Последствия

Игра в долгую

Порой, чтобы победить, особенно если силы неравны, следует отступить, скрыться, затаиться, набраться терпения и ждать. Ждать, возможно, мучительно долго, набираясь сил и учитывая ошибки прошлого. Ждать до тех пор, пока обстоятельства не обернуться против противника и не дадут шанс былому поражению стать подготовленной победой.

* * *

Странный, страшный мир... Уже не первый день льёт проливной дождь. Небо затянуто грязными покрывалами серых туч, словно дьявол укрыл землю своей тенью, скрыв от света солнечного, такого живительного, теплого, радующего...

Рядом, уничтожающим безумием грохочет пулемёт.

Мирохин поймал на пальцы несколько мутных капель дождя. Слизнув их, он тут же с отвращением выплюнул - отравлено.

Дорога, перепаханная траками гусеничных машин, давно превратилась в кашу. Окна, покалеченных взрывами многоквартирных домов, зияли пустотой и печалью. Широкую улицу, словно памятники отгремевших здесь когда-то сражений, усеивали остовы броневиков и транспортов, ставших крематорием для десятков молодых парней.

- Бугор, завязывай!

Пулемётный стрёкот резко оборвался и из-за багажника, перевёрнутой на бок машины, показался удивлённый боец:

- А чего так?! - проорал он командиру, сидящему от него в двух шагах.

- Хорош боезапас расходовать! - ответил Мирохин. - И не ори! Мне в наушник отдаёт.

- Понял! - ещё громче отчеканил Бугор и поспешил спрятать свою ехидную физиономию обратно, дабы не гневить больше батюшку Сержанта.

- Может, хватит орать мне в ухо? - раздался ворчливый голос в наушнике.

- Ты там как, Свят? - спросил Мирохин, привставая и выглядывая из-за укрытия. Метрах в пятидесяти, посреди развороченной глубокими воронками дороги, за небольшим куском оплавленного железа, сжался один из его бойцов.

- Хреново, - резко ответил Свят, тряхнув мокрой всклокоченной бородой. - Скукожился как младенец в пеленках и морально готовлюсь не наделать в штаны, когда сюда прилетит граната.

- Не прилетит. Сейчас Скрипка их всех перещёлкает! - ободряюще влез Бугор.

- Только бы ты Свят, ещё раз пробежался, чтобы эти уроды морды повысовывали, - попросил Скрипка. Высокий боец стоял за одним из сгоревших БМП и, не отрываясь от оптики снайперской винтовки, следил за опустевшими позициями противника. - Там двое засели и носа не кажут!

- Нашли мальчика на побегушках, - недовольно пробормотал Свят. - Но смотри, если я из-за тебя пулю схлопочу...

- Главное вопи погромче, чтобы они внимание обратили, - напутствовал снайпер.

- Тьфу ты! - раздражённо ругнулся Свят и с громким: "А-а-а-а!!! Козлы угрёбещные, щас вас рвать буду!!!" выскочил из-за укрытия и бросился бежать вперёд по улице.

Скрипка плотно вжал приклад в плечо, чтобы после выстрела быстрей и эффективней погасить отдачу. Дыхание, словно уголек выскочивший из костра, медленно пригасло в груди.

Первый показался сразу же. Его физиономию скрывала маска химзащиты, что лишь облегчило работу стрелка - после не будет сниться, как это мучительно делают бессчётное количество предыдущих лиц. Выстрел. Враг откинулся назад с пробитой линзой. Не успела, выплюнутая затвором гильза коснуться раскисшей земли, как Скрипка уже навёлся на вторую цель. "Пацан ещё", - успел подумать он, прежде чем плавно потянул спусковой крючок.

- Готовы, - констатировал снайпер, отстраняясь от прицела. - Вот и ещё одна банда на нашем счету.

- Ну, ты псих, Свят! - рассмеялся Ферзь, взлохмаченный тощий солдат, как и товарищи облачённый в «хамелеон» - спецформу, маскирующую под цвет окружающей среды. Боец затаился в узком переулке, между двух опустевших магазинчиков с выбитыми витринами и опалёнными вывесками.

- А то! - самодовольно ответил бородач, останавливаясь на перекрёстке и вскидывая автомат на плечо. - Давайте уже, подтягивайтесь и двигаем дальше.

Идущий рядом с хмурым Сержантом, военный, в обычном общевойсковом камуфляже и с нашивкой полевого медика на плече, усмехнулся:

- Где ты раздобыл этих ребят?

- Места знать надо, - неохотно ответил Мирохин.

- Ты к Сержанту не приставай, - нагло влез Бугор. - Он у нас не разговорчивый.

- Товарищ Бугор, прикройте хлеборезку, - спокойным тоном бросил командир, отчего пулеметчик мигом вспомнил, что молчание - золото.

...Патрульный дрон появился неожиданно. Идя на низкой высоте и почти бесшумно рассекая лопастями воздух, из-за высоток выскользнул хищный чёрный силуэт, застрочив по земле ливнем трассирующих пуль.

Солдаты бросились врассыпную, ища укрытия.

- Свят, в сторону! - на ходу скомандовал Сержант, но опоздал.

Стоящий к дрону спиной бородач, не успел среагировать и несколько крупнокалиберных пуль прошили его насквозь. Свят медленно осел, а затем завалился на бок. С запозданием заработал тяжёлый пулемёт Бугра, заставляя беспилотник скрыться за крышами домов. Тут же Скрипка взобрался на кучу обломков, некогда бывших фасадом многоэтажки, и прильнул к оптике, изучая дождливое небо. Медик под прикрытием Сержанта и Ферзя устремился к раненому.

Свят был в сознании, левой рукой он продолжал сжимать оружие, а второй пытался собрать собственные внутренности, вывалившиеся из страшной раны в животе. Кишки постоянно выскальзывали из ладони и расползались по грязи.

- Эка тебя разворотило, брат... - пробубнил под нос Ферзь и заставил себя отвернуться от страшного зрелища.

- Ты как? - первым делом спросил Мирохин, досадливо морщась при виде огромной дыры в брюхе своего бойца.

- Что со мной будет? - тихо ответил Свят, махнув рукой с автоматом, и обратился к медику, хладнокровно помогающему заталкивать внутренности на место: - Ну что Доктор, сможешь меня подлатать?

- Тебя бы к опытному хирургу, хотя, вряд ли поможет, - напряжённо сказал тот. - Инфекция...

- Я тебя не о том спросил, - перебил бородач. - Ты сможешь эту дыру в моём животе законопатить?

Замерев, Доктор непонимающе на него уставился, но не найдя на лице раненого и тени безумия, произнёс:

- Вполне.

- Вот и ладненько, - удовлетворённо кивнул Свят.

- Всё чисто, - отрапортовал Скрипка и приблизился к ним. Бугор уже стоял здесь и, судя по его мрачной мине, ранение товарища он принял на свой счёт. - Но нужно уходить, - продолжил снайпер. - Через десять минут здесь всё будет кишеть сервами.

- Ферзь, ты мудак! - озлобленно рычал Бугор, сплёвывая вонючую болотную жижу, после очередного погружения в подводную яму.

- Не хрен на меня бочку катить! - ответил Ферзь, возглавляющий колонну. Как самому низкорослому, ему приходилось хуже всего. - Ни на одной карте этих болот нет!

- Отставить базар, - заткнул распалившихся бойцов Сержант, которому порядком надоели их перепалки.

Отряд уже больше часа двигался в обход городских кварталов, то бредя под болезненно тусклой зеленью чахлых деревьев, то пробираясь по открытому пространству топких болот. За Ферзём двигался Скрипка, не сводя внимательного взгляда с неба, низвергающего на землю тонны загрязнённой воды. Мирохин и Доктор шли в центре, таща следом за собой Свята, который мерно посапывал, оставаясь на растревоженной дождём водной поверхности при помощи все того же «хамелеона». Замыкал Бугор, из-за своей тяжести, глубоко утопающий в иле. В основном шли молча, слушая шелест дождевых капель. Только, время от времени, пулемётчик не выдерживал и начинал материть Ферзя. Тогда вмешивался Сержант, и бойцы надолго затихали.

Спустя какое-то время, Скрипка вдруг насторожился и вскинул винтовку. Увидев сквозь мультифункциональный прицел знакомый чёрный силуэт, он яростно заскрипел зубами:

- Беспилотник. Похоже, приступили к патрулированию этого квадрата.

- Сколько? - спросил Мирохин.

- Две тысячи четыреста метров.

- Идём дальше.

Отряд ускорил темп, насколько это было возможно, и через полминуты раздался обнадёживающий возглас Ферзя:

- Вовремя!

Сержант напряг зрение и за ливневой стеной разглядел старый покосившийся сарай, наполовину выступавший из воды.

- Мы в одном из пригородных посёлков, - пояснил возглавляющий отряд, боец. - Вон ещё пара домишек затопленных.

- Быстрей, быстрей, - подогнал командир своих солдат.

- Доктора тепловые датчики засекут, - с неумолимостью ледокола грудью рассекая болото, сказал Скрипка. - Даже холодная вода не выручит. Он же в обычном камуфляже, который температурный режим не регулирует.

- Святом его накроем и все дела, - быстро нашёлся Сержант, бросив короткий взгляд на раненного товарища, который все так же безмятежно спал.

- Может, я просто собью, эту хреновину? - предложил Бугор.

- И ещё с десяток прилетит, - остудил Мирохин пыл подчинённого.

В сарае они успели скрыться до появления над головой патрульных «вертушек». Доктору, которому и так было несладко, пришлось несколько раз подныривать под бородача, укрываясь от датчиков сканирующих местность. Ферзь поддерживал Свята и, иногда бормоча вслух и сбиваясь, высчитывал преодолённое ими расстояние. Сержант, Бугор и Скрипка распределились по сараю, заняв удобные огневые точки.

- Вы знаете, что Иоганн Себастьян Бах умер из-за однажды совершённой им кражи? - чтобы снять напряжение, нарушил тишину снайпер. Он стоял рядом с входом, прижавшись спиной к деревянной стене и положив своё оружие на локоть дулом вверх. Взгляд его меланхолично блуждал по прохудившейся крыше.

- Как это? - поинтересовался насквозь промокший и продрогший Доктор.

- Однажды спёр у старшего брата тетрадь с нотами и ночами переписывал их себе. От этого у него развилась катаракта и, впоследствии, он ослеп, а позже умер от послеоперационных осложнений...

- Я всегда говорил: заповеди универсальный Закон, указывающий на многие первопричины наших проблем, - назидательно помахал пальцем, проснувшийся Свят.

- О! Ты ещё живой! - иронично улыбнулся Скрипка.

- Чтоб я умер? - весело подхватил бородач и показал ему неприличный жест. - Выкуси!

- Но ведь если бы Бах не украл эти ноты, то возможно не стал бы великим композитором, - выдавил Доктор сквозь перестук зубов.

- Зато совесть чистой сохранил бы, - парировал раненый. - Тут уж для кого, что важнее. Кстати, почему я плаваю кверху пузом в каком-то гнилом сарае?

Из рюкзака Мирохина послышался приглушённый пищащий звук, тут же подхваченный рюкзаками остальных солдат. Всех, кроме медика. Осторожно, стараясь не намочить содержимое, бойцы полезли в сумки и достали дыхательные маски из тёмного пластика, которые приложили к носу и сделали по несколько глубоких вдохов.

Доктор уже видел, как они это делали, но зачем не спрашивал. Забрав у Ферзя рюкзак Свята, он помог раненому вдохнуть свою порцию неизвестного вещества.

- У меня индикатор покраснел, - сообщил Бугор, выуживая небольшой хромированный баллон, с алым огоньком на боку.

- У меня тоже, - поддержал Скрипка.

- И у меня, - кивнул командир.

- И этот, - подтвердил Доктор, заглянув в рюкзак Свята.

- Восемь километров! - неожиданно громко произнёс Ферзь, отнимая маску от лица.

- Что - восемь километров? - уточнил Сержант.

- Осталось до места назначения!

...Через двадцать минут, когда небо очистилось от патрулей, отряд вновь был в пути.

- Заносим! Аккуратно! - размахивая керосиновой лампой, руководил приземистый мужик в залатанной фуфайке.

Протиснувшись в узкий дверной проём, бойцы Мирохина осторожно положили Свята на широкий металлический стол, занимавший середину комнаты. Бородач кривился, недовольный тем, что с ним так возятся.

- Его тут на руках таскают, а он рожи корчит, - беззлобно сказал Сержант.

- Я баба, что ль какая, чтобы меня на руках таскать, - забрюзжал раненый.

- А ты предпочёл бы волочиться следом за нами, с намотанными на руку потрохами?

Свят немного подумал и помотал головой:

- Не, неудобно было бы.

- Так, - кинув свою сумку на придвинутый к стене стол, Доктор упёр руки в бока. - Воду приготовили? Ага, отлично. Лампы поставьте на этот стол. Еще оставьте несколько фонарей и не мешайте мне.

- Тебе разве помочь не нужно? - удивился Сержант.

- Не нужно, резать и шить умею...

Когда всё для операции было подготовлено и лишние люди покинули комнату, медик развязал куртку, которой еще на перекрёстке обмотал туловище Свята, и осмотрел кривые рубцы затянувшейся раны.

- Интересно, - задумчиво пробормотал он. - Она ещё и чистая... С тех пор как вы меня подобрали, не могу привыкнуть к этим странностям.

- Это не странности, это – «генетическая модификация организма», - поправил бородач.

- Что-то тебя не сильно радует эта модификация, - заметил Доктор, смазывая проспиртованным тампоном будущий надрез.

Свят прикрыл глаза.

- Я родился обычным человеком. Я хотел бы прожить обычную жизнь и спокойно уйти, как уходят обычные люди. Но, когда нависает угроза войны, разве кого-нибудь интересуют твои желания, цели, мечты... Помню, нас забирали прямо из казарм, запихивали в кузова машин и увозили. Если кто-то пытался сопротивляться - его усыпляли, и он всё равно попадал в... Лаборатории, - заставив себя выдавить последнее слово, он вздрогнул и открыл глаза, уставившись прямо в яркое пятно фонаря, закреплённого на потолке с помощью гвоздя и проволоки. Свет резал глаза, но боец не отводил взгляда. - Никого не звали добровольно. Почему - я понимаю только теперь. Кто бы согласился носить в себе эту… дрянь, что вечно жаждет крови, - раненый в очередной раз вздрогнул.

- Я сейчас буду делать надрез, так что постарайся больше так не дёргаться, - попросил Доктор, поднося скальпель к животу бородача.

- Конечно, - ответил Свят и замолк. Надолго.

...Шли часы. Судя по лицу Доктора, он сильно устал, но продолжал сшивать внутренности солдата в правильном порядке.

- Тебе больно? - спросил он.

- Больно, - тихо ответил Свят.

- А чего не орёшь?

- А это поможет?

- Нет...

...- Почему Мирохина, вы зовёте Сержантом?

- Это из его прошлого, - сквозь бороду улыбнулся боец. - Один старший офицер, заточил на него, еще молодого контрактника, зуб и о-о-очень долгое время не давал повышения. Вот и прицепилось. Хотя, официально он уже давно все известные звания перерос.

- Даже так? - изумился Доктор. - Сколько ему лет?

- По моим подсчетам за сотню перевалило. Он из первого Набора...

...- Ну, вот и всё! - сообщил полевой медик, склонившись над ним. - С твоей скоростью регенерации тканей, скоро сможешь встать на ноги.

- Благодарю, - произнёс боец и резким ударом загнал зажатый в руке нож в подбородок Доктора.

Сержант приютился в стороне от общего веселья, с улыбкой глядя, как его ребята расслабляются, после нескольких недель тяжёлой дороги. В двух часах пути от цели, отряд обнаружил подземное поселение. Как выяснилось из разговора, с наступлением войны эти люди покинули свои дома, и ушли в старые коллекторы, ища надежды хоть на какое-то существование. И судя по всему - нашли. Как сказал про них Скрипка: «В критической ситуации, люди выживают, как могут и уход под землю не самый худший из вариантов». Конечно, ему бы не знать - три недели провёл под завалом, утоляя жажду из канализационных труб и поедая крыс. Нашли его совершенно случайно - Бугор провалился под тот самый завал и обнаружил исхудавшего мальчишку с переломанными пальцами. Это он пытался разрыть ход наверх, настолько отчаянно хотел жить…

Время ещё есть, пусть парни отдохнуть, думал Мирохин, позже такой возможности может и не оказаться.

У кого-то из поселенцев нашлась гитара. На удивление, ловко перебирая кривыми пальцами, Скрипка наигрывал задорную мелодию, наслаждаясь минутами вне постоянного боя. С врагами и с самим собой. Бугор что-то горланил невпопад, немногочисленная ребятня, собравшаяся вокруг, пыталась за ним повторять, но лишь добавляла неразборчивости и хаоса в общий шум. Ферзь достал карманные, ещё дедовские шахматы и играл с темноволосым мальчишкой, который только и делал, что гонял его короля по доске.

- Ты смотри, а пацан соображает в шахматах! - довольно восклицал Ферзь.

Глава поселения, тот самый мужик в фуфайке, как и Сержант, сидел, чуть сторонясь людей.

«Хороший лидер, - подумал Мирохин, - чувствует свою ответственность».

- Чаю? - протягивая железную кружку, к нему подошёл мальчик лет семи очень похожий на того шахматиста: тоже тёмненький и с большими любопытными глазами.

Сержант благодарно кивнул:

- Почему нет...

Стоило ему произнести эти слова, как ребёнок выронил кружку и замер в одной позе. Мирохин определённо различил механический звук внутри пацанёнка.

- Сервы!!! - предупреждающе заорал командир, потянувшись к автомату, но мальчик вдруг ожил и кинулся на него, повалив на бетонный пол и сдавливая горло своими маленькими стальными пальчиками, спрятанными в оболочке псевдокожи. Послышались крики, оглушительный грохот - Бугор запустил свою ручную «машину смерти».

Сержант всё это прекрасно слышал, но не мог видеть, - серв крепко прижимал его к полу. Командир захрипел, чувствуя, что гортань вот-вот не выдержит. Дотянувшись до пистолета, Мирохин, не медля ни секунды, пальнул мальчишке в глаз. Во втором глазном яблоке пробежала искра и андроид вырубился.

Спихнув его с себя и задыхаясь режущим горло кашлем, Сержант поднялся на ноги.

Бой скоротечно закончился. Все «поселенцы» валялись вокруг бесполезными изломанными куклами. Если бы не торчащие в местах повреждений механические внутренности, их легко было бы принять за настоящих людей.

Бугор добивал тех, что ещё шевелились. Скрипка с жалостью вздыхал, глядя на обломки гитары. Ферзь зажимал обильно кровоточащую рваную рану на груди.

- Они ждали нас здесь всё это время! - гневно рыкнул пулемётчик.

- Да, похоже, вычислили примерное местоположение Лаборатории, но найти вход и проникнуть внутрь так и не смогли, - согласился Сержант. – Расставили на возможных путях подхода ловушки вроде таких вот «групп-беженцев», ждали, пока кто-нибудь попадется.

- Вот и дождались, - досадливо морщась от вида набухающего кровью камуфляжа, буркнул Ферзь.

- Нужно проверить, как там Свят с Доктором и уходить...

- Не нужно никого проверять, - придерживаясь шершавой стены, из прохода между туннелями появился их товарищ. - Доктор один из них. Хорошо же они людьми стали притворяться, сколько мы с ним прошли, а серва не распознали…

- Как ты понял? - Мирохин закинул его руку себе на плечо, поддерживая, чтобы не упал.

- Глаза у него старой модели. Вот он и погорел, когда подсвечивал себе фонариком, - тут бородач повеселел. - А знаете, весело наблюдать, как тебя зашивает серв...

- Ну и нервы у тебя, братец, - мрачно усмехнулся Бугор.

- Никифоров допустил огромную ошибку, когда вторично пытался подавить моё сознание, - говорил Сержант, ведя бойцов по тёмному коллектору. - К тому времени, организм Алтирова быстро умирал от воздействия неизвестной болезни. Здоровые пересаженные органы не помогали. Ни одно сердце, так и не прижилось. Выхода не оставалось, он решил себя заморозить, оставив руководить Лабораторией своего ученика - Никифорова. Его самого поместили в криокамеру и спрятали так глубоко, как только смогли.

Все эти годы, Никифоров разрабатывал для своего учителя новое универсальное сердце и другие органы, которые не будут отторгнуты телом Алтирова. Перепробовал прорву вариантов, но все без толку. И тогда он воспользовался наработками Алтирова. Вытащил меня из Лаборатории и использовал в качестве суррогатного инкубатора для новых органов своего учителя. Как оказалось, благодаря заложенным генным изменениям, нас можно использовать как универсальных доноров даже в самых безнадежных случаях.

- А мы тогда для чего ему понадобились? – спросил Бугор.

- Запасной материал, - зло усмехнулся командир. - Никифоров рассказал все перед тем, как отдал концы. По его предсмертному признанию сердце, предназначенное Алтирову, бьётся в моей груди. И я должен буду отдать его, чтобы доказать преданность ему, как Хозяину. Иначе он не откроет капсулы, в которых спят тысячи наших собратьев. Тех, что должны были стать непобедимым войском этого чёртового фанатика. С ними бы Алтиров прошёлся по планете огнём и мечом. Да вот только болезнь спутала все карты, а развязанная им война продолжилась уже без его участия.

После того, как сделаем задуманное, освободим наших братьев, помните, что в них, так же как и в нас, живут двое: Зверь и Человек. На начальном этапе Зверь будет преобладать, но вы наставите их на правильный путь и погасите ярость.

- Почему ты обязательно должен что-то доказывать Алтирову? - недовольный подобной перспективой спросил Ферзь.

- Потому что весь первый Набор пытался его убить. В том числе и я. Нас недостаточно ломали, что позволило быстро взять верх над модифицированным альтер эго. Поэтому и мы и последующие Наборы были усыплены до поры, когда возникнет в нас необходимость. Алтиров знает, что Никифоров мог придумать, как подчинить нас, но вряд ли поверит нам, если не увидит жертвенность ради него, предельную, абсолютную преданность. И только тогда освободит наших братьев. Алгоритмы пробуждения остались только у него. Никифоров не успел поделиться со мной ими, быстро истек кровью.

- Мог бы не спешить так с его убийством, - заметил идущий чуть впереди Скрипка.

- Я тогда плохо себя контролировал. Вы знаете, как бывает, когда мы долго без этого треклятого вещества, - пояснил командир.

- Алтиров получит свое, засранец этакий, - весомо произнёс Свят. - Вот пересадим ему твое сердце, в качестве доказательства преданности, и тогда он сполна получит.

- Надеюсь, Святослав, что все будет именно так, - кивнул Сержант. – Иначе, зачем мы вообще все это затеяли?

- А что с веществом? – вновь подал голос Скрипка. - Без него с этими тварями внутри нас будет трудно справиться.

- Уверен, в Лаборатории найдется приличный запас, но вам нужно будет научиться производить его самим. Я не в жизнь не поверю, что у Алтирова не запрятаны где-нибудь данные на эту тему. Он слишком... канцелярный, чтобы хранить всю информацию в голове. Любит учет. В общем, поищите и обязательно найдете необходимое.

И, наконец, главное, когда Алтиров разбудит наших братьев, всадите ему нож в позвоночник! Он заслуживает этого как никто другой.

* * *

- Я рад вас видеть, дети мои, - самодовольно произнёс Алтиров. Он согнул вновь ожившие после долгого анабиоза руки, сжал кулаки, разминая кисти. Затем вдохнул полной грудью, на которой еще виднелась выпуклость послеоперационного шрама. - Благодаря вам, я опять дышу, снова живу.

«Это ненадолго», - подумал Скрипка, а вслух сказал:

- Наверху война. За нами по пятам идут враги, не стоит ли поторопиться...

- Да-да, - перебил его Алтиров, - конечно. Разбудить ваших братьев. Не будем медлить, нам предстоит много работы, - надменно поджатые губы, растянулись в блаженной улыбке. Он с важным видом прошествовал мимо и скрылся в коридоре.

- Иди за ним, - тихо сказал Свят.

Скрипка взглянул на него. Посмотрел на лежащее в операционной камере тело командира, отдавшего не только сердце, но и половину органов, чтобы Алтиров снова ожил. Перевёл взгляд на Бугра и Ферзя, которые практически одинаково привалились спинами к стене и напряженно следовали глазами за безумцем-ученым.

«Сержант, сдержал слово. Пора и нам держать своё», - ладонь Скрипки скользнула к рукояти боевого ножа, и солдат направился за Алтировым, когда-то давно забравшим их жизни.

Последний закат

Привычно рокочет двигатель под броневой обшивкой, лязгают гусеничные траки, выбрасывая из-под тяжелой туши БМП серые пылевые облака, которые сшибаясь и закручиваясь, тянутся за машиной мутной пеленой.

Я приказал съехать с шоссе и двигаться по обочине, чтобы видеть прибрежную полосу. Хотелось бы, конечно, послушать шум прибоя, просто посидеть и полюбоваться открывающимися видами. Не сегодня-завтра в бой, когда еще доведется увидеть такую красоту?

- Что-то радейка барахлит, товарищ командир, - из открытого люка в корпусе высунулась чумазая харя нашего оператора-наводчика, Вальки Петрова. Совсем еще молодой пацан, но технику любит, потому и взял его в свой экипаж.

- А чё так? - раздался ленивый голос с другого борта боевой машины.

Я сдержался, чтобы не рявкнуть на приборзевшего здоровяка ПВОшника. Его вместе с сослуживцем колонна встретила пару дней назад. Потрёпанные, голодные, они брели по обочине и сначала даже не обратили внимания на грохочущую и лязгающую мимо колонну, то ли пребывая в шоковом состоянии, то ли от крайнего истощения. Оказалось, шли уже много дней. Их бригаду разбили. Из расчетов средств ПВО выжили только они двое, каким-то чудом выбравшись из мясорубки сражения. Комбат, выслушав их, хмуро подвигал мощной челюстью и приказал взять возможных дезертиров с собой, посадив обоих в мою «бэху». Разбираться именно тогда времени не было. А у меня в любом случае десантный отсек практически пустой, только остатки запасного боекомплекта занимали немного места.

И будто по воле рока, вчера БМП заглохла. Колонна, не имея возможности тратить время на ожидание, двинула дальше, оставив горючки «под пробку» и пару бочек дополнительно, а мы полночи провозились, возвращая «броню» к жизни.

- В эфире – ноль, тишина, - пожал плечами Валька. И тихо добавил: - Словно повымирали все...

- Ты это сплюнь! - из бронированного нутра донесся глухой голос Сереги, единственного оставшегося в живых к сегодняшнему дню пехотинца, входившего в состав десанта нашей машины.

- Ага, не буди лихо! - поддержал Игорек, механик-водитель, голова которого торчала из переднего люка.

Я сдвинул с лица маску-респиратор, не допускающую в мои изъеденные химией легкие вредных примесей, и тихо распорядился:

- Пробуй дальше.

Обратно нацепил респиратор, без которого мне пришлось бы туго в этой пропитанной всякой дрянью среде. Моим ребятам вполне, а мне уже нет…

ПВОшник удостоился моего многозначительного взгляда, отчего скривился и вслед за оператором-наводчиком полез в нутро машины. Я дал команду Игорю возвращаться на дорогу. Настроение было испорчено, короткий приступ меланхолии прошел.

Я вернул мысли в более приземленное русло. Странное что-то творилось. Невозможно чтобы целый батальон враз исчез из эфира. Даже если в городе их встретил противник, вряд ли он мог меньше чем за сутки уничтожить столько боевой техники при поддержке пехоты. Это ж, сколько б пришлось сил задействовать! Понятно, что и наше подразделение давно не полнокровное, но опытные практически поголовно, нового пополнения процентов пятнадцать-двадцать. Да и из тех новобранцев мало, больше остатки других войсковых частей, попавших в мясорубку… А мы отстали от своих всего часов на восемь-десять, не больше, ведись впереди такой масштабный бой, было бы слышно.

Напрашивался только один вариант – батальон в зоне действия сил РЭБ противника...

Впереди замаячила одиноко бредущая по обочине фигура. По приближении стало ясно, что это всего лишь обычный бродяга, коих стало множество слоняться по дорогам с начала войны. Залатанная куртка, тощий походной рюкзак за спиной, пыльные стоптанные ботинки; небритое лицо неопределяемого возраста, глубокие морщины в уголках губ и глаз. Выбивающиеся из-под застиранной банданы нестриженные волосы – довершали образ.

- Куда путь держишь, дружище? - обратился к путнику Игорек, останавливая ход машины.

- На восход, - с готовностью ответил тот, замерев и оглядев нас по очереди пронзительным взглядом. На Вальке, который высунулся из люка движимый молодым любопытством, его взгляд, казалось, задержался дольше всех.

- А наших тут видел?

- Видел, конечно.

- Давно?

- Чуть позже полудня.

Нагоняем, прикинул я.

- Отлично, - довольно оскалился водитель, придя к тем же выводам. БМП тронулась с места. - Спасибо, друг!

- Не нужно вам туда, ребята! – донеслось вслед.

- Почему это? – перекрикивая рокот мотора и лязг гусениц, успел спросить Игорь.

- Там свет. И огонь... - послышалось нам вдогонку, но так близко, словно ветер рядом прошелестел. Я обернулся, а странного бродяги след простыл, будто и не было никого на дороге. В кювет сиганул? Зачем? Что за представление?

Я постарался выкинуть странного путника из головы, мало ли их таких чудаков, с покалеченными войной душами, сейчас по миру ходит. Хоть встреча и царапнула нутро сомнением, главное, что меня сейчас заботило - мы догоняли батальон.

В сумерках остановились на ночлег. До места назначения оставалось немного, и я не хотел въезжать в город в потемках без связи. На дружественный огонь в таких условиях нарваться – нечего делать…

- Есть связь! Есть! – оборвал ход моих мыслей вопль Вальки из нутра «бэхи».

Я мигом забрался в машину, отодвинул молодого оператора-наводчика от аппаратуры, влез в свое кресло, прижал оба наушника к одному уху, поднес микрофон к респираторной маске, глухо чертыхнулся и махнул головой Вальке, чтоб садился обратно. Тот мигом выполнил распоряжение и принялся вызывать батальон, пользуясь установленными позывными. Я приложился к наушникам с другой стороны, чтобы лучше слышать, что отвечают. В машину залез Серега, а в люк просунулась голова Игоря, оба выжидающе замерли.

Качество связи откровенно раздражало, сквозь помехи едва было слышно, что нам передают, многое приходилось додумывать, следуя логике обрывочных фраз.

- …к вы там?

- На ходу. Через пару часов можем быть, - повторял Валька под мою диктовку.

- …т необходимости. Пусть …паж отдохнет, наберется… утра ждем… Бу…т дело к в...м, - судя по знакомым рубленой манере речи, говорил сам комбат. - …шими тылов… глазами …те. Проедетесь по при...роду… раз …верите, мож…т мы что-то упустили, - окончание фразы прошло на удивление чисто, почти без потерь прорвавшись сквозь гущу радиопомех. Как и следующий вопрос. – Как там на…и ПВОшники?

- С нами.

