Паразиты

Глава 1

Утром проснулся с большим трудом. Сон никак не хотел отпускать сознание из своих жадных объятий и даже когда открыл глаза, было, непонятно перешёл ли я через тонкую грань сновидений, бодрствую ли или опять путешествую в лабиринтах подсознания. Голова гудела как колокол, который, не переставая и не уставая, в монастыре звонил утреннюю. И дело как я понял, оказалось вовсе не во вчерашней вечеринке. Первым делом, ещё находясь в дрёме ощутил в горле комок с острыми режущими по живому краями. Старый неприятный знакомый по различным модификациям ОРВ и гриппа, что пришлось перенести за жизнь немало.

Впрочем, на этот раз горло воспалилось по-особому, непривычно сильно и болезненно.

С трудом сорвал с себя одеяло, но тут же обнаружил, что тело покрыл пот и начало незамедлительно морозить. Поэтому сразу же снова закутался в спасительную материю, набитую чем-то типа бамбуковых прессованных стружек. Выдвинул ящичек из тумбочки, что стояла рядом, наудачу сунул руку внутрь, поймал длинный корпус градусника в защитном пластиковом корпусе и, поместив подмышку, поспешил померить температуру. Лёгкое попискивание указало на цифру далеко за тридцать восемь градусов.

Автоматически дистанционным пультом включил телевизор, вмонтированный плоским экраном ко мне в стену напротив. Большой тёмный квадрат ожил и словно волшебный глаз перенёс в Рим, затем в Гондурас и Камбоджу. Везде одно и то же. Люди в масках. На улицах, в метро и даже в автомобилях. Забитые до отказа больницы. Призывы диктора воздержаться без надобности выходить на улицу. А если приспичило, так будь добр соблюдать все меры предосторожности.

«Просто грипп, ничего особенного. Ты с ним встречался десятки раз», - мысленно успокоил себя и, закутанный по-прежнему в одеяло, поднялся, взял с другой тумбочки большую панель «сотового». Потом нажал на адрес, соединявший с начальником. Хрипя и свистя с трудом, признался, что не смогу прийти сегодня на работу:

- Иван Фёдорович, никак не смогу, ну, никак, - уверил я его после уточняющего вопроса.

- Да, ладно. Слышу, слышу, - отозвался тот довольно раздражённо. – И ты значит. Почти все свалились в одно время. Не выходи. Даже не думай. Зачем мне проблемы? Штрафы, судебные разбирательства. Сходи в больницу. Прямо сейчас. Может, обычный грипп. Может, пронесло.

- Надеюсь, - просвистел я и заторможено начал действовать. С трудом оделся. Последней деталью одежды, что натянул на себя, конечно, оказалась незаменимая в последнее время защитная маска, без которой стало опасно появляться на улице. Похожая один в один на чёрную маску налётчика на банки, закрывающая всю голову, с разрезом для глаз и респиратором, выдающимся из материи наружу противным свиным рылом.

На улице, в автобусе мне не встретился ни один смельчак, что посмел бы проигнорировать драконовские запреты и указы. Я не видел вокруг себя лица, с присущей им особенностями, с глазами, носами и ртами, что так придают индивидуальность каждой физиономии. О, нет. Везде и всегда одни лишь чёрные маски – балахоны, безличные, безразличные и отталкивающие, с прорезью для глаз и торчащими круглыми решётками респираторов.

Мужчины, женщины и дети, ставшие из разноцветных украшений единой серой массой.

Наверное, мне сильно повезло. Невероятно. То ли попал в такое время, когда народ по какой-то причине не собрался в длинную очередь в коридоре, то ли вовсе никто не пришёл в тот день, но дежурный терапевт принял, как положено, без минутной задержки. Одетый в специальный костюм, очень напоминающий те, что используют в войсках химзащиты, он был лишён той же привычной индивидуальности. Сквозь маску пробубнил, быстро по симптомам классифицировав причину всех неприятностей и неудобств:

- У вас, батенька, Амир трехсотый, - без малейших эмоций хрипел динамик на маске. По тому, как работало средство связи, собранное явно из старых деталей, я совершенно не мог понять, стар или молод сидящий напротив эскулап. Носит он усы или бороду. А может, вообще, женщина, но с грубым голосом? Зато рассмотрел глаза – добрые усталые и умные, покрытые сеткой морщин.

Услышав диагноз, я почему-то даже почувствовал облегчение.Из нескольких десятков новых инфекций, внезапно обрушившихся на человеческий род «трехсотый» считался, по уверению медиков и телеведущих, наиболее безвредным и безопасным.

- Может, можно поваляться дома и изгнать напасть самолечением? – сделал я робкую попытку, наслышанный о применяемых мерах.

- О, нет, что вы! Прямиком от меня вот с этой бумагой идёте в трехсот шестой кабинет, этажом ниже. Новая чистенькая палата вам гарантирована, только два дня назад оборудованная во временный стационар именно для такого случая. За пару недель на ноги вас поставим, не беспокойтесь.

