по мирам "Ствола"

Глава 1

Человечество всю жизнь проживает в подчинении у «законов физики». Следовательно, он и делает все в соответствии с этими законами. Но ведь в мире существует тысячи явлений, которые не укладываются в привычную картину мира, и противоречат законам физики. Мы всегда пытались все объяснить законами « Так должно быть по законам физики» Но ведь они взялись из нечего. То есть они вышли из головы человека, который не может быть объективен…

…Если он, конечно, не творец мироздания.

Глава 1

Сон.

…Он проснулся с мыслью «какого лешего, б…».

Всегда он так думал, когда просыпался в самый ненужный момент и потом ходил весь день мрачнее дождевой тучи. Причем взгляд при этом отсутствовал или блуждал где-то в поисках продолжении сна.

- Вставай,– сказал Игорь и отправился, скорее всего, умываться. - На лекции опоздаешь. Опять потом проблемы будут, – донеслось откуда-то из туалета

« Точно умываться пошел. Вот сволочь!» Почему сволочь, Сергей и сам не понял. Но звучало приятно, особенно спросонья. Что удивительно, с утра всех хотелось назвать «сволочами», даже себя (хотя бы за то, что проснулся не вовремя).

- Что такой мрачный опять, Серега, – спросил Игорь. – Неужто снова грёбанную фантастику читал на ночь? Ты бы лучше Адлера почитал, ну или хотя бы Юнга. Ведь ни хрена не знаешь, а наносу ГОСы и диплом. У тебя, кстати, диплом готов?

- Нет, – нехотя ответил Сергей. «Пошли бы вы все…» подумал он. Хотя куда послать хотел, он и сам не знал.

- Ну, хоть тема уже выбрана? – опять вопрошал Игорь.

- Да, – с нежеланием в голосе ответил Сергей. «Блин, как ты достал со своими, идиотскими, вопросами»

- Ладно. Я пошел, а ты давай догоняй. Не забудь, что у тебя ещё два «хвоста» висит в институте.

- Давай уже иди, Игорь. Я все понял. Если что, скажешь Волкову, что я опоздаю на первую лекцию.

- Опять будешь искать космические ножницы? – лицо Игоря расплылось в ехидной улыбке. – Или зелёных человечков ждать будешь?

- Давай, при уже. Достал ты своими приколами, - отмахнулся тапкам от Игоря Сергей

- Лады. «Увидимся на лекциях», —сказал Игорь и, наконец, то ушёл.

«Вот урод, - подумал Сергей, - пока пообщался с ним, весь сон забыл. Блин, придется идти на лекции»

Сергей с трудом поднялся с тёплой постели, ещё хранящей тепло девушки, имя которой он даже не знал. «Бывает ведь такое», - сам удивился Сергей, после чего подошёл к своему старенькому магнитофону, подключённого к ещё более старому усилителю, который был собран из частей выброшенного непонятно кем проигрывателя «Россия». Сергей долго стоял возле полки с кассетами, не зная, чтобы такое включить. Мысль пришла внезапно. «Зачем думать, что ставить? Пусть играет всё наугад» Выхватив неподписанную кассету с полки, он её вставил в деку и нажал воспроизведение.

Как назло, играла песня Кипелова «Я свободен».

— Вот ведь блин, ё-моё. Что за день такой сегодня…

Не-то чтоб Сергей её не любил, просто настроение было не то. Он уже две недели не появлялся в институте с тех пор, как ему предложили, после тренировки по волейболу, работу водителя рефрижератора. И теперь у него особенного желания ходить на лекции не было: работа хорошая; платят много и относятся почтительно. Черт с ним, с дипломом.

Откуда то, из далека сознания, в его голову стали проникать какие то раздражающие звуки, который с каждой секундой становились все противнее и противнее.

Он закрыл руками уши, но это не помогло. Пришло понимание, что сейчас произойдет что-то страшное и неизбежное. Он в ужасе предчувствия зажмурил глаза и.… Проснулся.

Это и в самом деле было страшно и неизбежно: ему приснился друг Игорь, который был его соседом по комнате в студенческом общежитии. Игорь погиб при непонятном взрыве в комнате в тот злопамятный день, а Сергей в то утро решил в институт не идти и поехать в командировку по работе. По приезду его тут же арестовали в подозрении в виновности за смерть Игоря и его родителей, которые исчезли неизвестно куда в этот вечер. Это было три года назад.

