Отчетный период
Предисловие
Название для сборника выбрано не просто так. Это действительно некий отчет за период с 2013 по 2018 год — «кусок жизни, пяти годам равен». Именно в 2013 году я начал всерьез писать, и за это время в закромах Родины собралось десять рассказов, написанных в разные периоды, под разным настроением. Рассказы расположены в хронологическом порядке, и, по идее, читая их, можно отслеживать эволюцию автора, если она, конечно, есть. Мне самому это оценить сложно, а вот вам, со стороны — виднее.
В сборник вошли рассказы в самых разных сеттингах. Здесь нашлось место ЛитРПГ — или, по крайней мере, чему-то на него похожему, зомби-постапу — причем сразу в двух, так сказать, ипостасях, классическому постапокалипсису и боевику, робко пытающемуся выдать свои декорации за научную фантастику. Некоторые из рассказов были изданы в сборниках, некоторые остались сетевыми публикациями.
Каждый из этих рассказов по-своему дорог для меня, с каждым связаны определенные воспоминания. Я попытаюсь поделиться ими с вами: для этого я написал краткое предисловие к каждому рассказу. А если эти предисловия вдруг покажутся вам скучными — смело пропускайте их и переходите к основному блюду. Почему бы и нет?
Рассказ первый. Эхо забытых легенд. 2013
Предисловие к первому рассказу
«Эхо забытых легенд» — мой первый завершенный рассказ. Писал я его для конкурса «Под знаком Z», что проводился издательством Эксмо и ныне почившим литературным порталом Fan-Book. Это был один из первых массовых конкурсов с изданием победителей в сборнике — ну, или первый, о котором услышал я. Идея рассказа, а точнее, открывающая его сцена, родилась на берегу Азовского моря, под шум прибоя и созерцание стилизованных соломенных лачуг. В какой-то момент я «увидел» усталого мужчину с мачете и револьвером, бредущего по залитому кровью пляжу. И закрутилось.
Дописывал рассказ я в поезде, несущем меня уже к другому морю. Писать в плацкарте — то еще удовольствие, но сроки поджимали. Как выяснилось в итоге, можно было и не спешить: мой рассказ отбор не прошел. Получив первый скомканный блин, я чуть было не удалил текст и не поставил крест на писательстве, однако что-то заставило меня продолжить. Теперь «Эхо забытых легенд» для меня — важная веха. И недаром он открывает этот сборник.
А еще на конкурсе я познакомился с Антоном Текшиным — хорошим человеком и отличным автором. Если вы любите зубодробительные ЛитРПГ-боевики и легкие тексты с хорошим слогом, не поленитесь, ознакомьтесь с творчеством Антона. Мне почему-то кажется, что вам понравится.
Кстати, совсем недавно, перечитывая трилогию «Армагеддон» Юрия Бурносова, я поразился тому, насколько схоже начало романа «Крушение Америки» с «Эхом». От места действия до сюжета и характеров некоторых персонажей. Ответственно заявляю — все совпадения случайны и являются плодом подключения к одному с моим тезкой сегменту ноосферы. Ничем другим такое сходство объяснить я не могу — серию «Этногенез» в ту пору я еще не читал.
Эхо забытых легенд
Огромное солнце лениво показало свою толстую морду из-за горизонта. Первые его посланцы устремились к берегу, то и дело игриво ныряя в волны. Легкий ветерок легонько шевелил ветви тропических деревьев, неся с собой свежесть и прохладу.
Утренний прибой, шипя, накатывал на белый песчаный пляж, будто раздумывая, стоит ли ему вообще этим заниматься. Бирюзовая прозрачная вода позволяла разглядеть каждый камушек на дне, не делая тайны из жизни своих обитателей.
Юркий краб выбрался из-под небольшого камня, и целеустремленно засеменил бочком. Пару раз откатывающиеся волны пытались увлечь его за собой, но он упрямо двигался к цели. Достигнув ее, краб несколько секунд двигался вокруг объекта своего внимания, как бы думая, с чего начать.
Наконец, падальщик решился, и, вытянув клешню, вырвал небольшой кусок мяса из разорванного живота темноволосой девушки, лежащей ногами в волнах, лицом к восходящему солнцу. Неуклюже прижав к себе добычу, краб кинулся обратно в камни.
Солнце поднималось все выше, бесстрастно взирая на открывающуюся ему картину.
Сотни растерзанных трупов усеивали всю территорию пляжа еще вчера модного курорта. Обглоданные конечности, изуродованные лица, разорванные шеи – все говорило о том, что люди подверглись внезапному нападению целой стаи существ, с крепкими когтями и клыками. Хотя, если бы эти раны осмотрел кто-нибудь, хоть немного соображающий в медицине, он мог бы сказать, что следы зубов принадлежат самому опасному хищнику, высшему звену в пищевой цепочке – человеку.
По разгромленному пляжу, мимо разваленных, кое-где дымящихся стилизованных хижин, устало брел мужчина. Брел, стараясь смотреть под ноги, и вместе с тем – не видеть лиц тех, кого он сейчас так старательно обходил. В одной руке он держал пистолет, тускло поблескивающий на солнце, пальцы другой судорожно, до побелевших костяшек, сжимали рукоять мачете. Хотя человек был молод, волосы его были абсолютно седыми.
Пройдя мимо деревянного помоста, на котором вчера должен был зажигать популярный джаз-бэнд, он изменил траекторию движения. Ноги не держали его. Рухнув на землю, мужчина повозился немного, старясь усесться, облокотился спиной о ствол дерева, и зашарил рукой у пояса. Найдя, наконец, то, что искал, он одним движением скрутил пробку с фляги, и жадно присосался к ней. Острый кадык заходил туда-сюда под крепкой кожей, красные от недосыпа глаза слегка расширились, когда алкоголь обжег горло. Несколькими глотками он осушил флягу, и отбросил ее в сторону.
Достав из нагрудного кармана пачку «Мальборо», другой рукой дотянулся до зажигалки. Несколько раз крутнул колесико, хваленая «Зиппо» отказывалась зажигаться в дрожащих руках. Глубоко затянувшись, и выпустив густую струю дыма, человек поднял полные слез глаза к небу.
— Боже мой… Боже мой, что же мы натворили?
***
— Что тут написано? – резким ударом ладони Жан прибил какую-то гадость, ползущую по шее, и вопросительно взглянул на Андрея. Русский не спешил отвечать, счищая рукой в перчатке землю с букв, высеченных на массивной каменной плите.
– Ты слышишь? Написано что там? – Джоунси, самый нервный и дерганный в группе, пихнул русского в плечо. Одетый в застиранный камуфляж, вечно жующий резинку, агрессивный Джоунси, не нравился Жану. Жан, не без оснований, полагал, что американец принимает наркотики. Еще на этапе формирования группы, Жан решил для себя, что постарается все время держать подозрительного янки в поле зрения, и, по возможности, не пускать его себе за спину. Джоунси был невысоким, коренастым, с маленькой головой и внушительными буграми мышц. Образ отпетого головореза дополнял огромный, никелированный «кольт-питон», висящий на бедре Джоунси, и, как уже довелось убедиться Жану, американец не особо раздумывает, перед тем, как пустить оружие в ход.
— Так что там, Эндрю? – доктор Торнтон, второй американец в группе, тоже подошел ближе, и теперь заглядывал через плечо Андрею.
Жан на протяжении всей экспедиции терялся в догадках, что заставило культурного и интеллигентного Торнтона присоединиться к их команде авантюристов. Доктора легче было представить в институтской аудитории, с указкой в руках, терпеливо разъясняющего сложный момент туповатым студентам, чем в мексиканских джунглях, с мачете в руках прорубающегося сквозь кустарник, и остервенело отбивающегося от бесчисленных насекомых.
– Здесь написано, что на головы дерзнувших войти сюда падет тяжкое проклятие, бла-бла-бла, дух их омертвеет, но плоть останется жить, бла-бла-бла, еще несколько строчек со стандартными стращаниями мародеров, перемежаемые возгласами «Берегись!», и еще что-то на непонятном мне диалекте. Короче, стандартная средневековая хрень. Я видел десятки таких предупреждений, – обратив, наконец, внимание на окружающий мир, разъяснил Андрей.
Двухметровый русский с внешностью профессионального спортсмена, и тремя образованиями был еще одним ходячим парадоксом в их колоритной компании. Неизвестно, какой список был длиннее – языков и диалектов, включая умершие, которыми владел русский, или статей, по которым его разыскивали в половине стран мира. Светловолосый и сероглазый Андрей очень нравился женщинам, и не носил ни ушанки, ни валенок, чем неимоверно расстраивал Джоунси. На первых порах американец, в попытках самоутвердиться, беспрестанно задирал русского, расспрашивая его, умеет ли он играть на балалайке «Катюшу», и сколько водки пьет его ручной медведь. Сначала это всех веселило, вскоре надоело, а спустя какое-то время начало злить. Невозмутимый русский в ответ на выпады Джоунси только усмехался, и. подобно носорогу, продолжал ломиться сквозь джунгли. Так продолжалось до тех пор, пока янки не прошелся в сторону Сталина, Второй Мировой, и чего-то еще. Несколько расчетливых ударов под дых и по печени, плюс объяснение, что произойдет с «гребанным амером», если он не заткнется, произвели чудодейственный эффект. Джоунси отстал от русского, и все вздохнули с заметным облегчением.
– Эй, ну что там у вас? – над краем ямы показалось широкое черное лицо, обрамленное белыми дредами. Мармелад не распространялся, откуда он получил такую кличку, а остальным было, по большей части, плевать на это. Никто толком не понимал, какие обязанности в группе выполняет афроамериканец, но он мелькал то тут, то там, беспрестанно всем помогая и поднимая настроение беззлобными прибаутками, пер на себе двойной, а то и тройной груз, не гнушался любых поручений, и вскоре стало ясно, что без чернокожего растамана всем было бы гораздо сложнее.
— Мы нашли вход, — поднял голову доктор Торнтон. — Зови мисс Мэри, и будем вскрывать.
Африканец широко улыбнулся, показал оттопыренный большой палец, и исчез.
— Обезьяна, – зло сплюнул на землю Джоунси. Торнтон лишь неодобрительно взглянул на него, и осуждающе покачал головой. Затем его взгляд снова обратился к каменной плите. Их цель – за ней, и от того, не ошиблись ли они в прочтении старых манускриптов, зависит их будущее благосостояние, а может — и жизни.
***
Каменная плита со скрежетом отъехала в сторону. Жан выдохнул, и повернулся к остальным.
— Это оказалось несколько сложнее банковского сейфа, — севшим голосом проговорил француз.
Мармелад фыркнул, русский широко улыбнулся, а гориллоподобный Джоунси лишь скривился.
— Я вообще не понимаю, зачем мы с собой тащим медвежатника. Рванули бы дверь, и всех дел. Сигнализация не сработает, копы не приедут. А так тащи его, еще и делись с ним…
—Джоунси, заткнись. Была бы в твоей обезьяньей голове хоть капля мозгов, ты бы так не говорил, – тихий, мелодичный и слегка насмешливый голос подействовал на головореза, подобно удару кнута. Он как-то весь сразу сдулся и попытался стать как можно незаметнее. Между тем голос продолжал:
— Древние майя были очень изобретательными. Если бы ты просто взорвал дверь, то, в лучшем случае, мы бы ничего там не нашли бы, потому что пещеру просто завалило бы, а в худшем – мы сами куда-нибудь провалились, или еще что, не лишенное приятности. Но благодаря мсье Жану, мы имеем возможность спокойно войти и так же спокойно выйти, взяв то, что нам нужно. Спасибо, Жан.
На пятачок перед распахнутым зевом пещеры, вышла, наконец, обладательница голоса. Мисс Мэри была миниатюрной блондинкой, и даже при своем росте в пять, с небольшим, футов, производила просто сногсшибательный эффект. Из всех членов экспедиции, только легкомысленный Мармелад не пускал слюни в ее сторону. Даже доктор Торнтон, единственный, кого женские прелести не должны были интересовать, в силу возраста, нет-нет, да и поглядывал на нее. Высокая, упругая грудь, подкачанная попка, и длинные, загорелые ноги не могли не приковывать взгляд. За стеклами больших, в половину лица, зеркальных очков прятались влажные голубые глаза, в которых легко можно было утонуть, как в омуте. Однако подкатывать к ней никто не пытался.
Мисс Мэри представляла заказчика, и выступала их нанимателем. В самом начале знакомства, еще в отеле, к ней попробовал подъехать русский, уверенный в своей неотразимости, но ствол девятимиллиметровой «Беретты», приставленный к его причиндалам и резкая боль в руке, которой он попытался погладить ее волосы, быстро сказали ему о том, что мисс Мэри не спешит в объятия к мачо. После этого попыток никто не предпринимал.
— Ладно, ребята, хватит стоять, — вновь раздавшийся голос блондинки вывел их из легкого оцепенения, вызванного ее эффектным появлением. – Давайте достанем эту штуку, и поскорее свалим отсюда. Я просто мечтаю о холодном душе.
Члены экспедиции зашевелились. Джоунси, на котором лежала роль охранника группы, стряхнул с плеча короткий бельгийский автомат, щелкнул кнопкой тактического фонаря, и двинулся было внутрь пещеры. Однако Жан, придержавший его за плечо, не дал ему туда войти.
— Ты чего, лягушатник? Клешни убери! – взгляд громилы прямо-таки сочился презрением и злобой.
— Ты на тот свет спешишь? Слышал же, что мисс Мэри сказала! Эти хитрозадые индейцы могли придумать что-нибудь занимательное и для тех, кто вошел по правилам. Погоди.
Француз выступил вперед, порылся в рюкзаке, достал компактный газоанализатор, и пару химических фонарей. Ловко переломил трубки, встряхнул, и, подождав пару секунд, бросил их в темноту пещеры. После этого он щелкнул чем-то, и из газоанализатора выскользнула телескопическая штанга.
— Ты всегда такой продуманный? — глаза Джоунси были презрительно сощурены. Всем своим видом он показывал, как он относится к подобным предосторожностям.
— Нет, только когда от меня зависят жизни других, – спокойно ответил француз, и, подойдя к проему, сунул в него прибор.
Еще пара щелчков – и штанга из углепластика выдвинулась на максимальную длину. В сумраке пещеры, освещаемом зеленым, призрачным светом химических фонарей, было видно, как лампочка на приборе, помигав зловеще-красным светом, сменила его на спокойный зеленый. Прибор коротко пискнул, и Жан стал складывать штангу.
— Чисто, – коротко бросил он, и, подхватив прислоненный к камню посох, двинулся вперед.
—Да какого… — Джоунси прямо захлебнулся злобой, но поймав предостерегающий взгляд мисс Мэри, проглотил готовящиеся вырваться слова, и, насупившись, побрел в сторону. Поднявшись из небольшого овражка, в котором располагалась пещера, он присел на колено, и стал оглядывать окрестности.
Жан, постукивая впереди себя посохом, двигался вперед. Он прошел буквально несколько метров, когда стены узкого коридора резко разошлись в стороны, превращаясь в большой зал с высоким потолком. Жан замер на секунду, потом повернулся в сторону выхода и крикнул:
— Чисто!
Лучи сразу нескольких мощных фонарей прорезали темноту, и зеленоватый свет, исходивший от химических светильников, как-то сразу померк. В зал вошли остальные члены экспедиции. Лучи метались по залу, освещая стены, потолок, то и дело были слышны удивленные восклицания.
Жан снял с пояса собственный фонарь и нажал на кнопку включения. Мощный конус света осветил противоположную стену, и француз испуганно отпрянул.
Вся стена представляла собой гигантскую картину, вырезанную из дерева. Она, несомненно, изображала какую-то батальную сцену. Но, боже, насколько же она была реалистична и… отвратительна.
Картина изображала побоище, явно увиденное резчиком в ночном кошмаре. Орды каких-то тварей штурмовали возвышенность, нет, пирамиду, на которой стоял преувеличенно рослый и мускулистый человек, и отбивался от тварей копьем. Под пирамидой возвышалась целая гора поверженных фигур, но все новые и новые карабкались по ступеням. Похожие на людей, возможно, даже, на самом деле люди. Но мастерство резчика смогло передать, что ничего человеческого в них не осталось. Распахнутые в голодном оскале рты, безумные глаза, руки, тянущиеся к человеку. Картина казалась живой.
Резкая вспышка на миг ослепила Жана. Он дернулся в сторону, прижимаясь к стене, и стараясь стать как можно незаметнее. Когда через несколько секунд он проморгался, то смачно выругался, невзирая на присутствие дамы.
Док Торнтон снова поднес к глазам видоискатель большого, профессионального фотоаппарата, и сделал еще несколько снимков. Вспышка вновь резанула по глазам, но на этот раз он успел зажмуриться.
— Черт, Док, вы бы хоть предупреждали, что ли! — возмутился француз, но Торнтон его не слышал.
— Господи, какая красота! Как жаль, что ее нельзя забрать отсюда!
— Хотел бы я посмотреть, как вы потащите отсюда целую стену – насмешливо прогрохотал русский. Он сделал несколько шагов, и, подойдя к незамеченному ранее Жаном алтарю, присел перед ним на корточки.
— «Здесь покоится Яотл, великий воин, хранитель пути мертвых. Да не потревожит его никто, да не откроет проход мертвым в мир живых», — кто б знал, сколько я уже таких табличек видел! – русский с улыбкой выпрямился, и осветил алтарь. Кроме высохшего черепа на нем ничего не было.
— А говорят, что осквернение могилы Тамерлана привело к началу Второй Мировой войны, — задумчиво протянул Мармелад.
— Ой, да ладно! Мисс Мэри, это то, что мы искали?
— Да, судя по всему это оно, – задумчиво протянула американка.
— Ну, тогда позвольте взять на себя честь торжественно вручить его вам! – и, прежде чем блондинка успела ответить, он протянул руки в археологических перчатках к черепу, и снял его с постамента. В этот же момент раздался сухой щелчок, пол дрогнул, и фигуру русского заволокло черным дымом.
— Что случилось? – воскликнули сразу несколько голосов.
Фонари, мигнув, погасли. Из темноты послышался жуткий кашель. Пещеру еще несколько раз тряхнуло, с потолка посыпались мелкие камушки. Кто-то испуганно вскрикнул. Через секунду дрожь прекратилась, и фонари вновь загорелись. Жан направил луч своего на Андрея. Русский сидел на полу, привалившись спиной к алтарю, и надрывно кашлял.
— Твою мать, я сейчас легкие выплюну! – прохрипел сквозь кашель Андрей. Мармелад и доктор Торнтон кинулись к нему. Растаман успел подхватить череп, который русский практически уже уронил, а Торнтон озабочено пытался посветить в глаза Андрею. Кашляющий археолог вовсю от него отмахивался.
— Андрэ, кто вас просил это делать? — глаза американки метали молнии. Она приняла из рук Мармелада череп, и бережно заворачивала его в белую ткань. – Зачем вы туда полезли?
— Хотел сделать вам приятное, – продолжая бухыкать, русский хлопал себя по поясу, пытаясь что-то найти.
— Сделали? Понравилось? – Андрей не обращал внимания на ее саркастический тон. Он выхватил из рук вездесущего Мармелада флягу с водой, и принялся жадно пить. Вода стекала по подбородку, впитываясь в земляной пол.
— Господи, ну почему, никто из этих людей не знает, что такое дисциплина? – американка закатила глаза. — Ладно, если вы не скончаетесь через пару минут от какого-нибудь древнего яда, то постарайтесь не замедлить группу. К ночи нам нужно быть в Белизе.
Засунув череп в рюкзак, мисс Мэри закинула его на плечо, и, покачивая бедрами, двинулась к выходу из пещеры.
***
Жан глубоко затянулся, и с наслаждением выдохнул дым. Поправил зонтик, так, чтобы он полностью закрывал шезлонг от палящего юкатанского солнца, и потянулся за запотевшим бокалом.
— Аристократические привычки? — прогавкал над ухом кто-то с типично американским акцентом.
— Джоунси, какого дьявола вам от меня надо? Вы меня преследуете? – хотя он должен был бы испытывать раздражение, однако сегодня ничто не могло испортить его благодушного настроения.
— Я кое-что слышал о тебе, лягушатник. Люди говорят, ты очень любишь кидать нанимателей. Вот я и решил присмотреть за тобой, чтобы ты не слинял с товаром. Мне очень хочется получить свои денежки.
Жан вздрогнул. А этот гориллоид не так туп, как кажется с первого взгляда, раз уж смог пронюхать о том дельце с Шапиро.
— Я всегда выполняю договоренности, янки. Вплоть до того момента, пока они выполняются в отношении меня. Если ты действительно знаешь, о чем говоришь, значит, должен знать и то, что меня самого хотели кинуть. Я лишь разыграл свою партию в ответ, – ледяным тоном процедил француз.
— Ну да, говорят, старый Шапиро хотел тебя сдать копам. Но у него правильная репутация. Не думаю, что он, ни с того, ни с сего собрался это сделать.
— Старый Шапиро – хромой ублюдок, который всего-навсего решил прикарманить себе все бабки, только и всего. Пусть скажет спасибо, что я к нему не наведался после, – прошипел Жан.
Американец нагнулся, поднес свою квадратную голову к уху Жана и прошептал почти ласково:
— Мне насрать, что там у вас произошло. Я только хочу, чтобы ты знал: я слежу за тобой, и при первом нервном жесте с твоей стороны сломаю тебе обе ноги. И руки, возможно тоже. Все, что я хочу – это забрать свои деньги, и ты, недоносок, меня не прокидаешь.
— Пойди, проспись, придурок, – Жан старался не показывать этого, но ему стало страшновато. Когда тебе угрожает огромная горилла с зачатками интеллекта и непредсказуемой логикой, нельзя не напрячься. – Я так же хочу забрать свои деньги, как и ты.
— Я тебя предупредил, — американец выпрямился, и, смачно сплюнув Жану под ноги, удалился в сторону бара.
Француз вытер со лба выступивший пот.
— Твою мать, только этого мне не хватало, — он залпом опрокинул успевший нагреться мартини. Настроение все же было испорчено.
***
Обратная дорога от пещеры к заливу, где, покачиваясь на волнах, их дожидался гидросамолет с наемным пилотом, показалась намного короче. Видимо, все дело было в том, что им не пришлось прорубаться сквозь заросли, двигаясь по уже проторенному пути. Расположение пещеры и разгильдяйство пограничников, а вернее, практическое их отсутствие, позволили им обернуться всего в двое суток. Жан решительно не понимал, за что заказчики платят команде такие огромные деньги. Риска – ноль, времени – всего ничего, да еще и в качестве приза – какой-то невзрачный череп. Возможно, конечно, что он имел какую-то историческую ценность, но, с точки зрения Жана – не такую высокую.
Пещера находилась на самой границе с Белизом. И именно в Белизе находилась точка сбора. Роскошный отель, изолированный от внешнего мира, был излюбленным местом отдыха для золотой молодежи и стареющих извращенцев со всего мира. Здесь предоставлялись практически любые услуги. От девочек (либо мальчиков, в зависимости от пола и предпочтений клиента) до тяжелых наркотиков. И попасть сюда было ой, как нелегко! Вздумай Жан приехать сюда самостоятельно, его бы развернули назад еще на подъездной дороге. Мисс Мэри же (либо ее покровители) в легкую раздобыла приглашения на всю команду. Да и подбор этой самой команды… Уже то, что она вышла на Жана, который, хотя и не являлся живой легендой преступного мира, однако был птицей достаточно высокого полета, говорило о многом. Русский, насколько понял Жан, тоже был очень и очень непрост. Напрягши память, и пообщавшись с Андреем, он практически полностью уверился в том, что этот улыбчивый здоровяк, и легендарный Мангуст – элитный расхититель гробниц, по слухам, добывающий новые экземпляры в частные коллекции русских олигархов – одно лицо. А уровень Мангуста был несравненно выше уровня Жана.
Да, непросты наниматели, ох, не просты. Вообще, от всей этой истории начинало здорово пованивать. Когда тебе практически ни за что обещают серьезные деньги – готовься к неприятностям.
Надсадно кашляющий время от времени русский их немного замедлил, но, в целом, сроки возвращения были выдержаны. Никто не смог сдержать вздох облегчения, когда лес внезапно расступился, и они оказались на берегу лагуны, в которой их дожидался самолет. Самолет, кстати, также был одним из признаков могущества и влиятельности их нанимателей. Никто и слова не сказал, когда немаленький «Нырок», взревывая моторами, подрулил к пристани отеля. Выгрузив команду, пилот закрепил с помощью служителей самолет, и отправился отдыхать, в ожидании оплаты.
Снова чья-то тень нависла над ним, выдергивая из воспоминаний. Да что ж за день сегодня такой? Чего от него надо всем?
Он нехотя поднял край панамы, натянутой на глаза, и выругался про себя. Перед ним стоял старик. Тот самый.
Впервые Жан увидел его именно здесь, возле бассейна, также лениво валяясь в шезлонге, и ожидая общего сбора. Возникнув, будто из ниоткуда, он стоял, и пялился на него. Француз еще поразился, откуда на территории отеля взялся нищий. Одетый в рубище, с лицом, будто вырубленным из дерева, и пересеченным многочисленными морщинами, он походил на одного из тех несчастных, живущих под мостами на родине Жана. Не в силах больше выдерживать немигающий взгляд старика, он довольно грубо поинтересовался:
— Чего надо?
Старик продолжал смотреть на него.
— Чего надо, я спрашиваю? – на этот раз Жан добавил в голос угрожающих интонаций. Наконец, старик разлепил узкие, сжатые в щель губы и произнес:
— Не трогайте тень Яотла.
— Чего? – похоже, старик, ко всему, был еще и безумен!
— Не трогайте тень Воина. Не пускайте зло в мир. Слишком много усилий приложить придется, чтобы загнать его обратно.
— Отец, что ты мелешь? – в конце концов, безумцы в чем-то сродни детям. Зачем их обижать? Жан порылся в карманах, и, достав местную купюру, протянул ее старику. – На, отец. Промочи горло.
Старик неожиданно резко подался вперед, и крепко ухватил Жана за руку.
— Не будите зло! Не убирайте Стража с пути его!
— Черт побери, старик, да ты совсем с ума сошел! Отвали от меня! – терпения медвежатнику, конечно, было не занимать, но это уже переходило все границы.
Старик отшатнулся, и будто утратил интерес к Жану. В его лице словно что-то умерло.
— Ты сам выбираешь свою судьбу. Я тебя предупредил, – отпустив руку француза, старик повернулся и удалился прочь.
— Бред какой-то, – покачал головой Жан.
И вот старик снова стоял перед ним.
— Вы не послушали меня. Вы безумцы. Жажда наживы обуяла вас, и застила глаза. Теперь то, что произойдет, будет на вашей совести!
— Проклятье! Да о чем ты говоришь, дядя?! Ты что, следишь за мной?!
— Я предупреждал! — снова прокаркал старик.
— О чем? О чем предупреждал? – в этот момент раздался звон бьющегося стекла, и звуки, похожие на выстрелы. Откуда-то сверху посыпались осколки, и старик прохрипел, тыча корявым пальцем в сторону отеля.
— Об этом!
Жан вскочил, и прислушался. В прохладном вечернем воздухе витал треск цикад, ветер доносил с пляжа звуки готовящейся вечеринки. Сезон закрывался, и хозяева отеля закатывали по этому поводу грандиозный праздник на пляже, даже привезли из Европы какой-то нереально модный джаз-бэнд. Больше ничего слышно не было. Он задрал голову, и попытался понять, из какого окна посыпались осколки. Это было не сложно. Одно из окон на четвертом этаже оскалилось выбитым стеклом. Жан зажмурился и помотал головой. Только после этого опять открыл глаза, и посмотрел вверх. Нет, сомнений не оставалось. Это был номер русского.
— Мангуст! – выдохнул Жан, и поспешил наверх.
Возле номера русского уже собралась толпа. Жан распихал зевак плечами, и протиснулся в комнату.
Первым, что он увидел, была буквально залитая кровью стена. Прямо под оконным проемом лежало практически обезглавленное тело. Сомнений не было, это был Андрей. Рядом с ним стоял Джоунси, с еще дымящимся револьвером в руках.
— Мать вашу! Что здесь произошло?
— Этот придурок накинулся на меня! – Негодованию Джоунси не было предела. — Он просто обкололся чем-то!
— Что значит «накинулся»? – ледяной голос от дверей заставил американца поежиться. В дверях стояла мисс Мэри.
— Я был у себя в номере, когда услышал здесь визг. Ну, знаете, одни из здешних хорошеньких пташек, что готовы на все, лишь бы тебе угодить. Я понял, что русский развлекается после тяжелой дороги. Потом крики усилились. Ну, думаю, дает жизни! Потом одна как завизжит! И вопль такой дикий «Помогите!». Ну, я и ломанулся. Дверь закрыта, пришлось выбить. Я заскакиваю, а там шлюшки две. Одна пулей вылетела, стоило мне зайти, а вторая под ним была. Я еще удивился, чего он одетый. И тут он голову поднимает… Бррр! – бывалого головореза передернуло. - Глаза безумные, черные, а в зубах – кусок мяса. И девка трепыхается, кровью залитая. И тут он на меня прыгнул. Нет, я вам реально говорю – он одним прыжком с кровати до меня добрался! Хорошо, я ствол уже в руке держал. Морда у него перекошенная, и глаза – глаза полностью, абсолютно черные! И зрачок, и радужка! Пасть – реально пасть, не рот – оскалил – и на меня. Ну, я ему в его пасть и шмальнул. А чего мне еще делать было? – Джоунси выглядел растерянным. – Так он что, девчонку совсем загрыз что ли? Насмерть?
— Совсем, — откликнулся от кровати доктор. – Кадык вырван. Она просто истекла кровью. Он что, сумасшедший?
— До сегодняшнего дня не был, – мрачно проговорил Жан, и вышел из комнаты.
Спустившись вниз, он направился к бару возле бассейна. Взгромоздился на высокий стул, и знаком подозвал бармена. Так же жестами, попросил виски, и, залпом выпив, приложил холодный стакан к затылку. Увиденная картинка не укладывалась у него в голове. Андрей, самый, казалось бы, уравновешенный и жизнерадостный из них, загрыз насмерть проститутку, вырвав ей горло. Да такого просто не может быть!
Кто-то пристроился рядом с ним. Жан скосил глаза. Мармелад.
— Мисс Мэри разговаривает по телефону. Пытается разрулить ситуацию. Хозяева отеля привычны ко многому, так что, я думаю, все получится. Русского и девушку унесли в морозильник на кухне, хотя, я думаю, это ни к чему. Скорее всего, когда пройдет первый шок, их просто закопают где-то на территории. Тела-то высылать точно некому. В общем, без осложнений, и копов не будет. Вторую девушку ищут. Ну, ту, что выбежала, когда наш неадекватный друг вломился в дверь. Предположительно, она не пострадала, но сильно перепугалась, и теперь где-то прячется. Да, и мисс Мэри просила передать, что доля русского делится на всех.
Жан только отмахнулся. Ему было не до денег.
— Как ты думаешь, что произошло? Он же был абсолютно нормальным! — Жану не совсем была понятна собственная реакция. Казалось бы, ну какого черта? Что, первый раз при нем люди погибают? Однако что-то не давало ему покоя во всей этой истории.
— Не знаю, — Пожал плечами Мармелад. – Может, сожрал чего, а может, уколол. Знаешь, какие вещества интересные бывают? — растаман мечтательно закатил глаза.
— Ясно, — французу вдруг стало противно. – Подтверждение еще не пришло?
— Я думаю, брат, если бы оно пришло, мы бы уже узнали, — широкое лицо Мармелада растянулось в ухмылке. — Будем ждать, брат, будем ждать.
— Будем ждать, – кивнул Жан. — Если что – я в номере, — он слез с табурета, и ссутулившись, отправился ко входу в отель. Поднявшись в номер, он прямо в одежде растянулся на кровати, но, через минуту, будто вспомнив что-то, поднялся. Он подошел к спортивной сумке, стоящей в углу, и достал из бокового кармана какой-то предмет, упакованный в оберточную бумагу. Зашуршала упаковка, и на свет появился его верный «Глок» - двадцатизарядный автоматический пистолет. Может, пушка Джоунси и выглядит круто, но, пока американец перезарядит свою аркебузу, Жан успеет нашпиговать его свинцом по самое «не балуйся». Не то чтобы на него так подействовали угрозы гориллоподобного американца, просто на душе как-то неспокойно было. Он положил «Глок» на тумбочку, даже не озаботившись тем, чтоб прикрыть его чем-то, и, по какой-то странной прихоти, засунул запасную обойму в карман штанов. Непонятно, зачем, но стало спокойнее. Он подошел к дверям, проверил задвижку, клацнул блокиратором замка, и улегся. Сон пришел к нему моментально, стоило лишь коснуться подушки. А когда он проснулся, вокруг царил хаос.
***
Шеф-повар отельного ресторана «Посейдон», славящегося своими морскими блюдами, гордо нес свое тучное тело по служебному коридору. Белый до блеска фартук, высокий колпак, роскошные, лихо закрученные усы – господин Марио был настолько типичным шеф-поваром, насколько только можно было представить. Насвистывая незатейливую мелодию, он, широко улыбаясь, вышагивал, занимая практически все пространство коридора.
Марио был хорошим начальником. Подчиненные его любили и уважали. Он никогда не орал зря, никого не заставлял делать ненужную, глупую работу, и не стеснялся сам поработать, когда не хватало рук. Вот и сейчас, вместо того, чтобы отправить кого-либо в морозильник, Марио постоял немного, полюбовался слаженной работой своих сотрудников, и решил сходить сам. Зачем нарушать работу отличного механизма? Ночью ожидается большая вечеринка, в честь закрытия сезона, и предстоит много работы, так что пусть ребята пока готовятся.
Продолжая насвистывать, он подошел к холодильной комнате, и вставил ключ-карту в электронный замок.Динамик замка пискнул, лампочка на нем загорелась зеленым, и, отчетливо щелкнув, дверь открылась. Одновременно зажегся свет в морозильной камере, и в ту же секунду из морозильника послышался какой-то шум. Будто кто-то, стараясь не шуметь, на цыпочках пробежал по комнате. Нахмурившись, Марио толкнул дверь, и, стараясь не поскользнуться на покрытом инеем кафеле, шагнул вперед, внимательно глядя по сторонам. Если так шутит кто-то из персонала, он им головы поотрывает. Тут такая температура, что замерзнуть до смерти совсем не сложно. Если тут кого-то закрыли, развлекаясь… Он встал, как вкопанный. Что за черт? У дальней стены лежала какая-то окровавленная туша. Шеф-повар попятился, лихорадочно пытаясь понять, что это, и вдруг вспомнил. Сюда же перетащили трупы того русского-извращенца, и девицы, убитой им! Ну, точно же! Он сам распорядился положить тела в первой камере, пустующей сейчас. Но… но разве там должно быть не два тела?
Тихий шорох раздался сзади, и Марио резко обернулся. Еще секунду он пытался рассмотреть, кто стоит перед ним, а рассмотрев – заорал в голос.
У существа, подкравшегося к нему со спины, было разорвано горло, оголенная грудь с острыми сосками была залита кровью. Существо – а иначе назвать это не поворачивался язык – стояло, полуприсев на согнутых в коленях ногах, подавшись всем телом в сторону Марио, и вытянув шею, будто принюхиваясь. Но самым страшным были глаза. Полностью черные, без белков, зрачков и радужки, их взгляд, казалось, пронизывал насквозь. И во взгляде этом не было ничего человеческого.
Дикий крик повара захлебнулся, когда тварь сбила его с ног, и повалила на спину, вцепившись в горло. Большой и достаточно сильный мужчина пытался отбиваться, но хрупкая при жизни девушка, обладала сейчас воистину нечеловеческой силой. Впившись в шею Марио острыми зубками, она, подобно стаффордширскому терьеру продвигалась все дальше, вырывая все больший клок из горла бедного итальянца. Вот под острыми зубами дрогнула яремная вена, и струя крови выплеснулась из горла шеф-повара, заливая все кругом. Тело Марио задергалось в конвульсиях, а восседающая на нем тварь, довольно заурчав, еще глубже впилась ему в шею. Через пару секунд все было кончено.
Бывшая проститутка с упоением рвала тело шеф-повара ресторана «Посейдон». Вдруг, прекратив свое занятие, она оглянулась, вывернув шею под неестественным углом. В дверях второй морозильной камеры стояла еще одна такая же тварь, только мужского пола, и одетая в обрывки униформы служителя отеля. За ее спиной маячила еще одна фигура. Люди, посланные отнести тела в холодильник ресторана, не подозревали, что скоро сами станут пищей. Секунду бывшая девушка по вызову глядела на них, а после подвинулась, решив разделить трапезу с новообращенными. Тех не пришлось приглашать дважды. Урча и пихаясь, три ужасные фигуры рвали на части тело шеф-повара ресторана «Посейдон», Марио Венцерони.
***
В салоне «Черный бархат» всегда царил полумрак. Негромкая музыка, льющаяся из невидимых динамиков, мерцание искусственных свечей и темные тона интерьера создавали интимную обстановку, которую так любили посетители этого фешенебельного борделя. Здесь постояльцам отеля предоставлялась возможность реализовать абсолютно любые фантазии. Девушки здесь очень неплохо зарабатывали. Даже по европейским меркам, но и работа их несколько отличалась от того, чем занимались их коллеги по цеху в той же Европе.
Мишель стояла в туалетной комнате, и пыталась привести себя в порядок. Получалось плохо. Слезы, текущие из глаз, норовили смыть косметику, неровно наложенную дрожащими руками. Гребаный русский!
Мишель много чего повидала, работая в «Черном Бархате», но убить ее пытались впервые. Видимо, этот здоровяк совсем сбрендил, обширявшись какой-то гадостью! Иначе чем можно объяснить то остервенение, с которым он рвал горло Лауре? Да и сама едва увернулась. Девушка покосилась на бархатку, скрывающую длинный порез на руке. Господи, как ей повезло, что тот американец с револьвером вломился в комнату!
— Сколько тебя можно ждать?! – властный, раздраженный голос донесся из комнаты, заставив ее вздрогнуть. Когда, перепуганная и заплаканная, с окровавленной рукой, она прибежала в салон, Ма Гэмпшир, администратор «Черного бархата», прикрыла ее. С ней хотели поговорить из администрации отеля, но Ма пожалела бедную девочку, и решила дать ей время успокоиться. К тому же, пожаловал постоянный клиент Мишель. Поговаривали, что он оплатил номер на весь сезон лишь благодаря ночи, проведенной с девушкой в прошлом году, а это немалые деньги. Поэтому, решила Ма, ничего плохого не случится, если с девушкой побеседуют позже, а сейчас пусть она займется работой.
— Детка, ты заставляешь меня злиться! – голос звучал раздраженно.
— Иду, мой господин! – пропела дрожащим голосом девушка, и, поправив бархатку, принялась расчесываться.
Клиент просил называть себя именно так, «мой господин». Видимо, сам себе он казался ужасно развратным, и настоящим садистом, хотя единственным, что пришлось Мишель вытерпеть от него была пара оплеух, полученных во время… Во время работы, скажем так. А вообще – мужик, как мужик, могло быть и хуже.
Внезапно она поежилась. Что-то гулко забухало в резко заложенных ушах, и ее охватила мелкая дрожь, как при простуде. Да и чувствовала она себя так, как будто у нее резко поднялась температура. Она списывала это на стресс, но то, что происходило с ней сейчас, девушке не понравилось. Но нужно было работать.
Когда она вынырнула из-за полога, никто не смог бы сказать, что с ней что-то не так. Высокая грудь вздымалась, заставляя соски рельефно выделяться под тонкой тканью, туго обтягивающей ее тело, в глазах блуждали игривые огоньки, а розовый язычок то и дело игриво облизывал чуть припухлые губки.
— Вы звали меня, мой господин? — не доходя до развалившегося в кресле мужчины нескольких шагов, она плавно опустилась на четвереньки, и, словно большая кошка, двинулась к нему, покачивая бедрами.
— Звал. Почему так долго? — в голосе мужчины слышалось похотливое нетерпение.
— Простите меня, мой господин! Позвольте мне искупить свою вину!
Добравшись до мужчины, она встала на колени, и расстегнула ремень его брюк. Клиент что-то одобрительно промычал. Какое-то время было слышно только его возбужденное дыхание, и. в момент, когда он, напрягшись, застонал, девушка вдруг захрипела, и, неестественно выгнувшись, упала на пол. Все ее тело конвульсивно подергивалось несколько секунд, а потом замерло. Дыхания слышно не было.
— Эй, ты чего? – теперь мужчина выглядел обеспокоенным. До него дошли смутные слухи, что кто-то убил уже сегодня одну проститутку, и ему за это отстрелили голову. Разделить участь убийцы ему не хотелось. Он нагнулся над девушкой, попытался перевернуть на спину – и отпрянул. Как будто сама бездна взглянула на него абсолютно черными глазами девушки. Искаженные черты лица придавали ей потусторонне-демонический вид. Когда то, что было лишь несколько минут назад привлекательной девушкой, взвилось с пола и вцепилось ему в лицо, он ничего не успел сделать. Стены «Черного Бархата», славящиеся отменной звукоизоляцией, поглотили его истошные, предсмертные вопли. Ночь страха наступала.
***
— Вставай! Вставай же! Пришло время попытаться исправить содеянное!
Кто-то теребил его за руку, и Жан спросонья не сразу понял, что происходит. Когда до него дошло, что в закрытом на замок номере есть кто-то еще, его прошиб холодный пот. За пистолетом тянуться уже не было смысла, поэтому он просто открыл глаза…
…и обомлел.
Над ним стоял все тот же нищий старик!
— Черт побери! Ты что тут делаешь? – взбеленился француз.
— Не время для вопросов. Слушай! – старику удалось сказать это так повелительно, что Жан замер, прислушиваясь.
В отеле что-то происходило.
Дикие вопли доносились отовсюду. Причем это явно не был шум разошедшейся вечеринки. Это были крики смертельно перепуганных людей!
— Что это? – выдохнул Жан.
— Это тени мертвых, что вы высвободили, пришли собрать свою кровавую жатву!
— Мать твою, ты нормально изъясняться не можешь?
— Вы потревожили тень Яотла, открыв путь древним демонам – Теням Мертвых! И теперь они собираются вновь попытаться заполучить власть над этой землей!
— Ладно, я понял. Толка от тебя не будет. Пойду, сам посмотрю.