- Мы наткну…сь на штаб… В том …ле и их части …же. Засада. Тольк… трупы. Против…ка нет, а св…зь глушат. Наши гол…вы тож… работа… но рез…т слыш…шь. Короче, их …сказ подтвер…ся, но мн…го непонят…го. Внимате…но с ними.

- Приняли.

На этом эфир окончательно забился, тем самым прервав переговоры.

Я осмотрел серьезные лица членов экипажа и веско произнес то, что и так являлось всем понятным, но требовало от меня, как от командира, быть озвученным:

- Бдительность не теряем.

Расположились в густой роще по краю низины, в которой обнаружили родник с пригодной к употреблению водой. Поужинали, и я дал отбой, определив очередность ночного дежурства: первыми караулили Игорек с Валькой, затем Серега и я с ПВОшниками в напарниках. Если они и впрямь дезертиры, то за ними глаз да глаз нужен.

По давней армейской привычке в сон я провалился сразу, стоило голове коснуться скрученного под голову кителя…

Мы снова рядом с той больницей…

Нашу роту перебрасывали на другой конец города. Маршрут проходил мимо детской поликлиники. В это время произошел авианалет. Первая бомба влетела в окно первого этажа и упала в холле. Но не разорвалась – повезло.

А затем снаряды посыпались один за другим, при падении либо еще в воздухе разрываясь и распыляя отравляющее вещество. Газ вперемешку с пылью и дымом окутал улицы и близлежащие строения, в том числе больницу.

Надев средства защиты, мы бросились в поликлинику. По зданию разносились крики. Часть роты бросилась на призывы о помощи, часть осталась на улице, принимать обезумевших от боли и страха детей и взрослых, выбирающихся из окон первого, а так же прыгающих с второго-третьего этажей больницы. Я был среди тех, кто рассыпался по коридорам и лестницам здания в поисках еще живых, перепрыгивая через тела задохнувшихся или захлебнувшихся остатками изъеденных химией легких.

Все происходило стремительно быстро. Времени на какие-либо раздумья не оставалось. Мы подбирали людей прямо в коридорах, находили прячущихся по палатам, в первую очередь детей, вопреки всем приказам и здравому размышлению надевали на них свои противогазы и сразу наружу. И дальше, прочь за границу зараженной территории, где в беспорядочной суете принимали пострадавших подоспевшие к месту бомбежки бойцы добровольческих подразделений и еще сохранившихся специальных служб.

Оказавшись в «чистой» зоне, передаю ребенка в чьи-то заботливые руки, забираю противогаз и обратно. Опять в облако отравляющего вещества, накрывшего целые улицы, а может и кварталы, мне отсюда никак не увидеть. Нужно бежать, попытаться вытащить еще кого-то. Мимо проносятся такие же серые тени в военной форме, обезумевшие в борьбе за жизнь ни в чем неповинных детей, да и взрослых, но простых людей, гражданских. Тени людей. Почти мертвецы. Большая часть, харкая кровью, с сыпью на оголенных участках кожи или с красными от полопавшихся капилляров глазами, потому что отдали своих средства защиты тем, кого пытались спасти. За малышами следовали взрослые - потерянные, беспомощные в этом ужасе штатские – родители и персонал. Их мало. Критически мало по сравнению с попадающимися на пути безжизненными телами…

С каждым таким забегом нас становилось все меньше. Пока, наконец, так и не отыскав никого подающего признаки жизни, из объятий смертельного вещества не вернулось едва полтора десятка из целой роты, выплевывая слизь, кровь и лоскуты разъеденных отравой легких. Из этих куцых остатков подразделения впоследствии выжило четверо, в том числе и я...

Непонятный шум вырвал меня из привычных блужданий по ночным кошмарам. Кто-то судорожно шаркал по земле ногами. К этому звуку прибавился хрип, за ним бульканье.

Я резко вскочил на ноги, с сонливым запозданием догадываясь, ЧТО может происходить. И на беду оказался прав.

В свете яркой сегодня луны было видно, что на месте дежурного, хватаясь за горло, барахтается Валька. Над ним нависает здоровяк ПВОшник, пресекая попытки остановить хлещущую из глубокого разреза кровь.

В нескольких шагах его подельник отчаянно борется с Игорьком. Точнее механик-водитель извивается, стараясь сбросить противника со спины или хотя бы удавку с шеи.

- Ну что ты там так долго возишься? Кончай его, - резко прошептал здоровяк своему напарнику.

«Сейчас я тебя, суку, кончу» - подумал я уже на бегу. По пути пнул Серегу, надеясь, что он еще не убит, а просто крепко спит.

Пара секунд и я у цели.

Здоровяк, видимо, услышал топот, бросил наводчика, вскочил и, развернувшись, встретил меня ударом ножа. Я едва не напоролся на окровавленное лезвие, в последний миг успел уйти в сторону. От моего удара противник тоже увернулся, затем нож стремительно рассек воздух в каких-то сантиметрах от моего виска.

Пока мы разменивались ударами, мимо промчался Серега. Правильно, сообразил, что Игорю сейчас помощь нужнее.

Валька под ногами моего оппонента бился в конвульсиях, захлебываясь собственной кровью. Времени на долгие танцы не было. ПВОшник это тоже понимал и ждал моих поспешных действий.

- Падаль! – прохрипел я.

- Зато живой, - парировал он.

Время уходит, надо действовать!

Я пошел на рискованное сближение. Размен ударами. В какой-то момент я потерял из вида оружие противника, но тогда же мне удалось достать здоровяка ударом под челюсть. Дезертир поплыл, попытался разорвать дистанцию, но я не позволил. Удар в колено, отчетливый хруст выламываемой кости, болезненный вопль. Короткий, потому что локоть в висок мгновенно вырубил зенитчика, если не убил. Проверять я не стал, не сейчас.

Подскочил к Вальке. Ноги чавкнули по сырой от крови земле. Паренек уже не пытался остановить бьющую совсем слабыми импульсами кровь. Я стянул свою майку, попытался зажать страшную рану на горле наводчика. Ткань быстро стала теплой и мокрой. Я уловил глазами затухающий Валькин взгляд. Пальцами ощутил последние толчки жизни в его теле.

Затих…

Все.

Так и прижимая майку к горлу наводчика, словно это что-то еще могло изменить, посмотрел, как обстоят дела у второй половины нашего экипажа. Серега размеренно и методично превращал лицо второго ПВОшника в отбивную. Игорек слабо ворочался с боку на бок, явно желая помочь товарищу, но не имел для этого достаточно сил и лишь хватал ртом воздух, будто оказавшаяся на берегу рыба.

- Серый, хватит! – как можно громче и четче велел я и добавил: - Пока хватит.

Пехотинец сразу остановился, взглянул на меня, нависающего над безжизненным Валькой, ударил дезертира еще раз. Затем слез с него, перевернул и стал стягивать руки за спиной его же ремнем.

Я сам словно очнулся, убрал липкие от крови ладони с шеи наводчика, прикрыл ему веки. Отсел чуть в сторону и несколько мгновений бессмысленно оглядывался. Понял, что во время драки, где-то потерял маску. Пойди, найди ее сейчас в темноте. Ничего, пока без нее обойдусь.

Серега закончил с противником, помог Игорю сесть, подошел к здоровяку, прощупал пульс.

- Живой, - сообщил он и на всякий случай тоже его связал. Сделав это, десантник подсел ближе, странно меня разглядывая: - Ты как, командир?

- Нормально, - тяжело выдохнул я. – Слабость только какая-то…

- Ну, так у тебя – вон…

Я проследил, куда указывает его палец. Ага, вот и пропавший нож нашелся. На половину лезвия в моем бедре. И сразу как-то печь начало место ранения. Видать из-за бушевавшего в крови адреналина не чувствовал, а сейчас, как схлынуло…

- Тащи аптечку, - произнес я сквозь накатывающую боль.

Серега озаботился и кроме аптечки принес запасной респиратор. Пока он меня латал, Игорек окончательно оправился, подошел к душившему его ПВОшнику и пару раз приложил ногой по ребрам. Тот болезненно всхлипнул, скрючился. После этого водитель приблизился к нам, сел рядом с Валькой, с полминуты молча всматривался в спокойное лицо паренька. Нетрудно было догадаться, какие чувства обуревали его в тот момент. Он был старше, опытнее, да и просто… выжил. А молодой жизнерадостный оператор-наводчик нет. Следовало быть осторожней, внимательней… Да что теперь толку об этом!

Судя по тяжелому вздоху, примерно такие мысли блуждали в голове Игоря. Он так же молча встал, поднял тело Вальки и ушел в сторону машины. По дальнейшим звукам стало понятно, что водитель достал из «бэхи» лопату и принялся рыть могилу неподалеку.

Когда Серега закончил меня штопать, я отправил его подтащить двух дезертиров поближе. Десантник справился быстро, усадив их прямо передо мной так, чтобы они опирались друг о друга и не падали. По пути тщательно обыскал обоих, а затем прихватил со своего спального места автомат.

- Смотри, что нашел, - он протянул мне плоскую прямоугольную коробочку с серым корпусом и неактивным сенсорным экраном, по которому раскинулась сеть трещин. Наверняка, повреждения появились в результате драки. Прибор уместился на ладони.

- Что за диковина? – удивился я.

- Спутниковый передатчик, - пояснил Серега. – Редкая вещица.

- Сталкивался?

- У наших спецов видел как-то. И эта хреновина не нашего производства.

- Вот значит как. Давай, буди второго и послушаем, что они нам споют.

И они спели. Да так спели, что порой приходилось притормаживать, чтобы не упустить чего-то важного. Сначала конечно поупирались, особенно, здоровяк, которого Серега привел в чувство нашатырем. Но после того как десантник покрутил его сломанную ногу, регулируя громкость пронзительного вопля, дезертиры рассказали все. Нет, нам была ясна их логика: перебить отдыхающий экипаж, забрать оружие, припасы, да убраться подальше от мест боевых действий. Но все оказалось далеко не так просто, в том числе и с этой спутниковой приблудой тоже. По мере их сбивчивого, перемежаемого болезненными всхлипами и кровавыми схаркиваниями рассказа, я все больше холодел.

Они действительно попали в засаду, серьезно подготовленную и организованную по всем правилам. Части вошедшие в город положились на данные разведки и не готовились встретить противника. За что сурово поплатились. Враг действовал молниеносно. Результат - многие опомнились уже обезоруженными, стоя на коленях под прицелами штурмовых винтовок. Те, кому посчастливилось опомниться. Остальные догорали в уничтоженном транспорте, валялись напичканные пулями во время короткого боя либо, будучи раненными, получившие свою, когда все закончилось. Заботой о пострадавших противник себя не обременял.

Уцелевшим предложили выбор: смерть или выполнение задач, которые им поставит новое командование. Немалая часть выживших счастливцев ухватилась за предоставленный им шанс. В том числе и двое зенитчиков.

Тут оба заблеяли о чистоте своих помыслов, желании вернуться к своим, чтобы снова бить врага… Я презрительно выругался, предатели прервали поток самооправданий и продолжили рассказ.

Все обстояло не так легко как хотелось. Им выдали ножи и поставили условие - убить отказавшихся. При этом была демонстративно включена видеокамера. Только около десятка человек решились отнять жизни своих недавних товарищей. Остальных, кто долго колебался, просто застрелили. Так ПВОшники и оказались на крючке. Видеозапись пообещали уничтожить в обмен на сведения о передвижении любых вооруженных сил и средств в округе. Пообещали в будущем учесть добросовестное и инициативное выполнение задачи. А пока выдали спутниковые передатчики, научили пользоваться и парами отправили в интересующих направлениях…

- Что еще оставалось? – опустив голову, пробормотал вымотавшийся здоровяк. Да, непросто грехи свои вываливать на обозрение окружающих.

- Что вы успели передать? – я наглядно помахал устройством. Вдаваться в морализаторство и стыдить зенитчиков не стал, и так все с ними ясно, нечего время попусту тратить.

- Все, - склонившись еще ниже, ответил все тот же. – Численность, оснащенность, вооружение, время и направление движения…

Серега справа от меня заметно напрягся. Я сам еле сдержался от очередного крепкого словца. Противник в курсе сколько нас, знает, что батальон уже в городе… Да все им известно! Проклятье!

- Еще одно. Это вы повредили машину?

- Да. Не хотели снова попасть в мясорубку.

Серега поймал мой взгляд, получил согласие коротким кивком. Щелкнул переводчиком огня на автомате и всадил три одиночных в грудь здоровяку. Тот всхрипнул и завалился на бок. Второй предатель удивительно резво вскочил на ноги и попытался удрать, но получил несколько пуль в спину, по инерции сделал еще несколько шагов и упал замертво под корни одного из деревьев. Десантник «законтролил» обоих, оттащил и кинул тела где-то в кустах. Зверье «приберет». Поделом.

Утреннее оранжевое зарево встретило нас на опушке недалеко от дороги, где мы впопыхах хоронили Вальку. «Апельсиновое утро» - так бы назвала его моя дочурка. Моя маленькая девочка... Я горько улыбнулся светлому воспоминанию, пришедшему в голову, но тут же снова померк, потому что следом за светлой ниточкой потянулась темная...

Сколотили наводчику крест из небольших жердин, вырезав на нем имя, годы жизни. Присели на дорожку. Вот и все, что осталось, холмик земли и деревянный крест. Да военный билет с жетоном у меня в кармане. Надо будет передать родным, по возможности.

Мы продолжили путь втроем.

Необходимо было торопиться, может, успеем предупредить батальон о нависшей угрозе. Игорек за «штурвалом», Серега в командирском кресле мучает рацию, пытаясь наладить связь, я сижу на месте оператора-наводчика.

Через пару часов шоссе вильнуло к побережью и начало взбираться на холм, за которым, судя по картам, находилась цель нашего путешествия. На то же указывали попадавшиеся до этого пригородные селения. Зачастую разрушенные и обезлюдевшие. Лишь изредка нам на глаза попадались жители. Только завидев БМП, они спешили скрыться.

Игорь суетился, что чувствовалось в неровном ходе машины. Тяжело его винить, я и сам чувствовал, как натянуты нервы. В голове билась одна мысль: «только бы успеть, только бы успеть…» Внушало надежду то, что мы до сих пор не слышали звуков боя.

«Бэха» стала взбираться на холм вслед за дорогой. Преодолев примерно треть пути до макушки, двигатель заглох, и машина резко встала.

- Что за дела? – резко спросил Серега.

- Походу приехали, - процедил сквозь зубы Игорь, после нескольких попыток завести БМП. – Надо опять лезть и смотреть.

- Будь здесь, постарайся вернуть машину к жизни, - бросил я водителю и полез в люк, наружу.

- Командир, куда? – всполошился десантник, вылезая следом.

- Пошли пешком.

- Может я сам? А ты со своей ногой останешься?

- Дохромаю как-нибудь, - ответил я, сетуя на то, как все неладно складывается. Повесил автомат на плечо и с максимально возможной в моем положении скоростью побрел на холм. Серега шел рядом.

Утро полноценно вступило в свои права. Дул еще по рассветному свежий ветерок. Слева от дороги тянулись заросли неухоженной и потому беспорядочно разросшейся лесопосадки. Справа буйное разнотравье, перемежаемое одинокими тонкими кленами, укрывало холм и, сбегая вниз, терялось из вида где-то в районе береговой полосы. Дальше раскинулся морской простор до самого горизонта.

- Красота-то какая, хоть картины пиши – мечтательно протянул десантник.

- Ты рацию взял, художник? – спросил я, одолеваемый нехорошими предчувствиями. Мы уже взбирались на вершину, поэтому не до пейзажей мне было.

- Тьфу ты! – Серега развернулся и побежал обратно, к «бэхе».

На чуть выгнутое плато макушки холма я вышел в одиночестве. Дорога в какой-то сотне метров впереди начинала свой путь вниз, теряясь от моего взгляда за срезом вершины. Но вдали было видно ее продолжение, рассекающее такие же покрытые рощами да посадками холмы, а затем вбегающее и теряющееся в низких пригородных районах. Сами городские дома отсюда выглядели неестественными серыми наростами на зеленой земной поверхности. И никаких признаков беды – ни звуков боя, ни дымов пожарищ.

Далековато. На своих двоих слишком много времени потратить придется, прикинул я, кровь из носу, связь нужна. Обернулся, чтобы посмотреть, где там застрял Серега. Десантник уже добрался до «брони» и лез в люк за рацией. Игорь возился с самой машиной.

В этот же момент полыхнуло. Земля дрогнула. Все залил ярчайший свет.

Подчиняясь выработанным за годы военной службы рефлексам, я прыгнул в сторону от дороги, упал на обочину, как можно сильнее вжался в землю. Успела промелькнуть слабая надежда, что обойдется. За надеждой пришел страх. Все внутри сжалось. Дичайший ужас пробрал меня от головы до пят. Я всеми поджилками ощутил, как на меня движется то, с чем совладать я не в силах. Никто не в силах.

Свет. И огонь.

Меня легко сорвало, подхватило, будто тряпичную куклу и бросило куда-то в сторону. Куда - не знаю, потому что глаз не открывал. Боялся увидеть, воочию узреть кошмар настигнувший меня.

Все что оставалось - ждать удара. Несколько секунд беспорядочного полета растянулись в вечность. Затем – боль. Резкие пронзительные вспышки от каждой встречи с возникающими препятствиями. Я не выдержал и открыл глаза, чтобы увидеть, как мое изломанное тело встречает земля…

Я не умер. Не до конца. В какой-то момент смог хрипло, превозмогая огонь в груди, протолкнуть глоток воздуха в легкие.

Меня зашвырнуло куда-то в заросли у дороги. Деревья беспокойно ходили ходуном. С них сыпались ветки и листья.

Звуков не слышал, их заглушал гул в голове. Приливными волнами накатывала боль. Ощущение было такое, что меня перемололо в жерновах. Все пульсировало, и виделось в дальнейшем яркими эпизодическими вспышками…

Я открыл глаза.

Сколько я уже так лежу? Но еще живой. Вернее, доживающий. Земля словно горит подо мной. Или это я горю?

В какой-то момент показалось, что слышу рокот мотора, приглушенные крики. Они зовут меня. Но я не в силах отозваться. Дышу с трудом. И маски нет. Хотя какой с нее теперь толк? Сколько же еще будет длиться моя агония?

Меня кто-то тащил. Подхватив подмышками, тянул сквозь поредевшие заросли лесопосадки. Некто облаченный в общевойсковой защитный комплект (ОЗК). Я мычал от боли, но был не способен воспротивиться такой грубой транспортировке. Точно несколько раз вырубался. Сознание вспыхивало и гасло, как затухающий уголек под порывами ветра. Вот меня тянут по луговой траве. А вот мы уже на морском берегу. Все, кажется, приехали.

Мучитель (или благодетель?) привалил меня к высокому прибрежному камню, совсем близко к кромке воды. Слышался тихий шум, набегающих волн. Я и не заметил, как гул в голове отошел на второй план, вернулись звуки, а с ними и насыщенность, полнота происходящего. Близился вечер. Как же долго я пролежал в той роще?

- Говорил я, не надо вам сюда. - Человек в ОЗК присел рядом, приблизил лицо, скрытое маской противогаза, словно разглядывая меня, и за мутными линзами я увидел знакомый пронзительный взгляд.

- Кто ты? – с превеликим трудом выдавил я сквозь спекшиеся губы.

- Всего лишь бродяга, которых стало множество с началом войны, - повторил он мои недавние мысли о нем.

Это похоже на предсмертный бред. Хотя как сейчас понять?

- Парни спаслись?

- Да, завели машину, пытались найти тебя. Но куда там? Я и то едва отыскал, - ответил одинокий путник.

Я поднял руку, которая была какой-то чужой, онемевшей, похлопал себя по груди, неспособный самостоятельно залезть во внутренний карман кителя. Попутно обратил внимание на отсутствие «разгрузки» и автомата. Видимо незнакомец бросил их, чтобы не тащить лишний вес. Куда они мне теперь? Для меня война закончилась…

Бродяга правильно понял мой жест, залез в карман и выудил оттуда военный билет Вальки Петрова.

- Передай весточку его родным, если сможешь, - прохрипел я, сглотнул сухой ком в горле, закашлялся.

Он покрутил в руках документ, словно раздумывая.

- А твоим? - спросил, все же пряча военный билет в подсумок на ремне.

- Нет у меня никого. Всех война прибрала.

Путник несколько мгновений смотрел, как я борюсь с рвущим меня на части надсадным кашлем, после чего поднялся.

- Прощай, воин.

Я не смог ответить вслух, боль накатила, а когда он скрылся из вида, схлынула, как те волны, что набегали на берег у моих стоп.

Прощай так прощай. У меня еще есть немного времени. Даже если все это бред умирающего, то весьма недурной. Вид-то какой, прав был Серега, бери и картины пиши.

Крылья закатной тени охватили облачные разводы, подкрасив их по краям, сияющим ореолом и словно подсветив изнутри сами облака. Солнце медленно тянулось к ребристой полосе горизонта, окрашивая небо оттенками багрового и заливая морскую поверхность пламенным его отражением. Там где небеса и море сходились, дневное светило размывало некогда незыблемую границу и на короткое время своего заката сливало несоединимое, сплетая нитями света мир воедино. И небо было у меня под ногами. И море переливалось у меня над головой.

Ночное дежурство

(история Палача)

Марк был сегодня не в духе. Точнее, «не в духе» это его обыденное, повседневное состояние, но сегодня он отчего-то пребывал в особо мрачном настроении. Сам не знал, отчего конкретно: может потому, что выпала очередь его отряда заступать на дежурство; возможно по причине того, что с Периметра приходили тревожные вести о необычно повышенной активности мародеров; а может от того, что группы выдвигались со средствами усиления. Вероятней же, из-за всего сразу.

И это его муторное состояние души аукалось всем окружающим – ответы на вопросы звучали раздражительнее, подначки товарищей были злее. Марк и в обычные дни не прочь был поддеть приятелей, но сегодня разошелся не на шутку, чем в свою очередь выводил из себя командира – Балу.

Чего стоила выходка с автоматом Михея, бритоголового бородатого мужика уважительных габаритов, чьего резкого норова побаивались многие общинники. Балу подобное отношение со стороны коллектива видел и держал Михея поближе, порой делая ему незначительные поблажки, но требуя строго соблюдения иерархии. Михей, конечно, охотно своим положением пользовался, иногда теряя всякую осторожность. Как сегодня, например.

Балу поручил ему присмотреть за припасами группы, пока отряды ожидали приказа на выступление. Михей же трактовал задачу по своему и нагло улегся спать прямо в повозке. И ему бы легко сошло с рук подобное пренебрежение обязанностями. А что? Они на территории общины, практически в жилой зоне, вон бойцы отряда прощаются со своими семейными, уходя на недельную смену. К тому же командир не видит, а раз не видит, значит, ничего и не было!

Так бы тихо - мирно все и сложилось, если бы не Марк, которого черт дернул идти мимо ряда телег, а из одной в это время донеслись раскаты сочного храпа. Стоит сказать, что на беду Михея Марк его не боялся. Если совсем точно, то не была пока установлена личность, перед которой Марк бы спасовал. Отчего его многие уважали, но также и не любили, так как это порой выходил всем окружающим боком…

Все уже было готово к выходу - вещи собраны, наличие личного состава проверено, задачи отрядам поставлены, - когда от линии повозок прибежал разъяренный Михей и с ходу налетел на Марка. Завязалась драка, после обмена несколькими ударами, перешедшая в борьбу. Марку не удалось вырваться из крепкой хватки Михея и оба покатились по пыльной земле.

- Что за бардак? – на шум явился Балу, быстро оценил ситуацию. Последовала команда: - Отставить! – которая была проигнорирована. Тогда несколько отрядовцев подскочили к злобно рычащему клубку из двух тел и растащили изрядно помятых к тому времени оппонентов. Встряхнули, подняли на ноги и поставили перед командиром на безопасном расстоянии друг от друга.

- Какого черта вы тут устроили? – сквозь зубы процедил Балу, проявляя чудеса терпения.

- Автомат мой где, гниленышь? – Михей вновь попытался кинуться на Марка, словно вопрос командира был равносилен команде «фас!», но пара отрядовцев, стоявших рядом, удержала его на месте.

- Крепче спи на посту, мудила, - коротко бросил Марк, явно уже взяв себя в руки и спокойно сбивая пыль с рукавов куртки. Шапка его валялась на земле, представляя на всеобщее обозрение длинный узкий шрам, рассекающий короткостриженую голову владельца ото лба до затылка.

- Да я тебя…

- Молчать! – рявкнул Балу. – Понятно все с вами, устроили тут цирк на потеху всей общине. Теперь неделями будут вспоминать какой бардак в группе Балу… Но вы, ребята, не расстраивайтесь, я «добро» помню. Будете у меня теперь вне очереди на ночное дежурство заступать, пока на городской аэропорт не сядет первый пассажирский лайнер, а этого, как вы должны понимать, еще о-очень долго не случится. На нашем веку уж точно, - при этих словах по кругу выстроившихся отрядовцев пробежали ироничные смешки. Но это было еще не все. – Всегда вместе. Вдвоем. На дальний НП (наблюдательный пункт), начиная с сегодняшней ночи, - добил командир провинившихся бойцов.

- Да они же перебьют там друг друга, - влез кто-то из строя.

- Вот и славно, мне не придется кулаки о них сбивать, - парировал Балу. – А теперь, Марк, верни Михею оружие.

- Под тентом, на углу правого и переднего бортов телеги, - спокойно ответил тот, но при этом едва заметно качал головой, тем самым, выражая недовольство решением командира. Поднял шапку, отряхнул и вернул на место, как обычно, подкатив края.

Михей хотел было выдать очередную порцию ругательств, но его пыл оборвал Балу:

- А ты, еще раз попадешься спящим на посту - вылетишь из отряда. И из ополчения, вероятно, тоже.

- Мы ж на базе, командир, что тут вообще может случиться? - попытался хоть как-то оправдаться Михей.

- Какой-нибудь спящий на посту караульный может оружие пролюбить, например! – по новой распалился Балу. И уже обращаясь ко всей группе: - Ну чего встали? Тоже заснули? Приказ получили, грузимся и отправляемся. Остальные отряды уже выдвинулись, а мы тут все коту причиндалы тянем!

Дождавшись пока все отойдут, к командиру приблизился Марк.

- Такими темпами он тебе на голову залезет и ножки свесит, - тихо произнес он.

- Ты берега-то совсем не путай, пришлый, командовать меня учить, - практически прошипел Балу.

- Хороший командир не отмахнется от дельного совета, - пожал плечами Марк, которого, похоже, совсем не задело брошенное в явно уничижительном ключе слово «пришлый».

- Иди-ка ты лучше с остальными к убытию готовься, тебе еще всю ночь в компании Михея провести придется, - почти по-отечески ласково посоветовал Балу, готовый взорваться, будто паровой котел.

Те, кто издали видел их короткую беседу, лишь сокрушались недальновидности Марка. В общине без году неделя, а ведет себя очень уж дерзко. Что стоит промолчать иной раз, несмотря на крутой нрав, вместо того чтобы портить настроение командиру? Ведь плохое настроение командира – плохое настроение всего отряда.

Дежурство, определенно, обещало быть «веселым».

Балу свое слово сдержал. Вот уже третью ночь подряд Марк и Михей бдели на первом наблюдательном пункте. Как и другие НП этот, ко всему прочему, являлся первой линией обороны опорного пункта. Укреплена позиция была слабо и представляла собой угловую квартиру в многоэтажном здании, позволяющую держать под непрерывным обзором значительную территорию, в том числе несколько опасных направлений возможной атаки. Чаще всего пост использовался для того, чтобы предупредительным огнем отогнать малочисленную группу мародеров, подобравшуюся слишком близко к Периметру. Гораздо реже - для раннего предупреждения о приближении крупных сил противника. В таком случае наблюдатели незаметно отходили на более подготовленные оборонительные точки, находящиеся ближе к ядру опорника. Но такое случалось крайне редко. Слишком разрозненны и слабо вооружены были банды «мусорщиков», чтобы пытаться атаковать хорошо организованную многочисленную общину. Другие же очаги цивилизации бессмысленной резне предпочитали взаимовыгодную торговлю.

Сидели молча, каждый на своей половине помещения. Обменивались разве что косыми взглядами, да и то, только когда были вынуждены действовать сообща, покидая или заступая на пост во время смены. И если Марк переносил неприязненное молчание вполне сносно, посвящая время наблюдению за окрестностями, то Михей откровенно маялся. Ночные дежурства казались ему всегда самыми долгими. Раньше, когда заступать в ночь приходилось гораздо реже, по определенному графику, он предпочитал коротать время за пустой болтовней с напарниками. Но теперь этого сделать не удавалось, и Михей готов был на стены лезть от скуки. Пару раз он уже порывался первым начать разговор, но только набирал в грудь воздух, чтобы «закинуть удочку», как тут же тяжело спускал его сквозь крепко стиснутые зубы. В голову сами собой лезли воспоминания об их с Марком стычке и ничего кроме ругательств в адрес компаньона на язык не просилось.

Хм, удивительная сдержанность, - поймал себя на мысли Михей. Никому другому он подобного поступка бы точно не спустил и давно, еще в первую ночь, поставил бы оппонента на место. Но что-то внутри останавливало лишний раз связываться с этим типом, который появился в общине полгода назад. Тем более, когда вокруг никого, кто мог бы растащить их по разным углам. «Что это? – спросил сам у себя Михей, пораженный внезапно возникшей догадкой. – Страх? Э, нет, друг, так не пойдет».

- Где отметину получил? – небрежно бросил он.

Марк перестал поглаживать кончиками пальцев полоску шрама на лбу, что он делал регулярно, видимо по старой привычке, и повернулся к внезапно нарушившему трехдневное молчание компаньону. В темноте, разгоняемой лишь бледным светом луны, трудно было разобрать выражение его лица, но Михей догадался, что там удивление вперемешку с раздумьем, стоит ли отвечать на заданный вопрос или просто отбрить непрошеного собеседника одной из своих острых шуток.

- Чего молчишь? Или как башкой ударился, подвисать стал? – сам пошел напролом Михей, загоняя при этом как можно глубже вздыбившиеся инстинкты, подсказывающие, что он ступил к самому краю. Ну, нет, терпеть слабости он не привык, ни от себя, ни от окружающих. И если других Михей с удовольствием за эти слабости цеплял, бил в них, то себя заставлял встречаться с ними лицом к лицу.

Со стороны напарника, - или оппонента, это как посмотреть, - раздался тихий смешок. Он медленно, словно тягучая вода изменил положение, попав в густую тень и став менее различимым.

- Думаю, тебе стоит заняться тем, для чего нас сюда поставили: слушать и наблюдать.

- А ты че правильный-то такой?

- Башкой ударился и просветлел сознанием, - судя по тону, Марк откровенно над ним издевался.

Михей все-таки вспылил, рука скользнула к автомату, и движение оказалось слишком резким, чтобы его можно было списать на желание просто поправить неудобно висевшее оружие. Марк не шелохнулся, похоже, с интересом наблюдая за его дальнейшими действиями. Причем взгляд его был физически ощутим, так голодный удав смотрит на мысленно уже переваренного кролика. Это подействовало на Михея, будто ушат холодной воды.

- Что. С тобой. Не так? – Чеканя слова, задался вопросом он, все-таки поправил автомат, чтобы хоть как-то оправдать свои телодвижения, и задумчиво повернулся к окну, через которое вел наблюдение. Эмоции еще бушевали внутри, но дураком он не был, чувствуя в ситуации непонятный подвох.