Я вышел от терапевта и побрёл по бесконечным незнакомым больничным коридорам. С детства не люблю больниц, а в последнее время всячески пытаюсь избегать малейшего знакомства с ними. Мне кажется, что стали они вовсе не лечебными центрами, а главными пунктами разноса всякой новой пакости. Впрочем, палата порадовала чистотой, свежими выкрашенными стенами и новым линолеумом на полу. Единственное неудобство, связанное скорее больше с оптимизацией, чем масштабностью эпидемий была большая скученность в помещении. Кровати, покрытые пластиковыми куполами, стояли так близко друг к другу, что можно было лишь с большим трудом протиснуться по узким коридорчикам – тропинкам между ними.

Я подошёл к указанной медсестрой в знакомом герметичном костюме кровати и расстегнул замок защитного купола. Сел на матрас, а потом тяжело откинулся, прежде сняв обувь, на спину. У меня словно выкачали все силы. Или я истратил последнее на поход в больницу. Отметил сквозь окутавший туман отдельно новую чистую простынь и наволочку на подушке. Откуда-то издалека загудел голос медсестры, значение сказанного тяжело доходило до больного сознания:

- Вам принесут средства гигиены, полотенце. Долго вас не продержим.

Едва сестра покинула палату, как сразу зашевелились пациенты.На той, что стояла напротив, присел, свесив ноги, мужчина за сорок. Крупный и крепкий на вид. С взъерошенными русыми редкими волосами:

- Могу без труда догадаться сам, какую гадость подцепил, - деловито показал осведомлённость сосед по койке. Невольно я обратил внимание на его загар. Лицо стало почти чёрным, видно долго работал в поле. Сразу видно, что попал к нам откуда-то из периферии.

- Амид трехсотый, - уточнил я, не поднимаясь и повернув к нему голову. Он сидел как раз напротив широко раскрытого входа защитного пластикового колпака.

- Так и должно быть, - утвердительно кивнул головой мужчина. - Обязательно «трехсотый». Здесь все с ним. Он у каждого. У меня, у тебя, у любого соседа, что справа и слева. Просьба к тебе, парень. Когда дадут лекарства, не пей сразу. Покажи мне сначала.

- А зачем? – искренне удивился я и на самом деле выглядевшей несколько необычно просьбе.

- Есть кой-какие мысли и подозрения. Хочу ещё раз подтвердить их для себя, и если всё окажется, как ожидаю, поделюсь ими с тобой. Обязательно. Как зовут-то?

- Илья.

- А меня, Илюха, Миша. Дядя Миша. Да вижу плохо тебе, больше приставать не буду. Ты поспи, подремли, отдохни немного.

Я как будто только ждал соответствующей команды. С трудом держался и как только услышал последние слова мужчины, как тут же провалился в небытиё. И сразу же попал в необыкновенный сон, на удивление реалистичный, словно жил в нём на самом деле. Привиделось в сновидении, будто внезапно оказался в чужом теле, перенёсся в него из душной палаты в совершенно незнакомый и чужой мир. Я теперь вовсе не походил на человека. И жил где угодно, только не на Земле. Небосклон над головой необычного бирюзового цвета усеяли сразу несколько светил, без малейшего намёка на какую-либо облачность.

С удивлением посмотрел на свои руки – они удлинились, чуть ли не вдвое, да к тому же ещё конечностей, помимо ног стало четыре и пальцев на каждой по шесть. Кожа исчезла. Вместо неё плоть покрывала красивая мелкая разноцветная чешуя.

Я огляделся и обнаружил, что стою на поляне среди бескрайних джунглей и в одной руке держу покрытое замысловатой, необычайно красивой резьбой копьё с каменным наконечником.

Удивительное дело, но весь новый мир, неизвестный и прекрасный, ни по диковинным растениям, ни по неземным оттенкам вовсе не казался каким-то чужим. Нет, я понимал, что нахожусь дома, именно в своей привычной среде обитания. Я точно знал, что родился именно в этих местах, знал, где живу, все прелести и опасности, что окружали вокруг.В то же время ощутил, в какой раз инородное тело, пришельца, поселившегося в горле всеми обострёнными первобытными чувствами, и недовольно зарычал. Хотел избавиться от него, но не смог. Я отчаянно боролся с ним за контроль над своим разумом и телом довольно долго, не двигаясь с места.

Вскоре меня победили, и я вновь заторопился попасть в своё родное племя, ведь внутри меня созрели споры чуждой жизни. Впереди ждали встречи с опасными зверями, плотоядными растениями, но я прекрасно помнил, как можно миновать все ловушки, как можно справиться с самым свирепым хищником. И от осознания, что некогда я был другим, свободным, что теперь я не настоящий, совсем иной, от воспоминаний о прошлой вольной жизни поднял голову и тоскливо завыл….

И в ту же минуту проснулся.

Первым делом сразу же увидел того же пожилого соседа. Он снова присел на своей койке, взял с миниатюрной тумбочки таблетки, свои и мои и внимательно изучал их. Почувствовав взгляд, поднял голову и открыто улыбнулся:

- Что, сынок, сон приснился? Как в чужом теле в другом мире путешествуешь?

То, что незнакомый мне человек копается в моих, по существу, вещах, мне очень не понравилось. Но его осведомлённость порядком озадачила, поэтому я просто ответил:

- Именно это и приснилось…

- И не удивительно… Всем в палате одна и та же чертовщина снится, - охотно продолжил беседу Михаил. – Попадаешь на чужую планету и гуляешь по ней в другом теле. В каждом сне непременно на разную, какую-то другую, но всё время какой-то заразой странной обременённый.