Сергей встал с кровати и прошлепал босиком в ванную, где принял холодный душ и провел стандартный утренний моцион. Потом он вернулся в свою спальню; поправил черную ленточку на фотографии Игоря с родителями и, подумав: «Узнаю кто - растерзаю, паскуд, в клочья», подошел к шкафу с одеждой и стал собираться на работу.

Глава 2

Лес Брянска.

Холод. По какой-то причине пронизывал холод. Все тело было задубевшее и не получалось даже подтянуть руки, что бы было хоть чуть-чуть теплее. Выхода не было, как выяснить причину холода, этот источник нарушения спокойствия.

Он открыл глаза, но почему-то света не было. Ему пришлось, на всякий случай, моргнуть пару раз. Помогло. Постепенно зрение прояснилось. Сначала появилась какая-то красноватая пленка и больше ничего. Постепенно стали проявляться контуры окружающей среды. И прежде, чем стало возможно смотреть более-менее, прошла, наверное, вечность. А если и не вечность, то лет десять точно.

«Ага. Смотреть уже получается. Но остаётся проблема с перемещением»,- подумал он. Хотя, на самом деле, было уже не только холодно. Кончики пальцев рук и ног стало нестерпимо покалывать.

«Прекрасно. Восстанавливается кровообращение», - догадался он. Но его догадка не помогла ему двигать конечностями.

«А, может, у меня как раз нет рук и ног», - пронеслась шальная мысль в его голове и предательски скрылась в глубинах мозга.

«Вот блин. Это же надо. Такие мысли в голову лезут. И как меня так угораздило. Чертовщина какая-то. И вообще, где я?», — это была его последняя мысль, и он утонул в темноте забытия…

Когда сознание вернулось, он уже мог шевелить головой и даже говорить.

«- Да… Что ж такое со мной произошло? Не, ну, в самом деле, чертовщина. Опять сознание потерял?» И тут до него дошло, что слух, возможно, тоже вернулся. Он прислушался, но вокруг стояла такая тишина, что в ушах даже не звенело.

«- Но я ведь что-то слышал!»

Только когда эта мысль была продумана, он понял, что думает вслух и слышит он сам себя. Пришло понимание, что сознание опять начинает гаснуть. Последней мыслью была идея «когда опять приду в себя - осмотрюсь» И он опять погрузился во мрак…

… «Надо осмотреться», Он открыл глаза и стал всматриваться. Но то, что он увидел, не о чем ему не говорило и разум не отвечал на увиденное.

«- Странно. Почему-то я ни чего, ни понимаю. Где я?.. О, а кто, собственно говоря, этот «Я»? У меня вроде имя было, но какое…?» Он посмотрел вокруг ещё раз и увидел на плече нашивку - Игорь Андреевич Редрак.

«- Ага! - пришла догадка, - Так вот же моё имя и отчество. А вот фамилия звучит странновато. Какой-то «красный рак». Стоп! А почему «красный»? И почемуименно «рак»? Почему не краб или, к примеру, не бык?»

И только спустя, наверное, «лет двести», он осознал, что ему не холодно как раньше, а даже наоборот - жарко. Его мозг стал усиленно работать от жары и от голода. А всё началось с этого непонятного «красного рака». Он вспомнил, что нечто похожее ранее слышал и что красным быком он быть не мог. Потому что «Рэдбык» не звучит, а Рэдбулс не подходит, потому что в баскетбол он играет плохо. Правда немного лучше получается в волейбол, но не как Серёга. Он в волейболе вообще непобедимый. А вот в теннис настольный Серёга плохо играет. Даже мне проигрывает. Зато готовит вкусно. Вот бы ещё на лекции ходил – цены бы ему не было. Ему ж ни чего не мешает. Вон, Витька, работает, а на лекции ходит. Да ещё на бюджете учится и английский учит усиленно.

Его мысли текли хаотично и постепенно он все вспоминал. И детство, и родителей, друзей. Чем интересовался, а чем нет, но все равно знал. Он вспомнил даже то, каким образом он здесь оказался. Хотя оставалось под вопросом, где находится это « здесь». И понимался один или даже два факта: он на земле и он целый. На счет невредимости тоже вставал вопрос. Последнее понимание того, что он висит вниз головой на каком то дереве, пришло вместе с болью всех компонентов и составляющих головы.