Марк разочарованно выдохнул и продолжил наблюдение. Комната вновь погрузилась в тягостную тишину.

Через полчаса он сам нарушил молчание.

- В высотке кто-то есть.

- Чего?

- Говорю, в Колокольне кто-то шоркается.

- Быть такого не может, - недоверчиво пробормотал Михей. Личная неприязнь разом была отодвинута на задний план. Он подошел и хотел приблизиться к самой оконной раме с чудом уцелевшим стеклом, но Марк аккуратным движением руки, можно сказать одними пальцами остановил его.

- Не стоит создавать лишней суеты, на случай если за нами тоже наблюдают, - пояснил он, сам при этом оставаясь в глубокой тени.

Михей счел аргумент разумным, и светить харей в самом окне не стал, внимательно всмотревшись в одинокий шпиль бизнес-центра, нависающий над городом как та колокольня над селом – отсюда и устоявшееся название среди обитателей города.

- Ничего не вижу. Да и быть того не может, там заминировано все с прошлого раза, как ее залетная банда оседлать пыталась. Наши парни расстарались - шагу не ступишь, чтобы ногу не оторвало.

- А что было в прошлый раз?

- Придурки какие-то посчитали хорошей идеей забраться на самую высоту и взять под огневой контроль подходы к «опорнику». Думали пошугают пару дней, а потом смогут срубить откуп с «перепуганных» общинников. Да только не знали они реального положения дел. Местных-то мы давно отучили в наших краях беспределить. А эти непуганые какие-то оказались, отмороженные. Из общины подошло подкрепление, обложили уже все подходы к Колокольне, предложили этим дятлам сдаться, а те, ни в какую. Штурмовать мы их ясно дело не стали, народа тогда и так не хватало, чтобы еще класть его на зачистке здания. Да и спецов у нас под это дело заточенных маловато. Зато миномет-восьмидесятка с горячих времен остался. Вот с него и дали этим ухарям прикурить. Только тогда они поняли, что их деловой проект накрылся медным тазом так и не успев окупиться, выкинули оружие в окна и вышли сдаваться.

- А чего сами здание не заняли?

- К нему удобных подходов нет. Видишь, как оно стоит в отрыве от других строений? Да, как наблюдательный пост не плох, но часовые сразу оказываются в ловушке.

- Дыры с тех времен остались? – уточнил Марк, указав на проломы в стенах высотки, явно не предусмотренные строительным планом.

- Ага, - довольно ухмыльнулся Михей. – И с тех пор наши умельцы там так взрывчаткой все обложили, что хрен кто проскочит.

- Какой-то хрен все-таки проскочил, и, скорее всего, даже не один.

- Откуда такая уверенность?

- Всполох видел, - пояснил Марк. – Очень слабый, будто прикурил кто-то, прикрывая огонь ладонью.

- Может закемарил? Там же ни черта не разглядишь, а ночью сам знаешь, какие фокусы зрение исполняет, особенно если долго во что-то всматриваться… - Михей все еще испытывал сомнения по поводу сказанного напарником. И дело было не столько в их конфликте, сколько в том, что, если положиться только на слова Марка, придется брать на себя ответственность, докладывать Балу, который, скорее всего, вышлет разведку. А если те сунутся в Колокольню и ничего не найдут? Это ж, какой позор потом будет перед всеми?

- Час назад то же самое было. Я специально засекал, - спокойно пояснил Марк.

- И ты мне не сказал?

- Надо было проверить. Теперь говорю, - устало вздохнул напарник.

- Все-таки как-то надо проверить, удостовериться… - продолжал дуть на воду Михей.

- Ну, выйди на крышу, помаши им. Пусть ребята не боятся за свой сон, знают, что мы их стережем.

- Сам, что-нибудь придумай раз умный такой!

- А мне и не надо, я знаю, что видел.

Михей глухо выругался, поминая Балу, который поставил его в пару с этим упрямцем.

- Ты настолько уверен в системе минирования высотки? – спросил Марк.

- Настоящие профи ставили, бывшие военные взрывники, ты их знаешь, Серый и Чека из разведки.

- Видел я профи и получше, - с сомнением протянул напарник, отвернувшись и обдумывая ситуацию. - Короче, давай рацию, я сам свяжусь с Балу.

- Ага, чтобы я потом с тобой тут на всю жизнь прописался? Хрена! – возмутился Михей и полез за радиостанцией в карман разгрузки. – Лучше я сам с ним поговорю.

- Ну, давай, - хмыкнул Марк. – Я тогда заберусь на чердак и оттуда понаблюдаю. А ты не забывай и по сторонам поглядывать.

- Поучи папу детей делать, умник, - ощетинился Михей.

Марк направился к выходу из комнаты, но на пороге остановился, порылся в одном из множества карманов разгрузочного жилета и что-то оттуда достал.

- Раз пошли такие пляски… - с этими словами он кинул небольшой тряпичный сверток Михею.

Тот чудом поймал его в темноте, нащупал пальцами твердый металл под тканью, развернул тряпицу и поднес к льющемуся сквозь окно тусклому свету.

- Ах ты, хмырь хитрожопый, ударник из затвора вытянул! – вспыхнул он, поняв причину странного спокойствия Марка.

- Прибереги комплименты до моего возвращения, - тихо рассмеялся напарник и покинул помещение.

- Птенец-один вызывает Ворона. Птенец-один вызывает Ворона, - захрипела рация на столе.

Балу прервал беседу с Монголом, командиром отделения разведки, взял микрофон и зажал тангенту связи:

- Ворон на связи.

- У нас, возможно, гости в Колокольне, - сходу доложила радиостанция голосом Михея.

Балу удивленно вскинул брови, коротко глянул на Монгола, но тот всем видом показал, что не располагает информацией.

- Конкретней, - потребовал глава отряда.

- А конкретики нет. Напарник видел подозрительные всполохи, повторившиеся с периодичностью в час. Больше ничего. В округе тоже на первый взгляд спокойно.

- Вы там спите на посту что ли? Больше твоему напарнику ничего не привиделось?

- Нет и… нет, - коротко ответил Михей.

- Ладно, разберемся. Внимательно!

- Принял.

Балу положил микрофон и посмотрел на разведчика.

- Ну, что скажешь?

- Мои ничего не докладывали, хотя проверяли высотку несколько часов назад.

-Уверен?

- Балу, сколько мы с тобой знакомы? Я за своих парней ручаюсь.

- Ладно-ладно, это я так, хм…

- А кто там, на дальнем энпэ?

- Михей и Марк.

- Марк? Насколько я знаю, он не паникер, - вспомнил Монгол.

- Да, только чересчур правильный. - Балу скривился, как от зубной боли. – И лезет вечно, куда не следует.

- Думаешь, доложит, если не проверить?

- Этот может. Но, если проверим, и там ничего не будет, пойдет-ка этот пришлый нахрен из отряда. Что-то устал я терпеть его выходки.

- Не слишком круто? – засомневался разведчик.

- Я изначально к себе его брать не хотел, не чисто с ним что-то. Но, начальство сказало надо, пришлось зачислять. Но ничего, теперь будет повод сплавить его куда-нибудь, - пояснил Балу.

- Дело твое. Может усилить посты?

- Да не надо, пусть отдыхает народ. Итак, у всех хронический недосып из-за переизбытка смен. Вряд ли там что-то серьезное, - сказал Балу. - В общем, подымай своих ребят, пусть выдвигаются к Колокольне, проверят там все. А я пока маякну Михею, чтоб стрельбу не подняли.

- Сделаем, - кивнул Монгол. Поднялся и вышел из кабинета командира. Прошел по длинному коридору, минул несколько запертых помещений. Возле одной из дверей остановился и без стука открыл ее. Внутри было тесно и душно. На двухъярусных кроватях, сдвинутых к стенам, чтобы оставить хоть немного свободного пространства, храпело полдесятка рыл. Все они были одеты в поистершийся городской камуфляж, оружие и снаряжение лежали прямо под их кроватями.

Монгол огляделся в поисках нужных бойцов, нашел Серого и Чеку, отвечающих за проверку высотки, и тряхнул их кровать. Те недовольно заворчали, но глаза продрали сразу.

- Подъем, дамы! Есть дело первостепенной важности. Две минуты на сборы, - сходу «обрадовал» их Монгол и вышел в коридор.

По истечении указанного срока все еще помятые, со следами недавнего сна на лице, но полностью экипированные разведчики стояли перед командиром.

- Колокольню сегодня проверяли?

- Да, мы же докладывали, - ответил за обоих Серый. – Все в норме было. Минные ловушки и «сигналки» на месте. Следов нет.

- А что стряслось-то? – поинтересовался Чека.

- Пока ничего серьезного. Дальний энпэ доложился о возможной активности в высотке…

- Да быть того не может! – возмутился Серый.

- Может-не может, ваше дело проверить. Тщательно, - с упором на последнее слово, произнес Монгол. – В общем, жду доклада. Наблюдателей предупредили о вашем проходе. За дело!

Командир развернулся и отправился в обратную сторону.

- Я говорил, надо лучше все проверить, - упрекнул компаньона Чека, когда Монгол скрылся за дверью кабинета Балу.

- Да кто там будет лазить? – тихо возмутился Серый. – Тут в округе из мародеров три с половиной калеки остались. И что-то я сомневаюсь, что среди них чудесным образом найдутся подготовленные саперы.

- Ну, приказ получен, надо идти, - пожал плечами Чека.

- Еще мы из-за обделавших штаны часовых не бегали…

- Ладно, пошли уже. Быстрее сходим, может, подремать еще успеем, когда вернемся.

Михей вел наблюдение, периодически переходя от одного окна к другому и стараясь при этом оставаться в глубокой тени. Несмотря на безмолвие ночи, он всем своим существом ощущал какое-то необъяснимое напряжение, повисшее в воздухе. Что-то заставляло его нервно проверять на месте ли оружие, магазины в карманах «разгрузки», включена ли рация.

Раздались несколько коротких автоматных очередей вдали, вынудив Михея застыть на месте и вслушаться в звуки погруженного во мрак города. Но нет, далее вновь – тишина. Видимо, на каком-то из соседних опорников отогнали непрошенных гостей, привычное дело. Но отчего ж так муторно на душе?

Внизу, на патрульной тропе, со стороны опорного пункта показались две вооруженные фигуры.

Михей взял рацию и назвал пароль. Динамик выдал отзыв голосом Серого.

«Верно», - подумал про себя наблюдатель, следя, как двое разведчиков прошествовали мимо НП, пересекли перекресток и скрылись за одним из зданий, окружающих небольшой сквер вокруг Колокольни. На всякий случай, Михей посмотрел за теми окнами высотки, на которые ему указывал Марк, но никаких признаков чужаков не обнаружил.

Снова донеслись звуки выстрелов. Это уже не было похоже на предупредительный огонь. Скорее на короткую, но достаточно интенсивную перестрелку.

- Что ж у вас там происходит? – пробормотал Михей настороженно и начал предельно внимательно сканировать взглядом окрестности за окном. Это его и спасло. Краем глаза он успел заметить пламенный всполох на крыше одного из домов, которые располагались несколько особняком. У Михея не оставалось ни единой секунды на размышления, сработали инстинкты. Он кинулся прочь из комнаты и даже успел пересечь короткий коридор, ведущий к выходу в подъезд. На пороге столкнулся с Марком, который возвращался с чердака.

Там же их настиг взрыв. Мощный толчок в спину, оглушающий удар по барабанным перепонкам. Михей влетел в напарника и, провожаемые из квартиры огненной волной, они кубарем покатились вниз по лестничному маршу.

Уши плотно заложил назойливый писк, голова понеслась кругом, поэтому приземление и последующие события сохранились смутным болезненным комом воспоминаний.

Спина горела, он чувствовал нестерпимый жар и удары Марка, сбивающего пламя со снаряжения. Когда напарнику это, наконец, удалось, он схватил Михея за разгрузочный жилет и потащил куда-то вглубь здания, уводя прочь с лестничной площадки. Тот едва перебирал ногами, пытался что-то протестующе мычать, но Марк не обращал на него внимания и тащил вперед. Найдя достаточно сносное укрытие в одной из квартир, напарник пихнул Михея в ближний угол. От резкого удара о пол в голове застучал морской колокол, и пострадавший едва не взвыл. Марк вовремя зажал ему рот ладонью и приложил палец к своим губам, призывая утихнуть. Михей справился с вспышкой боли и согласно моргнул, чувствуя, как на лбу выступил пот от чрезмерного напряжения. Напарник повернулся в сторону выхода из помещения и склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то. К чему – Михей сказать не мог, так как уши до сих пор отходили от последствий близкого взрыва и слышать он мог разве что собственное тяжелое дыхание, да и то, доносящееся, будто сквозь толщу воды. Марку, похоже, повезло больше и последствия обстрела наблюдательного пункта отразились на нем не так явно. Он повернулся к Михею, повторил жест, требующий тишины, удобнее перехватил автомат и украдкой направился к выходу.

Оставшись в одиночестве, Михей постарался собраться с мыслями. Частично это удалось. Так, оружие на грудь, ствол на дверной проем, переводчик огня вниз до отметки автоматической стрельбы. Есть!

Он перевел дух, чувствуя, как едва не сорвался в крутое пике потери сознания. «Не время. Сейчас не время» - приговаривал наблюдатель про себя, ощущая, что даже внутренний голос звучит как-то приглушенно.

Абсолютно ничего не происходило. Сказать сколько минут (часов?) прошло точно, Михей бы не решился. Все его силы уходили на то, чтобы оставаться в чувствах и продолжать контролировать вход в комнату.

Сквозь звенящую пелену донеслись два коротких хлопка. Похоже, выстрелы. Сразу за ними еще пара. Ага, слух прорезается, уже неплохо. Но что там происходит? Не Марка случаем помножили на ноль? Тогда долго ли ждать появления гостей на пороге?

И как же много усилий необходимо прилагать, чтобы не отключиться! Силы на пределе. Нервы тоже. Вот-вот в помещение может ворваться кто угодно, а он, откровенно говоря, не в самой лучшей форме. Палец то и дело соскальзывает на спусковой крючок, голова норовит склониться, а реальность угаснуть…

По ощущениям прошла секунда, может две. Михей только устало прикрыл глаза, а когда распахнул, то увидел, что над ним склонился темный силуэт. Дернулся всем корпусом, пытаясь перенацелить автомат на внезапно появившегося «гостя». Но рука того перехватила оружие на полпути.

- Очухался? – пробился сквозь вату голос Марка.

Михей сосредоточил взгляд и понял, что это действительно его напарник.

- Не совсем, - глухо ответил он. – Что там было?

- Незваные личности на банкет пожаловали.

- Кто такие?

- Без понятия.

- А чем… чем по нам зарядили?

- «Шмель», возможно, - Марк пожал плечами и потянул пострадавшего компаньона за руку. - Поднимайся, надо уходить, пока они своих людей не хватились.

- Тут ты прав.

При помощи напарника Михей встал на ноги. В голове тут же началась карусель, и его вырвало прямо под ноги Марку.

- Мог бы просто спасибо сказать, - хмыкнул тот и топнул запачканной ногой, стряхивая капли с ботинка. Затем ободряюще похлопал согнувшегося Михея по спине, чем вызвал у него новый приступ тошноты. – Ох, прости, я думал, ты уже закончил.

- Пошел ты… - дрожащим голосом отозвался Михей. Опустошив желудок, он почувствовал некоторое облегчение и осмелился выпрямиться. В глазах перестало двоиться, а шум в ушах несколько стих. Его заменил грохот взрывов и непрерывный перестук стрелкового оружия где-то на городских улицах, совсем неподалеку. – Это еще что?

- Не знаю. Связь есть?

Михей, спохватившись, полез в карман разгрузки и вытащил рацию. Ее корпус оказался серьезно поврежден, видимо, не перенес ударов о ступени, когда они с напарником кувыркались вниз по лестнице. Попытка включить устройство и выйти на связь с командованием окончилась ничем.

- Понятно, - произнес Марк. – Значит, топаем наобум. Пошли.

Он сорвался к выходу из квартиры. Михей вынул целую батарейку из рации, спрятал в разгрузку, само устройство забросил в темный угол и со всей возможной скоростью поплелся за Марком, все же чувствуя, как временами накатывают слабость и тошнота. Да, нехило его зацепило.

На лестничной площадке лежали два тела. Один нападавший был убит на ступенях самой лестницы, когда поднимался на следующий этаж, а второй у основания пролета. Судя по расположению, Марк дождался пока они выйдут на одну линию, повернувшись к нему спиной и полубоком, и быстро помножил на ноль обоих, даже не выходя из квартиры.

Михей остановился у ближнего, перевернул и, как мог в тусклом лунном свете, пробивающемся в широкие окна подъезда, осмотрел. В глаза бросилось отсутствие видимого снаряжения, латки на старой кожаной куртке, которая была явно не по размеру владельцу, заросшее бородой лицо, из вооружения - обрез. Михей похлопал по карманам куртки и нащупал там запасные патроны. Потрошить не стал – ни к чему. Второй, судя по беглому осмотру, не сильно от своего компаньона отличался.

- Оборванцы какие-то, - подвел итог Михей. Взгляд упал на рукав убитого. Он схватил его за плечо и подтянул ближе к окну, внимательно всматриваясь в криво нашитые на рукав лоскуты ткани, образующие крест. – Да это же Черные Кресты, крупная банда Кировского района. У них главный, как его… Плотник! Но мы их давно отвадили к нашему Периметру соваться.

- У них на вооружении есть минометы? – спросил Марк, до этого молча следивший за его манипуляциями.

- Откуда? Глянь на них, - презрительно фыркнул Михей. – Хорошо снаряжены у Крестов только сам Плотник и его ближайшее окружение, костяк банды. Остальные – по остаточному принципу. И чего они к нам сунулись? Совсем мозги потеряли?

- Либо сговорились с другими группами и решили взяться за общину всерьез, либо нашли иных крепких союзников, - предположил Марк. – Слышишь? Это явно не из обрезов работают. Тут калибр покрупнее будет…

- Да, и, похоже, боеприпасов они не жалеют.

- Вот именно, - подтвердил напарник Михея. – Ладно, идем. Нужно пробиваться к «опорнику», пока нас здесь более внушительные ребята не пришли брать.

Озвучить это оказалось легче, чем сделать.

Во-первых, окрестности кишели разномастными группами, вооруженными и снаряженными кто во что горазд. Звуки боестолкновений доносились уже на протяжении значительного участка Периметра и эти команды, следуя указаниям невидимых координаторов, направлялись к местам стычек.

- Реально весь городской сброд стянули, - раздраженно произнес Михей, когда они наткнулись на очередной такой отряд и были вынуждены укрыться в канализационном провале. Его до сих пор одолевали приступы головокружения, но он держался, не желая становится обузой для напарника. – Это кто же такой деятельный, что смог собрать все банды воедино? Они же чуть что готовы друг другу в глотки вцепиться, а тут все вместе действуют…

Марк оставил реплику без ответа, но на лице его читалась тревога.

Во-вторых, когда они, наконец, смогли продолжить путь и добраться до опорника, как оборонительного объекта его уже не существовало. Укрепленное готовое выдержать серьезный по нынешним меркам натиск здание превратилось в груду дымящихся камней.

За происходящим у опорника Михей и Марк наблюдали издали, выбрав в качестве укрытия небольшой магазинчик на торце типовой пятиэтажки. Узел обороны окружили несколько бандитских групп. Близко к разрушенному зданию они подбираться опасались, так как из-под завалов на любое замеченное движение раздавались редкие, но опасные очереди крупнокалиберного пулемета, приданного отряду в качестве средства усиления.

- Что делать будем? – как-то даже растерянно спросил Михей.

- Здесь мы ничем не поможем.

- Но там же кто-то из наших еще живой…

- Это дело времени.

Словно в подтверждение слов Марка в рядах нападающих наметилось оживление. Видимо кому-то из организаторов всего этого ночного предприятия надоела внеплановая пробуксовка. К основной массе городского сброда присоединилась тройка хорошо экипированных бойцов. Даже в ночи было заметно их на порядок лучшее обмундирование и унифицированное вооружение.

- Это не местные, - успел обронить Михей, прежде чем один из чужаков вскинул трубу гранатомета на плечо и одним точным выстрелом подавил импровизированную огневую точку обороняющихся.

Михей глухо выругался. Марк оставался сдержан и внимательно наблюдал.

Нападавшие, тем временем, добровольно-принудительным порядком отправили одного из местных мародеров проверить результат стрельбы. «Волонтер» двигался сперва с опаской, но с каждым шагом, приближающим его к месту, откуда минуту назад велся смертоносный пулеметный огонь, смелее. Подойдя к раскуроченной огневой точке, он просигналил, что угроза устранена. Тройка профессионалов (а это действительно были опытные бойцы, тут сомнений никаких не возникало) тут же принялась раздавать команды и небольшими партиями отправлять «мясо» в сторону Периметра. Судя по изменению в звучании боевых действий, основная точка воздействия переместилась уже туда.

Марк отстранился от небольшого оконца и медленно опустился на пол. Глаза его блуждали по замусоренным углам помещения, а пальцы сдвинули шапку на затылок и нервно поглаживали давний рубец.

- Что расселся? – зашипел на него Михей. – Нам тоже к Периметру пробираться надо.

- Смысл?

- Что? Ополоумел? Или сдрейфил?

- Толку, от нас там сейчас? Связи нет, и если не попадемся мародерам, так свои же пристрелят, когда приблизимся. Но даже вдруг, случись такое чудо, и мы окажемся в рядах ополчения то, что? Ты видимо еще слишком хреново слышишь, но, судя по всему, минометы уже долбят по Периметру. А это значит, что участок, который держали два-три наших опорника, бандосы (или кто там ими руководит) расчистили и углубляют прорыв. Учитывая их численное и огневое превосходство, дело времени, когда они окончательно сомнут нашу оборону. - Марк выждал немного и добавил яда в голос: - А дальше за Периметром у нас что? Не жилой ли сектор? Нет, ну если ты, захолустный Рембо, стоишь десятка или даже двух вот этих умельцев в одинаковой форме или, может у тебя за пазухой спрятан сто двадцатый миномет, а к нему вагон снарядов где-то в штанах найдется, тогда вперед - действуй.

Михей выслушал эту отповедь, злобно посопел полминуты, а затем, видимо, приняв аргументы точно так же, как и напарник медленно осел на пол.

- У нас тоже есть чем ответить, - сделал попытку поспорить он.

- Ты про тот задохлый восемьдесят второй, которым вы по Колокольне лупили, чтобы шпану разогнать? Много к нему боекомплекта?

Михей снова раздраженно задышал, явно демонстрируя, что ответ отрицательный.

- А они, как видишь, снарядов не жалеют. Даже ручные гранатометы в ход пускают при необходимости. Это говорит о том, что ребята к нам пожаловали крученые и на раздачу «подарков» щедрые.

- Тогда, как действуем?

- Их артиллерию заткнуть надо. Этим мы уже хорошо поможем нашим на Периметре. Но сначала навестим корректировщиков.

- Думаешь, это они были в высотке?

- Уверен.

- Сомнительно как-то все…

- Сдрейфил? – усмехнулся Марк.

- А ты, я смотрю, осмелина выпил?

- С тобой поделиться?

- Себе оставь, чтоб я за спину свою не переживал.

Добраться до Колокольни оказалось проще, чем двигаться к Периметру. Основные силы противника уже были стянуты к основному рубежу обороны общинников, и на городских улицах стало свободнее. Если, кто и остался, то это были редкие группы тылового прикрытия и вероятные наблюдатели. Из-за предположительного наличия последних осторожности не теряли, соблюдали правила маскировки и страховали друг друга при пересечении открытых участков. Даже учитывая разномастный сброд, который удалось сосредоточить неизвестным организаторам в единый ударный кулак, вряд ли, такие предосторожности были лишними. Наверняка кто-то оставался позади основной массы атакующих мародеров и мотивировал их идти вперед, а не разбегаться при возникновении первого же серьезного препятствия.

Михей всю дорогу гадал, кто способен собрать непримиримые и враждующие между собой городские банды воедино. При возможности интересовался мнением Марка, но тот оставлял реплики напарника без ответа, предпочитая разговаривать только по делу.

Наконец, они достигли сквера вокруг высотки. Хотя от сквера осталось одно название. Все, что могло пригодиться в нехитром быту оставшихся городских обитателей, было давно выпилено, содрано и унесено в неизвестном направлении. Остался откровенно голый пустырь, с кучей пней, ям и кованых остовов обычной парковой атрибутики, вроде лавочек и невысоких ограждений. Луна уже опустилась к самому горизонту, и ее света не хватало, чтобы освещать брошенные людьми кварталы. Ночные тени сгустились и покрыли большую часть застройки. Но этого было явно недостаточно, чтобы стать надежным прикрытием двум вооруженным организмам, передвигающимся по открытому пространству.

Марк выругался, из-за укрытия разглядывая открывающийся пейзаж.

- Вот поэтому мы в Колокольню и не лезли, - покивал Михей. – Могила, если нечем все подходы перекрыть.

- Может, лучше подкинешь свежих идей, как нам к самому зданию подобраться?

- А нет идей.

- Предлагаешь сидеть и ждать пока наших окончательно размолотят?

Михей несколько секунд раздумывал, опустив взгляд, а когда поднял глаза и прямо посмотрел на Марка, тот понял, что напарник сейчас совершить какую-нибудь несусветную глупость.

- Ну, сиди, - буркнул Михей, перемахнул укрытие и, что было сил, рванул через сквер.

- Идиот, - выдохнул Марк и метнулся вслед за компаньоном. Иного выбора тот ему не оставил.

Удивительно, но три четверти пути им удалось преодолеть без проблем. Да, несмотря на дикий, выматывающий спринт, это была долгая пробежка. Каждый шаг делался, словно сквозь невероятно сгустившийся воздух, мгновения тянулись, не желая чередоваться с обыденной скоростью, каждый вдох ощущался последним. Ведь в любой момент по ним могут открыть беспощадный огонь, и тогда даже негде будет укрыться. Они как на ладони. Один неосторожно брошенный в их сторону взгляд… Но нет. Выстрелов не было, и пара общинников продолжала стремительно сокращать расстояние до цели.

- Хек! – Михей споткнулся обо что-то и кувырком покатился по земле. Проносившийся мимо Марк сбросил скорость, как совсем недавно в многоквартирном доме, схватил его за воротник и дернул за собой. Напарник захрипел передавленным горлом, но на ноги вскочил. Тишину распорола длинная автоматная очередь. Мир замер.

Разум быстро фиксировал входящие данные, обрабатывал внезапно возникшие переменные и, главное, очень хотел жить. Для этого стремительной вспышкой мобилизовал все, еще каким-то чудом незадействованные ресурсы. Секунды и так текшие в высшей степени медленно – застыли. Марк будто выпал во вневременной карман, который позволил ему оценить изменившуюся обстановку и принять необходимые решения.

Поставленные на паузу мгновения вновь запустили свой бег с утроенной скоростью, казалось, чтобы наверстать упущенное.

- В сторону! – Марк отпустил Михея, легким толчком придав ему импульс движения. Сам рванул в противоположном направлении. Новая очередь прошла прямо между ними. Резко петляя, Марк избежал еще одной встречи со вспарывающим воздух смертельным роем. Что там с напарником он даже не представлял. Резкий поворот, несколько шагов, еще один зигзаг и… стены высотки, вот они.

Марк ввалился на крыльцо главного входа, оказавшись под спасительным козырьком, где его не мог достать стрелок, засевший в Колокольне. Следом за ним в укрытие залетел Михей.

«Везучий, гад» - мельком отметил Марк, а вслух скомандовал:

- Внутрь. Вперед! – и указал на разбитые фасадные окна, сквозь которые просматривался погруженный во мрак вестибюль.

- Да там нами же все заминировано! – хрипло возмутился напарник, пытаясь отдышаться.

- А когда мы были на той стороне сквера, ты об этом не думал?! Сейчас нам сюда какой-нибудь подарок сверху перепадет, точно сдохнем. Пошли!

Марк первым заскочил в здание и отпрыгнул в сторону, уходя от возможного огня и занимая укрытие за ближайшей колонной. Михей, несколько неуклюже перебирая ногами то ли из-за чрезмерной усталости либо по причине вероятного повреждения во время падения, последовал за ним.

Огонь по ним никто не открыл. Что очень настораживало. Причин этому могло быть множество: от банальной нехватки людей до, вероятней всего, какой-нибудь заготовленной на пути пакости. Стоять и перебирать варианты можно долго, а тем временем, штурм Периметра продолжается. Минометы противника нет-нет, да и подают признаки жизни, подавляя очаги сопротивления общинников.

-Тыл твой, - коротко бросил Марк и направился к лестнице, ведущей на другие этажи, туда, где засели артиллерийские корректировщики, а так же, без сомнения, поджидающий их стрелок. Михей пристроился за ним, страхуя напарника.

До двери, за которой начинались лестничные марши, добрались без приключений. Стало практически непроглядно темно. Сюда еще добирались какие-то крохи света с улицы, что позволяло видеть обстановку хотя бы в общих чертах. В глухом лестничном коридоре и того не будет. Придется включать фонари, облегчая задачу в обнаружении пришельцев засевшему наверху дозорному.

Марк замер перед дверью.

- Здесь еще лестницы есть? – тихо спросил он напарника.

- Я откуда знаю? – прошипел Михей в ответ.

- Ты неоценимый помощник.

- Пошел ты!

- Да, ты мне тоже очень дорог, - нервно усмехнулся Марк. Лифтовые шахты заминированы стопроцентно. Другую лестницу впотьмах искать бесполезно – только время потеряют. Значит, сюда.

Он включил фонарь на оружии и аккуратно распахнул дверь, стараясь оставаться за ней на всем пути движения. Какое-никакое, а прикрытие. Первый лестничный пролет оказался пуст. Сразу за порогом в свете фонаря блеснула тонкая проволока. Проследив за ней, Марк обнаружил и гранату, к кольцу которой была приспособлена опасная нить. Растяжка! А почему не на открытие двери? Обманка?

Он стиснул зубы, костеря про себя все происходящее, еще раз внимательно осмотрел сам дверной проем, площадку перед лестничным пролетом, ступени вплоть до поворота на следующую секцию. Так и не обнаружив подвоха, предупредил Михея об опасности, осторожно переступил проволоку и медленно, контролируя каждый шаг, пошел наверх.

- Хреновая затея, - услышал он тихий бубнеж компаньона, следующего за ним.

Один этаж, второй, следующий. Еще спустя несколько маршей Марк понял, что вымотался за время этого подъема больше, чем за всю предыдущую ночь. Где же засада? Где мины и другие ловушки? Они должны быть! Неизвестный стрелок точно знает, что они здесь, внутри здания. И просто какая-то невероятная удача или чей-то тщательно подготовленный расчет позволили им забраться так далеко.

Перед очередной секцией ступеней Марк застыл, как вкопанный, понимая, что не хочет идти дальше. Совсем. Вообще. Ни под каким предлогом.

Михей напряженно ожидал пролетом ниже.