Он встал, накинул рубашку, и заткнул за пояс штанов пистолет.
Проверив наличие запасной обоймы, он шагнул к двери, когда в нее что-то с грохотом ударилось.
— Жан! Жан! Это я! Откройте!
Француз вздрогнул. Голос был Дока Торнтона. Вот только обычно спокойный Док мог бы так кричать только в случае смертельной опасности. Выдернув из-за пояса пистолет, Жан снял его с предохранителя, встал в стороне от двери, и резко распахнул ее.
В комнату буквально ввалился Торнтон. Пожилой профессор был неестественно бледен, а его расширенные зрачки бегали, будто не в силах сфокусироваться.
— Закрывайте! – прохрипел Док, и в этот момент в дверь снова что-то ударилось, ручка выскочила из вмиг вспотевшей руки медвежатника, и Жан увидел то, что так напугало Дока.
За дверью была мисс Мэри. С перекошенным от ярости лицом, со спутавшимися прекрасными волосами. С оскаленным, окровавленным ртом и абсолютно черными зрачками.
— Стреляй, Жан! – несолидно взвизгнул профессор.
А Жан застыл. Он стоял и смотрел, как нечто, не бывшее более аккуратной и опрятной блондинкой, готовится к прыжку. Прыжку, который закончится для него, Жана, вполне однозначно. Его смертью.
Жан почувствовал, как его кто-то дергает за рубашку, и повалился на спину. Больно ударился плечом, пистолет, выпав из расслабленной руки, завалился куда-то под кровать. Распрямившаяся в зверином прыжке девушка пролетела над ним, и с кошачьей грацией приземлилась на все четыре конечности на прикроватной тумбочке. Неуловимым движением изогнула тело, и снова оказалась лицом к Жану. Из ее горла вырвался невнятный хрип, и Жан сглотнул. Сейчас она опять прыгнет.
И она прыгнула.
А его снова кто-то дернул за рубашку, рывком вытаскивая из номера.
Раздавшийся над ухом грохот на несколько мгновений оглушил Жана. Миниатюрную блондинку, встретившуюся в воздухе с зарядом крупной дроби, буквально разорвало пополам, и впечатало в стену. Оставив кровавую полосу на ней, ошметки мисс Мэри сползли на пол…
… и зашевелились.
Жан сглотнул. Этого просто не могло быть! Выстрел практически в упор разворотил преобразившейся мисс Мэри грудную клетку. В огромной дыре были видны осколки позвоночника.
Но она пыталась ползти к Жану.
Растрепанный Мармелад, стоящий над французом, передернул затвор дробовика, досылая патрон, сделал два быстрых шага вперед, и, уперев ствол в голову захрипевшей блондинке, нажал на спуск.
В замкнутом пространстве небольшой комнаты новый выстрел из дробовика произвел эффект разорвавшейся бомбы. По ушам больно ударило, а голова мисс Мэри лопнула, подобно спелому арбузу. Во все стороны полетели ошметки. Мармелад, перед выстрелом отвернувший голову в сторону и зачем-то прикрывший ее полой цветастой гавайки, подскочил к Жану.
— Ты целый? Она тебя не зацепила?
— Нет. Хотя, по-видимому, собиралась, – выдавил из себя Жан.
— Меня зацепила, – послышалось из угла. Мармелад моментально развернулся, вскидывая дробовик, и досылая патрон.
— Встать! Быстро! К стене отойди! Подними глаза! В глаза мне смотри! Ну!
— Эй-эй, потише, парень! Это же Док! — Жан поднялся, и попытался встать между растаманом и перепуганным Торнтоном.
— Пока еще Док, – мрачно проговорил Мармелад. – Но ненадолго.
— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? И куда делся старик? – Жан, наконец, нащупал в кармане смятую пачку, и, выудив из нее сигарету, засунул ее в рот. В другом кармане нашел зажигалку. Прикурил, и. выпустив дым, уселся на кровать.
Док стоял в углу комнаты, зажимая порванное плечо, и морщась от боли.
— Ад, – коротко ответил растаман, не опуская ствол, и неотрывно глядя на Дока.
— Э-э-э… Мармелад, подождите немного. У меня еще есть немного времени до трансформации, как я понимаю, — выдавил из себя профессор
— Какой еще трансформации? – Жан снова вскочил с кровати, и шагнул было к Торнтону, но Мармелад грубо толкнул его в плечо, заставив снова сесть на кровать.
— Да что тут происходит, в конце концов? – психанул француз.
— Давайте я постараюсь объяснить, — тихо проговорил Док. – По крайней мере, так, как это понял я.
— Попробуй, – Жан еще никогда не видел растамана таким серьезным.
— В общем, когда произошла вся эта история с Андреем, я, как и все, почувствовал себя несколько удрученным. Отправился в бар, но понял, что пить не хочу. И я пошел к себе в номер. Я набрал с собой в дорогу много манускриптов про эти места, а когда работал над расшифровкой карты, что дала мисс Мэри, воспользовался закрытыми научными библиотеками. Только не спрашивайте меня, откуда у меня доступ к ним. Так вот, вернувшись в номер, и начав рыться в скачанном хламе, я случайно наткнулся на интересную информацию. Понимаете, мне все не давала покоя та стена, которую мы видели в склепе. Ну, и я начал рыть в этом направлении. Дело в том, что ацтеки очень редко использовали фантазию в своем искусстве. Обычно все росписи, или картины рассказывают о каких-либо событиях. Выяснилось, что эта картина – не исключение.
В своем стремлении обратить языческий народ ацтеков в христианство, конкистадоры не останавливались ни перед чем. В своем благородном порыве они истребили практически все коренное население Юкатана. Часть майя принимали веру захватчиков, чтобы сохранить себе жизнь, но были и такие, кто готов был сражаться до последней капли крови.
Согласно преданию, несколько ацтекских племен отступили в горы, взяли контроль над узкими ущельями и успешно отбивала атаки наемного сброда со всего света, гордо величающего себя конкистадорами. Но даже в горах силы были неравными. День ото дня защитников становилось все меньше. И тогда на совете старейшин было принято решение похоронить себя вместе с врагами. В легенде говорится, что сильнейшие из жрецов совершили запретный ритуал, призывающий бога смерти Миклантекутли. На алтарь горной пирамиды были брошены все женщины и дети, и бог откликнулся. Он послал своего эмиссара, древнего демона, владыку мертвой плоти. Эта ночь стала последней для конкистадоров, запертых в узких ущельях с помощью направленных камнепадов… и для остатков племени майя. Те немногие, кому удалось пережить эту ночь, рассказывали о ней с ужасом. Мертвые поднялись на защиту земли ацтеков, но, убивая, они не щадили никого. Их жертвы примкнули к ужасному воинству, и к утру в горах осталась лишь кучка выживших. Только теперь они поняли, что натворили. Полчища мертвых явившихся якобы для защиты древних земель, на самом деле преследовали совсем другую цель. Умирающий жрец поведал нескольким аборигенам, и десятку примкнувшим к ним в борьбе с ожившими мертвецами, конкистадоров подробности ритуала, запечатывающего путь в царство мертвых. Но провести его мог только чистый душой отважный воин. Им оказался твой, Жан, соотечественник, наемник по имени Бернар Партье, впоследствии названный ацтеками в своих преданиях Яотлом, или Воином.
Мармелад с Жаном одновременно вздрогнули.
— Как?
— Да. Именно его череп мы добыли для мисс Мэри… и, я думаю, открыли этим проход в царство мертвых. По крайней мере, иначе я никак не могу объяснить то, что сейчас происходит.
Вспомнив клубы черного дыма, опутавшего русского, когда тот взял череп, Жан сглотнул.
— Картина, которую мы видели над алтарем, описывает последний бой Яотла, – продолжал между тем Торнтон. – А сам алтарь… Ритуал должен был проводиться на вершине той самой пирамиды, где жрецы призывали Миклантекутли, там, где открылась щель между мирами. Яотл, или Бернар Партье, смог, невзирая на полчища мертвых, взобраться на вершину, и провести ритуал. Пирамида рухнула, и ушла под землю.
Так вот. Алтарь, с которого мы взяли череп – это вершина пирамиды, погребенной под тоннами земли. А череп принадлежит самому Яотлу. Юный ученик жреца завершил ритуал, заговорив череп Бернара, и водрузил его на алтарь, окончательно запечатав этим проход. Так Бернар Партье, французский наемник, стал сначала Яотлом, а потом – Стражем, стерегущим проход между мирами, — Док откашлялся, сплюнул густую слюну, и невесело улыбнулся. – Вот такие дела, ребята.
— Вы это что, серьезно сейчас, что ли? – Жан ошеломленно смотрел на товарищей. – «Проход между мирами», «Царство мертвых», «Ожившие мертвецы»? Вы чего?
— В предании сказано, что тот, кто осквернит череп Яотла, вновь призовет демона. И мертвые вновь пойдут по земле, пожирая живых, или преумножая свое воинство за счет их.
— Мармелад? – Жан повернулся к растаману. – И ты в это веришь?
— А как ты еще можешь объяснить все это, брат? — афроамериканец ткнул стволом дробовика в сторону останков мисс Мэри. – Слишком много совпадений брат, слишком много совпадений.
— Черт… — француз не мог поверить в услышанное. – А что означает «преумножая свое воинство за счет их»?
— Каждый, кого осквернили мертвые, примыкает к ним, – устало проговорил Док.
— Осквернили? Что значит «осквернили»?
— Я видел, как порванный этими тварями швейцар, с разорванным горлом и огромной дырой в животе, через несколько секунд поднялся, и кинулся на своего коллегу, – тихим голосом проговорил Мармелад. – А еще я видел, как поцарапанная девушка, которую я с трудом отбил у орды этой нечисти, бросилась на меня в лифте, пытаясь загрызть. Это все реально, брат, – Мармелад шмыгнул носом.
Жан перевел глаза на Торнтона, судорожно зажимающего разорванное плечо. Док понял его взгляд и печально произнес.
— Да. Я тоже. Уже… скоро… — последние слова американец прохрипел, сползая на пол.
— Господи! Мармелад! Надо что-то делать! – Жан обернулся к растаману.
— Я уже знаю, что с ними делать, брат, – глаза растамана были полны боли. – Стрелять в голову. Только в голову, иначе без толку.
В этот момент раздался шорох. Мужчины резко повернулись в сторону Торнтона.
Док сидел на корточках, опираясь на чуть согнутые в локтях руки, и смотрел на них. По телу Жана пробежала дрожь. Глаза профессора были абсолютно черными. Не сводя с них жутких глаз, вытянув шею, он покрутил головой из стороны в сторону, как делают это профессиональные боксеры, разминаясь. Только вот у Дока это вышло как-то… пугающе. По-звериному. Торнтон открыл рот, нет, скорее, пасть, и струйка слюны сбежала на ковер. Из горла его вырвалось хриплое рычание… и тут же Жан оглох в третий раз за вечер. Выстрелом из дробовика растамана, бывшему профессору просто снесло голову. Обезглавленное тело медленно опустилось на пол, и, несколько раз конвульсивно дернувшись, замерло.
— Вот так, брат. Только в голову.
Жан повернул голову к Мармеладу. Растаман плакал.
***
— Что будем делать дальше? - Жан достал из-под кровати пистолет, подошел к двери и прислушался. В коридоре все было тихо, но через окно с улицы продолжали доноситься жуткие вопли.
— Прорываться отсюда, – тихий голос растамана был полон решимости.
— Но куда? – привыкший к относительно спокойной и аккуратной работе, медвежатник сейчас выглядел растерянным.
— Для начала – к Доку в номер.
— Для чего? – удивленный француз воззрился на афроамериканца.
— За ноутбуком с расшифровками манускриптов. Потом – к ней в номер, – Мармелад кивнул головой на останки их нанимательницы.
— Ты хочешь продать череп самостоятельно? – «сообразил» Жан.
— Нет. Я хочу попытаться остановить все это безобразие, – Жану показалось, что в голосе обычно добродушного и веселого Мармелада лязгнула сталь. – Я думаю, что в ноутбуке Дока сто пудов есть описание ритуала, с помощью которого можно положить этому конец.
— Но… но как ты собираешься проводить этот… Ритуал?
— Слушай, кончай уже ныть!- Мармелад вскипел. – Если какому-то наемнику, хрен знает, сколько лет назад это удалось, чем мы хуже?
— Мармелад, но он погиб! – попытался урезонить товарища Жан.
— Упс. Об этом я как-то не подумал, – Мармелад поежился. — Да ладно, не ссы! Прорвемся! Знаешь, как говорил один твой соотечественник, прочно вошедший в историю? «Главное – ввязаться в драку, а там – посмотрим».
До номера Дока они добрались беспрепятственно, встретив на своем пути только несколько растерзанных трупов. Жана пару раз выворачивало, и он дал себе слово больше не приглядываться к жутким подробностям. Пока француз собирал в найденный здесь же рюкзак, ноутбук и бумаги Торнтона, Мармелад, с дробовиком наизготовку, стоял на страже. Наконец, Жан закончил, и вопросительно посмотрел на растамана.
— И что дальше?
— Идем к мисс Мэри.
— Слушай, чувак, а ты уверен, что мы сможем разобраться в этой белиберде? - Жана обуревали сомнения.
— Сумеем. Не думаешь же ты, что Док читал оригиналы? Чел, он пользовался переводными текстами. И, в конце концов, даже если не получится, мы хотя бы попробуем. И при любом раскладе, унесем отсюда свои задницы.
Череп из комнаты мисс Мэри они также забрали без проблем. Не считать же проблемой гостиничный сейф, с которым Жан справился за пять минут? Посовещавшись, они решили прорываться к гидросамолету, пришвартованному у причала. Конечно, налет Жана на легких самолетах, типа «Сессны» не давал уверенности в стопроцентном благополучном исходе их полета, но это было гораздо больше, в несоизмеримое количество раз больше, чем ничего. Мармелад с суровым видом набил магазин дробовика патронами, рассовав остатки по карманам, Жан еще раз проверил пистолет и запасную обойму. Несколько коридоров они миновали без проблем, выйдя к лестнице в холл. А потом начался ад.
Жан плохо запомнил путь к причалу. В памяти остались лишь перекошенные, оскаленные рты некогда респектабельных постояльцев отеля, их безумные, черные глаза, гулкие раскаты выстрелов дробовика Мармелада, и тело совсем молодой официантки, замершей у ног француза с пулей в голове, выпущенной из его пистолета. Длинная лестница на пляж, со сражением за каждую ведущую вниз ступень, глухое рычание одержимых, и дикие вопли их жертв. Дорога к самолету оказалась буквально выстлана трупами, и француз не мог поручиться, что все они принадлежали взбесившимся мертвецам. Как бы то ни было, у них получилось. Они прорвались. Стоя на досках причала, они обменялись торжествующими взглядами, но их радость была преждевременной. В тени самолета их ждал Джоунси.
— Что ж. Я рад, что ты не обманул моих ожиданий, лягушатник, – огромный наемник говорил насмешливо, попыхивая зажатой в углу рта сигаретой. Казалось, что все происходящее не производит на него абсолютно никакого впечатления. – Я ожидал от тебя чего-то подобного. Не удивлюсь, если ты сам каким-то образом замутил все это, чтобы свалить с нашими деньгами. С моими деньгами, – последние слова американца больше походили на рычание. – А обезьяну ты куда потом деть собрался? Выкинуть из самолета? Или задурить ему башку и просто кинуть?
Жан сглотнул. Какой-то непонятный, иррациональный страх завладел его существом. Даже прорываясь сквозь толпу рычащих безумцев с черными глазами, он так не боялся. Возможно, причиной тому были воспоминания о том, как хилому школьнику из бедного квартала приходилось обороняться от старшеклассников, в его представлении бывших такими же громилами. Драться, защищая жалкие гроши на скудный обед, с таким трудом заработанные матерью в прачечной.
— Череп с тобой? – американец спросил об этом между делом, будто спрашивая прикурить, и от этого Жана стало еще страшнее.
— Да, – выдавил он.
— Давай его сюда! – американец сделал шаг вперед, требовательно вытянув руку. И тут (уже в который раз за эту, такую длинную, ночь) рявкнул дробовик растамана. Выстрел с близкого расстояния будто ветром сдул американца с причала. Послышался только шумный всплеск, когда тяжелое тело рухнуло с пристани.
— Я не обезьяна! – процедил растаман, глядя в темную воду.
Мармелад обратился, когда самолет, ровно гудя двигателями, уже подлетал к нужной точке побережья. Жан, вглядывающийся в приборы, и судорожно пытающийся удержать огромную махину на курсе, даже не сразу понял, что происходит. Возможно, растамана оцарапали, или укусили в пылу прорыва, и он сам того не заметил, а возможно, он смалодушничал, надеясь на то, что они успеют. Неважно, как было. Важно было то, что сейчас, в соседнем с Жаном кресле, бесновалась адская тварь, совершенно не похожая на человека. Безумные черные глаза, искаженные черты лица – и ремень безопасности, которым Жан заставил пристегнуться афроамериканца перед взлетом. Лишь он не давал страшному существу добраться до Жана и утолить нечеловеческий голод. Сказать, что медвежатник занервничал – значит не сказать ничего. Самолет зарыскал на курсе, и резко потерял высоту. Послышался треск вырываемого из креплений ремня, и Жан впал в панику. Бросив штурвал, он судорожно пытался нашарить пистолет. Сейчас Жану было ровным счетом наплевать на управление, он хотел одного – выжить. Самолет в очередной раз накренился, и с ревом промахнул лагуну, бывшую их пунктом назначения. Пистолет все никак не находился. Страшные секунды сливались в минуты, француз уже находился в полубессознательном от страха состоянии. Еще рывок – и безумца с черными глазами больше ничего не сдерживает. Он с голодным рыком бросился на Жана, и именно в этот момент самолет врубился в верхушки деревьев.
Когда он очнулся, то, в первые секунды, даже не поверил, что остался в живых. На грудь больно давил ремень, натянувшийся, когда кресло выворотило из креплений и развернуло. Издав свистящий хрип, Жан попытался найти фиксатор. С трудом, но ему это удалось.Повозившись, он понял, что ему вряд ли удастся освободиться. Защелку заело намертво. В ребра что-то больно давило. Ощупав бок, он наткнулся на рукоять пистолета. Медвежатник криво усмехнулся. Ну, вот что ему стоило найтись раньше? Хотя, чему удивляться, с его-то везением? Снова сморщившись от боли, (судя по всему, несколько ребер он таки сломал) он попытался дотянуться до приборной доски. Это удалось неожиданно легко. Видимо, кресло лишь развернуло немного, но полностью с постамента не сорвало. Он шарил вслепую по панели, пока не наткнулся на ящичек, напоминающий перчаточное отделение в автомобиле. Открыв его, он запустил вглубь руку. Стакан… тряпка… что-то непонятное…есть! Рука Жана сжала твердую рукоять. Выдернув ее, он обнаружил, что держит в руке добротный мультитул. То, что надо! Достав из рукояти широкое лезвие, он принялся пилить ремень. Плотная ткань, с добавками пластика подавалась с трудом, но все же, спустя какое-то время, ему удалось освободиться. Он поднялся на ноги, насколько это позволял низкий потолок кабины, и огляделся.
Как ни крути – а падение спасло его. Голову Мармелада буквально размазало о какой-то выступ, когда сила чудовищного удара швырнула его назад. Жан невесело усмехнулся. Нет худа без добра. Растаман оказался надежным товарищем, пусть ему там спокойно лежится.
Кряхтя и морщась от боли, медвежатник выбрался из кабины, прихватив по пути рюкзак с ноутбуком и черепом.
Самолет, срезав верхушки деревьев, врезался в джунгли, пропахав в деревьях нехилую полосу. Жан принюхался. Хоть в чем-то ему сегодня везло. Запаха гари слышно не было. Возможно, в панике, он все же, чисто автоматически вырубил двигатели, несмотря на навалившуюся тушу нелюдя, в которого превратился растаман. Спасибо инструктору по летному делу. Отойдя от самолета, он порылся в карманах широких туристических брюк, и достал измятую пачку сигарет. Выудив одну, он чиркнул колесиком зажигалки, и глубоко затянувшись, тяжело опустился на землю. Расстегнув клапан рюкзака, Жан заглянул внутрь.
Ноутбук был разбит вдребезги, а вот проклятый череп его соотечественника был цел, будто и не пережил авиакатастрофу.
— Твою мать! – вырвалось у француза. – И как я проведу этот гребаный ритуал теперь?
— Тебе не придется этого делать.
Жан резко вскочил на ноги, одновременно выхватывая пистолет.
— Кто здесь?!
Одна из теней отделилась от деревьев, и двинулась к нему. Лунный свет блеснул сквозь макушки деревьев, и перед Жаном предстал тот самый нищий.
— Я проведу ритуал.
***
В очередной раз затянувшись, Жан щелчком отбросил окурок. Описав параболу, тот зашипел, упав в полосу прибоя. События прошедшей ночи отрывками мелькали в голове, бередя и без того измученный рассудок.
***
Насколько понял Жан, старик был тем самым учеником жреца, помогавшим проводить ритуал его соотечественнику, и заговорившим после его черепа, сделав из него замок на двери, ведущей в мир мертвых, без малого пятьсот лет назад. Для человека двадцать первого столетия это звучало дико, но не менее дико выглядели твари с черными глазами, устроившие пир на территории отеля этой ночью.
К пещере они выбрались очень быстро. Жану в очередной раз «повезло», и самолет упал не так далеко от скал, в расщелине между которыми, среди нагромождения камней и скрывался вход. Старик был немногословен, и практически сразу сказал Жану, что все, что тот мог сделать – уже сделано. Дальше старик сделает все сам. Но Жан пошел с ним. Отчасти – из упрямства, отчасти – из-за того, что какая-то частичка медвежатника все-таки воспринимала старика, как искусного афериста, готовящегося скрыться с реликвией, стоимостью в несколько миллионов долларов. Однако, чем дальше они двигались, тем сильнее Жан уверялся в том. что это не так. Безумный ветер, поднявшийся в момент, когда старик, держащий череп Яотла на вытянутых руках, вошел в пещеру, окончательно уверил его, что все это на самом деле, и что человек, выглядящий, как последний парижский бич, на самом деле, пятисотлетний жрец.
Ветер завывал, чуть ли не пригибая к земле верхушки деревьев, из пещеры доносилось заунывное пение на непонятном языке, а француз, специализирующийся на взломах сейфов, объявленный вне закона на родине, и весьма вяло разыскиваемый Интерполом, сидел на поляне в Юкатанских джунглях, прикуривал одну сигарету от другой, и прихлебывал из фляги обжигающий абсент. В какой-то момент буря достигла, казалось, своего пика, голос древнего жреца, задрожав на особой высокой ноте, вдруг оборвался, окрестности осветила ярчайшая зеленая вспышка, и послышался чудовищный грохот. Жан вскочил на ноги, выронив флягу, и пытаясь проморгаться от непонятного света, ослепившего ему глаза. Когда ему это удалось, в первую очередь он повернулся к пещере. Пещеры не было. На ее месте возвышался огромный кусок скалы, видимо скатившийся с одной из окружающих возвышенностей. Ветер стих, как по мановению волшебной палочки. Жан постоял еще немного, глядя на запечатанную в камне, похороненную в земле пирамиду, и побрел назад к самолету.
Добравшись до места крушения, он с трудом проник в багажный отсек, и, после недолгих поисков, вытащил два тюка. В тюках покоились трехместный «Зодиак», которым они уже успели воспользоваться недавно, перебираясь с самолета на берег, и небольшой двигатель к нему. В руках Жан сжимал канистру с топливом для двигателя. Если ему еще немного повезет, то он сможет дотащить все это до берега, а топлива хватит для того, чтобы вернуться в отель. Только там он узнает, увенчалась ли попытка старика успехом.
***
Бросив камушек в краба, подбиравшегося к телу дородного господина с окровавленным брюхом, Жан тяжело поднялся на ноги. Пора ему сваливать отсюда, если он не хочет долгих, очень долгих объяснений с полицией Белиза. В одном он теперь был уверен точно: на археологические экспедиции он больше не подписывается. Ни за какие деньги.
Рассказ второй. Кровавую чашу испить до дна. 2013
Предисловие к второму рассказу
После неудачного опыта с «Эхом забытых легенд» я решил, что рассказы писать не умею, а в конкурсах участвовать больше не буду. И держал данное самому себе слово аж целых полгода — до объявления издательством Эксмо нового конкурса. На этот раз конкурс проводился на портале Stalker-Book, а отбирались на него рассказы, написанные в набирающем тогда популярность жанре/поджанре/не-жанре (нужное подчеркнуть) ЛитРПГ. На волне популярности первых книг Дмитрия Руса, составители решили запилить сборник в серии LitRPG.
Мое знакомство с жанром на тот момент ограничивалось книгами все того же Дмитрия Руса, и, кажется, немного Михайлова, а игровой опыт ограничивался шутерами и стратегиями. Однако, если в голове щелкает и появляется картинка — остановить МТА не может ничто! Я решил участвовать, а рассказ написать в декорациях нежно любимого мною Unreal Tournament. В те махровые года считалось, что литРПГ — это практически любые приключения, действие которых происходит в игре. Для верности я прикрутил к рассказу систему «прокачки» (если выкинуть которую, в рассказе ровным счетом ничего не поменяется), и запилил рассказ на конкурс.
Мое удивление не знало границ, когда в комментариях к анонсу рассказа на другом сайте я увидел мнение Андрея Левицкого, мол, рассказ — один из лучших на конкурсе. Мало кто знал, что Андрей — один из составителей грядущего сборника. Я — знал, и это меня очень даже окрылило. Публичного оглашения результатов пришлось ждать долго, вокруг конкурса кипели страсти, неведомые «чернониковые» персонажи на Самлибе изливали на тексты ушаты говна, и рассказывали, что все это — не литРПГ, и вообще весь конкурс — бред и фарс, некий известный писатель явился в комментарии к моему рассказу и разгромил его, назвав плагиатом фильма Такеши Китано и настойчиво не рекомендуя издательству его публиковать, дабы не получить судебный иск. Я на все это смотрел свысока и чуть насмешливо: пару дней назад я подписал свой первый договор на издание. Мой рассказ вошел в число победителей, и меня собирались издать в самом настоящем сборнике, который выйдет в самом настоящем издательстве, отправится в самые настоящие магазины и его будут покупать самые настоящие читатели!
Справедливости ради, стоит сказать, что и сам сборник, и мой рассказ в нем на самом деле весьма далеки от литРПГ в его сегодняшнем понимании. Тем не менее, мне за «Кровавую чашу» совсем не стыдно. А еще я недавно понял, что стал, наверное, первым автором, написавшим новеллизацию игры в жанре «Королевская битва» — за пять лет до всех этих ваших PUBG и Fortnite.
Кровавую чашу испить до дна
- Проходи, не задерживайся!
Слова, приглушенные маской, сопровождаются грубым толчком, и я снова оказываюсь в проклятом зале. Те же провода на стенах, те же ряды дубль-капсул. Только теперь все они обесточены. Все, кроме одной. Той, в которой я провел последние два боя. Прихрамывая, я подхожу к оборудованию, и нажимаю на сенсор. Крышка отъезжает в сторону, и я падаю в кондиционированные потроха капсулы. Релакс? К дьяволу! Нужно закончить это скорее. Однако я медлю. Рука застыла над тумблером активации. Здесь он механический, не электронный и не сенсорный, чтобы исключить случайный запуск. Хотя все это носит скорее ритуальный характер. Все равно есть внешнее управление.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Я не знаю, чего я хочу больше: чтобы Мелани оказалась там, или чтоб ее там не было. Если ее там нет – значит, она уже мертва. Если же она там – то убивать ее придется мне. Третьего не дано.
***
Агент мелодично тренькнул, сигнализируя о новой почте. Я потянулся курсором к мигающему конверту, и открыл сообщение. Внутри – короткая, обрезанная ссылка, пароль из двенадцати символов и мигающий таймер обратного отсчета.
20…19…18…17…
Да, именно так. Я тупил ровно четыре секунды, пытаясь понять, что передо мной. А когда понял, запустил браузер, и кликнул по ссылке в сообщении.
Окно с запросом пароля. Не вставляется. Ручной набор. Блин.
8…7…6…5… Успел!
Появилась надпись: «авторизация прошла успешно», почти сразу же сменившаяся белыми буквами на черном фоне.
«Уважаемый г-н Давыдов!
Мы давно и с интересом наблюдаем за Вашей блестящей карьерой!
После Вашей впечатляющей победы на кубке Европы, мы сочли возможным сделать Вам скромное приглашение.
Мы приглашаем Вас принять участие в закрытом турнире, и сразиться против сильнейших игроков планеты.
Вам доведется встретиться лицом к лицу как со звездами киберспорта, , так и с бойцами, не афиширующими свою деятельность.
Призовой фонд турнира – 1 000 000 долларов.
Большое спасибо, что нашли для нас время.
С Вами свяжутся».
Оказывается, все это время я не дышал.
Шумно выдохнув, я вновь уставился на страницу, но там почему-то было пусто. Средний палец сам стукнул по F5, и на экране высветилось:
«Error database connection»
Обалдеть.
Пароль с таймером, одноразовый сайт, и приглашение на турнир с призовым фондом в лям баксов! Возможны только два варианта. Либо кто-то надо мной подшутил, либо это – приглашение на подпольный чемпионат!
***
За последние несколько лет киберспорт кардинально менялся дважды. Первый раз его, как и всю нашу жизнь, изменила Технология Психического Дублирования. До появления ТПД неоднократно предпринимались попытки переноса человеческого сознания в цифровую среду, но все они оканчивались неудачей, ибо базировались исключительно на визуально-звуковом восприятии. ТПД же играла на другом, более серьезном поле. Психосоматика. Один из самых малоизученных феноменов. Именно благодаря ему стала доступна технология погружения.
Воздействуя на человеческий мозг на определенной частоте, хитрому оборудованию удавалось внушить ему: то, что он видит и слышит – и есть настоящая реальность. Да так, что мозг полностью ассоциировал себя со своим виртуальным аватаром, испытывая все ощущения цифрового дубля. Визуальные. Звуковые. Эмоциональные. Тактильные.
Проще говоря, человек, подключенный к оборудованию дублирования, будто бы переносился в цифровую среду. В эти минуты реальной была для него именно виртуальность, а окружающий мир он полностью переставал воспринимать.
Это был прорыв.
И первыми это поняли производители игр.
Кому захочется играть в скучные трехмерные шутеры, когда можно ощутить в руках тяжесть настоящего оружия? Кто останется в унылом и сером мире, когда вот они – неизведанные земли, в которых можно воплотить в жизнь любые желания? Из близорукого ботаника превратиться в двухметрового красавца-атлета, из серой офисной мышки – в будоражащую воображение, прекрасную эльфийку? Люди пачками уходили в онлайн-миры, которые плодились, как грибы после дождя стараниями не покладающих рук разработчиков.
Однако были у ТПД и минусы. И именно с ними пришлось столкнуться гейм-девелоперам при создании первых игровых полигонов. Проблема была в том, что мозг отказывался верить в нереальность происходящего, и тело, лежащее в дубль-капсуле, получало ВЕСЬ спектр ощущений, транслируемый сознанием, погруженным в игру. Это как с гипнотизером, который обжигает руку подопытного карандашом, убедив того, что это – зажженная сигарета.
Первые тестеры игр с полным погружением получали увечья, и ходили слухи, что имели место даже несколько случаев с летальным исходом. Проблему решили созданием специальных контроллеров, фильтрующих болевые ощущения, и оставляющие от них максимум пару процентов.
С внедрением дубль-технологии, киберспорт изменился донельзя. Былые чемпионы были свергнуты моментально. Мозг можно обмануть, нарастив ему виртуальные «мышцы», наделив аватар характеристиками, от которых в реале тело владельца куда как далеко. Внушить голове, что тело, к которому она прикручена, не лежит в тесной дубль-капсуле, а носится по подземельям или пилотирует космический корабль. Но была одна трудность. Мышечная память. Управлять таким телом голова не умела. Конечно, к новому телу можно было привыкнуть, но это, как заново учится ходить. И готовы на это были немногие. Хотя находились и такие личности, но они были в меньшинстве. Киберспорт стал намного ближе к спорту реальному, и на сцену вышли игроки новой формации. Что могли противопоставить герои мыши и клавиатуры, с их знанием горячих клавиш, «мышиными» рефлексами и пивными животами тренированным бойцам, играющим в полном погружении? Ни-че-го! Современный киберспортсмен – это спортивный, здоровый человек, не вылезающий из тренажерных залов и со стрелковых полигонов. И только так.
Однако это длилось недолго.
Первые признаки синдрома подмены реальности, или как его еще называли, психической дезориентации, были зафиксированы спустя несколько лет после распространения дубль-технологии. Мозг, регулярно испытывающий огромные нагрузки, не мог адаптироваться к частым переходам из одной реальности в другую, и начинал сбоить. Люди путали игру с реальностью, а реальность – с игрой. Я думаю, не нужно рассказывать о том, что может сделать солдат с автоматом, уверенный в том, что товарищ, в которого он разряжает обойму - практически не чувствует боли, и все, что ему грозит – выход из игры? Или водитель, направляющий автомобиль в толпу школьников, уверенный в том, что перед ним – неписи, «не-игровые персонажи», кусочки программного кода?
Это было второе перерождение киберспорта.
Если рядовой обыватель «дезориентировался», лишь задержавшись на долгое время в одном из онлайн-миров, то с киберспортсменом это могло произойти в любую минуту. По теории, мозг не выдерживал, либо, когда время в игре превышало определенное значение, либо же во время сильных эмоций, когда нарисованный мир воспринимаешь, как реальный. А что реальнее заряда плазмы, испарившего участок стены над твоим плечом, и проплавившего раскаленными брызгами несколько дырочек в твоей броне? Какие эмоции могут быть сильнее азарта и страха, когда сердце выпрыгивает из груди, а надпочечники литрами выталкивают в кровь адреналин? Когда ведешь на мушке последнего соперника, а это – последний бой, и фрагов у вас поровну? Не знаете? А я знаю. Не может быть сильнее эмоций. Именно поэтому количество «дезориентированных» киберспортсменом, при всей специфике данного вида спорта, перевалило за несколько десятков.
Вот тогда нам и запретили полное погружение. Отобрали крылья. Впрочем, вам, привыкшим к унылому 3D, и строго дозированным эмоциям в вирте, этого не понять. Представьте моряка, влюбленного в океан, и списанного на берег в расцвете сил. Или пилота, которому запретили летать. Представили? Умножьте в десять раз, и получите то, что ощущали мы.
С недавних пор в определенных кругах стали популярны нелегальные турниры с тотализатором. Не знаю, что именно привлекает туда зрителей, и чем для них эти турниры отличаются от официальных, но я знаю, почему попасть туда мечтает каждый киберспортсмен. И не призовой фонд в семь цифр тому причина, нет.
Нелегальные турниры проходят с полным погружением.
И я только что получил приглашение на такой турнир.
***
На обочине возле меня резко затормозил черный микроавтобус с наглухо тонированными стеклами. Дверь слегка приоткрылась.
- Давыдов? - Я растерянно кивнул. – Залезай.
Кто-то ухватил меня за куртку, и буквально втянул внутрь. В руки мне что-то ткнули.
- Надевай! - последовала новая команда. Я пригляделся. В руках у меня был черный, полотняный мешок.
- Простите, что? – недоумевающее переспросил я.
- На голову одевай!
Я пожал плечами. Паранойя какая-то. Ну, если им полегчает.
Я натянул на голову мешок, меня достаточно грубо взяли под локоть, и пихнули в кресло. Микроавтобус тронулся.
***
Большой зал с низким потолком, в отделанном на скорую руку подвальном помещении. Ряды дубль-капсул у стен, низкий гул оборудования. В углу трещит, мигая, неисправная лампа дневного света. Толстые кабели змеятся прямо по стенам, и исчезают в грубом отверстии, пробитом в потолке. Ни жидкокристаллических панелей на стенах, ни зрительного зала. Трансляция будет идти он-лайн, по шифрованным каналам. Оно и не удивительно, учитывая формат чемпионата.
Я первый? Или остальные уже в капсулах? Я посмотрел на огоньки, пляшущие на крышках саркофагов. Зеленые. Пусто.
Меня снова толкнули в спину.
- Проходи, давай! Не задерживайся.
Я оглянулся. Сзади стоял двухметровый детина в маске. Они тут все в масках. И те, что меня забрали в городе, и те, кого я успел увидеть здесь. И машина без номеров.
Конспираторы.
Хотя опять же, чего странного?
Я пожал плечами, и вошел в зал. Как-то перебор у них с поведением. Для антуража? Ладно, не гордый, потерплю.
Я двинулся вдоль рядов капсул, проводя рукой по холодному пластику. Какая из них моя? Эта? Или эта? Я почувствовал, как между мной и одной из капсул будто пробежала искра.
Эта.
Организаторы чемпионатов, я имею в виду, обычных чемпионатов, давно уже привыкли к моей странности. Кто-то привозит свою капсулу, кто-то ложится в первую попавшуюся. Я всегда выбираю. Сначала организаторы прятали улыбку, потом привыкли. А этим вообще все равно.
Чемпиону разрешается иметь свои причуды.
Из коридора донесся гомон. Видимо, остальные участники.
Так и есть. В комнату ввалилась шумная, разномастная толпа. Разный рост, пол, цвет кожи. Схожим всех делает одно – здесь нет никого старше двадцати двух-двадцати трех лет. Некоторых я узнал. Дольф из Германии, с ним я бился в полуфинале Кубка Европы в прошлом году. Маленький, хитрый Ишимура. Сложный противник, быстрый, ловкий, находчивый. Он, увидев меня, усмехнулся, дурашливо поклонился. Видимо, надеется взять реванш за проигрыш в Штатах. Давай, друг, попробуй. Ишимура мне нравился, но давать ему шанс я, тем не менее, не намерен. Нет, ребята, вы уж извините. Я не собираюсь позволить победить себя ни на этом турнире, ни на каком-либо другом. Три года без единого проигрыша сделали меня чемпионом, и я не собираюсь изменять традиции. Даже если никто не узнает.
Не желая больше разглядывать соперников, я положил ладонь на сенсор. С мягким шипением передняя часть капсулы отъехала в сторону, я улегся поудобнее, и откинулся на мягкий подголовник.
Капсула закрылась, на голову мягко опустился шлем. Вот и все. Теперь, стоит мне передвинуть механический переключатель, как мое сознание свернет в комок, и выбросит на просторы игрового полигона. Начнется Игра.
Я резко выдохнул, и клацнул тумблером.
- Здравствуйте, дамы и господа, леди и джентльмены, мальчики и девочки!
Раздавшийся в моих ушах голос заставил меня дернуться. Как же неожиданно-то! В визоре шлема появилась кривляющаяся рожа, трехмерный объект на черном фоне. Оп! Уже не на черном. Теперь позади рожи крутили ролик с нарезкой моментов из турнира. Заиграла музыка, должная придать драйва происходящему на экране.
- Я рад приветствовать вас на ежегодном турнире «Кровавой чаши»!
Боже, ну и урод! С кого его лепили? Рыжие бакенбарды, клоунский нос, выбеленное лицо. Глаза выпученные, а широко скалящийся рот полон мелких клыков. Меня передернуло. Рожа, тем временем, продолжала истошно верещать.
- Турнир будет проходить в три этапа. Сорок четыре участника, прославленные чемпионы и малоизвестные бойцы. Только полное погружение! Только настоящие эмоции! Только истинные ощущения! На первом этапе в смертельной схватке, на четырех различных серверах сойдутся сорок четыре бойца, но лишь четверо пройдут дальше!
Все вы прекрасно знаете правила «Смертельной схватки», и не один час провели на виртуальных полигонах этой великолепной игры, чемпионаты по которой проводятся во всем мире и входят в официальные дисциплины киберспорта, но позвольте, я напомню их. – Рожа стала прозрачной, и по экрану побежали строчки. Рожа вновь истошно завопила, зачитывая правила.
- Турнир проводится в три этапа. В каждом -только один раунд, продолжительностью в двадцать минут! Только один победитель! Никаких респаунов! После загрузки у вас будет три минуты на выбор класса и распределение очков опыта. Очки опыта зачисляются по количеству фрагов, заработанных на предыдущем этапе. Количество стартовых очков опыта – десять. Первый этап – отборочный! Одиннадцать бойцов на каждом сервере! Никаких кооперативов! Каждый - сам за себя. В полуфинале, уже на двух игровых полигонах, встретятся победители, соперники будут определены случайным образом. И, наконец, в финальной битве сойдутся два самых прокачанных в своем классе бойца, два достойных соперника! И, по итогам этой эпохальной битвы, один из них станет обладателем одного миллиона долларов! А еще, мальчики и девочки – рожа противно скривилась и опять заорала – а еще вас ожидает один ма-а-а-аленький сюрприз! Инновация, разработанная специально для турнира «Кровавой чаши»! Какая? Узнаете в игре! Все готовы? Ключ – на старт, оружие к бою - и пусть победит сильнейший!
На фоне мерзкого хохота, рожа испарилась, и перед глазами проступили очертания полигона, просвечивающего сквозь полупрозрачный экран характеристик персонажа.
Поехали!
Внешность и физические характеристики – снять с оригинала. Есть!
Теперь – выбор класса.
Разведчик.
Штурмовик.
Солдат.
Снайпер.
Разведчик. Привычно и однозначно. Ну и пусть недоступно тяжелое вооружение, а легкого можно нести всего три единицы. Зато – маневренный, быстрый и ловкий.
Так. Теперь - навыки и умения.
Десять базовых очков опыта я раскидываю быстро и уверенно. Не в первый раз.
Выносливость. Мне это ни к чему, я делаю ставку на другое. Оставляем на нуле.
Броня. Легкого бронежилета мне вполне достаточно. +1
Ловкость. Для разведчика быть неуклюжим – смерти подобно. +3
Скорость. А еще нужно быстро бегать. Поэтому – без вариантов. +3
Скрытность. А еще, идеальный разведчик не только быстро бегает, и ловко прыгает, но и делает все это бесшумно. Очки скрытности – это, конечно, не стелс, но они делают меня тише и незаметнее для противников. То, что нужно. +3
Меткость. Тоже оставляю базовой. Многие этому удивляются. Однако мне вполне хватит собственных навыков. Для чего иначе я провожу в тире и на стрелковом полигоне большую часть свободного времени?
Жму подтверждение, и призрачный экран исчезает. Все! Я готов!
