Леони, — «Алады из-за угла не выпрыгивают, ну и я же все-таки раптор — мне не нужны даже приборы, чтобы их учуять издалека».

Черепаха была втрое больше обычного механизма, двигалась медленно, поднимая пыль по бездорожью и вскрывая целые поляны наросшей ряски, сметая невысокие кусты ядовитой вишни, которые почему-то обильно росли вокруг Интакта, если верить радарам. Словно консервный нож резал банку. Леони повернула радар, чтобы проверить в трехмерной позиции — нигде ничего, чисто и синее небо над головой.

Таннер сидел молча. От него слабо пахло каким-то одеколоном. Рюкзак баюкал, словно новорожденного ребенка, и Леони все хотела спросить — а что там, но это было непрофессионально.

«Я просто добуду ему алада, а потом…»

Черт, легко сказать: добуду алада. Как будто это правда кузнечики или какие-нибудь обычные дикие твари, вроде зависших в небе зайцев, мурапчел, прячущихся в своих курганах-гнездах, или даже здоровущей туши бизона.

Она пока ничего не ощущала. Вполне возможно, так далеко от границы и Тальталя вообще алады не забираются, хотя лагеря охотников размещают везде, да и купола недаром есть у каждого города, не только у граничащего с «мертвой зоной» Ирая.

Как все пилоты, Леони привыкла подолгу молчать. Иногда ставили по двое-трое, но и тогда связь не держали для пустой болтовни. Охотник всегда сосредоточен. Охотник готов не только к бою: главное — заметить тварь, пока из кузнечика не выросло что-нибудь покрупнее. А вот Таннер долго не продержался:

- Довольно скучный пейзаж, — сказал он, покосившись на общий трехмерный экран. Он неплохо заменял обычные стекла кабины.

- Ну да. Это не ваш замечательный полис.

- Вы, най-рисалдар Триш, должно быть, привыкли к таким путешествиям. Многодневные переходы, стычки с дикарями…

- Они не дикари, — перебила Леони, которая у себя же выиграла двойную порцию курева из тенелиста: ставила на то, что Эшворт Таннер заведет какой-нибудь разговор в первые же часа три-четыре. — Люди как люди. Они не пользуются технологиями полисов, вот и все.

- Считают опасными? — Таннер прищурился.

- Зараженными, — уточнила Леони. — А нас всех — уродами. «Рапторов» — особенно. Хотя сами молятся тем, кто по сути такой же раптор, ощущает аладов, а они его — нет.

- Вот, — Таннер поднял указательный палец, удовлетворенно улыбнулся, но тут же снова обнял рюкзак. — Поэтому и дикари. Никакой логики. Что, если я вам скажу: алады неопасны, если их правильным образом контролировать.

Леони повернулась. Железные костяшки выразительно стукнулись о панель.

- Чего?

Она бы и у виска покрутила, но побаивалась, еще нажалуется начальству.

- Вот это, — Леони все же протянула искусственную руку ближе к Таннеру, — мне повезло. Однажды я видела, как несколько «двоек» сгрызли человека за пару секунд. Другой раз — выкосили здоровущее стадо буйволов, а ведь был всего лишь рой «единичек», хотя пока добралась — полчаса, вроде того, несколько успели подрасти. Вы еще скажите, док, что с ними можно договориться.

Таннер чуть отодвинулся. Миллиметра на два.

- Нет. Договориться — вряд ли. Они неживые… ну или условно живые. Вроде вирусов, отличие в том, что вирусы не размножаются за пределами хозяйского ДНК или РНК, а сигнатуры…

Леони пожалела о том, что поддержала разговор: Таннер, похоже, собирался читать лекцию, вообразил ее одной из своих студенток. Или лаборанток. Теоретики, мать их пробирочную.

- …чувствуют себя неплохо и без носителей, в этом-то вся и проблема, понимаете, най-рисалдар Триш? Или же, скорее, в том, что они весь наш мир воспринимают, простите за ненаучный в данном контексте термин, как «хозяина».

Леони думала: «дикари» молятся этим вашим «сигнатурам». Аладам. Дикари считают их живыми, и да — если не разумными, то поддающимися контролю. «Авгуры» рейдеров способны, говорят, управлять тварями.

«Бред. Сказки для новобранцев».

- Стойте.

Леони приложила металлический палец к губам и не без удовольствия проследила, как Таннер вжался в кресло, побледнел, на лбу выступила испарина. Свой огромный рюкзак он еще теснее прижал к впалому животу и узкой грудной клетке.

