Перехват

Глава 1

Захлебывающийся крик, всплеск белого шума. Вспышка где-то справа вверху, распускающаяся тучей обломков, словно в небе раскрылась ладонь с огромным количеством пальцев. Все это тут же осталось позади: командир бросил машину в маневр уклонения, и у Марьи на мгновение потемнело в глазах.

Приборная панель, на которой до того мирно перемигивались зеленые огоньки, резко покрылась сыпью желтых, оранжевых и красных. Последние, впрочем, быстро угасли. Отчаянный кульбит в плотных слоях атмосферы едва не оторвал им уже развернутые плоскости и испытал на прочность крепления, которыми в десантном отсеке были зафиксированы две бронемашины, составлявшие их груз на этот нырок.

Убедившись, что серьезных повреждений нет, Марья щелкнула тумблером, включающим постановщик помех, и на всякий случай отстрелила пару ложных целей. Детектор захвата упрямо молчал, но ракету с пассивным наведением, например ориентирующуюся на тепло двигателей, он и не увидит. Лучше перестраховаться. Да и беречься нужно не только от врагов…

Некоторые неопытные пилоты истребителей, потеряв самообладание, порой выпускали чуть ли не весь боезапас куда-то в направлении противника, надеясь, что мозги ракет дальше как-нибудь сами разберутся. Марья слышала о двух подтвержденных потерях от подобного хаотичного огня только здесь на Стеллионе, не говоря уже о других войнах. Погибнуть от криворукости своих ей хотелось не больше, чем от мастерства какого-нибудь ласертийского упыря.

Будто считав ее мысли, в небе над фонарем кабины пронесся характерный силуэт основного истребителя Альянса, за грубые очертания и плоский нос в обиходе прозванного “долотом” или “стамеской”.

- Обстановка? - раздался в шлемофоне голос командира.

- Весна, чисто, - ответила Марья, имея в виду, что серьезных повреждений нет, системы приходят в норму и их десантный космоплан пока никто не преследует. Когда-то, еще в учебке, практика описывать состояние машины названиями времен года ее смешила. Большинство индикаторов зеленые, серьезных проблем нет - лето. Ситуация ухудшается - осень. Улучшается - весна. Ну а если все плохо - зима. Эти представления никак не увязывались с природой родного Туле, где зелень появлялась лишь месяца на три, в самое теплое время года.

- Пятьдесят третий, примите маршрут, - ожила дальняя связь. В очередной раз столкнувшись с нападением малочисленного, но умелого противника, командование приняло решение пустить десантные средства врассыпную. Значит, опять он. С кем-то другим можно было еще положиться на истребительное прикрытие и пробиваться вместе. Но для него неуклюжая толпа “стамесок” была что стая перепуганных водоплавающих птиц - для крупного хищника.

- Полсотни третий, принимаю, - откликнулась Марья, включая загрузку навигационных данных.

Выданный им полетный план засветился зеленым на черном мониторе навигационного компьютера. Марья присвистнула:

- Ну и крюк. Кило четыреста, не меньше.

- На обратку не хватит с таким расходом, - ответил пилот спокойным голосом. - Особенно если еще дергаться придется.

- Остается надеяться, что внизу будет горючее.

- Будет, куда они денутся!

Марья понимала, что командир так говорит, чтобы ее приободрить, но возражать не стала. До посадочной площадки еще поди доберись живым, а об остальном можно будет подумать потом.

***

Стеллион старшина Марья Линд невзлюбила с первого же нырка, и каждый последующий лишь усугублял это впечатление. Сослуживцы шутили, что она должна чувствовать себя здесь как дома. Туле, в конце концов, одно из самых холодных мест на всей Талассии, а тут целый мир, зажатый в тисках ледникового периода.

Но на этом сходство заканчивалось. Пейзажи Стеллиона отнюдь не отличались суровой, меланхоличной красотой родных мест. Гигантские полярные шапки и многочисленные ледники выглядели грязными, будто их закоптило выхлопами какой-то чудовищной индустрии. Черная растительность хватала скрюченными стволами мутное небо, словно пыталась выцарапать из него болезненный, хилый свет красноватого солнца. Даже воздух, хоть формально и пригодный для дыхания, оставлял в носоглотке такое ощущение, будто по ней прошлись наждаком.

Всем этим Стеллион был обязан огромному количеству вулканов, чрезмерная активность которых, судя по всему, и стала причиной ледникового периода. Знакомые техноархеологи из штаба армии рассказывали, что древние когда-то пытались изменить ситуацию. Якобы в глубинах ледяных щитов до сих пор можно найти остатки оборудования для терраформирования, и чуть ли не из-за этого Верховный арбитр Альянса решила отобрать у Ласерты именно этот промозглый шарик, а не что-нибудь более гостеприимное.

Последнее Марью интересовало уже куда меньше. Какая разница, из-за чего именно господа дерутся? На ее собственную судьбу это не повлияет ровным счетом никак. Вся радость от того, что их десантной эскадрилье досталось направление именно на Стеллион, давно уже успела развеяться. Некоторые, включая ее собственного командира, поначалу еще пересказывали слухи, какая бойня разразилась за орбитальные сооружения и воздушное пространство Зучи, с явным намеком, что им-то здесь еще повезло, но даже они в последнее время смолкли.

Впрочем, судя по доносившимся до Марьи обрывкам разговора, командир прямо сейчас втирал что-то на этот счет одному из механиков посадочной площадки. Бедолага зачем-то решил выразить сочувствие по поводу потери, считай, трети эскадрильи вместе со всем содержимым, а мичман Банколе Афолабе, чтобы легче переживать текущую реальность, любил рассказывать окружающим о том, как в других местах еще хуже.

Кроме сбитого в самом начале экипажа они недосчитались еще трех, причем, словно издеваясь, он почти не тронул истребители сопровождения. Лишь одна “стамеска” не вернулась на родную палубу, и по какой-то странной случайности - или же не случайности, а умыслу? - то была машина командира эскадрильи.

Эта маленькая деталь вкупе с тем, что он каким-то образом умудрился перехватить три десантных челнока один за другим, несмотря на заковыристые маршруты, выработанные для них буквально на лету центром управления полетами, не давала Марье покоя. Разговаривать ни с кем не хотелось, и она просто стояла и задумчиво чертила носком магнитного ботинка по бетону посадочной площадки.

Неважно, сколь молниеносны рефлексы вампиров, сидящих в кабинах ласертийских перехватчиков, и сколь чудодейственные технологии достались им от древних: никому не под силу быть в нескольких местах одновременно. Единственный способ, которым он мог такого добиться - это заранее узнать маршруты десантных судов и выстроить свой собственный полет так, чтобы последовательно уничтожить как можно больше. А сделать так он мог, только перехватив навигационные данные, высылаемые центром пилотам. Перехват переговоров также отлично объяснил бы, каким образом ему удалось вычислить из пятнадцати внешне не слишком различающихся истребителей машину командира эскадрильи.

Чем больше Марья обдумывала эту мысль, вертя ее в голове и так и сяк, тем более верной она казалась. Ничего технически невозможного для ласертийцев в том, чтобы засечь и расшифровать передачи, нет: с их-то вычислительными мощностями это можно было бы делать прямо на лету, в прямом и переносном смысле слова. Однако представители древних вампирских династий, с которыми Альянс обычно воюет, редко опускаются до того, чтобы слушать переговоры низших существ. А защитить свою связь от технологически превосходящего противника довольно трудно. Неудивительно, что руководство Альянса предпочитает полагаться на самоуверенность своих врагов и мириться с дополнительными потерями в тех редких случаях, когда этот расчет дает сбой.

Но Марье почему-то не слишком хотелось смириться со своим статусом допустимой потери, поэтому она решила поделиться идеей с командиром и заодно сделать доброе дело: спасти от него несчастного технаря, который не мог послать старшего по званию подальше, но уже явно пресытился его рассказами.

***

Выход обратно на орбиту прошел без инцидентов, как это обычно бывало, когда десантные челноки возвращались порожняком: еще один довод в пользу Марьиной гипотезы. Когда их космоплан мягко опустился на ангарную палубу “Тифона”, командир обрадовал девушку, что им предстоит еще один нырок сегодня. Хорошо хоть разрешили принять пищу, пока челнок осматривают и снаряжают.

Чтобы поесть нормально, в столовой и при искусственном тяготении, надо было добраться до одного из двух огромных вращающихся цилиндров, в которых размещались жилые отсеки корабля. На это времени ни ей, ни кому-либо еще из ее эскадрильи никто не дал, так что пришлось глотать жижу из приспособленных к микрогравитации пайков прямо на месте. Афолабе, которому за время службы успел изрядно надоесть “вкус космоса”, ворчал и охал.

Марье было все равно. Отсутствие тяготения, или микрогравитация, как любили поправлять въедливые космолетчики, выпендриваясь перед салагами или планетянами, ей в целом даже нравилось, несмотря на все связанные с ним неудобства. Особенно в большом помещении вроде ангарной палубы. Каждый раз было очень забавно наблюдать, как люди в магнитных ботинках непринужденно ходят по потолку высоко над ее головой или где-нибудь далеко впереди идут по стене вверх, строго перпендикулярно тому, что для нее служит полом.

Но когда людей было слишком много, они начинали напоминать насекомых, суетливо бегающих вдоль ствола или по нижней поверхности листьев какого-нибудь растения, позволяющих себе игнорировать силу тяжести из-за своих ничтожных размеров и веса. Это, скорее, портило настроение: война и без того пользовалась каждым случаем, чтобы указать Марье на ее истинное место в мире.

Мичман Мейнард, командир второго звена, однажды, когда Афолабе произнес дежурно-циничную метафору про шестеренки - или то были винтики? - ответил неожиданно поэтично. “Мы даже не винтики, мы - песчинки, брошенные через необъятную пустоту космоса огромной равнодушной рукой” - сказал тогда он. “В лицо противнику!” - сострил Афолабе, и все засмеялись. Марья - да и почти все остальные - не любили Мейнарда за заносчивость и нелюдимость. Его экипаж был одним из тех, кого они недосчитались сегодня. Быть может, он успел катапультироваться, и его отыщут позже. А может, эта конкретная песчинка уже больше никуда не полетит. Словно подтверждая его правоту, мир продолжит крутиться дальше как ни в чем не бывало.