В левом верхнем углу визора шлема мигает обратный отсчет, показывающий остаток времени до того момента, когда все игроки будут готовы и синхронизированы. Есть!
Гудит, вибрируя, гонг, перерастая в инфразвук, я чувствую толчок в ноги, и одновременно с глаз спадает пелена. Я на полигоне!
Черт-черт-черт! Как же все-таки это круто – полное погружение! Как же я поэтому соскучился!
Я стою в мрачном коридоре. Глянув по сторонам, узнаю локацию. «Dead Factory», слегка отредактированная, но узнаваемая. Хорошо! Я неплохо знаю эту карту, как, впрочем, и остальные.
Демонический хохот заставляет меня дернуться. В окошке боевого чата вижу красные строки: «Dreadful пролил первую кровь!». Вот, блин!
Пока я наслаждаюсь ощущениями, другие уже зарабатывают фраги!
Я сорвался с места, нащупывая в набедренной кобуре базовое оружие.
В визоре шлема пытается развернуться экран, рассказывающий о характеристиках ствола, но я отмахиваюсь от него. «Шанс» - он и в «Кровавой чаше» «Шанс». Шанс не сдохнуть, пока добираешься до нормального оружия. Хотя два таких «Шанса» в руках умелого бойца творят настоящие чудеса, выдавая очереди, не уступающие пулеметным.
Я сходу вылетел на галерею и затормозил. Металлический пол подвесного балкона, опоясывающего огромный зал, служил великолепным детектором движения. Каждый неосторожный шаг грохочущим эхом прокатится по залу. Но мне нужно именно сюда. Призвав на помощь всех известных мне богов, и три очка скрытности, я на полусогнутых двинулся вперед, оглядывая зал.
В центре – зловеще светящееся красным отверстие, от которого даже сюда пышет жаром. Какой-то плавильный цех. К отверстию подходят конвейеры, они сейчас выключены. Масса металлоконструкций, мостков и переходов под потолком, отличное место для снайпера! Я замедлился еще сильнее.
Это – центральный зал. Именно сюда поспешат насобиравшие стволов и нажравшиеся стимуляторов штурмовики, чтобы схлестнуться между собой в короткой схватке. Здесь же совьют гнезда несколько снайперов, выцеливая растерявших проценты брони и жизни тяжеловесов, а солджеры, расходное пушечное мясо, будут стараться подбирать объедки.
Но пока никто сюда не спешил.
Боевой чат еще несколько раз выдавал новости про успехи соперников, но я пока не обращал внимания. Не один и тот же ник – и хорошо. Пусть гасят друг друга, пока я подготовлюсь.
Поворот галереи. Вровень с балкончиком – штабель огромных ящиков. Быстро выглядываю за край – так и есть. Сидит, красавчик. Сжимает что-то, светящееся нежным салатовым цветом, и поджидает веселья. Ну-ну, малыш!
«Шанс» - в кобуру. Из ножен на ноге выныривает «Нетопырь». Перехватываю нож удобнее, тихо-тихо перебираюсь с галереи на ящики, и тщательно прицелившись, мягко спрыгиваю вниз.
«Blackdisk открывает личный счет! Тихое убийство! +2 очка опыта!» светится в визоре, а я баюкаю в руках приобретение. «Ведьма». Плазменный автомат. Моя прелес-с-сть! Большая удача, что именно мое излюбленное оружие стало первой добычей. Но не стоит расслабляться!
Лишь я подумал об этом, как услышал характерное шипение. Твою мать!
Тело вытягивается в длинном прыжке, а ящики позади расшвыривает мощным взрывом. Ударная волна толкает меня в спину, и припечатывает об стену. Блин! Больно-то как!
Больно? Какого хрена?
По лицу бежит что-то теплое. Кровь. Из носа. Легкая контузия. В глазах плывет, а рука, плечом которой я приложился об стену, виснет плетью. И болит. Болит чертовски. Но этого не может быть!
Контроллеры, которыми оборудованы дубль-капсулы фильтруют поток сознания, выхватывая из него болевые ощущения, оставляя от них на выходе от силы пару процентов. Но то, что сейчас ощущал я – это далеко не пара процентов! Что это? Случайный «глюк»? Мои размышления прерывают тяжелые шаги из-за штабеля. Штурмовик с ракетницей. Спешит добить? Ага, сейчас! Я стараюсь сориентироваться сквозь гул в ушах, вроде бы удается. Перевожу переключатель огня в автоматический режим, и, выкатившись из-за ящика совсем не там, где меня ожидает противник, выпускаю длинную очередь зеленых шаровидных зарядов ему в спину. Полоска его лайфбара прыгает в красную зону, а я роняю оружие, и пытаюсь заткнуть руками уши. Шлем не дает этого сделать, и помимо шипения лопающейся от высокой температуры кожи, я слышу дикий, нечеловеческий крик боли!
Черт!
То есть, больно было не только мне?
Мне резко поплохело.
Если я испытываю реальную боль, приложившись плечом о стену, что же чувствует этот бедолага, сожженный плазмой практически в упор?
Тело в оплавленной броне уже перестало биться. Лайфбар на нуле, и в боевом чате появляется сообщение о новом фраге, записанном на меня. Но, помимо этого, там есть что-то еще. Много чего-то. Панических сообщений об отключенных болевых контроллерах. Что за фигня?!
Дьявол! Нет, я так не играю! Активация игрового меню. Выход! Нет результата! Еще! То же самое. 3D режим! Ноль реакции! Да что же это такое?
Внезапно полигон затемняется, теряя реальность. Получилось? Но вместо игрового меню пред глазами – морда отвратительного клоуна.
- Ну что, мальчики и девочки? Вы уже наслаждаетесь сюрпризом? Думаю, да. Тогда позвольте рассказать вам о настоящих правилах «Кровавой чаши». Это - смертельная схватка. Да, именно так, без кавычек! Игра ведется только при полном погружении, с отключенными болевыми контроллерами. И победитель здесь один, без дураков! Вы все знаете, или догадываетесь о том, что происходит с мозгом при воздействии дубль-технологии. «Кровавая чаша» - это борьба за выживание, а главный приз – это не только миллион мертвых президентов. Настоящим главным призом в этой игре является жизнь! Погибнув на полигоне, вы не очнетесь в холодном поту в дубль-капсуле. С этой секунды у вас только одна жизнь, и лишь от вас зависит, сумеете ли вы ее сохранить. Вы, конечно, думаете сейчас побросать стволы, и, сев в кружок, погоревать о судьбе-злодейке. Но должен вас разочаровать. Вы, конечно же, знаете, что связь между виртом и реальностью при дублировании двусторонняя? Знаете. Так вот…
Меня выгнуло дугой и бросило на пол. Меня пронзила ужасная боль, и почувствовал себя я так, будто через меня пропустили высоковольтный разряд. К счастью, это продлилось недолго. Через пару секунд воздействие закончилось, а я валялся на металлическом полу, дергаясь всем телом. В ушах вновь зазвучал отвратительный голос.
- Приятно, не так ли? Дело в том, что «Кровавая чаша» должна быть насыщена драйвом. Но, опасаясь, что из-за своей нерешительности вы можете испортить всю зрелищность, мы внесли дополнительные усовершенствования в игру. Каждый, кто находится в неподвижности более двух минут, получает мощный шоковый импульс. Это была где-то треть мощности. На полной мощности разряд превратит ваш мозг в прожаренный стейк за несколько секунд. Надеюсь, всем понятны новые правила? Я жду победителя, ребятки! Вперед, к славе!
Проклятый клоун растворился, а полигон вновь обрел реальность. Я попытался осмыслить услышанное. Это…это как? Исходя из полученной информации, турнир являлся нелегальным не только из-за полного погружения. Черт, что за бред? Игроки действительно убивали друг друга. Их просто и незамысловато подталкивали к этому. Я сам сейчас убил двух человек! И если я хочу выжить…черт!
Додумать мне не дали.
Я едва успел отпрыгнуть в сторону, когда в то место, где я только что стоял, ударил синий луч, вызвавший взрыв при соприкосновении со стеной. Электрошоковое ружье «Всплеск»! Судя по всему, кому-то не терпелось выбраться с полигона! Но, может быть, это лишь показуха? Попытка оттянуть время, в надежде найти выход из ситуации?
Ящик над моей головой взорвался, осыпав меня щепками. Я выругался. «Ведьма» валялась там же, где я ее выронил, но возвращаться за ней у меня явно не было времени! Выхватив пистолет, я рванул вдоль ящиков.
Бах! Еще один ящик разлетелся. Бах! Бах! Бах! Твою мать, этот парень настроен серьезно! Но… но тогда я делаю то, чего он и добивается! Сейчас я выскочу на открытое пространство, и он всадит в меня луч!
Откинувшись назад, я падаю на спину. Над головой у меня взрывается еще один ящик. Затормозив скольжение, я отталкиваюсь от пола, и с низкого старта несусь в обратную сторону. Клюнул! Ящики продолжают разлетаться в той стороне, куда я бежал изначально!
«Шанс» - один из немногих видов игрового оружия, имеющий реальный прототип. И с этим прототипом в руках я провел немало часов, нещадно гоняемый тренером по полигону. Благодаря этому я добился достаточно неплохих результатов. И потому, едва я выпрыгиваю на открытое пространство, как голова солджера лопается, приняв пулю прямо в переносицу.
Рефлексы снова уходят в ждущий режим, а на первый план выходит осознание того, что я сейчас сделал.
Я… я только что опять убил человека? В третий раз? Меня начинает мутить, но заниматься самокопанием некогда. Диск, выпущенный пневматической системой «Ухореза» вспарывает комбинезон у меня на предплечье, и вонзается в стену.
Я рычу от боли, но останавливаться нельзя. В эффектном кувырке я хватаю с пола «Ведьму» и наугад выпускаю весь боекомплект в темный проход, откуда, кажется, и прилетел диск. В окошке чата пусто, значит, промахнулся. Неважно! Надо валить отсюда. На открытом месте я стану слишком легкой добычей.
Следующие несколько минут были кошмаром. Получив еще один шоковый разряд, я дал себе слово больше не останавливаться. Вокруг творился ад. На моих глазах девчонка-снайпер, столкнувшись со мной, просто бросила пистолет на пол. В тот же миг ее скрутило. Упав на четвереньки, она дотянулась до пистолета, и разряд выключили. Не теряя ни секунды, она поднесла ствол к виску и нажала на спусковой крючок. Аватар рухнул на пол, а где-то в реальности оборвалась еще одна жизнь. Это тоже выход, да. Но я хочу выбраться отсюда, по возможности - живым. Как и большинство других перепуганных игроков.
У меня теперь новая тактика. Застыв в укрытии, я начинаю считать про себя секунды. «Тысяча один, тысяча два, тысяча три». Это безумно отвлекает, и я боюсь, что увлеченный счетом, я проморгаю противника. Вот и сейчас. Остается совсем мало времени до принудительной шоковой терапии, и я психую. Потому что до конца раунда остались также считанные минуты. Распростершись в неудобной позе на потолочной балке, я выцеливаю проход, в котором мелькнул чей-то силуэт. Черт, ну скорее же!
Судя по давно не появляющимся сообщениям батлчата, кроме меня и соперника никого не осталось. Я стараюсь не думать о том, что это означает на самом деле.
Внезапно слышится треск, и громкая ругань. На исходе моего времени, на арену вываливается игрок, просидевший неподвижно дольше меня, и исчерпавший лимит в две минуты. Когда крупнокалиберная пуля, выпущенная мной из снайперской винтовки, достигает цели, его голова взрывается кровавыми брызгами и серыми ошметками мозга.
Вновь появившаяся рожа клоуна сыпет поздравлениями, а я роняю из рук винтовку, и прячу лицо в ладонях.
***
Когда крышка капсулы отъехала в сторону, и надо мной появилась фигура, с маской вместо лица, я сделал то, о чем мечтал несколько долгих минут. Ну, или попытался. Рванувшись вперед, я постарался нанести как можно более сильный удар в бугорок носа, выступающий под маской. Встречный удар в грудь заставил меня подавиться, упасть назад в капсулу, и жадно хватать ртом воздух, тщетно стараясь добыть хотя бы глоток кислорода. Охранник, или кто он там, повел рукой, и теперь на меня смотрело дуло короткоствольного автомата.
- Ты выбрался оттуда только для того, чтобы сдохнуть здесь?- Голос охранника звучал приглушенно, а глаза смотрели с неподдельным интересом. – Нет? Тогда вылезай, и пошли.
Зал выглядел точно также, но я теперь смотрел на ряды дубль-капсул совсем другим взглядом. Как на двери персональных склепов, как на мрачные надгробия на кладбище. У дальней капсулы возились двое, пакуя что-то в большой черный мешок. Я не стал приглядываться.
- Иди вперед!
Подталкиваемый стволом автомата, я двинулся в указанном направлении. Мимо проплыли еще три таких же зала, и всюду суетились безликие люди. Один раз мы пропустили двоих охранников, с натугой волокущих мешок. К горлу подступил ком, и меня затошнило. Очередной толчок, и я, пересилив тошноту, двинулся дальше.
Поднявшись по лестнице, мы оказались в коридоре, напоминающем гостиничный. Только на дверных табличках, вместо номеров – ники. У дверей с надписью «blackdisk» мы остановились.
- Заходи, располагайся, отдыхай. Второй раунд – завтра. По коридору ходить можно, покидать его – нет. Общение с другими участниками не запрещается, но и не приветствуется. Хотя вряд ли ты захочешь их видеть. – Голос охранника звучал холодно и равнодушно. – Только имей в виду, на случай, если ты решишь чего-то над собой вытворить – в помещении есть видеокамера. – Охранник усмехнулся. – Слишком много на тебя поставили. И я в том числе. Не разочаруй меня, малыш. – Охранник пятится несколько шагов, видимо, все еще опасаясь нападения, потом разворачивается и уходит. А мне ничего не остается, кроме как войти в комнату.
***
Робкий стук в дверь вырвал меня из забытья, в котором я находился все время, с тех пор, как повалился на узкую кровать. Что там опять? Вроде бы прошло слишком мало времени для начала второго раунда. Я сел на кровати, и крикнул – Входите!
Дверь открылась.
На пороге стояла девушка.
Невысокий рост, стройная фигурка, длинные светлые волосы и огромные зеленые глаза. Правильные черты лица, и робко-растерянное выражение на нем.
- Ты же Давыдов, да? Можно войти?
На русском она говорила несколько неправильно, так что я предположил, что это не ее родной язык. В вирте все проще. Анализатор-переводчик доносит речь других игроков на родном языке. В реале чуть сложнее.
- Входи. – Озадаченно протянул я.
- Я – Дэльфи. – представилась нежданная гостья.
У меня перехватило дыхание. Дэльфи? Мелани Вегас? Легендарная чемпионка прошлых лет, неожиданно пропавшая из игровой среды? Та, чьи советы по игре разведчиком я так жадно глотал, стараясь претворить их в жизнь на полигонах? Та самая?
- Проходи. – Несколько обескуражено произнес я.
Мелани затворила дверь, прошла в комнату, и присела на краешек кресла. Коленки – вместе, руки сложены на них, взгляд растерянный и испуганный.
- Ты извини. Я…я просто не знала, что мне делать. Мне очень надо с кем-нибудь поговорить после… после всего этого.
Я растерянно кивнул.
- Я давно следила за тобой. Ну, за играми с твоим участием. Твоя тактика показалась мне знакомой. – Девушка вымученно улыбнулась.
- Да, я внимательно читал твой блог. – Надеюсь, что моя улыбка не выглядела столь же жалкой. – Многое почерпнул оттуда.
- Ты знал, что собой представляет турнир? Ну, когда соглашался? - Мелани с непонятным выражением лица и какой-то надеждой смотрела на меня. Она что, совсем психом меня считает?
- Нет конечно! Кто в здравом уме согласится на такое?
- Йозеф второй раз участвует в турнире. Тот, который Repo Men.
- Ублюдок. – Выдавил я.
- Миллион – большая сумма. – Пожала плечами Дэльфи. – Я уже год, как не играла. Устроилась на работу. Консультантом по разработке, в одну известную игровую компанию. И вдруг это приглашение. А у меня… у меня мама умирает! – Внезапно ее голос сорвался, и она затряслась в беззвучных рыданиях, прикрыв лицо руками. А я, как чурбан, сидел напротив, и не знал, что делать.
- У нее - рак. – Доносилось сквозь всхлипы. – Спинного мозга. Можно сделать пересадку, но это очень, очень дорого! Вот я и повелась, как последняя дура, на призовой фонд!
От этих неожиданных откровений я наконец-то пришел в себя. Встав, я подошел к плачущей девушке, опустился на колени, и привлек ее к себе.
- Ну, все, все… Тихо. Ну, не плачь, не плачь же ты! - Бормотал я, гладя ее ухоженные волосы. – Успокойся.
Она подняла на меня заплаканное лицо. Глаза, ставшие, казалось, еще больше, смотрели на меня умоляюще.
- Можно я побуду с тобой?
- Ну, конечно можно! Почему же нельзя?
Ну как я мог отказать плачущей девушке? Тем более девушке, которая когда-то была моим кумиром? Девушке, которой пришлось поневоле стать убийцей. Девушке, которую, в ближайшем будущем, мне предстояло убить. Или умереть самому.
Голова Дэльфи лежит у меня на плече. Я ощущаю ее дыхание. Она уже не плачет, однако дышит часто и тяжело. И, кажется… О, черт! Это со мной что сейчас происходит? Ну, блин, тоже мне, кавалер! Тут горе, стресс, а я… Но я ничего не могу с собой поделать. Нарастающее возбуждение накрывает меня горячей волной. Я стою на коленях, боясь шевельнутся, но Мелани, будто подслушав мои мысли, поднимает голову. Не в силах сопротивляться зову зеленых омутов, я тянусь к ней. Наши губы соприкасаются, сначала осторожно, будто боясь чего-то, потом все смелее и смелее. Судя по страсти, с которой мне теперь отвечает девушка, она ощущает то же, что и я. Ее рука опускается вниз, я слышу щелчок пряжки собственного ремня, и у меня на миг перехватывает дыхание. Я встаю, увлекая Мелани за собой. Шаг назад – и мы падаем на узкую кровать. Мои руки дрожат, я никак не могу нащупать пуговицу. Девушка нетерпеливо ерзает, поводит бедрами, помогая стянуть с себя джинсы.
- Тут… тут где-то камера! – С трудом выдыхаю я слова.
- К черту камеру! Иди ко мне!
Мелани тянет меня к себе, и время останавливается.
***
Бег по крутым ступеням – сомнительное удовольствие. Особенно когда лестница
винтовая, воздух наполнен едким дымом факелов, а сзади грохочут шаги сумасшедшего штурмовика.
Я не узнал с первого взгляда эту карту. Да и со второго тоже. Когда я быстро и привычно разбросал новые очки опыта, и призрачный экран исчез, оставив меня один на один с новым полигоном, моим глазам предстало мрачное подземелье, с одиноко кружащейся в центре зала ракетницей. В силу ограничения по классу на тяжелое вооружение, ракетница не несла никакой пользы для меня, и я, вздохнув, направился к выходу.
Вверх вел поворачивающий по широкой дуге коридор, с бессчетным числом ступеней, теряющихся во тьме, едва раздвигаемой тусклым светом факелов. Еще раз вздохнув, и вытянув перед собой пистолет, я начал подъем.
Спустя несколько минут я все так же пер вверх, ступеням все так же не было конца, а коридор все так же завивался гигантской спиралью.
У первого пересечения я столкнулся с растерявшимся от неожиданности штурмовиком. Живой танк поднимался по такому же коридору, только с другой стороны. По всей видимости, мы находились внутри башни, и наверх вели две винтовые лестницы, пересекающиеся перед очередным витком. И я, и соперник опешили от неожиданной встречи. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, замерев в напряженных позах, а потом раструб его ракетницы медленно пошел вверх. Мне абсолютно ничего не оставалось, кроме как ломануться вверх, по своей лестнице. Если бы я рванул по его витку, он бы однозначно меня размазал, изгиб был пологий, и слишком долгое время я бы оставался на прицеле. Однако и так досталось не слабо. Ударная волна от ракеты, ударившей в стену коридора, швырнула меня на пол. Головой в шлеме я приложился о ступеньку, и, кажется, на секунду потерял сознание. Вскочив на ноги, сквозь гул в ушах я услышал щелчок проворачиваемого барабана, и, что было сил, рванул вверх. Взрыв второй ракеты не причинил мне никакого вреда, снизу послышалась ругань, а затем – тяжелые шаги. Враг был полон решимости завершить начатое.
Предсказуемо для данного класса, весь опыт бойца был вкачан в броню, силу и выносливость. На моей же стороне была скорость. Пока он не мог меня догнать, но, рано или поздно он сократит расстояние, и тогда надеяться мне будет не на что. «Шанс» абсолютно бесполезен против тяжелой брони штурмовика, а его ракетница, тем более, в узком коридоре, была идеальным оружием, совершенным в своей простоте и мощи.
Я несся вверх, мимо мелькали факелы и закопченные гобелены, развешанные по стенам. Я не знал этой карты, видимо, она разрабатывалась специально для чемпионата, и не мог даже предполагать, закончится ли когда-нибудь эта лестница, а если закончится – то чем. Не удивлюсь, если вверху коридоры сольются в один, и бежать мне придется уже вниз. М-да. Это был бы тухлый расклад. При всей своей медлительности, штурмовик таки загонит меня, и тогда – все.
Внезапно коридор кончился, и я вылетел на огромную открытую площадку. Площадью она была в несколько сот метров, и действительно была вершиной гигантской башни. Над головой, в чернильно-черном ночном небе висели пронзительные звезды, на противоположной стороне темнел спуск на вторую лестницу, а по центру… По центру, в большой пентаграмме крутилась «Гадюка» - кислотная пушка, легкое оружие ближнего боя. Не самый лучший выбор, конечно, но, за неимением гербовой…
И тут же у меня в голове возник план. Простой, как все гениальное, и несколько подленький.
Со всей доступной мне скоростью, я рванул вперед. Притормозил возле «Гадюки», зачем-то читая строки в развернувшемся окне характеристики, и вдруг почувствовал, что пол под ногами дрогнул.
Черт!
Закинув пушку за спину, я побежал вперед. Круг, обозначенный внешними границами пентаграммы, уже ушел вниз на несколько сантиметров. Ловушка!
Если я не успею… И в этот момент пентаграмма рухнула вниз.
В последнюю секунду я успел оттолкнуться ногами от пола, и, в отчаянном прыжке добраться до края ямы. Однако сила прыжка чуть не сыграла со мной злую шутку. Изо всех сил ударившись грудью о стену образовавшегося провала, я едва не сорвался. Как я удержался – неизвестно. Аккуратно, стараясь не делать резких движений, я выбрался наверх, и, не дав себе ни секунды отдыха, побежал дальше.
Остановился я лишь, когда нырнул в проход. Прислонившись к стене, я пытался унять сердце, грохотавшее в груди кузнечным молотом. Руки тряслись, колени дрожали. Вот она – обратная сторона глубокого погружения. Но медлить нельзя! Позади раздался грохот. Или плита вернулась на место, или штурмовик чистит себе точку выхода. Взяв в руки «Гадюку», я побежал вниз.
Когда виток лестницы начал закругляться в обратную сторону, я замедлил шаги, и вскинул пушку. Сейчас все мои очки скрытности будут очень и очень в тему. Если даже этот ходячий танк разгадает мой финт, думаю, я успею отреагировать, ну, а услышу я его издалека.
Но все мои опасения были напрасными.
Как и я, соперник не знал этой карты, и не мог предполагать, какие бонусы могут попасться наверху. Он так и торчал на лестнице, не решаясь подняться вверх. Еще бы! А вдруг я там со «снайперкой» валяюсь? Неприятно получать пулю в лоб.
Подняв «Гадюку», стараясь ступать, как можно тише, я двинулся вперед, думая о том, что собираюсь снова убить человека.
Однако, когда, при наведении на широкую спину у меня в визоре всплыл ник штурмовика, все мысли исчезли сами по себе, а указательный палец зачесался на спусковом сенсоре.
«Repo Men. Штурмовик. Здоровье – 100%».
Ах, ты ж мразина!
Repo Men. Та тварь, что участвует в чемпионате второй раз. Осознанно. Кроша и убивая таких же геймеров за деньги. Сволочь!
Если еще минуту назад у меня были сомнения, то сейчас я их не испытывал. Я сделал еще два шага, и вдавил спусковой сенсор.
«Гадюка» плюется на несколько шагов струей концентрированной кислоты изумрудно-зеленого цвета. Уж не знаю, какие аналоги этой кислоте есть в реале, но здесь, в игре, она разъедает любую броню за считанные секунды.
Получив кислотный залп в спину, с отключенными болевыми контроллерами, штурмовик забыл обо всем. Ужасный вопль пронесся над полигоном, ракетница, глухо стукнув, упала на ступени. Туда же повалился и ее недавний владелец. Я даже не мог представить, что он сейчас испытывал. Огромное тело извивалось и корчилось на лестнице, крик перешел в еле слышное хрипение. В воздухе завоняло химией, кровью и калом. Не в силах более наблюдать это, я достал «Шанс» и, нагнувшись над поверженным врагом, приставил ствол к лицевому щитку его шлема.
Выстрел.
«Поздравляем! Blackdisk завершил очередной этап «Смертельной схватки»! Вы зарабатываете + 20 очков опыта, и выходите в финал!».
- Ну, ты крут, братец! – над капсулой нависает довольная даже под маской физиономия охранника. – Самого Потрошителя уделал! Продолжай в том же духе, и мы с тобой разбогатеем!
Я кивнул головой, мол, да, продолжу обязательно, и вылез из капсулы. На этот раз путь до комнаты был легче. Количество игроков резко уменьшилось, и трупы, по всей видимости, успели убрать.
Зайдя в комнату, я ничком упал на кровать. Завтра – последний этап. Мать вашу. Да как же я жить после этого буду-то, а? Хотя, сейчас как раз, это и неважно. Сейчас важно, чтобы было кому жить. А самоедством займусь после. Если будет это самое «после».
Я лежал, и вздрагивал от каждого легкого шума в коридоре. Я ждал стук в дверь. Ждал, и не знал, хочется ли мне его дождаться. Постепенно усталость взяла свое, и, ощущая подергивание в расслабляющихся мышцах, я провалился в темноту.
***
- Дамы и господа! Леди и джентльмены! Сеньоры и сеньориты! Мы рады приветствовать вас в финале кубка «Кровавой чаши»!
Я снова лежу в дубль-капсуле, по лицу струится пот, а перед глазами кривляется проклятый клоун.
- Два участника, два лучших бойца, чьи сетевые имена слишком известны, чтобы их называть, сейчас, на ваших глазах сойдутся в последнем поединке! Одному из них предстоит вернуться в оффлайн миллионером, ну а второму… второму не предстоит уже ничего. Но таковы правила нашего турнира! Поприветствуем этих отчаянных бойцов! И пусть победит сильнейший!
Рожа исчезает, а я, чувствуя дрожь в коленях, наугад раскидываю очки опыта. Черт, мне даже трудно дышать!
«Синхронизация».
Я в игре.
Совсем короткий коридор ведет в большой зал. Посреди зала уходит вверх толстая колона голубого света, воздух вибрирует от напряжения.
«Реактор».
Я знаю эту карту досконально. Хотя, тут и знать особо нечего. Центральный зал, четыре туннеля, оканчивающиеся лифтами, поднимающими игрока на второй ярус, где по кругу бежит узкий металлический балкон без перил. Падение – смерть. Прикосновение к столбу энергии – смерть. Идеальный полигон для финала.
Прямо передо мной вертится гаусс-ган. Самое мощное оружие из доступного мне в игре по классу. Подняв его, я делаю шаг вперед. Ноги слушаются с трудом.
Практически не таясь, я выхожу в зал. Из тоннеля напротив, навстречу мне выходит изящная фигурка.
Разведчик. Дэльфи. Мелани. Мне кажется, я сейчас потеряю сознание. Как я еще не дезориентнулся, с такими-то приходами?
Она идет навстречу. Ее руки пусты. Закинув гаусс-ган на плечо, я, пересилив слабость, делаю еще шаг. И еще.
Мы стоим в полуметре друг от друга. Ее зеленые глаза, полные слез, смотрят на меня. Я поднимаю забрало шлема. Она повторяет мое движение.
Миг – и я стискиваю ее в объятиях. Рядом с нами гудит столб энергии. Она поднимает голову, и смотрит мне в глаза. У меня кружится голова.
- Две минуты до разряда. – Шепчет она. – Я…я не хочу уходить вот так. Поцелуй меня. Пожалуйста!
Я наклоняюсь вперед, и падаю в бездну зеленых глаз. Наши губы находят друг друга. По моему телу пробегает дрожь.
Я никогда не целовался в игре. Благодаря полному погружению, этот процесс здесь такой же волнующий, как и в реале. Я чувствую сквозь броню, как колотится сердце Мелани. Прости, малыш…
Она едва заметно вздрагивает, и отстраняется от меня, когда клинок «Нетопыря», нежно раздвинув бронепластины, вонзается ей под левую грудь. Тело девушки обмякает в моих руках, а зеленые глаза затягивает поволокой.
Прости меня, Мелани…
***
- Бармен! Повтори!
Человек за стойкой покосился на меня, покачал головой, но взял с полки квадратную бутылку «Джек Дениелс» и набулькал полный стакан.
- Не разбавлять? – Парень посмотрел на меня испытывающим взглядом.
- Не..Ик! Не разбавляй!
Он пожал плечами, и толкнул ко мне стакан. Из-за уже изрядно нарушенной координации, я расплескал жидкость на стойку. Бармен закатил глаза, и полез за тряпкой. Осуждающе смотрит на меня. Да пошел он!
Я отхлебнул глоток и жадно затянулся сигаретой.
После турнира меня высадили там же, где и забирали. Я вылез из автобуса, и пошел прочь, когда меня окликнули.
- Эй, чемпион!
Я медленно повернулся. Вот, сейчас мне всадят пулю в лоб. Никто не будет оставлять такого свидетеля.
- Подойди сюда.
Я послушно иду. Мне все равно.
- Если вдруг надумаешь в полицию идти, сначала взгляни на это.
Человек в маске сует мне что-то в руку.
Флешка.
Безразлично кивнув головой, я вновь поворачиваюсь и иду.
- Спасибо, чемпион! - Слышу в спину. По ходу, это тот охранник, что ставил на меня. Плевать.
В кармане жужжит смартфон. Достаю, гляжу на экран. Сообщение. Две группы цифр. Номер счета и пароль. Хм. Я - миллионер?
Дома я включил компьютер, и воткнул накопитель в разъем.
Видео. Запускаю.
Да, в полицию я явно не пойду. На видео – нарезка роликов с турнира, где красочно, во всех ракурсах, видно, как я убиваю людей. Я стискиваю зубы.
В этом баре я сижу третий вечер. Днем еще терпимо, а вечером, когда стихает городская суета, на меня накатывает. Тогда я накидываю куртку и иду в бар.
Бармен сначала попытался меня разговорить, но хватило одного моего взгляда, чтоб он забросил эту идею.
Я наливаюсь виски по макушку каждый вечер. И все не могу понять, что же именно я хочу забыть. Взгляд Мелани, когда клинок моего ножа вонзился ей в грудь… или тот металлический стук, с которым упал на пол пистолет, вывалившийся из ослабевшей девичьей руки?
Я не знаю. Я просто пью.
Рассказ третий. Особая миссия. 2014.
Предисловие к третьему рассказу
«Особая миссия» — еще один рассказ, написанный для конкурса, проходившего на Stalker-Book. На этот раз конкурс проводили создатели игры SURVARIUM совместно с издательством Эксмо. Рассказ написался очень быстро и легко, гораздо блольше времени ушло на погружение в мир посредством чтения книг Андрея Левицкого, Виктора Ночкина и Вячеслава Шалыгина, написанных по этой вселенной. Рассказ вошел в число победителей и был издан в сборнике «Истории выживших» серии SURVARIUM.
Наверное, «Особая миссия» воспринимается больше, как первая глава большого романа, и, чего скрывать, к этому роману у меня был написан даже синопсис. Но, увы. То ли серия себя не окупила, то ли у Vostok Games на тот момент сменились приоритеты, только серию свернули, даже не доиздав в ней трилогию Андрея Левицкого. Так что «Особая миссия» осталась одиночным рассказом, а его главный герой, боец Армии Возрождения, рядовой Кудинов по прозвищу Ударник никуда дальше его страниц не ушел. Зато после этого рассказа мне предложили написать полноформатный роман в серию STALKER, который в дальнейшем, превратился в трилогию «Взломать Зону».
Особая миссия
– Не боись, майор. Прорвемся.
Я закончил набивать магазин и с щелчком вставил его на место.
Майор не боялся. Ему вообще как-то попроще было. Обколотый обезболивающим, он уже два или три часа был без сознания. Лишь хриплое дыхание да невольные стоны, вырывающиеся, когда я слишком резко сбрасывал его на землю, говорили о том, что он еще жив. Я осмотрел его повязку, убедился, что она не съехала набок, тяжело вздохнул и, повесив автомат на шею, вновь взвалил майора на плечи.
– Ох и бугай же ты, братец! – Майор был не меньше меня, а это значило, что девяносто кэгэ в нем точно наберется. Плюс моя снаряга, автомат, плюс каска, броник и сидор-трехдневка. Короче, нельзя сказать, что я бабочкой порхал между деревьями.
Ублюдочные байкеры гнали нас несколько часов. И откуда у них настырность такая? Я всегда считал, что они только на мопедах своих гонять сутками могут. А оно вон как оказывается. Прут пехом, уткнувшись в след, и не отстают, сволочи. Нельзя недооценивать врага. Это нам с учебки еще в башку вбивали. Хотя я и не недооцениваю. Так, брюзжу себе под нос. Для поднятия настроения, и чтобы не впадать в отчаяние. Ибо дела наши с майором ой как плохи! А ведь ничто не предвещало.
Когда Бурбуляк ставил нам задачу, никто и предположить не мог, чем все обернется. Нет, понятно, что легкомысленности не было. Каждый выход всегда сопряжен с опасностью. И мы, как никто, это понимали. Однако особенно сложной задача не выглядела.
Наша вертушка рухнула в Лес. Причем рухнула крайне удачно – с краешку. Почему удачно? Потому что летунов мы через день теряем. Образно говорю, конечно. Нет у нас такого количества вертолетов. Но факт остается фактом: периодически какой-то из бортов перестает выходить на связь, и это значит только одно – парней больше нет. Горько, больно, но делать нечего. Рисковать личным составом и техникой для того, чтобы вытащить вертолетчиков, никто не торопится. Да и правильно, наверное. Хотя и цинично. Если авария происходит глубоко в Лесу… В общем, понятно. Но сейчас случай был особый.
Вертолет упал, да. Но, вопреки сложившейся практике, летуны вышли на связь и сообщили свои координаты. Уж не знаю, что там за ас сумел посадить машину, но только все остались целы, а это не могло не радовать.
И тут закипело.
В вертушке пассажиром летел какой-то невероятно важный майор. С каким-то невероятно важным пакетом. Настолько важным, что перед нашим подразделением была поставлена задача: майора вытащить любой ценой. Вместе с пакетом. Либо же при другом раскладе – убедиться, что майор мертв. Пакет изъять, доставить или уничтожить. Ни что находится в пакете, ни чем так важен майор, до нас не довели. Да ну и бес с ним. Спать крепче будем. Хотя уже тогда я начал подозревать, что ничем хорошим это не закончится. Как только командование начинает говорить о секретах – будь готов изгваздаться в говне по самые уши.
Кому-то такие мысли у бойца спецназа Армии Возрождения могут показаться странными. Да так оно и есть, пожалуй. Только мне чхать на это. Вслух не брюзжу, на вопросы особиста отвечаю так, как ему хочется, и честно тяну свою солдатскую лямку. Однако под каску я не только ем и потому умею складывать «два» и «два».
Армия Возрождения борется с Лесом. Это вроде как хорошо и правильно. Вот только, помимо этой самой борьбы, в умах командиров очень часто бродят мысли о возрождении великой страны, о мировом господстве и тотальном диктате. По крайней мере, так это выглядит со стороны. А когда у людей мания величия, это обычно плохо для них заканчивается. Я читал про двух таких в интернатской библиотеке. Одного Наполеоном звали, а второго – Адольфом. Ни один, ни второй свои планы так в жизнь и не воплотили, а вот бед принесли немало. Проскакивает у меня иногда подозрение, что и наше, самое что ни на есть наивысшее командование также лелеет планы победоносного шествия по планете, освобожденной от Леса. Уж чересчур старательно нам в головы вдалбливают мысли о Великой Миссии, что ожидает каждого из нас. Наводит на размышления. Особенно когда узнаешь, что очередной отряд не вернулся из разведрейда, в ходе которого тем не менее были получены невероятно секретные данные. Только сначала данные поступают, а потом отряд не возвращается. Поневоле поверишь в страшные байки про Специальный Отряд Особого Отдела. Устраняющий неугодных, зачищающий шибко умных, искореняющий не в меру любопытных и стоящий на страже всех секретов Армии Возрождения.
Мыслями своими я ни с кем не делился. Несмотря на воспитание в одном интернате, ни с кем из товарищей по оружию так и не сошелся близко, потому и размышлял об этом сам. И в принципе меня все устраивало. Вплоть до сегодняшнего дня.
Двигатель басовито урчал, колеса глотали километры. Я сидел на броне, одной рукой сжимая цевье автомата, а другой – вцепившись в скобу, и изо всех сил старался не сверзиться вниз. Это было сложно, учитывая, что каждые две минуты меня сгибало пополам.
Ну, Дуняша, ну, удружила! Если не сдохну, обязательно по возвращении пару ласковых скажу.
Вчера вечером Дуня, дородная барышня из деревеньки у лагеря, с самого нашего появления оказывающая мне недвусмысленные знаки внимания, притаранила гостинчик – трехлитровую банку молока. Молоко я люблю. Ну, а так как дело было вскоре после отбоя, делиться было не с кем. Ну, я и приговорил всю банку. Не пропадать же добру?
Одно воспоминание о «гостинчике» заставило меня снова согнуться вдвое. Из люка показалась голова «комода». Выражение его лица ничего хорошего для меня не сулило.
– Ударник, блин! На базу вернемся – сначала броню всю отдраишь, и только потом в медпункт отпущу. Понял?
Я хотел ответить ему, однако меня снова скрутил рвотный спазм, и я едва успел отвернуться от драгоценного командира. Тот выругался и снова скрылся в люке.
Желудок немного успокоился. Сплюнув тягучую слюну, я подставил лицо прохладному воздуху.
С обеих сторон от дороги мелькал лес. Нет, пока не Лес с большой буквы. Однако он был уже близко. И чем ближе наша маленькая колонна к нему приближалась, тем тревожнее делалось на душе.
Катастрофа изменила многие привычки и обычаи, и в первую очередь отучила ездить на броне. Старшие офицеры, заставшие время до Катастрофы, рассказывали, что именно таким образом в основном передвигались бойцы раньше. Связано это было с тем, что бронетранспортеры – основной вид техники для передвижения личного состава – не особенно соответствовали своему названию. Легкая броня не держала даже пули, выпущенные из крупнокалиберного пулемета. А если по «коробочке» работали из гранатомета, то машина и вовсе превращалась в коллективный гроб. То же касалось и мин. Противоминного бронирования техника не имела как такового, а если уж «повезло» нарваться на заложенный фугас – пиши пропало. Выжить, сидя на броне, шансов было гораздо больше, чем спрятавшись в потроха псевдобронированного ящика. Вот и ездили так. Но время внесло свои коррективы.
Сегодня основным противником являлась сама природа, а с вооруженным врагом воевать приходилось намного реже. Мутировавшая рысь влегкую могла сорвать одного-двух бойцов, прежде чем кто-либо успевал среагировать. Да и при нападении птичьей стаи внутри броневика было гораздо уютнее. От разбушевавшихся пернатых мог спасти только огнемет, и то не всегда. Да и вообще, взбунтовавшаяся природа придумала массу способов отомстить человеку, веками издевавшемуся над ней. Неожиданно оживающие лианы, обвивающие тело и впрыскивающие какой-то яд сквозь многочисленные иголки, лопающиеся наросты на ветвях, выделяющие крайне токсичный газ. Окунувшись в реалии жизни с Лесом по соседству, легко понять, почему снаружи на технике обычно никто не сидел. А вот для меня сегодня сделали исключение. После того как меня в первый раз вывернуло на пол десантного отсека, единогласное голосование товарищей-солдат и отца-командира отправило меня на броню. Да я особо и не сопротивлялся. Видимо, потому и выжил. Единственный из своего отделения.
Дорога резко вильнула, делая крутой поворот, головной БРДМ дозора скрылся за деревьями. Следом – БТР первого отделения. И вот тогда-то, когда наша машина на какие-то секунды осталась одна, нас и припечатали.
Я не знаю, из чего по нам ударили – из гранатомета или РПО. Послышалось шипение, глухой удар, машину тряхнуло, а через миг я, подхваченный ударной волной, уже летел вперед, за секунду преодолев расстояние до обочины и тараня шлемом кусты. Сзади запоздало раздался грохот, и вокруг меня зашелестело. Осколки и обломки, дымясь, со свистом срезали верхушки кустов и сбивали молодые деревца. Когда металлический полыхающий дождь прекратился, я приподнял голову и осторожно высунулся из кустов.
В ушах противно звенело, из-за поворота доносились звуки боя, а прямо передо мной догорал остов бронетранспортера. Что-то шипело и трескалось, в воздухе висел тошнотворный запах горелой плоти. Я встал, сделал пару шагов, в глазах потемнело, меня качнуло и вновь швырнуло на землю. Падая, я успел выставить руки и уперся ими во что-то горячее и мягкое. Круги перед глазами разошлись, и меня, в который раз за сегодня, вывернуло прямо на дымящийся, обгоревший труп. Нашарив рукой автомат, болтающийся на шее, я скинул ремень, упер приклад в землю и, опираясь на оружие, тяжело поднялся. Голова кружилась, вновь подташнивало, и вообще – все намекало на то, что я снова потеряю сознание. Учитывая, что сейчас, скорее всего, подтянется группа зачистки, терять сознание мне не хотелось. И так сглупил, вылезая на дорогу, наверное, только клубы густого дыма, стелющегося по земле, и спасли.