- Очень реалистично. Как будто на самом деле был там, - невольно признался я. – Так и стоит перед глазами до сих пор чужой мир. А вы зачем мои таблетки взяли?

- Тебя, смотрю, уже больше не морозит? – неожиданно спросил он.

Я вдруг с возрастающим изумлением понял, что и на самом деле чувствую себя на данный момент прекрасно. Только ком в горле мешал дышать, но температура и все остальные признаки неприятной по любым меркам болезни исчезли всего-то за какой-то час.

- Нет, - растерянно ответил я. – Совершенно здоров, как мне кажется.

- Вот-вот. Знаешь, это вопрос у меня номер один. Все мы вроде как здоровые, но зачем тогда держат за казённый-то счёт? Ведь в палату запихнули сразу от врача, даже, как принято, домой меня не отпустили за тапочками или ещё чем-то нужным. Всё выдали своё новое, с иголочки, что очень даже для нас, давно от халявы отученных выглядит чрезвычайно подозрительно. А вот вопрос номер два. Тебе дали один набор пилюль и таблеток, а мне совершенно другой. Соседу третий. Но поступили-то мы с одинаковым диагнозом, значит, и лечить должны более-менее, похоже. Закрадывается подозрение, что на нас как на свинках для опытов срочно ищут ответы на вопросы, которые нигде не озвучивают. Поэтому не я один, а вся палата уверена, что лечить нас не лечат, а просто используют для поисков какой-то спасительной комбинации от чего-то, нам ещё неизвестного.

- Опять ты своё заладил со своей надоевшей всем конспиралогией, - заворчал старик справа и повернулся к нам спиной.

- Будешь пить? – протянул мне дядя Миша на ладони пять разноцветных пилюль и таблеток.

- Да надо, - я взял листок назначения, прочитал названия препаратов, закинул в рот лекарства и запил их из оставленного сестрой на тумбочке пластикового стакана с водой.

- А хочешь узнать всю правду? – наклонился вперёд мой словоохотливый сосед. И слова-то тайные произнёс, как положено полушёпотом, чтобы никто не услышал.

- Конечно, - так же негромко ответил я.

- Пойдём со мной вечером в одно место. Дежурит ночью врач, мой давний друг и одноклассник из нашей деревни. Выучился на доктора и в больнице работать зацепился. Встретил сегодня в коридоре, говорит, приходи после отбоя к нему в ординаторскую, много интересного расскажет.

Весь день я слонялся по палате в поисках чего бы почитать. В коридор почему-то нас не выпускали. Приходилось пользоваться санузлом, вмонтированным отдельной комнаткой с дверью. Как всегда бывает в подобных случаях, перезнакомился со всеми обитателями палаты и за разговорами быстро наступил вечер. Принял ещё до наступления темноты положенную дозу непонятных лекарств и когда выключили свет, не задумываясь, шмыгнул за дядей Мишей в почему-то не закрытую дверь.Несколькими минутами позже мы уже сидели на стульях за столом напротив высокого крепкого мужчины, в маске специального образца. Поверх защитного костюма он носил застёгнутый белый халат.

- Привет, Степаныч, - поздоровался с ним мой провожатый. – Давно же мы с тобой не виделись. Как из деревни уехал, так и пропал. А ведь за одной партой сидели, в одни игры на стадионе играли.

- Привет, Миша, - глухо из динамика отозвалась маска. – Как я мог забыть детство? И тебя? Как увидел, что к нам попал, так в гости и позвал.А это что за молодёжь с тобой?

- Надёжный человек. Думающий. Сегодня поступил.

- Если думающий, то это очень даже хорошо. Думающих смотрю почти и не осталось.

- Маску никогда не снимаешь?

- Я Миша очень сам оберегаюсь. Как только понял, с чем имеем дело.

- Ничего не понимаю, - признался я.

- А ты иди первый за мной.

Сначала я, потом дядя Миша по очереди зашли в оборудованную комнату, расположенную за кабинетом. Дока интересовала одна гортань. Её он просветил на различных приборах по несколько раз. Затем вывел все снимки на большой матовой экран, что висел в дежурном кабинете. Я снова уселся на тот же самый стул.

Один снимок сменял другой. Сначала следовали мои, потом дяди Миши. И на каждом изображении, на фоне позвонков и сухожилий можно было легко рассмотреть светлое пятно с множеством разветвлённых едва заметных жгутиков – отростков. У дяди Миши пятно оказалось больше, у меня гораздо меньше. И усики, начиная от первого снимка до последнего, немного, стоило увеличить изображение, да увеличивались. И загибались, тянулись к жизненно важным органам – мозгу, позвоночнику, сердцу.

- Вот перед вами именно те, кто поселился в вас. Живые организмы, молодой человек. Живые организмы, а не та туфта про бактерии, что вам вещают по средствам информации. Видите, у Миши оно больше, ведь вы поступили с разностью в двенадцать часов. Полностью вызревают наши новые друзья и захватывают власть над человеком за неделю.