В оставшееся время Марья попыталась найти командира эскадрильи, чтобы изложить ей свои соображения насчет связи, но та оказалась слишком занята предполетным инструктажем. Задача - доставить припасы подвижной группировке войск прямо на один из северных ледников. Считай, боевая выброска на необорудованную площадку. По-хорошему, для таких дел нужно бы задействовать свежую эскадрилью, но таких, как обычно, нет. А нет в том числе потому, что все подкрепления растаскиваются на восполнение потерь. Потерь, которых можно было бы избежать, если бы все не были такими измотанными и уделяли должное внимание безопасности связи. Замкнутый круг.

Еще минут десять - и она снова в кабине космолета, в ушах спокойный голос Афолабе, проговаривающего этапы предполетной подготовки, а десантный отсек забит контейнерами с припасами. В норме челнок типа “Канид”, он же “псина”, он же “собака страшная”, он же, если говорящий в особенно плохом настроении, просто “сучка”, плохо подходит для подобных задач. Закрытый десантный отсек заставляет тратить много времени на погрузку и разгрузку того, что могло бы просто лететь в модульном контейнере и быть отцеплено на земле за считанные секунды. Но для снабжения мелких охотничьих групп в спорной зоне, куда боязно посылать громоздкие транспортные челноки, сойдет. К тому же приказы, как известно, не обсуждаются, а выполняются.

Рука-манипулятор завела челнок в пусковое гнездо. Сзади опустилась огнеупорная переборка, а впереди, в темноте, замаячила яркая горизонтальная полоска, поначалу толщиной с волос, но все расширяющаяся, пока свет из щели между створками не превратился в грязно-бело-синий диск Стеллиона. Перегрузки явно будут жестокими: траектория полета проложена так, чтобы дать противнику минимум времени на перехват, но все-таки позволить космолетам затормозить, не сгореть в атмосфере и не воткнуться в лед. Что ж, ее давний наставник еще в учебке предупреждал, что у космолетчика с тяготением может быть только два вида отношений: слишком мало или слишком много, про нормальное, в 1g, можете забыть.

Взвыл клаксон. Пуск.

***

На этот раз он не дал себе труда явиться и поразвлечься истреблением их злосчастной эскадрильи. Вместо него на последнем отрезке пути им пришлось иметь дело со стайкой летающих автоматов, которые, вероятно, прятались в глубоких трещинах, коими был испещрен весь ледник, и вылетели на перехват, когда потенциальные цели оказались достаточно близко.

Один Марье даже удалось рассмотреть: больше всего он был похож на продолговатое эмалированное яйцо с крылышками. Карикатурное, не до конца вылупившееся потомство гигантского летающего ящера. Аппарат нормально смотрелся бы в каком-нибудь мультфильме из тех, что она видела в детстве на Талассии, и выглядел бы даже мило, но его осевая плазменная пушка и стремление распилить их “псину” пополам портили впечатление.

К счастью, туповатые автоматы были вполне по силам даже их прикрытию, состоявшему из двух звеньев “стамесок”. Пилоты истребителей решили отыграться за потерю командира хоть на ком-то и успели сократить поголовье вражеских машин почти наполовину. Еще немного, и у стайки включится алгоритм самосохранения, и вместо попыток в очередной раз зайти в атаку на десантные челноки автоматы кинутся врассыпную, погасят скорость и будут искать себе щель поглубже.

Есть какая-то ирония в том, что противник бережет своих механических болванчиков больше, чем мы - людей, подумалось Марье. Ведь каждый из них - редкое детище древних технологий, потерю которого ласертийцы едва ли смогут возместить в ближайшее время. По сравнению с этим поток техники с верфей Талассии и кузней Ольк Нора выглядит неисчерпаемым, а наивных и безработных молодых людей на всех планетах Альянса Трех Звезд хватает с лихвой.

Пока же девушка не сводила глаз с приборов. У таких стаек автоматических перехватчиков зачастую где-то поблизости крутилась машина-контролер с живым пилотом, и прозевать ее прибытие было смертельно опасно. Конечно, это не мог быть он: безымянная гроза аэрокосмических сил Альянса на Стеллионе всегда летал в одиночку. Но и обычный ласертийский упырь мог задать им жару, особенно если застанет истребительное прикрытие врасплох.

И ее опасения оправдались: на экране мусдара, отображающем окружающее пространство, появилась новая метка, на большой скорости приближающаяся к неровному строю их челноков.

- Рассредоточиться, дроссели вон! - раздался в наушниках приказ командира эскадрильи. Оставалось лишь надеяться, что преследователь увяжется не за ними и “стамески” вовремя успеют его отогнать. Ускорение вжало Марью в спинку кресла.

Разумеется, он увязался именно за ними. Над фонарем кабины сверкнула яркая нитка со странными пульсирующими утолщениями, моментально отпечатавшаяся на сетчатке глаз в виде мерцающей тени, стоило только моргнуть. Постановщик помех был включен с самого начала боя, так что Марья могла лишь беспомощно отстреливать тепловые ловушки и возиться с параметрами установки, надеясь забить именно тот диапазон, который противник использует прямо сейчас. Командир заложил резкий поворот, крутизна которого не была предусмотрена конструкцией “Канида”, и в ушах взвыла сирена. Афолабе выровнял машину, но Марья успела заметить впереди и внизу пологий конус очередного вулкана, лениво изрыгающий широкий столб дыма по касательной: видимо, сносило ветром.

- Туда, в дым! - осенило ее. - Заведи нас в поток и держись вдоль него!

- Рехнулась?! Мы турбины убьем в момент! - воскликнул командир, который когда-то начинал на сугубо атмосферных машинах, и тут же осекся:

- Хотя погодь…

- У нас нет никаких турбин! Что нам этот пепел сделает?

- Ну, как говорила моя матушка, убьешься - домой не приходи!

С этими словами Афолабе направил десантный челнок прямо в серо-черную колонну вулканического выброса. Фонарь кабины немедленно покрылся налипшими хлопьями пепла. Какая-то мелкая дрянь забарабанила по корпусу, будто в него непрерывно палили из огромного дробовика.

- Обстановка? - спросил командир через несколько секунд полета во тьме, казавшихся вечностью.

- Осень. Держимся. Пепел забивает сенсорику.

- А снаружи?

- Да Бездна его знает! Партикулят слишком плотный. Еще немного, и мы вообще ослепнем. Но, кажется, он от нас отстал.

Наконец, они вышли из столба вулканических выбросов. Марья поняла это по тому, что на сенсорику и фонарь кабины перестали налипать новые слои пепла. Афолабе сделал пару “бочек”, содрать непрошеный груз воздушными потоками, и Марья про себя порадовалась, что в этот раз у них не было никаких пассажиров.

Ласертиец и правда отстал и теперь стремительно удалялся, преследуемый бессмысленной тучей ракет. На мусдаре не хватало одного из челноков и двух “стамесок”. Проворные автоматы, с которых все началось, уже успели попрятаться до следующего раза. До точки высадки оставалась пара сотен кило - рукой подать.

На Стеллионе такой результат считался победой.

***

Пока бронекостюмы армейцев вытаскивали из десантного отсека груз, Марья и мичман Афолабе пытались хоть как-то соскоблить пепел с сенсоров и кабин. Часть его отвалилась при посадке, другая - когда они откинули фонари, но осталось достаточно, чтобы сенсорика так и не пришла в норму. Нормальных мостков не было, так что одному из бронекостюмов пришлось застыть в дурацкой позе у борта челнока, заменяя стремянку. Периодически Марья просила пилота сменить позицию, и тогда бронекостюм, смешно перетаптываясь большими ногами-снегоступами, приходил в движение.

В этом полушарии Стеллиона было лето, и лучи местного солнца кое-как пробивались сквозь облачный покров, превращая ледник в арену странного противоборства света и тени. Для разнообразия, сегодня солнце еще и ощутимо грело. Стоя на корпусе “Канида”, Марья прищурилась, глядя вдаль, где серо-белое ледяное поле смыкалось с серым небом. Порыв ветра немедленно принес ей горсть мокрого снега в лицо. Втайне она любила такую погоду, по одной причине, которую никто вокруг нее наверняка бы не понял, даже если бы она могла объяснить словами.

С довольно раннего возраста - какого точно, Марья не помнила - ей была свойственна некоторая отрешенность от мира, не умозрительная, а самая что ни на есть настоящая, будто она ощущала все вокруг через плотную пластиковую пленку. Причем на точность восприятия это никак не влияло, только на отношение. Это свойство довольно сильно помогло ей в жизни, и на родном Туле, и уже позже, на флоте, но всегда оставляло у нее впечатление, будто ее жизнь не совсем реальна. Только в отдельные моменты - почему-то всегда в промозглую, но не слишком морозную погоду - ей начинало казаться, что эта пленка будто бы истончилась и вот-вот порвется, и тогда она наконец-то почувствует мир по-настоящему. Как сейчас, например. Стоит только еще чуть-чуть поднажать…

- Долго еще? Мы почти закончили уже! - раздался искаженный динамиком голос пилота бронекостюма, работавшего стремянкой. Марья недовольно уставилась сверху вниз на пучок линз и сенсоров в верхней части торса, заменявший человекообразной машине лицо. Потом окинула взглядом корпус челнока и махнула рукой, мол, всё.

Пора возвращаться наверх.

***

Командир эскадрильи не считалась бы красавицей по меркам Туле: чересчур угловатое лицо, широкий тонкогубый рот, чудовищные мешки под глазами, преждевременно обвисшая вследствии чудовищных перегрузок кожа. Но сейчас Марья была готова ее расцеловать. Конечно, это было бы, во-первых, странно, а во-вторых - нарушением субординации, поэтому ничего подобного девушка не сделала.

Младший лейтенант Фионола О’Меадра отнеслась к гипотезе Марьи со всей серьезностью. Возможно, у нее самой уже были какие-то схожие подозрения, просто она не давала им ходу. Но, потеряв почти половину всей эскадрильи в течение одного дня, да еще и услышав эту мысль от подчиненной, она не могла и дальше бездействовать.