Я снова отступил под призрачную защиту деревьев, оперся о сосновый ствол и нашарил на бедре аптечку.
Игла легко прошла сквозь ткань штанины, содержимое шприц-тюбика ушло в мышцу, и сразу же стало легче. Сумасшедший коктейль из противошокового и стимуляторов прочистил голову, отогнав мутную пелену прочь. В ушах перестало звенеть, стали отчетливо слышны звуки боя. Я перехватил автомат, лязгнул затвором, досылая патрон, и аккуратно двинулся на выстрелы. Быстро идти не получалось. Мало того, что меня еще время от времени покачивало, так еще и приходилось крутить головой во все стороны. На дорогу – опасаясь появления тех, кто за считаные секунды сжег живьем моих товарищей, под ноги – не желая влететь в какую-нибудь пакость, приготовленную Лесом, в сторону чащи и вверх – по той же причине. Одному стремно и сложно ходить, даже если это еще не настоящий Лес. В группе проще. Там каждый пасет свое направление. А здесь приходилось только на себя рассчитывать. Так что голова вертелась, как флюгер.
До места боя добрался только минут через пять. Моим глазам открылась плачевная картина. В пятидесяти метрах дымился БРДМ дозора. Судя по всему, его постигла та же участь, что и наш транспорт. А вот второй «коробочке» повезло больше.
Спарка молчала, видимо, нападающим удалось повредить пулеметы. Но экипаж и десант были живы. Во всяком случае, большая их часть. Ребята укрылись за корпусом бронемашины и изо всех стволов отстреливались от нападающих.
Когда я разглядел этих самых нападающих, то аж заскрипел зубами. Байкеры. Мотоциклисты-анархисты сраные. Черный рынок.
Не знаю, кто дал кочевникам такое нелепое название, но суть не в нем. Эти полуодичавшие ублюдки считали, что весь оставшийся мир принадлежит им одним, и вели себя соответствующе. Если с теми же бродягами проблем практически никогда не возникало, то с байкерами стычки происходили постоянно. Но так нагло они себя все же никогда не вели, резонно опасаясь «ответки» со стороны Армии Возрождения. С нашей стороны то бишь. А сейчас…
Броневиков у кочевников не было. Их роль играли грузовики, переделанные до неузнаваемости. Обвешанные щитами, отвалами, с наваренными башенками, «Уралы», «зилки» и прочие вообще не поддающиеся идентификации железные монстры перекрывали дорогу. Под их прикрытием кочевники вели огонь по ребятам. Одна из машин горела, затягивая дымом позиции байкеров. Ребята пока держались. Пока.
Стоп! А куда делись те, кто сжег наш БТР?
Я направил взгляд в подлесок на другой стороне дороги. Так и есть. Темные фигуры, затянутые в кожу, мелькали между кустов, заходя в тыл бойцам, стараясь приблизиться так, чтобы одним ударом покончить с горсткой солдат.
Не раздумывая, я откинул клапан подсумка. «ВОГ» легко и привычно лег в ладонь. Зарядив подствольник, я приложился и нажал на спуск, стараясь попасть в просвет между деревьями.
«ВОГ» в «зеленке» малоэффективен. Но его детонация определенно привлечет больше внимания, чем автоматная очередь. Да и бандитов залечь заставит. Надеюсь, ребята к тому моменту поймут, что к ним заходят в тыл.
Хлопнуло, с деревьев посыпалась листва. Как я и рассчитывал, парни среагировали. По разросшемуся подлеску ударили два пулемета, и тут же из кустов донеслись крики боли. Отлично! Теперь осталось решить, что делать мне.
Чисто теоретически я мог постараться с фланга обойти байкеров и ударить им в спину. Но это теория. Главным правилом выживания, по мнению Юрьича – пожилого офицера, гонявшего нас в учебке, было «не косить под Джона Чаковича Рэмбо». Мы не решались спрашивать, чем прославился этот гражданин, но, судя по интонациям Юрьича, явно не обилием мозгов. В переводе на общечеловеческий, это означало «не лезть на рожон», «не строить из себя героя». Вот и я не буду. Надо к своим пробиваться. Но как это сделать, чтоб они же меня и не положили по ошибке?
Елки зеленые! Какой же я все-таки дебил! У меня же связь есть! Видимо, мозги таки отшибло взрывом!
Мне стало стыдно за свои размышления о способе маякнуть парням и о бездарно потраченном выстреле. Забыл про рацию, да. А все потому, что, когда блевал, в нагрудный карман ее засунул, чтоб не мешала!
Я вставил «улитку» в ухо и постучал по микрофону:
– «Коробка-1», Ударник в канале! Как принимаете?
– Твою в Бога, в душу и в сердце, Ударник! Где вы застряли?! Рубаните уродов спаркой, вообще голову поднять не дают!
Голос Ястреба, командира отделения «Коробки-1», звучал с явным облечением. Жаль, что придется расстроить его.
– Ястреб, некому и не из чего. Я один.
Пауза.
– Принял тебя, Ударник. – Голос Ястреба звучал ровно, но мне все же показалось, что в нем слышна горечь. – Ты где?
– В «зеленке», на три часа от вас. Прорываюсь. Не шмальните меня.
– Давай. Прикроем тебя.
Отделение ударило изо всех стволов, заставляя противника укрыться, а я, на полусогнутых, отчаянно матерясь про себя, рванул через дорогу.
Перебежка не заняла и нескольких секунд, но мне они показались вечностью. Тяжело отдуваясь, я упал на землю за бронемашиной.
– Рад, что ты жив, Ударник. Что там у вас?
– Кумулятивный, по ходу. Все – «двести», – выдавил я из себя.
– Жаль. – Ястреб замолчал. – Ладно. Выберемся – помянем. Нам нужен грузовик. Есть идеи?
И тут внезапно незнакомым голосом заговорила рация:
– Бойцы, мать вашу! Вы долго телиться будете? У нас летун «двухсотый» уже. Второй пилот – легкий «триста». Они подступают!
– Не бзди, майор! Сейчас вытащим тебя! – отозвался Ястреб.
– Давайте резче, тащуны, мля! – снова проскрипел наушник.
– Это кто? – поднял я удивленный взгляд на командира отделения.
– Кто-кто… Майор в пальто! Кожаном… – проговорил Ястреб. – Цель это наша. Майор-особист и летуны. Летун, – поправился сержант. – Слепой, что ли?
Я аккуратно высунулся из-за брони. Взметнувшаяся буквально перед носом пыль, выбитая автоматной очередью, заставила меня быстро убрать голову, но главное я все же увидел.
Подлесок слева от дороги обрывался, образовывая проплешину, за которой уже начинался самый что ни на есть настоящий Лес. С могучими деревьями, переплетшимися кронами, со свисающими лианами и с густыми кустами непонятного вида. А прямо в центре проплешины, побитый пулями, растерявший все носовое остекление, стоял припавший на сломанную стойку шасси вертолет.
– Эти уроды сюда явно не на шашлыки выехали. Им майор нужен. А скорее, не сам майор, а информация. Не успели мы… – Ястреб выругался.
– Так это чего? Они знали про вертолет, что ли? – Сегодня с соображалкой у меня совсем туго было. Ястреб вскипел:
– Знали, не знали – я в душе не… догадываюсь! – рявкнул сержант. – Хватит трындеть! Отделение, слушай мою команду!
С проплешины мы ушли втроем. Если не считать майора с его драгоценным пакетом. Хотя если бы не поторопились, то и считать было бы некого. Майор крайне неудачно поймал грудью пулю и путешествовал на носилках. Без сознания. А жаль.
Жаль не потому, что он мужик, наверное, хороший. А потому, что, будь он в сознании, я бы у него поинтересовался: чего в нем такого важного, что рыночники, ушлепки, нам на хвост сели? Да так, что не стряхнешь.
Грузовик захватить мы не смогли. Мы вообще ничего не смогли, кроме как положить на этой долбаной проплешине всю группу. И расклад выходил тухлый. Впереди – байкеры, настроенные более чем серьезно, сзади – Лес, молчаливый, враждебный и опасный. В надежде, что кочевники отвалят от нас, мы выбрали Лес. Хотя выбирать нам, по большому счету, было и не из чего. Ага, отвалили. Как же…
Обычно трусоватые, ищущие легкой добычи, сейчас байкеры впились нам в загривок, как мутировавшие клещи буренке в вымя. Они не только напали на колонну, не только наплевали на то, что в случае неудачи все их поганое стойбище зачистят «крокодилами». Они шли за нами по Лесу! По Лесу, которого боялись, как черти – ладана.
Мы тоже боялись. Но у нас был приказ. А еще – у Ястреба, как оказалось, было зелье, что варят лесные жители. Я много раз про зелье это слышал, но никогда не подозревал, что оно у нас быть может. А оно – было. Перед тем как прорываться в Лес, сержант достал из «сидора» флягу и дал нам всем по очереди приложиться. Как ни странно, в этот раз меня не вырвало. Даже наоборот. Я почувствовал резкий прилив сил, а утреннее недомогание как рукой сняло. Напоили и майора, который к тому моменту, перевязанный и обколотый всем, что у нас было, в бессознанке лежал на носилках.
Может быть, виновато зелье, выпив которое мы почувствовали себя в безопасности, может, повлияли нервы и кочевники, висящие на хвосте. Не знаю. Но бдительность мы утратили. И когда с дерева на Бомбея рухнул паук, среагировать мы не успели. Тварь запустила хелицеры в шею бойцу и моментально впрыснула яд. Я только успел подскочить к товарищу и выстрелом из «Форта» сбить с него гадину. Но было поздно. Глаза Бомбея закатились, и он тяжело опустился на землю. Изо рта пошла зеленоватая слюна, а тело солдата сотрясали судороги. Я подумал, чего бы захотел от товарищей сам в подобной ситуации, присел, прижал ствол к виску бойца и нажал на спуск. Поднял голову, встретился взглядом с Ястребом. Он едва заметно кивнул, мол, все правильно сделал. Правильно-то оно правильно, только вот на душе кошки скребут.
Вдвоем стало сложнее. Хоть кочевники и отстали, времени на отдых не было. Весь разрыв – всего ничего. Да и эти несколько сотен метров нам подарил Мамалыга. Раненный в ногу пулеметчик остался у вертолета и еще несколько минут сдерживал наступающих, ведя такой интенсивный огонь, что байкеры не решались подходить ближе, искренне считая, что бой им дает все отделение.
Потом сзади послышался хлопок, и стрельба смолкла. Судя по всему, Мамалыга окончил свой последний бой. Пусть ему там будет хорошо. А нам следовало торопиться, если мы хотели хотя бы попытаться выполнить задание.
Удача сегодня была не на нашей стороне. Я даже не удивился, когда идущий впереди Ястреб вдруг по колено провалился в не замеченную им яму. Раздался отчетливый хруст, и лицо сержанта перекосилось от боли. Закусив перчатку, он повалился на бок и несколько секунд лежал неподвижно, лишь крепче сжимая зубы. После открыл аптечку и вкатил себе дозу обезболивающего. Потом поднял на меня глаза и спокойно сказал:
– Все, Ударник. Дальше ты идешь один.
Черт, ну я попал! Один бугай на носилках без сознания, второй – со сломанной ногой на траве лежит. На глаза навернулись злые, бессильные слезы.
– Давай-давай, боец! Не задерживайся. Навьючивай клиента на спину – и марш по маршруту! Я постараюсь выиграть тебе время.
Больше не глядя на меня, сержант перевернулся на живот и, хрипя от боли, пополз к большому бревну. Устроившись за ним, он разложил перед собой магазины, расстегнул гранатный подсумок и положил его под правую руку.
– Ты еще здесь? Вперед, рядовой! Шевели батонами! – Злой голос Ястреба срывался. Я нагнулся над майором.
– Черт, Яс, да на хрена он нам нужен? Может, он и не доживет до базы, елки зеленые! – Мне очень не хотелось оставлять Ястреба здесь. Майор – он чужой, как ни крути, а Ястреб, даром что сержант, – он однокашник мой. – Яс, давай мы пакет этот у него заберем. Я допру тебя…
– Разговорчики, боец! Вали давай! – оборвал меня командир. Но, видя, что я так и стою, продолжил более спокойным тоном: – Надо, Ударник! Во что бы то ни стало ты должен его дотащить до базы. Это важно. Это действительно очень важно. Давай, парень! Я надеюсь на тебя.
Что мне оставалось делать?
– Так, майор, ты как? Готов? Молчишь – значит, готов. Давай, дружище, погнали!
Я, как мог, аккуратно взвалил майора на плечи и двинулся вперед.
Лес замер. Как ни странно, но я свыкся с мыслью, что иду по самой чаще. Учитывая, что ранее я испытывал сильнейшие душевные терзания, даже просто находясь поблизости, это был явный прогресс. То ли организм устал бояться, то ли так действовало зелье, выданное Ястребом, но страх пропал. Осталась только адская усталость и тяжеленный майор на горбу. Хотелось воды. Постоянно возникало желание впиться губами в трубку гидратора и пить-пить-пить. Но я понимал, что делать этого нельзя. Оставшись без воды, долго не протяну. Иногда мне попадались ручьи, а в аптечке лежали обеззараживающие таблетки, но рисковать мне не хотелось. Не стоило забывать, что вокруг – Лес. Потому ручьи я использовал лишь для того, чтобы сбить врага со следа, и то крайне осторожно, внимательно глядя под ноги. Но вскоре и от этой идеи я отказался. Девяностокилограммовая туша, волокущая на плечах еще одну такую же, – это вам не Виннету Легкая Поступь. По моим следам и слепой пройдет, не напрягаясь, а учитывая, как четко идут байкеры, – среди них явно присутствуют уникумы, разбирающиеся не только в мотоциклах.
Два раза я останавливался, чтобы поставить растяжки, но, так и не услышав позади характерных хлопков, плюнул на это дело. Нечего кочевникам гранаты дарить. Перебьются, не маленькие, мне нужнее. Рано или поздно придется остановиться и принять бой. Потому как привалами мои кратковременные остановки назвать нельзя, и скоро я тупо свалюсь от усталости.
Бормоча под нос ругательства, я пер и пер вперед. Вдруг Лес стал реже, деревья расступились, и, проломившись через кусты, я в удивлении замер.
Прямо через лес тянулась широкая лента асфальта. Ума не приложу, откуда она здесь взялась, но для меня это была первая удача за весь этот трижды долбаный день. Сколько бы я в комплекте с майором ни весил, на асфальте следов не останется. Причина мне непонятна, но эта дорога посреди Леса выглядела регулярно используемой. Факт. На ней не было наносов земли, корни деревьев, так и норовившие взломать и растащить все, когда-либо созданное человеком, оставили полотно практически нетронутым. Лишь кое-где змеились трещины. Однако размышлять над очередной загадкой Леса мне было недосуг. Передо мной замаячил реальный шанс оторваться наконец от преследователей, спрятаться, затаиться и отдохнуть. Да и майора перевязать не мешало бы. А там – чем бес не шутит? Возможно, получится пропустить преследователей вперед, в стороне от себя, выждать и двинуть в произвольном направлении. К дороге, например. Тем более асфальт наверняка на нее выводит. Не просто же так он тут появился. Отлично! Решено!
Повеселев, я вышел на асфальт и двинулся по нему в ту сторону, в которую бы человек в здравом уме и при нормальных обстоятельствах в жизни не пошел бы, – в глубь Леса, прочь от гипотетической дороги. Надеюсь, преследователи решат, что я ломанулся в противоположном направлении, а для того, чтобы разделиться, им не хватит людей. А если и хватит – это означает, что противников станет вдвое меньше. А это уже совсем другой коленкор.
По асфальту шагать было намного веселее. Берцы не вязли во мху, не хватали за ноги вьющиеся растения, колючий кустарник не норовил сорвать штаны. Благодать, одним словом! Даже майор, казалось, стал легче. Я вдруг поймал себя на мысли, что не боюсь. Просто не боюсь – и все. Иду по разбитому асфальту, медленно, но верно уступающему позиции Лесу, внимательно смотрю по сторонам, но того страха, который возникал всегда при виде затаившейся громады, прикидывающейся деревьями и кустами, не было. Странно. Хотя… Я еще ни разу не проводил в Лесу столько времени. Мне казалось, это невозможно. Ведь все те короткие моменты, присутствовавшие в моей воинской жизни, мы пробивались с боем, сражаясь чуть ли не за каждый шаг по территории, которая уже давно не была нашей. А может, в этом и причина? Всегда я подсознательно ждал от Леса удара, готов был ответить агрессией на агрессию, и Лес не обманывал мои ожидания. А сейчас мне просто не до того, некогда отвлекаться на опасности Леса. Я думаю, как стряхнуть с хвоста байкеров, выжить и дотащить майора. Вот Лес и не реагирует. Ведь прошел-то я, если посудить, немало. Километров семь точно отмахал. И за все это время на меня никто не накинулся, деревья не метали в меня стрекательные нити, под ногами не разверзались ямы с кислотой, а дышалось легко и свободно. Я даже остановился на секунду, чтобы вдохнуть свежий лесной воздух полной грудью. Эх, хорошо! Я аж качнулся от избытка кислорода, споткнулся, больно ударившись голенью о камень, и чуть не упал на землю.
Стоп! Это чего за фигня еще? От боли в моей голове что-то щелкнуло и морок развеялся. Я почувствовал приторный запах, прямо оставлявший послевкусие от вдоха, и до меня дошло.
Сорвать респиратор с пояса и натянуть его на лицо у меня получилось одним движением. Куст рядом со мной вдруг пришел в движение, из него высунулся длинный стебель, на конце которого наблюдалось утолщение величиной, пожалуй, с мою голову. И тут «утолщение» распахнуло пасть, полную зубов-игл, и рванулось ко мне. Едва в сторону успел отпрыгнуть!
– Ах ты ж тварина такая! – прошипел я.
Мне неизвестно было, что за растение попыталось мной перекусить, но принцип его охоты я понял. «Цветочек», решив, что с такой габаритной добычей ему легко не совладать, пустил газ, от которого я себя едва ли не Хозяином Леса почувствовал. Еще пара секунд – и вырубился бы, став для зубастой твари первым блюдом. А на второе у нее был бы майор.
Мне ужасно захотелось вскинуть автомат и как следует проучить подлое растение. Но делать этого было нельзя. Не так далеко я ушел, кочевники наверняка услышат. Бормоча под нос ругательства, я двинулся дальше.
От эйфории, навеянной цветком-людоедом, не осталось и следа. Лес снова стал таким, как был: мрачным и пугающим. Теперь я снова видел раздробленный корнями деревьев асфальт, мрачные кроны смыкались где-то в вышине, образовывая густой зеленый купол, сквозь который практически не пробивались солнечные лучи. Не стоило обольщаться. Я здесь чужак, а с чужаками везде разговор короткий.
Пройдя в хорошем темпе примерно километр, я решил, что достаточно далеко ушел от того места, где остались мои следы. Пора было отдохнуть. Приметив относительно чистую полянку за кустами, идущими вдоль дороги, я как мог аккуратно положил майора на дорогу и, взяв автомат на изготовку, приступил к обследованию места отдыха.
Несмотря на мою обострившуюся подозрительность, на полянке было чисто. Вернувшись за майором, я стащил его с дороги, затянул в кусты и устало рухнул на спину.
Некоторое время я просто лежал, уставившись в зеленый лесной купол. Болела каждая клеточка, мышцы гудели, и лишь желудок чувствовал себя хорошо. По сравнению с утренним его состоянием, конечно.
Достал из рюкзака резиновую грушу гидратора, проверил запасы воды. Оставалось несколько больше половины, и я, наконец, позволил себе напиться. После попытался напоить майора. Часть воды пролилась ему на грудь, но немного он все же попил. Теперь самое время было заняться его раной.
Аккуратно размотав бинты, я удрученно присвистнул. Края раны воспалились и почернели. Начиналось заражение. Плохо. Крайне плохо. Кроме того, когда майор хрипло выдыхал, над раной надувался и лопался кровавый пузырь. Пневма, мать ее! Ну и как я его живым дотащу-то?
Достав аптечку, я засыпал рану антисептиком. Лучше позже, чем никогда, верно? Грязно-белый порошок мгновенно побагровел, пропитавшись кровью. После, вспоминая занятия по неотложке и беззвучно матерясь, тщательно, крест-накрест, заклеил отверстие пластырем, а сверху наложил тугую повязку. Хрипов в дыхании особиста сразу стало меньше. Ну и хорошо. Хотя все равно хорошего мало. Я не врач, но пробитое легкое – это хреново. Ну, буду стараться успеть. Что еще делать?
Так. А если я его все же не дотащу? Если он помрет, болезный, по дороге? Пожалуй, будет лучше, если пакет я у него этот архиважный экспроприирую. Так, где он может быть?
Я запустил руку во внутренний карман майорского комбинезона и оторопел. Еще минуту назад практически не подающее признаков жизни тело вдруг пришло в движение. Моя рука попала в захват левой майора, а выхваченный правой рукой из моей же кобуры пистолет ткнулся мне в висок. Ну ни фига себе я его вылечил!
– Эй-эй, друг, успокойся! Ты чего?
– Ты кто такой? – просипел особист.
– Рядовой Кудинов, позывной – Ударник. Армия Возрождения, отряд специального назначения, личный номер А3 дробь 9, 12–28, – оттарабанил я.
– А отряд твой где, рядовой Кудинов? – Майор не опускал пистолет, хотя сейчас я видел, что ему даже такое небольшое усилие дается нелегко.
– Нет больше моего отряда, майор. Только я и остался. И тебя, бугая, между прочим, уже несколько часов по Лесу на себе катаю. Так что ты бы пушку-то опустил, а?
Рука майора безвольно опала.
– Мы в Лесу? – еще тише спросил особист.
– В Лесу… – Я не стал отрицать очевидного.
– О-е-нись, – видимо, снова теряя сознание, пробормотал майор.
– Что? Не слышу! – Я наклонился к нему еще ниже.
– Обернись!
Я резко повернул голову назад, а в следующее мгновение, оттолкнувшись от земли коленями, уже взлетал на ноги. Твою-то мать! Ну вот, если не везет, так не везет по полной!
На краю полянки стоял зверь. Не берусь судить, кем он был раньше, но сейчас он походил на плод любви волка и рыси. Непонятная палевая расцветка, вытянутая волчья морда, волчий же хвост, нетерпеливо стегающий по бокам, и нелепые уши с кисточками.
По глазам животины было видно, что она сейчас бросится. Я тоскливо посмотрел на автомат, лежащий на траве рядом с майором, снова потерявшим сознание. Нельзя. Нельзя стрелять, хоть ты тресни!
Зверь прыгнул.
Я резко отскочил в сторону, одновременно выдергивая из петель на поясе саперную лопатку. Лопатка, бойцы, вещал в моей голове Юрьич, – это не только способ задолбаться вусмерть, копая от забора и до обеда, но и ваш шанс в рукопашной. Возможно – последний. Умелые бойцы «на раз» рубят головы этим вот самым шанцевым инструментом. Так что тренируйтесь, бойцы, и ухаживайте за последним шансом.
Я ухаживал. И тренировался, по мере сил. Но, видимо, мало тренировался.
Остро заточенный край «саперки» вжикнул в воздухе, но вонзился немного не туда, куда я целился. Вместо того чтобы пробить грудь зверя и на этом закончить скоротечную схватку, лопатка ударила по передней лапе, практически отрубив ее, оставив конечность болтаться на лоскутах кожи.
Любому животному этого хватило бы, чтобы отступить, но только не порождению Леса. Коротко взвизгнув, мутант, потеряв возможность опереться на поврежденную лапу, ударился грудью о землю, пропахав мордой траву, немыслимым образом извернулся и на трех лапах вновь кинулся на меня. Я сделал шаг назад, зацепился ногой за выступающий из земли корень и полетел на спину.
Тварь запрыгнула мне на грудь.
Я успел лишь перехватить свое импровизированное оружие двумя руками и сунуть твари в пасть деревянную ручку.
Меня обдавало смрадное дыхание. Из отрубленной конечности, в такт биения сердца зверя, мне на грудь фонтанчиками выплескивалась темная кровь. Утробно рыча, тварь все сильнее давила на рукоять «саперки», и измученные за сегодня мышцы понемногу сдавали. Еще несколько секунд – и у меня просто не останется сил.
Тишину разорвал выстрел, за ним – второй и третий. Давление на руки ослабло, а зверь забился в конвульсиях, раздирая когтями комбинезон на моей груди.
Я собрал остатки сил и столкнул волкорысь в сторону. Откатился подальше от агонизирующего мутанта и сел, опираясь о землю.
Майор, вновь откинувшийся на спину, сжимал в руке пистолет. Повязка на груди намокла и покраснела. Опять открылась рана. Вот черт!
– Майор, твою за ногу, ты на хрена это сделал? – дрожащим голосом спросил я.
– Не надо было? – прохрипел особист. – Мне только показалось, что она сейчас сожрет тебя, а на самом деле у тебя все под контролем было?
– Да пофиг, что тебе там показалось! – не сдержался я. – Ты думаешь, хлопушку эту слышно не было? Я что, пер тебя через весь Лес, чтоб за мной опять байкеры увязались?
– Угомонись! – Майор сплюнул тягучий темно-красный комок. – Собирай, давай, манатки и вали отсюда.
– Да пошел ты! – Я тоже в сердцах плюнул на землю. – Знаешь, сколько раз за сегодня я это уже слышал?
– Умерь эмоции, боец. – Разговор особисту давался тяжело. – Заткнись, сядь и послушай. Мне трудно говорить.
Выругавшись про себя, я подошел ближе к майору и опустился на траву.
– Молчи, не перебивай и слушай.
Майор начал говорить. По мере рассказа я все больше приходил в бешенство, кулаки сжимались сами собой, до красных следов от ногтей. То, что рассказывал майор, не лезло ни в какие ворота и потому очень походило на правду. Его рассказ расставлял все по местам, давал ответы на все вопросы, что я задавал себе, таща особиста на закорках. И полностью соответствовал тем самым моим нехорошим мыслям, что нет-нет, да и появлялись в моей голове.
Становилось понятно все. И откуда байкеры узнали про падение вертолета, и почему мы так нелепо попали в засаду, и отчего они не побоялись даже Леса, кинувшись за нами в погоню.
Все, произошедшее сегодня, – это операция Особого Отдела Армии Возрождения. Контрразведки. Спланировано было все.
Сутки назад к чернорыночникам вышел дезертир. Вышел очень правдоподобно, сопровождаемый активной стрельбой вслед. Байкеры помогли «дезертиру» отбиться и забрали его с собой. Он-то и рассказал главарю о вертолете, перевозящем важнейшие сведения про Объект. До того скучающий главарь, лишь услышав это слово, поднял боевиков и отправил их к Лесу.
Маломощный заряд, заложенный технарями, в назначенное время уничтожил двигатель вертолета, давая, однако, пилоту возможность посадить вертушку вблизи заданных координат и создав для кочевников правдоподобную иллюзию того, что это они своим метким огнем сбили вертушку. Но только сам пилот не знал об этом. Сев рядом с Лесом, он связался с базой. И, как финальную часть Марлезонского балета, призванную убедить даже самых отчаянных скептиков, с базы выслали нас. Якобы для того, чтобы вытащить секретного майора, а на деле – для того, чтобы его значимость стала для кочевников очевидной. Нас послали на убой.
Точка падения, отмеченная на картах командиров, на самом деле находилась гораздо ближе. Потому и не было команды «К бою!», потому нас так легко и взяли. Два отделения и три единицы техники должны были стать самым убедительным доказательством того, что майор – птица высочайшего полета. И цена этого – отряд спецназа, мои товарищи, настоящим заданием которых было не вытащить майора, а лишь подчеркнуть его значимость. Ценой собственной жизни.
Продумано было все, учтена каждая деталь – кроме одной. Контрразведчики не могли предсказать появление на сцене трех литров плохо отфильтрованного молока. Именно благодаря Дуне, не промывшей вымя своей буренки, я отравился какой-то лесной гадостью и блевал с брони в момент нападения. Именно благодаря Дуне я остался в живых и заметил отряд кочевников, заходящих в тыл моим товарищам, и не дал расстрелять их. И только благодаря Дуне майор получил пулю в грудь и до сих пор не выполнил задание – не попал в плен к байкерам.
Майор хрипел из последних сил. Его лицо заливала бледность.
– Оставь меня и иди. Иначе все сегодняшние смерти были бессмысленными. Понимаешь? Твои друзья – герои. Они дали Армии Возрождения шанс на победу. На самую главную победу.
– Какую, на хрен, победу? О чем ты, мать твою, говоришь? Зачем внедрять тебя к байкерам и класть для этого столько людей? Зачем?
– Это очень важно, боец. Очень. Черный рынок слишком близко подобрался к Объекту. Нельзя допустить, чтобы он попал им в руки. Кто владеет Объектом – владеет всем. Мы долго топтались на месте, и нам нужно было выиграть время. Зато теперь, когда мы точно знаем, где Объект и что нужно делать, мы на шаг впереди. Только байкеры были ближе. А теперь, благодаря тебе и твоим друзьям, мы их опередим, понимаешь? Даже лучше получилось, что мы так далеко зашли. Так будет выглядеть еще правдоподобнее. Давай, Ударник, уходи.
Я не мог найти слов. Просто. На хрен. Не мог. Найти. Слов. Из-за какого-то сраного Объекта – что это вообще за фигня такая? – легли все мои однокашники. Лег Ястреб. Мамалыга лег. Бомбей. Комод мой лег, скотина тощая. Пилоты. И я тоже лягу, скорее всего. Хотя – не факт. Далеко не факт.
Сейчас, громко щелкая, в моей голове складывалось в единую картину все, что я когда-либо слышал, думал или подозревал об Армии Возрождения. Фанатики. Долбаные старые пердуны, которые даже сейчас, даже после Катастрофы, практически уничтожившей планету, после Пандемии, уменьшившей население Земли в несколько раз, все не могли наиграться в свои игры и жаждали власти. Не считаясь ни с чем, играя чужими жизнями, как колодой карт.
– Уроды… Какие же вы все уроды! – процедил я.
– Когда-нибудь ты поймешь, что другого выбора не было. Когда-нибудь ты будешь гордиться тем, что участвовал в этой операции.
– Да пошел ты! – Больше всего мне сейчас хотелось размозжить прикладом голову особиста. Но делать этого было нельзя. Пока нельзя.
– Что в пакете? – я посмотрел в глаза майору.
– Дезинформация. Карты с ложными пометками. Черный рынок подобрался очень близко к разгадке местоположения Объекта. Но они не могут расшифровать карту, попавшую к ним. В пакете – точная копия карты. Только отмечено на ней совсем другое место. К тому времени, как кочевники поймут, что их провели, Объект будет уже в наших руках. И тогда – все.
Я кивнул, обтер о траву лопатку и, коротко размахнувшись, ударил майора в шею. Лопнула кожа, с хрустом разошлись хрящи, заточенная «саперка» перерубила гортань, майор дернулся и затих. А я, подхватив с земли автомат, выпустил в воздух несколько очередей. Даже если кочевники, идущие по моему следу, не слышали пистолетных выстрелов, сейчас я точно привлек их внимание.
Я подтянул ближе труп волкорыси и уложил ее на особиста, воткнув морду в развороченное горло, так, чтобы получилась правдоподобная картина. На меня напал страшный мутант, и я бежал, бросив майора. Героически защищаясь, он пристрелил тварь, но она все же успела добраться до него. Выдернув чеку, я засунул гранату под труп зверя, придавив рычаг начинающим коченеть телом. Оглядев получившуюся композицию, я удовлетворенно кивнул и скрылся в кустах.
Байкеры подошли спустя несколько минут. Хотя никакие это не байкеры. Сомнения закрались, еще когда они бесстрашно вошли в Лес, а то, как они шли по моим следам, только подтверждало сделанные выводы. Сейчас же, когда я их рассмотрел, я окончательно понял, почему от них так тяжело было оторваться. Непонятно только, сколько же и чем смогли заплатить кочевники жителям поселения Край, чтобы они загнали жертву для чернорыночников? Это не похоже на миролюбивых людей леса. Впрочем, сейчас это неважно.
Я вжал приклад в плечо и прицелился. В тот момент, когда щелкнул, освобождаясь, рычаг гранаты, я открыл огонь.
Взрыв и треск очередей слились в единую какофонию звуков. Спустя несколько ударов сердца на поляне осталось лишь семь трупов. Пятерых лесовиков, волкорыси и майора-особиста. Из всех семерых жалко мне было лишь зверя.
Подождав и убедившись, что больше на звук никто не спешит, я выбрался из укрытия и направился к телам, посеченным осколками и пулями. Собрал магазины, перебросил в свой «сидор» вяленое мясо и фляги, нашел в кармане майорского комбинезона запаянный пакет и сунул в свой карман.
Что ж, рядовой Ударник поставленную задачу выполнил. Нетранспортабельный майор ликвидирован, пакет изъят. Теперь рядовой, личный номер А3 дробь 9, 12–28, считает свой долг выполненным и демобилизуется из рядов доблестной Армии Возрождения. В связи с тяжелой психической травмой. Кроме того, у него внезапно появилось неотложное дело. Ему вдруг очень захотелось выяснить, что это за Объект, где он расположен и чем может грозить остаткам этого сумасшедшего мира. А попутно – отомстить за ребят. За всех, кто сегодня не увидит закат.
Закрепив снаряжение, попрыгав на месте, я, успокоенный тем, что ничего не бряцает, поправил автомат и двинулся в ту сторону, откуда пришел ранее. У меня впереди длинная дорога, и в пути найдется, что обдумать.
Рассказ четвертый. Что такое "не везет". 2014
Предисловие к четвертому рассказу
2014 год — самый плодовитый для меня в плане рассказов. Отчасти — потому что я еще практически не был занят написанием чего-то полноформатного, отчасти — благодаря вдохновению от первых успехов. Когда на портале Fan-Book объявили условия нового конкурса, я не раздумывал ни секунды. Еще бы! Ведь тематика — тот самый STALKER, хоть и потерявший точки на своем нелегком пути, но все такой же нежно любимый. Кроме того, конкурс был достаточно интересным из-а его особенных условий, по которым нужно было написать рассказ, используя персонажей корифеев сталкера — Андрея Левицкого, Вячеслава Шалыгина, Виктора Ночкина или Алексея Бобла.
Я выбрал Химика и Пригоршню — пожалуй, самых известных героев Андрея Левицкого. Выбрал, наверное, потому, что из всех предоставленных героев они были мне наиболее близки: веселые, безбашенные и бесшабашные, но, в то же время, профессионалы в своем деле. Действие рассказа я также перенес в неведомо где географически расположенную новую Зону, которая описывалась в книгах серии-без-точек все того же Андрея Левицкого.
Читатели неоднократно отмечали, что сюжет рассказа, особенно в сталкерском сеттинге, затерт до дыр. Возможно. Но это реверанс в сторону моего любимого «сталкерского» автора Василия Орехова, и его Хемуля с «Демоном-хранителем». Впрочем, затертость не помешала рассказу стать одним из двух текстов о Химике и Пригоршне, прошедших отбор.
К сожалению, качественных текстов было очень мало, и на сборник их не набралось. «Что такое не везет» так и остался сетевым рассказом. Но, по крайней мере, это было весело.
Что такое «не везет»
- Ну, заводись же!
Химик со злостью ударил кулаком по приборной панели, и витиевато выругался, вызвав на лице напарника невольную улыбку. Сталкер фыркнул, и бросил ненавидящий взгляд в зеркало, где отражался человек, сидящий сзади.
Так вот глянешь - ничего особенного. Невыразительное лицо, средний рост, да и сам весь средний какой-то. Такого увидишь на улице - и забудешь через секунду. И никак не скажешь, что этот человек может принести столько неприятностей.
- Опять ты? - казалось, что сталкер готов накинуться на человека. В ответ тот только виновато развел руками.
- Это должно стоить гораздо дороже! - Прорычал сталкер, и, прихватив короткий автомат, полез наружу.
Внимательно оглядевшись, и не заметив ничего подозрительного, Химик раскапотил вездеход.
И ему в нос сразу ударила едкая вонь сгоревшей изоляции.
- Все, приехали. Выгружаемся.
- В смысле? – Пригоршня выглянул из открытой двери.
- В прямом. Кто с авоськой, кто с мешком, все ... пошпилили пешком. - Химик на секунду запнулся, выбирая цензурное выражение вместо обычно используемого в поговорке.
- Везунчик, тебя тоже касается. Вылезай!
Пассажир горестно вздохнул, и покинул кабину.
- Пригоршня, ты все забрал?
- Что было, то и забрал. Лови. - Гигант бросил напарнику рюкзак. Поймав его, Химик быстро снарядился, повесил автомат на шею, так, чтобы и не мешал, и вскинуть ствол не больше секунды заняло, и поправил детектор на запястье.
- Ну, пошли тогда. А то, пока мы тут возимся, анархисты нас тепленькими возьмут.
Химик привычно занял место ведущего, а Пригоршня, мотнув стволом пулемета, поставил в середину Везунчика, и пошел сзади. Маленькая группа свернула с дороги, втянулась в заросли, и растворилась в наступающих сумерках.
×××
- Сколько? - выдохнул Пригоршня. Химик с неодобрением покосился на напарника.
- Именно столько. Вы не ослышались. - Военстал выглядел невозмутимым, но Химик видел, что тот доволен произведённым впечатлением. А еще он видел, что, будь его напарник чуть более сдержанным, сумму можно было бы увеличить еще. Хотя и так она более, чем внушительная.
- Вы, конечно простите, уважаемый, но хотелось бы ознакомиться и с самим заданием. А то какой-то кот в мешке получается, право слово. - Когда нужно было, Химик становился самой учтивостью.
- Нужно сопроводить одного человека к Периметру, и передать его МАС.
- Вот как? Вы считаете, что мы подходим на роль конвоя?
Военстал поморщился.
- Да не надо никакого конвоя. Этот человек - не пленник. Поверьте, он сам очень хочет покинуть Зону. Только у него это не получается.
- Как это? - Химик потянулся к кружке и сделал небольшой глоток. Чай оказался невероятно вкусным. Откинувшись на спинку кресла, сталкер заинтересованно посмотрел на собеседника.
- Вы слышали что-нибудь про аномалию, под названием «демон-хранитель»?
- Положим, слышали. И?
- Этот человек в ней побывал.
Химик задумался, переваривая полученную информацию. «Демон-хранитель», значит...
Аномалия генерировала какое-то особенное поле, вблизи которого теория вероятности начинала сбоить, а вот закон Мерфи, наоборот, начинал очень активно работать. Проще говоря - с людьми, окружавшими того, кто вляпался в «демона-хранителя» начинали происходить всяческие досадные недоразумения. А учитывая, что в Зоне любая мелочь, случившаяся не вовремя, может привести к весьма печальным последствиям, носитель «хранителя» был просто опасен для окружающих. Аномалия будто вытягивала из окружающих запасы везения, в пользу своего носителя. Она была очень схожа с другой аномалией подобного толка – «дьяволом-хранителем». Вот только была его то ли доработанной, то ли наоборот – урезанной версией.
«Дьявол-хранитель» дарил своему носителю удачу. Невероятную. Нереальную. Невозможную. Человек с «дьяволом-хранителем» свободно мог бы пройти по Зоне безоружным из одного конца ее в другой, а вокруг бы умирали от сердечного приступа или от кровоизлияния в мозг его враги. Он мог бы ввязаться в любую авантюру, и выйти из нее победителем. Только вот было маленькое «но»: все, кто контактировал с носителем «дьявола-хранителя» - умирали. Заговори с обладателем инфернального защитника – и через минуту тебе на голову свалится кирпич. Попроси у него закурить – и через два шага попадешь в аномалию. А когда лимит удачи подходил к концу – стрелки оборачивались вспять. На голову бедолаги обрушивалось одно несчастье за другим. И даже если они не приводили к смерти – очень часто владелец «дьявола-хранителя» накладывал на себя руки сам.
«Демон-хранитель» был и подлее, и благороднее своего родственника.
Действовала аномалия неопределенно долгий срок. И находящихся с ним рядом – не убивала. Но вот сами они убиться могли на раз-два, если не смотрели по сторонам.
«Дьявол-хранитель» прост и понятен – сначала – великая пруха, потом – столь же великий откат. «Демон-хранитель» работал в хаотичном порядке. Он мог раз за разом выдавать владельцу «Джек Пот», а мог через раз награждать весомой плюхой. Чтоб не расслаблялся.
- А почему вы сами его не проводите? - Химик взглянул военсталу прямо в глаза. Тот отвел взгляд.
- Мы пытались. Одна группа влетела в блуждающую аномалию. Там, где еще минуту назад все было чисто. Вторая схлестнулась с анархистами, отступая, попала в большую "Паранойку", и была полностью уничтожена. Сам же объект остался жив, благодаря невероятному стечению обстоятельств.
- Угу. И теперь вы хотите, чтобы мы вдвоем сделали то, обо что сломали зубы две группы военсталов?
- Мы считаем, что у маленькой группы больше шансов выполнить задание. Кроме того - военстал на секунду замялся, будто решая, говорить или не говорить. - Вы двое - невероятные баловни судьбы. Про вас настоящие легенды ходят. Наши аналитики считают, что ваш запас везения так велик, что вам будет намного легче противодействовать аномалии. К тому же, вы - настоящие профессионалы. - Добавил лести военстал.
Химик погрузился в себя. Некоторое время сталкер сидел неподвижно, молча разглядывая кружку перед собой.
- Мы согласны. - Произнес, наконец, он. - Если вы удвоите сумму.
Пригоршня закашлялся, поперхнувшись чаем. Военстал нагнулся, и похлопал бывшего десантника по спине. Потом поднял глаза на Химика.
- И половина - вперед. - Добавил тот.
- По рукам! - Провозгласил наниматель.
- Тогда рассказывайте. Кто он такой, как его зовут, и как его угораздило так вляпаться?
- Ну, об этом он расскажет вам сам. А зовут его... - Военстал хмыкнул. - Зовут его Везунчик.
Помимо денег, Химик вытребовал снаряжение, и, что было немаловажным - технику. Непонятно, откуда у военсталов такое богатство, однако один из участков пути им предстояло пройти на броневичке-вездеходе. Видимо, сотрудничество с МАС приносило хорошую прибыль.
Вышли с самого утра, надеясь пройти дистанцию в хорошем темпе, и к вечеру быть у Периметра. Вот только "демон-хранитель" явно имел собственные планы на этот счет.