Он ещё больше увеличил картинку, и я увидел к своему ужасу тысячи светлых нитей, закрепившихся в моей плоти. Волосы встали дыбом, и я вдруг ощутил приступ тошноты. Мне показалось, что что-то зашевелилось и задвигалось в горле, пытаясь выбраться наружу.

- Вижу, вы позеленели, молодой человек, и, признаюсь, есть от чего. Перед вами самые настоящие неизвестные нам паразиты. Захватчики всего живого, прилетевшие из космоса. Сначала на нас обрушился дождь из различных неизвестных болезней. Первым - ковид после падения уханьского метеорита, затем полсотни других, прилетевших на таких же носителях из звёздных глубин. У всех них, как мне кажется, одна цель. Помочь паразиту прицепиться к жертве. После бактерий явились они. Безжалостные захватчики. Видите множество светлых нитей? Это усики, щупальца, что вживляются в наиболее важные органы и нервные узлы.Они позволяют управлять чужим телом.И место для дислокации выбрано очень даже удачно. На гортани, словно перед нами продуманное высшей цивилизацией биологическое оружие. Такое расположение приближает паразита к источнику пищи. Так, когда вы глотаете обед или завтрак, он выбирает себе из него нужные ему вещества.

- Какая мерзость, - негромко сказал дрогнувшим голосом дядя Миша. – И никак от неё нельзя избавиться? И почему все о них молчат?

- Ну, власть как всегда и обычно наложило вето на секретную информацию. Избавиться от него, увы, пока никак нельзя. Как только он попал к вам в организм, вы обречены. Мы пытаемся найти лекарство, чтобы изгнать их из нас вон, но пока добились очень скромных успехов. Хуже всего то, что эти твари, похоже, к тому же и разумные. Со временем они заменяют нашу личность своей, забивают разум хозяина тела в глубины сознания. И тогда мы начинаем служить им, выполняя их волю и прихоти. Еда, секс и даже убийство становятся развлечением, а мы игрушками чужой воли.

Чем больше я слышал, тем больше лекция дока пугала меня.

- Вам снятся сны? Нечто незабываемое и неземное? – неожиданно спросил врач.

- Постоянно, - потерянно кивнул головой Михаил.

- Как только почувствовал, что заразился, - добавил я.

- Мы думаем, что Земля далеко не первый мир, который они захватили и уничтожили. Видимо, долгое время сосуществовали с развитой цивилизацией. Или были выведены искусственно. Или же экипажу какого-то инопланетного корабля не повезло приземлиться не на той планете. Так или иначе, но военными найдены несколько хитроумных неземных контейнеров, из которых было произведено распыление паразитов над поверхностью. Именно в заселённых местах. А ваши сны – это воспоминания о погубленных мирах, прочно забитые в их коллективную память.

- И что же делать? – тихо спросил я, лелея себя надеждой, что передо мной находится в кабинете обычный сумасшедший. Впрочем, что-то внутри меня говорило, что всё услышанное является правдой.

Защитная маска сухо рассмеялась:

- Спрашиваешь, что делать? Обстановка настолько серьёзная, что я решил покинуть больницу прямо сейчас, уйти с дежурства. И позвал с собой Мишу.

- Зачем мы тебе?

- Надеюсь, что смогу спасти хоть вас со своими единомышленниками. Кое-какие наработки уже есть, - ответил дяде Мише док. – Зараза в то место ещё не добралась. Здесь же, в городе, похоже, всё кончено. Не в наших интересах любое промедление.

Врач стянул белый халат и повесил на спинку стула. Одинокий предмет, означавший полное поражение человечества.

- Прямо сейчас. Ночью? – снова с возрастающей тревогой в голосе переспросил бывший одноклассник дока.

- Я думаю, что утром будет уже поздно для всех. Новые хозяева города начнут вносить изменения в привычный уклад, закроют выезд. Или сотворят, что-либо похлещи.Допустим, начнут облавы и обходы квартир в поисках ещё не заражённых. Я наблюдаю вмешательство со стороны администрации в обыденную жизнь горожан весь сегодняшний день.

Через несколько минут мы очутились в фойе, пройдя прежде по нескольким коридорам и спустившись по лестнице. В обширном светлом помещении, где кроме отделённой пластиком кабины регистратуры и дивана не было больше ничего, развалился на мягких подушках дивана молоденький охранник в форме:

- Свежим воздухом решили подышать? – спросил он нашего провожатого, узнав его по походке и росту даже в маске, а затем внимательно посмотрел на нас с дядей Мишей.

- И это в том числе. Выпусти нас. Сам-то что не спишь?

- Новости по телевизору смотрю, - он указал на большой подвесной экран, расположенный на колонне под самым потолком. – Бред какой-то.Понять вообще ничего не могу. То нас насильно заставляли носить маски и сидеть, не высовывая носа, дома. А на завтра объявили полный рабочий день без всяких ограничений. Мало того. Теперь, наоборот, за ношение масок будут штрафовать.

- Выходит, победили пандемию?

- Выходит, что так. Только меры очень уж крутые, не к месту, - проворчал парень.

- Сам-то как? Лучше чем утром?

- Да куда там. Продолжает морозить и температура.