Вдвоем они направились к лейтенанту Нкобиле, командиру их авиакрыла, но тот лишь развел руками. Для внесения каких-либо изменений в протоколы связи необходимо вмешательство начальника десантных средств всего транспорта. А начальник десантных средств на “Тифоне” - важная персона, считай, в двух шагах от самого капитана, безраздельного властителя этого летающего города на несколько десятков тысяч человек. Но он сам, конечно, поспособствует, чтобы эта информация была доведена до кого следует.

Мичман Афолабе узнал обо всех этих шевелениях от Марьи, когда они уже готовились к отбою в жилом отсеке.

- Не будет ничего, вот увидишь, - сказал он, грустно улыбаясь, безо всякой тени злорадства. - Это ж все переделывать надо, придумывать что-то, а у них и так все нормально идет. И потом, не может же такого быть, чтобы начальство не додумалось, а какой-то флотский старшина додумался? Не может. Поэтому и не будет.

- Да плевать, пускай хоть делает вид, что это его идея, лишь бы сделал, - возразила Марья. Она и сама понимала, что их шансы что-то поменять невелики, но попробовать-то надо.

- Тем более, - добавил командир, - что начальник десантных средств у нас не кто-нибудь, а метачеловек. Ты сама знаешь, как оно бывает: станет он слушать какого-то зауряда, вроде нас с тобой, как же…

- Посмотрим, - упрямо ответила она.

***

Как и большинство господ, которых в Альянсе Трех Звезд было официально принято называть металюдьми, а в просторечии - вампирами, кровососами или даже упырями, - начальник десантных средств войскового транспорта “Тифон” был прекрасно сложен и весьма недурен собой. Сине-черная форма сидела как влитая на его изящной фигуре. Впечатление портило лишь холодное презрение, явственно читавшееся на аристократичном лице. Марья была не из тех, кому нравится такое отношение.

- Полная ерунда, - произнес он, нервно дернув тонкой черной бровью. - Вы вообразили, что умнее всех наших связистов, вместе взятых? Космос-знает-сколько людей куда опытнее и умнее вас работали над этими протоколами, но вам виднее?

- Никак нет, сэр! - О’Меадра вытянулась по стойке смирно, глядя строго перед собой, и буравила глазами стену над головой старшего по званию.

- Старшина Линд! Ваша инициатива по части обеспечения безопасности переговоров похвальна, - продолжил капитан-лейтенант таким тоном, от которого и дураку было понятно, что имеет в виду он полностью противоположное, - но ваши знания оставляют желать лучшего. Младший лейтенант, проследите, чтобы ваша подчиненная как следует изучила существующие протоколы связи и заодно имела достаточно возможностей применить их на практике. И не лезла больше не в свое дело. Свободны!

- Может, у нас получится как-то это доказать… - произнесла старшина Линд неуверенным голосом, когда они обе оказались в коридоре.

- Как? - командир эскадрильи аж ощерилась от злости, демонстрируя миру полный комплект крупных белых зубов, размеру которых позавидовали бы даже некоторые вампиры. - Захватить ласертийский истребитель и найти записи наших переговоров в его бортовом компьютере? Как ты себе это представляешь, старшина?!

- Не знаю, но что-то же нужно делать, мэм! - гнула свое Марья. - А мы не можем просто… разработать свой собственный маршрут, на всякий случай?

- То есть ты хочешь, чтобы мы с тобой - или даже я в одиночку - на каждый вылет готовили запасной маршрут для каждого экипажа, после чего мы бы придерживались его в нарушение всех приказов? Отвечать ведь, если что пойдет не так, мне! Вы с Афолабе доиграетесь! Ушлют меня куда-нибудь, а вместо меня поставят болванчика, который только и умеет, что приказы сверху пересказывать и орать, чтоб выполнили и доложили…

К концу тирады О’Меадра выдохлась и продолжила уже более спокойно:

- Я кое-кого знаю в центре управления полетами. Ты ведь любишь всякую технику?

- В учебке хотела бортинженером стать, но по физическим данным в пилоты определили, - ответила Марья. Видимо, лейтенант запомнила ее увлечение реликтовыми технологиями после того случая с контрабандой по пути на Стеллион. Кто ж знал, что корабельная полиция будет так строго трактовать положение о недопустимых на борту предметах!

- Если придумаешь, как нашу связь обезопасить, хотя бы на время, я постараюсь, чтобы диспетчера ЦУПа этим воспользовались. Не обещаю, что получится, но попробовать стоит.

Остаток дня прошел в технических хлопотах другого характера: мичман Афолабе послал Марью проследить, чтобы механики как следует устранили последствия пролета их “Канида” через поток вулканических выбросов. Под конец она уже видеть не могла угловатые очертания челнока, который как никогда раньше напоминал ей скошенный саркофаг с килем и крылышками. Целый час пришлось провозиться с одним лишь приводом рампы, в механизмы которого после разгрузки на леднике забился пепел.

До отбоя ее вахты оставалось чуть больше часа, но Марья все равно попыталась отыскать своего знакомого в секции, отведенной под размещение армейских штабных. Старшины и специалисты вместо общих кубриков на десяток человек жили в крохотных каютах по четверо, но сержанту Дамьянову повезло: он вместе с другим техноархеологом по фамилии Маже получил половинчатую каюту в самом конце коридора, в которой хватало места лишь для двух коек, расположенных одна над другой. Это было чрезвычайно удобно: подгадать, когда Маже будет отсутствовать, было куда легче, чем жонглировать расписанием и привычками трех других человек сразу.

Сейчас, впрочем, ничего такого и не требовалось, поэтому Марья смело постучала в дверь. Антон как раз должен был отдыхать после своей вахты. Работы у техноархеологов штаба армии оказалось немного, но начальство следило, чтобы личный состав не бездействовал. В вооруженных силах всегда найдется, чем занять человека - неважно, со смыслом или без.

Дверь открыл Дамьянов: заспанный, но с осторожно-почтительным выражением лица, на случай, если это вдруг кто-то из офицеров. В другое время Марья бы с удовольствием отметила, что даже в таком виде ее любовник все равно хорош. Почему-то - возможно, из-за ее не слишком большого роста - ей всегда нравились высокие и худощавые парни. Но беспорядочный ворох идей в голове, смятение и усталость не давали ее мыслям двигаться в эту сторону.

- Я знаю, что вы, флотские, живете по своему распорядку, но меня-то за что? - начал Антон, протирая глаза.

- Дело есть, срочное. Помнишь тот генератор гравитационных волн, который я тебе показывала? - перебила его Марья.

- Ну, - ответил он в обычной для уроженцев Сарги манере, которая всегда ее раздражала.

- Мы можем найти или сварганить для него приемник?

- Что?..

- Приемник! Детектор гравитационных волн на той же частоте, который будет переводить их в сигнал.

- Зачем? - техноархеолог непонимающе моргнул, чем на секунду сбил Марью с мысли: его длинных густых ресниц хватило бы на нескольких фотомоделей. - У него же дальность будет, по вашим масштабам, никакая…

- Нам космическая дальность и не нужна. Так можем или нет?

- Ну, теоретически можем…

- Отлично! - привстав на цыпочки и притянув собеседника за ткань форменной майки, Марья крепко поцеловала его в губы.

***

Командир сидел в комнате отдыха на диванчике, обтянутом дешевой искусственной кожей, и читал какой-то инфопланшет. Увидев Марью, которая возвращалась с утреннего - для их вахты - приема пищи, он помахал ей рукой:

- Линд! Ну что, получилось у вас с комэском что-нибудь?

- Конечно, - буркнула она. - Начальник десантных средств расцеловал нас в обе щеки и пообещал представить к награде.

- То есть нет, - Афолабе сочувственно улыбнулся и похлопал по дивану рядом с собой, приглашая сесть. - Что сказал-то?

- Сказал, что это не наше дело, если вкратце.

Марья с размаху плюхнулась на диван и раздраженно продолжила:

- Какого адлета?! Ему же самому ведь лучше будет! Кровосос надутый…

- Тише, старшина, - упреждающе произнес командир. - Неровен час услышит кто, влепят выговор с занесением. Зачем тебе это из-за пары неосторожных слов? Успеешь еще получить за что-нибудь посерьезней, когда надо будет.

- Ладно. Но это же все равно ерунда какая-то…

- Почему? Не то чтобы у нас потери были больше, чем у соседей. Значит, с точки зрения его начальства, со своими обязанностями он справляется. К тому же, раз все несут такие потери, значит, аэрокосмические силы участвуют в ожесточенных боях, ему за это может и орден выйти или на худой конец медаль. Зачем ему что-то менять?

- Такими темпами у него просто ничего не останется же! - возразила Марья, больше из духа противоречия, чем оттого, что была не согласна с доводами Афолабе.

- С чего бы? Мы не отрезаны от остального Альянса, пополнения поступают регулярно. Закончимся мы - новых пришлют. Сама понимаешь, не маленькая. Ну да Бездна с ним, с начдесом, что О’Меадра-то решила? - командир сменил тему, уходя от болезненного вопроса.

- Поручила мне придумать какой-то способ обезопасить связь. Я даже вроде бы придумала… Но нужно время, чтобы все устроить.

- Время… - протянул командир, обмахиваясь инфопланшетом, будто разгоняя застоявшийся корабельный воздух. - Вот времени у нас может и не хватить. Нам назначили какой-то инструктаж через час, и у меня нехорошее предчувствие, что это неспроста.

И командир, как всегда, оказался прав: зал для инструктажей был забит знакомыми и малознакомыми летчиками под завязку, будто собрали все десантные авиакрылья, какие смогли. Заместитель начальника десантных средств, немолодой уже младший лейтенант с неопрятными баками и блестящей лысиной, разъяснил всем присутствующим, что им выпала честь участвовать в крупной общевойсковой операции.

Молниеносным ударом, комбинированной высадкой с моря и с орбиты, силы Альянса должны были взять под контроль всю обширную дельту реки Лаудакии, усыпанную мелкими факториями и шахтерскими поселками. Тамошняя болотистая тундра изобиловала озерцами и топкими участками, так что пилотам челноков было строго-настрого запрещено садиться вне установленных заранее зон, чтобы не утопить тяжелую машину вместе со всем содержимым. После высадки десанта, который, опять-таки из-за особенностей ландшафта, состоял почти исключительно из пехоты, бронекостюмов и легких машин, надлежало как можно быстрее возвращаться на орбиту за следующей волной.