Не успела база военсталов как следует скрыться из виду, как на них напали мародеры. То ли приняли сталкеров за зеленых новичков, то ли прельстились богатой добычей - непонятно. Вот только накинулись они на группу с таким рвением, будто в рюкзаках у сталкеров не снаряга была, а, как минимум, алмазы.
Один из мародеров выскочил из-за остова сгоревшего автобуса, и вскинул обрез, целясь прямо в грудь Везунчику. Но спустить курки не успел. Выскакивая из укрытия, он задел ногой какую-то железку. Раздался страшный скрип, и вся конструкция, монолитом простоявшая не один год, перекосилась, "поплыла" и обрушилась прямо на бандита, погребая его под собой.
Не обращая внимания на гибель товарища, мародеры продолжили атаку.
Пригоршня вскинул пулемет, дал первую короткую очередь по бандитам. Пули, пронесшиеся над головой, заставили нападающих прижаться к земле. Перехватив оружие поудобнее, Пригоршня прицелился и приготовился поставить точку в этом бессмысленном противостоянии, однако пулемет молчал.
- Ну, твою ж мать! - Взвыл сталкер. - Химик, у меня патрон перекосило!
Воспользовавшись заминкой обороняющихся, один из мародеров рванулся вперед, собираясь занять позицию, которая позволила бы ему расстрелять троицу с безопасного расстояния. Как на грех, именно этот момент его товарищ выбрал, чтобы сделать выстрел в сторону затаившихся сталкеров.
Бегущий бандит споткнулся, и заряд крупной дроби, выпущенный его же товарищем, ударил в бок мародеру, разворачивая и отбрасывая его в сторону.
В эту минуту Везунчик, до этого просто тихо сидевший в укрытии, также решил поучаствовать в столкновении. Поднялся на ноги, и вскинул автомат. Тут же каблук его ботинка поехал на скользкой глине, Везунчик неловко взмахнул руками, и непроизвольно нажал на спусковой крючок.
Автомат, переведенный в режим стрельбы одиночными, коротко гавкнул, выпуская из ствола смертоносный заряд. Пуля пробила навылет брезентовую шляпу Пригоршни, и с визгом срикошетила от останков автобуса, похоронивших под собой одного из мародеров.
- Ты что, урод, совсем охренел? - Взвился Пригоршня. - А ну дай сюда! - Подскочив к ведомому, бывший десантник одним движением вырвал автомат у него из рук.
- Тебе кто вообще стрелять разрешил? Тебе говорили, что б ты без команды и высморкаться не смел? Говорили?
- Из... Извините. - Промямлил Везунчик.
- "Извините"... - Передразнил его Пригоршня. - Да ты мне чуть голову не прострелил!
- Ладно, успокоились! - Скомандовал Химик. - Никита, прикрой меня.
Неслышно скользнув в кусты, сталкер направился в сторону затихших бандитов. Спустя некоторое время, Химик возник на пригорке и призывно помахал рукой.
- Ни вздоха без моего разрешения! - Рыкнул Пригоршня, и устремился вперед.
За пригорком Химик сидел на корточках и задумчиво рассматривал дырку во лбу третьего мародера. Бандит лежал так, что не оставалось сомнений - в лоб ему прилетела именно пуля, срикошетившая от обломков автобуса.
Химик снизу-вверх внимательно посмотрел на Везунчика.
- Да, парень, по ходу, тебе действительно везет. Ладно. Движемся дальше.
На этом приключения не закончились. Через полчаса после столкновения с бандитами, большая собачья стая, трусившая, казалось, мимо, навелась на трехэтажный мат Пригоршни, провалившегося по пояс в какую-то яму. Пока Химик вытаскивал друга, собаки подобрались совсем близко. Везунчик предложил было свою помощь, однако бывший десантник так зыркнул на него, что тот счел за благо постоять в сторонке, пока Химик помогал выбраться напарнику.
Собак было действительно много. Отстреливая их, Химик с Пригоршней непростительно мазали, и даже граната, брошенная Химиком, дала осечку.
Зато Везунчик стрелял, как бог. Одной очередью он умудрялся скосить две, а то и три псины. Причем было видно, что для него самого это тоже являлось неожиданностью. Сталкерам не оставалось ничего, кроме как стараться не подпустить псов близко к Везунчику.
После собак был верлиока, гнавший их несколько километров, пока не попал в крупную «гравицапу». Потом они попали в глухое кольцо аномалий, из которого им пришлось выбираться больше двух часов, а когда до места, где их ждал вездеход, оставалось совсем чуть-чуть, им на хвост плотно сел отряд анархистов.
Зачем они понадобились группировке Анархия - сталкеры не знали. Но факт оставался фактом: отряд боевиков шел явно за ними. Сталкерам пришлось сделать большую петлю, выходя к вездеходу, оставленному для них военсталами. На вездеходе они неплохо оторвались от анархистов, и казалось, что все лишения позади, до точки рандеву оставалось совсем немного, когда вездеход остановился, наотрез отказавшись ехать дальше. И вот теперь сталкеры и Везунчик снова уходили в чащу, надеясь оторваться от анархистов, и успеть в срок оказаться в месте встречи.
- Вот мне интересно, а если бы его из глубины вести пришлось бы? Тут по краешку - и такой экстрим... - Пригоршня, отдуваясь и отмахиваясь от насекомых, пытался уворачиваться от веток, хлещущих его по лицу. Везунчик, шедший перед ним, то и дело пригибался и уклонялся, и все хлесткие пощечины деревьев доставались Пригоршне.
- Типун тебе на язык! Еще этого не хватало! - Химик тоже дышал тяжело. Вся эта гонка начала его утомлять.
- Слышь, боец! А на черта ты анархистам сдался? - Спросил вдруг Пригоршня.
Везунчик только пожал плечами.
- Я думаю, они хотят меня использовать.
- Использовать? Как? - Заинтересовался и Химик.
- Ну, если подумать, то "демона-хранителя" можно использовать в своих целях. - Отозвался ведомый.
- Это как? - Спросил Пригоршня.
- Ну, к примеру, заслать на аномальное поле, артефакты собирать.
- Но, если я правильно понял, аномалия в любой момент может взбрыкнуть, и везение поменяет знак на противоположный? – Вмешался Химик.
- Ну да. Вот только анархистам-то что? С ними-то ничего не случится! Они-то в стороне будут. А если научиться правильно распределять периоды везения и невезения…
- Стоп. Что значит, правильно распределять? Ты что-то про это знаешь?
- Конечно, знаю!! Я ж эту аномалию шесть месяцев изучаю!
- Что? - Химик резко остановился. Везунчик чуть не налетел на него.
- Так, а ну рассказывай подробнее, что все это значит? Может, ты и в аномалию влез сам?
- Нет, в аномалию я сам не влезал. Я думаю, меня в нее толкнули.
- Рассказывай! – В один голос выдохнули друзья.
Везунчик оказался ученым из МАС, заброшенным к военсталам на временное проживание. Как оказалось, для МАС гораздо выгоднее было таким вот образом «подселять» своих специалистов, чем организовывать постоянные вылазки с многочисленной охраной, для того, чтобы головастики могли делать свои открытия. Везунчик специализировался на единственной аномалии – «демоне-хранителе». В ее поисках он обошел все ближние сектора Зоны, но отыскать аномалию смог только недавно. До этого ему приходилось довольствоваться редкими видеозаписями, да выкладками коллег. Его руководство было заинтересовано в изучении именно этого феномена Зоны, и военсталам предписывалось оказывать Везунчику полное и всестороннее содействие.
После того, как Везунчик отправил несколько рапортов начальству, у него потребовали найти способ транспортировать аномалию к Периметру.
- Я объяснял, что это невозможно. Что аномалия может транспортироваться только вместе с тем, кто ее активировал. То есть, для того, чтобы забрать «демона-хранителя», в него нужно было попросту влезть. А ведь тотальное невезение всех окружающих – это еще не главный побочный эффект. Под воздействием аномалии чрезвычайно ускоряется метаболизм. Организм начинает ураганные перестроения. И еще никто не знает, что в результате получается. Ни один из носителей «демона» не доходил до окончания трансформации. Умирал. И чаще всего – не своей смертью. Но руководство было непреклонно. Я ответил отказом, и сказал, что если на меня будут давить, я просто останусь в Зоне!
Сталкеры переглянулись. А ведь малый непрост! Ничего себе, такое шишкам из МАС заявить! Не у каждого бы пороху хватило!
- Погоди. – У Химика появился вопрос. – Ты сейчас тоже… трансформируешься?
- Ну да. – Горестно вздохнул ведомый. – У меня температура выше сорока три дня уже. И сердцебиение учащенное. Идет процесс.
Химик присвистнул.
Везунчик, тем временем продолжал.
- В очередной выход я приблизился к аномалии на максимально близкое расстояние, пытаясь зарегистрировать ее флюктуации. Тут я и почувствовал мощный толчок, и просто влетел в аномалию. Раздался громкий треск, что-то вспыхнуло, и я вырубился. А когда пришел в себя – меня обрадовали, что «демон-хранитель» уже на мне. – Ученый вздохнул. – Теперь моя цель и цель МАС совпадают. Мне нужно за Периметр, им нужна аномалия. Все.
- Но каким образом они планируют заполучить аномалию? Ведь она активирована и на тебе!
- Я думаю, им нужна не сама аномалия.
- А что? – поинтересовался Химик.
- Тихо! - Вмешался Пригоршня. Кажется, сюда кто-то идет!
Действительно, по той тропе, где только что прошли сталкеры, кто-то к ним приближался. Явно слышно было шарканье, и стук, будто идущий задевал снаряжением за стволы деревьев.
- Зомби. – Констатировал Пригоршня.
Несчастные жертвы Всплесков, или особенно мощных «Паранойек» не умирали. Их мозги превращались в прокисший кисель, но они продолжали жить. Ведомые какими-то только им понятными инстинктами, они продолжали бродить по Зоне, и были смертельно опасны для живых. Все, что они могли – убивать. И кого – разницы для них не было.
По одному - по двое для опытных и вооруженных сталкеров они опасны не были. Но если их собиралось больше…
- Так, хорош! Потом договорим! Везет тебе, значит? Давай, двигай вперед! На каком расстоянии снижается действие аномалии?
- 15-20 метров.
- А как же мародеры? Они же были дальше! – Химик недоумевал. Везунчик же только пожал плечами.
- «Демон-хранитель» - неизученная аномалия. – Только и сказал он.
- Ладно. Давай, иди впереди, только крайне осторожно! Если ты не заметишь аномалию, и влетишь в нее с разбегу – твое везение не поможет. Понял?
- Да, конечно. Только…
- Что?
- Если что-то случится – мне можно стрелять?
- Только не в мою сторону – взвился Пригоршня.
- Хорошо! - Обрадовался ученый, и пошел вперед.
Зомби продолжали ломиться сквозь кустарник следом за ними. Это невероятно нервировало, однако сталкеры, опасаясь привлечь внимание анархистов зачищать преследователей не спешили. Да и неблагодарное это дело – с зомби в лесу бодаться. Через пять минут неспешного хода Везунчик наткнулся на бетонный забор. Пройдя вдоль него несколько десятков метров, сталкеры обнаружили и железную калитку, ведущую внутрь. И она (какое везение!) оказалась открыта.
- Так. Все, стоп. Хватит экспериментов. Везение - везением, но, если внутри что-то не так – ты просто не сумеешь среагировать.
Пригоршня выступил вперед, и, проверив пулемет, толкнул калитку. Та со скрипом отворилась. Сталкер пригнулся, и вошел внутрь.
Треск в кустах усилился. Химик выругался.
Кусты сзади них шевелились не в одном месте. Судя по колыханию ветвей, зомби охватывали сталкеров широким полукругом, отрезая путь к отступлению.
Вот из кустов показались первые фигуры. Ободранные, ковыляющие вперед, несмотря на ветки, хлещущие по серым лицам. Кто с оружием, кто без, кто в военной форме, а кто – в сталкерских комбинезонах.
Их было много. Очень много.
Как сталкеры не заметили и не услышали эту орду, бредущую за ними – неизвестно. Скорее всего, потому, что увлеклись разговором. А увлекаться в Зоне – смертельно опасно.
Из-за забора донеслась пулеметная очередь. Химик выругался.
- За мной! – Сталкер убедился, что Везунчик его услышал, и скользнул внутрь.
Из огня да в полымя.
Эта поговорка как нельзя точнее передавала ситуацию, в которой оказались сталкеры. Ну, не может быть, чтобы «демон-хранитель» оказался к ней не причастен!
За забором оказался заброшенный склад ГСМ. И заправка по совместительству. Видимо, недавно его снова начали осваивать военные, решив основать здесь аванпост. И, судя по количеству «свежих» зомби в военной форме и с оружием – всем подразделением военные попали под Всплеск.
Зомби внутри. Зомби снаружи. Анархисты, наступающие на пятки. Аномалии и мутанты. Три километра до точки рандеву. И все это – под обильным соусом тотального невезения. Отлично!
Пригоршня медленно пятился назад, скупыми очередями разваливая головы плетущимся за ним зомби. Они перли, как в фильме ужасов – сплошной стеной. И спасибо, что хоть не стреляли. Видимо, они были жертвами последнего Всплеска, и еще не поняли, что за странные палки болтаются на ремнях.
Были и хорошие новости. Выход с территории склада ГСМ Химик увидел сразу. Вот только находился он с другой стороны. За спинами толпы зомби.
Пригоршня подошел слишком близко к Везунчику, и начал мазать. Выдав длинную тираду, за которую бы в благородном обществе на него бы посмотрели с неодобрением, он повернулся к Химику.
- Ну и какого хрена вы тут делаете? Валите за калитку!
- Нельзя. Там их не меньше.
- Ох ты ж … - Последовал оборот, по сравнению с которым предыдущая фраза показалась лепетанием детсадовца. Пригоршня озирался по сторонам.
Их зажали. Оставшись на территории склада ГСМ, сталкеры наверняка стали бы жертвами обитавших тут зомби. Снаружи их схарчат лесные собратья бродивших здесь тварей. Забор представлял собой шедевр военных фортификаций – бетонный монолит, высотой около пяти метров. Спрашивается, зачем он вокруг склада ГСМ? Разве что, чтобы через него не могли сбежать заплутавшие сталкеры?
- У меня есть идея! Только для ее реализации, мне нужно, чтобы наш чудик был как можно дальше от меня! - Вскинулся Пригоршня. Деятельный десантник просто не мог стоять и ждать, пока их прижмут к стенке.
- Дальний угол подойдет? – Химик ткнул пальцем.
- Ну, в идеале бы подошла другая планета. Но за неимением лучшего… - Наиболее шустрый зомби подобрался к Пригоршне почти вплотную, и сталкер оттолкнул его ударом ботинка. – Валите давайте! - Заорал он на Химика и Везунчика. – На! - Это уже Химику. Сталкер с трудом поймал пулемет, брошенный ему напарником, а тот уже командовал:
- Автомат мне свой дай!
Химик сдернул оружие с шеи, и бросил Пригоршне.
- Однако, на него невезение странно действует… Ты гляди, какой активный… - Пробормотал себе под нос сталкер, оттесняя Везунчика в дальний угол. Здесь они тоже не получали гарантированной защиты от зомби, однако Химик надеялся, что бывший десантник придумал что-то толковое.
Тот, тем временем, забросив на шею автомат, кинулся к большому грузовику-наливнику, стоящему неподалеку.
- Что он собрался делать? - Спросил Везунчик у Химика.
- Я не знаю.
Находясь в окружении цистерн с горючим, сталкер не стал палить почем зря из пулемета. Он достал из кобуры пистолет, и протянул его ученому.
- Стреляй!
- Куда? – Изумился ученый.
- В зомби, куда же еще! Только целься в сторону от цистерн и Пригоршни.
Везунчик кивнул, вскинул пистолет, и выстрелил три раза подряд. Жиденькая цепочка заинтересовавшихся ими зомби уменьшилась на три особи. Основная масса же перла к Пригоршне.
- Мы пока стоим, может, ты продолжишь свой увлекательный рассказ? – Поинтересовался Химик.
Везунчик посмотрел на сумасшедшего сталкера округлившимися глазами, но перечить не стал.
Добежав до грузовика, Пригоршня первым делом заглянул в кабину. Ключи были на месте. Отлично!
Мотор, хоть и не сразу, но завелся. сталкер выглянул наружу. Похоже, для зомби он показался более интересным, нежели Везунчик и Химик. Основные силы зомбоармии подтягивались к нему.
Пригоршня услышал глухие удары с другой стороны машины. Высунувшись в соседнее окно, он увидел, что зомби, шедшие за ними по лесу, наваливаются на калитку, через которую сталкеры попали внутрь. Судя по тому, как вздрагивает хлипкий засов – долго калитка не продержится. Надо поторопиться.
Сталкер поискал на приборной панели нужный переключатель. Нашел его, перевел в положение «вкл» и прислушался.
В цистерне заработал насос.
Открыв дверь, Пригоршня заехал ботинком в морду самому шустрому и самому наглому зомби, который успел прихромать к самой кабине. Вскочив на платформу, на которой покоилась цистерна, сталкер пробежал по ней, достал из крепления заправочный пистолет, а из кармана – пластиковую «стяжку». Продев ее в рукоять пистолета, бывший десантник зафиксировал клавишу подачи топлива в нажатом состоянии, и бросил шланг на землю.
Горючее быстро образовало небольшую лужу, которая, разрастаясь, начала подбираться к ногам напирающих зомби.
Запрыгнув в грузовик, Пригоршня сел на место водителя, переключил передачу, выжал сцепление, и вдавил газ в пол. Машина рванулась с места.
Врезавшись в толпу зомби, грузовик их разметал, как кегли. Подпрыгнув несколько раз на жертвах Всплеска, попавших под колеса, машина вырвалась из кольца, и помчалась вперед. Зомби, все, как один, повернулись, и потянулись за ней.
Пригоршня направил машину к цистернам, подъехал к самой большой, и остановился.
- Ну, где вы там?! Быстрее давайте! – Во всю мощь богатырских легких заорал он соратникам.
Химик с Везунчиком бросились бежать вдоль забора по направлению к воротам. Время от времени Везунчик вскидывал пистолет, и стрелял в слишком уж приблизившихся зомби.
Химик поскользнулся в луже топлива, в падении его развернуло, и сталкер тяжело рухнул на спину. От толпы безумцев сразу же отделилась парочка наиболее смекалистых, и заковыляла к упавшему сталкеру.
Везунчик резко затормозил, и вернулся назад. Схватив Химика за буксировочную петлю на комбинезоне, он, не теряя времени, просто поволок сталкера за собой. Не растерявшийся Химик вскинул пулемет, и, елозя пятой точкой по шершавому асфальту, открыл огонь по преследователям.
- Быстрее! - Вновь раздался крик Пригоршни.
Наконец, они добрались до ворот. Сбив несколькими ударами приклада задвижку, не пускающую толпу зомби на просторы Зоны, Химик оглянулся. Напарник достал из разгрузки фальшфейер, и уже готовился его зажечь.
- Ты что делаешь? – Крикнул Химик напарнику, но тот лишь махнул рукой.
Сталкер повернулся к Везунчику.
- Бежим!
Они вылетели за ворота. Сзади раздалось шипение фальшфейера, и гулкий топот Пригоршни. Через миг все звуки перекрыл гул пламени.
- Везунчик! – На ходу проорал Химик – В сторону на хрен от нас!!!
Ученый, не обижаясь, кивнул головой, и заложил вираж. Риск, конечно, но, если сейчас рванет, а этот фартовый будет рядом – они точно не выживут.
Через несколько секунд раздался мощный взрыв, а земля вдруг нырнула вниз, уходя из-под ног. Химик «рыбкой» влетел в заросли. Рядом куст протаранила массивная фигура Пригоршни.
Взрыв, наверное, был слышен за Периметром, а осколки барабанили по земле еще несколько минут. Время от времени, на складе ГСМ что-то стреляло и лопалось, но все, что могло взорваться, уже взорвалось.
Отряхиваясь, Химик выбрался на дорогу. Пригоршня тяжело ворочался в кустах, пытаясь подняться. По тропинке к ним брел Везунчик. Вид у него был основательно прибитый.
Наконец, Пригоршня выбрался из кустов, и подошел к товарищам.
- Ну, что? Видели, как я их, а? – Однако широкая улыбка гиганта померкла, когда он взглянул на лицо Химика.
- Пригоршня, ты что сделал? А главное – на хрена? - Едва сдерживая ярость, проговорил Химик.
- Как что? Зомбей спалил!
- Зачем, Никита? Зачем?
- Ну, как бы… А как бы мы выбрались по-другому?
- Ну да, ну да. Скажи, а просто подогнать грузовик, и с него на забор перепрыгнуть – не вариант? В крайнем случае – все втроем бы зомбей протаранили бы, и в ворота выехали. Но на хрена взрыв устраивать?
- Ну, чтоб зомби за нами не погнались… - Большой сталкер выглядел растерянным.
- Да твою ж дивизию, Пригоршня! - Взорвался Химик. – Что бы они нам сделали??? Они свежие! Они стрелять еще не научились!
- Знаешь что? – Вспыхнул Пригоршня. – Я хоть что-то сделал, а ты – стоял и смотрел. Понял?
- Понял, понял. А еще я понял, что лучше сигнала анархистам ты подать не смог бы. Разве что ракету выпустил бы, по направлению движения. Поздравляю! Теперь они опять у нас на хвосте. Ладно. – Успокоился Химик. – Что сделано – то сделано. Пойдемте. Осталось немного.
×××
То ли анархисты знали короткую дорогу, то ли сказывалось отсутствие у них чудо-фактора под названием «демон-хранитель», только догнали они сталкеров очень быстро. Некоторое время они молча шли следом быстрым ходом, а потом полетели первые пули.
- Эй, вы там! Вы чего творите?! Что за беспредел? – Гаркнул Пригоршня, и тут же вжал голову в землю.
- Против вас ничего не имеем! – Раздался крик с той стороны. – Отдайте нам гаврика своего, и валите на все четыре стороны.
- А зачем он вам? – Везунчик не понимал, что Никита просто тянет время, и слушал диалог, широко распахнув глаза.
- Не твое дело, сталкер! Отдайте его нам! Вам же легче сделается!
- Не, друг. Извини. Русские на войне своих не бросают! – Припомнил Пригоршня фразу из популярного некогда фильма. Химик только закатил глаза. Везунчик облегченно выдохнул.
- Ну, смотри тогда, русский. Не обижайся. Мы идем.
И по стволам деревьев защелкали пули.
×××
Отступали они больше часа. Занимали выгодные позиции, отстреливались, и потихоньку пятились назад. Анархисты воодушевлялись, перли дальше. Туда, куда сталкерам и надо было.
К тому моменту, когда Анархия догнала группу, до места встречи оставалось совсем немного. Конечно, для Химика, Пригоршни и Везунчика было бы гораздо удобнее нормально пройти это расстояние, а не проползти его на карачках, пятясь от обстрела. Но что поделать? По крайней мере, они двигались, а не торчали на месте.
Аномалия то ли устала пакостить, то ли перезаряжалась, только выстрелы сталкеров стали более результативными, а неприятности перестали градом сыпаться на голову. Если, конечно, оголтелых анархистов, давящих плотным огнем, не считать неприятностью. Хотя анархисты, потеряв несколько человек убитыми и раненными, поумерили пыл.
На руке у Химика пискнул детектор. Хитрый прибор обнаружил, что находится в заданной точке, и поспешил сообщить об этом хозяину.
Хотя Химик и не доверял электронике в Зоне, все же сложно было не признать, что современная техника во многом выручает. Особенно в такие моменты, когда лежишь под пулями, и свериться с картой банально нет возможности.
Сталкер затаил дыхание, и нажал на пиктограмму, переводя детектор в режим радиомаяка.
Теперь лишь бы ребята из МАС не подвели!
Со стороны анархистов огонь уплотнился. Похоже, они готовились к прорыву.
Химик попытался привлечь внимание Пригоршни, и жестами разъяснил напарнику, что делать. Тот кивнул, и уполз. Вроде как в нужном направлении.
- Везунчик, сюда!
Большой камень у склона холма, у подножия которого они и залегли, по мнению Химика отлично подходил для того, чтобы спрятать ученого.
- Так. Давай за камень, забейся там, и сиди. Не вздумай высовываться! Мне все равно, что у тебя «демон». Может у него батарейки сели. Я протащил тебя через такое расстояние не для того, чтобы в последний момент ты поймал шальную пулю. Так что сиди спокойно.
Анархисты устремились вперед.
Отступать сталкерам было больше некуда. Начни они взбираться на холм – тут же их и положат. Химик глубоко вздохнул, и прижал к плечу приклад автомата. Лишь бы Пригоршня не налажал!
Пригоршня не налажал.
Пробравшись во фланг к анархистам, сталкер подкрался к ним, как можно ближе, расположил сборку артефактов, врученную Химиком, на поросшем мхом валуне, отполз назад, тщательно прицелился, и выстрелил.
Раздался глухой хлопок, и из сборки, параллельно земле вырвалась мощная струя пламени.
Огонь врезался в анархистов, мгновенно запаливая фигурки в серых комбинезонах. В рядах нападающих началась паника и беспорядочная стрельба. Добавляя хаоса, солидно застучал пулемет Пригоршни, скашивая зазевавшихся врагов.
И тут над головой у Химика раздался шум. Из-за холма выплыл огромный «Крокодил» - транспортно-боевой вертолет Ми-24, используемый в Зоне, как военными, так и МАС. Вертолет завис прямо над Химиком, прижимая его к земле мощным воздушным потоком, а потом сталкеру показалось, что на него падает небо.
Позже Химик не мог понять, откуда у него всплыла именно такая ассоциация. Однако, когда по анархистам стала работать автоматическая пушка вертолета, ему пришло в голову именно это. Сталкер вжался в землю, и подумал о Пригоршне. Успел ли он укрыться? Не попал ли под огненный шквал, извергаемый вертолетом?
Обстрел продлился считанные секунды. Если на опушке и остались живые боевики анархистов, сейчас они, наверняка, драпали со всех ног.
Вертолет опускался. Вот он завис в метре над поверхностью, боковая дверь открылась, и оттуда высунулся человек в форме МАС. Его прикрывал боец с пулеметом. Увидев Везунчика, человек замахал рукой.
Ученый выбрался из-за камня, и посмотрел Химику в глаза.
- Спасибо! – Проговорил Везунчик.
- Та! – Отмахнулся Химик. – Было бы за что. – Он повернулся к вертолету, и ткнул пальцем в свой ранец. Военный в ответ показал на Везунчика. Химик кивнул.
- Ладно. Давай, двигай. Удачи желать не буду. – Хмыкнул сталкер.
Ученый подошел к нему, и крепко пожал руку.
- Спасибо. – Еще раз повторил ученый, и пошел к вертолету.
Человек в форме МАС помог Везунчику взобраться в вертолет, и выбросил на землю ранец. Такой же, как был за спиной у Химика. Вторая часть их гонорара.
Дверь закрылась, вертолет поднялся в воздух, резко развернулся, и, набирая высоту, помчался в сторону Периметра.
Из кустов выбрался Пригоршня. Исцарапанный, грязный, но довольный. Химик подошел к напарнику.
- Как ты думаешь, что с ним будет? – Пригоршня поправил простреленную шляпу.
- Не знаю. – Протянул Химик. Может… - Он не успел договорить. Его слова прервал мощный взрыв, донесшийся с той стороны холма.
Не сговариваясь, напарники бросились наверх. Несмотря на спешку, Химик успел по пути подхватить ранец.
В километре от холма на земле горели останки «Крокодила». От удара об землю загорелись баки, детонировала боеукладка, и с той стороны время от времени доносились хлопки. Переглянувшись, сталкеры направились к вертолету.
Везунчика они нашли, не доходя нескольких десятков метров до обломков вертолета. Видимо, ему, в очередной раз повезло, и он выпал из винтокрылой машины, когда она сорвалась в последнее пике. Хотя везение все же относительное. «Демон-хранитель», в последний раз спасая своего носителя, не учел, что падение с пятидесяти метров – смертельный номер для хрупкого человеческого тела. Везунчик не дышал. Пригоршня подошел ближе.
- Что это, Химик? – Сталкер показал на переливающийся кристалл на груди у Везунчика.
- То, из-за чего им так нужен был Везунчик. – Печально проговорил Химик.
- Не понимаю… - Протянул Пригоршня. Химик подошел к телу, и отстегнул с пояса контейнер для артефактов.
- Это, друг мой – «Душа Демона». Редчайший артефакт, появляющийся на месте гибели носителя редчайшей аномалии. Именно он нужен был МАС. Именно его пытался добыть и Везунчик, исследуя аномалию.
- Откуда ты знаешь?
- Наш везучий друг рассказал, пока ты героически жег зомбей. Помнишь же, что мы прервались на самом интересном месте? Вот я и попросил Везунчика продолжить.
- Вот как. «Душа Демона», значит… А что она делает, душа эта?
- А вот это, дружище – самое интересное.– Химик закончил укладывать артефакт в контейнер, и аккуратно завинтил крышку.
- Это, друг мой, везение в чистом виде. Концентрированное и не замутненное. Без всяких побочных эффектов. Без мародеров, мутантов и анархистов на каждом шагу. По заверению Везунчика, того, кто активирует артефакт, будет просто-таки преследовать невероятная удача. Правда, сколько это продлится – он не знает. Но, тем не менее – этот артефакт – чертовски ценная штука.
- Это сколько же такой должен стоить? - Попытался прикинуть Пригоршня.
- Друг, он бесценен! - Химик поднял глаза на напарника. - Ты хотя бы представляешь, что можно с его помощью наворотить?
- И куда пролезть! – Улыбнулся Пригоршня.
- Совершенно верно. Жалко, конечно, Везунчика, только тут уже ничего не поделаешь. Мы свою задачу выполнили, и не наша вина, что болваны из МАС не подумали о том, что вывозить ходячую бомбу с часовым механизмом на вертолете – не лучший вариант.
- А все-таки он хорошим парнем был. – Протянул Пригоршня.
- Да. И обидно, что его везение так ничего ему и не принесло хорошего.
- Но с нами-то будет по-другому? - Посмотрел на контейнер Пригоршня.
- Несомненно! - Заверил его Химик. – Несомненно, дружище!
Рассказ пятый. Последняя охота. 2014
С Дмитрием Манасыповым я познакомился давно. Тогда еще — как читатель с автором. Познакомился после того, как прочел «Чистильщиков пустошей», первую книгу, изданную еще в издательстве Крылов, и захотел сказать «Спасибо» автору очень понравившейся мне книги. Слово за слово, и вот, спустя пару лет я уже модерирую конкурс рассказов по «Чистильщикам пустошей» в группе Дмитрия Манасыпова. Ну и самому оставаться в стороне от полюбившегося мира было как-то не комильфо.
Изначально на конкурс планировался только большой и серьезный рассказ «Без срока давности», а потом я пошел покурить, проникся трескучим морозом за окном, вернулся к компу… А когда очнулся — передо мной уже был текст «Последней охоты» — мелкого, но насыщенного динамикой рассказа. Жюри, кстати, рассказ покритиковало малость, но мне он все равно дорог, и, не в последнюю очередь, как образчик спидрайтинга — далеко не все мои рассказы написаны за пару часов в один присест. Так что пусть тоже здесь будет.
Последняя охота
Снег угрюмо скрипел под подошвами ботинок. Облачко пара вырывалось при каждом вздохе, и вязаный подшлемник давно намок и покрылся инеем. Холод от «Трещотки» ощущался даже сквозь толстые перчатки, а к ледяной броне не стоило даже прикасаться открытыми участками кожи – отдых в кунге у Ведуна после такого прикосновения был гарантирован.
Таких экстремальных морозов Айзек не припоминал. Да, с климатом творилось черт-те что, однако все шло, скорее, к глобальному потеплению, и привыкшим к теплым и сырым зимам людям приходилось сейчас тяжело. То и дело трещали, лопаясь от мороза стволы деревьев, и члены отряда давно уже не обращали на это внимания, хотя, поначалу, когда они только вошли в лес, из-за раздавшегося треска чуть было не поднялась пальба. Нервы были на пределе.
Непонятная тварь, выкосившая большую часть населения деревни, приходила из леса. Это было ясно. Больше неоткуда. Жаль только, из перепуганных жителей нельзя было вытянуть более-менее толковую информацию. Стеклянные взгляды, и дрожащие от страха подбородки – вот и все, что получали чистильщики в ответ на заданные вопросы. Не помогало ни теплое, почти ласковое обращение, ни успокоительное из запасов Ведуна. Люди боялись. И что может напугать отчаянных поселенцев, поселившихся практически на самом фронтире, на границах Пустошей – оставалось только догадываться. Тертые пионеры, прекрасно обращавшиеся с оружием, и не боящиеся ни черта, ни бога, замыкались в себе, и отказывались отвечать на вопросы.
Времени на длительные изыскания не было, и отряд, оставив на опушке леса технику, углубился в чащу.
Каждый шаг по сугробам давался с трудом. Рассыпавшись редкой цепью, они двигались все дальше и дальше.
- Проклятье! – в гарнитуре прозвучала чья-то раздраженная брань. Цепь резко замерла, ощетинившись стволами, и контролируя сектора.
- Что там? – Голос командира прозвучал сухо, но даже в коротком вопросе было слышно, насколько ему все это не нравится.
- Да прибор глючит! – Мекс, идущий в центре цепи, стукнул рукой по металлическому ящику. И еще раз.
- Не рассчитан он на такие температуры! Искажается все!
- Что искажается? Ты толком говорить можешь? – Тауэр, обычно невозмутимый и спокойный, начал выходить из себя.
- Да сигнал показывает! Там, где, его быть не может! – Молодой техник снова в отчаянии ударил по прибору, не заметив резкой смены настроя у командира группы
- Сигнал??! Где?? – Разорвав цепь, Тауэр рванулся к технику. Тот поднял удивленное лицо, и показал пальцем прямо перед собой. – Здесь – Растерянно проговорил техник.
И тут сугроб взорвался белесой пылью, и из-под снега взметнулся неясный силуэт.
- Ложись – Заорало сразу несколько глоток, но техник, открыв рот, замер на месте. Тауэру оставалось лишь несколько шагов, его тело уже сжалось, готовясь преодолеть оставшиеся метры в стремительном прыжке, но было поздно.
Взвившееся в воздух нечто перевернулось в воздухе, и, устремившись вниз, походя, снесло мелькнувшей на миг когтистой лапой голову незадачливому технарю. Тело еще не успело упасть, а неведомая тварь снова исчезла.
Тауэр, с ног до головы залитый кровью молодого техника замер над телом. Без вмешательства метнувшегося было Ведуна, было понятно, что техник погиб.
- В кольцо! - Рявкнул Тауэр.
Нахмуренные чистильщики моментально совершили перестроение, до рези в глазах вглядываясь в белоснежную безмятежность, ставшую вдруг такой опасной.
Внутри кольца Тауэр и Ведун склонились над двумя ямами, обозначившими появление и исчезновение монстра.
- Нифига себе! - Присвистнул командир. – Это чего, под нами снега столько? Я думал, там земля.
- Я тоже. – Штатный доктор отряда, нахмурившись, смотрел на два ровных лаза. – Ты успел рассмотреть что-нибудь?
- Да где там рассмотришь! – Командир раздосадовано сплюнул в снег. – Моментально все произошло же. Даже среагировать никто не успел. Что думаешь?
- Даже не знаю. Единственное, что могу сказать – это не червь. Хотя лаз похож.Но и сам толком не рассмотрел. И, да. Определенно, это рукотворная тварь. Абсолютно наш случай.
- Теперь понятно, почему в деревне никто ничего сказать не мог. Не заметили просто. Но как нам теперь искать это?
Ведун подобрал прибор, выпавший из рук погибшего Мекса, и покрутил верньер настройки, увеличивая чувствительность.
- Есть остаточный тепловой след. В обе стороны. Куда предпочитаешь? Туда, откуда оно пришло, или в другую сторону?
- Откуда пришло. – Тауэр еще раз взглянул на лаз. – Не знаю, почему, но думаю, что оно обитает все же дальше в лесу. А сюда примчалось на охоту. Да и не станет хищник уходить в сторону берлоги на глазах охотников. Инстинкты не позволят.
Доктор разогнулся, и попытался разглядеть глаза командира за забралом шлема.
- Толик, а ты уверен, что это мы для него охотники?
Дальше двигались в угрюмой тишине. Построение претерпело изменения. Бойцы больше не двигались широкой цепью. Теперь это было самоубийством. Построившись, насколько позволяли деревья, в некое подобие каре, они молча шли вперед. Если бы не отсутствие одного из отряда, можно было бы подумать, что ничего и не произошло.
В центре шел теперь Ведун. Самоделкин остался с техникой, отправив вместо себя Мекса, а так как младшего техника с ними больше не было, за прибором следил самый небоеспособный, то есть доктор. Самый небоеспособный – по меркам чистильщиков, конечно. Любому противнику, если это только не Полуночный солдат, Ведун мог дать сто очков вперед, но против порождений безумных креаторов шансов у него было гораздо меньше, чем у любого из рядовых бойцов.
Айзек шагал замыкающим по левому флангу. Пальцы судорожно вцепились в «Трещотку», и оружие теперь не казалось таким холодным. Наоборот, скорее грело. Перед глазами все стояла картина гибели Мекса. Боец поежился, представляя, что на его месте мог бы быть он.
Для Айзека это была лишь вторая операция. Деревенский парнишка со странными способностями попал в поле зрения чистильщиков в пятнадцать лет. В то время, когда выпускники Академии, попавшие на Базу гораздо раньше, уже были приписаны к отрядам и даже ходили в рейды, рассказывая жуткие, но будоражащие истории по возвращении, он все еще проходил обучение. Даже креаторам Базы не удалось усилить его природный талант к внушению, и Высшим стать ему было не суждено. Тем не менее, у парня была отличная реакция, повышенный болевой порог, огромный резерв выносливости. Не мудрствуя лукаво, Айзека определили в штурмовики. Парень обрадовался, думая, что обучение наконец закончилось, но он горько ошибался.
- Ниже! Ниже задницу, таракан беременный! Резче двигайся!
Полоса препятствий казалась бесконечной. Ров с водой, горящая стенка, рукоход, жидкая грязь с натянутой поверх колючкой под током, непрерывно рвущиеся взрывпакеты, чертями выскакивающие из огня и дыма спарринг-партнеры…
Айзек, наконец, преодолел последний рубеж, и обессиленный, рухнул в траву.
- Встать боец! Оружие к осмотру!
Инструктор Шарк, никогда не упускающий случая погонять и унизить новобранцев, приблизился к Айзеку. Нога инструктора, от колена и ниже замененная на киберпротез, издавала при ходьбе отвратный звук. Айзек поморщился. Ну, вот что стоило услышать повизгивание сервопривода раньше? Расслабился… Теперь наверняка влетит.
Заученным движением, отомкнув дисковый магазин, он протянул оружие инструктору. И не успел еще разжать пальцы, как ему прилетело в ухо.
Следующий удар он смог блокировать, однако это было обманом. Резкая боль пронзила бок, и он отчетливо услышал хруст. Ребро, на которое он так неудачно приземлился, спускаясь с горящей стены, видимо не выдержало. Он коротко выдохнул, опускаясь на колено, в глазах помутилось от боли. Однако уже через миг он забыл о сломанном ребре. Новая вспышка боли, вызванная соприкосновением металлического колена инструктора со шлемом, толчок – и он снова лежит на земле, отдуваясь, и с ненавистью глядя на Шарка.
Тот сделал шаг и склонился над курсантом.
- Ты меня, наверное, сейчас ненавидишь, да? Думаешь – вот урод, списали его, так он теперь на курсантах отыгрывается. Так ведь? Так вот что я тебе скажу, дружище: тебе очень сильно повезло, что Мерлин в последнее время из рейдов не вылезает. Вот кто любитель погонять молодняк! А я... Я так, жалкое подобие. Мне все равно, какие ты чувства испытываешь ко мне, но я знаю одно. Попробуй ты выстрелить из своей пукалки в боевой обстановке, и руку бы тебе оторвало по локоть. Или обе. Следить за оружием надо!
На грудь Айзека упала его «Трещотка». Ствол был забит противной, быстро твердеющей глиной, которой он и сам наглотался на полосе.
- Значит так. Сейчас идешь, приводишь в порядок и себя, и оружие. Я каптера предупрежу, чтобы он и броню твою, и пушку проверил, как следует. И только потом – в санчать. Все понял?
- Так точно! Разрешите выполнять!
- Разрешаю. Бего-о-оом… аррш!
Сейчас Айзек улыбался, вспоминая про Шарка. Матерый чистильщик все делал правильно, и за то короткое время, что Айзек провел вместе со своим отрядом, он не раз припоминал науку инструктора.
Задумавшись, он не обратил сначала внимание на легкое шевеление сбоку. Снег, да и снег. Однако уже через секунду он опомнился.
- Слева!
– Слева-сзади!
Его выкрик и выкрик Ведуна, уставившегося в прибор, слились в одну неразборчивую команду, однако чистильщики среагировали правильно. К тому моменту, когда тварь выпрыгнула из сместившегося сугроба, поверх головы Айзека, рухнувшего на колено, чтобы не перекрывать линию огня товарищам, уже хлестали злые, короткие очереди.
- Рассыпаться! - выкрикнул Тауэр.
Команда прозвучала как нельзя более вовремя. Тварь, не изменившая уже виденной ими тактике, в высоком прыжке рванулась вперед. Однако на ее пути уже никого не было.
Мягко приземлившись, монстр резко развернулся, да так, что его аж слегка занесло, после чего на секунду замер, и бойцы получили возможность рассмотреть его.
Продолговатое тело, покрытое длинной шерстью, смерзшейся, и превратившейся в гибкие сосульки. Вытянутая морда, длинный хвост-весло, покрытый ороговевшими наростами, и мощные, когтистые лапы. Из пасти, которой мог бы позавидовать и крокодил, выглядывали острые даже на вид зубы-крючья.
- Огонь, мать вашу! Не в зоопарке! - Крик Тауэра заставил отряд опомниться, и тут же в монстра ударил свинцовый шквал. Не принося, впрочем, тому видимых повреждений. Пули лишь скользили по ледяной броне, в которую превратилась мокрая шерсть, и только несколько выстрелов попали в незащищенную морду.
Тварь взревела, и ринулась в атаку.
Чистильщики ожидали, что монстр снова прыгнет, подставляя под кинжальный огонь незащищенное брюхо, и поэтому атака твари застала их врасплох. Все так же прижимаясь к земле, монстр рванул вперед.