Наконец-то молчит, какое счастье. Хотя нет — лучше бы болтал. Нервы отвратительно звенели на грани с тошнотой, словно в обшивке завелись паразиты и скребли гвоздями по металлу со стеклом, а кто-то еще и дышал в лицо перегаром текилы и кислолука; и еще что-то заунывное, как похоронный плач.

Оно близко, оно близко.

- Единичка. Может, даже двойка. Сидите здесь.

Рапторам помогают рапторы — пилоты в механизмах лучше уничтожают тварей, чем люди без них. Черепаха не годилась. Пора оправдать новую руку; а если не получится, Таннер вернется на автопилоте в Интакт — может, и протез прихватит.

- Не шевелитесь. Мы чуем их, а они — обычных людей.

Леони уже отодвинула люк, одновременно доставая энергоблокиратор — нож со специальным лезвием, который вызывал в аладах что-то вроде короткого замыкания. Подобными лезвиями оснащали вытяжные лапы рапторов, другого оружия против тварей не существовало. Любой бластер сожрут, не подавятся.

Точно, как будто пара единичек поблизости. Надеюсь, Таннеру они понравятся, подумала Леони, спрыгивая на упругую поросль вездесущей темно-зеленой ряски. Ступеньками она не воспользовался. Люк «черепахи» блокировало с тонким писком.

Добро пожаловать на охоту.

Леони вдохнула прохладный воздух. Пологие Земли пустынны, пейзаж скучен — зелень ряски, рыжие поля охрянки, иногда гребни невысоких скал или остовы прежних городов. Они же остановились на пустыре, много километров во все стороны — ничего, кроме невысоких холмов и неглубоких впадин. Зато здесь ярко-зелеными в желтизну пятнами росла пучками аладова трава, словно предупреждение.

Леони чуяла тварей и без этого характерного знака.

Она успела отойти шагов на двести — «черепаха» громоздилась поодаль, словно большой и несуразный камень. Ветер приятно касался кожи, после недель в госпитале, среди фальшивых садов и голографических красот, живой мир-за-куполом бил сразу по всем пяти чувствам: ветер на коже, привкус сырости на языке, смесь запахов гретого камня и сырой травы, влажный шорох. Шестое и седьмое повторяли: осторожно. Доставай свой нож и действуй, или останешься без второй руки. Без головы. Чтоб наверняка.

Да иди ты, отвечала Леони своим чувствам. Она никогда не боялась аладов, ни в пятнадцать, когда уничтожила первого, ни того, что прогрыз кабину и добрался до нее.

- Иди-ка сюда.

Резонанс царапал нервы. Смуглая глянцевитая кожа покрылась пупырышками. Леони недовольно дернула плечом, крепче сжала рукоять ножа-блокиратора.

«Давай, вылазь уже, дрянь зеленая».

Ряска колыхалась от ветра, трогала сапоги Леони до лодыжки, кое-где поднималась выше икры. «Черепаха» терялась поодаль и стала фоном. Вибрация усиливалась — если бы Леони описывала это ощущение вслух, подобрала бы слова, вроде «колючки в кишках бегают». Существовало научное объяснение, что-то там про афферентные раздражители и нейронные реакции, — пытаясь отвлечься от мерзкого ощущения Леони даже их вспоминала, но только прихватила зубами нижнюю губу.

- Ах ты…

Поперек «черепахи» мелькнула молния.

Леони выругалась. Конечно. Она же сама сказала Таннеру, мол, алады чуют «обычных людей» лучше, чем рапторов.

Ноги вязли в ряске. Правая провалилась в какую-то дыру, может, остатки муропчелиного гнезда. «Кузнечик» светился так ярко, что даже днем перебивал солнце — отвернуться тянуло почти мучительно. Леони мечтала прикрыть глаза. По щекам текли слезы.

- Иди сюда!

«Кузнечик» скакнул к «черепахе». Всего лишь первый уровень. Леони ударила с правой руки своим ножом.

Алад замер и как будто немного погас. Целых несколько секунд Леони могла его разглядывать без слепых желто-черных кругов на сетчатке. «Кузнечиками» самых мелких особей прозвали очень давно, хотя сходство не слишком велико — длинные ноги без тела, больше ничего, скорее сродни сухой ветке или остову мертвого листа.

Существо было размером с кулак, да и то за счет длинных лапок, очень тонкое, хрупкое на вид и уязвимое. «Единичек» никто никогда не опасался, потому что они выглядели так, будто заблудились, вывалившись из родного мира. Опасное заблуждение.

- Иди сюда, говорят тебе.