Итого после довольно нудного инструктажа Марья вынесла три простых правила: во-первых, не утопи челнок, во-вторых, оборачивайся побыстрее и, в-третьих, - чего в инструктаже не было - изо всех сил постарайся не сдохнуть. Для многих из ее эскадрильи это будет первая в жизни крупная боевая операция. Оставалось лишь гнать от себя мысли о том, для скольких она станет еще и последней.

- Первый раз? - спросил Афолабе, когда они вышли из зала.

- Угу.

- Не дрейфь, у меня не первый.

- Посоветуешь чего? - Марья попыталась изобразить бесшабашность, но вышло плохо.

- Если веришь во что-нибудь - неважно, в Бога, Космическое Колесо, кого угодно, - молись. Не паникуй и не обращай слишком много внимания на то, что непосредственно нас не касается… Кажется, всё.

- Всё?!

- Ну да. А дальше мы либо выживем, либо нет. Как всегда.

***

Десантом на первый нырок оказался взвод пехотинцев из штурмового полка, болтавшегося на борту “Тифона” уже несколько недель. Афолабе отправил Марью проследить за погрузкой, чтобы “убедиться, что эти идиоты принайтуют все как следует и не убьются по дороге”. Она бдительно путалась под ногами у солдат, пока они упаковывались в закрепленные на стенах десантного отсека коконы для пассажиров и закрепили посередине свою единственную технику: маленький вездеход на смешных огромных колесах и прицеп к нему.

- Проверьте еще раз! Если эту штуку сорвет с места, она из всех отбивные сделает, - сказала Марья молодому лейтенанту, который был у армейских за старшего, указывая на вездеход. Офицер вздохнул и вместе со следовавшим за ним неотступной тенью взводным сержантом принялся перепроверять стропы и башмаки, которыми машина крепилась к палубе.

- Заканчивайте уже! Пять минут до старта, - раздался из-под потолка искаженный динамиком интеркома голос Афолабе. Марья убедилась, что оба незакрепленных армейских заняли места в своих коконах, выбежала из десантного отсека и махнула рукой командиру, мол, поднимай рампу. Проверив, что рампа закрылась герметично, она полезла на мостки в кабину.

- Вообще, этим должны палубные заниматься, а не мы! - заметила Марья, устраиваясь в кресле.

- Ты ж видишь, что творится? Все носятся туда-сюда в мыле, они схалтурят - а нам потом иметь дело с грузом, который скачет по отсеку, как мячик! - ответил командир, стараясь не утратить свое обычное спокойствие.

Предполетную подготовку провели почти молча, обмениваясь лишь стандартными формулировками. И только когда манипулятор уже загнал “Канид” в пусковое гнездо, словно патрон в ствол, Афолабе внезапно вспомнил:

- Кстати, этого еще не объявляли, но двух наших, которые катапультировались в том дрянном нырке вчера, нашли живыми.

- Неужели Мейнарда?

- Нет. Аруду и Свирельского. Повезло им…

Орет клаксон оповещения. Пуск.

Операция была спланирована, чтобы ее начало приходилось на рассвет в нужном регионе планеты, так что сверху выглядело, будто они летят навстречу размытой линии терминатора. В другое время это было бы даже красиво. Зеленоватое полярное сияние освещало Стеллион с темной стороны, а на краю светлой половины блестела кайма из червонного золота.

Но любоваться этим зрелищем было некогда. Все внимание командира оказалось поглощено тем, чтобы выдерживать свое место среди челноков, коих было великое множество, а Марья напряженно глядела в экран, отслеживая опасные отклонения других машин от курса, возможное появление противника и условия полета.

Вхождение такого количества десантных средств в атмосферу на относительно небольшом ее участке разбередило местные воздушные потоки и вызвало появление не учтенных метеопрогнозом облачных формаций. ЦУП утверждал, что никакой угрозы они не несут, но Марье в этом все равно виделся какой-то дурной знак, будто сама природа отвергала их замысел. Новоиспеченные облака смешивались с тучами выбросов от очередного извержения неподалеку и заметно темнели, в глубине их сверкали вспышки молний.

Куда хуже и опаснее была громадная свалка, гуляющая по небу туда-сюда приблизительно над местом высадки. Стартовавшие заранее авиакрылья истребителей и перехватчиков не смогли полностью очистить район от ласертийских аппаратов, но кто-то наверху решил начинать высадку, не добившись полного превосходства в воздухе.

Заверещал аварийный сигнал, оповещающий о возможности столкновения. Несколько перехватчиков - элегантных, тонких “Массимо-38”, напоминающих наконечник стрелы, - пронеслись мимо их челнока, виртуозно пройдя сквозь строй “собак”. Вид этих красивых аппаратов слегка ободрил Марью, даже против ее воли. Считалось, что их дают только отборным пилотам, среди которых попадались и вампиры, способные потягаться с ласертийцами в скорости реакции.

Опаснее всего в столь тесном строю был момент, когда при входе в плотные слои атмосферы космопланы окутывает кокон из перегретого до состояния плазмы воздуха и они практически полностью слепнут. Потеряй кто из участников управление или попытайся уклониться от фантомной ракеты, которой на самом деле не существует…

Космос миловал. Когда плазма рассеялась достаточно, чтобы сенсоры смогли возобновить работу, Марья не обнаружила никаких свежих дыр в построении или падающих обломков.

Рассказать толком, как именно они проскочили свалку, Марья не могла. Для нее этот участок полета рассыпался на отдельные фрагменты, слабо связанные между собой. В одно из таких мгновений в их машину едва не влетела “стамеска”, в другое - на хвост им сел какой-то мелкий вражеский автомат, но чем его сдуло - Космос его знает. Главное, что, когда она пришла в себя, сражение осталась вверху и позади.

Внизу же простиралась черная тундра, изрезанная дельтой Лаудакии. Мириад округлых озер покрывал плоскую местность, как шрамы от какой-то древней бомбардировки. Вода блестела в лучах восходящего солнца, вдалеке чадили вулканы и, будто подражая им, дымились охваченные пожарами поселки дельты.

Марья вывела на экран курс к назначенной им зоне высадки и ужаснулась, на какой крохотный пятачок предстояло сесть всему звену. Хорошо, что Афолабе - опытный пилот с твердой рукой, а остальные?

Все эти мысли мигом вылетели из ее головы, потому что во время снижения какой-то сукин сын со стороны противника принялся наудачу палить по челнокам из мощного энергетического орудия. Широкий призрачный луч урывками шарил по небу, словно неисправный прожектор.

Краем глаза Марья увидела, как одна из машин вывалилась из строя вниз, задетая по касательной, из пробоины в верхней части корпуса валил густой черный дым: загорелось топливо. Боевой порядок авиакрыла рассыпался. Что-то взорвалось вдалеке, словно из ниоткуда вынырнуло еще одно грозовое облако.

Земля приближалась слишком близко. Капитан врубил тормозные двигатели на полную мощность, так, что затошнило даже привычную ко всему Марью. О несчастных пехотинцах в десантном отделении и думать не хотелось. Наконец, днище “Канида” просто шлепнулось на мягкую почву тундры с ударом, от которого неприятно щелкнули зубы, челнок проехал вперед несколько метров и застыл.

- Мы на месте, все вон! - скомандовала Марья, переключив интерком на динамик в десантном отделении и одновременно нажимая на клавиши разблокировки и открытия рампы.

- Обстановка? - спросил командир, зачем-то привставший в своем колпаке и отстегивающий шлем. Кажется, Афолабе хотел просто утереть пот со лба.

- Весна. Чисто, никаких серьезных повреждений, - ответила Марья, пробежавшись взглядом по приборной панели.

Щелкнув тумблером, она переключила один из своих экранов на плохонькую камеру, контролирующую десантное отделение. Несмотря на вал земли, вздыбившейся перед носом челнока, рампа открылась нормально, и пехотинцы уже выбирались из коконов.

- Отлет через сто, - сообщила Марья в интерком.

Командир тем временем закончил перекличку с другими машинами звена и начал готовиться к взлету. Расписание было плотным: максимум через пять минут они должны освободить зону высадки для следующих челноков. Марья убедилась, что все солдаты и их болотоход благополучно покинули десантный отсек, и подняла рампу. Та забросила внутрь немного мокрой земли и наверняка потребует осмотра и обслуживания, когда челнок вернется на палубу, но это все мелочи.

Стартовали тяжело. Топкая почва успела забиться в дюзы на днище, мешая работе двигателей, отчего тяга поначалу была неравномерной и машину несколько раз перекашивало с боку на бок, будто пьяную. Окружающий мир скрылся в облаках пара.

Обратный путь предусматривал довольно долгий бреющий полет с набором высоты уже над морем. Когда впереди показалась блестящая полоска воды, Марья поймала сигнал аварийного маячка и сообщила командиру:

- Кто-то не из наших, но вроде еще живой.

Афолабе заложил над предполагаемым местом крушения аккуратный круг, гася скорость. Всматриваясь в проплывающий за колпаком кабины пейзаж, Марья наконец увидела корму такой же “собаки”, как и у них, жалобно торчащую из болота под небольшим углом. На обшивке ближе к корме можно было разглядеть крохотные человеческие фигурки, размахивающие руками.

- Можем попытаться их вытащить? - спросила она, пытаясь сосчитать выживших.

- Надо доложить, - ответил Афолабе, после чего переключился на канал эскадрильи, вызывая командира. - Пятьдесят третий - тринадцатому, пятьдесят третий - тринадцатому!

- Восемнадцатый - полсотни третьему, восемнадцатый принял командование.

У Марьи похолодело внутри. Что-то случилось с О’Меадрой, но выяснять было некогда.

- Наблюдаю экипаж соседей, по-видимому, промахнулись с посадкой и тонут, - продолжил Афолабе, хотя тон его голоса немного изменился. - Запрашиваю разрешение отклониться от маршрута на спасательные мероприятия.

- Не разрешаю, полсотни третий, продолжайте движение. Мы уже отстали от графика, передайте координаты в ЦУП, пускай их подберет кто-нибудь другой.

- Вас понял, восемнадцатый, продолжаем движение.