Ну же, соберись, мысленно успокаивал себя Марк. Все, нервы сдали? Или чуйка сработала? Стоять на месте нельзя. Стрелок мог вызвать помощь и из-за промедления они, вполне вероятно, будут зажаты на этой лестнице. Идти дальше? Тоже чревато. Выйти на этаж и попробовать найти другую лестницу? Как вариант. Да, так и сделаем. Но здесь он дальше точно не сунется…

Скорее всего, их нерешительность заставила стрелка, засевшего несколькими площадками выше, действовать. Марк на пределе слышимости зафиксировал шорох движения и резко, срабатывая на рефлексах, подался назад. Но было слишком поздно. Минная ловушка, закрепленная под перилами чуть выше по лестничному пролету, вспухла оглушительным взрывом. Его швырнуло на напарника, мгновенно выбивая дух.

«Пожалуй, в такой ситуации это лучший вариант», - как-то отстраненно успел подумать Марк, прежде чем выскользнул из липких объятий реальности.

Вернулся в сознание он слишком быстро и обнаружил себя валяющимся на нижних ступенях марша, словно брошенная тряпичная кукла. В воздухе густо висела пыль. Где-то ниже валялся один из автоматов, уцелевший фонарь, которого пусть и ограниченно, но освещал обстановку. Пошевелиться сил не было. Марк видел свои руки. Левая ладонь превратилась в размолотое мясо – ею он прикрыл лицо от взрыва. Правая выглядела целой. Даже пальцы, повинуясь мысленной команде, немного подергались.

Веки отяжелели. Кажется, он снова отключился. И опять ненадолго. Открыл глаза. Пыль успела немного осесть. Он увидел ноги обутые в крепкие берцы, которые, хрустя обильной каменной крошкой, прошествовали мимо. Марк чуть довернул голову и обнаружил, что организовавший засаду стрелок остановился в каком-то шаге от него, внимательно наблюдая, как на площадке возиться Михей, в тщетных попытках подняться. Стрелок не дал ему это сделать. Он вынул из набедренной кобуры пистолет и направил упрямому бедолаге в грудь. Марк заставил себя поднять уцелевшую руку и потянуться к врагу. Он должен был сделать хоть что-то! Михей все же приподнялся, но выстрел, прозвучавший, словно сквозь плотную вату, возникшую в ушах от близкого взрыва, оборвал его старания. Напарник упал, будто подрубленный, и больше не шевелился.

В этот момент рука Марка все же вцепилась в голень стрелка. Тот резко дернулся и обернулся, наводя ствол пистолета на возможную опасность. Но не узрел в раненном бойце таковой и успокоился.

Марк отпустил его ногу, оттолкнулся от ступеней, тяжело перевернулся на спину и вгляделся в черты лица скрытые глубокой тенью. Лицо самого Марка при этом стало прекрасно видно в свете фонаря, бьющего по низу.

- Вот так встреча, - до боли знакомым голосом протянул стрелок, убирая пистолет обратно в кобуру. Он достал из нагрудного кармана металлический портсигар, вытащил из него сигарету, которую привычным движением помял пальцами, и сунул в рот. Затем пришла очередь бензиновой зажигалки. Чиркнул искровым колесом и поднес возникший огонек ближе к лицу, чтобы прикурить.

- Демиург? – слабым голосом произнес Марк.

Тот, кого он назвал Демиургом, раскурил папиросу и довольно оскалился.

- Долго же мы тебя искали… Но на ловца и зверь бежит, да, Палач?

Оазис

- Пи-ить…

Путник побултыхал фляжку, слушая плеск оставшейся воды.

- Прости, друг, эта пара глотков – мои несколько километров пути, - с сожалением ответил владелец ёмкости и убрал ее обратно в чехол на поясе.

До предела обезвоженный, на вид буквально высохший бедолага ничего не ответил. Видимо, просьба о питье это все, на что хватило его сил. Немудрено. Выглядел он так, будто пролежал на этой дороге не один день: кожа на открытых участках лица и рук покраснела, растрескались, голова с сухими ломкими волосами больше походила на живое анатомическое пособие, дыхание было слабым, едва уловимым. От взгляда на беднягу становилось не по себе, так как через несколько дней странник, скорее всего, окажется в таком же положении. Только закончится вода и все – приехали.

Мутные глаза следили за тем, как более удачливый путешественник копается в его сумке. Пролежав долгое время на солнце, все вещи в рюкзаке нагрелись так, что обжигали руки даже сквозь плотные перчатки. Кое-что полезное найти удалось.

- Слушай, приятель, я не вор и не убийца. Поэтому возьму это, - он показал найденный в сумке моток шпагатной нити, - в обмен на это, - странник вложил ему в костлявую кисть пистолет, который выудил оттуда же, и расположил оружие так, что достаточно было одного движения указательным пальцем, чтобы прекратить мучения.

- Идёт? – уточнил он, заглядывая в его опустевшие, уже практически мертвые глаза. – По-моему, это честный договор.

Так и не дождавшись какого-либо ответа, он оставил бедолагу в одиночестве. Выпрямился, надвинул капюшон, пряча лицо от иссушающего зноя, и зашагал по дороге.

Пройти удалось довольно много, прежде чем за спиной раздался выстрел. Одиночка уже начал сомневаться, хватит ли у того сил надавить на спуск. Что ж, это лучший выход, нежели продолжать медленно запекаться под палящими лучами солнца. Надо принять к сведению. Фляжка показывает дно и, когда она окончательно опустеет, может не остаться иного выхода, кроме пули в висок.

Проклятое пекло… Подошвы ботинок горели, от раскаленной поверхности асфальта поднималось горячее марево, которое искажало пространство до самого горизонта. Дышать было тяжело, помимо рюкзака ещё и жара давила на плечи. Разум блуждал где-то на задворках реальности, оставив телу самому бессознательно брести в выбранном направлении.

Хочется пить. Но нельзя, воды слишком мало, нужно ее беречь. Можно потерпеть, пройти ещё немного, прежде чем позволить себе смочить губы, увлажнить рот и горло глотком нагретой жидкости.

Нужно продолжать идти.

Сознание отрешено, а тело послушно бредёт вперёд. Силы ещё есть, но надежда… с ней все гораздо хуже. Оттого и разум витает вдали от окружающего мира, так меньше шансов слететь с катушек от чувства полной безысходности на почве раздумий о ближайшем будущем, о том моменте, когда последняя капля живительной влаги покинет фляжку.

Сколько дней назад он встретил последний водоем? Грязный мутный водоотстойник, жидкости в нем было на самом дне. Но он ее собрал, тщательно, наполнив все ёмкости, которые были при нем и напившись до отвала. До того, конечно, прокипятил и очистил, чтобы минимизировать шанс заразиться или свалиться с дизентерией, что в его случае будет равносильно смерти.

На какое-то время этого хватило. Что делать, если он не встретит источник воды в ближайшее время, вопрос мучительно пугающий. Поэтому опасные мысли под замок. Иначе рука потянется к оружию раньше времени. Силы ещё есть. Он не сдастся раньше срока, продолжит идти.

Ночь пережил. Холодную, как предрассветный час в октябре в далекую-далекую пору, когда времена года ещё имели значение. А рано поутру, заглянув в, наконец, опустевшее нутро фляжки и позавидовав всем мертвецам, встреченным по дороге, вновь нырнул в иссушающее дневное пекло.

Надо идти. Силы ещё имеются.

К полудню, в самый зной, началась пыльная буря. Это был не освежающий ветер, а горячие порывы, водящие над землёй песчаные хороводы. Пришлось надеть респиратор и очки, укутаться в плащ плотнее. Видимость быстро упала до минимума. От потери в пространстве спасало только дорожное асфальтовое покрытие под ногами. Ко всему - пить хотелось нещадно. С каждой минутой, каждой пройденной сотней метров жажда одолевала все сильнее. А окружённый пыльным облаком, даже случись такое маловероятное чудо и рядом с дорогой окажется источник воды, он пройдет мимо, даже не заметив своего спасения. Положение просто критическое.

Буря продолжалась. Такого буйства непогоды он ещё не видел. Ветер яростно трепал полы плаща, а моментами даже грозил сбить с ног. Похоже, климат окончательно пошел в разнос, скоро кругом не останется ничего кроме камней, песка и иссушающей жары.

- К черту климат! К черту ветер и пыль! Пить хочу… - произнес он, едва слыша свой охрипший голос. Скинул рюкзак, отстегнул плащ-палатку, уселся на свою ношу и накрылся куском брезентовой ткани, послав этот обезумевший мир по всем известным маршрутам и адресам.

Он ещё не сдался, нет. Но был близок к тому.

Следовало поесть, но путник не смог заставить себя сделать это. В горле все ссохлось и ни кусочка пищи не прошло бы по назначению. Вот если бы была вода…

Но ее нет. Зато есть автомат и несколько полных магазинов патронов к нему.

- Заманчиво… - совсем уже слабым голосом выдохнул он.

Когда утихла буря, одиночка все ещё был жив. Он собрал свои пожитки и отправился дальше, гоня навязчивые мысли о питье и самоубийстве. Две крайности и он как маятник качается между ними, одной достигнуть не может, второй страшится. Пока ещё сил бояться у него хватает. Надолго ли?

Местность стала холмистая. Дорога начала извиваться, то взбегать вверх, то идти под уклон. По обочинам ее обступили мумии деревьев, к удивлению бродяги, не сгоревшие в пламени одного из пожаров, повсеместно бушевавших в былую пору. Несколько дальше, от асфальтированного шоссе отделялась и убегала вглубь сухого леса, едва накатанная грунтовка. Кем накатанная, в старые времена или совсем недавно ею пользовались, понять было совершенно невозможно.

Одиночка постоял немного в раздумьях и все же свернул на грунтовку. Главная дорога просматривалась на протяжении многих километров вдаль, то исчезая, то вновь появляясь на теле гряды холмов, а эта дорожка хранила непонятную тайну, скрываясь в мертвом лесу. Да и не один ли черт, где погибать? А так хоть имеется шанс утолить свое любопытство. Глупо? Может быть.

Спустя примерно час блужданий по лесу, мрачно скрипящему при каждом серьезном дуновении ветра, вышел к селу. Может быть на сотню дворов, если и больше, то не на много. Поселение выглядело оставленным. Судя по разрухе вымирание началось ещё задолго до войны и последовавшей за ней Катастрофы. В годы, когда культивировался культ лицемерного благолепия и повсеместной стабильности. Калейдоскоп ярких картинок вполне замещал, ретушировал суровую обыденную реальность. А под красивым фасадом, тем временем, постепенно проседал изношенный растрескавшийся фундамент.

Несмотря на обманчивое запустение, и серьезное изнеможение вызванное жаждой, одиночка постарался быть максимально осторожным. Сперва выбрался на возвышенное место на краю сухостойных зарослей, стараясь при этом не высовываться из-за деревьев. Достал бинокль и, прильнув к горячим обрезам окуляров, принялся ощупывать каждый метр окрестностей внимательным взглядом.

Все то же – разруха и запустение. Медленно ведя биноклем слева направо, странник вдруг замер на полпути, резко вернул обзор обратно.

- Этого не может быть, - от волнения он облизал растрескавшиеся губы сухим, как лист бумаги языком.

Дольше он на месте оставаться не мог и, стараясь передвигаться от укрытия к укрытию, а местами, откровенно халтуря из-за охватившего нетерпения и перебегая вполне открыто, добрался до окраинного дома. Покосившееся строение, с пустыми рамами оконных проемов и прорехами в крыше, но достаточно высокое, с хорошим обзором на заинтересовавшее его место.

Пока пробирался внутрь через выломанную перекошенную дверь, искал люк на чердак, дрожащими руками подтягивал под него старую кровать, в голове бились назойливые вопросы: неужели это правда и глаза не обманывают его?

Рюкзак пришлось бросить внизу. Неожиданный прилив сил позволил подтянуться, ухватившись за край люка, и выбраться на чердак. Осторожно ступая по скрипучим, опасно прогибающимся, основательно прогнившим доскам, одиночка пробрался к пролому в крыше. Оттуда он вновь всмотрелся в пугающе желанное зрелище посреди села. Нет, похоже, не показалось! Нужно убедиться, удостоверится, прикоснуться руками, иначе он просто сойдет с ума.

От охватившего его возбуждения бродяга сделал пару неосторожных шагов назад. Доски под ногами затрещали, резко просели, и он полетел вниз.

Первый вдох после падения дался мучительно тяжело. Удар спиной отозвался тяжёлым спазмом в груди и, чтобы заставить органы дыхания вновь заработать, как надо пришлось изрядно потрудиться. Проталкивая кислород в лёгкие, подумал о том, как глупо было бы умереть вот так, в шаге от спасения. Казалось, ещё час назад он мог пойти на самые крайние меры, чтобы не мучиться от жажды, а теперь готов барахтаться и хвататься за блеснувшую надежду.

И все же он задышал, заворочался, сперва слабо, проверяя все ли цело. Но, похоже, судьба сегодня выписала ему только предупреждение, по первым ощущениям ничего не сломано и серьезно не повреждено. А значит можно идти. Вставать и двигаться.

Он торопливо ковылял по одной из сельских улиц. Оглядываться по сторонам не забывал, но все больше небрежно: так взволновавшее его место было уже совсем близко. Даже воздух начал меняться, стал будто бы свежее.

Ещё дом, поворот в переулок. Где-то здесь, уже рядом, не померещилось же ему, в самом деле! Он углубился в узкий петляющий переход, между прогнившими заборами и за очередным поворотом замер, как вкопанный.

От обилия зелени зарябило в глазах. Бродяга уже забыл, что может быть столько живых цветущих растений в одном месте. Несколько придомовых участков густо заросли ягодными кустами, покрытые россыпями черных и красных плодов вишни и смородины; буйной травой; фруктовыми деревьями, наиболее частыми из которых были яблони и груши. Он словно попал в райский сад, пройдя по адской пустоши. Невероятное, немыслимое зрелище.

Чтобы удостовериться, что все это правда, он с замиранием сердца переступил незримую границу между пустыней и настоящим оазисом, приблизился к одному из деревьев, стянул перчатки, потрогал руками шершавую кору, затем обнял ствол и простоял так несколько минут, закрыв глаза. А когда открыл их, райские кущи никуда не исчезли, не испарились дымкой обманчивого видения. Голова закружилась от обилия свежего воздуха и осознания того, что это не бред перегревшегося неудачника. Он сорвал яблоко с ближайшей склонившейся ветви, впился зубами в сочную жёлтую мякоть. Это потрясающе! Как давно он не чувствовал такого восхитительного вкуса, перебиваясь сухой, сублимированной или консервированной пищей. И тут такое чудо.

Зажевав первые впечатления, путник набрал целую охапку яблок и направился вглубь аномальной зоны. Хотелось выяснить, как же кусочек живой природы смог сохраниться в этом месте. Ответ, конечно, напрашивался сам собой, но ему не терпелось убедиться лично.

По небольшой и серьезно заросшей тропе невозможно было определить, как давно здесь в последний раз проходил человек. Так же ясных выводов бродяга не смог сделать, напоровшись на старую растяжку, прикрытую густой травой и потому едва им замеченную. Это лишь указало на то, что люди здесь бывали, но когда и захаживают ли они сюда до сих пор оставалось загадкой. Если и ходят, то оставляя минимум следов. Он переступил опасную ловушку и продолжил путь предельно осторожно.

Зелёный сад был несколько просторнее, чем показался издали, с окраины села. Он занимал близлежащие земельные участки, а ближе к центру спускался в небольшую низину. Там, перед выходом на небольшую кривую прогалину, одиночка напоролся на ещё одну натянутую леску, на этот раз свежую на вид. Опять же, хозяйничать он не стал, но установил схожую ловушку чуть впереди по тропе, только сигнальную, чтобы заранее знать о приближении негостеприимных хозяев. И лишь после этого позволил себе выбраться на прогалину.

В центре среди крупных каменных пластов, похожих на выступы скальных пород располагался низкий рукотворный колодец, сложенный из кусков «дикаря», благо материала вокруг хватало. Каменный круг был накрыт жестяным листом без ручек или других ухваток, но так как железо не было никоим образом закреплено, бродяга легко сдвинул его в сторону. Из колодца дохнуло томящей прохладой, журчание подземного родника врезалось в уши, словно таран в неукрепленные ворота. В пересохшем горле, стало ещё суше. Захотелось нырнуть вниз, в сулящую сладость чистой воды темноту. Но он удержался. Вцепился в край колодца руками и заставил себя стряхнуть наваждение, начал думать.

Каких-то ёмкостей и приспособлений для доступа к воде рядом с источником путник не обнаружил. Поэтому снял рюкзак и принялся методично обыскивать окружающие заросли, не забывая при этом о возможных ловушках. Несколько из них, таких же неловко, по-дилетантски установленных растяжек на удобных путях подхода, одиночка заметил заблаговременно, что позволило избежать лишних неприятностей.

Тайник обнаружился в густом малиннике неподалеку. Пара вёдер, устанавливаемый ворот с удобной ручкой, металлическая воронка и кое-какой шанцевый инструмент были накрыты старым куском брезента. Цепей или веревок в схроне не было. Пришлось обходиться тем, что имел под рукой. Уложил на плечо ворот, подхватил одно ведро и едва ли не вприпрыжку направился к колодцу. Подземный источник, вопреки иррациональным внутренним опасениям, никуда не исчез, и обстановка вокруг никак не изменилась.

Бродяга установил над каменной горловиной ворот, достал из рюкзака грубую шпагатную нить, которую позаимствовал у бедолаги на дороге, привязал один ее край к ведру. Ведро опустил в колодец – довольно глубоко. Сделал необходимый кусок нити двойным и второй конец прицепил к вороту. После чего позволил себе зачерпнуть и поднять наверх первую порцию воды.

Как он не захлебнулся в первые мгновения – загадка. Обливаясь, фыркая, игнорируя ломоту в зубах от обилия ледяной родниковой воды, одиночка утолял Жажду. Он не помнил, когда в последний раз мог позволить себе столь неразумный расход бесценной влаги. Недели? Месяцы? Сколько пришлось яростно бороться за жизнь, выцеживая воду отовсюду буквально по капле? Сложно определить, все слилось в одну мысль: что есть и, главное, пить в грядущий день?Подарит ли судьба ещё несколько часов жизни на сухой и бесплодной земле?

Бродяга напился до отвала, наполнил все ёмкости, которые у него были, а так же (о чудо!) помылся, отойдя в кустарник, чтобы в случае появления неизвестных персон не быть застигнутым посреди прогалины без штанов. После этого даже было как-то неприятно надевать старую одежду, но стирка оказалась бы сейчас совсем неуместна.

После, впервые за невероятно страшное и длительное время чистый, он уселся на рюкзак и положил перед собой горсть свежих фруктов и ягод, которые собрал, пока лазил по саду. Желудок после обилия таких подарков спасибо не скажет, конечно, но одиночка ничего не мог с собой поделать. Он слишком долго был лишён столь простого и ценного, как свежая пища и чистая вода.

Уминая подготовленное угощение, бродяга обдумывал сложившуюся ситуацию. Рано или поздно нагрянут завсегдатаи этих мест, которые, естественно, считают все окружающее богатство своей собственностью. Об этом вполне ясно сообщают заминированные подходы к колодцу. И надо как-то им объяснить, что разумнее всего будет поделиться с ближним своим.

- Эй, смотри, куда ноги ставишь, кусок идиота!

- Тогда сам вперёд топай, Мирон! Понатыкал своего дерьма под каждым деревом, не пройдешь нормально. Кого ты так боишься? Мы уже порядком времени других людей не видели. Передохли уже все походу.

- Да, Мирон, давненько к нам на огонек никто не захаживал, - вклинился в разговор третий голос. - Как девок у тех лохов отжали, так и не было ни души. Может и не придет больше никто? И с бидонами этими вечно таскаться задолбало уже. Тележку какую-то приспособить можно, если твои растяжки убрать…

- Может ещё красную дорожку до колодца постелить? – возмутился тот, кого называли Мироном. – А тебя лакеем на тропе поставить, будешь кланяться: «Проходите гости дорогие». А что? Зато шары разувать и под ноги смотреть не надо... Да если б не я, вас двоих давно послали бы отсюда, куда подальше, засыхать на солнышке. Или шлепнули сразу, на всякий случай. А так при воде, со жратвой, бабы есть, живи не тужи.

- О, ну все разбухтелся…

Трое подельников так шумно пробирались через заросший сад, что одиночка, слушая их, удивлялся, как они умудрялись оставлять столь мало следов? Или это он был невнимателен из-за сильного обезвоживания?

- А ты послушай, когда старший дело говорит, - продолжал между тем Мирон, - может, уму-разуму наберёшься, да поймешь, наконец, зачем тебе глаза! Стой! Не видишь, что ли? Опять едва не сорвал «подарочек». Да мы так с тобой поляжем когда-нибудь.

- Слышь, Репа, а Мирон прав, ты под ноги-то всё-таки поглядывай, мне лишних дырок в организме не надо, своих хватает, - поддержал третий голос.

- Быстро ты переобулся, Гера. Ладно, понял я. Голову мне не телепайте только, на бабах потом, на хате, злость срывайте, зря держим что ли? Особенно на той, бешеной.

- Светке? – тут же переключился на другую тему Гера. - Да, дикая кошка попалась. Не понравилось ей, что мы тогда муженька ее хлопнули. До сих пор злобу держит, сколько Мирон не латал, нет-нет, да кинется.

- Нравится, не нравится, жрачку отрабатывай красавица, - хохотнул Репа.

Троица болтунов выбралась на прогалину с той же стороны, откуда пришел бродяга. Одеты они были в выгоревший на солнце камуфляж, явно собранный с миру по нитке. Оружие имелось у всех, но болталось за спинами, так как в руках они тащили пустые пластиковые двадцатилитровые канистры. У двоих была короткая щетина, говорившая, что они могут позволить себе регулярное бритьё, а третий такими мелочами не заморачивался и отрастил жиденькую бороденку. Одиночка невольно огладил свою короткую, но пышную поросль на подбородке, которую время от времени аккуратно остригал, стараясь хоть так не запускать себя и не дичать окончательно.

- Здорово, братва!

«Братва» была не готова встретить кого-нибудь у самого колодца, поэтому замешкалась. Только один из побритых, среднего возраста, самый высокий из троих, бросил канистры и потянул автомат из-за спины.

- Отставить лишние телодвижения! Руки держать на виду! – громко и четко скомандовал одиночка, помахав для наглядности стволом укороченного автомата Калашникова. Вновь прибывшие медленно подняли руки и замерли, разглядывая наглеца рассевшегося на объёмном рюкзаке рядом с каменным кругом, накрытым жестяным листом.

- Кто такой? Что хотел? – напряжённо спросил второй бритый голосом Мирона. Был он возрастом старше остальных и держался спокойнее.

- Да так мимо проходил, дай, думаю, загляну на огонек.

- Слышь, «мимопроходил», вот и проходи дальше, нехрен тебе тут ловить, - возбудился бородатый, но голос его звучал не очень уверено. Ага, это тип со странным прозвищем Репа.

- Ты поменьше кудахтай, когда старшие разговаривают, - осадил его путник, глядя при этом в глаза Мирону. Тот намек понял и дальше старался вести разговор исключительно сам.

Когда договорились, Мирон скомандовал:

- Гера, за инструментом.

- Без оружия, - напомнил путник.

Гера набычился, но автомат снял и уложил на землю. После чего скрылся в зарослях.

- И что, мы теперь всегда так будем за водой ходить? Под дулом автомата? А если что-то пойдет не так? Как тогда? Всех нас без воды оставишь?

- Вам придется смириться с этой мыслью.

- Но ведь мы не только о себе заботимся. У нас есть женщины. Ты и их готов лишить питья?

- Не нужно этих игр, Мирон, - качнул головой одиночка.

- Ладно, не кипишуй. Но вдруг с тобой что-то случиться? Мы даже знать не будем, где ты и что с тобой. Что нам, подыхать от жажды? Как-то это несправедливо, тебе не кажется?

- Значит, берегите меня, как зеницу ока. Не пытайтесь обмануть. Приходите сюда каждые три дня, в это же время. Ни часом раньше или позже. Иначе лавочка закроется. Это честный договор. В наших текущих условиях. Живу я – живёте и вы. Все имеют доступ к воде и счастливы до слез. Потому что, давайне будем прикидываться дурачками,только я дам возможность и вы, ребята, завалите меня, даже не поморщившись. Так что, действуем, как договорились и живём долго и счастливо.

- Как тебя зовут?

- Считай, нет у меня имени. Бродяга я.

- Ну, будь, по-твоему, бродяга, - Мирон шевельнул пальцами правой руки и едва заметно качнул головой. Не успел одиночка среагировать, плечо прожгла боль, одновременно с грохотом выстрела в тех кустах, куда ушел Гера. Заваливаясь под укрытие колодца, путник полоснул очередью по двум его компаньонам. Не прицельно, больше от злости на самого себя, что не подумал о возможной закладке с оружием, где-то в окрестностях. Поэтому был не уверен, что попал.

Стиснув зубы, бродяга переполз за нагромождение камней. Вовремя. Раздались короткие очереди. Завизжали пули, уходя в рикошет. Когда чуть стихло, он выглянул из-за укрытия, убедился, что Репа бьётся в предсмертных судорогах на том же месте, где топтался во время переговоров. Значит, не зря сжёг патроны.

- Мирон, я думал в вашем балагане Репа за конченого идиота, а оказывается вы все из одного выводка!

- Не пыли, бомжара! – Раздался крик Геры из кустарника. – Сейчас ты кровью изойдешь, и мы спокойно наберём водички.

- Гера, ну какого полового органа ты влез? – заорал старший группы из-за бугорка, левее того места, где доживал последние секунды самый неудачливый из троицы. – Я ж тебе мотнул головой, чтоб не дёргался.

- Нарушили вы наш договор, Мирон! Считай, себя приговорили! – подкинул дрова в топку одиночка.

- Не хер лапшу на уши вешать! Сами учёные, всякое лошье разводить! – вновь «блеснул» интеллектом Гера.

«Какой же ты идиот», - подумал бродяга. Но в одном он прав: пуля прошла навылет, выдрав хороший кусок на выходе, и кровь из раны потоком хлещет. Долго не протянет, если так продолжится. Рука уже начинает неметь.

Одиночка полез в нагрудный карман, достал перевязочный пакет, разодрал упаковку и, как смог, при помощи зубов и целой руки перевязал новообразованную сквозную дыру в плече.

В этот момент, с обратной стороны каменного укрытия послышался хруст веток под подошвами. Путник подтянул автомат за ремень, успел хватиться за рукоять, но вскинуть и открыть огонь времени не хватило. Из-за покрытого мхом булыжника стремительно появился Гера и с размаху засадил прикладом карабина прямо в голову бродяги.

- Жри, пад… - успел расслышать он, теряясь среди ярких звёзд.

- Ты что натворил, идиот?

- Мирон, только не говори, будто в его россказни поверил.

- Да? Ты у нас такой рисковый? Решил поставить все на то, что его слова туфта?

- Сейчас и проверим…

- Я тебе проверю! Репу угробил, меня чуть вместе с ним не отправил. Теперь хочешь сразу всех прикончить? Бегом за Маринкой, и пусть аптечку с собой захватит.

- Ты чё, ещё и лечить его собрался?

- Не выводи меня, Гера, ты и так сегодня отличился.

Затопали, удаляясь, шаги. Бродяга разлепил веки и попытался сфокусировать взгляд на расплывающемся лице Мирона. Получилось скверно. Окружающий мир упрямо расползался в стороны.

- Ну что, залётный, как решать будем наши проблемы? – поинтересовалось мутное пятно перед глазами.

- Проблемы-то ваши, мне до них дела нет, - сипло ответил одиночка.

- Ошибаешься, - усмехнулся Мирон и похлопал собеседника по раненому плечу. Тот зашипел сквозь стиснутые зубы. – Мы теперь все в одной лодке. Поверь, так лучше для тебя. Все равно станешь покладистым, рано или поздно. Все расскажешь, покажешь.

Удивительно, но боль прояснила голову, вернула миру четкость, хоть он ещё и продолжал слегка покачиваться из стороны в сторону.

- Мирон, ты походу не догоняешь, - терпеливо начал объяснять бродяга, сосредоточив, наконец, взгляд на оппоненте, - это вы в моей лодке. Я вас в нее пригласил по доброте душевной. И грести вам придется, а я буду рулить куда надо.

- Откуда ж, ты такой крученный взялся? – кисло усмехнулся Мирон. – Вот, что интересно: почему ты сразу нас не завалил? Мог ведь воспользоваться неожиданностью, подождать где-нибудь в зарослях и пришить разом всех троих.

- Да как тебе объяснить, чтоб ты понял? - Теперь пришла очередь одиночки ухмыляться. – Человеком хочется оставаться, а не падальщиком быть. Вы давно отсюда куда-то выходили? Знаете, что там за пределами вашего райского мирка со свежей едой и чистой водой? Похоже, что нет. Уселись тут с самого начала, пустили в расход всех лишних, а тех, кто являлся, кончали без разговоров, я прав? По глазам вижу, что прав. Вы не знаете, что там за жизнь, ведь давно не были дальше окружающих холмов. И потому не сможете понять, как хочется сохранить хоть какую-то часть самого себя в том дерьме. Вот и не грохнул я вас, пожалел, подумал, что может, неплохие люди здесь обитают. Переговорю, удостоверюсь… Просто так, чужое отнимать не хотел.

- А я думал ты серьезный человек…

- Куда уж мне до вас, - оскалился путник, чувствуя, что вновь плывет.

Мирон привел его в чувство ударами по щекам.

- Так может, ты действительно нам просто уши причесываешь?

- А ставки-то повышаются, да?

- Сейчас наша медсестричка придет, подлатает тебя, чтоб не сдох раньше времени, а потом мы поговорим.

- Жду не дождусь.

«Медсестричка» и впрямь пришла. Не сама, ее притащил за руку Гера. Подвёл к каменной россыпи, у которой сидел бродяга, привалившись спиной к одному из плоских валунов, и толкнул девушку к нему. Женщину, как отметил про себя одиночка, когда смог разглядеть ее ближе, хорошенькую, но худую, едва ли не до истощения.

- Приведи его в порядок, - велел Мирон. – Чтобы выдержал длительную «беседу». И никаких обезболивающих, нужно чтобы он был в тонусе, когда мы будем задавать вопросы. Поняла?

Женщина кивнула, придвинулась ближе к раненому, уложила на землю рядом с собой медицинскую сумку и принялась за осмотр подопечного. Тот убедился, что Мирон с Герой что-то обсуждают вполголоса, иногда посматривая в их сторону, и вгляделся в отрешенные глаза медсестры.

- Ну что, пациент не безнадёжен? – тихо спросил у нее одиночка, но Гера его услышал.

- Эй, утырок, не разговаривай с ней! А ты ничего не отвечай!

И она промолчала, продолжая обрабатывать рану на плече. Закончив с ней, принялась за ссадину на голове. Давно он не чувствовал женщину так близко. В ноздри ударил запах чистого тела, кончики стриженных под каре светлых волос защекотали кожу на лице. Ощущая странный прилив сил, он снова решился спросить:

- Как тебя хоть зовут, сестричка?

В глазах женщины промелькнула искра. Надежды?

- Марина, - едва шевеля губами, произнесла она.

- Поможешь мне, Марина? – уже довольно громко спросил.