Щелчок пасти – и Кошкодер с воплем валится в снег, прижимая к себе остаток ноги, и забрызгивая все вокруг кровью из обрубка. Взмах хвостом – и Ведун отлетает в сторону.
Айзек успел подпрыгнуть, доворачиваясь в воздухе, и набравший скорость монстр проскользнул под ним. Упав в сугроб, он вновь поднял оружие, а гарнитура в ухе заорала голосом Тауэра.
- Гранатами!!!
Айзеку осталось лишь зарыться головой в снег, когда вперед выступили три бойца, и разрядили подствольники вслед уходящему монстру. Осколок, срикошетивший от ледяного панциря, кувалдой ударил в шлем, и сознание покинуло его.
В себя он пришел от того, что его перевернули на спину. Застонав, Айзек открыл глаза, и увидел нагнувшегося над ним Тауэра.
- Живой?
Айзек кивнул.
- Ну так вставай, если живой, нефиг разлеживаться!
Боец поднялся, и прислушался к своим ощущениям. Со слухом все было в порядке, спасибо активной акустике шлема, а вот перед глазами слегка плыло, да и подташнивало. Он подошел к товарищам, снова занявшим круговую оборону.
В кольце лежал Кошкодер. Бледный, белее снега, и бездыханный.
- Истек кровью. Не успели ничего сделать. – В голосе Тауэра слышалась плохо сдерживаемая злость. И боль.
Рядом с Кошкодером лежал Ведун. Кевларовые пластины на груди были разорваны, снег под доктором потемнел от крови.
- Твою мать! - Вырвалось у бойца. – Как же мы теперь, командир? – Он повернулся к Тауэру.
- Да никак. Возвращаемся.
- Возвращаемся? Но…
- Что «но», боец? Ты предлагаешь всех положить здесь? Нас час назад было двенадцать человек. Сейчас – девять. Сколько через час останется? Не знаешь? И я не знаю. Отходить надо, эвакуировать на хрен деревню эту, и вызывать подкрепление. Сливать на Базу файло с камер, и ждать выводов экспертов. Одним отрядом мы тварь эту не поборем, тем более на ее территории. Посмотрим, что Самоделкин еще скажет. Может, выманить ее как-нибудь получится, да тяжелыми орудиями с техники ударить. А здесь она нас всех порвет.
Айзек опешил. Неужели командир банально испугался? Иначе, зачем так много слов, когда достаточно одного приказа? Хочет спрятать свой испуг? Но это же Тауэр! Молодые, к которым не так давно и сам Айзек принадлежал, такие истории про него в казарме после отбоя рассказывали - в дрожь кидало! А какими глазами смотрели на него однокашники, когда его распределили именно в этот отряд? Нет, не может такого быть. Ему просто показалось.
Назад шли быстро, несмотря на то, что приходилось нести тела. Ведуна и Кошкодера упаковали в их же спальники еще там, на месте, за Мексом вернулись, и теперь девять бравых парней, входивших в лес уверенными в своем превосходстве, и охваченными азартом, больше напоминали похоронную процессию.
Тела тащили по очереди, меняясь через каждые десять минут. Стволы автоматов рыскали по всем сугробам, однако все было тихо. Чтобы не замедлять движение, Тауэр переключил детектор на звуковое оповещение, и чуткая гарнитура передавала теперь в ухо монотонный звук. Понг. Понг. Понг. Понг.
Тауэр шел, согнувшись под весом тела Ведуна. Ребята несколько раз пытались его сменить, но он лишь раздраженно зыркал из-под поднятого забрала. Вряд ли кто-то догадывался, что командир сейчас чувствовал. Подавлены были все, но душа Тауэра буквально разрывалась от боли.
За все время, что он командовал отрядом, погиб лишь один человек. Весельчак и балабол Рыжий сложил буйную голову в темном, сыром коллекторе, когда они охотились на земноводную тварь, терроризировавшую один из городов Звезды. Тогда три отряда спустились под землю, но наверх поднялась едва ли половина бойцов. Все считали, что Тауэру повезло. Тогда как другие отряды уменьшились более, чем вдвое, у него была лишь одна потеря. И именно звено Рыжего уничтожило гигантскую смесь ящерицы с жабой. Вот только не уберегся Рыжий. Выдернул молодого бойца, а сам попал под струю кислоты, выплюнутую подыхающим монстром. То, что от него осталось, завернули в плащ, и вынесли на поверхность.
На место Рыжего пришел Айзек. Молодой еще, пацан совсем, но уже сейчас видно, что из парня выйдет толк. Вон он, сосредоточенно смотрит по сторонам, сжимая автомат. Тауэр еще раз вздохнул.
Трое. Три бойца, потерю каждого из которых так тяжело восполнить. А Ведун… Ведун был практически незаменимым.
Командир упрямо пер вперед, а в наушнике звучало монотонное: понг. Понг. Понг. Понг. Понг-понг. Понг-понг-понг.Понг-понг-понг-понг-понннг-поннг.
Тауэр рывком сбросил тело Ведуна на снег.
- Вперед! Бегом марш! Тела бросить! Да быстрее вы, песьи дети!
Звук в наушнике все нарастал, превращаясь в один слитный звук. Чистильщики бежали вперед, лес редел. Еще две-три минуты сумасшедшего бега по сугробам - и они у машин. Однако, глядя на парней, проваливающихся в снег, задыхающихся под весом брони, он понимал – не успеть!
И тогда он принял единственное верное решение.
- Вперед! - Гаркнул Тауэр, а сам резко остановился, повернувшись лицом туда, где сугробы вспучивались, вытягиваясь в длинную линию.
- Командир! – Послышался окрик.
- Не останавливаться! - Рявкнул он, сопроводив окрик нецензурной тирадой.
Рука скользнула назад, нащупала рифленую рукоятку. Движение – и вот клинок, освобожденный из ножен, со свистом разрезал морозный воздух.
- Ну, иди сюда, паскуда! – Выдохнул командир чистильщиков.
Айзек медленно приходил в себя. Болело все, но сильнее всего боль отдавалась в ноге. Боец попробовал пошевелить ею, и тут же резкая вспышка боли едва не заставила его вскрикнуть.
Сломана. Приехали.
Когда командир отдал приказ бежать, в первую секунду он не понял, что произошло. Во вторую – не поверил своим ушам. Они, подготовленные бойцы, бегут от какой-то земляной крысы? Однако, вспомнив бледное лицо Кошкодера, обезглавленное тело Мекса и Ведуна с разорванной грудью, он одернул себя. Не бегство. Отступление.
Первый десяток метров, он, подстегиваемый адреналином, пролетел, как на крыльях. Потом что-то заставило его оглянуться.
Тауэр стоял, обнажив клинок, и ожидая неминуемой смерти.
Он остался, чтобы они выжили.
И Айзек не смог себя сдержать.
- Командир! – Крик вырвался из груди помимо воли.
- Не останавливаться! - крикнул тот, и добавил несколько крепких выражений, после чего снова замер, отбросив перчатки, крепко сжимая рукоять меча.
Вот только монстр не стал выпрыгивать, подставляясь под удар.
Под ногами Тауэра зашевелилась земля, и кошмарная пасть, вырвавшись из-под снега, буквально располовинила чистильщика.
- Не-е-е-ет! – Айзек орал, а руки делали свое дело, от бедра поливая длинными очередями окровавленный сугроб.
- Бойся!
Над плечом свистнуло, и в снег воткнулась граната. Айзек опять, в который раз за этот день, упал в снег. Грохнул взрыв.
Не теряя времени, боец поднялся на колено, нащупал в подсумке запасной диск, и сменил магазин.
Громкий вопль прорезал зимний лес.
Эвакуатор, здоровенный боец, вооруженный пулеметом, лежал на снегу, а из разодранного горла хлестала кровь. Снова шуршание снега – и новый крик возвестил о том, что их стало на одного меньше.
Крутясь по сторонам, Айзек никак не мог поймать в прицел монстра. Глубоко ныряя в многолетние заносы, тот больше не двигался у самой поверхности¸ и предсказать, где он появится через секунду было невозможно.
Когда земля разверзлась у него под ногами, он практически не удивился. Но и сделать ничего не успел. Потеряв равновесие, он упал на бок, а костяной хвост с силой ударил по многострадальной голове. После чего Айзек отрубился.
И вот теперь он лежал в темноте, один, непонятно где, замерзший, со сломанной ногой. Он попробовал позвать товарищей по рации, но не услышал даже привычного фона эфира в левом ухе. Видимо, удар по шлему повредил электронику. Значит, сам.
Глаза потихоньку привыкали к темноте. Да она и не была полной. Он лежал, судя по всему, в глубокой норе. Это что же, получается, тварюга забрала его с собой? Чистильщика бросило в жар. Не нужно было иметь много фантазии, чтобы представить, для чего он здесь. А Айзек, как назло, на фантазию не жаловался. Черт! Надо выбираться отсюда!
Он попробовал перевернуться набок, чтобы встать на четвереньки, но ногу опять пронзила боль. Зарычав сквозь стиснутые зубы, он стянул перчатку, и попробовал ощупать голень. И то, что он нащупал-таки, ему совсем не понравилось.
Открытый перелом. Весело. О самостоятельном возвращении придется забыть. Ему не проползти такое расстояние. Просто-напросто. Даже используя все ресурсы организма. Даже скрытые, заложенные учеными Базы.
Айзек заскрипел зубами.
Через некоторое время глаза окончательно привыкли к темноте, и видно стало еще лучше. Теперь боец видел гору тел, складированную у дальней стены норы. Видел голову Тауэра, выглядывающую из-под разодранного практически пополам туловища незнакомого мужика. Крестьянин, по всей видимости.
Кое-что еще привлекло его внимание. Совсем недалеко от него, снег был разрыт, образуя углубление. И в этом углублении, выстланном какой-то засохшей травой, корой деревьев, блестели пять вытянутых с одной стороны кругляшей.
Яйца.
Эта тварь имеет репродуктивную функцию!
Айзека передернуло.
Он представил себе лес, наводненный такими монстрами. Представил себе их миграцию. Туда, поближе к свежей и теплой еде.
Поближе к людям.
Чистильщик похолодел.
Этого нельзя допустить!
Едва сдерживая крик, он перевернулся на другой бок, и, помогая себе здоровой ногой, медленно пополз к гнезду.
Каждый метр приходилось отвоевывать у разрывающей тело боли, и нора уже казалась намного больше, чем сначала.
После нескольких остановок, одного обморока, и бессчетного количества нецензурной брани, он добрался-таки до гнезда, и нагнулся над яйцами.
В этот момент раздалось шуршание, и в нору буквально влетела белесая тварь.
Атака чистильщиков ее все же потрепала. Один глаз отсутствовал, вокруг морды запеклась темная кровь, а двигался монстр, припадая на заднюю правую лапу.
Едва увидев, где находится Айзек, мутант издал протяжный горловой вопль, и ринулся вперед.
Но чистильщик был быстрее.
Перевалившись через край, он рухнул в гнездо, с удовлетворением чувствуя, как лопаются под ним яйца, и ему становится тепло от выплеснувшейся из них жидкости.
Потом пришла боль. Он заорал.
Тварь вцепилась в сломанную ногу, и одним движением головы выдернула его из гнезда.
Описав параболу в горизонтали, он приземлился прямо на кучу успевших окоченеть тел.
Монстр развернулся, и двинулся вперед.
И в этот момент он почувствовал под рукой что-то твердое.
Граната.
Она висела на разгрузке Тауэра, зацепленная кольцом за карабин на груди. Черт побери! А ведь и у него такие есть!
Опустив руку, он зашарил по телу.
Правый подсумок отсутствовал, очевидно, его сорвало, когда тварь волокла его по лесу. Ну и пусть его. Там магазины были. А вот левый, гранатный, был на месте.
Тварь не спешила, будто понимая, что ему от нее деться некуда.
- Умница! Погоди, потерпи еще секундочку, хорошая моя… - Бормотал Айзек, пытаясь расстегнуть занемевшими пальцами клапан подсумка.
Есть!
Рука нырнула внутрь, доставая гранату. И тварь, будто дожидавшаяся этого момента, рванулась вперед.
Он успел.
Когда огромная пасть распахнулась практически перед его лицом, он, сдирая эмаль, ломая зубы, смог все же выдернуть чеку ртом, и засунуть ребристый цилиндр прямо в глотку твари…
…одновременно дергая на себя гранату на разгрузке Тауэра.
Два взрыва слились в один. А потом последовало еще несколько. Гранаты в подсумках, уцелевших на мертвых телах, рвались одна за другой, обрушивая своды норы, погребая под собой человека и кошмарное порождение Полуночной войны. Становясь братской могилой для мутанта, и отчаянных бойцов, один из которых все же смог победить их убийцу, отомстив за братьев, и не дав возникнуть на планете новому, смертоносному виду.
Жаль только, что никто никогда не узнает о подвиге отряда чистильщиков, пожертвовавших собой, но не допустивших в мир новое зло.
А где-то далеко, на другом краю леса, в бессильной ярости кидалась на деревья белесая тварь, почувствовавшая вдруг, что больше нет ни ее кладки, ни самца, сторожившего гнездо.
Рассказ шестой. Без срока давности. 2014
Предисловие к шестому рассказу
Именно этот рассказ я изначально планировал отправить на конкурс по серии Дмитрия Манасыпова «Чистильщики пустошей». И именно «Без срока давности», наверное, единственный мой рассказ, который я сам считаю лучшим из написанного в короткой форме. Хотя, по содержанию и объему он больше тянет на повесть, пожалуй. Писал я его достаточно долго, как для рассказа, дня три, наверное. И тем, что получилось, я доволен и сегодня. Понятно, что редактура бесконечна, предела совершенству нет, и рассказ можно сделать лучше, но, для размещения здесь, я его не стал даже редактировать. «Так что пусть в этой песне все остается, как было».
Без срока давности
«Месть, это обоюдное лезвие меча - когда ты уничтожаешь врага, ты уничтожаешь свою душу».
Конфуций
Тогда…
Темные фигуры бесплотными тенями скользили в ночной мгле, охватывая хутор кольцом. Неслышно, без суеты и лишних движений. Будто проделывали это не раз уже. Да, впрочем, так и было. Не первый хутор, отказавшийся платить оброк, не первые хаты, по которым пошел гулять «красный петух». И не последние, скорее всего.
Банда была матерой и многочисленной. Не банда даже, отряд скорее. Отряд веселых висельников имени ножа, топора и большой дороги. Все привычные, проверенные. Замерли каждый на своем месте, ожидая сигнала предводителя.
Одна отмашка – и ночь оживет. Захлопают выстрелы, заскулят злющие дворовые псы, поймавшие пулю, дробь или картечь, затрещат двери в избах, заголосят бабы, заплачут дети.Запросят пощады селяне, готовые отдать, что угодно, да только поздно будет. Не нужно было отказывать Дариусу в оброке. Он такого не прощает. Дашь один раз слабину – и все. Затрещит по швам лихая слава, что несется по Пустошам впереди банды, пройдет по хуторам и деревням слух, что Дариус жалость проявлять начал – и все. Перестанут бояться. А если уж слух до конкурентов по ремеслу лихому дойдет – тогда вообще пиши пропало.
Пропитанный смолой факел ярко вспыхивает в темноте. Взмах мускулистой руки – и он искристой кометой летит по дуге, рассыпаясь искрами о крышу ближайшей избы. Сухая солома вспыхивает, как порох. Миг – и языки пламени с треском взвиваются, освещая подворье. Не затягивая более, головорезы срываются с места…
... и откатываются назад, встреченные свинцовым шквалом.
Окна изб рассыпались осколками, и из них хлестко ударили пулеметы. Авангард банды перестал существовать в считанные секунды. Лишившись штурмовиков, разбойники залегли, огрызаясь скупыми очередями. Однако это продолжалось недолго. Хлев соседнего дома с треском разлетелся, и из него, надрывно рыча двигателем, практически им в тыл вылетел легкобронированный «Скаут». С крыши его ударил пулемет посолиднее, и, окончательно спятившие бандиты ломанулись вперед, прямо на кинжальный огонь засидки. Возможно, у кого-то из них и был бы шанс прожить на несколько секунд дольше, доберись они до мертвой зоны, но, в тот момент, когда у головорезов уже появился призрак надежды, дверь охваченного огнем дома распахнулась, и в проеме показалась огромная фигура, закованная в броню. Черное, непроницаемое забрало шлема, багровое солнце на плече, и раструб огнемета, бесстрастно взирающий на налетчиков.
Щелчок дефицитного пьезоэлемента – и из сопла вырвался длинный язык пламени, вмиг превративший ближайшие фигуры в живые костры. Один из вспыхнувших нападающих кинулся прямо на огнеметчика.
Гигант перебросил ствол огнемета в левую руку, а правой потянулся к бедру. Когда горящий и нечленораздельно орущий налетчик приблизился на расстояние удара, огнеметчик неожиданно грациозно шагнул в сторону, по привычке уходя с линии атаки, и, сделав резкий выпад зажатым в правой руке мачете, практически перерубил разбойника пополам. Миг – и клинок вернулся в зажимы на бедре, а огнемет снова выплюнул язык пламени, настигая новые жертвы.
В пылающем доме что-то особенно громко затрещало, и грохнуло. Из дверей выскочили трое бойцов, с легкими пулеметами наперевес. Лишь только они покинули строение, как охваченная огнем крыша рухнула внутрь.
Выстрелы стихали, операция подходила к концу. Стерх, сменив любимый огнемет на не менее любимый дробовик, двигался по периметру хутора. Хотя в лобовой атаке полегли практически все бандиты, а те, кто остался в живых, стояли сейчас на коленях возле «Скаута», боясь дернуться, и надеясь, что их просто повесят, Бергельмир приказал не ослаблять бдительности. Да и главарь банды, Дариус, за которым отряд, бросив «профильную» работу, гонялся уже два месяца, пока не был опознан.
Завернув за угол, чистильщик обратил внимание на кучу, темнеющую у стены овина. Тело. Замедлив шаг, и приподняв ствол дробовика, он аккуратно приблизился к стене…
..и чуть не выронил оружие.
Джи. Их Джи, гибкая и изящная, с чарующим голосом, и заразительным смехом, лежала сейчас в грязи изломанной куклой. Рядом валялась ее излюбленная винтовка с массивной блямбой ночного прицела, а еще… Стерх нагнулся, и пригляделся. Кровь! Чужая кровь! Кровавый след четко и ясно указывал направление, в котором ушел убийца. Видимо, снайпер зацепила его, и, не предупредив никого, кинулась в погоню. Но враг оказался хитрее ее. Дьявол! Будь она проклята, бушующая где-то неподалеку аномальная гроза, оставившая их без связи! Стерх беспомощно посмотрел по сторонам, но не увидел никого из своих поблизости. Заскрежетав зубами, он в сердцах махнул рукой, и ринулся по кровавому следу.
Хромающую фигуру он заметил издали. Луна, огромная, как всегда в это время года, вылезла из-за туч, и темный силуэт оказался, как на ладони. Зарычав от ярости, чистильщик резко ускорился, срываясь в форсированный режим. Беглец оглянулся, заметил погоню, и панически заметался, надеясь сбить прицел. Но Стерх не собирался стрелять. В считанные секунды сократив расстояние, разделяющее их, он забросил дробовик за спину, и рванул из зажимов мачете.
Первый удар практически перерубил беглецу ногу, рванув сухожилия, разрезав мышцы и сломав кость. Парень оказался крепким орешком. Даже с ногой, держащейся за счет куска кожи, и грубого материала штанины, уцелевшей спереди, он умудрился, падая, выхватить нож, и попытаться ткнуть им Стерха. Но широкий клинок мачете, набрав скорость, просто отрубил кисть, сжимающую оружие. Мощный удар крепким ботинком – и калека, еще несколько десятков минут назад бывший здоровым разбойником, отлетел в сторону, переворачиваясь на спину. Луна осветила его лицо.
- Дариус! - Выдохнул чистильщик.
Именно это лицо он видел на сотнях листков, развешанных по деревням, селам, городкам и городам. Именно его показывал сегодня перед операцией Бергельмир, делая особый акцент на том, что главаря надо взять живым. Тяжело дыша, Стерх остановился. Приказ есть приказ. Он нервно обернулся.
От хутора в его сторону кто-то бежал. Вдалеке вновь послышался шум двигателя, вспыхнули фары, автомобиль, набирая скорость, направился в его сторону.
Приказ. Он поднял забрало шлема, нагнулся, сгреб за горло хрипло дышащего головореза, и приблизил его лицо к своему.
И неожиданно услышал булькающий смех.
- А…вот это… ты зря сделал…шакал… - Углы губ раздвинулись, обнажая покрытые черным налетом зубы.
- Я… я запомнил тебя… Зря ты открыл мне свое лицо…
Стерха захлестнуло отвращением.
«Скаут» был уже близко. Бегущие – еще ближе, и они выкрикивали его имя.
Стерх снова посмотрел на главаря банды, несколько месяцев терроризирующей весь район. Увидел безумные глаза, расширенные зрачки, разъехавшиеся в отвратительной улыбке губы. Моргнул. Джи, бездыханная, лежащая на земле в нелепой позе. Ее глаза, замершие, но еще не успевшие остекленеть. Приказ.
- Стерх! – выкрикнул кто-то.
Да. Приказ.
Чистильщик сжал зубы, и, обхватив громадными ладонями голову бандита, резко крутанул ее против часовой стрелки. Раздался сухой хруст, и тело обмякло.
- Стерх! Стерх, твою мать!
Подбежавший Гил тупо уставился на мертвое тело Дариуса.
- Блин, Стерх! – Простонал боец. – Ну живым же… Тьфу!
Подлетел, визжа тормозами, «Скаут», с брони спрыгнул Бергельмир. Подошел, глянул, отвернулся.
- Командир, там - Джи… - Попытался сквозь всхлипы проговорить чистильщик, однако голос сорвался.
- Видел. - Голос Бергельмира звучал устало и глухо. – Басмач!
- Он! - Спокойно и невозмутимо донеслось от «Скаута».
- Забирай тело, и вези его Склифу. И Стерха заодно забери. А то он не совсем в себе. А мы пока прогуляемся.
- Сделаем! – Тем же тоном откликнулся боец.
Через несколько минут Стерх сидел в кунге у Склифа, безразлично отхлебывая из кружки мутную, вонючую жидкость, всученную ему доктором, а перед глазами стояла Джи. Не та, что лежала, глядя немигающим взором в небо, а та, какой она была всегда. Веселая, неунывающая. Та, что иногда бывала язвительной и саркастичной. Та, что могла, как поднять настроение веселой шуткой, так и испортить едким замечанием. Та, которой он так и не успел сказать главного…
Сейчас…
Стерх улыбался.
Несмотря на угрюмый вид, на сторожкие взгляды, бросаемые периодически по обе стороны дороги, в глубине окладистой бороды все же пряталась легкая улыбка.
Поездку в город можно было назвать удачной.
Удалось сдать по хорошей цене все, привезенное с собой, удалось купить, чего давно хотелось. И даже больше того, но деньги все равно остались. А главное – получилось все же купить подарок сыну.
Старый вилиец Масаныпыс, вечно сыплющий подколками и иносказаниями, да так, что не всегда и поймешь, когда он серьезно говорит, а когда дуркует, запросил за мотоцикл непомерно много, но Стерх не торговался. Он знал, что техника стоит тех денег, да и старший сын давно уже все уши прожужжал о двухколесном звере, виденным в лавке механика и оружейника. Надо уважить парня, к тому же день рождения у него все-таки. Ничего. В этом году ферма дала хороший прибыток, можно и раскошелиться. А если и на следующий год так пойдет, можно будет и парочку кибермулов приобрести. Трактор ему не потянуть, уж слишком дорого хотят за подобную технику, да и нет у него полей таких, чтоб не зряшной покупка оказалась. А вот мулы – да, мулы в самый раз будут. Кормить не надо, уход минимальный, знай, батареи заряжай вовремя.
Стерх прислушался, не стучит ли чего в кузове фургона, упорно ползущего в гору. Но нет. И мотоцикл, и разобранный новый ветряк, и прочие ценные и такие необходимые, громоздкие и не очень, вещи, были закреплены надежно.
Фургон достиг высшей точки перевала, и дорога пошла под уклон. Когда-то путникам, взобравшимся сюда, открывался дивный вид на цветущую долину, раскинувшуюся у подножья горы. Теперь же пейзаж, представший перед глазами Стерха, ничем не отличался от таких же пустошей, раскинувшихся по ту сторону горы. И за горой. И вообще везде. Серый с грязно-желтым – основные цвета, в которые облачился мир после Полуночи. И даже степные травы, блистающие яркой, сочной зеленью на выцветших картинках, сохранившихся с тех давних времен, даже они сейчас одевались в серый и темно-зеленый, будто не желая выделяться. Будто боясь чего-то.
Как обычно, при виде унылой картины, сердце Стерха сдавило резкой тоской. Мелкая паскуда стала частой гостьей, особенно в последние годы. И прогнать ее непросто.
Левая рука пошла вверх, пытаясь привычным жестом взъерошить волосы, однако, испытав прикосновение холодного пластика, Стерх невольно дернулся.
- Ч-ч-черт!
Мужчина зло выругался. В который раз уже? Ведь двадцать лет почти прошло, а все никак не привыкнет.
Оторвавшись на секунду от дороги, Стерх бросил взгляд на протез.
От самого плеча левая рука напоминала творение безумного креатора. Да, в принципе, она им и была. Бугры синтетических мышц вперемешку с композитным пластиком и металлом, усиленные сервоприводами. Приблизительно так же выглядела и правая нога.
В ту ночь, девятнадцать лет назад они нарвались на целое логово. Стерх только на минуту отделился от основной группы, чтобы проверить боковое ответвление, не замеченное группой разведки, и этот поступок определил его дальнейшую жизнь. Обитатели логова оказались достаточно тупыми, чтобы не бояться огнемета, и достаточно сильными, чтобы к тому моменту, когда подоспела основная часть группы, Стерх перестал быть боевой единицей, и стал инвалидом.
Если бы его сейчас спросили, не жалеет ли он о своем поступке, он бы не раздумывал ни секунды. Он не жалел ни о том, что, вопреки приказу полез сам, без предупреждения, в проход, прохлопанный разведкой, ни о том, что ценой потерянных конечностей он спас отряд от неожиданной атаки с фланга, которая наверняка застала бы врасплох, и унесла бы несколько жизней. Ни о том, что отказался от места на Базе, предпочтя искать свою судьбу в Пустошах. Ведь именно здесь он нашел ту, что, наконец, смогла залечить кровоточащую рану, зиявшую где-то в груди, и не дававшую спать ночами. Ту, что почти заставила его забыть Джи, ту, что приняла его таким, как есть и родила ему двух чудесных, здоровых сыновей.
При воспоминании о семье, Стрех снова улыбнулся, ему стало значительно легче. Вот и поворот дороги, за которым откроется вид на его усадьбу. Предвкушая встречу с семьей, он сдерживал соблазн снять ногу с педали тормоза. Нет, пытаясь приблизить долгожданный момент, можно его отдалить навсегда. Горная дорога слишком коварна, и не прощает поспешности.
Все так же притормаживая, он плавно вошел, даже, скорее, вполз в поворот, и бросил привычный взгляд на свой участок. То, что он там увидел, заставило его забыть об опасности, и уже через секунду, рыча рискующим надорваться двигателем, фургон рванул вниз со всей доступной ему скоростью.
За сутки до этого…
Ранняя осенняя мгла наползала на Пустоши. Поздней осенью и так рано темнеет, а здесь, в странной местности, где горы соседствуют со степями, и того раньше. Но им это только на руку.
На широком скальном выступе стояли четверо мужчин. Один, укутанный в темно-сиреневый плащ с капюшоном, полностью скрывающим лицо, вглядывался в низину, лежащую у отрога горы. Еще один, с автоматом на груди, караулил расщелину, через которую они сюда пришли. Скоро ночь, и на запах вкусной человечины может заявиться любая гадость. Еще двое стояли за спиной человека в плаще.
Полоз оторвал жадный взгляд от усадьбы, казавшейся отсюда совсем крошечной, и обернулся к подельникам.
- Так ты, Ставр, говоришь, что кроме двух мальчишек и бабы на ферме никого нет?
- Именно так, атаман! Уехал калека три дня назад еще, на рынок в город уехал.
- Три дня назад, говоришь? – Полоз странно улыбнулся.
- Ну, да, как есть! Три дня ровно, четвертый завтра пойдет.
Рот атамана, только и видный из-под глубокого капюшона, вдруг перекосила гримаса гнева. Резко шагнув вперед, он, что было силы, вбил заостренный носок сапога в бок щуплого, мелкого парня с хищными и неприятными чертами лица.
- Так а чего ж ты, сука, сегодня ко мне прискакал-то, а? Какого ж ты хера еще пару дней не потянул? Или с недельку? Чтоб он не сам, а с друзьями, к примеру, приехал? А?!
Паренек, упавший на спину, и пытающийся на локтях отползти от разъяренного атамана, непонимающе лупал глазами.
- Ты что, выблядок малахольный, всю затею пересрать мне удумал? Отвечай, сучонок, где тебя хер носил столько времени!
- Я…я в тот же день выехал, когда понял, что калека в город умотал. Вечером это было. Но у меня ж гнедая подкову потеряла недавно, перековывать пришлось, а кузнец, сволочь, подковал плохо, и захромала гнедая опять, и пока я в поселке кузнеца искал, темнеть стало уже, а в пустоши лучше не соваться ночью, сам знаешь, и я…
- Что, курвенок, баба у тебя в поселке? – Атаман прервал бессвязное словоизлияние, широко ухмыльнувшись.
Парень набрал полную грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и резко выдохнул, втягивая голову в плечи: - Да.
Однако ожидаемого удара не последовало. Более того. Полоз вовсе повернулся спиной к ожидающему расправы пареньку, а его плечи мелко затряслись. Вскоре, не в силах сдерживаться, Полоз хохотал уже в полный голос.
- Баба у него! Не, ну вообше! Вы слышали? Баба! И дает же кто-то брандыхлысту такому!
Внезапно оборвав смех, атаман резко развернулся, наклоняясь, и испуганный парень застыл, боясь шевельнуться, и чувствуя, как неприятно холодит шею раздвоенный клинок.
- На первый раз я тебя прощу. Но только потому, что смог удивить. Если будет второй раз – ты собственноручно отрежешь свои яйца и запихнешь их себе в глотку. Ты понял меня? Повтори!
- Если это повторится еще раз, я отрежу себе яйца и съем их. – Как в трансе пробормотал паренек.
Двое, бывшие свидетелями этого странного разговора, зябко поежились. Они уже очень давно были вместе с Полозом, и каждого из них связывала не менее страшная клятва, и не одна. И они точно знали, что, если вдруг повторится ситуация, в которой они однажды налажали, и за которую Полоз назначил наказание - в случае повторного «косяка» они выполнят один раз приказанное даже против своей воли. Как бы жутким ни было наказание.
Полоз и Дариус… Братья, такие разные с виду, но такие одинаковые в неистовой ярости, наполненные неукротимой жестокостью. Когда-то лихая слава летела по Пустошам впереди них. У них была самая отчаянная, самая лихая и непонятно преданная банда. Лишь те, кто в нее входил, знали, какова цена этой преданности. Однако сделать ничего не могли.
Оба брата были мутантами. Высшими, по классификации тех, кто большую часть жизни шел по их следам. Непревзойденные суггесторы и отличные телепаты, они могли внушить, что угодно и кому угодно. И даже спустя годы суггестия не ослабевала, и люди, попав под страшное влияние братьев, становились их рабами на всю жизнь. Братья могли бы получать что угодно, не прикладывая усилий, однако им больше по душе была романтика большой дороги, и развеселая кочевая жизнь. Да и те, кто выслеживал их, не дали бы им надолго осесть на одном месте.
Потом братья поругались.
Никто не знал, что именно было причиной ссоры, однако дороги их разошлись. Полоз, влекомый таинственной экзотикой, с частью банды подался на Таврос, а Дариус остался наводить ужас на окрестности Альянса.
Полозу никогда не забыть тот момент, когда он почувствовал смерть брата. Когда яркой вспышкой преодолев тысячи верст, предсмертное послание одного из величайших суггесторов этого мира разрывной пулей вошло в мозг Полоза. Когда на фоне огромной луны он в мельчайших подробностях увидел лицо того, кто собирался убить брата. Квадратная челюсть, холодные, стальные глаза, и забрало шлема, поднятое вверх.
Чистильщик…
Те, чье дыхание братья чувствовали за спиной много лет, все же настигли одного из них. Самопровозглашенные санитары этого мира, самозваные судьи, они решали, кому жить, а кому – умереть. Сами являющиеся мутантами, с фанатичной целеустремленностью разыскивающие и уничтожающие тех, кто не походил на слабых кукол, зовущихся людьми. Тех, кто однажды мог стать сильнее их.
Ходили слухи, что убивали они не всех, однако Полоз этим слухам не верил.
На то, чтобы найти убийцу брата, ушло больше двадцати лет. Двадцать три года, если быть точным. Нет, он не посвятил поискам всю свою жизнь, не сделал месть целью существования. В таком случае, он бы явился сюда гораздо раньше. Нет. Однако, занимаясь своими делами, готовя себе безбедную старость далеко от мест, подконтрольных Альянсу, он каждую секунду помнил о том, что у него еще есть неоконченное дело.
И настало время с ним покончить.
К хутору подошли в темноте.
Бывший чистильщик был далеко не дурак. Двор, согласно докладу Ставра, охраняли четыре огромных пса. Большие, лохматые. С пастями, как у крокодилов. Полоз не рискнул бы схватиться с такой псиной. Вот только домашние чистильщика, в отличие от него самого, судя по всему, большим умом не отличались. Псы сидели в вольере. Разыгравшиеся животные в день отъезда главы семьи, вытоптали какие-то грядки, и хозяйка приказала сыновьям загнать псов в клетку.
Хозяйка… Полоз похотливо облизнул губы. Супруга у чистильщика была очень даже ничего, несмотря на наличие двоих детей, один из которых был уже достаточно взрослым. Момента, когда они останутся наедине, атаман ждал с особым нетерпением. Ничто не доставляет такого удовольствия, как глумление над женщиной врага. Уж это он точно знал.
Все развивалось, согласно плану, как и сотни раз до этого. Перемахнуть через ворота, ухватившись за верхнюю перекладину, быстро пробежать через двор, и дело практически в шляпе. Тяжелая дверь, окованная железом, подалась с третьего удара. Квагун не отличался особым умом, но зато двенадцатикилограммовая кувалда летала в его руках, подобно перышку. За это его Полоз и ценил. А еще – за тупое бесстрашие. Именно Квагун, вынеся дверь, первым влетел в дом… и нарвался на выстрел дуплетом, страшно разворотивший грудную клетку. Полоз решил было, что Ставр все же прохлопал возвращение чистильщика, но, когда перепрыгнув через еще подергивающееся тело Квагуна, он оказался в доме, то увидел паренька, лет восемнадцати, сжимавшего в руках ружье, которое так и не успел перезарядить.
«Сын». Равнодушно подумал Полоз, вбивая в кадык паренька раздвоенный клинок. Выдернув нож, и вытерев его об одежду парня, полуприсев, атаман окинул взглядом дом. Пусто.
- Что за… - В кухне была вторая дверь. И она была распахнута настежь.
Чувствуя азарт охотника, Полоз рванул вперед, но, одумавшись, остановился. Не хватало еще ему пулю словить, выскакивая в темноту из освещенного помещения.
- Ставр, а ну-ка возьми их! Бабу не трожь! – Последние слова Полоз кричал уже в спину рванувшему вперед в стремлении загладить вину, молодчику.
Эх, жаль, что внушение действует, только если в глаза жертве смотреть. Насколько было бы проще, если бы пользоваться им можно было на расстоянии. Но – не судьба.
Да где там его носит-то, уже времени достаточно прошло, вроде! Сколько можно?!
И тут с улицы раздался вопль Ставра.
Полоз сплюнул на пол, и выскочил на улицу.
Прижатая к стене сарая баба во всю полосовала ногтями лицо разбойника, а за ее спиной жался к мамке испуганный пацан лет восьми.
Ну что за балбес, а? Ну вот ничего не может сам сделать!
Мысленно закатив глаза от бесполезности подручного, атаман подскочил к бабе, и гаркнул, поймав ее взгляд:
- Замри!
Сработало моментально. Руки женщины опустились, и она, будто обессилев, оперлась на стену.
- Мама, мамочка!
Пацан рванулся было на бандита, но пинок Полоза отбросил тонко закричавшего ребенка в сторону.
-Эй, убивец! Глаза на месте? – Ему не терпелось отослать подчиненного, и приступить к десерту.
- На месте. – Униженно выдавил Ставр.
- Бери щенка, и дуй к Раху. Сделайте все, как обычно. С пацаном-то хоть справишься, не налажаешь?
- Справлюсь. – Пробормотал Ставр, прижимая ладонь к окровавленному лицу.
- Ну и молодец. Вали давай. Я скоро подойду.
Убедившись, что Ставр, волоча за собой скулящего пацаненка, скрылся в доме, Полоз, плотоядно усмехнувшись, повернулся к бабе.
- Ну что, красавица, познакомимся поближе?
Гаденько усмехаясь, он потянул за ремень брюк.
- Звать-то тебя как? Эй, я к тебе обращаюсь! Чего молчишь?
Свирепея, атаман подскочил к женщине, и рванул платье. Одежда затрещала по швам, лопнула, и наружу выскочила налитая, тугая молочно-белая грудь.
- Эх, хороша! Эй, эй, ты чего?
Глядя на разбойника стеклянными глазами, женщина сползла на землю.
Полоз склонился над лежащей женщиной, а потом, резко выпрямившись, изо всей силы ударил тело ногой. Женщина была мертва.
- Дьявол! Ну, вот что за день-то такой? Надо ж было перестараться!
Плюнув на тело, Полоз пошел к дому, на ходу застегивая штаны. Проснувшаяся похоть требовала выхода, и мыслями атаман вернулся к Ставру.
- Баба, говоришь, у тебя в поселке? Ну-ну. Посмотрим, что за баба.
Спустя полчаса трое конных галопом пронеслись по степи в сторону поселка, а за их спинами взметнулось пламя пожара, озаряя степь кровавым заревом.
×××
Обиженно заскрипев тормозами, фургон остановился у ворот. Стерх, с дробовиком в руках, буквально вылетел из машины, хотя умом и понимал, что спешить уже некуда. Все уже случилось.
Калитка в воротах отсутствовала. Резким движением высунувшись в проем, и тут же вернувшись обратно, Стерх прикрыл глаза, и попытался разобраться в картинке, запечатленной в мозгу.
Во дворе никого не было.
Вскинув дробовик к плечу, он вошел. Так и есть. Никого. Отбросив эмоции, бывший чистильщик, действуя, будто на занятиях в Школе, приступил к осмотру двора.
Шаг. Присесть. Обзор секторов. Чисто. Дальше. Следующее укрытие. Железная бочка с водой. Присесть. Выглянуть. Никого.
Отдавшись рефлексам, Стерх будто пытался отгородить сознание от того, что ему предстояло увидеть. А в том, что предстояло – он не сомневался.
Пробежка до почерневшего, обуглившегося угла дома, еще отдающего жаром. Присесть. Выглянуть. Собаки. В вольере. Почему в вольере? Уже не имеет значения. Собаки мертвы. Шаг за угол.
Увиденное за углом заставило его забыть обо всем. О тактике, въевшейся в подкорку. О технике зачистки. О возможных врагах, поджидающих его.
Потому что он увидел сына.
На лужайке возле беседки, где они так любили ужинать после наполненного заботами дня, стояла, опертая на бревно из поленницы, калитка. А на ней…
На ней, прибитое к крашеному дереву ножами, висело тело его восьмилетнего сына. Освежеванное.Кожа, снятая с ребенка, мокрой красной тряпкой валялась на земле.
К горлу подкатил тугой, холодной комок, в глазах задвоилось. Выпущенный из рук дробовик с глухим стуком упал на землю, а сам он медленно сполз по стене дома, пачкая одежду сажей.
Кай. Его маленький Кай. Который, скорее всего, был еще жив, когда какая-то тварь, которая не должна зваться человеком, проделывала с ним это. Хотя твари обычно гуманнее.
Опершись на обгоревшие бревна, не чувствуя жара, он встал, и на негнущихся ногах подошел к калитке. Медленно, аккуратно, будто боясь причинить боль ребенку, он вынул ножи, пригвоздившие тельце к дереву, и взял сына на руки. Холщовая рубаха моментально пропиталась кровью, но он не ощущал этого. Прижимая тело к груди, покачиваясь, будто баюкая, он стоял посреди места, которое было его домом так много времени, а в голове проносились картинки.
Вот он носится по кухне, не находя себе места, и замирает, когда открывается дверь, и из нее, с крохотным свертком на руках, выходит поселковый лекарь.
Вот трехгодовалый Кай бесстрашно треплет за уши огромного волкодава, который смотрит на него обескураженными глазами.
Вот пятилетний мальчик очень серьезно и аргументированно доказывает отцу, что у него тоже должно быть ружье, как у старшего брата. И его не смущает, что то ружье почти в два раза больше его самого.
А вот они все трое стоят за калиткой, глядя, как Стерх усаживается в фургон, кузов которого набит мешками с зерном, собираясь ехать в город. Когда бывший чистильщик машет семье, Кай срывается с места, и, подбежав к отцу, вешается ему на шею.
- Папа, я люблю тебя!
- Я тебя тоже люблю, сынок… - Бормочет Стерх, прижимая к груди остывшее тельце. А где-то внутри загорается огненный шар, растущий, и заполняющий жаром все внутренности. Стерх хорошо знает, что это за шар, и как он называется. Имя ему – ненависть.
Ирис и Кея он нашел за домом. Сложно было понять, какая часть тела кому принадлежит, но головы, насаженные на колья из ограды палисадника, не давали сомневаться в том, что это именно они. Тела жены и старшего сына были нарублены большими, кровоточащими кусками, будто приготовленные на корм мутировавшим плотоядным псам северных кочевников. Неподалеку валялось тело здоровенного детины, с грудью, развороченной картечью. Что ж. Кто-то из его родных дорого продал свою жизнь. Однако легче от этого не становилось.
Всхлипывая, и бормоча что-то вполголоса, Стерх снял головы с кольев. Потом отправился в сарай. Оттуда раздался стук молотка.