Выключив внешнюю связь, Афолабе вывел космоплан из круга и прибавил скорости. Предстоял еще очень длинный день.

***

- Что значит - погибла? Ее второй номер жив, а она погибла?! - выпалила Марья, не слишком думая, что говорит. На ее счастье, мичмана Танжи, второго пилота в экипаже командира эскадрильи, не было рядом: он все еще торчал где-то в полевом госпитале на поверхности.

- Но-но, ты полегче давай, - даже флегматичный Афолабе посмотрел на нее с чем-то похожим на осуждение. - Парень машину спас и десант, его теперь к награде представят наверняка. Надеюсь, дадут. Он ее всяко больше заслужил, чем штабные из ЦУПа…

- А что случилось-то, как так вышло?

- Поймали шальной выстрел в лоб при заходе на посадку, - откликнулся один из летчиков в кают-компании. - Прямо в ее кабину. Хотя бы быстро.

- У нас все быстро! - ехидным голосом вставил кто-то еще.

- Да ну, вот помнишь, как Понс от удушья отъехал, вряд ли это было быстро! - зло возразил первый.

- Понс сам виноват был, проверять же надо! - вклинился третий.

После Лаудакии все были одновременно вымотанные и на нервах, усталые и возбужденные, остатки адреналина не давали пойти спать, а мозги уже не могли рационально мыслить. Марья глазами показала Афолабе на дверь, и они оба тихонько покинули помещение, не желая участвовать в назревающем конфликте.

Пожелав командиру доброй ночи, Марья сунулась было в свою каюту, но там уже сидели ее соседки, которые где-то - наверняка у механиков - раздобыли емкость из-под хладагента. Судя по их голосам и поведению, та содержала вовсе не хладагент, но продукт его не предусмотренной уставом переработки.

Блуждая по коридорам жилой секции “Тифона”, она в итоге оказалась в одной из небольших корабельных молелен. Судя по разноцветным росписям на стенах, изображающим Колесо и символы стихий, эта молельня была посвящена Космическому равновесию. В помещении было пусто, только на треножнике перед изображением Колеса дымились в чашке какие-то благовония. Подойдя ближе, Марья невольно усмехнулась: никакого огня, всего лишь немного жидкости и ультразвуковой испаритель, создающий иллюзию курильницы. Хоть на корабле и было запрещено разводить открытый огонь по понятным каждому космолетчику причинам, такая замена все равно отдавала какой-то фальшью.

Отец любил говаривать, что все три веры на родине - Космическое равновесие, столь популярное в Альянсе, древняя Церковь покаяния и сугубо местный Малигаит - представляют собой что-то вроде трех лавок с разными вывесками, разными продавцами и даже разными ценами, но примерно одними и теми же товарами внутри. Хотя такой циничный подход к религии сильно коробил Марью в юности, с возрастом она как-то незаметно для себя зашла еще дальше, перестав видеть какой-либо смысл в молитвах и ритуальных действиях. Но теперь, когда рухнули ее надежды как-то сделать нырки на Стеллион не такой жестокой мясорубкой, ей очень хотелось попросить о помощи хоть кого-нибудь. Неважно, сурового ли Бога покаянцев, неторопливое, но справедливое Колесо или торнат, духов-покровителей Туле.

Но не успела Марья даже подобрать слова просьбы, как почувствовала, что в молельне она не одна. Память услужливо вытащила из мутных глубин старые байки о ненасытных духах космоса, которые на борту больших кораблей заманивают людей в помещения, не значащиеся ни на каких планах, чтобы пожрать их бессмертную душу. Как можно пожрать душу, если она неделима и бессмертна, рассказчики баек никогда не уточняли, равно как и то, откуда об этих духах вообще стало известно, если они являются лишь одиночкам и пропадают без следа вместе со своими фантомными отсеками. Но все одно стало неприятно.

Осторожно повернув голову, Марья увидела у входа в молельню высокую женщину в таком же, как у нее самой, летном комбинезоне, но с нашивкой младшего лейтенанта. Красота незнакомки завораживала дух и будоражила бы кровь, если бы не два обстоятельства. Во-первых, Марье сейчас было не до того, а во-вторых, новоприбывшая отличалась той красотой, что присуща высшим хищникам, неважно, сухопутным, морским или воздушным, и происходит от сочетания элегантной формы, самоуверенности и смертоносности. Проще говоря, она была вампиром, и все легенды о голодных духах были моментально вышиблены из Марьиной чернявой головы куда более правдоподобными слухами и сплетнями, что кто-то из начальства наверняка тайком перекусывает подчиненными.

- Здравия желаю, мэм! - Марья развернулась, четким движением прикладывая руку к виску.

- Вольно, старшина, - снисходительным тоном ответила женщина. Рассмотрев ее попристальнее, Марья заподозрила в ней уроженку Мерописа. Хоть ее волосы и были пострижены довольно коротко, они все равно вились упрямыми кудрями. Нос, скулы и большие черные глаза также указывали на ее происхождение с единственного клочка суши на Талассии, который имел наглость называться материком.

- Не припомню, чтобы мы раньше встречались, - продолжила она, оглядывая Марью с ног до головы. Ее взгляд остановился на наплечной нашивке, где у той красовалось серебряное чудище на синем фоне - эмблема “Тифона”. У незнакомки на шевроне в том же месте по диагонали летели куда-то три красных “стрелки”, под которыми виднелся красный же номер “143”.

- Я обычно здесь и не бываю, мэм, расквартирована в 6Б, - осторожно ответила Марья.

- Из десантных? - спросила женщина.

- Так точно, мэм.

- Соболезную.

- Спасибо, мэм, - пробормотала Марья, пытаясь понять, чего от нее хочет внезапная собеседница.

- Сто сорок третье крыло перехватчиков. Мы, возможно, все-таки уже виделись, внизу, - губы женщины растянулись в плотоядной улыбке, без тени человеческой теплоты.

- Возможно, мэм. В операции почти все летчики с “Тифона” участвовали.

- Я слышала, вас сильно потрепал один ласертиец… Наверняка тот же, на кого мы охотимся.

Марья не нашлась, что ответить. Сейчас ей хотелось оказаться в своей каюте, среди пьяных сослуживиц, лишь бы не оставаться здесь, наедине с вампиршей, которая решила то ли поглумиться над ней, то ли посочувствовать, но неумело.

- Ничего, этому трусливому мерзавцу недолго осталось, - проговорила перехватчица и провела кончиком длинного языка по острым клыкам. - Он хорош только “стамески” гонять и над челноками измываться…

Может, она пьяна? Марья знала, что вампиры тоже употребляют, но не была уверена, пронимает их алкоголь или нет. Вроде бы непохоже: вместо перегара дыхание незнакомки пахло чем-то ненавязчиво аптечным.

- Всыпьте ему за нас, мэм, - Марья наконец-то нашла подходящую дежурную фразу, после чего бросила взгляд на наручный хронометр, будто куда-то опаздывала. - Разрешите идти?

- Конечно, старшина, я вас не задерживаю, - кивнула загадочная собеседница.

Марья, изо всех сил сдерживая вздох облегчения, вышла из молельни и быстрым шагом направилась к своему сектору. Случайная встреча оставила такое сильное, липкое впечатление, что пару раз по дороге она оглядывалась проверить, не идет ли кто за ней следом.

***

Не иначе как снова кто-то где-то облажался, потому что после подъема в столовой подавали рационы из жижи, которую даже военные бюрократы Альянса избегали называть кашей и стыдливо именовали “питательной смесью”. Это, конечно, ни в какое сравнение не шло с тем, когда на целом войсковом транспорте - меньше “Тифона”, но все равно внушительном - в столовых для низших чинов загадочным образом закончились все вилки, но настроение Марье не подняло.

Афолабе, который подсел к ней, тоже не смог рассказать ничего духоподъемного. Нашли тело мичмана Мейнарда, но его второй пилот по-прежнему числился пропавшим без вести. Рассказывая об этом, командир как-то нехарактерно для себя мялся, поэтому Марья решила уточнить:

- А отчего он погиб, разбился? Парашют подвел или движки кресла?

Молчание. Только слышно, как Афолабе ковыряется ложкой в порции смеси.

- Только не говори, что это какой-то очередной дефект в конструкции “собаки” вскрылся, на этот раз в системе катапультирования…

- Да не, не в этом дело.

- А в чем?

- Выпили его, - глухо отозвался командир. - Высосали досуха. Этот сукин сын нашел же время, чтобы отследить его парашют, найти место рядом, где приземлиться самому, отыскать его и пожрать, как дичь какую-нибудь. Чего б я только не дал за то, чтоб…

И Марья увидела, как свободная рука Афолабе сжалась в кулак так, что аж костяшки пальцев посветлели.

- Трусливый мерзавец, - проговорила она медленно, будто пробуя слова на вкус. - Это ведь наверняка был он.

- На случайного ласертийского барчука и правда не похоже, - согласился командир, но Марья уже не слушала его.

Стыд от собственного бессилия, ужас, отчаяние и какие-то другие, трудно опознаваемые чувства смешались у нее в душе. И, внезапно для нее самой, из этого хаоса выкристаллизовалась злая, холодная решимость.

- Вот я и не хочу быть такой беспомощной добычей, даже если начальству наплевать, - сказала она, стараясь сохранять спокойствие. - Ты случайно не знаешь, кто именно из ЦУПа был в хороших отношениях с О’Меадрой?

- Не-а. Не то чтобы мы с ней были друзьями. Разве что могу навскидку припомнить парочку, кто мог бы быть… - задумчиво протянул Афолабе. - Но разговаривай с ними сама. Меня и так уже нахлобучили за твои выкрутасы перед начальником десантных средств. Я уверен, нахлобучили бы и нашу покойную комэска, но, к счастью, мертвые сраму не имут.

- Есть разговаривать самой, сэр! - отшутилась Марья. Впервые в жизни спокойная отстраненность командира вместо восхищения или чувства опоры вызвала у нее раздражение. Будто он прячется в свой стоицизм, как в раковину, а на деле ничуть не смелее других.

- Нас поставили на какой-нибудь нырок на сегодня? - спросила она, чтобы сменить тему.

- Да, конечно. Тоже сброс припасов для отряда на леднике, как в тот раз. Хотят нового командира в деле проверить, поди.