Медсестра отшатнулась от него, как от огня, и испугано замотала головой.

- Я, что сказал? – Гера направился к ним, склонился и схватил бродягу за грудки. – Пасть свою закрой! Будешь разговаривать, когда я тебе разре… грлр…

Одиночка воткнул медицинские ножницы в глотку Геры. Ими Марина срезала старую перевязку и, закончив, положила в карман своей куртки, а когда была вплотную к раненому, он вытащил их. Гера забулькал на полуслове, попытался зажать рану одной рукой, а другой оказать сопротивление. Бродяга преодолел эти попытки и стал полосовать противника, нанося удар за ударом. Чужая горячая кровь залила лицо, руки, шею, но он не останавливался.

Подскочил Мирон, отдернул в сторону Геру, пинком выбил из руки одиночки ножницы и несколько раз познакомил свой кулак с его лицом. Путник ещё не отошедший от предыдущей встряски, будто в воду нырнул и уже оттуда наблюдал за собственными слабыми потугами ударить в ответ. Но Мирон лишь отмахнулся, приложил его ещё, а затем ещё раз. Убивать бродягу он не смел, но проучить и выбить всякое желание сопротивляться хотел.

В момент занесения кулака для очередного удара, голова Мирона странно дернулась, глаза закатились, и он подрубленным деревом свалился в сторону. Над ними с тяжёлым окровавленным камнем в руках стояла Марина. Сквозь багровую пелену, одиночка видел смешение ужаса и торжества на ее лице. Момент освобождения из оков своего страха сперва лишил ее сил, а затем вдохнул решимости. Она упала на колени и завершила начатое. После этого отбросила камень и спрятала забрызганное красными каплями лицо в дрожащих ладонях. Под ее прерывистые всхлипы бродяга позволил себе, наконец, утонуть.

В сознание пришёл от резкого запаха, ударившего в ноздри. Продрав глаза, он увидел Марину, которая водила у него под носом ваткой, похоже, смоченной нашатырем.

- Все, все, очнулся я, - произнес одиночка.

Марина улыбнулась, убрала вату и помогла ему подняться.

- Ты потерял много крови. Как самочувствие? – спросила женщина.

- Будто носороги топтали, - ответил бродяга. В первую очередь он бросил взгляд на колодец, но тот, как и прежде, оставался закрыт. – Долго я был в отключке?

- Не очень, - медсестра усадила подопечного на его же рюкзак. – Но я успела сбегать и выпустить остальных девочек. Они сейчас будут здесь – надо этот бардак разгребать.

- Твои подруги знают про растяжки?

- Да, мы не раз сюда ходили, а Мирон их никогда не переставлял.

Одиночка осмотрел устроенный на прогалине разгром, кивнул, снял с пояса фляжку и от души напился.

- Как хорошо, а то я уж думала, придется в колодец лезть за водой, - Марина бесцеремонно выхватила у него фляжку, достала кусок чистой ткани из медицинской сумки, смочила и принялась бережно протирать им лицо бродяги. Тот не сопротивлялся, лишь иногда шипел сквозь зубы, когда заботливые руки касались свежих ссадин и синяков.

- Без меня в колодец не лезьте, хорошо? – попросил он.

- Хорошо, - покладисто согласилась Марина.

- Раньше ты была медиком?

- Фельдшером. Тут, в селе. И когда мир покатился в бездну, тоже осталась здесь. Много нехорошего случилось с тех пор. Особенно с людьми. Особенно, когда эти, - она кивнула на трупы, - появились в окрестностях. Изначально их было больше, но остальных они потихоньку сгнобили. И уже многие месяцы владели здесь всем только втроём.

- Ты всё-таки помогла мне…

- Скорее себе, - немного напряжённо ответила медсестра. – Но без тебя, я бы не решилась, - она легонько коснулась губами его разбитого лба. – Ты ведь не плохой человек, да?

- Надеюсь на это.

- Я тоже на это надеюсь.

В зарослях послышался шум, создаваемый приближающимися людей. Они осторожно пробирались по саду, тихо переговаривались. Когда вышли на прогалину, бродяга смог их пересчитать – четверо. Две довольно молодые девушки, русоволосая женщина средних лет, с карабином в руках, и девочка-подросток лет пятнадцати. Хотя вряд ли подонков останавливал возраст. Он рассудил это по тому, как затравлено большая часть прибывших оглядывала тела своих тюремщиков и с какой ненавистью раздавала им пинки вооруженная женщина. Все они были худы, как и Марина. Надзиратели явно не кормили их вдоволь, чтобы не было сил на побег или сопротивление. Хотя, куда бы они побежали? Здесь вода, еда… Жизнь, в конце концов! И мучители. Даже неизвестно, что хуже: неволя в относительной сытости, или постоянное, каждодневное, ежечасное выживание в обезвоженной пустоши? Но ты свободен, можешь идти, куда тебе угодно.

Женщины приблизились, обступили незнакомца, но держали при этом некоторую дистанцию. Только вооруженная вышла вперёд, подозрительно рассматривая бродягу. Марина оставалась рядом с ним.

- Это… - она хотела его представить, но замялась, не зная имени. Посмотрев на него и не найдя помощи в данном вопросе, продолжила: - В общем, это он помог избавиться от Мирона и остальных.

- Не сразу, но все же пришлось, - пояснил одиночка.

- Почему – не сразу? – спросила делегат с оружием.

- Не горю желанием убивать, предпочитаю договариваться, - пожал плечами он.

- С этими хотел договориться? И как?

- Света, зачем ты так? – растерялась Марина.

- Как видишь, мои аргументы их не убедили, - коротко ответил бродяга, встретившись с собеседницей взглядом. – Возможно, убедят вас, если вы готовы послушать.

- Не о чем нам с тобой разговаривать, - женщина подняла карабин и выстрелила ему в грудь. Одиночка свалился с рюкзака и лишь слабо зашевелил руками в попытках остановить кровь, хлещущую из страшной раны.

- Ты с ума сошла, Света? Он нам помог! – Марина кинулась к нему.

- Ты слышала его, он сначала хотел с ними договориться. Так что помогал он только себе, - Светлана ненароком повторила недавние слова медсестры, сказанные бродяге.

- Но он же ничего плохого нам не сделал, - утирая навернувшиеся слезы, Марина смотрела в постепенно затухающие, но все ещё осмысленные глаза одиночки. Он умирал, но слышал и осознавал, о чем ведется разговор.

- Добрая ты, Марина. Это пока он ранен, мы ему нужны. А потом неизвестно, как бы запел. Или дружков бы каких-нибудь привел, кто знает один он или нет? Мало тебе было этих выродков? Нет уж, хватит, сами справимся, - отрезала, стоящая за ее спиной подруга и принялась командовать остальными: – Так, не стоим, утаскиваем тела в яму, собираем полезное барахло, набираем воду.

- Но он же был хорошим человеком, - Марина тем временем откровенно разрыдалась, слишком много крутых жизненных поворотов ее сегодня настигло. Бродяга хрипло втягивал воздух, явно пытаясь что-то сказать. Она склонилась к нему: - Что? Говори же.

- Спасибо, сестричка, и… прости. Это был честный договор…

* * *

- Репа прав, это наш колодец, и мы тебя к нему не приглашали. Ты взял нашу воду без спроса, без платы, так дела не делаются, - попытался повинить одиночку Мирон.

- Сомневаюсь, что это вы его построили. Скорее знали, что он тут есть или наткнулись на него после, так же как и я. Так что не вижу причин, по которым он должен принадлежать только вам, - пожал плечам бродяга. – Времена нынче суровые, нужно делиться.

Гера за спиной Мирона презрительно сплюнул, Репа злобно выругался. Старший жестом заставил обоих утихнуть.

- Прежде чем продолжать, учти, мы трое это только часть крупного поселения, здесь, рядом. Начнёшь стрельбу – услышат. И скоро сюда заявится толпа народа, выяснить, куда делись их люди.

- Очень сомневаюсь, что поблизости обитает прорва лишних ртов, - скептически усмехнулся путник, продолжая держать троицу на прицеле. – Но я готов попытать удачу, а ты?

Мирон недовольно скривился, но быстро взял себя в руки и продолжил спокойным тоном:

- Я вижу человек ты неплохой, так давай для начала сложим оружие, присядем, спокойно все обсудим.

- Ага, а потом все вместе споём и спляшем, - откровенно рассмеялся одиночка.

- Хорошо, браток, что ты предлагаешь? – после недолгой паузы спросил Мирон.

Ну вот, теперь он готов слушать.

- Колодец заминирован. Причем достаточно хитро, с замедлением времени взрыва, если не произвести нужные манипуляции. С твоими навыками минно-взрывного дела, - бродяга кивнул в сторону зарослей, где были натыканы растяжки, - никак не управиться. Поэтому, вы складываете все оружие вот под теми кустами, и с емкостями подходите к колодцу. По одному, без столпотворений, в порядке очереди. Затем, так же спокойно уходите, забрав по пути оружие.

- Что за нах, Мирон? Да этот чёрт совсем оборзел? К нашему же колодцу, как каких-то попрошаек нас пускать? Может, мы ещё приплачивать ему начнем за свою воду? – вспыхнул Гера.

- Будете, если хлебало не заткнешь, - произнес одиночка.

- Ну, тише, тише, погорячились, и хватит, - примирительно вклинился Мирон. – Но мы тоже не идиоты, чтобы совсем без оружия оставаться. Нам нужна гарантия. К тому же, мы не знаем, действительно ты заминировал колодец или просто брешешь, за лохов нас держишь.

- Хорошо. Ты можешь подойти и заглянуть под крышку, мозгов у тебя хватит, убедиться в серьезности дела. Но, как только ты сдвинешь лист, сработает предохранитель и таймер начнет тикать, так что одному из твоих людей лучше сразу сбегать за необходимым инструментом. На все про все, у вас пятнадцать минут.

- Маловато.

- Больше не будет, - пожал плечами бродяга.

За спинами троицы с ветки рябины сорвалась небольшая яркая птица, взмыла вверх и скрылась в кронах деревьев. Одиночка проводил ее взглядом. Это была первая живая птица, увиденная им за долгое время. Наверное, хороший знак, решил он, повернулся к Мирону и спросил:

- Ну что – договор?

Счастливого нового года!

Тушёнка была прекрасна. По-настоящему мясная, подёрнутая слоем жира, уходила влёт. Остановиться - казалось непосильной задачей. Он уминал вожделенную пищу, как никогда в жизни. Это было невероятное чувство после многих голодных дней. Ложка стучала, скребла по жестяным стенкам пока последний кусочек мясного волокна не был выловлен и отправлен в рот. Это не еда, не просто насыщение, нет. Это музыка, симфония, услада. В такие моменты вновь хотелось жить, будущее наполнялось красками, не казалось совсем уж беспросветным и гнетущим.

- Фу-ух, - тяжело выдохнул Жилец, прикончив порцию. Нет, пожалуй, стоит притормозить немного. Праздник всё-таки, негоже превращать знаковое событие в банальную обжираловку. Но как же удачно он наткнулся на чью-то заначку. Хороший подарочек к Новому году, рассудил он, сидя за праздничным столом.

А праздничным его назвать были все основания. Пара банок качественного «тушняка» в довесок к уже съеденной, какой-то салат, консервированный в литровой стеклянной таре, на вкус вполне ничего себе, и полторашка пусть и вонючего, неизвестно из чего выгнанного, но все же самогона. По такому случаю он даже расщедрился и зажёг лампочку, подкинув провода к аккумулятору. Не сидеть же в потёмках в такой день!

Остальную часть найденного хабара убрал про запас. На дворе зима, нужно думать о том, как ее протянуть... желательно не протянув ноги. Для этого придется максимально растягивать все, что найдет. А учитывая, как округа оскудела на съестные припасы – дело предстоит не из лёгких.

Но сегодня он дал себе волю, позволил расслабиться, решил порадовать обездоленную душу. Иначе, можно просто крышей поехать от такой «веселой» жизни. Нет, этим вечером он постарается не предаваться тягостным мыслям, будет весел и пьян. Насколько сможет, конечно.

Лампа источала слабый свет, но это шло на пользу обстановке. Тени сглаживали вид обшарпанных стен и придавали атмосфере некоторую долю домашнего уюта. Комната была заставлена металлическими стеллажами. На них хранился ворох вещей, которые когда-нибудь могли пригодиться. Пусть лежат, есть не просят. И лучше они будут под рукой, когда возникнет необходимость, чем потом в спешке устраивать поиски. В углу сбоку от входной двери трещала горящими поленьями печка-буржуйка, заливая помещение теплом. В другом, более отдаленном углу примостилась кровать.

Сам Жилец сидел за столом, как правило, заваленным всевозможным инструментом необходимым для изготовления полезных в быту предметов или ремонта сломанных. Сейчас вместо плоскогубцев, изоленты и отвёрток на столешнице покоилась упомянутая ранее снедь. Неизменной оставалась только отключенная радиоаппаратура, придвинутая к самой стенке.

В общем неказистая, одновременно жилая и рабочая комната, где он проводил большую часть времени, когда не был занят поисками припасов, материалов и прочего.

Он открыл новую банку тушёнки, налил самогона в железную кружку, чокнулся с маленькой фигуркой Деда Мороза, расположенной на блоке радиоприемника. Красношубый сувенир, принесённый из крайней вылазки, задорно затрясся и зазвенел. Жилец улыбнулся этой забавной мелочи, отсалютовал своему бородатому одутловатому лицу, отраженному в небольшом покрытом ржавыми пятнами зеркале, которое висело над раковиной, рядом с печкой и выходило так, что он мог видеть свою довольную текущим моментом физиономию.

- Ну, с Новым годом нас! - выдохнул он и опрокинул в себя содержимое кружки. Несмотря на разливающееся по пищеводу тепло, он поспешил закусить салатом. Ох, и дрянь же! Кто только умудрился такое сварганить? Хотя, в его ситуации, конечно, грех жаловаться. На безрыбье и такого качества напиток – нектар.

Успокоив себя такой мыслью, Жилец повторил процедуру. Затем ещё, и ещё, каждый раз чокаясь с фигуркой Деда Мороза и приветствуя свое отражение. Когда в голове приятно зашумело и начало казаться, что в помещении стало жарковато, в дальнем конце комнаты раздался приглушённый стук.

Жилец решил, что ему послышалось, чокнулся с сувениром, намереваясь продолжить возлияния. На весёлый перелив дрожащей фигурки из глубины комнаты донёсся ответ – повторился стук.

- Не могу поверить, ну не в такой же момент, - процедил сквозь зубы Жилец. Он выждал несколько мгновений тишины, чокнулся с Дедом Морозом ещё раз. И вновь вслед за этим раздался хоть и глухой, но уже более настойчивый, чем в первые разы стук откуда-то из-за стеллажей.

- Ах ты тварь! - жилец грохнул кружкой о стол и резко поднялся. Его заметно шатнуло. Надо же, хитрый самогон, в голове едва-едва, а ноги ведёт. Он и не заметил, что его хорошенечко развезло. Приняв это к сведению, Жилец выровнялся и направился к выходу из комнаты, прихватив по дороге топорик, который всегда стоял у печки.

За дверью стало гораздо свежее. Жилец попал в коридорчик, используемый в качестве своеобразного шлюза, для более эффективного сохранения тепла. Здесь хранился запас дров, стояли бочки с водой, которая благодаря близости к отапливаемому помещению не замерзала, а так же висела на крючках теплая одежда и стояла зимняя обувь.

Жилец сменил домашние легкие ботинки на валенки, но пуховик надевать не стал, так как был разгорячен алкоголем и эмоциями. По ходу дела он нервно поигрывал топором и бубнил угрозы в неизвестный адрес.

Покинув тамбур, оказался в обширном холле. Как и другие помещения, это преимущественно использовалось в качестве склада всевозможных вещей, необходимых в обиходе. Но в отличие от обжитой комнаты, здесь все было затянуто целлофановой пленкой, а та в свою очередь покрыта тонким слоем инея. Несмотря на плотно запертые наружные двери и законопаченные окна, в здании стоял лютый мороз. Он даже на секунду пожалел, что не накинул сверху что-нибудь более существенное, нежели свитер и овчинный жилет, которые сейчас были на нем. Холод пробирал до костей.

Но возвращаться не стал. Направился дальше, в комнату, которая раньше использовалась в качестве кухни. Там он прошел в кладовую, где у него хранилась гора замороженного мяса. Мысленно посетовав, что в спешке не надел перчатки, спрятал свободную руку в рукав, ухватился ею за льдистую поверхность и принялся орудовать топором. После нескольких крепких ударов увесистый продолговатый кусок мяса отделился от общей кучи. Жилец развернулся и поспешил обратно, не забыв, впрочем, закрыть дверь кладовой.

Вернувшись в жилую комнату, положил топор на место, после чего прошел в дальнюю ее часть, откуда продолжал раздаваться навязчивый стук. Из-за стоящих в несколько рядов стеллажей свет сюда добирался скудно, но его хватило, чтобы разглядеть прямоугольный люк в полу под самой стенкой.

Жилец кинул на пол мясо и принялся освобождать вход в подпол. Сдвинул с крышки тяжелый сундук, затем достал из кармана ключ и открыл массивный амбарный замок, который отложил в сторону. После чего настежь откинул крышку люка. Слегка скрипнули петли.

- Ну и вонь, - скривился обитатель жилища, поднимая мясо.

Из черного зева подпола донеслось несколько суетливых шлепков, словно кто-то сделал пару торопливых шагов, потом короткий натужный выдох и за край люка зацепились пальцы с крупными, почерневшими от длительного неухода ногтями.

- Куда прешь? – ругнулся Жилец и ударил прямо по руке куском замороженного мяса. Раздался болезненный визг, совсем не похожий на человеческий. Пальцы исчезли во мраке. Донесся звук упавшего тела и жалобный скулеж.

Обитатель жилища размахнулся и с силой швырнул кормежку вниз. Судя по новому взвизгу – попал.

- На! Жри! – почти довольно проорал в черную дыру подпола Жилец, но сразу же скривился, шумно и гневно задышал. – С Новым годом, паскуда! Чтоб ты помучительнее сдох! Я ещё увижу, как ты собственным дерьмом захлебнешься! Легкой смерти ты у меня не получишь!

Прооравшись, хозяин жилища захлопнул крышку люка, вдел дужку замка в петли, но не стал тратить время на то, чтобы защелкнуть механизм и вернуть сундук на место. Вернулся к столу, на ходу бормоча проклятия. Вслед из подпола донеслось все то же нытье.

- Да, обязательно увижу, как ты гниешь в своем дерьме, тварь… обязательно, - приговаривал он, щедро наливая самогон в кружку. – Ты слышишь меня, ублюдок? Я говорил тебе, что ты пожалеешь о том моменте, когда заявился сюда! Когда с дружками решил развлечься! За счёт моей семьи! Ну как тебе такое развлечение?

Жилец в один глоток опустошил кружку. Не стал закусывать, шумно занюхал рукавом и сразу налил новую порцию.

- Твоим чертовым подельничкам повезло, долго не протянули. Но ты нет, ты насладишься моим гостеприимством по полной! Как тебе моя «собачья конура», а? Ведь так вы меня окрестили – «жилец собачьей конуры». Ну вот, добро пожаловать в мою скромную будку! С Новым, нахрен, годом!

Речь его становилась бессвязной, мысли в голове совсем спутались. Он уставился в кружку, будто впервые увидел ее содержимое. Бездумно выпил. Ноги подкосились, чтобы не упасть, Жилец ухватился за столешницу и осторожно опустился на стул. Уронил опустевшую ёмкость рядом с праздничными закусками, на автомате зажевал спиртное парой ложек салата. Блуждающий взгляд прошёлся по улыбающемуся Деду Морозу и наткнулся на зеркало. На одинокое, пьяное существо, отражающееся в нем. Плечи его опустились, голова безвольно повисла, пряча лицо в ладонях. Жилье сотрясли мужские рыдания.

- Семью… семью-то за что, суки? – можно было расслышать сквозь шумные всхлипы.

Успокоившись, решил отвлечься от горестных мыслей, а так же заглушить завывания, которые продолжали доноситься из подпола.

- И правда, чего это я раскис? – спросил он у сувенирной фигурки. – Дал же себе обещание, праздник всё-таки.

Жилец засуетился, подключил радиоаппаратуру. Динамик зашипел. Пришел черед манипуляций с регулятором - покрутил его в разные стороны в поисках «живой» волны. Обычно таковых находилось две или три, в зависимости от дня недели и времени суток. Раньше было больше, но со временем точки передачи прекращали свое вещание, тухли одна за другой, как огни, которые захлестывают волны неизбежного. Остался какой-то упорный проповедник, вещающий о наступлении конца света. Его Жилец обычно слушал полминуты и переключал с язвительными комментариями. Частенько попадал на беседы радиолюбителей из среды матёрых выживальщиков. Таких людей слушать было интересно, они делились опытом и новостями, помогали советом тем, кто в нем нуждался и просил, пробиваясь в эфир. Речь звучала на многих языках. Частоты, позывные и голоса регулярно менялись. К сожалению, и их становилось все меньше и меньше.

Так же до недавнего времени можно было поймать запись сообщения Службы гражданской обороны. В ней перечислялись меры противодействия текущим угрозам, советы по поиску, как временных укрытий, так и постоянных государственных убежищ, призывы не паниковать и ожидать спасения.

Только вот кого дожидаться - всегда задавался вопросом Жилец. Больше нет государства, нет никакой эфемерной помощи и спасения. Как итог, подтверждающий его измышления: несколько дней назад данное сообщение прекратило воспроизводиться. Если у кого-то где-то ещё и теплилась надежда, то она должна была угаснуть в тот же момент. Жилец никаких иллюзий относительно будущего давно не писал, поэтому воспринял исчезновение отголоска прежней цивилизованной жизни, как закономерный результат.

Но сейчас он искал совершенно другую волну. Ту, что радовала звучанием хорошей музыки даже в самые тяжёлые и темные моменты новой жизни. Не было там никаких бесед, сообщений и рассуждений. Просто старые до боли знакомые композиции, радующие одинокое сердце. Жилец знал, откуда идёт вещание, давно вычислил местоположение станции – когда-то это была местная городская радиовышка. Видимо некий умелец или умельцы устроили там себе долговременное убежище и время от времени вели вещание. Хозяин жилища мог бы давным-давно наведаться к ним в гости, но не делал этого. Не считал необходим. Его устраивало добровольное одиноч… почти одиночество. И старая добрая музыка, которая доносилась сквозь хрип помех, как слабый отголосок былого.

На нужной волне он нашел совсем не то, что ожидал. Вместо привычных гитарных мотивов из динамика доносился женский голос. И был он так же далек от счастливого, как Луна далека от Земли.

- Прошу, если кто-нибудь слышит, помогите! На нас напали! Мой парень ранен. Мы заперлись в студии. Я не знаю, ушли ли те, кто на нас напал. Прошу вас, откликнитесь! Помогите нам!

Далее, сквозь хрип помех и слезы следовала короткая инструкция, как найти их станцию. А затем снова мольба о помощи.

Похоже, дело и впрямь серьезное.

Раньше, если чей-то живой голос и появлялся на этой волне, то это был голос молодого парня. Изредка он приветствовал своих слушателей, поздравлял с каким-то знаковым событием из прошлого или желал спокойных дней. Но сейчас, если он на самом деле ранен, то ничего удивительного, что в эфире его девушка.

- Да что за день-то сегодня такой?

Жилец плеснул самогона, выпил. Похоже, эта и ранее усвоенные порции подействовали не самым лучшим образом. А может, сказалось испорченное настроение, но он сделал глупость, на которую в другое время точно бы не пошел. Собрался и отправился на выручку обитателей радиостудии.

Снаружи стояла жутко морозная ночь. Выл ветер, заметал все снежным покрывалом. Пробираясь по белым барханам и борясь с резкими порывами, которые то и дело норовили сбить с ног, трижды проклял свое неразумное решение броситься на выручку незнакомцам. Что он там сможет сделать, если напавших несколько человек? Один обрез явно не спасет ситуацию. Остался бы дома, как и прежде. Никто б не осудил, не обвинил бы в бездействии. Некому… кроме собственной совести.

Ладно, раз взялся, надо доводить до конца.

И Жилец продолжал путь. Инструкции девушки его мало волновали, он и без них знал куда идти, давно разведал дорогу, на всякий случай. Не сказать, что она совсем уж безопасна, но со временем людей в округе поубавилось, что серьезно снизило риск при вылазках. К тому же погода не благоприятствует праздным прогулкам или даже засадам. До костей продрогнешь, пока дождешься хоть кого-нибудь.

Реальную опасность представляло только одно место: железная дорога подпоясывающая город со стороны окраины, на которой Жилец обитает.

По закону подлости именно там он нарвался. Только перебрался через пути, как вдали загорелись огни поезда. Жилец припустил от железнодорожного полотна, что есть сил, но утопая по колено в снегу не просто развить высокую скорость. Поэтому далеко уйти не успел. Грузовой состав приблизился на достаточно близкое расстояние, чтобы охрана засекла потенциальную угрозу. Загрохотал пулемет. Жилец рухнул и зарылся в сугроб с головой. Куда летели пули, он не видел, да и не желал этого знать, главное – не в него. После пары очередей стрельба стихла. Все закономерно, не так-то просто фиксировать цель ночью, в пургу, да еще, если она закопалась в снег по уши.

Поезд пронесся стремительно, Жилец даже замёрзнуть не успел. Когда стук колес стих, он выбрался из укрытия и осмотрелся, убедившись, что больше ничего ему не угрожает.

- И вас с Новым годом, придурки, - буркнул он, проверил, не выпал ли обрез из чехла на поясе и продолжил путь.

До станции радиовещания добрался без приключений. Город словно вымер. Конечно, по большей части так оно и было, но сейчас создавалось впечатление, что этот процесс пришел к своему итогу. Заметенные улицы кварталов и ни души. Если где-то ещё и теплилась жизнь в этих промёрзших руинах, Жилец не обнаружил ни единого намека на таковую.

Дойдя до точки назначения, бдительности не растерял и прежде чем приближаться к постройкам, внимательно осмотрел их снаружи. Кроме цепочки следов, уже прилично присыпанных снегом и от того непонятно то ли ведущих к зданиям то ли от них, ничего подозрительного не увидел.

Облазив окрестности и решив, что достаточно изучил обстановку, чтобы не ждать каких-то неожиданностей с этой стороны, направился к строению, в котором должна располагаться студия вещания. У входа обнаружил следов больше чем где-либо до этого, поэтому прежде чем идти внутрь, взвел курки обреза.

Внешняя дверь оказалась не заперта. Жилец осторожно приоткрыл ее и, как мог быстро и тихо скользнул в помещение, тут же сместившись в сторону.

Посидел, привыкая к изменившимся условиям. Глаза постепенно вылавливали очертания внутренней обстановки: серые окна, чуть более темные стены и совсем черные пятна мебели на их фоне. Людей не видно.

Уши тоже подключил, стянув капюшон и сдвинув шапку на макушку. Ничего лишнего. Завывания ветра снаружи и слабый механический треск где-то в глубине помещения, который, скорее всего, исходит от радиоаппаратуры.

Интересно…

Жилец прождал несколько минут, но так ничего заставляющего насторожиться не приметил. Оторвался от стены и, плавно переступая с пятки на носок, двинулся вглубь здания. Не забывал при этом крутить головой во все стороны. Пусть заметить что-то неладное в такой тьме крайне затруднительно, но расслабляться и отдаваться на волю случая в такой ситуации явно не стоит. К тому же, весь хмель из головы выдуло за время пути и действовать необдуманно, как он поступил, когда направился на помощь местным обитателям, совершенно расхотелось.

Вопреки опасениям никто на него так и не напал. Он спокойно прошел до черного прямоугольного пятна в противоположной стене, оказавшегося проходом в коридор. Преодолев его, упёрся в дверь, из-за которой и доносился тот самый шум радиопомех, а сквозь щель снизу пробивался слабый мерцающий свет. Похоже, добрался.

Жилец толкнул дверь – заперто. Несколько раз постучал замысловатым образом, отыгрывая ритм одной из композиций, которую регулярно крутили на волне. Постоял, прислушиваясь, а затем повторил стук.

Свет под дверью что-то заслонило.

- Кто это? – донёсся тихий девичий голос.

- Вы звали на помощь, по радио. Я пришел, - просто ответил Жилец. Голос он тоже старался не повышать.

- А те… другие где?

- Не знаю, я никого не видел, пока до вас добирался.

- Я вам не верю, - всхлипнула девушка за дверью.

- И правильно делаете, - согласился Жилец. – Но, видимо, я единственный идиот на всю округу, который решил помочь. И вам либо придется открыть мне, либо я развернусь и уйду. Стоять здесь и ждать, пока вернуться те, кто на вас напал, будет совсем уж глупо.

Ответа не последовало. Жилец постоял немного, всматриваясь в коридор, и, как только решил, что пора завязывать с этим цирком и сваливать, за дверью послышалась возня. Щёлкнул замок. Щель света расширилась, превратившись в полноценный дверной проем. Гость воспользовался приглашением. Девушка тут же захлопнула дверь, заперла на замок и поставила подпорку, в виде ножки от стула. Схватила вторую такую же ножку и с угрожающим видом обернулась к гостю.

- Бросьте оружие!

Жилец взглянул на обрез в своих руках и пожал плечами:

- Нет.

Девушка растерялась. Неужели думала, что ее зарёванного вида хватит, чтобы на него надавить? Или просто боится, вот и творит глупости? Скорее всего, второе.

- Как вас зовут?

- К… Катя, - неуверенно сжимая деревяшку, ответила девушка.

- Можете звать меня - Жилец. Слушайте, Катя, давайте вы откроете дверь, и я просто уйду, чтобы не тратить ни своего, ни вашего времени. Нет? Тогда закончим с угрозами, и вы расскажете, что случилось. А я подумаю, чем могу вам помочь, раз уж пришел сюда.

Девушка после недолго раздумья кивнула и опустила импровизированное оружие. Жилец, наконец, получил возможность немного оглядеться, не опасаясь удара в спину.

Студия была достаточно просторной. По большей части тонула в густой тени, и только слабые отсветы из щелей между дверцами и стенками буржуйки, да огонек масляной лампы на столе создавали тот самый неровный мерцающий свет. Возле печки куча разломанной мебели. Похоже, оказавшись взаперти и не имея доступа к дровам, девушка использовала подручные материалы. Благо деревянных деталей интерьера здесь хватало.

Значительную часть места занимала современная аппаратура, не чета тому старью, которым пользовался Жилец. Местные радиолюбители смогли сохранить такое богатство в целости и даже поддерживать в рабочем состоянии, несмотря на трудные времена. Это внушало уважение.

Часть помещения, тонувшая в совсем уж непроглядной тьме, вероятно, использовалась в качестве жилого места. Разглядеть, верны ли предположения, при слабом освещении ночной гость не мог, поэтому отбросил досужие мысли. Основное его внимание привлек молодой человек, лежащий на полу посреди студии.

Жилец бросился к пострадавшему.

- Что с ним? В сообщении ты говорила, что его ранили? – обратился он к Кате, отбросив формальности и перейдя на «ты». Быстрый осмотр показал, что парень без сознания, но жив: имелось слабое дыхание, прощупывался пульс. Голова обмотана какими-то кусками ткани, судя по обрывкам, валяющимся вокруг, раньше это была рубашка, располосованная на средства перевязки.