На несколько секунд я остановился тоже напротив телевизора. Известная всем ведущая с жаром доказывала, что маски, оказывается и являются главными разносчиками опасных бацилл.

Мы вышли на улицу и отправились следом за доктором, который вывел на открытую стоянку к своему довольно подержанному «рафику» цвета стали.

Дул свежий ветер, на удивление холодный после жаркого летнего дня. На небе так же как всегда равнодушно мерцали звёзды. Вроде бы ничего не изменилось для окружающего мира. Изменилось всё только для нас, людей.

- Садитесь на задние сидения. Расслабьтесь, подремлите. Дорога займёт несколько часов.

Док снял с голову защитную маску и бросил на пассажирское сидение, расположенное рядом с водительским.

- Теперь не нужна и вовсе. Я окна открою.

Я удобно уселся на мягкое кресло, внимательно рассматривая, дока. У него оказалась довольно приметная внешность. Прямой тонкий нос, точёный профиль с волевым подбородком и узкими губами. Несколько портили впечатление большие залысины, добравшиеся до макушки.

Сначала за окошками, в который врывался свежий ветер, мелькал чисто городской пейзаж – высокие дома, магазины с многочисленными неоновыми огнями. Впрочем, скоро мы выехали из застроенных массивов, и пошёл хвойный лес. Но и он оборвался довольно быстро. Мы проехали военный городок, расположенный километрах в тридцати от города. Были видны высокие казармы с освещёнными окнами и типичный бетонный забор перед ними.

После военного городка я заснул. Сон окутал сознание, и я снова оказался в новом, незнакомом месте. Видение, как и первое, пришло на удивление ярким и реалистичным. Теперь я плыл глубоко под водой в невероятно красивом подводном мире. Моё тело венчало множество щупалец, что играли роль и пальцев и рук. В одном из них я держал меч из светлого металла, а в другом щит.

В том прекрасном месте с разноцветными кораллами вокруг сновали стайки ни на что не похожих пёстрых существ непривычных форм и необычного вида.

Я парил над огромным разноцветным подводным лесом, с многочисленными раскрашенными кораллами горами. А сверху всю чудесную панораму освещали пробивающиеся сквозь толщи воды лучи огромного солнца, что выжгло, как я помнил из уроков мудрого наставника всё живое на островах и континентах.

Внезапно разноцветные создания самых причудливых форм стремительно бросились врассыпную. Из глубины, из спрятанного в лесу на дне океана города поднималась группа таких же, как я существ, вооружённых мечами и кинжалами. Их было много. Бывших моих друзей, больше двадцати. Почувствовав чужака внутри меня, они постарались как можно скорее покончить со мной, не понимая, что он тут же найдёт среди них себе новую жертву и легко вселится в неё.

Я слыл долгое время великим воином и легко сразил первого из них, кто имел наглость подплыть поближе. Прямо в сердце. Успел направить на дно ещё троих, прежде чем нестерпимая боль от воткнутого сверху в головоногое тело острого меча повергла меня в небытиё…

Я проснулся и едва не застонал. Боль казалась мне настолько сильной и ощущения настолько осязаемыми, словно кто-то и на самом деле пронзил голову мечом.

За окном по-прежнему было темно, свежий ветер из полуоткрытого окна трепал волосы, а док вёл машину.

- Снова путешествовал? – спросил он, не отрывая взгляда от освещённой фарами дороги.

- На этот раз намного дольше, - признался я, - и совсем по-другому.Реальней некуда. Оказался вдруг под водой в теле разумного создания, типа нашего кальмара.

- Опять коллективная память. Огромное, с моей точки зрения преимущество перед нами. Сколько их не изучаем, приходим к одному выводу. Что в той шахматной партии, которую ведём нашего короля, защищает одна пешка в дальнем углу, а на их стороне все фигуры целые. И каждая из них легко может поставить нам мат. Уверен, что и мы станем частью их памяти, как только они сотрут этот мир. Кому теперь нужно потомство? Кому нужны цепи и связи, что порождают дети? Мы вымрем с необычайной скоростью, а паразиты полетят дальше, в поисках нового обитаемого прибежища. И останемся мы только в их памяти.

- И что потом? После нас? – спросил я.

- Не знаю, - откровенно признался док. – Наверно существует некая эвакуационная команда. Колония внутри космических кораблей в захваченных телах тех, кому они дозволили жить. Они-то эвакуируют паразитов и бороздят Вселенную дальше, в поисках новых обитаемых миров.

- Я видел нечто странное, - хрипло произнёс дядя Миша.

- И что же? – с нескрываемым любопытством спросил док. Похоже, его интересовала любая информация, касающаяся пришельцев.

- Я видел… Видел, как они десантировались в какой-то мир. Возможно, наш. На голубую планету. Сначала ощутил себя маленьким, но разумным, ячейкой среди множества подобных мне, что окружали отовсюду. Почувствовал, как космический бот с подвластным нам пилотом, отстрелил нашу капсулу, и как она открылась на определённой высоте. Я начал падать вниз, пробивая путь сквозь облака. Но гравитация вовсе не мешала мне. Я мог изменить траекторию полёта, мог ускориться, а мог и вовсе остановиться.