- Уже определились? - удивилась Марья.

- Временно. Сама знаешь, как оно делается. Где-нибудь лет через пять Дортгаузену дадут младшего лейтенанта, и он станет штатным… если доживет, - пошутил Афолабе в ответ.

Германа Дортгаузена она знала совсем плохо, он был человеком компетентным, но не слишком общительным и не производил впечатление кандидата в командиры эскадрильи. Впрочем, кто знает, по какому принципу его назначили вместо прежнего заместителя О’Меадры. В штабе аэрокосмического контингента “Тифона” любили жонглировать кадрами.

- Пойдем, - сказал командир, закончив свое корытце с питательной смесью. - Надо еще подготовиться.

***

В этот раз обошлось без приключений. Звено “Канидов” приземлилось на ледник посреди ночи. Лучи прожекторов разгоняли темноту с видимым усилием, словно тупым ножом резали плотное желе. Виной тому была вьюга из снега и пепла, которая превращала любой выход из машины в неприятное испытание. Марья смотрела из кабины, как вокруг суетятся бронекостюмы и слабо защищенная от стихии пехота, и в очередной раз радовалась, что служит не в наземных войсках. Впрочем, от нескольких вылазок наружу это ее все равно не уберегло.

По возвращении, как только она освободилась от всех причитающихся ей обязанностей, старшина Линд отправилась в долгое турне по разным отсекам “Тифона”, которое наверняка должно было занять все ее свободное время. Напрямую в ЦУП ее бы никто не пустил, из соображений безопасности, так что пришлось подстерегать диспетчеров где придется. Но сначала нужно было наведаться к Антону.

- Вы собрались городить какой-то альтернативный канал связи? - спросил техноархеолог, когда Марье удалось застать его в мастерских штаба армии. Вообще-то ей не полагалось там находиться, но надзор за доступами у армейских на борту корабля поставлен из рук вон плохо, и оказаться там, где тебе не следует, было проще простого.

- Пришлось. Хочешь жить - умей вертеться! Приемники готовы?

- Больше, чем на семь штук, у меня деталей не было, - ответил Антон, показывая ящик с устройствами, в которых реликтовые древние компоненты причудливо сочетались с современной электроникой.

- Что ж, на нашу эскадрилью теперь хватит с лихвой, - вздохнула Марья.

- Хорошо еще, что детекторы гравитационных волн делать куда проще, чем источники…

Марья прервала готовящуюся тираду, приложив свой указательный палец к его губам.

- Я отдам тебе поточный конденсатор. Мне он ни к чему, а ты уж найдешь, куда его пристроить! - сказала она и подмигнула для верности.

Антон хотел было что-то возразить, но не стал. Вот и хорошо.

Контактом покойной комэска в ЦУПе оказалась мичман по имени Иге Идову. Идову была из той же части Талассии, что и Афолабе, и ее темная кожа, пухлые губы и округлые формы были полной противоположностью бледности и худобе О’Меадры. Но все же в манере держать себя и разговаривать с людьми у этих двоих было что-то общее. Судя по тому, что правая рука и обе ноги у мичмана заменены бионическими протезами, а на лице виднелись шрамы от восстановительной хирургии, она вполне могла когда-то быть боевым пилотом, которого судьба жестко вышвырнула из летного кресла.

В коротком списке, выданном командиром, Идову была третьей по счету, и Марья уже побаивалась, что вот-вот почувствует на плече тяжелую руку кого-нибудь из флотских профосов и услышит сакраментальное “старшина Линд, пройдемте с нами”.

К счастью, О’Меадра успела ввести подругу в курс дела, что весьма ободрило Марью. Словно даже из могилы командир эскадрильи поддерживает ее, хотя и могилы-то в привычном смысле у О’Меадры не было: по обычаю аэрокосмических сил гроб с телом запустили на нисходящую орбиту, чтобы он падающей звездой сгорел в атмосфере Стеллиона.

Сама мичман относилась ко всей затее со скепсисом, но была готова уважить последнюю просьбу покойной если не любой ценой, то близко к тому. После того как они условились, где и когда техники из ЦУПа должны будут забрать генератор гравитационных волн, Марья побежала дальше, искать нового командира своей эскадрильи.

Дортгаузена она нашла в его кабинете, крохотном закутке за дверью, по размерам больше подходящем под гальюн. Места в помещении хватало лишь на небольшой стол с компьютерным терминалом, вращающийся стул и пару настенных шкафчиков.

- Ну-ну, - протянул он, когда Марья изложила, о чем договаривалась с его покойной предшественницей. - Если что-то пойдет не так, нас всех показательно выпотрошат, вывесят и высушат…

Она напряглась и приготовилась было к безнадежному делу переубеждения вышестоящего командира, но тут Дортгаузен продолжил:

- …Но командовать эскадрильей из одного экипажа мне тоже не очень хочется, а именно к этому все идет, если оставить как есть. А если что - попробуем все свалить на О’Меадру. Ей-то точно уже все равно…

***

Самый неприятный момент Марья откладывала, насколько могла, но, если ее затее суждено воплотиться, избежать его не вышло бы. Доступ в офицерские кают-компании ей был закрыт, так что младшего лейтенанта Эмилию Аргиру пришлось ловить в жилом секторе. Как назло, коридор, ведущий к ее каюте, оказался погружен в полумрак. То ли проявились проблемы с проводкой, типичные для такого большого корабля, то ли сказались предпочтения расквартированных здесь офицеров…

Разумеется, ее не оказалось на месте. Оставалось лишь неловко мяться у двери, поглядывая на хронометр. Можно было бы обратиться к кому-нибудь еще из 143-го, но там все командиры эскадрилий были из металюдей, а в обращении с упырями очень важно, чтобы они тебя помнили. Иначе ты для них - пустое место, “вы же каждый раз новые”.

Наконец, когда ждать уже надоело, а свободное время подходило к концу, прямо над ухом раздался вкрадчивый, с хрипотцой, голос:

- Старшина? Не ожидала вас здесь увидеть.

Марья собрала в кулак всю волю и повернулась на звук.

- Здравия желаю! Старшина Линд, мэм.

Аргиру вместо летного комбинезона была в повседневной флотской форме, но в остальном выглядела так же. Черный цвет одежды хорошо сочетался с ее густыми темными волосами, а бледное лицо почти светилось в полутьме коридора. Слишком близко. Не успев даже это осознать, Марья сделала шаг назад.

- Вряд ли это просто дружеский визит, - улыбнулась вампирша. - У вас ко мне какое-то дело?

Ее речь была куда более четкой, чем в предыдущий раз, с нехорошими металлическими нотками, скрывающимися под внешним дружелюбием, словно стальной кулак в велюровой перчатке. Да и пахло от нее по-другому: какими-то сладкими цветами, сильно, почти удушающе, будто она просчиталась с одеколоном… или хотела скрыть какой-то менее безобидный аромат. Например, крови.

- Так точно, мэм. Наша эскадрилья спланировала боевую операцию, которая может быть вам интересна… - выпалила Марья. В конце фразы она неосторожно взглянула в глаза собеседнице и едва не утонула в них. Большие, темные, как два бездонных колодца.

- Неужели? Что же вы не обратились как положено, через командование авиакрыла и ЦУП… Хотя ладно, я понимаю. Никто там не будет выслушивать никакие предложения от транспортников.

Аргиру сделала длинную паузу, будто наслаждаясь тем, что держит Марью в состоянии неопределенности. Та сама не заметила, как затаила дыхание.

- Но я выслушаю, - продолжила вампирша.

- У нас есть веские основания полагать, что известный нам обеим ласертийский пилот пользуется данными радиоперехвата. Мы собираемся перейти на более защищенный канал связи, а по старому передавать ложные маршруты… - принялась излагать Марья.

- И вы хотите, чтобы на них его поджидали мы, - нетерпеливо закончила за нее Аргиру.

- Так точно.

- Не самая плохая идея, - медленно произнесла вампирша. - Пойдемте, негоже нам торчать в коридоре!

С этими словами Аргиру небрежно махнула ключом по панели замка. Ее каюта по размерам не отличалась от жилища самой Марьи, с той лишь разницей, что младший лейтенант, да еще и из металюдей, располагала ею полностью, без соседей.

- Если командование разрешит, я согласна! - заявила вампирша, развернув к себе единственный на всю комнату круглый стул и развалившись на нем, насколько позволяла конструкция.

- Спасибо, мэм, - Марья не смогла скрыть облегчения.

- Но есть один момент, - губы Аргиру расплылись в зловещей улыбке. - Если уж нам суждено вместе охотиться, нам с вами, старшина, придется заключить кровавый завет.

- П-простите, мэм? - вырвалось у Марьи, - Возможно, мой командир…

- Вашего командира здесь нет, он прислал вас! - выдохнула Аргиру ей прямо в лицо. Когда она успела встать?! - Значит, и завет мы будем заключать с вами, моя милая старшина. Не волнуйтесь так, ничего страшного с вами не случится, главное, чтобы сердце из груди ненароком не выскочило - я же слышу, как оно отчаянно стучит… Итак, согласны ли вы?

Сердце у Марьи стучало уже не столько в груди, сколько прямо в ушах. Все ее существо кричало, чтобы она ответила “нет”. Но назад поворачивать было поздно и глупо, так что она смогла-таки выдавить из себя: “Да, мэм”.

Моментальным движением тонких пальцев Аргиру взяла Марью за правую руку и засучила рукав комбинезона, обнажая смуглое запястье. Медленно, как в кошмарном сне, вампирша нагнулась, одновременно поднимая Марьину руку. Когда ее голова и запястье старшины почти поравнялись, Аргиру быстрым движением чиркнула указательным пальцем другой руки по одному из белоснежных клыков, уже обнажившихся в предвкушении пиршества.

- А?! - успела только пискнуть Марья, прежде чем эти самые клыки пронзили ее запястье. В следующий же момент у нее во рту оказался надрезанный кончик пальца вампирши.

Не особо понимая, что она делает и зачем, Марья слизала выступившую на ранке кровь, одновременно чувствуя, как ее собственная пульсирующими толчками сочится из запястья меж губ Аргиру. Вкус крови был ей вполне знаком: какой летчик в кадетские годы не получал по лицу? Вампирская кровь оказалась… странной, с еще более сильным привкусом металла и будто бы даже более вязкой. Голова кружилась, в глазах потемнело, словно она в своем пилотском кресле и ее приложило серьезными перегрузками.