Вернулся он спустя полчаса, неся на спине большой щит, сколоченный из досок. Следующие полчаса он носил дрова из поленницы, выкладывая из них погребальный костер. На кучу он водрузил щит, на который аккуратно перенес тело Кая, и останки жены и старшего сына.
У основания легли туши собак.
Сходив к фургону, Стерх вернулся с канистрой. Щедро полил костер драгоценным топливом, минуту постоял с опущенной головой, а потом чиркнул толстой спичкой, и бросил ее в костер.
Не оборачиваясь, чистильщик снова направился в сарай, загремел чем-то, а когда вышел, на его плече висел большой станковый рюкзак.
Снова степь заволокло густыми клубами дыма, а в сторону поселка, подпрыгивая на ухабах и кочках, направился старый автофургон, с облезшей краской, и потеками ржавчины на кузове.
Стерх сидел за рулем, сжав зубы, и уставившись на дорогу немигающим взглядом. Следы лошадиных копыт уходили в степь. Значит ему – туда же.
Картину, увиденную во дворе, бывший чистильщик узнал сразу. Двадцать лет назад он видел ее каждый день, в ту неделю, что продолжалась охота на банду Дариуса. И теперь он увидел ее у себя дома.
Вожак банды не врал, шипя «ты пожалеешь». Не приходилось сомневаться, что это была месть, настигшая его, спустя почти четверть века.
Стерх не знал, кого именно и где искать. Но он узнает. Обязательно узнает.
×××
На стене было холодно. Несмотря на то, что солнце только-только начинало клониться к закату, температура уже значительно упала. Да и злой, пронзительный ветер, налетающий со степи, уюта не добавлял. Варг зябко поежился, и плотнее запахнул куртку.
Дежурства на Западных воротах были скучными, и, по мнению Варга – абсолютно бесполезными. Ну, кто может оттуда приехать? Ведь там – голая степь на сотни километров. Есть какие-то разрозненные хутора, но их жители предпочитают заезжать в поселок через главные, Восточные ворота. Через горы дорога хоть и длиннее, однако ее, по крайней мере, можно назвать дорогой. А по степи, продуваемой всеми ветрами, и полной рыщущих хищников, стараются не ездить. Плохо там. Неуютно.
Он уже и не помнил, когда кто-то проезжал в город сквозь эти ворота. В его дежурство – уж точно нет. Хотя…
Что-то было, на грани сознания. Будто бы случилось что-то, как раз когда он в ночь заступил. Приехал кто-то… Или нет? Да что за чушь! Что б он, не помнил, что ли?
Вдруг что-то привлекло его внимание. Какой-то непонятный шум. Откинув капюшон куртки на спину, он поднял к глазам бинокль, и навел его на степь.
Мог бы этого и не делать. Огромное облако пыли были видно даже невооруженным глазом. А через несколько минут стало видно, что породило это облако.
- Эй, мужики! Там Стерх, кажись, едет!
Из караулки вышел сержант, по помосту, проложенному за прочными бревнами стены, уже спешил сегодняшний напарник Варга – Сай.
Стерха ополченцы знали. Толковый мужик, слегка угрюмый, правда. Из пионеров. Жил километров за сорок от поселка, на одиноком хуторе, с семьей. И не боялся же! Хотя, если правдивыми были слухи, что ходили вокруг огромного мужика с киберпротезами, бояться следовало как раз его. Поговаривали, что Стерх – из чистильщиков. И версия имела право на жизнь. Тогда было вполне понятно, откуда у фермера средства на протезы, которые стоили баснословных денег. Чистильщики обеспечивали своих по высшему разряду.
Но чистильщик, или нет, это дело десятое. Сейчас стоило узнать, действительно ли это Стерх, и почему он едет через степь, а не по горной дороге.
Фургон затормозил перед воротами, и через распахнувшуюся с ужасным скрипом дверь выбрался водитель. Да, это Стерх. Спутать его с кем-либо было сложно.
- Привет, Стерх! – крикнул сержант, не убирая, впрочем, ствол автомата из бойницы.
- И вам не хворать, мужики. – Прогудел фермер. – Пустите в поселок-то?
- Впустим, конечно. От чего ж не впустить? - Отозвался сержант. – А ты чего по степи скачешь, как угорелый, технику не щадишь?
- Да разве ж это техника? В утиль пора давно!
- Ну, не скажи. Многие бы не отказались такой утиль себе прибарахлить. Ты, если утилизировать надумаешь, так маякни. Я помогу. Чего тебе утруждаться?
Караульные дружно заржали.
- Так чего ты через степь прискакал-то? За чем хорошим?
- Да я, мужики, по личному делу, сказать можно. – Как-то странно дернув щекой, проговорил фермер.
- Какое это личное дело машину гробить заставляет?
- Слушай, не задолбал ли ты, а? - Пожалуй, в первый раз караульные видели фермера вышедшим из себя.– Тебе то что? Проверяй машину, да пропускай. Исповедник, блин.
- Ты это, остынь! А то ведь можем и не пустить. Нам тут буйные ни к чему. Ты чего такой? Случилось чего? – Сержант, хоть и сбледнул, увидев вспышку раздражения у могучего фермера, однако он был здесь, за крепкой стеной, с автоматом в руках и товарищами рядом. А Стерх стоял снаружи. Один, и без оружия.
- Да ладно, ладно, мир. С женой я поругался. Сильно. Вот, развеяться хочу. На постоялый двор заеду. Побуду у вас пару дней.
- А-а-а. Ну да. Заезжай, знамо дело. Только кузовок-то открой сначала, да покажи, чего внутри.
- Без проблем, мужики.
Стерх снова залез в кабину, завел двигатель, и развернул машину задом к воротам. Вышел, покопался с заедающим замком, и распахнул створки фургона. А распахнув – отошел в сторону.
- Чисто все! - Кивнул сержант бойцам. – Открывайте!
Сай и Варг открыли ворота, и фургон, обдав их вонючим выхлопом, вкатился в ворота. Как только ворота закрылись, фермер снова выбрался из кабины, и направился к караульным.
- А что, хлопцы, много чужих-то в поселке сейчас?
- Да шут его знает. Душ двадцать точно наберется. А то и больше. А завтра-послезавтра – еще больше будет. Караван же ждем. Так со всей окрестности народ к нам валит.
- Ну да, ну да… - Задумчиво пробормотал Стерх. – А через эти ворота никто не въезжал? Сегодня, или ночью, может? Конные? Человека три?
- А ты что, ищешь кого?
- Да вот приехал из города, узнал, что товарищи старые заезжали. А жена их даже не задержала. Вот и погрызлись с ней, да я следом рванул, думаю, может, тут перехвачу.
- Нет, Стерх. Не заезжал никто.
Прозвучало это как-то неуверенно, а Варг снова ощутил, как какое-то темное пятно зашевелилось в его памяти.
- Точно не заезжал?
- Да нет же, говорят тебе! Чего пристал? – Вступивший было в разговор, Сай внезапно сорвался на визг. Варг покосился на него. Что и он тоже? Тоже чувствует этот странный дискомфорт, при попытке вспомнить события прошедшей ночи? Странно все это.
- Ладно-ладно, чего ты? – Стерх удивленно глянул на бойца, и перевел взгляд на сержанта. – Нервный он у тебя. Длинноствол опечатывать будете?
- Конечно! – спохватился сержант. – Что у тебя?
- Как всегда. – Фермер достал из кабины внушительный помповый дробовик, и странный кургузый автомат. Сержант, метнувшийся в караулку, уже возвращался с печатью и красным воском. Быстро и сноровисто опечатав стволы, он поднял взгляд на Стерха.
- Слушай, давно спросить хотел. А чего это за автомат такой у тебя?
- «Питбуль» это. – Буркнул Стерх. - Ладно, мужики, караульте. Поехал я.
Фермер забрался в машину, и через минуту скрылся в конце улочки.
- «Питбуль»… - Протянул сержант. – А ведь не врут, видать. Чистильщиков это оружие…
×××
Припарковав фургон у постоялого двора, Стерх направился внутрь. Подошел к деревянной стойке, и со стуком положил на нее руку. Дремавший на высоком стуле парень всхрапнул, и испуганно подпрыгнул
- Комната есть? - Стерх облокотился на стойку.
- А? Что?
- Комната есть, спрашиваю?
- Да, да, конечно! Вам какую?
- Да мне все равно. Мне нужнее, чтоб машина под присмотром была.
- Вы на машине? – Сон с помощника хозяина будто ветром сдуло. Еще бы! Гость, приехавший не на сивке кауром, а на машине – это, однозначно, денежный гость. А денежный гость – он куда лучше безденежного.
- Фургон стоит на улице. – Стерх увидел блеск, появившийся в глазах парнишки, и довольно хмыкнул про себя. То, что надо.
На стойке, будто из ниоткуда возник желтый кругляш монеты. Глаза у служки аж вспыхнули, а рука метнулась за деньгами. Однако в тот момент, когда его ладошка уже накрыла монету, сверху на нее опустилась тяжелая рука странного посетителя. Паренек дернулся, ощутив холод, который просто не мог исходить от человеческой руки, но рука гостя держала крепко.
- Г-господину что-то угодно? – Выдавил из себя паренек.
- Господину угодно знать, кто из чужих вертелся тут в последнее время.
- А-а вас кто-то конкретный интересует?
- Нет. Просто расскажи, кто новый мелькал в поселке в последнее время.
- Ну, тут много народа сейчас. Караван же. – Растерянно проговорил слуга.
- А ты про таких, кто на купцов не похожи расскажи.
Паренёк наморщил лоб.
- На купцов не похожи? Таких меньше. Наемников отряд приехал недавно. Ждут караван, в охрану наняться хотят. Пьют в таверне.
- Не то. Дальше.
- Лекарь заезжий появился. Тоже караван ждет. Направляется куда-то в Звезду. Тоже в таверне сидит все время. И тоже пьет.
- Дальше.
- К Ласке хахаль опять заехал. Сначала ночью на днях примчался, на коне хромающем, утром подковался – и снова уехал. А намедни вернулся. Только у Ласки чего-то не задержался. Но он в поселке еще. И знаете что? – Паренек аж покраснел, вспомнив подробность, за которую ему гость, может быть, заплатит.
– Он, вроде, через Западные ворота приехал. Слышал, как бабы на кухне судачили.
- Один? – Гость резко подался вперед.
- Нн-не знаю. - Пробормотал парень.
- Хорошо. – Рука странного постояльца поднялась, и облегченно вздохнувший пацан смел монетку со стойки.
- А его искать где?
Парень несколько удивленно глянул на гостя.
- Как где? В таверне. Пьет. Тут все пьют. Чего еще делать? – Зачем-то добавил паренек.
- Выглядит он как? – Последовал новый вопрос.
- Молодой. Худой. Высокий. Даже в таверне капюшон не снимает. Да вы его там сейчас застанете. Я за пивом гостям бегал, там он сидит. В углу, сам.
- Молодец. – В воздухе мелькнула еще одна монета, которую малец поймал на лету и сунул в карман.
- За машиной проследи. Пропадет чего – голову сниму.
- Конечно-конечно, господин! Не извольте беспокоиться – Забормотал мальчишка в широкую спину, но гость уже вышел на улицу. Мальчишка тут же сорвался с места, и подбежал к окну, буквально размазавшись носом по мутному, засиженному мухами, стеклу. Мужчина подошел к фургону, открыл двери будки, и залез внутрь. Аж машина качнулась. А через минуту вылез назад. У мальца аж глаза округлились, когда он увидел, что тот достал. Да, деньги у него действительно водятся! Мотоцикл! Настоящий! С зубастыми шинами для бездорожья, окрашенный в черный цвет. Новенький! Это ж сколько монет-то такой потянет?!
Меж тем, постоялец захлопнул дверцу, сел на мотоцикл, и, ударив ногой по рычагу, завел агрегат. Тот взревел, и затарахтел на малых оборотах. Будто увидев пацана, наездник повернулся к окну, и погрозил кулаком. Мальчишка отшатнулся, а мотоцикл сорвался с места, и скрылся за углом.
×××
Ставр сидел в самом темном углу таверны, и наливался кислым, резко пахнущим пивом. Время от времени, когда перед ним снова вставала картина собственного унижения, он крепко стискивал кулаки, и до боли прикусывал нижнюю губу. Чертов Полоз! Зачем, ну вот зачем он с ним связался? Повелся на славу одного из легендарных братьев, хвост поджал, и побежал лизать сапоги. И что ему это принесло? Богатство? Славу? Женщин? Ставр заскрипел зубами. Перед мысленным взором возникла Ласка, с бесстыдно раздвинутыми ногами, с задранным платьем, лежащая на грубо сколоченном столе, и сладострастно стонущая, почти кричащая в такт движений атамана. И это та, к которой он стремился, рискуя навлечь на себя гнев Полоза! Конечно, можно было бы оправдать ее, ведь Полоз кому угодно внушить свою волю, вот только что-то подсказывало молодому бандиту, что внушением здесь и не пахло.
Шлюха!
Вполсилы стукнув по столу кулаком, Ставр выругался, и сделал большой глоток. Ну их к черту! Уйдет он! Вот допьет, еще закажет – и уйдет. За ворота выйдет – и ищи ветра в поле!
На улице взрыкнул, затихая, двигатель мотоцикла. Ставр, погруженный в свои мысли даже не поднял головы, когда дверь открылась, и на пороге показалась мощная фигура. Новый посетитель замер на пороге, постоял несколько секунд, приучая глаза к полумраку, а потом очень внимательно оглядел помещение. Будто отсканировал.
Несколько наемников, за богато накрытым столом. Кружки, кувшины, тарелки с мясом, салаты. Не то.
Местные работяги, пиво и трубки. Сидят, размеренно беседуют. Не то.
Купцы. Здесь уже не пиво. Дорогое вино, и к стойке не сами бегают за добавкой, хозяин сам им подносит. Ну, дык! Золотом платят, как и все заезжие.
Одинокая фигура, в низко надвинутом капюшоне. Шея согнута, будто в кружке своей что-то высматривает. Вот он!
Широким шагом чистильщик двинулся по проходу между столами. Тот, кого он искал, поднял голову, когда до него осталась всего пара шагов, и выражение его лица сразу сказало Стерху все. Больше доказательств не нужно.
Длинная фигура вскочила, гулко стукнула по полу опрокинутая скамья. Но Стерх оказался быстрее. Одним прыжком он преодолел оставшееся расстояние, левая рука взметнулась, слегка зажужжав механизмом, и врезалась в голову разбойника. Тот еще летел спиной вперед, собирая столы и лавки, а Стерх уже разворачивался на звук, выхватывая правой из плечевой кобуры оружие. Хозяин таверны, только поднимающий дробовик, выдернутый из-под стойки, замер, глядя на огромный револьвер, дуло которого смотрело ему прямо в лоб.
- Он. Пойдет. Со мной. – Каждое слово чистильщика будто сопровождалось ударом молота, так веско это прозвучало. И такая угрожающая уверенность в себе, в своих силах, и в том, что, если нужно будет, он разберет таверну по бревнышку, несмотря на привставших со своих мест наемников, сквозила в его словах, что кабатчик стушевался, и опустил оружие назад на полку.
- Он не расплатился. – Пробормотал хозяин, когда Стерх, волочащий за шкирку отправленного в нокдаун парня, проходил мимо. Услышав это, чистильщик хмыкнул, и его рука опустилась к поясу. В воздухе мелькнуло, и на стойку упал, закружившись, желтый кругляк. Золото.
- Сдачи не надо. – Пробасил пришелец, и, сунув револьвер в кобуру, вышел за дверь, зацепив головой своей ноши дверной косяк.
- С-спасибо… - Пробормотал хозяин, но дверь уже закрылась.
На улице Стерх прижал разбойника к стене, и быстро обыскал его. На землю упал плохонький нож, замызганный, неухоженный обрез Стерх забросил за невысокий заборчик между домами. Убедившись, что оружия у пленника больше нет, он отвесил ему несколько хлестких пощечин. Застонав, разбойник заморгал, и попытался сфокусировать взгляд.
- Мотоцикл водишь? – Ошарашил его вопросом Стерх. Разбойник лишь кивнул.
- Вот и отлично. Садись! Да не балуй! - В бок ткнулось дуло револьвера. Ничего не понимающий Ставр оседлал мотоцикл. Когда сзади него взгромоздился чистильщик, спрятав оружие под плащом пленника, и снова воткнув его в бок, мотоцикл жалобно заскрипел, и просел на амортизаторах.
- Правь к восточным воротам. И не дергайся! – Вновь повысил голос чистильщик. – Этот малыш оставляет в теле преотвратнейшие дыры.
Ставру оставалось только испуганно кивнуть, затем мотоцикл тронулся с места, и медленно покатился к по улице.
На воротах вопросов им задавать не стали. Зачем? Не въезжают же, наоборот. Захотели два дурака покормить степных хищников, едучи вдвоем, да без оружия, да на легоньком байке – так туда им и дорога. Когда ворота за их спиной закрылись, Стерх сильнее вжал ствол револьвера в тело пленника и скомандовал, перекрикивая рычание двигателя: - Газу!
Остановиться он велел, только когда поселок исчез из виду. Первым, легко, будто не обладая могучей фигурой, спрыгнул, едва мотоцикл затормозил, и, все так же держа Ставра на прицеле, приказал слезать с мотоцикла. А когда Ставр слез, Стерх просто сделал шаг вперед. Снова вжикнули сервоприводы, снова левая рука неуловимо рванулась вперед, и Ставра окутала темнота.
Очнулся он от ужасной боли, раздирающей спину. Дьявол! Что происходит? Его куда-то тащили, причем – с неимоверной скоростью! По спине будто елозили напильником, голову он инстинктивно задирал вверх, над землей. Спереди ему в лицо летел вонючий выхлоп, громко рычал мотоцикл. Да этот урод его на аркане тянет! Он попытался что-то крикнуть, но тело ударилось о кочку, взмыло в воздух, и при приземлении он едва не остался без языка.
Движение остановилось неожиданно.
Ставр хотел вскочить, скинуть аркан, броситься бежать. Куда – неважно, лишь бы подальше от этого страшного человека! Однако, едва попробовав хотя бы сесть, он застонал от боли, и снова откинулся на израненную спину.
Раздался скрип откидываемой подножки, потом радостно вздохнули, освободившись от немалого веса наездника, амортизаторы. Чистильщик подошел к своему пленнику, распустил петлю у него на ноге, и, ухватив разбойника за воротник, одним движением поднял его. Как оказалось, сделал он это лишь для того, чтобы мощным ударом кулака снова швырнуть его на землю. Потом он вернулся к мотоциклу, выдернул из-под переметной сумки небольшую лопату, бросил ее Ставру.
- Копай!
Разбойник с трудом встал на колени, сплюнул тугую, соленую слюну, окрашенную красным. На землю выпало два зуба.
- Копай! – Снова раздался приказ.
И Ставр начал копать.
Когда он закончил, солнце уже клонилось к закату. Несколько раз он пытался остановиться, но неизменное «копай!» чистильщика заставляло его снова взяться за работу. Чистильщик смилостивился, когда невзрачная лунка превратилась в узкую глубокую яму. Выбравшись из нее, разбойник осторожно, стараясь не потревожить раненную спину, лег на землю.
- Прыгай.
- Что? - Ставр уставился на чистильщика.
- Прыгай, иначе, клянусь Мэдмаксом, я за себя не отвечаю!
- Куда прыгать? – Ставр давно все понял. Он просто тянул время.
- В яму прыгай, тварь!
- А, в яму. Так сейчас. – Протянул Ставр, и бросил лопату в чистильщика, готовясь к прыжку. Тот отбил ее, почти не глядя, вскинул револьвер, и нажал на спуск. Колено Ставра пронзила ужасная боль, он с воплем покатился по земле, а Стерх сделал два больших шага вперед, и ударил тяжелым ботинком в бок. В боку явственно хрустнуло, и вопль Ставра захлебнулся. Стерх же подошел поближе, снова схватил бандита за воротник, и, как котенка, бросил его в яму. Стукнувшись о стену ямы раздробленным коленом, Ставр от невыносимой боли потерял сознание.
Очнулся он буквально спустя пару минут. Но этого времени чистильщику хватило, чтобы полностью закопать его. Над почвой возвышалась лишь голова и плечи. Все остальное было скрыто плотно утрамбованной землей. Ставр попытался пошевелиться. Не удалось. Смирившись со своей участью, он обмяк, и посмотрел на чистильщика.
- Пить хочешь?
Вопрос застал его врасплох. Не пытаясь понять приступ странной доброты, он лишь кивнул головой. Стерх подошел к нему, присел на корточки, и приставил к губам бандита странную стеклянную бутыль.
- Пей.
Ставр опасался, что внутри какая-то кислота. Не зря же дефицитное стекло под жидкость использует чистильщик! Но вариантов не было. Все равно этот дуболом его живым не отпустит. Однако первый же осторожный глоток развеял его сомнения, и он стал жадно глотать живительную влагу. Когда он выцедил последнюю каплю, Стерх удовлетворенно хмыкнул, плотно закрыл бутыль резиновой пробкой, и зачем-то посмотрел на часы. Надо же! У него даже часы есть!
- Напился? – Поинтересовался чистильщик. Дождавшись поспешного кивка, Стерх присел на кочку, достал из кармана пачку папирос, и прикурил, чиркнув спичкой. Поймав жадный взгляд разбойника, он усмехнулся.
- Тоже хочешь? – Спросил он, качнув пачку в руках.
Он еще спрашивает! В последнее время курить ему доводилось исключительно махорку, и ту отвратительного качества. На папиросы, производимые в Звезде из привозного табака, денег хватало крайне редко.
- Ну, на, покури. – Снова чему-то усмехнулся чистильщик, ловко вытряхнул из пачки еще одну папиросу, и, вставив ее меж разбитых губ Ставра, ловко прикурил.
- Ты пока покури, а я расскажу тебе, почему в этих краях не прижилось земледелие. И почему выращивать хоть что-то съедобное, получается пока только у меня.
Ставр с недоумением уставился на чистильщика. Тоже еще, агроном! А тот продолжал.
- Дело в том, что распахать Пустоши в этих местах пытались многие. Земля здесь хорошая, плодородная. Урожай собрали отличный в первый же год. Будто и не целина была. Но вот закавыка одна… - Стерх с видимым наслаждением затянулся, выдохнул густой клуб дыма, и продолжил.
- Большая часть тех, кто урожая этого отведал – померли в муках. И очень быстро.
Ставр смотрел на чистильщика не понимающим взглядом.
- Отправили тела в город, там их вскрыл коновал местный – и в Звезду весточку послал. Срочную. – Стерх снова затянулся, и продолжил. – Выжрало их всех. Изнутри. В Звезде всполошились. Перебросили тела на Базу, покопались в них научники, и как ты думаешь, что выяснилось? Паразит! Уж непонятно, как личинки попадают на растения, но факт остается фактом. Попав в организм человека, личинки начинают лавинообразно развиваться. И жрать. Жрать человека изнутри. Живьем. И вот, что интересно: сожрав внутренние органы, тварюшки умирают. Явно неместные паразиты эти. Эхо войны, что ты будешь делать? Назвали их аскароидами.
Стерх затушил докуренную папиросу о подошву ботинка, выбросил окурок в сторону, и поднял голову на своего пленника.
- Так вот. Ты, ублюдок, только что выхлебал пол-литра воды, с несколькими личинками этих самых аскароидов. Не дергайся, разбудишь раньше времени! Шучу, шучу. Раньше, чем через - Стерх снова взглянул на часы – Чем через пятнадцать минут они не проснутся. А когда они вылупятся, они будут очень голодными. Ты им придешься очень кстати.
Ставр от ужаса перестал дышать. Замерев, он с тревогой прислушивался к ощущениям в желудке. Не чувствуется ли движение? Пока все было тихо.
- У меня в сумке лежит еще одна бутылка. С веществом, убивающим аскароидов, но совершенно безопасным для человека. Экологически чистым, как мне сказали яйцеголовые. Я им посевы опыляю. Когда технология производства станет дешевле, тут вновь заколосятся поля. А пока дороговато. Мне вот на испытание дали, да в Альянсе тестируют.
Стерх приблизил лицо к бандиту.
- Если ты, сучонок, сейчас не расскажешь мне все, как на духу, я сяду на байк, и уеду. А если расколешься – дам хлебнуть живой водицы. Выбирай!
×××
Стерх ехал в поселок. Густые сумерки опустились на Пустоши, и чистильщик включил мощную фару.
Разбойник рассказал все. Как вломились на ферму, как Кей застрелил одного из них, и как атаман – Полоз – убил Кея. Как оказалось, атаман был братом того самого Дариуса. который когда-то давно уже сломал Стерху жизнь, убив Джи, а теперь добрался до него даже из могилы. Рассказал, как умерла Ирис, и как Ставр, вымещая зло за располосованную бабой морду, распял и освежевал восьмилетнего Кая. Как потом банда отправилась в поселок, как телепат заморочил голову страже. Как атаман убил второго подельника, и как Ставр, увидев женщину, которую считал своей, с Полозом, сбежал в таверну. Закончив рассказ, разбойник умоляюще посмотрел на чистильщика.
- Дай вещество!
Стерх, погруженный глубоко в свои мысли, не услышал.
- Эй! Я выполнил свою часть договора! Дай вещество! Убей паразитов!
- Вещество… А нет никакого вещества. – Задумчиво протянул Стерх. - Я наврал.
- Что значит «наврал»? Меня что, сожрут теперь эти… как их… Аскароиды?
- И аскароидов нет никаких. Про них я тоже наврал. Ленятся люди землю возделывать, вот и нет здесь земледелия. Да и с водой туго. Так что не мельтеши.
- То… есть… - Ставр, поняв, что его провели, аж потерял дар речи.
- А ты что думал? Что я тебя глистам скормлю заживо? Может, и надо бы, вот только чем я тогда от тебя, твари бездушной, да от атамана твоего отличаться буду? Я – чистильщик! Тот, кто избавляет эту планету от тварей! И ты – одна из них. Но даже ты не заслуживаешь той смерти, которую ты устроил моему сыну. Многим этого не понять. Зуб за зуб – для них святое. И вот поэтому мы имеем то, что имеем. Когда на насилие отвечают еще большим насилием, ничего хорошего не происходит. Наши предки этого не поняли. И оставили нам это – Чистильщик обвел рукой окружающую их пустошь. - Я стараюсь учиться на чужих ошибках.
Окончив монолог, чистильщик поднял револьвер. Грянул выстрел, голова Ставра, мотнулась в сторону. Сплюнув на землю, Стерх медленно пошел к мотоциклу.
***
Качнув головой, Стерх усилием воли стер из памяти все, что не касалось поставленной перед самим собой задачи. Вот уже и ворота.
- Эй, а где друг твой? – окликнул его стражник, когда чистильщик закатывал мотоцикл в узкую калитку. Ворота ему, ввиду малогабаритности транспорта, открывать не стали.
- Там остался. Аскароидов исследует.
- Чего? – Открыл рот стражник.
- Ничего. Путешественник он. Пешком предпочитает. Я и так еле уговорил его подкинуть хоть немного.
- А-а-а… Понятно. – По лицу стражника можно было легко прочитать, что он думает о полоумных, путешествующих по Пустошам пешком и в одиночку. Миновав пост, Стерх только головой покачал. Если на Западных воротах стража была слишком умной, то здесь – ровно наоборот. Они их чего, специально так поделили? Не желая шуметь слишком громким мотором байка, он покатил его рядом.
Когда он дошел до постоялого двора, уже стемнело. Стерх подошел к фургону, и завозился с замком. Из тени здания кто-то выскочил. Чистильщик моментально дернулся в ту сторону, и ухватил рукой тонкую шею. Вытащив из темноты свою добычу, он чертыхнулся, и разжал руку.
- Бдишь? Молодец!
Давешний служка часто закивал головой.
- Хочешь еще золотой?
- Да! А… а что надо делать?
- Сказать, где живет Ласка и как туда проехать.
Паренек пытливо посмотрел на чистильщика.
- А вам зачем? – Осмелел, наконец, он.
- Я не пойму что-то. Тебе золотой нужен? - Подхватив мотоцикл, чистильщик поставил его в будку. У паренька от такой демонстрации силы чуть глаза на лоб не повылезали. Стерх, между тем, забрался в кузов, и закрепил байк.
- Нужен.
- Тогда не задавай лишних вопросов, а отвечай на поставленные. – Выпрыгнув из будки, Стерх вновь щелкнул замком на двери, и направился к кабине. Парнишка поплелся за ним. Нырнув внутрь, чистильщик покопался, и извлек большой станковый рюкзак. Внутри что-то бряцало. Пацан с интересом смотрел на Стерха. Вот тот расстегнул рюкзака, и стал оттуда доставать какое-то снаряжение.
- Ты говорить будешь-то?
Парень опомнился.
- Вы в таверне были же сегодня, да? Это вы там с револь…
- По делу! – Чуть ли не гаркнул Стерх.
- Ну, значицца, от таверны в первый переулок направо свернете. – Зачастил паренек. - Там дом будет. Деревянный, двухэтажный. Там, на втором этаже она и живет. Дверь…тоже направо…ой….
Вытаращив глаза, пацаненок смотрел, как со щелканьем на свои места становятся сегменты брони. Черный бронежилет. Поножи. Наколенники. Наручи. Налокотники. Со стуком соединились секции нагрудника. Высокий, жесткий воротник. Последним занял свое место черный шлем с тонированным забралом.
- Направо говоришь? Молодец. Держи!
В воздухе блеснула монетка, а Стерх, достав из крепления дробовик, сорвал с него печать. То же самое он проделал и с автоматом, как-то по-хитрому повесив его на плечо, так что и упасть не упадет, и под рукой висит.
- Дяденька… а вы кто?
- Никто. И вообще – помалкивай! Понял?
Стерх со стуком захлопнул дверь автомобиля, и завел двигатель. Машина тронулась с места, и выехала с постоялого двора, а паренек, постояв секунду, стремглав бросился по направлению к казарме стражи.
×××
Дом Стерх нашел сразу. Выбравшись из машины, он посмотрел вверх. Свет горит. Керосинка. Хорошо.
Поудобнее перехватив дробовик, он направился к входу. Броня немного стесняла движения. Отвык. Разъелся.
Телепата чистильщик особо не боялся. Не для того он экипировался, нет. Просто он сильно подозревал, что из поселка ему придется прорываться под аккомпанемент выстрелов стражи, и ему совсем не улыбалось поймать шальную пулю. Да. Наведет он шороху. Давно в поселке ЧП с перестрелками не случалось. Да и в таверну тут обычно не врываются с револьвером.
Поднявшись на второй этаж, он поднял дробовик и прислушался. За дверью было тихо. Ну что, поехали?
×××
Полоз потянулся, зевнул, и зашарил рукой по полу, ища оставленную рядом с кроватью бутылку. Нашел, выдернул зубами пробку, и приложился к горлышку. Острый кадык заходил под кожей. Утолив жажду, он поставил бутылку на пол, и похлопал по пышной заднице девицу, лежащую рядом.
- Подъем!
Девушка моментально вскочила, открыв взору атамана роскошные формы. Он аж облизнулся. Не. Неохота сейчас. Может, позже.
- Жрать хочу!
Девица поспешно кивнула, и, накинув на себя платье, чуть ли не бегом отправилась на кухню. Хорошо!
Полоз, изменив планы в последний момент, уже был рад, что так сделал. И правда, чего ломиться в одиночный поход по Пустошам, который еще неизвестно чем закончиться? Уж проще подождать караван, и, как белый человек, под охраной, добраться до Звезды. А если еще и места есть – так приплатиться, и вообще барином поехать. Один момент его беспокоил. Точнее, два. Первый момент, завернутый в скатерть, скоро начнет попахивать из соседней комнаты. А второй, переживающий из-за несчастной любви, бухает в таверне. Надо было и его валить сразу. Не увидел гаденыша, слинять успел. Ну, ничего. Вернется еще. Присоединится к Раху. Тот думал, что если атаману можно девку трахать, то и ему под юбку нырнуть не грех. За что и поплатился.
Полоз сел на кровати, и потянулся за штанами, когда раздался дикий грохот, и дверь, вроде бы запертая на крепкий засов с треском распахнулась. На пороге возникла огромная фигура в черной броне. Забрало шлема поднято. На миг Полоз почувствовал страх, увидев перед собой картинку, аналогичную той, что прислал ему перед смертью брат. Но уже в следующую секунду он прыгнул к плащу, под которым лежало оружие.
Выстрел револьвера в замкнутом пространстве прозвучал особенно громко. На кухне завизжала Ласка. Полоз, сбитый выстрелом на пол, откатился к кровати, прижав к себе окровавленную ладонь. Ну, нет! Он так просто не сдастся!
Атаман резко вскочил на ноги, и тут же прогремел второй выстрел. Колено, взорвавшееся болью, подломилось, и он опять рухнул на пол. Чистильщик вошел в комнату, будто бы сразу заняв все пространство, и навис над Полозом.
- Ну что, сука, посчитался за брата? Теперь и я с тобой посчитаюсь!
Дуло револьвера прижалось ко второму, пока еще здоровому колену, и в комнате прогрохотало в третий раз. Звук выстрела слился с громким воплем бандита и с быстрым перестуком шагов на лестнице. Резко развернувшись, Стерх увидел в дверях двоих стражников, уже поднимавших автоматы.
- Именем Альянса – стоять! – Гаркнул первое, что пришло в голову, чистильщик. Двое на пороге замерли. Они ожидали увидеть здесь что угодно, кроме здоровенного мужика в броне, шлеме, с дробовиком и автоматом, болтающимися на ременных петлях. И с багровым солнцем на наплечнике. Стерх специально повернулся так, чтобы эмблема была хорошо различима.
Дьявол, какой Альянс? Они сейчас отдуплятся, дойдет до них, что ни альянс, ни чистильщики, к которым, к тому же Стерх сейчас имеет весьма отдаленное отношение, власти здесь не имеют, и просто изрешетят его. О, Мэдмакс! Телепат!
Видимо, Полоз подумал о том же, о чем и он, потому что разбойник поднял голову, пытаясь поймать взгляды стражников. Стерх, не раздумывая, врезал ему ботинком в лоб. Голова атамана со всего маха впечаталась затылком в пол, и он затих.
- Специальная операция оперативного отдела! С дороги!- Продолжал развивать успех Стерх. Пока получалось. Охранники попятились, когда чистильщик протащил мимо них своего пленника.
- Оставаться на месте! Никого не впускать до получения распоряжений! – Снова заорал он во всю мощь луженой глотки. Бойцы только что по стойке «смирно» не вытянулись. Ну и хорошо.
Вытащив атамана разбойников на улицу, Стерх поспешил к фургону. Вот же! Не учел он момент этот! Наручников при нем не было, а копаться в кузове в поисках веревки – значило дать стражникам опомниться. Ну, ладно. Значит, так.
Бросив пленника на землю, Стерх перевернул его носком ботинка на спину, вскинул револьвер, и прострелил бандиту оба локтя. Авось не напакостит, с перебитыми суставами-то.
Зашвырнув Полоза в фургон, он прыгнул за руль, и повернул ключ зажигания. Вопреки опасениям, двигатель подхватился сразу. Лихо развернувшись, Стерх вырулил на главную улицу поселка. Вслед ему протарахтела короткая очередь. Раздуплились, блин!
Нельзя было так! Нужно было со стражей договориться все-таки, согласовать! Но было крайне мало времени. Вдруг бы гадюка эта почуяла неладное, и свалила? А по опыту Стерх знал, чем оборачивается сотрудничество с местечковой стражей. Ничем, кроме трупов, это не заканчивается.
Ну, а теперь на нем висит применение длинноствола в городе, вторжение, да еще и про таверну хозяин теперь однозначно настучит! И слушать не станут, что из дробовика он только дверь выбил, а в таверне разбойника хватал. Пока разбираться будут, что угодно случится.
Ну и пусть.
Впереди уже была видна суета на Восточных воротах. Кто-то бегал, отдавал приказания, зажигался свет. Ого, сколько стражи туда нагнали! Ждут, когда он остановится. Ага. Ждите.
В одном сержант на Западных воротах был прав. Его грузовик в утиль сдавать еще рано, несмотря на невзрачный внешний вид. Этот внешний вид на Базе неделю делали. По спецзаказу. Стерх хищно улыбнулся, и до упора вдавил педаль газа.
Фигуры с оружием, перекрывшие дорогу, едва успели отскочить по сторонам, когда передний бампер автомобиля, усиленный стальной балкой, четко посередине врезался в ворота, ломая засов, и выворачивая створки. Лобовое стекло покрылось трещинами, но выдержало. Фургон, подсвечивая дорогу одной уцелевшей фарой, вырвался на простор Великих Пустошей, сопровождаемый отборной руганью и треском очередей.
×××
- Ну что, живой еще? – Стерх выдохнул струю густого папиросного дыма прямо в лицо атаману. Тот что-то захрипел.
- Ладно-ладно, не придуривайся. Раз от шока не сдох, значит, дотянешь. Я тебя хорошо перевязал. И раны обработал. Сепсиса не будет, не боись.
- Куда. Ты. Меня. Везешь. – Атаман выговаривал слова раздельно и очень разборчиво, пристально глядя в глаза чистильщику.
- О! тебе там понравится, гарантирую! – Стерх хмыкнул, и глотнул воды из фляги. – Будешь?
- Куда. Ты. Меня. Везешь. – Опять сказал-спросил атаман. Его глаза при этом так и буравили чистильщика.
- Тю. Ты что, тупой? Понравится тебе там, говорю!
Чистильщик выглядел действительно озадаченным. Вдруг он со всего маха хлопнул себя по лбу.
- А! Понял! Ты ж телепат, ты меня гипнотизируешь сейчас, да? Вот, хорошо, что ты напомнил! А то я забыл уже! Сейчас, погоди.
Стерх нырнул в кабину, порылся там и через минуту вернулся.
- Я, друг, к воздействиям ментальным нечувствительный. – Проговорил Стерх, обламывая кончик у стеклянной ампулы, и набирая в шприц розоватую жидкость.
- Мне, когда эти штуковины присобачили – Чистильщик выразительно постучал по композиту протеза – так в башку какую-то свою микросхему засунули. Чтобы управлять ими, значит, протезами-то. И чегой-то там повредили, коновалы безрукие. Но я не в обиде. Башка нормально функционирует, только вот внушения ваши мутантские на меня не действуют. Нормальный побочный эффект, да? - Не дожидаясь ответа разбойника, Стерх продолжал
- А вот те, кто по пути нам встретиться могут – вот за них я не ручаюсь. Так что ты, давай, поспи немного. Ехать нам далеко, заодно и отдохнешь. – с этими словами, чистильщик воткнул в плечо разбойнику шприц, и, не особо церемонясь, быстро ввел лекарство. Когда он закрывал дверь фургона, Полоз уже спал. Ну и отлично.
Как только Стерх остался один, вся напускная веселость с него сразу же слетела. Холодная рука, сжимавшая сердце, будто усилила хватку. Сглотнув тугой комок, и проведя правой рукой по лицу, стирая произвольные слезы, чистильщик забрался в кабину.
Двигатель мерно пел свою песню, укатанная грунтовка серой лентой ложилась под колеса, Стерх, выставив локоть в окно, дымил папиросой.
Сомнений не было. Он поступал правильно. Да, можно, конечно, проделать с уродом то же, что он проделал с Каем. Но смысл? Ведь сделав это, Стерх и сам станет еще ближе к той черте, которую старался не перешагивать. Насколько он к ней близко – он почувствовал еще там, на Западных воротах. Когда ему вдруг остро захотелось располосовать стражников, заставляющих его тянуть время, очередями из «Питбуля». В гостинице, когда хотелось вбить в стойку тупую морду служки. В таверне, когда указательный палец на спусковом крючке револьвера, направленного на кабатчика, так и чесался. Когда хотелось раскатать весь этот поселок по бревнышку, крушить всех, кто посмеет стать на его пути. Почувствовал – и испугался. Испугался, что не сможет вернуться назад. Что на той стороне он окончательно потеряет свою душу. Мертвых не вернуть страданиями их убийц.
Да и там, куда он везет разбойника – не курорт. Неизвестно, что лучше – быть живьем освежеванным, или попасть на исследования к научному сектору? Нормально, пусть пользу принесет хоть раз в жизни. Лицемерие? Нет, справедливость. Четверть века назад научники не получили Дариуса, из-за того, что Стерх поддался эмоциям. А его изучение могло бы продвинуть чистильщиков далеко вперед в борьбе с мутантами-менталами. И, возможно, сохранило бы жизни многим хорошим парням. Что ж. Сейчас он не повторит ошибку. Яйцеголовые получат Высшего-телепата.
На ферму он возвращаться не собирался. Что он там забыл, один? Пока была Ирис, Кей с Каем – так было и для кого стараться. А теперь…
Там, куда он едет, его ждут. Ждут всегда, хотя он и пообещал когда-то, что не вернется. Его вторая семья (или даже первая?) примет его с радостью. Братья и сестры…
Стерх взглянул на датчик топлива. Полбака. Нормально. До города дотянет. А там прикупит пару бочек горючки – и снова в путь. До Базы добираться долго, но ему некуда спешить. У него теперь есть все время этого мира.
Рассказ седьмой. Идеальная имитация. 2015
Предисловие к седьмому рассказу
Сказать честно, писать этот рассказ у меня желания не было. На тот момент я был занят редактурой «Хакера», который должен был вот-вот уйти в издательство, «Гранью человечности» и «Охотой на Беркута». Написать «Идеальную имитацию» меня упросила Таня Соколова, администратор все того же Stalker Book, на котором проводился конкурс сетевых рассказов. Тематика — клоны, и все, что с ними связано. Таня боялась, что на конкурсе будет маленькая активность, и попросила меня поучаствовать. Подумав, я согласился. В итоге рассказ занял второе место, а на полке до сих пор стоит книга «В петле» с автографом Ежи Тумановского, одного из членов жюри, присланная мне в качестве приза. Артефакт, однако.
Идеальная имитация
Меня зовут Джек Норман. Еще недавно я был лейтенантом отдела Кардинальных решений в Корпорации. Сегодня я – дичь, загоняемая охотниками. И от исхода этой гонки зависит, как бы банально это не звучало, будущее измученного мира. Враг умен и обучен - а у меня избирательная амнезия и пожилой профессор на буксире. До цели осталось совсем немного. И я дойду до нее. Ведь на кон поставлено слишком многое. Если я проиграю – у человечества не останется шансов.