- Его ударили по голове, - девушка присела напротив. – Я сделала, что смогла, но у нас давно закончились лекарства. Бинтов нет, антисептиков тоже. А из раны натекло столько крови… Я… я не знаю, как он ещё жив… - рассказ прервали судорожные всхлипы.

- Отставить панику, - строго и спокойно сказал Жилец. – Почему аппаратура работает, а света нет?

- Мы запитываемся от ветряков, - шмыгая и утирая нос, начала объяснять Катя. – Но когда эти сволочи вломились к нам, в драке случайно разбили лампу, - при этих словах она убрала прядь волос, прикрывавшую часть лица и стал заметен свежий синяк на ее скуле. - А запасные хранятся на складе, за дверью, я не могла выйти, чтобы поменять.

- Удивительно, что они совсем вам провода не обрубили. Тут вообще много удивительного, - задумчиво протянул Жилец.

- Мы смогли их выдавить в коридор, забаррикадировались, и только после этого… - девушка не договорила, снова начала срываться в слезы, но и без этого было ясно, что ее парень нашел силы отбиться от негодяев, обезопасить помещение и лишь тогда позволил себе потерять сознание от полученной травмы.

- Ну, все, прекращай, - произнес Жилец. – А сейчас они где? И сколько их вообще было?

- Не знаю. Видела двоих. Сперва они ломились сюда. Я пыталась позвать на помощь по радио, но никто не отвечал. А потом за дверью все стихло. Никто больше не ломился. Долго совсем ничего не было слышно. А затем постучались вы.

- Так, ладно. Если тебе есть, что брать с собой – бери. Мы уходим.

- Что? Но как… Подождите…

- Чего ждать? Пока налётчики вернуться? Сомневаюсь, что ушли они куда-то далеко. Наверняка, где-нибудь поблизости ошиваются. Или прикидывают как сюда пробиться, - вам, кстати повезло, что дверь крепкая, - или спрятались снаружи и поджидают пока ты выйдешь… Хотя нет, второе вряд ли: и непогода, и я прошел внутрь спокойно. Значит, скоро вернуться. К тому же, помочь твоему герою, - Жилец указал на раненного парня, - здесь я не смогу. Нет, как ты сказала, лекарств, да и обстановка в любой момент может снова обостриться. Поэтому, нам нужно как можно скорее отсюда уходить. Ясно?

- Но мы же здесь живем…

- Давай без лишних разговоров, Катерина. Либо я вам помогаю, и ты делаешь, как говорю, или оставайся и жди когда ваши «приятели» вернуться. Ну?

- Мы с вами, - слабо выдавила девушка.

- Вот и славно. Значит, давай какой-нибудь большой кусок брезента, либо покрывало.

- Зачем?

- А тащить ты его на себе будешь? Во-от. Так что, неси, что говорю, а потом быстро цепляй самые необходимые вещи. Будет опасно сюда возвращаться.

Катя ретировалась куда-то в темноту, а Жилец, взглянув на радиоаппаратуру и пожалев, что придется бросать столько добра, стал готовить пострадавшего к транспортировке.

Покинули саму студию и городские кварталы спокойно. Никто им не помешал и не объявился в самый неудобный момент.

Тяжелее всего было двигаться сквозь пургу и не потерять направление. Девушку, нагруженную небольшим рюкзаком, Жилец заставил идти впереди. Сам шагал следом и тащил за собой ее молодого человека на плотном куске брезента, который отыскался в жилище пары. Из бельевых веревок, висевших над буржуйкой, сделали лямки, которые ночной визитер накинул на плечи, а другими концами привязал к углам импровизированных носилок. Таким образом, и тащить раненого оказалось легче, и руки оставались при деле – держали наготове обрез. Была ещё польза именно от такого порядка передвижения: оставленные на снегу следы затирались, а метель быстро доканчивала дело, засыпая неглубокую ложбинку белой крупой. Одна беда – Катя то и дело шла не туда или сваливалась в сугробы. Жильцу приходилось регулярно окрикивать, чтобы она возвращалась на верный курс или вытягивать бессильно барахтающуюся девушку из снега. Она явно была не готова к такому затяжному походу по зимней пустоши. Что и говорить, мужчина сам серьезно вымотался за время перехода. К тому же ему пришлось делать это дважды, и во второй раз тащить за собой немалый груз.

- А «Жилец» – это прозвище у вас такое? – выгадав минутку передышки, спросила Екатерина.

- Это клеймо, - буркнул спутник и махнул рукой, намекая, что нужно продолжать путь.

Железную дорогу вопреки опасениям преодолели без приключений. А там уже и до берлоги Жильца добрались. До утра оставалось несколько часов.

- Вот тебе и праздничная ночка, - тяжело выдохнул мужчина, стягивая с себя лямки, после того, как затащил пострадавшего в свои «хоромы».

Печка уже прогорела. В помещении чувствительно посвежело, но воздух ещё не успел до конца остыть, и после уличного мороза внутри была настоящая благодать. В первую очередь, конечно, из-за отсутствия, задувающего под одежду ледяного ветра.

Хозяин жилища положил обрез на стол и тут же взялся подкидывать топливо в буржуйку, а затем раздувать огонь из тлеющих внутри углей. Пламя занялось быстро.

- Ну вот, сейчас будет Ташкент, - довольно улыбнулся Жилец и повернулся к девушке, которая свалилась на его кровать в углу, не снимая облепленной снегом одежде. – Конечно, можешь чувствовать себя как дома.

- Прости, сил никаких нет, - ответила Катя, но все же поднялась и принялась снимать верхнюю одежду.

- Я пойду, расставлю «подарки» на места, а потом сразу займёмся твоим парнем.

- Какие подарки? – удивилась девушка.

- Известно какие – новогодние. Для нежданных гостей, - пояснил Жилец и направился к выходу.

Катя за спиной сделала несколько быстрых шагов к столу. Мужчина настороженный такой прытью начал оборачиваться, но только краем глаза успел заметить, как к виску стремительно приближается рукоять его собственного обреза. После – тьма.

Сквозь липкое чёрное марево бессознательности пробивались голоса.

- О, бухлишко! Степан, разливай, ща двойной улов отмечать будем. Да и пожрать, смотрю, тут имеется. Живём, рванина!

- Ну, ты, Катька, актриса! Я сама чуть не поверила в ту слезливую историю, когда ты на студии перед этим олухом распиналась. А ты, Борз, голова, придумал эту фигню с воплями о помощи по радио. Кто бы мог подумать, что есть ещё придурки, которые на такое поведутся.

- Да ладно тебе, сестрёнка. Вот Катюха, да, у меня молодец. Девочка – золото. Даже личика для убедительности не пожалела. Будет награждена. Степан, героине двойную.

- Ага, я задолбалась по сугробам валяться, чтобы хоть какие-то следы вам оставить. Этот хитрожопый козел все затереть их пытался.

- Не боись, Катюня, мы уже здесь. Хотя в какой-то момент, реально чуть вас не прозевали.

- Ну что, тост, дамы и господа…

- Фу, Степан, засунь свои манеры туда, откуда ты их вытащил. Вздрогнули! Чтоб у нас все было и нам за это ничего не было!

- Как и всегда!

- Ох, и крепкая зараза!

- Бодрый сэм! Надо ещё по одной в честь праздника и что-нибудь пожрать поискать. Чую у этого куркуля тут много интересного найти можно. Вон, один салат чего стоит, давно ничего подобного не жрал.

- Зря ты его так сразу вырубила, Катька, надо было сперва по-хорошему выведать, где и что лежит…

- Не, у него тут ловушки какие-то есть, он их ставить как раз хотел. Хрен бы вы потом сюда попали. Или нарвались бы полной. Так что правильно я все сделала.

- Никто не отрицает, что ты молодец, Катюха. Ну, будем! Во-о! Теперь вперед, потрошить хату.

- А с этим чё делать, Борз?

- Кончай. На хрен он теперь нужен? Отыграл свою роль… Ну что, актриса, покажешь мне, что тут есть?

- Самой бы знать…

Хлопнула дверь, два голоса пропали. Раздались еще шаги, кто-то с натугой «хекнул», после чего последовал сочный звук удара.

Жилец уже достаточно пришел в себя, чтобы понять: только что убили парня, которого он волок на себе через полгорода, того самого обитателя радиостанции. Похоже, единственного обитателя. А та Катя, всего лишь подсадная утка налётчиков. Видимо, решили сыграть на дурака и сами удивились, что таковой нашелся.

Вот же идиот, так подставился! Теперь придется дорого поплатиться за промашку.

Сейчас он полулежит у стены возле кровати, руки задраны вверх, поэтому затекли и практически не чувствуются. Но это не мешает понять, что они привязаны к холодной батарее. Пока он не подал вида, что очнулся, на него не обращают внимание. Но если понадобится и сами в чувства начнут приводить, и ответы на вопросы выпытают, и только отпадет в нем нужда, так же мозги по полу размажут, как тому бедолаге.

Разговор двух оставшихся в комнате налетчиков между тем продолжился. Жилец весь обратился в слух.

- Степан, ты как обычно головой не думаешь. Зачем было тут бардак устраивать? Вытащил бы доходягу на улицу и дело с концом. А теперь тут все в ошметках, - с отвращением сказала вторая в компании девушка.

- Ну, вот и вытаскивай, - спокойно, будто только что за хлебом сходил, а не человека убил, ответил Степан.

- А с чего это ты раскомандовался? Самогон в голову уда…

Послышался звонкий шлепок, оборвавший собеседницу на полуслове.

- Уймись, и делай, что говорят. А я пока тут все осмотрю.

«Хороша компашка, - подумал Жилец, - явно отмороженные какие-то».

Угол комнаты, где его привязали, был затенен, поэтому он решился чуть приоткрыть глаза, чтобы лучше контролировать происходящее.

Девушка с разбитой губой, имени которой так и не прозвучало, схватила труп парня-радиолюбителя за ноги и потянула к выходу. Степан, невысокий широкоплечий молодой человек в замызганной одежде, принялся изучать содержимое стеллажей, по ходу дела продвигаясь вглубь комнаты. Больше никого не наблюдалось.

Пока подельница возилась с явно тяжёлым для нее грузом, парень совсем затерялся в затемнённой части помещения.

- Оба-на! - раздался его обрадованный голос спустя полминуты.

- Что там? – крикнула девушка, бросая ношу прямо на пороге и возвращаясь в комнату.

- Да я там, похоже, загашничек нашего гостеприимного хозяина нашел, - заявил ее дружок, показываясь на свету и демонстративно подкидывая крупный замок в руке. – Видала? Явно что-то ценное прячет. Надо Борзу сказать. Где они там с Катькой потерялись?

- Собирались другие комнаты осмотреть.

- Скорее друг друга они там осматривают, - хохотнул Степан. – О, легки на помине.

В этот момент в комнату и впрямь влетела потерявшаяся парочка. Борз споткнулся об оставленный на пороге труп и распластался на полу. Катя, следующая прямо за ним, падения избежала и принялась его поднимать. Оба выглядели крайне взволнованными.

- Вы чего, как ужаленные несетесь? Темноты испугались? – поддела парочку напарница Степана.

- Слышь, шутница, я тебе сейчас зубы пересчитаю, будешь потом свои шутки через дырки насвистывать, - заявил Борз.

- А мы тут без дела не сидели, похоже, наткнулись на кое-что интересное, - самодовольно произнес Степан. - Сам еще не открывал, решил и вас не лишать удовольствия. Нужен фонарь чтобы проверить.

- Да мы там тоже в кладовке… такое нашли! Вы не поверите! – округлив глаза, перебила его Катя. И тут же брезгливо скривилась. – Чем воняет?

Из-за стеллажей по направлению к обжитой части комнаты прошлепала череда быстрых шагов и густая тень выплюнула стремительное существо, в общем похожее на человека, но потерявшее всякий человеческий облик. В глаза бросились лохмотья армейского камуфляжа, в которые было одето это непонятое нечто. И сопровождало его облако отвратительных миазмов.

Существо сходу бросилось на спину Степана, облепило босыми ногами и одной рукой. Второй, в которой был сжат острый осколок кости, обглоданный дочиста, оно принялось колоть парня в корпус. Кровь щедро оросила стены и пол. Пронзительно завизжала так и оставшаяся безымянной девушка. Катя в ужасе отпрянула, споткнулась о труп радиолюбителя и упала за порог, скрывшись из вида. А существо, не остановившись на достигнутом, впилось в шею жертвы зубами.

Степан завыл раненным зверем и заметался по комнате, пытаясь скинуть с себя неожиданного противника. Сделать это ему не удалось, но внести ещё больший хаос в ситуацию – получилось. Он сбил с ног свою подругу, которая ударилась головой о стену и умолкла, снёс рабочий стол с нехитрой снедью, радиоаппаратурой и обрезом Жильца. Борз сперва кинулся за оружием, но едва успел отскочить в сторону, чудом не попав под каток разрушительных рывков подельника, борющегося за жизнь.

Из коридора опять появилась Катя. Суетливо перебирая конечностями, она на четвереньках перескочила через завалы содержимого стола, нашла среди этого бардака обрез, завалилась на бок и, сжимая оружие двумя руками, нацелила его на существо, которое продолжало целеустремлённо полосовать Степана. Опасности со стороны девушки оно не замечало.

А парень вместе с кровью терял и силы. Скорость его метаний замедлилась, движения стали вялыми, словно порывы затухающего огонька. Прекрасная мишень.

Грохнул двойной выстрел. Сцепившиеся тела поймали щедрую порцию крупной дроби почти в упор и свалились на пол, как подрубленные.

- Ты что, дура?! – заорал Борз. – В Степана нахрена стрелять?!

- Он уже все равно был не жил… - отстранённым голосом начала отвечать Екатерина, но вдруг ее глаза испуганно округлились, заметив подозрительное движение за спиной дружка. – Берегись!

Поздно спохватилась.

Жилец все это время не сидел без дела. Пользуясь сумятицей, он отогнул проржавевшую скобу, которая служила для удержания батареи, и перетер об нее связывающие запястья веревки. При этом серьезно ободрал кожу и повыворачивал суставы до пронзительной ломоты, но справился. Дождался удобного момента и, когда оба тела стали заваливаться, вышел на сцену.

До Борза было пять шагов. Главарь банды налётчиков не успел развернуться навстречу новой угрозе. Пинком ноги в поясницу Жилец отправил его в полет через комнату, рассчитав так, чтобы при падении незваный гость упал на свою подружку. Та пришла в себя быстрее и стала судорожно шарить по полу руками в поисках запасных патронов, рассыпавшихся вместе с остальным содержимым стола. Приземлившиеся на нее килограмм восемьдесят живого веса, прервали эти потуги, а заодно и выбили воздух из лёгких.

Заполучив несколько секунд преимущества, Жилец добрался до печки, рядом с которой так и покоился, оставленный им топор. Привычный инструмент удобно лег в ладонь. Ещё несколько быстрых шагов. Голова, начавшего было подниматься Борза, раскололась надвое. Катю снова придавило телом парня, а горячим содержимым, хлещущим из страшной раны, залило все лицо.

Жилец полюбовался, как она отчаянно отплевывается, пытаясь спихнуть с себя, конвульсивно дергающийся труп Борза. Потрогал внушительную шишку на виске, куда пришелся удар рукоятью обреза. А ведь могла и убить. Вряд ли рассчитывала удар так, чтобы просто вырубить. Повезло. В очередной раз.

Он склонился, столкнул с девушки тело подельника, поднял обрез, который валялся на полу рядом Катей.

- А ведь я, пьяный дурак, тебе поверил, - сообщил хозяин жилища, глядя в ее глаза, ярко выделяющиеся на фоне залитого кровью лица. Она с ужасом ждала, что будет делать человек, которого так жестоко обманула. И он не стал тянуть, врезал ей рукоятью обреза в висок. Катя дернулась, но, удар вышел немного смазанным, поэтому не умерла, но лишилась сознания точно.

Жилец не стал ее пока добивать, перевел дух и осмотрелся.

- Ну и бардак вы мне устроили, - тяжело вздохнул он, глядя на разводы крови по всей комнате, бесчувственные тела и предметы быта. Обошел всех, проверяя пульс. Кроме Екатерины, все оказались мертвы. Даже ее подельница, затылок которой не выдержал встречи со стеной.

Над существом из подпола задержался дольше всех.

Жилец перестал считать эту отрыжку общества человеком ещё тогда, когда тот с несколькими сослуживцами заявился к нему в жилище и вдоволь поиздевался над ним самим и его семьёй. Да, тогда у Жильца ещё была семья… А на этих уродах сидела свеженькая армейская форма и нашивки армии, которая должна была их защищать. Жена долго не выдержала. Затем пришел черед детей, всех троих любимых малышей, одного за другим. Все это время его, имеющего обычное имя, держали на крепкой привязи, которую он, как ни старался, сдирая кожу до мяса, не мог порвать. Заставляли неотрывно смотреть. Ломали пальцы или просто били, если пытался закрыть глаза, отвернуться, как угодно по-иному прекратить кошмар. При этом издевательски называли «жильцом» и «обитателем вонючей собачьей конуры». Тогда человек с обычным именем умер. Остался только Жилец, смыслом бытия которого являлась месть.

И вот месть умерла. Погибла вместе с последним существом, заявившимся тогда в его дом.

В душе поднялась волна необъяснимой ярости. Хозяин жилища принялся бесцельно пинать трупы налетчиков, опрокидывать стеллажи с барахлом, потерявшим всякую насущную необходимость, крушить оставшуюся целой мебель.

Снова и снова он проходил по комнате, как ураган, уничтожая, все на своем пути, а злости становилось только больше. Желчной неуправляемой злости.

В какой-то момент Жилец заметил, как зашевелилась Катя. И в голове, словно тумблер щёлкнул. Он резко успокоился, отбросил скользкие от крови топор и обрез, подошёл к девушке и, схватив ее за волосы, потащил вглубь комнаты.

Неудачливая налетчица мучительно взвыла, вцепилась в его руку, пытаясь ослабить хватку, но все усилия оказались напрасны. Ей оставалось только перебирать ногами, чтобы хоть немного ослабить болезненные ощущения.

Жилец подтащил Катю к распахнутому люку в углу комнаты, из которого воняло ещё отвратительней, чем от его обитателя.

- Вы лишили меня мести, - произнес мужчина, остановившись на краю черной ямы. - Ты и твои дружки. Но остальные сдохли и отправятся в кладовку. Уж извини, переводить на тебя нормальные продукты я не собираюсь. А ты… Тебе придется отдуваться за всех.

- П… прошу тебя… - задыхаясь и захлебываясь слезами, взмолилась девушка.

- Я тоже просил. Но они не слушали, - отстраненным голосом, заворожено глядя куда-то в пустоту перед собой, сказал хозяин жилища. Очнулся и, не обращая на внимания на истеричные вопли налетчицы, столкнул ее вниз.

- Счастливого нового года! – крикнул Жилец в тоскливо воющую темноту и с силой захлопнул крышку люка.

Блокпост

Проезд перед блокпостом был забит автомобилями. Несколько десятков гражданских машин плотной пробкой заткнули узкую дорогу второстепенного направления, ведущую из города. Если люди нервничали, шумно ругались и давили на клаксоны, когда кто-то неудачно втискивал свой автомобиль перед ними, появлялся патруль военных и доступно объяснял, что так делать не нужно. Пару не особо понятливых, начавших даже не скандалить, а просто вежливо противоречить, скрутили и увели в сторону блокпоста. На остальных участников затора это действовало успокаивающе: они старались не привлекать к себе внимание и решали возникающие разногласия гораздо тише. Никто не хотел повторить судьбу так и не вернувшихся «счастливцев». Жизнь последних месяцев приучила до дрожи в печенке бояться людей в форме.

Помимо автомобилей дорогу заполонили пешие беженцы. В большинстве своем исхудавшие и измотанные они медленно двигались между машин, полными надежд, боли или даже ненависти глазами, заглядывая в салоны тех, кому повезло покинуть город на колесах и с куда большими припасами. Женщины и мужчины несли тощие сумки и маленьких детей на руках, везли в тачках или на велосипедах. Чада постарше шагали сами, стараясь держаться как можно ближе к родителям, и тащили на своих плечах небольшие рюкзаки с минимумом необходимого. Стариков почти не было видно.

Порой живая река замирала из-за непонятных заминок на блокпосту. Идущие впереди останавливались, следующие за ними ещё продолжали двигаться некоторое время. Возникала давка, росло напряжение. Люди в автомобилях в такие моменты плотно закрывали окна, блокировали двери и нервно всматривались в очертания бетонных блоков впереди, желая поскорее минуть злосчастную преграду и умчаться как можно дальше от этой опасной толчеи.

- Ты, Гриня, так откровенно не нервничай, а то нас тут быстро в калач свернут, - произнес водитель, глянув черными пронзительными глазами в зеркало заднего вида.

«Гриня» или Григорий, если по нормальному, находился на заднем сиденье прямо за пассажиром. На коленях у него был потертый рюкзак, в который он вцепился как утопающий в последний шанс. При этом суетливо вертел головой и напряженно кусал губы. Он хотел сказать в ответ что-то резкое, но удержался. Уж больно угрожающе выглядел водитель. Был он метра два ростом, отчего практически упирался головой в крышу автомобиля. Тёмно-серая кожа куртки обтянула бугрящиеся на руках мышцы и широкую спину, опасно поскрипывая при каждом движении. Крупные ладони крепко обхватили руль, будто собираясь его вырвать в любой момент. Дополняли дело черные густые волосы и те самые буравящие насквозь глаза. Несмотря на устрашающий образ, он постоянно что-то говорил, выдавал короткие реплики, в основном касающиеся происходящего вокруг, или беззлобно над кем-нибудь подшучивал.

Его компаньоны приводили Григория в не меньшее замешательство.

На переднем пассажирском сиденье, расположилась молоденькая девушка с покрашенными в пепельный цвет волосами. Закинув неприкрытые ничем кроме короткой юбки ноги на приборную панель, она лениво посматривала в окна и жевала жвачку. Время от времени с ее места раздавался смачный «чпок!» лопающегося пузыря.

Третьим был мужчина средней комплекции, в легкой черной куртке и джинсах, сидящий за водителем. В противоположность спутнику за рулём он был абсолютно лыс и всю дорогу молчал. На Гришу он не обращал никакого внимания.

Григорий очень сильно удивился, когда эта странная троица остановилась у обочины и предложила его подбросить. Даже заподозрил подвох, испуганно уцепившись в сумку, но водитель только посмеялся над ним и сказал, что он может и дальше протирать подошвы, если не хочет ехать. Это тоже настораживало, ведь никто в здравом уме не пустит к себе в машину незнакомца. Но троица не выказывала никакого беспокойства и выглядела весьма уверенно, хотя оружия Григорий ни у кого не приметил. Впрочем, как и любого другого снаряжения. И либо у этих людей багажник был забит необходимыми вещами, либо они путешествовали налегке. Чрезмерно налегке.

Гриша слишком спешил, поэтому после недолгого раздумья всё-таки согласился. Риск был, но он того стоил. Примерно за час его провезли столько, сколько он ковылял бы полдня. Спасибо и на том. Но теперь надо было преодолеть блокпост военных, распрощаться со странными компаньонами и двигаться дальше. Времени и без того потрачено много, а он очень боялся не успеть. Уже дважды порывался выскочить из машины и двинуть своим ходом, но, во-первых, как раз в эти моменты поблизости появлялись военные, а во-вторых, путь к месту назначения пересекала бурная речка, и прорваться напрямик никак бы не получилось. Единственный же мост занял фильтрационный пост вояк. Так что он сидел и ждал, при этом заметно нервничая от ощущения убегающего, словно песок сквозь пальцы, времени и возможных неприятностей на грядущем досмотре.

В общем, получив наставление, Григорий выпрямился и застыл, словно лопату проглотил. Водитель убедившись, что сказанное дошло до адресата, вернулся к наблюдению за тем, что происходит за окном.

Их машина была справа прижата к крутой обочине и находилась уже достаточно близко к посту. Поэтому водитель хоть и сетовал вслух, что в случае чего не сможет крутануться и по быстренькому свалить отсюда, попыток втиснуться в левую полосу не предпринимал.

Где-то сзади началась громкая перепалка. Григорий хоть и опасался лишний раз шевелиться, завертел головой и с трудом смог разглядеть через заднее окно автомобиля, как два нервных мужика на расстоянии нескольких машин, выясняют отношения. Что они там не поделили, было категорически непонятно. Дежурная группа в количестве трех военных, привлеченная шумом, отделилась от бетонных заграждений блокпоста и вальяжно направилась к нарушителям спокойствия. Толпа беженцев тут же шарахнулась в стороны. Армейцы шли уверенно, по-хозяйски заглядывая в каждый автомобиль.

- Бонжур, мусье, - через закрытое окошко попытался изобразить дружелюбие водитель, когда вояки проходили мимо и один из них просканировал взглядом машину. Вряд ли получилось достоверно, учитывая его звероподобный вид. Да и армеец с куда большим интересом пялился на девичьи ножки, расположенные на приборной панели.

Стоило военным пройти мимо, как приветливость сползла с лица рулевого, он повернулся к пассажирке и недовольно буркнул:

- Спрячь культяпки, мелкая, не провоцируя солдатню.

- Чпок! – последовал ответ с переднего сиденья, но после недолгой заминки ноги все же были убраны вниз.

Лысый сосед Григория никак не отреагировал на ситуацию, продолжая внимательно изучать блокпост. Водитель отвернулся от девчонки и уставился в боковое зеркало, следя за военными. Гриша тоже стал осторожно наблюдать за разворачивающимся действом через заднее стекло.

По приближении армейцев один из спорщиков заткнулся и отступил на пару шагов, уперев глаза в землю и вообще всячески стараясь слиться с окружением. А вот второй не проникся ситуацией и попытался переключить свой пыл на служивых.

- Это ты зря, мужик, - прокомментировал его действия водитель.

После пары коротких реплик непонятливый клиент просто получил прикладом в зубы и повалился на асфальт, на короткое время, исчезнув за автомобилями. Успокоив таким образом склочника, военные прошерстили сумку более сообразительного спорщика и отправили его восвояси, дав пинка для ускорения. Затем один из армейцев поднял бессомненного зачинщика перепалки за шиворот и поволок в сторону блокпоста, не особо заботясь о сохранности «пассажира». Лицо последнего было обильно залито кровью, а судя по закатывающимся глазам, он пребывал на грани потери сознания.

Двое других вояк пошли следом за своим товарищем, не забывая по пути мониторить окружающую обстановку. Тот, что осматривал их машину в первый раз, не преминул заглянуть и на обратном пути. Водитель, как и прежде, изобразил дружелюбный оскал, а Григорий испугано втянул голову в плечи и покрепче прижал к себе сумку. Вояка казалось, не заметил их, а только нагло подмигнул девушке. Та никак не отреагировала на столь навязчивое внимание, чем, судя по злой ухмылке, вызвала недовольство армейца. Демонстративно посмотрев на значок марки автомобиля и регистрационный номер, он направился за сослуживцами.

- Чую, спокойно мы теперь не проедем, - устало вздохнул водитель и бросил взгляд на соседку. – Довольна?

- Да ладно тебе, - беззаботно отмахнулась девушка.

- А может я своим ходом… как-нибудь? – неуверенно промямлил Григорий, теребя ручку двери.

- Сиди на жопе ровно, Гриня, - зыркнул на него через зеркало здоровяк. – Этот жутко приятный тип в форме запомнил машину и срисовал, что в ней четверо. Если нас резко станет на одного меньше, то вопросов к нам возникнет больше.

- Но можно же объяснить, что я не с вами, всего лишь попутчик, которого вы подбросили.

- Один вон, только что объяснил, аж зубы повылетали.

- Вы уверены, что стоит…

- Не паникуй. Прорвёмся. Главное, при вояках не потей так, будто золотой запас страны в рюкзаке тащишь, понял?

- Не… э-э… да, - Григорий окончательно заблудился в словах и поспешил прикусить язык, не забыв, конечно, поправить упомянутый рюкзак на коленях. Ему все меньше нравилась мысль пересекать блокпост в такой приметной компании.

Как бы то ни было, со скрипом и заминками, но очередь постепенно продвигалась. В скором времени они пересекли стоп-линию и, змейкой объехав бетонные блоки на дороге, заползли за основные оборонительные заграждения фильтрационного пункта.

Уже знакомый армеец из дежурной группы, завидев их, что-то подозрительно бодро сказал своим сослуживцам и направился за автомобилем.

Водитель довел машину до очередной стоп-линии, остановил и, по указанию старшего досмотровой команды с офицерскими звёздочками на погонах, заглушил мотор. Подчиняясь приказам военного, все вышли из автомобиля и замерли каждый у своей двери.

Григорий долго маялся вопросом, что же делать с сумкой, но так ничего и не решив, просто поплыл по течению и оставил ее в салоне. Скажут – достанет. А так может, не обратят внимания, и удастся проскочить без лишних вопросов. Хотя это он уже губу раскатал, вряд ли стоит рассчитывать на подобную удачу.

На улице было ещё тепло, несмотря на подкрадывающуюся осень. Листья обступающего блокпост леса пожелтели и бесконечно опадали, постепенно усеивая обочины и кружа над асфальтом дороги от легких дуновений ветра.

Под расположение фильтрационного пункта была выбрана достаточно широкая площадка перед мостом. За инженерными средствами обороны здесь скрывались несколько вагончиков, видимо используемых в качестве жилых и бытовых помещений для немногочисленного гарнизона.

Григорию на глаза попался едва ли десяток человек, считая дежурную команду перед въездом. Наверняка ещё несколько человек находились где-нибудь в вагончиках. Вряд ли больше, судя по обстановке им и так приходилось изрядно тесниться. Интересно, а с выходящей к мосту стороны кто-то есть? Ладно, этот вопрос можно оставить на потом, сейчас здесь бы пройти…

- Отойти от машины! Двери оставить открытыми! – скомандовал офицер. Попутчики послушно отступили от транспортного средства. Один из армейцев тут же приступил к досмотру, второй с автоматом его страховал, стоя чуть сзади и сбоку от командира. Сам офицер контролировал процесс.

В этот момент подошёл знакомый боец из состава дежурной группы и остановился рядом с девушкой, на которую то и дело косились все окружающие вояки, в большинстве оказавшиеся молодыми ещё парнями.

- У красавицы личный досмотр. Ты не против, Палыч? С меня причитается, – нагло обратился к офицеру подошедший.

- С виду не опасная, - усмехнулся командир, с прищуром оглядывая пассажирку автомобиля. – Оружие прятать ей негде.

- То с виду. Если тщательно поискать, можно, что хочешь найти, - ответил боец, при этих словах схватив девушку за руку.

Она не стала дергаться, вырываться, а как успел увидеть Григорий, коротко переглянулись со своими спутниками. Лысый едва заметно шевельнул плечами, а водитель недовольно сморщился, но изобразил кивок. Тогда девушка улыбнулась положившему на нее глаз армейцу и спросила:

- Милый, а ты уверен, что сам справишься с досмотром. Может, позовём пару твоих друзей?

Офицер от такого захода хохотнул:

- Горяча!

- Они подождут своей очереди, - растянул губы в плотоядной улыбке запавший на девушку солдат и потащил ее к одному из вагончиков под завистливыми взглядами сослуживцев.