- Дело сделано, - проговорила Аргиру, распрямляясь и доставая откуда-то универсальный пластырь. Четкими, отработанными движениями она залепила отверстия на запястье и одернула рукав.

Марья обвела каюту помутневшим взглядом. На мгновение она поймала на лице собеседницы выражение меланхолической томности, быстро сменившееся прежней хищной улыбкой.

- Не буду вас задерживать, старшина Линд. Не волнуйтесь, мы еще выпьем на костях этого ублюдка!

Как она оказалась снаружи, Марья не помнила. Все произошедшее чем дальше, тем больше казалось каким-то горячечным бредом - и одновременно чуть ли не самым настоящим переживанием, которое произошло с ней за последнее время. От осознания этого странного противоречия Марью машинально передернуло, будто по телу сверху вниз прошел заряд тока.

Оставалось лишь надеяться, что вампирша сдержит обещание.

***

Новый приемник пришлось включать только по необходимости. Гравитационный фон на орбите Стеллиона шкворчал, завывал, жужжал и даже пел. Пакеты с навигационными данными проходили нормально, но сделать так, чтобы все эти причудливые звуки отфильтровывались из голосовой связи, времени не было. Впрочем, импровизированный канал все равно односторонний, и по нему они могли бы разве что получать устные инструкции.

Идову, Дортгаузен и, как Марья подозревала, Аргиру надавили на все доступные им рычаги, чтобы операцию не завернули. Начальник десантных средств был в ярости, но кто-то умудрился через его голову донести идею до командующего всем аэрокосмическим контингентом, и тот дал добро. Ходили слухи, что кто-то с кем-то даже подрался на дуэли, но Марья не придала им значения: подобные дурацкие сплетни начинают ходить по кораблю после каждой ссоры между господами.

Сидя в кабине “Канида”, Марья в третий раз за последние пять минут пробежалась взглядом по приборной панели. Все нужные индикаторы горели зеленым, кроме кустарно вставленной сбоку лампочки, обозначающей переключение на приемник гравитационных волн. Сам приемник был закреплен там, где для него нашлось место: здесь же в кабине, под панелью. Главное - не задеть его ненароком ногами.

Марья глубоко вдохнула, задержала дыхание на пару секунд, медленно выдохнула. Даже Афолабе задумчиво молчал, ограничиваясь стандартными запросами и ответами. Момент истины подкрался незаметно. Такие вещи - они как конец увольнительной, ну или смерть: можно пытаться оттягивать сколько угодно, но в итоге они тебя все равно настигнут.

Трюм был занят двумя тяжелыми самоходками - истребителями танков. Раньше она таких машин не видела: будто обычное гусеничное шасси выпотрошили и перестроили вокруг мощного энергетического орудия. Самоходки выглядели совсем новыми, словно еще вчера сошли с конвейера какой-то из бесконечных фабрик Ольк Нора. Их экипажи были под стать: молодые, неопытные, самоуверенные. Они прибыли охотиться на ласертийские мехи и рассказывали об этом всем, кто попадался под руку. Марья, скорее всего, была не старше большинства из них, но чувствовала себя так, будто между ней и ими пролегла огромная пропасть, которую даже толком не выразить словами.

Ценный груз, небольшое прикрытие из одних лишь “стамесок”, находящийся в его зоне охоты район высадки - все совпало, чтобы проверить предложенное Марьей решение в деле.

- Обстановка? - раздался голос командира.

- Лето. К пуску готовы.

Снова клаксон, снова кратковременное ускорение вжимает ее в кресло. Впереди - вернее, внизу - гигантский грязный шар Стеллиона. Дистанция до места посадки такова, что придется сначала поднырнуть и отскочить, словно плоский камешек от поверхности воды, чтобы погасить скорость и уменьшить температуру.

На экране мусдара формируется куцый строй эскадрильи, окруженный звеньями истребителей. Внизу, в глубине, проносится пара перехватчиков из 143-го. Они изображают разрозненное патрулирование, но в нужный момент соберутся в один квадрат, как челюсти капкана. Что, если они окажутся недостаточно быстры? Что, если он вообще не клюнет на наживку? Что, если…

Тут Марье пришлось вспомнить слова командира, что негоже кормить негативные вероятности излишними размышлениями о них, они, мол, от этого растут. Возможно, в этом он все-таки прав.

- Проверь двигатели малой тяги правого борта, - раздался в наушниках голос Афолабе, когда челнок вышел из неглубокого погружения в атмосферу. - Мне не нравится, как они только что себя вели, будто задержка какая-то.

- Есть проверить.

Пока они летели по баллистической траектории до места повторного, уже настоящего, вхождения в атмосферу, Марья включила диагностику и принялась просматривать данные, собранные бортовым компьютером. Судя по всему, у нескольких двигателей малой тяги по правому борту и правда возникла какая-то проблема с зажиганием: задержка буквально на доли секунды, чуть ниже того порога, по достижении которого у нее на приборной панели индикатор сменил бы цвет с зеленого на желтый. Но достаточно, чтобы это заметил опытный пилот.

- Есть задержка, - сообщила Марья. - Ниже порогового значения. Хотела б я взглянуть в глаза тому инженеру, который эти пороги задавал…

- Всё всегда очень вовремя! - проворчал командир, - Ладно, учту.

Входили в атмосферу они над огромным грозовым фронтом. Когда плазменная оболочка вокруг носа челнока спала, внизу стало видно, как в темном завитке циклона сверкают ветвистые многокилометровые молнии.

- Смотрим в оба. Проход через облачный покров через триста, - оповестил Афолабе свое звено по радио, после чего переключился на канал прикрытия. - Аист-два дельте третьей, прием.

- Дельта третья на приеме.

- Увеличьте дистанцию, чтобы вовремя отреагировать, этот сукин сын любит атаковать в облачности.

- Вас понял, Аист-второй, подотстану.

Все произошло очень быстро. На экране монитора Марья увидела, как пара “стамесок”, сопровождающая их звено, слегка сбросила скорость, чтобы увеличить разрыв по высоте. Тут же в небе за колпаком кабины что-то сверкнуло, и метка, обозначавшая один из истребителей, мигнула, разделилась на кучку неопознаваемых мелких сигналов и исчезла.

- Одна цель, по сигнатуре наверняка он! - доложила Марья, когда мусдар наконец-то засек ласертийскую машину.

- Полсотни третий - двенадцатому, положительное опознание цели, - Афолабе в свою очередь немедленно сообщил Дортгаузену.

- Эскадрилье - рассредоточиться! - раздался в общем канале голос комэска.

- На нас идет! - голос Марьи почти сорвался на крик, когда она поняла, куда именно ведет противника его нынешняя траектория. Командир бросил челнок в отчаянный маневр уклонения, но поздно, слишком поздно…

“Собака” будто споткнулась в воздухе и сильно завалилась на правый борт, в неуправляемое падение. Сияющая ниточка выстрела мелькнула где-то сверху и слева, там, где их машина должна была оказаться, если бы задуманный Афолабе маневр удался. Индикатор нескольких двигателей малой тяги загорелся кроваво-красным. Впрочем, сейчас вся приборная панель рдела желтыми, оранжевыми и красными огнями, как красивый осенний лес.

- Плоскостями выравнивай! - трудно сказать, помогли ее слова командиру или нет, но, потеряв полдюжины километров высоты, челнок выправился.

- Обстановка? - спросил Афолабе, не скрывая напряжения в голосе.

- Осень. Но, кажется, он нас потерял. Фиксирую повреждения рулей управления, отказ двух двигателей малой тяги правого борта.

- Пятьдесят третий! Пятьдесят третий, прием! - в наушники Марьи ворвался голос диспетчера из ЦУПа.

- Полсотни третий слушает, - устало откликнулась она. За секунды хаотичного падения изначальный план почти целиком вылетел у нее из головы.

- Приготовьтесь принять маршрут.

Опомнившись, Марья щелкнула двумя тумблерами: переключающим компьютер на получение данных и включающим приемник гравитационных волн.

Извилистая линия маршрута, словно зеленая река, высветилась на навигационном экране.

- Маршрут получен, - отчиталась Марья по обычной радиосвязи. Другой, ложный маршрут предусматривал сбор эскадрильи в одном месте перед посадкой: наживка, которую он вряд ли смог бы проигнорировать.

Оставалось только ждать. Ну и долететь до места высадки живыми, конечно. Мозаика индикаторов все еще показывала, что рули управления слушаются плохо, и “Канид” периодически начинал подозрительно рыскать носом, явно желая свалиться в повторный штопор, из которого уже не выйдет.

- Не дотянем, - прозвучал в наушниках голос Афолабе, пришедшего к тому же выводу.

- Так точно, - грустно подтвердила Марья. - Подыскиваю место для аварийной?

- Давай.

Внизу на километры во все стороны тянулся какой-то каменный хаос, поросший черным лишайником. Из щелей между камнями выглядывали проволочные щетки кустов. Прокрутив на экране карту, она нашла подходящую проплешину: большой пологий холм, чиркнув о склон которого они как раз могли бы погасить скорость, если это понадобится. Но лучше б не понадобилось…

Передав командиру направление и дистанцию, Марья переключилась на канал связи с десантным отсеком:

- Нас слегка потрепало, идем на аварийную посадку. Удар может быть сильный, но вам бояться нечего, если нормально пристегнуты. Наружу сами не ломитесь, подождите отмашки.

Стоило ей произнести эту тираду и отключить микрофон, как челнок резко клюнул носом. И тут же выпрямился: Афолабе все еще сохранял управление. Это хорошо.

Чтобы отвлечься, Марья переключила мусдар в режим дальнего обнаружения. Значки на таком расстоянии появлялись и обновлялись уже с задержкой, но зато можно было хотя бы попытаться увидеть, чем все закончилось.

Почти сразу же на экране появился быстрый аппарат, двигающийся через обозначенную ложным маршрутом зону им наперерез. На секунду Марья даже подумала, что все, конец, перехватчики не успели, он разгадал их замысел и в лучшем случае просто уйдет безнаказанным, а в худшем - еще и отстреляется по ним напоследок.