Алад поднял одну лапку. Леони широко ухмыльнулась. Удар ножом-прерывателем и все кончено. Это быстро.

«Стой».

«…я должна его поймать».

Она задержала собственный выпад. Алад метнулся куда-то вправо, снова разгораясь своим нестерпимо-ярким зеленым, как будто целую звезду сжали до мелкого неспелого яблока-дички. Поймать. Как она должна вообще ловить эту дрянь? Когда аладов ловили?..

Тот бежал к «черепахе». Краем глаза Леони заметила еще одного, хмыкнула: ну, я права со своей чуйкой. Две «единички».

Она помчалась изо всех сил, аж глотку пережало и легкие натянуло до горячей боли. Пешком гоняться за аладами на пустыре — хуже не придумаешь. Поэтому и пилоты. Поэтому и рапторы. Железные суставы не тянет, электронный мотор не колотится в ушах, перегоняя топливо.

- С-сука.

Второй мелькал еще быстрее первого, но Леони перерезала дорогу и без передышки рубанула «кузнечику» по тонким гибким ногам. Полыхнуло холодом — они светятся льдом, а «поцелуи»-следы всегда похожи на изморозь.

Алад исчез без следа. Дикари верят, что твари никогда не умирают, только возвращаются в свой мир, чтобы потом снова выглянуть, как любопытным крысам из норы. Из научных теорий — что-то вроде прерывания потока электронов. Неважно.

Первый, более юркий, уже добрался до черепахи и вскочил на бронированную железную тушу. Он разрастался быстро, новые лапки ветвились — словно росло дерево на ускоренной перемотке, это сравнение всегда приходило в голову Леони, потому что Леони родом из Итума-аграрного полиса, а вот, например, Дэрил из Санави-медицинского города сравнивал с плетением капилляров.

- Хренов… сучонок.

Леони хватала воздух. Раньше она бегала лучше. Надо будет тренироваться снова.

Ладно, переживут ее легкие и сердце и вторую гонку. Примерно полкилометра — не так уж далеко, прогрызть бронированную «черепаху» чокнутый сгусток фотонов не успеет.

«Спорим, я выиграю?»

Не хватало механических ног. Леони представила их: мощные, сильные, не устают и самостоятельно толкают тело вперед. Она была тренированной женщиной спортивного сложения, но не потусторонней тварью, что жрет железо, клонирует себя же на железе и превращается в жуткую неодолимую силу быстрее, чем заорешь «твою мать».

- Сукин сын, — у алада-«единички» появились отражения. «Тени» так называемые, как будто он рябил в глазах. Смотреть в упор становилось еще больнее. Потребую еще один протез, подумала Леони. Окуляр. Чтобы наводился на уродов. Почему никто прежде не додумался? Ах да, в рапторах экран защищает…

Тьфу ты.

- Стоять!

Леони прыжком преодолела последние метра три. Упругая ряска помогла оттолкнуться. Алад ее не слышал, но тени как будто вопросительно повернулись к ней — иногда Леони казалось, что твари ощущают пилотов сородичами и безмерно удивляются, когда их атакуют «свои» же.

- Стоять! — повторила она на гортанном выдохе.

И снова не ударила.

Ей же нужно поймать. Поймать эту штуку. Поймать.

Внутри черепахи сидел Таннер. Долговязый тощий ученый, который всю жизнь проторчал в полисе под куполом, вряд ли вытаскивал свою костлявую задницу за его пределы, а самой страшной опасностью считал какие-нибудь разбитые пробирки или чем они там занимались, эти умники.

«Я обещала…»

- Иди за мной, говнюк.

Леони ударила алада искусственной рукой. Это было так легко, словно протез всегда был ее частью, словно ее прямо из искусственной матки выпустили с железом вместо фрагмента костей, сухожилий и мускулов. «Тени» алада и сам увеличившийся в размерах до головы ребенка монстр подняли свои тонкие лучи-лапки.

- Ну? Чего ждешь?

Она не знала, как именно будет ловить.

Она согласилась, просто потому что представляла задание как обычную охоту. Таннер внутри, трясется от ужаса, но и ждет, что ему притащат алада на блюдечке, безопасного, связанного, словно жирного бизона.

Нельзя связать чистую энергию. Все равно, что ловить в горсть солнечный луч.

«Или можно».

- Иди за мной.

Алад прыгнул на Леони. Та отразила удар своей новой рукой — металл был прочнее «черепахи», врачи Интакта сработали на совесть. Даже коррозии не появилось. Сполохи нитяных ног мелькнули на фоне синего неба и бурой обшивки.