- Интересно, - наш водитель выглядел довольным. – Вы только что подтвердили одну мою теорию. Выходит, на каком-то этапе они имели контакт с высокоразвитой цивилизацией, далеко ушедшей в развитии от нас, и подчинили её себе.

- Корабль. К ним прилетел корабль. Я видел, - подтвердил догадки дока дядя Миша и вдруг чихнул.

- Что-то вылетело у меня из ноздрей. Какие-то маленькие шарики, что улетели в окно, - испуганно и приглушённо просипел он.

- Твой паразит начал давать споры, - заметил врач и до конца опустил окна. В салоне стало вмиг неуютно из-за холодного ветра.

- Ты что-то слишком спокойный, - так же тихо и как-то потерянно сказал немолодой мужчина, что сидел со мной рядом.

- Как узнали про них, так и пытаемся что-то предпринять. Вот у меня нос, рот и уши прикрывают специальные фильтры, но они надёжны не на все сто процентов. Ну, вот и моя заправочка. Видите справа площадка освещённая? Бензин здесь хороший, всегда заправляюсь. И готовят рядом неплохо. Кто-либо пойдёт со мной?

Я отрицательно помотал головой. После всего, что я услышал и увидел, есть, совершенно не хотелось. Дядя Миша тоже потерял аппетит:

- Иди сам, только не задерживайся. Что-то со мной происходит, одноклассничек, и только на тебя вся надежда.

- Потороплюсь. Я думаю, мы сможем помочь вам, хотя бы остановить на время процесс, наработки есть, - хлопнул дверью док. Вставил заправочный пистолет в бак, закончил возню с оплатой и лишь потом направилсяк выстроившимся в ряд возле дороги и заправки комкам – закусочным.

Я долго смотрел ему вслед, даже когда его не стало видно, когда он зашёл в одну из забегаловок и думал, что же ждёт нас впереди.

Дядя Миша молчал. Но лицо у него было почему-то красное.

В тяжёлый момент раздумий, шелестя придорожным гравием, к соседней колонке подъехал дорогущий огромный белый «лексус». Дверь открылась и из него вылезла одна из красивейших и эффектных женщин, что я видел за жизнь, лет тридцати. В дорогущем дорожном наряде, каких я и не встречал в городе – каких-то штанах с прорезями, светлой куртке и блузке под цвет брюк. Золотые украшения – серьги в ушах, кольца, цепочки лишь подчёркивали, что перед нами тоже пришелец из другого мира.

И ещё лицо… Совершенно незабываемое.

Она шагнула к окну, где производили оплату и внезапно остановилась.Повернулась в сторону нашей невзрачной машинки и направилась к ней.

И я, находясь внутри автомобиля, вдруг почувствовал, услышал и ощутил зов, приказ, которому оказался не в силах сопротивляться. Выпав из реальности и подчиняясь чужой воле, открыл дверь и вмиг оказался наружи. Словно загипнотизированный, вопреки отчаянным приказам моего разума, обогнул «РАФ».

Паразит, завладевший мной и тот, что поселился в блондинке хотели одного и того же. Желали ознакомиться с новыми ощущениями, что откопали в нашей памяти. Блондинка спустила брюки и трусики до колен, руками опёрлась о крышу нашей машины и выгнулась спиной как раз напротив окна, за которым сидела сотрудница заправки. Да к тому же прижалась грудью к окну, за которым, открыв рот, выпучил глаза дядя Миша. Я зашёл сзади, приспустил джинсы и без прелюдий, что являются проявлением симпатий, особым брачным танцем, вошёл в неё сзади. Вошёл быстро, как ненасытное животное, пытаясь наесться быстро, без привычных ласк и слов. Я вдруг ощутил очень ярко всё, что чувствовала она. И увидел себя со стороны в круге света, ведь расположились мы точно под фонарём. Увидел нас глазами дяди Миши, заправщицы, другого мужчины, что сидел за рулём «лексуса». Увидел глазами кошки, что остановилась рядом и застыла, как статуя. Глазами совы, спрятавшейся на дереве в подлеске, что протянулся в нескольких метрах за асфальтированной площадкой. Все они и многие другие, в которых поселились паразиты, жадно впитали в себя наши ощущения и эмоции. Получили кайф за наш счёт, не заплатив ни копейки. Не родились, не росли, не учились в школе, не разочаровывались и не теряли близких…

Не удостоив меня даже взглядом, когда я закончил, женщина деловито поправила одежду и как ни в чём, ни бывало, на высоких каблуках затрусила в сторону кассира. Я натянул джинсы и застегнул молнию и ремень. Моё «я» снова вернулось назад. В салон залез раздражённым и раздавленным, словно меня изнасиловали.

- Это отвратительно, парень, - зло и хрипло произнёс громко дядя Миша. Было видно, что он едва сдерживается, чтобы не наброситься на меня. – И потом… Я словно растворился в вас обоих. Я стал птицей. Я стал кошкой. И стал той женщиной и чувствовал, как ты… Как ты… Меня…

Я почувствовал, что меня сейчас вырвет, но не от того, что сказал дядя Миша, а от того, что что-то точно зашевелилось в горле, пытаясь зачем-то выйти из меня.

- Я не виноват, - только и сказал ему.