Но затем мусдар словно покрылся сыпью. Десяток “стрелок” со всех сторон с отчаянной быстротой вошли в местное воздушное пространство на сходящихся курсах. Отметка, обозначавшая ласертийца, отвернула и попыталась бежать, но бежать было некуда: удаляясь от одних охотников, он неминуемо приближался к другим. Вероятно, гордость упыря-аристократа взяла верх над осторожностью, потому что скорость противника упала: он решил принять бой.

Досмотреть схватку Марье было не суждено: впереди замаячил холм, который в реальности оказался вовсе не таким лысым, как на карте. “Канид” начал заходить на посадку, заработали передние тормозные двигатели. Судя по резким толчкам, от которых голову Марьи дергало вперед, с подачей топлива в них тоже было не все ладно. Быстро сориентировавшись, она переключила тормозные двигатели на запасной контур, после чего толчки ослабели.

Посадка и правда получилась не из мягких. Афолабе не смог погасить скорость челнока до конца, и тот пропахал в кустах на склоне холма борозду в пару десятков метров. Несмотря на вездесущую сырость, обломанные и вмятые в почву кусты занялись от пламени тормозных сопел и теперь чадили в небо белым дымом.

Убедившись, что машина неподвижна и никуда дальше не сползает, Марья щелкнула тумблером спуска рампы и одновременно вдавила кнопку открытия фонаря кабины. Ветер немедленно принес внутрь мелкий черный листик и влепил его в забрало шлема. Выдернув малый огнетушитель из гнезда, она распрямилась, сбрасывая с себя ремни кресла, и увидела, как впереди и ниже командир делает то же самое.

- Приехали, все наружу. И захватите огнетушители, растительность горит! - спохватившись, сообщила Марья в десантный отсек.

Хотя состав внутри баллона был рассчитан на тушение горящего топлива и дышать его парами не рекомендовалось, она все равно стащила с себя шлем и помотала головой, пока непонятная тяжесть в висках не развеялась. Внизу шипели потухающие кусты. Сверху бежали удивительно ровные ряды мелких облаков, настолько высоко, что они казались плоскими, словно кто-то оклеил небесную твердь плохими фотообоями.

- Вроде больше не горим! - прокричал Афолабе, который уже спрыгнул вниз и руководил там злосчастными самоходчиками. - Пойди, доложи ЦУПу. Аварийный маячок, конечно, работает, но лучше словами.

Вместо того чтобы орать в ответ, Марья просто подняла руку над головой и сжала кулак, что на языке жестов, принятом во флоте Альянса, означало “понял, принял, схватил”. Осторожно спустившись обратно в кабину, она принялась вызывать Центр, но тут ее взгляд скользнул по экрану мусдара и остановился там. Мультиспектральный комплекс обнаружения и сопровождения все еще работал, хотя его зона действия теперь ограничивалась сугубо куполом неба над головой.

Отметки на экране слились в мутное кипящее облачко, из которого периодически вылетали отдельные машины, стремящиеся немедленно вернуться обратно. Наконец, они резко разошлись в стороны, будто в небе взорвался фейерверк. Через секунду мусдар уверенно опознал всех оставшихся как своих: число их поуменьшилось, но его больше нигде видно не было. Неужели победа?

Высоко вверху серебряной рыбкой пронеслась “стрелка”. Машина явно была неуправляемой, и после того, как она скрылась с глаз, за горизонтом тотчас вспухло дымно-пламенное облако. Марья вздохнула и принялась выбираться из кабины. Но стоило ей спуститься на землю, как с другой стороны челнока раздался удивленный крик.

Первым врага заметил один из самоходчиков, и он же стал первой его жертвой. Хотя тундра и была, с точки зрения пилота, плоской, как стол, бесконечные гряды невысоких холмиков отлично скрыли приближение охотника. Словно огромный бело-золотой богомол одним прыжком подскочил к бедняге и отхватил его голову своей бритвенно-острой лапой. Марье потребовалось мгновение, чтобы осознать: это высокая человеческая фигура в гладком скафандре, покрытом затейливой филигранью, обезглавила несчастного коротким мечом и понеслась дальше.

Командир уже выхватил свой табельный пистолет и выстрелил в то место, где фигура была полсекунды назад. Марья же все еще царапала пальцами кобуру. Но ни она, ни Афолабе не могли тягаться в скорости реакции с вампиром. Тот уже оказался возле одного из самоходчиков, столпившихся у рампы, и непринужденным движением швырнул его в кусты, словно сломанную куклу. Марья только успела достать пистолет и теперь безнадежно пыталась удержать быструю, словно ручеек ртути, фигуру в прицеле. Вблизи стало понятно, что скафандр пришельца подкопчен с левого бока, а некоторые пластины покрытия расколоты каким-то сильным ударом. Наверняка это он: кто еще мог здесь оказаться в ласертийском летном скафандре, по всем признакам после сбития? Все рассуждения про трусливого ублюдка вылетели из головы. Марье никогда не приходилось быть свидетелем наземной схватки с упырем, не то что участвовать в ней, но даже безо всякого опыта девушке стало понятно, что им крышка. Она могла поклясться, что случайная пуля из гаусс-автомата кого-то из армейцев прошила фигуру насквозь, но та даже не сбавила темпа.

Пройдя через толпу самоходчиков, как нож сквозь масло, вампир оказался перед выбором: броситься вправо, на Афолабе, или влево, на Марью, и на мгновение замешкался. Подбадривая себя мыслью о том, что лучше живой ему не даваться, Марья сместила прицел, поймав на мушку блестящий овальный шлем, и нажала на спусковой крючок.

Слишком поздно. Окутанная синим пламенем пуля улетела куда-то вдаль, а он уже был прямо перед ней. Сверху пронеслась невнятная тень, как от большой птицы, и Марья невольно вспомнила полузабытую байку о духах, уносящих мертвецов в страну вечной охоты, но тут нечто вполне материальное рухнуло на вампира сверху.

От неожиданности Марья отшатнулась, споткнулась и шлепнулась на спину, выронив оружие. Приподнявшись на локте, она увидела, что на поверженном теле ласертийского летчика восседает лейтенант Аргиру, которая уже скинула свой шлем и теперь пытается голыми руками содрать с противника скафандр. Из спины ласертийца торчал кортик, загнанный в него по самую рукоять.

Не обращая внимания на мир вокруг нее, вампирша разорвала-таки место соединения шлема и скафандра и змеиным движением впилась в горло поверженного, прямо через комбинезон.

Ошарашенный таким поворотом событий, Афолабе опустил оружие и непонимающе посмотрел на Марью. Той оставалось лишь пожать плечами. На ум тут же пришла неуправляемая “стрелка”, промелькнувшая над их местом посадки. Неужели лейтенант Аргиру решила бросить исправную машину, чтобы преследовать сбитого противника на земле?

Хоть Марья и слышала, что чуть ли не единственный случай, когда упырям в Альянсе разрешается пить кровь сородичей, касается как раз противника в военное время, она никогда не ожидала увидеть это самой. Несмотря на кажущийся смертельным удар, ласертиец еще шевелился, но Аргиру крепко прижимала его к земле, и скоро беспомощные движения прекратились.

Оставшиеся на ногах самоходчики - всего двое - так и замерли, где стояли, с автоматами, нацеленными в сторону двух вампиров. Из оцепенения их вывел протяжный стон лежавшего в кустах сослуживца, но вместо того, чтобы броситься помогать ему, они оба уставились на Марью. Ей пришлось мотнуть головой, давая им понять, что можно.

- Лейтенант? - осторожно позвала Марья, - Мэм? Разрешите…

Голова Аргиру резко повернулась к ней, будто посторонний шум отвлек дикое животное от добычи. На Марью уставились широко открытые, лишенные всякой искры разума глаза, и она едва подавила вскрик испуга. Темная кровь стекала по подбородку вампирши и крупными рубиновыми каплями падала на грудь распростертого врага. Афолабе снова вскинул пистолет.

- Это я, старшина Линд! - продолжила Марья, стараясь сохранять твердость в голосе и одновременно прикидывая, успеет ли подобрать оружие, если Аргиру решит-таки броситься. Скорее всего, нет.

Мутный взгляд лейтенанта сфокусировался на Марье, и по лицу женщины словно прошла волна: хищная гримаса разгладилась, оскаленный рот закрылся, а в глазах будто бы прояснилось.

Вампирша попыталась выпрямиться, но вместо этого повалилась вперед и на бок. Машинально, не успев даже подумать о возможной опасности, Марья подбежала к ней, чтобы помочь. Оказавшись над телом, она поняла, что все ее познания о физиологии “металюдей” могли уместиться крупным шрифтом на ее же наплечном шевроне и она даже не представляет, как оказывать им первую помощь.

Убедившись, что Аргиру дышит и пульс у нее прощупывается - причем бешеный, раза в полтора-два чаще, чем в норме у человека, - Марья повернулась к командиру и беспомощно развела руками.

- Сообщим об этом в ЦУП, - сказал он, осторожно подходя к месту, где лежали оба вампира. - Если сейчас сама не очухается.

С этими словами он два раза выстрелил в голову ласертийцу. Подумал - и после паузы добавил еще два. Аргиру даже не пошевелилась.

- Ну и нырок. Сначала внезапный штопор, потом это… - протянула Марья.

- Не такой уж он и внезапный, - проговорил Афолабе, пытаясь нашарить запасной магазин пистолета в недрах скафандра.

- В смысле?

- Я знал, что мы можем в него рухнуть. Но еще я знал, что ни хрена от этого ублюдка не уйду по-нормальному. А предугадать неисправность куда сложнее, чем маневр. Так что я свалил нас в штопор нарочно.

- Но мы ведь могли из него не выйти! Нам могло оторвать плоскости к Анингатовой матери! Нас и так едва не размазало по всей тундре!

- Но не размазало же! Какая разница, что так помирать, что эдак.

Тут слова у Марьи закончились, и какое-то время она просто сидела в тишине, глядя, как самоходчики бережно вытаскивают своего переломанного товарища из кустов, чтобы положить на ровном месте.

Стеллион в очередной раз не смог ее погубить. Кто знает - вдруг и дальше не сумеет?