- Нет, не кусайся, сволочь. Иди за мной, — повторила Леони.

Алад обернулся вокруг своей оси, его слепяще-яркие тени увеличивались, обещая превратить в «трешку» — с его искрами и «аурой», бесконечно повторяющей первоначальную особь, только в виде полупрозрачного, насыщенного убийственной энергией, дыма. Они безмозглые, подумала Леони. Совсем безмозглые, на уровне муропчел, хотя нет, у тех коллективный разум, матка, а из меда дикари даже еду делают и хмельные напитки. Алады тупые. Словно камень или ряска, только почему-то желающие уничтожить все на своем пути, даже не размножиться — разрастись, подобно обезумевшим растениям.

Конечно, он не понимал никакого «иди за мной», и Леони снова сделала выпад рукой и ножом-прерывателем, отсекая пару теней. Это сработало: алад заторопился в ее сторону, а она прижалась животом и грудью к люку.

Сейчас.

Еще чуть-чуть.

Тогда в охряных полях недалеко от родного города Леони столкнулась с «трешкой» — почти что полноценной шаровой молнией. Та прогрызла стекло раптора-механизма, глодала плоть и кости, будто в отчаянной попытке насытиться. Тогда Леони билась в агонии, кричала, нож выскочил из мокрых пальцев, но она оборвала энергетический поток, и перед тем, как алад затих, целое мгновение удерживала его в том, что осталось от руки, в голом скелете без кожи и мышц, мертвую тварь в мертвой горсти.

Док Таннер потребовал от нее повторить, верно? Леони стоило догадаться с самого начала.

Она вытянула искусственную конечность. Яркие неоновые краски полыхали, отражая неестественные сполохи алада. «Ужасно сияние», называют их не только дикари; в конце концов, на черепахе лого «Ме-Лем» — людей, что когда-то спасли мир от окончательного уничтожения. Алады едва не сожрали Землю, если бы не «Ме-Лем». Сияние против сияния. Ужас против ужаса. Ее рука против…

- Попался.

«Кузнечик» трепыхнулся в железном кулаке. Леони нырнула вниз.

- Док? Вот то, что я обещала.

Она держала его в раскрашенных пальцах. На прорезиненный пол падали капли света, словно Леони подожгла собственную ладонь, словно протез стал свечой из бизоньего жира.

В пассажирском кресле Таннера не было. Леони даже успела подумать: сбежал, что ли, идиот, ничего лучше не придумал, а потом глаза привыкли к полумраку после дневного света и слепящего зарева, и она различила скрюченную фигуру у дальней стенки «черепахи». Выпрямиться во весь рост Таннер бы не смог, Леони и та согнулась в три погибели. Сидел на корточках, что ли? Массивная опухоль рюкзака закрывала остальное тело.

- Это…

- Алад, как вы и просили, док. Если че, он мне щас руку сожжет, так что либо что-нибудь придумаете, либо я его…

Леони подняла нож.

Железная кисть плавилась. Искусственные нервы взвыли о тревоге — это было как боль, хуже боли, отголосок собственной реакции на иномирных тварей. Они встроили какой-то усилитель, подумала Леони, скрежетнула зубами.

Сейчас я его…

«Выпущу».

Она с неимоверной четкостью представила: «кузнечик» выпрыгивает из ладони, чтобы накинуться на Таннера. Плоть мягкая, в отличие от бронированной «черепахи». Кожа, мясо и кости станут водой, а кровь и лимфа — паром.

- Выпускайте, — сказал сам Таннер.

- Че?!

- Выпускайте. Леони. Давайте.

Немного привыкшие к темноте глаза отметили рюкзак: Таннер открыл его, словно большую черную пасть.

- Вы уверены?

Кузнечик бился, жрал металл, стремился к живой мякоти. Они любят то, что умирает и мучается. Дикари называют аладов жадными демонами — теми, кто приходит, потому что мир сладкий, как переспелая бананоягода, и если его не сожрать, все равно бесславно сгниет. Может, они и правы, люди из полисов презирают дикарей, но Леони общалась с рейдерами и их авгурами, теми, кто молится Инанне; с обитателями деревень — они не тупее рапторов и даже ученых, вроде дока Таннера, который сейчас открыл свой дурацкий здоровенный рюкзак, чтобы поймать...

- Это трешка. Почти. Оно растет.

«Оно жрет меня и растет».

- Отпускайте, Леони.

Таннер блеснул стеклами очков. Леони подчинилась. Нож она отвела в сторону, равнодушно подумала: я успею уничтожить обоих, если пойдет не так.