- Знаю, - хмуро пробурчал он. – Иначе говорил бы уже по-другому.

- О чём это вы? И что такие недовольные? - спросил док, усаживаясь на своё, водительское сидение. – Зря не пошли со мной. Довольно вкусно. Так что ссоримся?

Пришлось всё ему рассказать. Выслушав повествование о моём ночном приключении, он почему-то негромко смачно выругался.

- Мы наблюдали за первыми пациентами. Они забирают у нас всё. Всю прежнюю жизнь, с её горестями и радостями. И, конечно же, будущую. А наши тела используют, как заблагорассудится. Постараюсь помочь.Осталось совсем немного… Выходит, паразиты вселяются не только в нас, но и во всех живых существ. О, сколько же у них преимуществ!

Он внезапно замолчал и прибавил скорость. Минут двадцать мы сидели, не проронив и звука, пока слева в лучах восходящего солнца я не заметил столб дыма.

- Вот ведь… Это же там, куда мы направляемся.

Док, ругаясь, повернул на грунтовую дорогу, уходящую вглубь леса. Не прошло и полчаса, как мы достигли места назначения. Среди деревьев слева по мере движения почти спрятались в лесу несколько обшитых сайдингом домиков. Большой сарай, расположенный среди деревьев, горел. Языки пламени лизали крышу, дым валил отовсюду.

На дороге стояли, одна за другой две патрульные машины.Возле последней, разглядывая пожар, толклись два сотрудника дорожной – патрульной службы в своей мешковатой форменной униформе с характерной надписью на ней: «ДПС». Один из них жезлом указал доку съехать на обочину, прямиком в траву.

Док снова выругался, но исполнил распоряжение.

Молодой парень, совсем ещё мальчишка, белобрысый и курносый, и его напарник, низкий плотный мужик лет тридцати подошли к нам. Тот, что был моложе, показал знаками открыть окно.

- Покиньте автомобиль, - не терпящим возражения тоном, приказал он нам.

- Но, послушайте… Вот, возьмите документы. У меня всё в полном порядке, - попытался начать свою игру док, однако его и слушать не захотели.

- Я же ясно сказал, - вскипая на глазах, снова громко, расставляя весомо каждое слово в отдельности, произнёс полицейский, - покиньте автомобиль.

Нехотя я, а следом и остальные покинули салон. Мне опять пришлось обогнуть машину и получилось так, что мы невольно выстроились в шеренгу перед ними, на фоне горящего сарая.

- Я прошу объяснений, - снова начал безуспешно качать права док. Оба полицейских как-то странно смотрели на нас. Как будто нас не было вовсе перед ними или они видели сквозь нас.

- Двое из роя. Им нужно ещё несколько дней, чтобы вызреть до конца, - невозмутимо заметил молодой сотрудник правоохранительных органов и поправил фуражку. Как и положено по уставу, строго выровняв козырёк.

- Что-то им вводили, заметил? Мне кажется, что оба тела червивые.Не нужно расстраиваться. Новых носителей вокруг пруд – пруди, стоит только перебраться в них, - заметил второй сотрудник постовой службы, обращаясь явно не к нам.

А молоденький сержант вытянул перед собой руку. И я увидел пистолет. Оружие притягивало взор и… немного пугало. В том мире, что я живу, не принято демонстрировать оружие, даже представителям закона без особой крайней надобности. А уж убийство я видел только по телевизору и компьютеру, и то, всё, что показывали, казалось игрой, далёкой от меня и оттого неопасной.

Сержант нажал на курок.

Бах! Аххххх…

Грохнул совсем рядом выстрел, так что даже уши заложило. Пуля попала точно между глаз дяди Миши. Время замедлило бег. Я увидел, как он тяжело валится назад, чуть приподняв руки.Из глубокой дыры, что появилось на лице, наружу вырвалось облако розовой пыли, состоящей из крови и выбитых из черепа мозгов.И в том облаке я сразу отметил едва заметный светлый шарик, что взмыл вверх в поисках новой добычи. И ещё я почувствовал дрожь по коже, от каких-то новых ощущений, что получил мой паразит. Словно выпил, стопку водки, не закусывая.

- Какой же это кайф, убивать в этом мире, - заметил сержантик, - так и хочется и дальше нажимать и нажимать на курок.

- Очень приятно, - согласился с ним его приятель.

Док и я ошеломленно смотрели на тело дяди Миши. Происходящее не укладывалось в голове.

- Теперь ты. Твоя очередь. Хотя разобраться с тобой будет не так интересно. Я НЕ ВИЖУ ТВОИМИ ГЛАЗАМИ, - переместил ствол пистолета полицейский и направил его в лицо дока. Жерло, такое страшное глубокое бездонное смотрело прямо в глаз доку и от смерти его отделяло всего-то пару секунд и сантиметров.

Внезапно я понял, что нужно делать. Волна знаний и навыков, совершенно чужих, пришла извне, перестраивая в один незаметный миг мои рефлексы. Двигаясь невероятно быстро, я тыльной стороной левой ладони отвёл ствол пистолета в сторону, как-то ловко вывернул и увёл руку сержанта вниз. Да так, что тот выронил оружие. И одновременно ещё и потерял равновесие, пошатнувшись так, что едва не упал. Я перехватил падающий пистолет правой рукой и выстрелил, механически и отработанно, снизу вверх. Пуля вошла ему в нижнюю челюсть, а на выходе снесла половину черепной коробки. Не успел мужчина упасть, как я незамедлительно прострелил голову его напарника.