Через час он уже шел по старой дороге, которой, на удивление, ещё пользовались. Камешки стучали у него под ногами и, в темечко, припекало осеннее солнце. Во время движения роились в его голове как пчёлы в улике перед пасечником. Игорь понял, что дерево, на котором он висел как манекен, называлось дуб. Но оставался вопрос, каким образом он очутился в этом месте. А точнее на этом дереве. Последнее что он помнил, перед тем как холод привел его в сознание, это то, что он попросил «СТАСа» отправить его в угловую Землю, которая ещё не была открыта ни его цивилизацией, ни какими-то ни было другими. Но что бы там жили люди. Возможно, хронобур как раз и выбросил его на такую землю. Хотя было, похоже, что «СТАС» выбросил его на дерево, чему и было подтверждением наличие ссадин и синяков на теле. А так же сломанным ребром, которое о своём присутствии и плачевном состоянии при каждом вздохе и шаге давало знать. И с каждой минутой становилось всё труднее и труднее идти.

И тут в его голову пришел ещё один вопрос

«-А куда делось здание хронобура? «СТАС» его выбросил на дерево, испугался, что я буду злиться, и убежал в дебри леса?! Бред. Это ж не флаер, который может перемещаться, хоть оно и разумное уже. Нет. Даже если лес два километра высотой был бы, хронобур всё равно было б видно. Это ж такая громадина. И где делось здание Малой Академии Наук?»

Ещё около часа он мучался разными «где», в том числе, где его бот? Потом его стал мучить вопрос «почему?». Инк (компьютер, вшитый за ухо с зачатками интеллекта) молчал. Триангулятор для определения местности оказался хорошей дубинкой, потому что больше он не был рабочим. А если и был, то очень ловко маскировался под нерабочий. Радиомаяк ЧП, как «глюк» МАН и дедов трофейный «удав», в месте с запасом Н.З., пошли, наверное, искать батарею микроколлапса. Причем, как думал Игорь, ждать эти вещи бесполезно.

И только начинал назревать вопрос «каким образом?», как появилось восклицание в мозгу, которое тут же сорвалось с языка:

- Нифига себе!!!- причем он не знал, чему больше удивился: увиденному или тому, что стал столь эмоционален.

Возле дороги, по которой он шел, было огромное поле где, издавая утробное рычание с помесью сопения ёжиков в брачный период, и выпуская зловонный дым без остановки, двигался какой-то странный аппарат. И тут подал признаки жизни ИНК: «Комбайн. Используется для сборов злаков. Двигатель внутреннего сгорания. Топливо – керосин. Максимальная скорость равняется двенадцати километрам в час. Использовался похожий тип комбайнов нашей цивилизацией последний раз в 2062 году»

-«Ого,- подумал Игорь,- сколько ж этому аппарату лет, Ник?»

Молчание. ИНК на имя, которое раньше дал ему Игорь, почему-то, не отзывался.

-« Опять, наверное, в коме этот Ник,- подытожил Игорь.- Наверное, этому «комбайну», не меньше ста лет. Может даже больше. Последний раз чем-то таким пользовались лет сто назад. Сейчас ведь 2170 год. Подумать только. Хотя, нефть перестали добывать и обрабатывать ещё в 2074 году. Может у этого своё хранилище топлива? Хотя за сто лет любое хранилище топлива истощиться, что бы им не заправляли бы»

Игорь оставил комбайн позади с его зловонным дымом и примитивным двигателем. Продолжая своё движение, он осознал, что уже минуты две прислушивается к нарастающему шуму. Ему стало интересно, и он пошел быстрее, не смотря на просящее отдыха ребро. Через пять минут Игорь остановился как вкопанный. Перед ним, метрах в семидесяти, раскинулась дорога из примитивного гудрона – асфальта. А по ней в разном направлении мчались очень старые машины с двигателем внутреннего сгорания.

Но как бы это зрелище ни было ошеломляюще для Игоря, он всё равно хотел есть и поэтому продолжил движение. Но теперь пошел вдоль дороги метрах в десяти от асфальта, на всякий случай. Его радовала мысль, что здесь есть хоть электричество, судя по проводам и столбам, которые их держали.

Километра через два, на свое удивление, он нашел свою коробку НЗ, хоть и в помятом виде. В надежде найти ещё что ни будь из своих вещей, он стал высматривать их под кустами. Метрах в восьми он нашел МК-батарею и с сожалением заметил, что остальные вещи лежат на дороге в разломанном состоянии. Причем это состояниеизмерялось дистанцией семьдесят метров.

- Хорошо, что батареи глюка и удава не сдетонировали. А то не было бы здесь дороги,- подумал Игорь, поглядывая критически и с недоверием на МК-батарею, подозревая, оную, ещё в каком ни будь подвохе.

Он продолжал стоять возле дороги и критично оценивать свои шансы на возвращение домой.