- Не перегибаете, товарищ капитан? – злобно косясь вслед уходящей парочке, спросил водитель.

- А рот бы ты не прикрыл, - участливо произнес офицер. – И вообще, почему я ещё не вижу ваших документов удостоверяющих личности?

- Потеряли, когда выбирались из города, - ответил рулевой, взяв на себя роль парламентера.

- Все поголовно?

Водитель посмотрел на Григория, но тот лишь отрицательно мотнул головой.

- Да, все.

- И документы на машину?

- Так и есть.

- Какие вы неаккуратные, - тон капитана стал в крайней степени подозрительным. – Сенцов, что ты там возишься? Нашел что-нибудь в салоне?

- Только какой-то рюкзак с добром, - высунулся из автомобиля боец проводивший досмотр.

- Тащи сюда. А вы, - обратился он к спутникам, - закрыли двери, встали лицом к машине, положили руки на крышу и широко расставили ноги. Больно вы какие-то мутные.

- А как же наши гражданские права, товарищ капитан? – положив руки на машину, поинтересовался водитель, чем вызвал взрыв хохота армейцев. Сенцов, тащивший сумку, едва не выронил ее от смеха. Но справился, донес в сохранности и поставил на капот прямо перед командиром. Григорий, не оценивший юмор ситуации, проводил свой рюкзак затравленным взглядом.

Немного отсмеявшись и утерев выступившую слезу, офицер ткнул пальцем в сторону вагончиков, за которыми виднелся мерно раскачивающийся лес.

- Сходи в нужник, там целый рулон твоих прав висит, - произнес он, вызвав вторую волну хохота подчинённых. Затем велел все тому же Сенцову: - Проверь багажник. А я пока с сумкой разберусь.

- Позвольте? – привлек к себе внимание хмурый водитель авто, демонстративно медленно доставая из кармана куртки связку ключей. - Багажник только ключом открывается, мой товарищ поможет.

- Валяйте, - кивнул офицер и начал расшнуровывать завязки на горловине рюкзака.

Водитель передал лысому компаньону ключи, весьма многозначительно посмотрев на него при этом. Тот все с тем же каменным выражением лица пошел открывать багажник, у которого уже переминался с ноги на ногу Сенцов. Страхующий боец с автоматом и откровенно скучающим лицом так и стоял за командиром, было видно, что ему уже знатно приелась вся эта ежедневная рутина. Пара других армейцев чуть в стороне проверяли документы и потрошили сумки нескольких пеших беженцев, которых запустили следом за машиной.

Григорий краем глаза отмечал все это, а сам внутренне холодел, следя за тем, как капитан чуть ли не носом зарывается в сумку.

- Так-так-так… О, да у нас тут походу мародерка! Или контрабанда? Даже не знаю по какой категории пустить, хм… Только не говорите, что все это заработано честным трудом, прикажу пристрелить на месте. Чей рюкзак?

Григорий, обливаясь потом, попытался выдавить из себя хоть слово, но губы предательски онемели и не хотели разжиматься. Здоровяк-водитель опередил его с ответом:

- Рюкзак наш. Вы не против? - он жестом показал капитану, что хочет подойти. - Я все объясню.

- Тебе придется быть очень убедительным, - усмехнулся офицер, кивком разрешая ему приблизиться. – Судя по тому, что у вас здесь, - а это не штучный товар, просто так сейчас не купишь, - вам светит только по пуле в лоб.

Водитель зыркнул на Гришу своим коронным взглядом, от которого тому захотелось сквозь землю провалиться, подошёл к капитану и заглянул в сумку…

Дальнейшие события покатились лавинообразно: так же стремительно и необратимо, как огромные массы снега с горы.

Короткая автоматная очередь со стороны жилых вагончиков, в одном из которых недавно скрылась девушка с наглым солдатом, разрезала пространство подобно грому в ясный день. Вооруженный армеец за спиной офицера брызнул фонтанчиками крови из шеи и головы, и начал заваливаться.

Григорий при первых звуках выстрелов по уже отработанной привычке стал присаживаться. Делал это будучи лицом к машине и успел увидеть с одной стороны, как лысый сосед по заднему сиденью огрел крышкой багажника по голове Сенцова, который неосторожно сунулся туда, оставив пассажира без контроля. А с другой заметил как водитель, резко развернулся и ударил капитана кулаком в горло.

Затем все потонуло в звуках отчаянной стрельбы, воплях гражданских и злом мате военных. Грише на голову посыпались мелкие осколки стекла, в дверце и правом крыле автомобиля появилось несколько пулевых пробоин. Кто с кем начал так отчаянно воевать, его не взволновало. Единственное, что занимало мысли Григория в данный момент это как унести ноги подальше, да ещё остаться целым при этом. И рюкзак, конечно, не забыть!

Он взглянул на свою драгоценную ношу – та все так же стояла на капоте и сбоку в ткани виднелась прореха от случайной пули. Нет, так дело не пойдет, чего доброго весь груз окажется потерян, а это просто немыслимый для него вариант. Он столько времени и сил потратил, чтобы добыть этот рюкзак!

Вокруг царил хаос, хотя звуки боя немного успокоились, и приняли методичный рабочий характер. Кто-то вел огонь из окна вагончика, ему отвечали с другой стороны, а как раз между ними прятался за машиной Григорий. Поэтому ему пришлось серьезно собраться с духом, чтобы заставить себя оторваться от призрачного укрытия и прыгнуть к рюкзаку. Одним движением он затянул шнуровку на горловине, чтобы не растерять содержимое, и рванул в сторону ближайшего укрытия – тех самых вагончиков. Двигаться он при этом старался зигзагами, но не увлекался, все же надеясь больше на скорость, чем на непредсказуемость своих движений. Пару раз рядом «вжикнуло», но Гриша всеми силами гнал мысль, что это пули. Несколько томительно отчаянных секунд и беглец оказался за укрытием.

Он позволил себе чуть отдышаться и оценить обстановку. Сразу за бытовками стояли идентичные помещения, но явно хозяйственного предназначения, а так же туалет и летний душ с продырявленным стрельбой пластиковым баком: из отверстий потихоньку выбегала вода. Прямо за задней стенкой ближайшего вагончика в ряд стояли какие-то ящики. Они были высотой не больше метра и оказались накрыты брезентом. Григорий стоял как раз рядом с таким ящиком. Из-под плотной ткани вырвалась рука и схватила его за лодыжку, заставив подпрыгнуть от неожиданности.

- Помоги, - прохрипел кто-то, продолжая, что есть сил размахивать рукой. Гриша осторожно приблизился и откинул брезент. Под тканью оказались не ящики, а клетки, в которых сидели избитые и измождённые люди. По крайней мере, вид у них был, будто они не первый день в заточении и какими-то изысками или культурным обращением их тут не балуют. В схватившем его узнике Григорий с трудом узнал недавнего спорщика, которого утащили вояки. Похоже, здесь ему досталось ещё больше: лицо было все в кровоподтеках и превратилось в сплошной синяк

- Помоги, - повторил он, сверля Григория безумным взглядом одного единственного глаза. Второй скрылся за гематомой.

Григорий дернулся было к клеткам, но в этот момент раздались автоматные очереди, и тонкую стенку вагончика прошила цепь отверстий. Гриша понял, что окно возможностей вот-вот может закрыться, молча поправил рюкзак за спиной и побежал по направлению к мосту, стараясь держаться за укрытиями. Благо последнее было несложно, так как несколько бытовок плотно прилегали друг к другу и прятали беглеца от лишнего внимания.

- Пожалуйста… - слабо донеслось вслед, и было вычеркнуто из памяти новой автоматной очередью.

Добежав до другого края блокпоста, Григорий укрылся за парой бочек под навесом. Судя по запаху – емкости с топливом. Не лучшее укрытие, но другого просто нет.

Гриша внимательно изучил обстановку. Выезд на мост тоже перегораживали бетонные блоки. По идее здесь должен был находиться ещё кто-нибудь из солдат, но он никого так и не увидел. Видимо, все военные стянулись к месту боя, звуки которого, кстати, стали затихать. Хорошо это или плохо, Григорий выяснять не захотел. Ему в любом случае нужно перебраться через мост и, похоже, сейчас его единственный шанс - пока отморозки в форме заняты отморозками в гражданке. И угораздило же его оказаться в попутчиках с такими бешеными… Да кто они, черт возьми? Плевать! Последний шанс.

Григорий сорвался с места, как достойный уважения спринтер, добежал до бетонных блоков и, минув их, припустил прямо по мосту, стараясь держаться у самого края, чтобы хоть как-то нивелировать свою беззащитность. Под мостом шумела бурная речка, в рюкзаке тихо звякало содержимое, в висках стучал пульс. Было чудовищно жарко, пот лил градом, и не отпускало ожидание выстрела в спину. Он бежал так, как никогда в жизни не бегал. Единственное желание его было – добраться до другой стороны, скрыться в зарослях и больше никогда здесь не появляться. К черту все, лишь бы донести груз, а там можно будет продержаться какое-то время без подобных опасных вылазок.

* * *

Лес встретил его безмолвием. Странно, но оказавшись под сенью деревьев Григорий, будто в другом мире очутился: ни выстрелов, ни людных дорог, ни лишних переживаний. И все же он ещё какое-то время бежал. Несся до тех пор, пока не выдохся, не споткнулся о кочку и не растянулся плашмя на земле, больно ударившись носом. Только тогда скинул лямки рюкзака, перевернулся и просто лежал, глядя как наверху на фоне ясного неба раскачиваются кроны деревьев.

Постепенно дыхание выровнялось, сердцебиение успокоилось. Григорий сел, ослабил шнурок на горловине сумки и заглянул внутрь. В основном все уцелело. Только несколько упаковок с антибиотиками пострадали, да пара шприцов, оказались изуродованы в клочья шальной пулей. Остальное – в порядке. И главное ампулы с инсулином не пострадали. Много ампул. Этого запаса должно надолго хватить. Только бы успеть донести.

Гриша поднялся, закинул рюкзак на плечи и продолжил путь. Теперь осталось недалеко, и все точно должно быть хорошо. Впереди больше никаких блокпостов и мест опасных скоплений народа.

Путь занял ещё пару часов. Он хорошо знал эту часть леса, поэтому смело срезал приличный кусок дороги по чащобе. По приближению к цели своего путешествия, Григорий вновь услышал шум воды, а вскоре и увидел бурную речку воочию. Здесь она слегка выравнивала свой ход, немного успокаивая норов и широко разливаясь меж холмистыми берегами. На одном из этих берегов в самой тени деревьев стоял вместительный дом в два этажа, с гаражом и пристройками. Каким бы Гриша человеком не являлся, но рачительным хозяином был всегда и крепкий надёжный дом прекрасно отражал это его качество.

Сердце радостно забилось при виде родного уголка, но тут же тревожно кольнуло. Было слишком тихо, его никто не встречал. Даже домашняя живность непривычно молчала.

Неужели он опоздал? Нет, этого не может быть! Он все рассчитал и запас времени ещё оставался!

- Нет, ещё не поздно, - забормотал он уже на бегу. – Этого просто не может быть…

Входная дверь приоткрыта. В прихожей никого. Как и на всем первом этаже. Бегом по лестнице.

- Ещё не поздно. Не может быть поздно…

На втором этаже тоже тишина.

Григорий замер перед входом в спальню и скинул лямки, вдруг туго сдавившие плечи. Толкнул тихо скрипнувшую дверь.

Рюкзак выскользнул из рук и, жалобно звякнув, упал на пол.

Скрытые мотивы

Барс бежал через густой лес то и дело, перепрыгивая кривые корни и уворачиваясь от цепких веток. Когда встреча с когтистой древесной лапой бывала практически неизбежной, он прикрывал голову руками и бежал дальше, не снижая скорости. Так вновь страдали уже и без того исцарапанные в кровь предплечья, рукава рубахи на которых превратились в лохмотья, но зато глаза оставались на месте, и он не терял драгоценное преимущество перед погоней.

Где-то еще спорадически возникала стрельба, совсем уж вдали грохотала артиллерийская канонада – корпоративные войска добивали остатки взбунтовавшегося гарнизона. Основные силы повстанцев были разбиты и сражение, растянувшееся на три недели, распалось на несколько локальных очагов. И теперь шло методичное вбивание артиллерийских гвоздей в крышку гроба провалившегося массового вооруженного сопротивления. Часть гарнизона рассеялась и, кто с оружием, а кто так же как Барс лишь с честным словом продирались сквозь лесные заросли и многочисленные егерские заслоны, в тщетной надежде вырваться из смертельного капкана. А то, что всем бунтовщикам в конечном итоге грозит смерть, не было никаких сомнений – предыдущие годы подпольной борьбы и все усиливающийся натиск со стороны корпоратов дошли до того уровня ожесточения, что любого человека даже краем, уличенного в сопротивлении, отправляли на виселицу. Это если подпольщику не счастливилось дотянуть, то того момента, когда из него уже вытянули все сведения и еще подающий признаки жизни кусок мяса вытаскивали из подвала дознавателей…

Судорожные размышления прервал хлесткий звук рассекаемого воздуха и резкий удар по ногам. Барса перевернуло на сто восемьдесят градусов, приложив головой об оказавшуюся неприятно твердой землю. По инерции он пропахал лицом прошлогоднюю листву, мелкие сухие ветви, чувствуя, как буквально загорается кожа на одной из щек и лбу. А ещё успел удивиться тому, что умудрился не сломать шею, совершив такой кульбит. Но так как все подходит к своему завершению, экстренное торможение лицом о землю тоже закончилось. Его грубо схватили за шиворот, вздернули на ноги и всадили прикладом в живот.

«Егеря! Попал…» - успел подумать Барс, прежде чем согнуться, безрезультатно пытаясь протолкнуть в легкие порцию воздуха. Ещё один удар оружием, на это раз по затылку, сбил с ног, заставил мир вокруг помутнеть, но открыл второе дыхание. Да уж, пульсирующая боль в голове – неслабая компенсация за живительный кислород.

- Ты гля, ещё одного бегунка поймали! – воодушевленно заорал рядом кто-то, возможно, ударивший. – Сразу его кончаем или поболтаем?

- Не спеши. Нам информация нужна, - ответил ему более спокойный голос.

- Ага, значит, выпотрошим самую малость, - не скрывая довольного тона, сказал первый, вновь ухватил Барса за рубаху, поднял и с силой прижал его к ближайшему дереву.

Оглядев край лесной прогалины, на которой оказался, беглец ясно понял, что дела его плохи. Полдюжины вооруженных егерей, нацеленных на быстрый допрос и скорый суд не оставляли шансов ускользнуть.

- Или не малость, - оскалился здоровенный егерь без особых признаков интеллекта на лице и ударил массивным кулаком в живот Барса, отчего бы тот вновь свалился с ног, но избивающий успел схватить его за горло и придавить обратно к стволу дерева. Пока беглец сучил ногами, хватался за крепкую, будто высеченную из камня руку и пытался не «уплыть» вслед за окружающим миром, к нему приблизился еще один преследователь. Живые глаза выдавали в нем более разумного представителя человеческого вида чем дуболом, удерживающий Барса на ногах. Так что, вероятнее всего, это командир отряда.

- Говорить добровольно будешь? Или сразу приступим к более неприятным процедурам дознания? — спросил он, внимательно следя за лицом пойманного беглеца.

- Да он обделался от страха, командир, слова сказать не может, - усмехнулся егерь-здоровяк.

– А ты ослабь хватку, Кабан, и увидишь, как происходит чудо, - коротко велел лидер отряда и сочувствующе добавил: - Глядя на его синее лицо, я сам сейчас задохнусь.

Бугай не сказать, чтобы серьезно ослабил давление пальцев на шею Барса, но возобновить процесс дыхания тот смог.

- Говори, - холодно скомандовал дознаватель.

- Что… что говорить?

- Имя, фамилия, звание, должность, номер части.

- Я… не понимаю, чего ты от меня хочешь, мужик, - максимально насыщая организм кислородом и лихорадочно пытаясь найти выход из ситуации, ответил Барс.

- Не играй со мной, не прикидывайся дурачком, сраный мятежник! – резко вызверился командир егерей, выхватил нож из ножен на поясе и, вплотную приблизившись, прижал холодное лезвие к лицу беглеца. – Были с тобой еще люди? Офицеры? Где точка сбора? Отвечай!

Покосившись на острие, опасно дрожащее в нескольких миллиметрах от его зрачка, Барс ровным голосом произнес:

- Слушай, друг, я реально не понимаю, о чем ты. Просто гулял по лесу, а тут ты со своими подружками ко мне прицепи… кха…

Новый удар, теперь уже от самого командира егерей, заставил ноги подогнуться и повиснуть на руке Кабана. Нож дознаватель использовать не стал, но кулак, облаченный в перчатку с защитными пластинками на костяшках, заимел тесное знакомство с печенью беглеца. Тело свела болезненная судорога, а во рту возник привкус желчи. Барс принялся обильно пускать слюны на ладонь бугая.

- Фу, да он блеванет сейчас, - скривился Кабан, резко отдернув руку.

Барс начал заваливаться безвольным мешком. Оба егеря продолжали стоять к нему достаточно близко. Резкий рывок неожиданный для обоих противников и вот уже нож командира у него. Удар в продолжающемся падении и здоровяк орет, хватаясь за располосованное бедро. Попытка лидера егерей разорвать дистанцию. Падение Барса и сразу прыжок из неудобного положения, преодолевая болезненное сопротивление избитого тело. Одна рука хватается за куртку командира, а другая глубоко всаживает его же нож ему под ребра, найдя брешь в навешанной амуниции. Горячая кровь на пальцах. Удивленно расширившиеся глаза дознавателя… И оставшаяся на ногах четверка егерей, вскидывающая оружие, чтобы открыть огонь по неожиданно прыткому пленнику.

Больше он ничего не успевал сделать. Дальше только неминуемая смерть.

В следующее мгновение на прогалину орудуя слегка изогнутой саблей со слабо выраженной елманью в верхней трети лезвия ворвалась разъярённая воительница. Облаченная в камуфляж рыжеволосая девушка похожая на неудержимый сгусток ярости, выпорхнула из зарослей прямо за спиной одного из егерей. Взмах клинка и его голова отделилась от туловища так быстро, что он вряд ли успел осознать произошедшее.

Лёгкий стремительный рывок ловкого тела и воительница вскрыла горло следующему противнику, оросив древесную листву густой кровью. Булькающий рассеченной глоткой егерь ещё заваливался, а девушка уже приближалась к третьему. Тот успел обернуться к приближающейся опасности, но только затем, чтобы заметить хищный блеск ненасытной сабли. А вот четвертый егерь свое оружие вскинул, но навестись и выстрелить в воительницу ему не дал Барс. Вырвав нож из тела командира отряда, он метнул его в оставшегося противника. Тот заметил опасность и в последний момент удачно подставил под снаряд приклад автомата. Нож с тупым звяком отлетел обратно и, чудом не угодив в Барса, упал рядом. Но порадоваться спасению егерь не успел, так как стремительная рыжая ярость воспользовалась подаренным ей временем и приблизилась на расстояние удара. Клинок, как и в случае с первым егерем легко отделил голову от туловища. Фонтанируя кровью тело мешком рухнуло на землю.

Барс тут же искренне поаплодировал бы своей спасительнице, но сразу после отряда егерей последовала его очередь. Девушка за пару мгновений оказалась на нем, угрожающе приставив саблю к горлу. С лезвия на шею закапала кровь мертвецов.

- Кто ты? – не давая времени опомниться, приступила к допросу воительница.

- В данный момент - просто жертва обстоятельств… - не поддался давлению Барс.

- Не ерничай! Подразделение?

- Первая бригада.

- У тебя нет интерфейса.

- Я слегка старомоден…

- Как тебя взяли в армию без интерфейса?

- Он у меня был. Съёмный. Потерял во время бегства.

- Съёмный? Это же жутко неудобно.

- Неудобно, когда на тебе сидят без пользы…

- Похабник!

- Готов сперва жениться.

- А ведь за слова ответить придется, - девушка демонстративно качнула саблей.

- Мои слова с делами не расходятся, дорогуша, - усмехнулся Барс и чуть надавил остриём так удачно упавшего рядом ножа в бок оппонентки. Та скосила взгляд на неожиданную опасность и повторила усмешку мужчины.

- Похоже, у нас ничья, - сказала она, убрав саблю от горла Барса.

- Видимо, так, - ответил он, тоже перестав ей угрожать.

- Куда ты направлялся?

- Куда глаза глядят. Отбился от подразделения и истратил весь боезапас.

- Что ж, похоже, тебе повезло.

Завязавшийся разговор прервал треск зарослей.

Девушка тут же откатилась в сторону, стремясь как можно быстрее покинуть потенциально опасную зону. Барс едва успел сесть и изготовить к новому броску нож.

Из кустов в том месте, где до сих пор скулил и силился зажать обильно кровоточащую рану Кабан, выбрался субъект под метр девяносто ростом. В дорогущем навороченном камуфляже, без шевронов и знаков различия; с лицом, покрытым черно-зеленой маскирующей краской. Барсу одного взгляда хватило, чтобы определить в нем матерого хищника. Спокойный, уверенный, со взглядом холодным и цепким. Он не потрудился обойти Кабана, а просто шагнул ему на горло, которое хрустнуло и вдавилось под немалым весом, прекратив страдания егеря. А вновь прибывший пошел дальше, направляясь прямо к Барсу и воительнице. Хотя, скорее, именно к воительнице, Барс просто находился рядом с ней.

Дожидаться и выяснять верность своих предположений беглец не стал. Бросок ножа был хорош, лучше предыдущего, когда ему приходилось действовать практически по наитию и из неудобного положения. Сейчас все звезды были на стороне Барса. Но незнакомец удивил и с легкостью перехватил снаряд. Сталь неуловимой молнией метнулась в обратном направлении. Барс, следуя чутью, несколькими мгновениями ранее начал уклоняться в сторону, и это спасло ему жизнь. Лезвие пронзило плечо, а не грудь, как непременно случилось бы, останься он на месте уверенный в результате своего броска.

События между тем продолжали развиваться стремительно. Девушка широкой дугой метнулась к «хищнику», используя стволы ближайших деревьев в качестве хоть какого-то укрытия. Барс на несколько мгновений потерял ее из вида, пока неловкими перекатами уходил от эпицентра схватки. Услышал только как новоприбывший дал длинную очередь, направляя ствол автомата следом за неуловимой противницей. Щедро полетели ветки и щепа в разные стороны. Затем звон металла о металл и Барс увидел, что его спасительница и фокусник, хватающий ножи на лету, уже сцепились в ближнем бою: она, используя свою саблю, он — автомат. Удары девушки были молниеносны и крайне опасны, воительница била наверняка. Барс бы точно проиграл ей в честном бою. «Хищник» в скорости не уступал, но оружие подкачало. Оно висело на ремне через плечо, было коротким и предназначалось не для рукопашной схватки. Поэтому вояке приходилось только скупыми движениями отбиваться. От огнестрела отлетели сбитые сильными ударами лезвия тактикульные навесы. Пару раз, когда «хищнику» показалось, что соперница попала на линию огня, он нажимал на спуск, но девушка всегда неуловимо быстро успевала уйти от предназначенной ей пули. После очередного выстрела, затвор на автомате сухо щелкнул, известив об опустевшем магазине. То ли это отвлекло солдата, то ли он просто ошибся, но воительница будто опередила его следующее движение и рубанула по оказавшемуся без защиты бедру. Брызнула кровь.

- Кобра-1, тебе все равно не скр… - нарушил вдруг молчание «хищник», одновременно пытаясь разорвать дистанцию с девушкой. Она предугадала его мысли, сблизилась и концом сабли перерубила горло, не дав закончить фразу.

Бой между ними завершился столь быстро, что Барс только и успел, подняться на ноги, да присмотреть подходящую железяку у одного из мертвецов, намереваясь помочь своей спасительнице. Не понадобилось.

- Напомни мне не сходиться с тобой в рукопашной, - уважительно кивнул Барс забрызганной чужой кровью девушке, и принялся потрошить рюкзаки егерей. Делал при этом все в основном одной рукой, так как из другой до сих пор торчал нож. Искомое нашлось сразу же. Он стал распаковывать аптечку одного из мертвецов, при этом приговаривая: - А хорошо их обеспечивают, не чета нашей народной медицине.

- Они же наемники. Корпорация по контракту должна обеспечить их всем необходимым, иначе юристы с них потом три шкуры сдерут. Давай я, - вызвалась помочь воительница, глянув, как он в полторы руки раскладывает необходимые средства первой помощи. Села рядом, положила саблю у ног и забрала у Барса медикаменты. - Готов? - спросила она и, не дожидаясь ответа, выдернула нож из плеча.

- К чему? - сквозь натужную ухмылку прошипел раненный.

- А ты крутой парень, да? - звонко рассмеялась девушка, сжимая края раны и скрепляя их медицинским степлером. Руки у нее даже не дрожали, были горячими и действовали уверенно. Барс поразился эмоциональному контрасту, возникшему в этот момент. Только что она шинковала людей направо и налево, а теперь сидит совсем близко, вся в брызгах подсыхающей крови и задорно над ним смеется.

- Я Барс. А как тебя звать? - спросил он.

- Фурия, - ответила она, обработала получившийся шов и принялась накладывать повязку. - Слышал?

- Кто же о тебе не слышал? Среди солдатни ты почти легенда, - кивнул Барс и оглядел побоище на лесной прогалине. - Теперь понятно почему.

Девушка чуть склонила голову и пряди огненных волос упали на лицо, скрывая от раненного… смущение? Или что-то другое? Он так и не понял.

- Надо уходить. Мы тут неслабо нашумели, - резво подскочил на ноги Барс, когда Фурия затянула узел на свежей повязке. - И спасибо. За это, - он указал на перебинтованное плечо, после чего махнул рукой на побоище: - и за то, что вмешалась. Самому бы точно долго пришлось возиться.

- Может зря? У тебя явно все было на контроле, - в тон ему усмехнулась девушка.

- Ага. Избавила говнюков от мучений.

Они споро разжились некоторым полезным имуществом и сухпайками. Барс снял ножны с командира егерей и разместил злополучный нож у себя на поясном ремне.

- Ну что, двигаем? - окликнул он компаньонку, когда все возможное было прибрано к рукам и сквозь шум ветра в кронах деревьев послышался до боли знакомый жужжащий звук. - Дроны подоспели, надо шевелиться!

Фурия подошла вооруженная двумя автоматами. Сабля ее была крепко замотана в куртку кого-то из убитых и приторочена к боку рюкзака. Свои огненные локоны она спрятала под банданой, реквизированной где-то там же.

Один из огнестрелов воительница кинула Барсу.

- Держи, и патроны захвати.

Барс поймал оружие и окинул его скептическим взглядом.

- Бесполезно. Они биомаркированные. Я его даже с предохранителя снять не смогу.

- Не учи маму, а, - оборвала его Фурия. - Автоматы я взломала, пользуйся на здоровье.

- Даже без привязки к интерфейсу? - все еще недоверчиво уточнил беглец. - Вот так просто?

- Могу прострелить тебе ногу, для наглядной демонстрации. Потом помашешь дроноводам ручкой, когда они тебя засекут, - не сдержалась девушка и скорым шагом, почти переходящим в бег, направилась прочь с прогалины. Назойливый звук «птички» стал явно ближе.

- Доступно, - уже самому себе кивнул Барс, выхватил несколько запасных магазинов из разгрузки ближайшего трупа и поспешил за ней.

Бегство продолжалось. Барс, которому всю жизнь казалось, что он отменный лесной ходок, выкинул на помойку эту свою оценку, понаблюдав, как движется компаньонка. Она была практически бесшумна, быстро преодолевала любые препятствия, выбирала наиболее оптимальный маршрут для текущей ситуации. Барс едва за ней поспевал.

Жужжание над головой не утихало ни на минуту, лишь периодически отдалялось и приближалось. В особо опасные моменты они спускались в устья пересохших ручьев, прятались среди разросшихся корневищ и ныряли под упавшие деревья. Иногда казалось, что в лесном массиве слышны голоса преследователей. Судя по упорству погони, преследователи обнаружили лесную прогалину, ставшую местом кровавого побоища, и находка им явно не понравилась. Однако ни один егерь так и не появился на виду, а значит либо противник проявил изрядное чутье, выбрав верное направление поисков, либо умело гнал их в ловушку.

На одной из вынужденных коротких остановок, когда погоня чуть затихала, Барс выкроил немного дыхания для разговора со своей спасительницей.

- Мы держим путь в какое-то конкретное место? Или просто бежим куда получится?

Фурия, делавшая небольшие глотки из фляжки, странно на него покосилась.

- Просто я уже потерял всякое направление, - пояснил беглец.

Девушка оторвалась от емкости с водой, стала спокойно накручивать крышку.

- Я знаю куда направляюсь, - ответила она.

- Радует, - покивал Барс задумчиво.

- Тогда идём, - скомандовала спутница и все той же легкой поступью двинулась дальше, будто не было у нее за спиной нескольких часов движения по лесу.

Барс обреченно последовал за ней, все острее ощущая, как лишними килограммами наливаются ноги, ноет рана на плече и горит ободранное лицо.

Во второй половине дня случилось два знаковых события: окончательно затихла погоня; и они вышли к болотам. Знакомый ориентир. Барс мысленно поднял карту из закоулков памяти и прикинул какое расстояние преодолели – выходило прилично. Правда одно но, они уперлись в болота, как в тупик. Насколько помнил Барс непролазные топи раскинулись на многие и многие километры в разные стороны.

- Решила порыбачить? - поинтересовался он у спутницы.

- Ну да, ради этого столько отмахала, - фыркнула та, подобрала себе достаточно крепкую жердь и при помощи ножа, реквизированного у одного из убитых егерей, несколькими движениями очистила ее от веток. Барс по примеру девушки обзавелся шестом достаточной длины и остругал его. Затем они некоторое время двигались вдоль топи, пока воительница не нашла искомое место. На пару мгновений остановились, чтобы перевести дыхание.

- Ты точно знаешь, что делаешь? - спросил Барс. - Просто сдохнуть в трясине точно не входило в мои планы с утра.

- Можешь остаться здесь. Уверена егеря будут рады твоей компании, - пожала плечами Фурия.

- Что ж, веди тогда.

- За мной, след в след.

Девушка первой сошла с мягкой почвы в воду. Помогая себе импровизированным шестом, она довольно уверенно двинулась вглубь болот. Барс, сквозь зубы проклиная тот день, когда влип во все это, полез за ней.

Переход по болотам дался тяжело. Изрядно вымотавшись за время бегства, Барс с трудом преодолевал илистую вязкую топь. Каждая сотня метров была настоящим испытанием. На ногах словно камни повисли. Плечо пульсировало болью, повязка пропиталась кровью и водой. Желудок настойчиво требовал закинуть в него что-нибудь съедобное. В голове шумело, что не удивительно. Нормально не спал он уже… сколько? Недели две-три, с того момента, как началась острая фаза боев с силами корпоратов. Организм был на пределе и Барс держался только на морально-волевых.