Два выстрела слились в единый гул, так быстро я нажимал на курок.

Не раздумывая, сделал несколько шагов к полицейским машинам и в той, что стояла первой, увидел на водительском кресле ещё одного, пытавшегося судорожно вытащить из кобуры оружие. Его я уложил двумя выстрелами через стекло. Тело тяжело завалилось на соседнее кресло. Он так и не успел достать свой пистолет.

Четвёртый из наряда, появившийся на крыльце ближайшего домика шарахнулся назад, увидев чужими глазами почивших напарников и мою расправу с ними. Ему досталась пуля в грудь и контрольная в голову.

Услышав шум за спиной, я мгновенно обернулся и увидел вытянувшееся лицо дока. Нижняя губа у него немного подрагивала в нервном тике. Всё же не каждый день своими глазами видишь такую массовую бойню.

- Кто ты, парень? Спецназ? – тихо, одними губами спросил док. – Как ты…

- Это не я.

- А кто?

- Он. Паразит. И ещё какой-то неизвестный мне киллер.

- Быть не может.

- Потом разберёмся, док. Пойдём - ка заберём твоих друзей, если они ещё живы и всё, что может пригодиться в дальнейшем.

Док почему-то не двинулся с места. В его глазах читался страх и нескрываемое беспокойство.

- Куда я хочу попасть, тебя не возьму, - наконец выдавил он из себя. – Я знаю, что ты заражён. И не знаю теперь, что думать на твой счёт, кто ты теперь на самом деле. И что за игру затеял. К лагерю я вас не приведу.

- Я понимаю, док. Твоя семья уже там?

- Да, - только и сказал он и медленно, как приговорённый на эшафот двинулся к двери.

Мы перешагнули через труп в форме, и попали внутрь. Хотя снаружи домик выглядел, как небольшая заготконтора, внутри оказался самой настоящей лабораторией. В комнатах на длинных столах разместились колбы на стойках, центрифуги и неизвестные мне приборы. Под ногами всё время хрустело битое стекло. Похоже, без драки и погони здесь не обошлось.

Первого покойника заметил я. Две подошвы светлых кроссовок белели в темноте широко открытой двери в туалет, свет в котором был выключен.

- Вон твой первый приятель, - указал я на покойника. – Сколько было людей в группе?

- Пять, - устало и с горечью ответил док.

Скоро мы нашли всех. Всех пятерых. Двое носили медицинские халаты, видимо, их застали за проведением опытов. Другие были в гражданском. Одна женщина, лет сорока и четверо мужчин разного возраста. Последние трое точно пытались спрятаться и убежать. За ними устроили погоню и перестреляли как куропаток в тесных помещениях.

У самого входа обнаружили две канистры с бензином, которыми не успели воспользоваться.

- И после всего увиденного ты хочешь, чтобы я отвёл тебя к убежищу? - с вызовом спросил док, высоко подняв голову.

Но я не слушал и не слышал его. Мне снова стало плохо. Мой паразит опять завладел разумом. Внезапно я почувствовал необычное волнующее чувство слияния и единения с ним. Понял, что нужен ему только я. Я один. Что для сохранения меня он сделает всё возможное. Что с этой минуты он вовсе и не паразит, а симбиот от которого больше пользы, чем вреда. Причина столь внезапных перемен заставила меня ухмыльнуться.

Ещё через несколько секунд перестал видеть окружающий мир с берёзками, домами, пальмами, пустынями и неведомыми прежде горами чужими глазами. Каким-то образом мой новый союзник отключился от роя, оборвал связь со своими собратьями.

Продолжая улыбаться, я повернулся к доку. Он непонимающе посмотрел на меня и выпрямился. Всё время, пока я стоял как замороженный, он лихорадочно собирал порошки, склянки, что-то скачивал с компьютеров на флэшки.

- Что это с тобой?

Я ещё шире улыбнулся и произнёс вслух комбинацию препаратов, что давали мне в больнице.

- Что это?

- То, чем вы меня пичкали у себя, док.

- И что? – не понял он.

- Панацея от бед. У вас всё получилось, но немного не так, как вы планировали. Вместо того, чтобы изгнать паразита лекарства прочно привязали его ко мне. Я несколько раз чувствовал, как он пытался покинуть меня, но у него ничего не получилось. А минуту назад он прервал связь с роем, стал моим симбиотом. Простое решение, вызванное элементарным чувством, самым главным и сильным в любом мире - самосохранением. Ведь если умру я, то умрёт и он.

Некоторое время док пытался переварить информацию.

- Док, поверь мне, теперь и у нас есть фигура на шахматной доске.

Он посмотрел на меня и тоже слабо и измученно едва заметно улыбнулся:

- Очень хочу тебе верить… Если же всё, что ты сказал, правда… Если… Да, тогда у нас есть своя фигура. Но игра будет очень затяжной и нелёгкой.

13. 09. 20