Алад сорвался с пальцев, перебирая лапками, поторопился к Таннеру. Его тени разрослись вдвое, искры падали на борозды прорезиненного коврика и прожигали мелкие дыры. Он способен взорвать черепаху изнутри, поняла Леони. Это как та штука, которая разъедала ее живую руку. Все повторяется. Она никогда не выбиралась из своей «Кислотной Бабки». Она умрет — здесь, потому что дока Таннера тоже нет, ничего нет, кроме «ужасного сияния» — зеленого марева, от которого слезятся глаза, как от беспощадного полуденного солнца.

Леони кричала. Леони била ножом. Леони вскрыла «черепаху» изнутри, чтобы спастись, сбежать, алады только выглядят безобидными, Таннер дурак, обычный самоуверенный дурак, и…

Глубокий вдох вернул ее сердце на месте. Крик оказался только писком. «Кузнечик» подпрыгнул к раскрытой темноте рюкзака.

- Иди сюда, — Таннер повторил ее фразу. Алад послушался.

Он исчез внутри.

Еще минуту или две Леони таращилась на Таннера, который только что не облизывался, на его нелепую «ловушку». Сработало? Он поймал настоящего алада? Да нет, так не бывает, сейчас тварь прогрызет себе выход наружу, док-просто-дурак.

- Не бойтесь, Леони.

«Най-рисалдар Триш», — но ей было неловко напоминать, и Леони дернула плечом.

- Он не выберется? Точно?

- Гарантия девяносто девять процентов. Один — на то, что вы сами решите выпустить.

Леони фыркнула. Потрогала живыми пальцами механические: немного слезла краска, потребуется обновить, как раз вернутся в Интакт. И ей вернут Кислотную Бабку.

- Что, домой?

Таннер подобрался к своему месту. Рюкзак положил рядом, а сам пристегнулся ремнем, устроившись поудобнее в кресле.

- Пожалуй. Вы ведь не возражаете, най-рисалдар Триш?

- Угу.

Леони отвернулась. Док казался спокойным, как спящий ребенок, словно и не воплощение ужаса поймал в бесформенную сумку. Леони могла бы объяснять себе: мол, этот гражданский просто не понимает, как устроены алады, на что они способны, он никогда не видел людей, которые за пять минут превратились в ошметки и кровяную дымку — и уж точно не слышал россказней о легендарных пятых, шестых, и далее уровнях, вплоть до тайфуна-сверхновой. Она ему что принесла? Маленького безобидного кузнечика с парочкой копий-теней. Ерунда.

Она вздохнула. Хреновое оправдание для охотника.

- Что ж, поехали домой.

Таннер задремал на обратном пути. Спящий он выглядел очень мирным и тихим, но Леони все оглядывалась, трогала покореженную аладом краску на пальцах, косилась на дыры, прожженные в обивке.

«Алады неопасны, если их контролировать».

Летучий город показался на горизонте, когда она решилась. Таннер все еще спал, похрапывая, очки сползли на кончик носа, он широко раскинул ноги и свесил руки, сделавшись еще более неуклюжим и странным. Леони остановила «черепаху».

«Только на секунду».

Нож она держала наготове — снова. И была готова остановиться, если рюкзак не откроется, в конце концов, это ловушка для самого опасного создания на свете.

«Они неживые».

Ладно, чем бы оно ни было.

Она откинула крышку всего на полсантиметра, но этого хватило, чтобы разглядеть содержимое. В рюкзаке лежало нечто, напоминающее младенца, с которого сняли кожу, голые красноватые и влажные прожилки мяса поблескивали, отчего казалось, что этот недоразвитый зародыш протух несколько месяцев назад, только запах был свежим, как от бизоньего стейка с кровью. Открытая вязь желтых нервов вилась поверх темно-бордовых тканей, существо казалось неприятно-мягким, словно вместо скелета у него были переваренные хрящи. Изнутри оно светилось зеленым — «ужасным сиянием» аладов.

Леони захлопнула рюкзак.

Аладов можно контролировать, говорил Таннер. Они считают весь мир питательной средой — или он выразился как-то иначе?

Она неуютно поежилась, ощущая себя этим недоразвитым эмбрионом, в чьих внутренностях копошилась душа иного мира.

Многоцветный купол Интакта встречал их приветственным «Добро пожаловать» высоко в небе, и Леони произнесла одними губами:

- Я сделала то, чего от меня хотели. У меня новая рука, я могу вернуться в строй. Остальное не имеет значения.

Словно в ответ Таннер пробормотал что-то невнятное во сне, а его рюкзак шевельнулся.