Фурия же, словно двужильная, с упорством ракетного крейсера пробиралась сквозь мутную заводь, по одному ей известному маршруту. Хоть свои неестественно-яркие для такой местности волосы она скрыла под банданой, но несколько непослушных прядей выбились и, рыжими пятнами мелькая впереди, служили направляющим элементом, когда девушка уходила слишком далеко и практически терялась из вида. В такие моменты Барсу казалось, что он вот-вот окончательно отстанет и навсегда останется где-то в этой трясине. Но девушка каждый раз, будто вспоминала о нем, останавливалась и дожидалась, пока он нагонит. При этом смотрела на него оценивающе, то ли прикидывая сколько он еще протянет, то ли…

- Думаешь меня тут бросить? - усмехнулся беглец.

- Без тебя я двигалась бы быстрее, - честно ответила спутница. - Так что будешь должен.

- Конечно, как только доберемся до ближайшего банкомата, возмещу с процентами, - усталость не сказалась на его желании острить, что стало для самого Барса хорошим знаком. Значит силы еще есть.

Сумерки застали их на небольшом сухом пятачке, густо поросшим камышом и тройкой хилых деревьев. Они успели перекусить кое-чем из прихваченных у егерей сухпайков. Так же сняли промокшую насквозь одежду и аккуратно, так чтобы не привлекать чужое внимание, разложили ее сушиться в стеблях камыша. Смысла в этом было немного, так как утром предстоял дальнейший путь по болотистой местности, но хоть спать не в сырых вещах.

Пока окончательно не стемнело, Барс успел обработать плечо и сменить бинты на свежие. Фурия помогла затянуть узел. После чего завернулась в плащ-палатку и скользнула на лежанку, сделанную из все тех же стеблей камыша. Ночью решили не дежурить, поэтому Барс последовал ее примеру, улегшись вплотную к девушке, чтобы было хоть немного теплее. Хотел перед сном ляпнуть спутнице какую-нибудь глупость, на тему «Ты же приличная девушка и не воспользуешься ситуацией?», но сил не хватило даже на это. Еда, усталость и худо-бедно устроенный ночлег сделали свое дело - вырубили беглеца почти мгновенно. Даже противно зудящие комары, тучей повисшие над их лагерем, не стали тому помехой.

- Эй, лисичка! А долго нам еще водоплавающих изображать? - выдрав ногу из очередной подводной ямы, спросил Барс. - Я конечно люблю прогулки на свежем воздухе, но еще пара часов и точно плавники вырастут.

Ночь прошла на удивление спокойно. Наутро Барс даже почувствовал себя посвежевшим, насколько это возможно в тех условиях, в которых они находились. Но побродив еще полдня по трясине, готов был волком выть лишь бы выбраться из этой чертовой воды.

Фурия, за несколько часов не проронившая ни слова, остановилась вполоборота к нему, дождалась пока он приблизится и, приложив палец к губам, прошипела:

- Говори тише.

Барс уловил тень беспокойства в ее глазах. Выбившиеся из-под головного убора рыжие локоны, мокрые от водяных брызг, облепили ее лицо, от чего девушка казалась слегка рассеянной.

- Что-то не так? - озираясь, поинтересовался беглец.

- Возможно… Не могу понять, - нахмурилась Фурия. Глубоко вздохнула и решительно тряхнула головой, будто отгоняя назойливые мысли. - Просто будь тише. Скоро выйдем к реке, а там и берег.

- Как скажешь.

Они продолжили путь и Барс теперь старался от проводницы не отставать.

- Я тут подумал… - сбавив тон, снова заговорил Барс.

- Серьезно?

- И такое случается, ага. Так вот, вчерашний тип, который в меня нож швырнул, он же целенаправленно за тобой шел, - беглец замолчал, ожидая реакции девушки.

- Америку ты мне не открыл, - пожала она плечами.

- Чего ему от тебя было надо? Он не из простых вояк. Скорость, подготовка... Да и снаряга не на барахолке куплена. Какой у него к тебе интерес? Помимо того, что ты заметная фигура среди мятежников.

- А может все дело именно в этом? Устранить популярных лиц из числа бунтовщиков — дело важное. Проще будет тушить оставшиеся очаги пожара, - воительница говорила вполне серьезно, но Барсу чудилась скрытая ирония в ее словах.

- Нет, тут явно кроется что-то еще, - задумчиво протянул он, продолжая прощупывать почву под своими домыслами.

- Засомневался, стоило ли со мной идти?

- Да я вообще сомневаюсь, что поднимать вооруженный мятеж было умной затеей.

- Так ты не из идейных? Тогда, кто же ты Барс? Как попал в ряды повстанцев? Может ты конформист? Куда все туда и я. Или вообще шпион? - вдруг остановилась и повернулась к нему Фурия. Взгляд ее пылал, хотя в остальном она казалась спокойной.

- Вы меня поймали, товарищ комиссар, сдаюсь, - беглец сделал вид, что поднимает руки вверх.

Воительница сперва нахмурилась, а потом выражения ее лица смягчилось и она тихо рассмеялась.

- Как ты дожил до своих лет? - произнесла она и пошла дальше.

- Сам удивляюсь, - тихо протянул Барс в ответ. После паузы продолжил: - Так все же, кто это был? Хотелось бы знать, с кем имею дело, если придется столкнуться снова.

- У них пожизненные контракты. Можно сказать — они собственность корпорации. Их силовая элита, спецназ. Денег на это подразделение не жалеют. Там не только качественная подготовка, экипировка и обеспечение, как ты правильно заметил. Но и высокоуровневые импланты. Это машины для убийства. Так что, когда увидишь такого, не вздумай вступать с ним в схватку. Беги или прячься. Если получится.

Фурия сказала правду. Постепенно они выбрались из топей на сухой холмистый берег. Чуть в стороне протекала узкая речушка. А с обеих ее сторон только твердая земля, поросшая лесом и казавшаяся Барсу теперь самым благословенным, что только можно придумать.

Спрятавшись под сенью густых деревьев, они немного передохнули, перекусили остатками пищи и просто понежились в теплом свете клонящегося к закату дня.

- Куда дальше? - спросил Барс, искоса поглядывая на спутницу. Только теперь, в минуту спокойствия и когда она сняла куртку, он позволил себе отметить стройное тело девушки обтянутое тугими мышцами человека, пребывающего в постоянном движении. На загорелой коже шеи он увидел длинную полосу шрама; плечо в мелких рубцах, будто от россыпи осколков. Да, похоже, интересная у нее история жизни…

- Дальше? - Фурия вновь повязывала бандану, пряча волосы. При этом взгляд Барса то ли не заметила, то ли сделала вид, что ее это не беспокоит. - Дальше — расходимся. Ты идешь своей дорогой, я своей.

- Вот так просто?

- А ты все-таки надумал жениться? - с иронией спросила девушка.

- Хм…

- Что? Я тебя вывела, дальше действуй самостоятельно. Иди вдоль реки, через пару часов наткнешься на старый рыбацкий хутор. Там можешь остановиться, но дольше одной ночи не оставайся, корпораты могут расширить зону поиска, тогда любое мало-мальски заметное строение в округе будет под прицелом. Думаю, из-за болот, в этой стороне они искать повременят, так что у нас есть пара дней форы.

- Ты хорошо знаешь здешние места. Готовилась к тому, что мятеж будет разгромлен? - спросил Барс.

- Продумала пути отхода. Как видишь, не зря, - пожала плечами Фурия, надевая рюкзак. - В общем выйдешь к населенным пунктам, поступай, как знаешь. Можешь примкнуть к подполью и следующим мятежам, попытки еще будут, я уверена; можешь попытаться залечь на дно. Дело твое. Главное, дознавателям не попадайся, живым точно не уйдешь.

- Об этом я знаю.

- Имел с ними дело?

- Доводилось. Куда направишься ты?

- У меня свои задачи, и выбора - бороться или нет, передо мной не стоит. И поверь, тебе лучше держаться подальше, - она многозначительно кивнула на раненое плечо беглеца, - когда по мою душу снова явятся.

На том и разошлись. Девушка прытко скрылась в лесной чаще, а Барс двинул вдоль берега, рассчитывая провести ночь в сухости и относительном тепле. При этом мысли то и дело возвращались к спутнице, по сути, вытащившей его из серьезной передряги.

Когда он вышел к рыбацкому хутору, серые сумерки уже опускались на округу. Видимость хоть и стала хуже, но ее все еще хватало, чтобы издали осмотреть россыпь ветхих лачуг. Беглец некоторое время полежал под кустом, наблюдая. Все строения приобрели запущенный вид, дорожки давным-давно поросли бурьяном, некогда высаженные радивыми хозяевами деревья беспорядочно разрослись и одичали.

Так и не обнаружив ничего, что выбивалось бы из общей картины, Барс направился к будущему ночлегу. Осторожно ступив на территорию хутора, он ощутил странное беспокойство, объяснения которому не находил. Все вокруг выглядело, как и полагается заброшенному хозяйству. И было тихо. Только ветер перебирал невидимыми пальцами листву и бурьян.

Барс сжал рукоять изготовленного к бою автомата, прислонился к бревенчатой стенке одного из строений и присел, продолжая напряженно сканировать доступное взгляду и слуху пространство. Все было нормально. Но нутро говорило, что что-то не так. Не страх, не дрожь в коленях, а интуитивная чуйка, которая бывало срабатывала в моменты близкой опасности, вопреки логике ситуации, ее кажущейся безмятежности.

Доверившись наитию, Барс начал медленно отступать. Дошел до угла лачуги, осторожно развернулся и через мгновение понял, что бежать уже поздно.

С крыши ловко спрыгнула тень, приземлилась прямо перед Барсом, молниеносным движением схватила его автомат за дуло и с некоторой натугой согнула. Беглец успел только понять, что тенью является боец один в один похожий на того, который дрался с Фурией на лесной прогалине: такой же камуфляжный костюм, грим на лице, делающий его совершенно неотличимым от первого. Так же быстр и, похоже, нечеловечески силен.

Он схватил Барса за грудки и швырнул в стену строения. Тот ударился о бревна, услышав хруст то ли обветшавших стройматериалов, то ли собственных ребер, после чего покатился по земле. Остановившись, он встряхнулся, стараясь придти в норму после тяжелого удара, как мог быстро поднялся на ноги, скинул рюкзак и бесполезный теперь автомат. Повернулся к противнику, но лишь успел заметить, как тот скользнул мимо, оказавшись за спиной, и Барс вновь полетел. Сломав своей многострадальной тушей гнилой забор, беглец приземлился на свободном пятачке, поросшем травой, которая смягчила его падение. Правда ситуация в целом от этого не улучшилась.

- Ты не тот, кто нам нужен, - услышал он ровный безэмоциональный голос рядом с собой. - Значит она идет к точке-2.

Барс попытался встать, но получил мощный пинок и откатился на пару метров.

- Не дергайся, мясо, - посоветовал наемник.

- Сейчас, погоди, все будет... С мыслями только соберусь, - откашливаясь, произнес Барс.

- А у котенка есть яички, - вдруг развеселился визави. Подошел и зарядил беглецу подошвой ботинка по лицу. Удар был не сказать, что сильный, но его хватило, чтобы в голове неудавшегося мятежника загудело. Содранная еще при встрече с егерями кожа лопнула в нескольких местах и обильно закровоточила. Сквозь мелькающие перед глазами пятна Барс увидел, как его противник отвлекся и что-то набрал на встроенном в предплечье интерфейсе.

- Кобра-6, это Кобра-5. Объект направляется к вам. Встречайте. Скоро буду. - Проговорив это в гарнитуру, едва заметным щупальцем обволакивающую ухо, наемник отключился и вновь обратил внимание на Барса. Схватил его одной рукой за куртку, с усилием оторвал от земли и отправил в очередной полет вдоль хлипких хибар. Очередное падение выбило из беглеца дух.

- Пока ползи, мясо. Скажу егерям, где тебя искать. Пусть отрабатывают свои бабки, - обронил его противник, отвернулся и зашагал к ближайшему сараю.

Пока он шел, распахивал скрипучие ворота, выкатывал на улицу серый мотоцикл, практически сливающийся с окружающими сумерками, Барс решал. Он заставил себя собраться и обдумывал один очень важный внутренний вопрос. Оставить все как есть и, в итоге, с большой вероятностью выжить. Или побарахтаться в ближайшей перспективе, но потом, скорее всего, умереть. Он хрипло рассмеялся ироничной шутке судьбы.

Наемник тем временем завел мотоцикл, оседлал его, собираясь покинуть хутор.

- Эй, корпоративная подстилка! Мы не договорили, - внезапно окрепший голос «мяса» нарушил спокойный ход его мыслей. Он повернул голову и увидел, что избитый им мятежник уверенно стоит на ногах; в руке нож, а в глазах нескрываемая ненависть. Перед ним будто возник совершенно другой человек.

- А это может быть интересно, - ухмыльнулся наемник, слез с мотоцикла, выдвинул подножку и оставил железного коня молотить на холостом ходу. - Но вряд ли займет много времени.

* * *

Серые коробки зданий промышленной территории выглядели давно покинутыми. Причем покинутыми и забытыми, отчего пришли в полное запустение. В сгустившихся сумерках картина вырисовывалась довольно мрачная: корпуса цехов зияли черными провалами окон, на площадки вокруг зданий ветер нанес кучи мусора, а дороги постепенно сдавали позиции под натиском бурьяна.

Фурия никого не обнаружила, просканировав местность во всех доступных ей диапазонах. Обычные слух и визуальное наблюдение так же не дали никаких результатов.

Девушка сняла рюкзак и спрятала его под кустом, сверток с саблей перекинула за спину, а в руках оставила изготовленный к бою автомат одного из убитых егерей. После чего стремительной тенью направилась к строениям. Забор обтянутый сеткой Рабицей преодолела одним легким прыжком. Практически бесшумно приземлившись с другой стороны, она устремилась вглубь промки.

Когда добралась до искомого здания, как близнец похожего на все остальные вокруг, Фурия на несколько минут замерла в его тени, вслушиваясь, всматриваясь и сканируя округу. Темнота и даже стены ближайших строений не были для нее серьезным ограничением. Все казалось точно таким же, как и в последний ее визит сюда. Это еще ничего не значило, но давало надежду на то, что задуманное пройдет тихо и она вновь бесследно исчезнет, оставив преследователей с носом. Если бы не неожиданный попутчик, она уже находилась бы далеко отсюда. А теперь временное преимущество упущено и в голову начали закрадываться сомнения.

Отбросив неуместные рассуждения, воительница осторожно двинулась вдоль стены. В здание проникла через приоткрытые ворота. Внутри царил полный разгром. Когда-то люди покидали это место, оставив после себя почти все производственное имущество, станки, оборудование. Естественно стаи мародеров не заставили себя ждать, налетели на брошенную промзону и обнесли все подчистую, вплоть до проводки в потолке и стенах. Можно сказать от россыпи хорошо оснащенных когда-то предприятий остались только голые ободранные стервятниками коробки.

Фурия направилась в сторону подсобных помещений, передвигаясь короткими перебежками от колоны к колоне. Несмотря на все опасения цеховой зал преодолела спокойно, без приключений. В подсобном секторе масштабы были скромнее, поэтому двигалась девушка быстрее. Она прошла по короткому коридору, минув несколько разоренных комнат с раздевалками и душевыми. Добралась до столовой, где сразу направилась на кухню. Довольно высоко в стене, где, видимо, когда-то над плитой располагалась вытяжка, чернела дыра с остатками вентиляционной системы. Девушка оставила автомат, ухватилась ладонью за край этой дыры, подтянулась и запустила свободную руку в пыльное нутро воздуховода. Искомое отыскалось быстро. Из раскуроченного металлического короба показалась неприметная серая сумка.

Фурия аккуратно спрыгнула, откинула клапан и с облегчением убедилась, что содержимое на месте. После чего перекинула сумку через плечо, вновь вооружилась автоматом и направилась к выходу. Все сомнения отступили. Здесь она свои дела закончила.

Девушка вышла в цех и успела преодолеть несколько метров, когда ее скрутило. Каждую мышцу тела пронзили тысячи микроиголок. Ноги подкосились, она упала, уронив рядом автомат и заветную сумку.

Послышались тихие шаги.

Незримая сила вдавливала тело в пол, терзая его короткими, многочисленными, болевыми импульсами и лишая практически всех возможностей для контроля обстановки. Оставалось только, стиснув зубы, следить за тем, как из темноты неспешно появляется человеческий силуэт. Как он приближается, но не вплотную, а остаётся на расстоянии нескольких шагов. Садится на корточки и с интересом следит за корчами попавшейся в ловушку девушки.

- Статика, - произнес силуэт знакомым голосом и помахал небольшим овальным предметом в руке, вероятно — пультом управления. – Помнишь эту технологию? Правда тогда она ещё не была так хороша, сбоила постоянно, но корпоративные головастики смогли двести ее до ума. Чувствуешь, Первая, а? Что? Не можешь ответить? Ладно, давай немного снизим градус, - говоривший сделал несколько круговых движений большим пальцем по пульту, регулируя мощность излучателей.

Болевые ощущения ослабли ровно настолько, чтобы Фурии хватило сил немного приподняться на руках и осмотреться. Как она и предположила, черные прямоугольные коробочки излучателей едва выделялись на серых колонах, образуя вокруг нее незримое поле. Девушка сосредоточила взгляд на своем мучителе, который благоразумно держался за границами этой клетки.

- Шестой… - смогла выдавить она сквозь зубы, - мы же всегда были с тобой в нормальных отношениях… Ты казался мне самым адекватным из всех…

- Ничего личного, подруга, - развел руками тот кого она назвала Шестым. - Это просто моя работа. Я не питаю к тебе никакой злобы. В отличии от Пятого, который ждал тебя на другой точке и теперь направляется сюда. Ты убила его брата там, в лесу, помнишь? Теперь у него есть к тебе справедливые счеты.

Фурия вся напряглась, оскалилась, сжала кулаки.

- Тише, тише, - мягко произнес Шестой, снова демонстративно помахав пультом управления «статикой». - Ты попалась, птичка. Смирись.

Она прекрасно осознавала, что любые потуги вырваться тщетны, так как попытки задействовать импланты заканчивались настоящим взрывом боли в каждой клеточке организма. Понимала, но смириться не могла. Ведь столько было пройдено, столько пережито и потеряно...

Все, что она смогла это выдавить полный бессилия горловой хрип.

- Ну-ну, подруга, не принимай все так драматично. Ты пошла против могучей системы, считай, в одиночку. И таков закономерный итог твоего бунта. Ты же должна помнить, у нашего руководства всегда все схвачено: ресурсы, люди, технологии, планы операцией с многочисленными слоями подстраховки, - состроил сочувственную мину ее пленитель. - Вот, например, я тут не один. Наш общий знакомый — Восьмой, тоже здесь, - он неопределенно обвел пальцем темноту вокруг, - держит тебя на мушке. Кстати, можешь поздороваться, он прекрасно нас слышит. Нет? Ну ладно. Так вот, наш друг тут на случай непредвиденных сюрпризов с твоей стороны. Уж я то тебя знаю, Первая, ты всегда полна фокусов.

Фурия оглядела мрак помещения, но ничего, что указывало бы на присутствие еще одного противника не обнаружила.

- Вас перепрошили, - тихо сказал она. - Это не из-за «статики». Я просто… больше вас не чувствую.

- Конечно. Ты основательно проредила нашу группу. Попила много крови Большим Боссам. Устроила этот глупый мятеж, чем я, если честно, очень впечатлен, - доверительно сообщил ей Шестой. - Поэтому руководство решило, что некоторый апгрейд нам не помешает. Раз уж новых солдат, равных нам, они делать больше не могут. Из-за тебя.

Он указал на сумку, которая так и валялась рядом с девушкой.

- Это оно? То, что мы ищем?

Но Фурия не хотела сдаваться так просто и решила тянуть время по максимуму. На что она еще надеялась? Самой бы знать…

- Как вы узнали, где меня ждать?

Шестой немного помолчал, словно раздумывая стоит ли рассказывать. Видимо решил, что вреда не будет.

- Один из егерей сопровождавших нас оказался местным. И когда мы нашли то побоище на лесной прогалине, а потом потеряли тебя и твоего спутника в районе болот... где он, кстати? Бросила, а? Ну, скажи, он задерживал тебя и ты кинула его где-то в трясине? - с ноткой озорства в голосе поинтересовался собеседник. - Нет? Упрямая. Ладно. Так вот, этот егерь доверительно сообщил нам, что через топи есть тропа, но где она проходит он не знает. Зато знает примерный район выхода с другой стороны болот, который указал на карте. Мы прикинули возможные места, куда ты можешь направиться. И вот, Пятый ждал на хуторе, а нам повезло встретить тебя здесь.

- Так вот, что за звук насторожил меня днем, - сокрушенно поняла Фурия. - Это был ваш вертолет.

Шестой развел руками.

- Пора принять поражение.

Снаружи послышался звук двигателя. Он стремительно приближался. Водитель явно рвался, как можно быстрее оказаться в точке назначения.

- О, а вот и Пятый, легок на помине, - повернулся в сторону шума пленитель девушки. Затем обратился к ней, демонстративно подняв пульт: - Не дергайся, хорошо? Не хочу лишней боли. Хотя, с приездом Пятого ее вряд ли удастся избежать. Сама понимаешь, семейные узы, все такое…

Фурия поняла, что пора действовать. Сейчас ее последний шанс вырваться из западни. Она изменила положение тела, едва не заскрежетав зубами от боли: слегка подала руки вперед, уперла голову в пол, приподняв при этом зад. Сабля сперва не хотела поддаваться, но от короткого резкого толчка, все же выскользнула из свертка, который все так же находился у девушки за спиной.

Двигатель ревел уже совсем рядом с цехом.

Рукоять упала в расчетливо подставленную ладонь. Шестой начал поворачиваться к чересчур активно зашевелившейся пленнице. Воительница одним резким движением вырвала клинок из плена свертка и ткнула им в ахиллово сухожилие своего мучителя. Она попала. Конец сабли довольно глубоко пронзил плоть Шестого. Фурия видела это. А также слышала его гневный вскрик прежде, чем утонула в боли и, наступившем следом, бессознательном мраке.

Как же глупо все закончилось. И на что она только рассчитывала?

Возвращение из глубин забытья было мучительным. Все тело ощущалось сплошным воспаленным и непрерывно пульсирующим нервом. И как бы ей не хотелось обратного, Фурия заставила себя сосредоточиться на этом. Постепенно, шаг за шагом она смогла погасить самые яркие вспышки боли. Остались только ломота и общее недомогание. Что ж, терпимо, с этим уже можно работать. Главное — она жива, а значит еще не все потеряно.

Девушка не спешила распахивать глаза, сперва оценив обстановку остальным набором чувств. Мысль о задействовании имплантов вызвала приступ мучительных воспоминаний, поэтому она оставила ее на крайний случай, когда хоть немного разберется в текущей ситуации.

Итак, ее явно куда-то везли. Причем везли довольно быстро, не особо заботясь об осторожности на кочках и ухабах. Порой транспорт подбрасывало так, что не вылетала из сиденья Фурия только благодаря, удерживающим ее, ремням безопасности. Ветер порывисто бил в лицо и трепал волосы. Руки и ноги, что удивительно, были свободны.

- Можешь не прикидываться, - произнес голос, который она ожидала услышать меньше всего.

Фурия тут же распахнула глаза и уставилась на водителя.

- Барс?!

- Собственной персоной, - буркнул тот, не отрывая взгляда от дороги.

Хотя дорогой назвать эту заброшенную и поросшую травой колею было трудно, скорее направление. Серый открытый багги нес их сквозь утренние сумерки. Накрапывал небольшой дождь, отчего у девушки внезапно побежали мурашки по коже. Давно ее не знобило. Похоже сказывались общая усталость и пережитые мучения. Да и импланты… Черт, опять на больное!

Она вновь посмотрела на своего давешнего спутника. Тот был непривычно серьезен и сосредоточен.

- Где ты взял машину?

- У друзей твоих одолжил. Вы неплохо повеселились, прежде чем я тебя нашел.

- Так это был ты? На мотоцикле. Но как? Как ты смог пережить встречу с Пятым? Он ведь должен был ждать на хуторе. И остальные...

- Видимо, мне очень повезло.

- А с теми что?

- Если ты о своих друзьях, то они мертвы, - просто ответил Барс.

Фурия уставилась на него, пытаясь сложить в голове не сочетаемое: как этот рядовой мятежник смог выжить при встрече с тремя ее бывшими коллегами, напичканными самыми современными усилителями организма? Да еще и ее вытащить? Этого не может быть. Такое просто невозможно. С одним еще куда не шло. При большой удаче. И крайне необычном стечении обстоятельств. Такое может быть, но с огромной натяжкой. С тремя же…

- Кто ты? - задала она, вертевшийся на языке вопрос.

- Теперь? Ходячий труп, - сказал Барс после короткого раздумья и впервые за время разговора посмотрел на нее. - Надеюсь, оно того стоило?

- Сумка! - спохватилась вдруг девушка. - Ты забрал ее?

Собеседник сунул руку назад и достал из-за сиденья то, о чем спрашивала Фурия. Она выхватила сумку, откинула клапан и убедилась, что содержимое на месте.

- Что это? - поинтересовался водитель.

- Это? - девушка откинулась на сиденье, одной рукой прижала к себе сумку, а второй убрала с лица уже изрядно намокшие пряди волос. - Это то, из-за чего за мной охотились мои бывшие... коллеги. А так же, были брошены на подавление мятежа все свободные корпоративные силы.

- Объясни.

- Здесь материалы исследований и микрочипы, - Фурия осторожно похлопала по сумке. - Эти чипы помогают создавать таких как я. Набор имплантов, которым напичкан мой организм — уникален, но плохо приживается, так как эволюция человека к такому не готовила. Поэтому корпоративные ученые додумались вживлять в мозг эти самые чипы, чтобы сгладить неровности, так сказать, помочь лучше адаптироваться к новым возможностям. Я была первой. За мной последовали другие. Сверхлюди, - она горько усмехнулась. - Мы были опьянены новыми возможностями. Выполняли разную опасную работу, получали за это охрененно большие деньги и при этом могли творить, что заблагорассудится. Выше нас не было никого, кроме Больших Боссов. Вот только многие теряли границы, - голос ее стал жестче. - Любое задание превращалось в настоящую кровавую расправу. Корпоративному начальству было плевать, лишь бы поставленные задачи выполнялись. А я, понимая куда все катится, не смогла с этим мириться. Похоже, какие-то моральные ориентиры еще оставались, - горько усмехнулась Фурия. - Я забрала все произведенные на тот момент микрочипы, жесткий диск с информацией по проекту, уничтожила лабораторию, а вместе с ней ученых, которые работали по нашему направлению, и сбежала. А за мной начали охоту. Ее последствия ты видел вчера.

- Значит, за разгром восстания можно благодарить тебя, - подытожил Барс после некоторых размышлений.

- Я не ожидала, что Большие Боссы отреагируют на мое появление в первых рядах мятежа так быстро и масштабно. Мне казалось мы успеем набрать силу в регионе, с которой корпорации с конечном счете придется считаться. Но, похоже, недооценила нанесенный мною ущерб. Видимо, слишком много средств было вложено в эти исследования, - она вновь демонстративно похлопала по сумке, - и слишком сильно мой побег откатил их назад. Такая реакция… это гнев. Я не хотела навлечь его на вас, - девушка с затаенной надеждой посмотрела на спутника. Сейчас он единственный, кто мог вытащить ее из этой передряги. От него зависело будет ли у начатого ей дела продолжение. Хоть она пока и не имела четкого представления, что делать дальше. Слишком быстро все полетело наперекосяк.

- Почему ты все это не уничтожила? Материалы, чипы...

- Мне кажется, они еще могут пригодится, - как родное дитя, прижала к себе сумку воительница.

- Хорошо, я постараюсь вывезти нас из поисковой зоны, но потом тебе будет безопасней действовать в одиночку, - произнес Барс. - Иначе помимо своего хвоста, будешь отбиваться еще и от моего.

Фурия смотрела на спутника, гадая с кем же ее столкнула судьба и прикидывая вероятные риски.

- А как же все красивые обещания, которые ты мне давал? Я думала, ты человек слова.

- Ты про обещание жениться? - внезапно хохотнул Барс, на короткое мгновение вернув прежний образ беззаботного болтуна. - Ну приданное у тебя богатое. Можно и подумать.

Тут уже и Фурия не сдержала смех.

Дождь прекратился. Небо почти очистилось от серой хмари. Багги вынес их на открытое место и помчал по колее вдоль лесного массива. Стало видно восходящее над горизонтом и заливающее всю округу ярким теплым светом солнце.

* * *

Зазвонил телефон. Решетников сонно взглянул на часы: полтретьего ночи, какого черта там стряслось?

- Решетников у аппарата, - привычно ответил он в трубку, подавляя рвущийся зевок и все еще лелея мечты о продолжении сна.

- Товарищ полковник, центральный пульт, - представился лишенный эмоций голос дежурного с той стороны. - Красный код. Вам надлежит срочно прибыть в Управление.

- Что? - Решетников резко сел, сон как рукой сняло. - Когда?

- Минуту назад. Согласно протокола действий вы — единственное контактное лицо.

- Выдвигаюсь.

Спустя двадцать семь минут Решетников буквально ворвался на центральный пульт.

- Товарищ полковник, - не отрываясь от мониторов, поприветствовал его старший дежурной смены, тем же ровным голосом, что разговаривал с ним по телефону.

- Доклад, - коротко потребовал полковник.

- Двадцать восемь минут назад активизировался объект 1380 проекта «Оборотень».

- Не может быть… - тихо прошептал Решетников. - Они все были уничтожены.

Дежурный терпеливо ждал.

- Кто конкретно? - уточнил полковник.

- Позывной Барс, группа Ареса. Объект был активен... - дежурный щелкнул компьютерной мышью, выводя необходимую информацию на экран. Нахмурился, глядя во всплывшее окно: - …активен до сих пор.

- Что сделали? - жестким голосом спросил Решетников, взглянув в монитор и поняв, что ничего не соображает в той мешанине системных окон, которые его заполоняли.

- Отправлены две свободные спецгруппы.

- Почему не больше? Согласно протокола их должно быть, минимум, три.

- Регион, где активизировался объект — под международной юрисдикцией, - пояснил дежурный. - И мирный договор не позволяет нашим действующим сотрудникам находиться там без ведома и согласия всех гарантов договора, либо прямого, назначенного в качестве управляющего, физического или юридического лица. В данном случае это…

- Корпорация, - закончил за него полковник.

- Грубо говоря, - кивнул дежурный. - И в случае уже двустороннего соглашения непосредственно с этим «лицом», в экстренных случаях, мы имеем право направить на подконтрольную ему территорию до двух групп численностью не более десяти человек каждая, попутно уведомив его об этом.

- Слишком много слов, - скрипнул зубами Решетников. - Скиньте на планшет координаты ближайшей группы и передайте им, пусть дождутся меня.

- Товарищ полковник, но…

Решетников уставился на попытавшегося возражать собеседника. Он был уверен, что сейчас может взглядом дыру прожечь, и судя по тому, как стушевался дежурный, был недалек от истины.

- Есть, товарищ полковник.

- Так же, жду всю информацию по корпорации, что управляет регионом. И отправьте запрос на связь с генералом Путиловым. Если ответ будет положительный, поговорю с ним уже по пути.

- Что-нибудь еще?

- Действуйте, - бросил Решетников и направился к выходу.