- Давайте, док, давайте, не останавливаться! – Я быстро оглянулся назад. Преследователей заметно не было. Но в то, что мы их стряхнули я не верил. Не те ребята.
- Сейчас. Дайте мне отдышаться, пожалуйста. – Взмолился док. Он стоял, согнувшись, уперев руки в колени и тяжело дышал. Его впалая грудь так и ходила туда-сюда под тонким свитером.
- Не время, не время отдыхать, док! Если эти парнишки нас догонят – не до отдышки будет, уж поверь.
Док кинул на меня диковатый взгляд. Ну да, ну да. Я его понимаю. Новички в отряде (которых в последнее время становится все меньше) тоже на меня так смотрят. Еще бы. Лицо смерти. Я б тоже боялся, если бы не привык эту харю с детства в зеркале видеть. Хотя он же меня и раньше видел. В чем проблема?
- Вперед, док. Совсем нет времени.
Уходить от погони в холмистой местности, поросшей лесом – то еще удовольствие. Но добраться до точки эвакуации можно только этим путем. Если бы были живы остальные – было бы проще. Но они погибли. Их тела остались лежать далеко позади, среди обломков горящей техники. Черт подери, я даже не могу вспомнить их имен! Я скрежетнул зубами. Проклятая контузия. Надеюсь, это временно. Эх, как же я подставился неудачно! И не вовремя.
Мне показалось, что кусты на склоне шевелятся. Погоня совсем рядом. Сколько их там? Пять? Десять? Нет, десять их было всего, в самом начале. А сколько времени пройдет, пока прилетит вертолет? С воздуха отыскать нас не составит труда. А уж с тепловизором – так совсем просто будет. И потому это время мы должны использовать на полную.
Не церемонясь, я схватил дока за шею и под коленями, закинул немощное тело себе на плечи и побежал. В моей голове билась только одна мысль: успеть. Обойти. Прийти первыми. И тогда то, что уже несколько долгих лет только снилось нам в радужных снах, сможет стать реальностью. Терпи, док, терпи. Знаю, что неудобно. Терпи. Так надо.
Булыжник, выскочивший из-под подошвы, заставил меня пошатнуться, ловя равновесие. Док на спине сдавленно ойкнул. Меня внезапно взбесило это ойканье. Урод, мать твою. Ойкает. Когда сооружал детищ своих – тогда не ойкал, нет? Не мог представить, что придется бежать от них по лесу без оглядки?
Ладно, зря я это. Сам тогда программой восхищался. А как уж горд был, что отбор прошел – и слов нет.
***
- Проходите, молодой человек, раздевайтесь. – Доктор Гамильтон из-под очков посмотрел на бойца, внешне особенно ничем не выделяющегося из нескольких десятков просмотренных сегодня кандидатур. Даже не так. Из этих нескольких десятков он, пожалуй, наиболее неприметный. Это действительно один из лучших бойцов Корпорации? Или где-то закралась ошибка? Доктор скосил глаза на монитор с открытой страницей досье.
«Джек Норман. 25 лет. Командир штурмовой группы. 45 операций. Личная эффективность – 93%. Эффективность в составе группы – 98%. Ранений не имеет. Характеристики от старших по званию и подчиненных – положительные…». И еще больше сотни страниц с результатами медицинских обследований, психологических тестов, сжатые описания проведенных операций. Особый отдел расщедрился и выкатил ему полный доступ. Зачем? Доктора интересовало другое. Он показал рукой в сторону диагностического комплекса, занимающего большую часть помещения.
- Проходите, раздевайтесь, укладывайтесь.
Норман быстро разделся и забрался в гудящее нутро диагноста. Доктор нажал несколько клавиш, и впился взглядом в голографическую проекцию, возникшую посреди кабинета. По мере прохождения диагноста, на трехмерной полупрозрачной голограмме тела Нормана вспыхивали и гасли отдельные участки. Параллельно расшифровка показаний выводилась на монитор. Доктор довольно кивал головой, наблюдая, как подсвечиваются зеленым пройденные участки. Стоп! Что это?
Маленькая красная точка. Гамильтон повернулся к монитору и нахмурился. Да ну. Не может быть. Ошибка.
Он запустил диагност еще раз. Тот же результат. И еще раз.
- Док, долго еще? – Послышалось из капсулы диагноста.
Гамильтон почесал затылок, и задумчиво произнес.
- Да-да, можете идти.
Он даже не заметил, когда молодой человек попрощался и вышел. Выведя еще несколько проекций, он задумчиво ходил вокруг них. Скупыми движениями руки профессор выводил рядом с проекциями таблицы характеристик бойцов, резкими свайпами удалял ненужные, оставляя только первостепенное. Наконец, когда осталась лишь наиболее значимая информация, он заложил руки за спину, и принялся размышлять.
Ставицки. Личная эффективность: 89%. В составе группы: 92%. Физическое состояние: удовлетворительное. Индекс психологической стабильности: 73%. Оценка диагноста: 8 из 12. Вероятность получения результата: 90%.
Фобус. Личная эффективность: 87%. В составе группы: 89%. Физическое состояние: хорошее. Индекс психологической стабильности: 62%. Оценка диагноста: 6 из 12. Вероятность получения результата: 85%.
Флайт. Личная эффективность: 92%. В составе группы – 95%. Физическое состояние: отличное. Индекс психологической стабильности: 87%. Оценка диагноста: 8 из 12. Вероятность получения результата: 93%.
Норман. Личная эффективность: 93%. В составе группы: 98%. Физическое состояние: превосходное. Индекс психологической стабильности: 98%. Оценка диагноста: 4 из 12. Внимание! Есть критическое замечание! Вероятность получения результата: 99%.
Резким жестом профессор свернул две проекции из четырех, оставив светиться лишь голограмы Нормана и Флайта. Некоторое время он, размышляя, смотрел на них, потом закрыл данные Флайта и перешел к компьютеру. Несколько секунд работы на клавиатуре – и красная надпись, предупреждающая о критическом замечании, погасла. Над голограммой возникла надпись: «Кандидатура одобрена». Гамильтон встал, взмахом руки закрыл проекцию, и, бросив халат на спинку кресла, вышел из кабинета.
***
Камень, из-за которого я чуть не рухнул на спину, как выяснилось, спас мне жизнь. Глухо простучала короткая очередь, и в дерево примерно на уровне моей головы, стукнули пули. Отлетевшая щепка поцарапала мне щеку. Вот дьявол! Я нервно оглянулся. Стрелка видно не было, но, думаю, он уже готов исправить свою ошибку. Нет, так дело не пойдет.
Спрыгнув во впадину, что протянулась вниз по склону до самой подошвы холма, я аккуратно поставил дока на ноги.
- Док. Сейчас вы побежите вниз. Громко и медленно. Хотя нет. Вам специально не надо даже замедляться и шуметь, вы и так все, как надо, сделаете. В общем, бегите вниз, потом уходите вправо, за кустами. И ждите меня во-о-о-н там, в подлеске за камнями. Видите их? Отлично. Только на открытое пространство не высовывайтесь. Я вас догоню. Все, марш-марш!
Дождавшись, пока вконец перепуганный док не скроется за ближайшими кустами, я быстро огляделся. Ага. Вот это подойдет. Подпрыгнув, я ухватился за ветку, подтянулся, и стараясь не потревожить листву, исчез в ветвях.
Преследователь показался через несколько минут. Один. Как я и думал. Разделились, прочесывают сектор. Ну что ж. Это, может быть, даже и к лучшему. Я дождался, пока фигура внизу минует намеченный мной ориентир и прыгнул.
Я специально забирался повыше, чтобы своим весом гарантированно придавить противника к земле. Если бы энергии падающего тело было недостаточно – он просто изменил бы ее вектор, и швырнул меня вперед, расстреляв из автомата распластавшуюся на земле фигуру. Почему я так думаю? Да потому что я сам бы так сделал. И в данном случае это веский аргумент.
Боец сдавленно охнул, когда семьдесят килограммов живого веса, разогнавшиеся в прыжке до внушительной скорости, обрушились ему на спину. Что-то хрустнуло, кажется, его нога. Перелом? Возможно. Я не собирался дать ему заорать. Темное лезвие погрузилось в плоть, и поток горячей, головокружительно пахнущей крови хлынул из перерезанного горла. Я подержал дергающееся тело еще немного, после отпустил. Быстро осмотрел его снаряжение и не увидев там ничего особенного и жизненно для меня необходимого, оставил все, как есть. Лишний вес мне ни к чему, а скопидомством я не страдаю. Мне достаточно моего автомата, патронов хватит на часовой бой, а больше и не потребуется. За час или я нашпигую этих уродцев свинцом, или они меня. Так. Последнее. Ритуал, так сказать. Не знаю, зачем я это делаю, но делаю всегда. Так надо.
Нагнувшись, я резким рывком переворачиваю тело. Привыкнуть к этому невозможно. Я едва сдерживаю вскрик, когда вижу себя – с остекленевшими серыми глазами и горлом, разрезанным от уха до уха.
***
Начальник Отдела кардинальных решений окинул взглядом выстроившихся на плацу бойцов. Да… Впечатляет, ничего не скажешь. Двадцать пять человек. Как на подбор. В одинаковой униформе, одного роста и комплекции… с одинаковыми лицами. Жуть. Один из бойцов сделал два четких шага вперед, отдал честь и отрапортовал:
- Экспериментальная группа в составе двадцати пяти человек построена, сэр! Командир группы, лейтенант Джек Норман.
Начальник отдела кивнул, принимая доклад. Интересно, ему показалось, или на слове «человек» Норман споткнулся? Вообще, наверное, это не лучшая идея – поставить во главе группы «прототипа». Надо будет подумать над этим. Но сначала стоит дождаться результатов тестового задания.
Он подошел к шеренге бойцов, пошел вдоль нее, внимательно всматриваясь в лица. Остановился возле одного из бойцов, и неожиданно спросил:
- Как тебя зовут, сынок?
- Номер 18, сэр!
Начальника отдела передернуло. Почему-то показалось, что он разговаривает с роботом. Никак не верилось, что это такой же человек, из плоти и крови. С другой стороны – можно ли его считать человеком? С телом, выращенном в баке клонирования в ускоренном темпе и с сознанием, отредактированным живой железякой – искусственным интеллектом?
- Твоя миссия, восемнадцатый? – Традиционный вопрос.
- Защита интересов Корпорации, сэр! – Отчеканил боец.
- Что ты будешь делать, если интересы Корпорации выйдут за рамки твоих моральных принципов? - Вице-президент пытался разглядеть на лице бойца хотя бы какие-то эмоции. Безрезультатно.
- У меня нет принципов, сэр! Моя миссия – защита интересов Корпорации, сэр! – Не задумываясь, отрапортовал клон.
Вице-президент хмыкнул и удовлетворенно кивнул. Кто знает, может, это все же хорошая идея?
***
Док ждал меня в условленном месте. Молодец, добрался-таки. И даже умудрился себе ничего не сломать по дороге. Не может не радовать. Так, надо прикинуть диспозицию. Тревожная группа – это десять… ну, можно сказать, человек. Да. Водитель, бортстрелок и восемь единиц экипажа. Успокоил я троих. Двоих – с гарантией, одного – возможно, тяжело ранил. Но в любом случае, он не боец. Его или добили, или оставили там, где я организовал засаду. Они не ждали, что я засяду на опушке, считали, что уйду в отрыв, стараясь оставить между ними и собой как можно большее расстояние. Но мне важнее было вывести из игры как можно больше преследователей еще на старте. Да, каюсь, впал в грех гордыни, думая, что легко положу если не всех, то больше половины. В итоге только один двухсотый и один трехсотый. Да сам еле ноги унес. Хорошо, что дока вперед погнал, а не оставил с собой, как сначала планировал. Они так плотно придавили меня, я даже подумал, что это все. Но все же сумел уйти. Интересно, они знают, что это я? Нет, вряд ли. Так бы не полезли напропалую, подняли бы вертолеты, запросили подкрепление. Ну что ж, это к лучшему. Да, в охоте на двуногую дичь им равных нет. Факт. Но только потому, что в этом виде спорта равных нет мне. И это несомненное преимущество.
Еще одного я угомонил сейчас. Получается, гонят нас сейчас семь преследователей. Хм. Интересно, почему они не поделились на двойки? Хотя да. Приоритетных направлений больше, чем четыре. Да и засаду они где-то решили устроить. Где-то впереди. Почему? Они знают, куда я иду? Эх, самым правильным было бы вернуться назад, в том направлении уже никого. Хотя не факт. Возможно, как раз сейчас новые бойцы высаживаются из броневиков, и углубляются в лес. Следы читать они умеют. И хорошо умеют. Да и в любом случае, точка эвакуации прямо в противоположной стороне. Хорошо хоть это я помню. Как и то, что если через… - Я бросил взгляд на часы – через два часа я не выйду на точку – глайдер, не найдя нас, даже не станет садиться. Просто уйдет на базу. Так что надо шевелиться, Джеки-бой. Время идет, тик-так, тик-так. Зар-р-раза. Ладно.
- Док, вы как?
Профессор поднял на меня затравленный взгляд. Мне кажется, или сейчас он думает, что лучше бы он остался у них в руках? Хотя мне так тоже кажется. Весь отряд лег из-за этого ботаника. Но – нужного ботаника.
- Джек, это действительно вы? – Наконец выдавил из себя мой ведомый. Я ухмыльнулся.
- А что, док, уже успели забыть меня? Мне кажется, ближе вас меня могли знать только мои родители. Ну, то есть, если бы они не сдали меня в приют в пятилетнем возрасте. Даже не знаю, чем я им так насолил. Хотя, возможно маменька решила забеременеть, но им не увеличили квоту? Вполне допускаю, что это так. Папаша вряд ли бы пошел под молотки, чтобы дать жизнь новому отпрыску. Ну, почему-то я так думаю. Вот и решили от меня избавиться. В надежде, что новое чадо будет лучше. Интересно, они живы? Или уже отправились в биореактор, чтобы обеспечить материал для производства новых копий их первого беспутного сынишки? Какая ирония судьбы, док!
- Вы нервничаете, Джек. Так? - Док внимательно посмотрел на меня.
- Я? Да ну. С чего бы мне нервничать? Ну подумаешь, прилегли все мои товарищи, пытаясь выдрать у моих близнецов их создателя. Ерунда какая! Подумаешь, отбивая этого создателя, мне отшибло память, и я не помню ничего, кроме основополагающих событий. Ерунда, с кем не бывает, верно, док?
Что-то я правда разнервничался. Надо успокоиться. Хорошего ничего нервы не принесут. Наоборот, надо предельно собраться. Ладно, сейчас. Я вздохнул.
- Да, док, это я. Кстати, вас я помню очень хорошо. И даже тот день я помню превосходно. Как и то, что последовало за ним А вот дальше – проблема, как я и говорил.
***
В Отделе генетики сегодня было безлюдно. Для обеспечения максимальной секретности, персонал разогнали по домам. Остались только начальники отделов и те, кто непосредственно принимал участие в проекте. Да еще этот, из Отдела кардинальных решений. Как его, Норман? Да, именно. Начальник Отдела кибернетики скривился. Зачем прототип присутствует на опыте? Он свою миссию выполнил уже. На месте первых лиц он бы его максимально удалил бы от работы с… новой разработкой, скажем так. А они собираются мало того, что привлечь его к тренировкам, да еще и поставить во главе группы! Ну-ну. Группы. Сначала надо, чтобы опытный образец себя проявил. А насколько ему известно – этого не будет.
Наконец-то генетики умоются. А то после идиотского плана, предложенного этим недоразвитым Гамильтоном, они на высоте. И на отдел кибернетики никто даже внимания в его свете не обратил. А ведь они совершили прорыв! Искусственный интеллект – шутка ли? Однако кого интересует искусственный интеллект, когда люди на исходе? А Инженерный Корпус еще силен. Как и Рудный Департамент. И другие, поменьше. Сдаться, подчиниться и обречь себя на уничтожение? Нет, конечно, ведущие специалисты проявят гибкость и лояльность и перейдут на работу к конкуренту. А вот Президенту и Вице-президенту не светит ничего. И потому они будут биться до конца. Чужими руками. Ну что ж. Вице-президент и его секретарь находятся здесь, на испытаниях. И как только проект этого выскочки провалится – а как докладывает агентура – провалится он гарантированно – он возьмет свое. У него было время, чтобы подготовиться. И их изобретение себя еще проявит. Уже проявило, хе-хе. Осталось дождаться прилюдного конфуза.
- Итак, дамы и господа, попрошу минутку внимания! - В центр зала выступил человек облаченный в белоснежный халат – профессор Гамильтон, начальник Отдела генетики. – Я рад приветствовать вас здесь сегодня, в день, не побоюсь этого слова, знаменательный для всей Корпорации. Нам больше не придется хоронить своих бойцов. Уйдут в прошлое компенсации семьям и пожизненное пособие инвалидам. Сегодня в строй, на защиту интересов Корпорации, встанут новые солдаты. Сильные, ловкие, с отличным индексом эффективности. И, самое главное – дешевые. Стоимость производства одного объекта «Дубль» равна стоимости обучения одного бойца. Но! Новых бойцов учить не придется! Они практически с рождения будут обладать навыками самого эффективного сотрудника Отдела кардинальных решений. – Док указал рукой, и головы всех присутствующих повернулись в ту сторону. Джек Норман, лейтенант Отдела, выбранный в качестве прототипа для бойцов будущего, смущенно улыбнулся и опустил голову. Он явно не привык привлекать к себе внимания.
- Итак, дамы и господа, я рад вам представить идеальный инструмент, который приведет нас к процветанию! Объект «Дубль»! Включите экраны, пожалуйста!
Выгнутая стена в конце зала засветилась, и на ней появилось изображение просторной лаборатории. В центре ее суетились несколько фигур в белых халатах, обтирая от зеленоватой слизи обнаженного мужчину, полулежащего на кушетке. Мужчина был сухощав и жилист. Невысокого роста, но с развитой мускулатурой бойца – не перекачанными гипертрофированными мышцами бодибилдера, а сухими мускулами легкоатлета. Короткие светлые волосы – видимо, его готовили к показу и подстригли, правильные черты лица. Наезд камеры, крупный план…
На фоне воцарившейся в зале тишины судорожный, сдавленный вздох прозвучал особенного громка. Внимание присутствующих моментально переключилось с происходящего на экране на того, кто нарушил тишину. Лейтенант Норман, мертвенно бледный, отступил назад, опершись рукой на один из лабораторных столов. Как по команде, находящиеся в зале люди снова переключились на экран – туда, где на кушетке, в пижаме лежал близнец лейтенанта.
Доктор заметил возникшую ситуацию и поспешил сгладить ее.
- Итак, дамы и господа, вы видите перед собой будущее Отдела кардинальных решений. Первый образец проекта «Дубль», а если говорить более доступно – клон. Клон лейтенанта Джека Нормана. Критерии, по которым шел отбор – ясны. Эффективность сотрудника личная и в составе группы, плюс физическое здоровье.– Здесь доктор на секунду запнулся, но быстро продолжил. – Сейчас мы хотим составить из клонов одну оперативную группу, командовать которой будет лейтенант. После серии тестов клоны полностью заменят бойцов Отдела кардинальных решений. Таким образом мы решим самую животрепещущую проблему – проблему нехватки людских ресурсов.
- Скажите, профессор. За какое время изготавливается готовый клон? – Спросил Вице-президент.
- Благодаря формуле ускоренного роста, выведенной мной, готовый к закреплению навыков сразу после пробуждения клон выращивается за двенадцать дней при наличии достаточного количества биологического материала.
- А каким образом проходит обучение и тренировка? – Вступила секретарь Вице-президента.
- После извлечения из баков клонирования, клоны подвергаются ускоренному обучению посредством специальной гипнограммы. После, уже на тренировках, которые будет проводить лейтенант Норман, запускается клеточная и мышечная память. По нашим прогнозам, бойцы достигнут уровня лейтенанта за пару недель, не более.
- Это очень интересно, профессор. – Снова заговорил Вице-президент. – Продемонстрируйте же нам ваше детище в сознании.
- Да, конечно!
- Андре, у вас все готово? - Профессор обратился к кому-то по ту сторону экрана.
- Да, шеф.
- Отлично. Разбудите его.
Одна из фигур в белом халате нагнулась над клоном, держа в руке пистолет для инъекций. Быстрый укол – и сотрудник отступил в сторону, а веки клона задрожали. Еще пару секунд – и клон поднялся на кушетке, уставившись бессмысленным взглядом прямо в камеру. Подбородок его задрожал, вдруг нижняя челюсть поехала вниз, одновременно выпячивая нижнюю губу. Из открытого рта на белоснежную простыню потянулась капелька тягучей слюны. Клон сделал попытку подняться – и тяжело рухнул на пол.Где и замер, улыбаясь в камеру улыбкой дебила.
***
- Да, первый эксперимент был неудачен! - Вскинулся док. – Но мне не дали шанса довести до конца! Этот выскочка из Отдела кибернетики, этот… - Не найдя слов, доктор лишь сплюнул на землю. - Если бы не он, всего этого – профессор обвел рукой вокруг – всего этого не было бы! Но эти идиоты, доверив искусственному интеллекту копирование сознания – именно они обрекли мир на уничтожение.
- Ну, док. Полноте. Марк с вами не согласился бы. Ведь, по его мнению, именно люди уничтожили мир. А он и его клоны – вернее, мои клоны – этот мир спасают. Не так ли?
Док нахмурился.
– Их искусственный интеллект получился настолько совершенным, что умудрился сойти с ума. Но ведь ничто не предвещало же, верно? Вы же сами были в восторге, не так ли, Джек? Я же помню, как вы вернулись с первой боевой задачи в составе группы! Вы ведь ликовали, верно? Идеальные бойцы, превосходные исполнители, у врага ни одного шанса! Кажется, это ваши слова? Я помню, как сел глайдер. Хорошо помню. Меня как раз выпроваживали за периметр. Вы были усталый и грязный – но невероятно довольный.
***
Вице-президент стоял рядом с начальником Отдела кардинальных решений, и смотрел, как заходит на посадку глайдер, несущий спецгруппу. Неподалеку маячил начальник Отдела кибернетики. Ученый старался не подавать вида, но Вице-президент видел – он нервничает. Ну да, есть с чего нервничать. Сейчас настанет его час – или звездный, или последний. По крайней мере, в Корпорации.
Когда разработка Гамильтона с треском провалилась, мыча и пуская слюну – именно кибернетики спасли ситуацию. Гипнограмма не сработала, и вместо тренированного бойца Корпорация получила овоща, не способного самостоятельно помочиться. Вот тогда Доу и предложил решение, результат которого сейчас предстанет перед ними.
В лабораториях кибернетиков уже два года шло тестирование и изучение так называемого искусственного интеллекта. Хотя почему «так называемого»? У железяки мозгов было поболе, чем у некоторых ученых. Ведь именно ему они обязаны решением проблемы с клонами. Походя, как бы невзначай, Марк – так назвали свое детище кибернетики – совершил настоящую революцию. Он предложил технологию, позволяющую скопировать сознание человека, и перенести его, так сказать, на другой носитель. Разумеется, с некоторыми коррективами. Клонам не нужны все чувства и эмоции Джека Нормана. Им будет достаточно его навыков и умений. Бездушные механизмы, нацеленные на выполнение задачи любой ценой. А самое главное – легко возобновляемые механизмы. Вырастить взрослого клона и пересадить ему копию сознания Нормана гораздо легче, чем обучить новобранца. А главное – дешевле. А какие перспективы открывает эта технология! Но – позже. Потому что сейчас надо еще обкатать программу.
Глайдер сел, аппарель медленно опустилась, и на трапе показался Норман. Форма молодого человека была испачкана, он слегка прихрамывал, но выглядел очень довольным. Черт, неужели у них все-таки получилось? Адская смесь – клоны с мозгами, вправленными разумной железякой. Да уж.
Вице-президент проводил долгим взглядом бредущего под охраной двух бойцов внутренней безопасности Гамильтона. Как символично. Как раз, когда глайдер с его творениями, в которые Доу вдохнул вторую жизнь, принес их с первого боевого задания, Гамильтон покидает территорию Корпорации. Вице-президент взглянул на Доу – тот даже не скрывал ехидства, глядя на Гамильтона. Ну-ну, голубчик. Смотри, как бы сам не опростоволосился. Хотя, как доложили ему – Норман уже отрапортовал об успешном завершении операции. Интересно, а каково ему командовать своей группой? Нет, хоть врачи и отмечают высокий уровень психологической устойчивости лейтенанта – от должности командующего группой его нужно отстранить. Перевести в другую. Пока, конечно, такие группы вообще существуют. Если все получится – уже в ближайшем будущем людей среди штурмовиков не останется.
Норман выпрямился, заметив высокое начальство на плацу и приблизился вполне строевым шагом.
- Докладывает лейтенант Норман, сэр! Поставленная задача выполнена в полном объеме, потерь нет. Группа показала себя на высочайшем уровне… - Норман широко улыбнулся, и сбившись, с официального тона, продолжил – Я еще никогда не командовал такими бойцами. Это… Это было великолепно!
***
- Да, док. Тогда мне все это показалось невероятно крутым. Кто ж знал, что придурковатая железяка вела свою игру, просчитанную на несколько ходов вперед?
- Когда Марк сошел с ума, запустил «закладку» в мозгах клонов, и, выставив охрану у дата-центра, в котором хранились его кремниевые мозги, принялся активно заготавливать биологический материал для воспроизводства новых бойцов – я был на территории. Очень рад, что вовремя смекнул – если и дальше продолжу попытки выполнить долг – там и останусь. Все ждал, если честно, что Корпорация на этом и закончится. Что ребята из Рудного Департамента, почувствовав слабину, раскатают ее. Но не судьба. Клоны действительно выполнили свою задачу на все сто процентов – сначала уничтожили конкурентов Корпорации, а потом принялись за всех остальных. Хотя, кому я это рассказываю? Вы-то и сами в курсе, так ведь? – Я поднял руку и прихлопнул назойливого комара, пищавшего над ухом.
- Не совсем. После увольнения я уехал. У меня дом в горах. И там нет телевизора. Меня не интересовало, как живет окружающий мир. О происходящем я узнал только через месяц, когда не было уже ни Рудного Департамента, ни Инженерного Корпуса. Когда началась охота на людей. Когда появились первые резервации. Когда Корпорация пришла к своей цели – единоличному распределению оставшихся ресурсов. Кто мог знать, что на руинах мира, агонизирующего, пытающегося выцарапать хотя бы малую толику ресурсов возникнет такое? Воистину закат цивилизации. Я остался в горах. Там и оставался, пока за мной не пришли.– Доктор скривился. Видимо, «пришли» к нему не очень-то цивилизованно.
Я внимательно посмотрел на доктора. Мы вплотную подобрались к тому моменту, из-за которого сейчас и заварилась вся эта каша. По какой-то причине, суперкомпьютер, управляющий клонами, идеальными бойцами и послушными псами, планомерно сжигающий человечество в своих биореакторах, выращивая из их материала новые и новые копии лейтенанта Джека Нормана, вспомнил о дряхлеющем профессоре, стоявшем у истока создания его армии.
- Док, зачем вы Марку?
Гамильтон взглянул на меня не менее внимательно.
- А вы не знаете, Норман? Или не помните?
Я вздохнул.
- Я не знаю, док. В смысле, не знаю – не знаю или не помню. Скорее всего – второе. У меня вообще странная какая-то амнезия. Избирательная. Я помню очень много и отчетливо – и практически ничего, что касалось бы Сопротивления. Вот как-то так выходит. Так что от вас нужно свихнувшейся железяке?
Доктор Гамильтон открыл было рот и начал говорить, но я прервал его взмахом руки. Док удивленно вскинул брови, но мне резко стало не до него.
Стайка птиц, облепившая дерево на склоне, и еще секунду назад беззаботно гомонящая, вдруг тревожно притихла, а спустя секунду взметнулась ввысь, оставив ветки дерева покачиваться. Ну отлично. Досиделись.
- Отдышались, док? Превосходно. Теперь вперед. Как можно быстрее.
***
Они догнали нас на выходе из длинного ущелья, по дну которого бежал ручей, а края заросли колючим кустарником. Надо отдать доку должное: держался он молодцом, и мне даже не пришлось тащить его на себе. Шестым чувством, которого за годы службы я привык безоговорочно слушаться, я уловил враждебный взгляд, и повалился за большой булыжник, увлекая за собой доктора. Коротко пролаял автомат, брызнула каменная крошка. Противный визг рикошета заставил дока вжаться в землю. Я тоже придался к земле как можно плотнее, но с другой целью.
Высунувшись из-за камня, я постарался сквозь кустарник высмотреть преследователей. Странно. Почему они так рано проявились? Глупо же. Я бы так не сделал, я бы сначала сократил расстояние. Значит и они должны думать так же. Но почему тогда открыли огонь? Разве что это уловка, маневр.
Внезапно все поняв, я перекатился на спину, вскидывая оружие. Перекат и выстрел слились в одно движение, и я дернул дока за шиворот, оттаскивая его от края скалы. На то место, где только что лежал профессор, тяжело рухнуло тело, упавшее с десятиметровой высоты. Молодцы. Почти поймали. Но почти – не считается.
Выходит, остался один, тот, что отвлекал меня, пока его напарник крался сверху. Но сейчас он вряд ли будет нападать. Затаится. Подождет, пока уйдем, и пойдет следом. Я бы сделал так. Значит – так сделает он. Ну, хорошо. Тогда поступим так, как я бы поступать не стал.
- Сидеть здесь, ждать меня! – Шепнул я доку, перехватил автомат удобнее, и метнулся через камень. Назад, туда, где засел так похожий на меня кусок биомассы.
Прыжок, на плечо, погасить инерцию падения перекатом, моментально метнуться вправо, и тут же – влево, сбивая прицел. Оттолкнуться ногами от выступающего камня, и влететь в кусты. Дьявол, колючки, больно же! Ух, как я разогнался, кажется никогда еще так быстро не двигался! Снова прыжок с перекатом, снова в сторону… Есть!
Простучал автомат, выбивая искры из скалы, но меня уже там не было. Я засек позицию стрелка – крайне неудобную, надо сказать, позицию – и утопил спусковой крючок.
Преследователю ничего не оставалось, кроме как вжаться в землю. Он, видимо, начал уже отход, когда я своей безумной выходкой спутал ему карты. И сейчас он вжимался в невысокий валун, ни впереди которого, на сзади не было никаких укрытий. Я же не давал поднять ему голову, поливая валун свинцом.
Четыре секунды, за которые опустошается магазин – много это или мало? Чертовски много – целая вечность – если ты лежишь под ливнем пуль, боясь поднять голову. Мало – если ты, объятый азартом мчишься навстречу противнику. Но для меня время сейчас тоже будто замедлилось. Я будто смотрел со стороны на самого себя.
Раз. Прыгаю через обломок скалы. Два. Пресекаю попытку противника подняться, чуть сменив направление огня. Три. Отброшенная предохранительная чека отлетает в сторону, блеснув на солнце, а серый цилиндр термобарической гранаты отправляется в полет, чтобы приземлиться четко сзади залегшего бойца. Четыре. Затворная рама лязгает во внезапно наступившей тишине, после того, как нагревшийся ствол выплевывает последнюю пулю, а я, изогнувшись немыслимой дугой, в падении ухожу за камень. Раздается хлопок, а после тишину разрывает нечеловеческий вопль боли. Пока, ублюдок!
Сменив магазин, я чертиком из коробки выскакиваю из-за своего укрытия. Короткая отсечка трех патронов – и мечущийся клон, объятый пламенем, наконец успокаивается, ткнувшись в землю обожженным лицом. Готов, голубчик. Спекся.
Док уставился на меня квадратными глазами. Ну да. Наверное, со стороны смотрелось впечатляюще. Но мне сейчас не до обсуждения моей собственной крутости. Надо валить отсюда, как можно скорее, пока нас тут не заперли.
- Вперед, док. Потом поговорим. Совсем беда со временем у нас.
Место, к которому выскочили мы с доком, я раньше видел. По крайней мере, узнал я его сразу же. Холм, древней пирамидой раскинувшийся посреди равнины, окаймленной скалами. Поросший кустами и жесткой, желтоватой травой. Наверху маячили остатки какого-то строения, еще сильнее подчеркивая сходство с пирамидой. Именно там, наверху нам и нужно было дожидаться глайдера с эвакуационной командой. У цели. Осталось совсем немного – продержаться до подхода эвакуационной команды. А там хоть трава не расти.
Странное дело. Я не помнил местоположения базы отряда. Не помнил имен своих соратников. Не помнил практически ничего из жизни после сумасшествия железки с именем Марк. Взрывная волна вышибла из меня все воспоминания об этом. Я очнулся среди дымящих остовов машин и трупов товарищей, лежа сверху на доке, прикрывая его. Я знал, кто он. Я знал, кто я. Но я не помнил подробностей. Совсем не помнил. И только мысль о том, что я должен успеть доставить Гамильтона на точку эвакуации раскаленной спицей засела в голове. Избирательная какая-то амнезия. Но черт с ним. Главное – вернуться на базу. А там медики что-то да сообразят.
Поднялись наверх мы на удивление быстро – видимо, на остатках адреналина. А вот как только мы скрылись за крошащимися стенами, не только вымотанный док Гамильтон тяжело рухнул на землю – я сам с трудом стоял на ногах. Достав флягу, я полил пышущее жаром лицо, сделал несколько глотков воды и передал емкость доку. Тот благодарно кивнул и жадно впился в сосуд.
- Вернемся к нашим баранам, док? – Отдышавшись, я привалился к стене, аккуратно выглядывая из-за края. Позиция была удобная. Теперь к нам никто не мог подобраться незамеченным, через несколько сотен метров выжженной равнины. А от возможного снайперского огня нас прикрывали стены полуразваленной постройки. Пожалуй, этот раунд мы все же выиграли.
- К каким баранам? – Все же после безумной гонки по бездорожью док выглядел не лучшим образом. И соображал тоже туговато.
- Когда нас бесцеремонно прервали, вы хотели мне поведать, что понадобилось от вас Марку. Из-за чего весь замес-то?
Док вздохнул.
- Ваша амнезия, Джек, очень-очень странная. Вы выполняете задание, даже не зная, для чего это вам? Рискуете своей шкурой, таскаясь со мной буквально на закорках и не помните для чего это все?
- Док. Я знаю одно. Если вы очень понадобились Марку – значит, вы нужны Сопротивлению. Остальное – вторично.
Гамильтон покачал головой.
- Я начну издалека.
- Когда я уходил из Корпорации – я был очень зол. Потом мне было даже немного стыдно за сделанное, но – какого черта? Ведь все это придумал я и мой отдел! В общем… Я уничтожил всю информацию по проекту «Дубль». Все, что осталось у Корпорации, а позднее – у Марка – это настроенный конвейер по производству копий Джека Нормана. Другими словами – он неспособен произвести копию другого человека. Только вашу, Джек.
- И что? Мне не показалось, что его это расстраивает. Или его бойцы заскучали, и он решил настрогать им девчушек? – Мне почудилось движение на выходе из ущелья, и я напряг зрение, всматриваясь туда. Но нет. Видимо, действительно почудилось.
- У него проблемы, Джек. Серьезные проблемы, которые, скорее всего, пойдут вам на пользу.
Я уставился на дока.
– А вот это - хорошая новость, реально. Рассказывайте, не тяните.
Док вздохнул и продолжил.
- Когда банда одинаковых вломилась ко мне – я не знал, что и думать. Они мне ничего не объяснили. Просто загрузили в автобус и повезли. Привезли в какой-то бункер, там стоял терминал. Через терминал со мной разговаривал Марк.
- И что этот безумный кусок кремния от вас хотел? – Нет, все же там определенно кто-то прячется. Надо аккуратнее быть, и не высовываться. А то так и пулю схлопотать можно.
- Один из отрядов, отправленных на зачистку фермерского поселения не вернулся. Марк посчитал, что это дело рук Сопротивления, и отправил туда подкрепление. Подкрепление успело доложить, что отряд мертв. Они смогли передать изображение, а потом сами пропали со связи.
- И кто же эти славные люди, что выполнили за нас часть работы? - Я с интересом посмотрел на Гамильтона.
- Люди тут не при чем, Джек. Клоны скоропостижно скончались от болезни.
- От болезни? От какой еще болезни? – я удивленно вскинул брови.
- Этого Марк не знал. Это самое забавное. Он перерыл все банки памяти, но так и не смог найти ее упоминания.
- Все интереснее и интереснее. И он послал за вами?
- Да.
- А чем вы могли ему помочь, док?
- Я работал с вами. Я проводил обследование. И я должен был знать в чем проблема. Но Марк кое-в чем просчитался.
- И в чем же? – Я с интересом посмотрел на дока.
- Я не горю желанием с ним сотрудничать.
Я усмехнулся.
- Док. Я знаю минимум пять техник экспресс-допроса. Дайте мне три минуты – и вы расскажете мне все. Даже то, чего не знаете.
- Нет. – Доктор Гамильтон посмотрел мне прямо в глаза. – Не расскажу.
Я опешил.
- Док, не находите, что утверждать это несколько самонадеянно?
- Не нахожу. Джек, я просто умру, вздумайте вы узнать что-либо у меня такими методами.
- Что? – Док был просто полон сюрпризов.
- У меня весьма интересная опухоль в мозгу, Джек. Любое причинение мне насилия превратит меня в овощ. Да, такая вот ирония судьбы. Мне нельзя причинять боль. Меня нельзя пичкать сыворотками. Более того: из-за этой чудной опухоли Марк не смог отсканировать мое сознание. Он ни черта не может со мной сделать, Джек! Только упрашивать часами, чтобы я рассказал ему свой маленький секрет! – Док выглядел воодушевленным. Видимо, он очень гордился своей маленькой победой. Ну да. Ирония судьбы. Злобное детище конкурента ничего не может сделать с ним. Торжество, пожалуй.
Я покачал головой.
- Вы только сейчас не перевозбуждайтесь, док. А то я тоже не узнаю ваш секрет.
- После того, как сканирование не показало ничего, кроме белого шума, несколько дней меня не трогали. Будто готовили что-то. Ну а потом меня погрузили в этот долбанный фургон, который вы разворотили при нападении. Все.
Я хмыкнул.
- Интересно, что они хотели с вами сделать на этот раз?
Док пожал плечами.
- Ладно. Все это лирика. Док, что хотел узнать от вас Марк? - Я подался вперед, пристально глядя доку в глаза.
– Поймите, это ОЧЕНЬ важно для Сопротивления. Если вы знаете, что погубило клонов – вы должны мне это сказать. Тем более теперь, когда я знаю о вашей болезни… Док, мне нужна эта информация прямо сейчас.
- Ветряная оспа. – Просто и спокойно сказал док.
- Что??? – Я вытаращил на него глаза.
- Ветряная оспа, Джек. Вы не знали?
Я продолжал непонимающе смотреть на дока.
- У вас генетическая непереносимость этого древнего заболевания. О нем практически уже забыли. Вы – пожалуй, единственный человек на планете, который может умереть от ветряной оспы. Не просто заболеть – смерть наступает в течение нескольких часов. Ну, и как выяснилось, где-то у фермеров бойцы Марка умудрились найти носителя.
- Но… Но как вы об этом узнали, и почему этого не знает Марк?
- Я узнал об этом, когда проводил отбор кандидатов для программы. Я хотел отсеять вас, но ваши показатели… Да и ветрянка считалась давно исчезнувшим заболеваниям. Скажу честно, Джек: Доу наступал мне на пятки. А мне очень хотелось его опередить. Если бы я вас забраковал – неизвестно сколько времени понадобилось бы еще на запуск программы. Потому я просто стер информацию об этом из памяти диагноста. Вот и все.
- То есть… - Я на секунду представил масштаб открытия. – Если раздобыть вирус ветрянки – вся эта трахнутая биомасса вымрет, как мамонты? А из-за того, что вы потёрли инфу по программе – не менее трахнутая жестянка не сможет наделать новых? И нам останется только прийти и вырубить его? Отформатировать диски, или что там нужно делать в таком случае?
- Да, Джек. Это так. – Гамильтон смотрел на меня торжествующе. – Дело в том, что искать вирус…
Я не дослушал. Мою голову пронзила острая боль, и я упал на одно колено, обхватив затылок ладонями. Чей-то голос в моей голове громко и отчетливо произнес:
- Откат изменений. Удаление матрицы Джека Нормана. Распаковка стандартного сознания 1,25b. Процесс запущен. Ложные воспоминания удалены полностью. Тест личности. Успешно. Основная задача выполнена. Ликвидировать объект.
***
Доктор Роджер Гамильтон не успел ничего понять. Тот, кто тащил его на себе через ущелья и холмы, тот, кто хладнокровно расправился с преследователями и рисковал своей жизнью ради спасения профессора, просто встал, и вскинув автомат, всадил пулю ему в голову. Доктор медленно сполз по стенке, а убийца приблизился и сделал второй, контрольный выстрел. После чего развернулся, забросил автомат за спину и начал спуск вниз. Лицо его было спокойно и безмятежно.
Когда он спустился вниз, кусты у выхода из ущелья зашевелились, и из них появились двое близнецов того, кто выдавал себя за Джека Нормана. Они приблизились, и один из них вопросительно взглянул на пришедшего с холма. Тот лишь кивнул. Тогда клон достал из подсумка рацию дальней связи и нажал клавишу вызова.
- Докладывает Дубль-10013. Операция «Имитатор» завершена успешно. Прошу выслать глайдер в условленные координаты. Принял. Конец связи.
Через несколько минут из-за скал показался глайдер, идущий на бреющем полете. Машина мягко опустилась, и три одинаковые фигуры скользнули в открытый люк. Глайдер тут же набрал высоту, заложил вираж над холмом, и ушел к югу.
Первые капли теплого летнего дождя упали на лицо профессора Гамильтона, смывая кровь. Рукав куртки задрался, открывая худую старческую руку, покрытую пятнышками. Маленькими, красными пятнышками. Первыми признаками ветряной оспы.
Рассказ восьмой. Из двух зол. 2016
Предисловие к восьмому рассказу
«Из двух зол» — рассказ, написанный для конкурса, который проводило издательство АСТ и Вячеслав Бакулин — редактор серии «Вселенная Метро 2033», в которой готовилась к выходу моя «Грань человечности». Я не собирался участвовать в длинном, анонимном конкурсе, тексты в котором, прежде чем попасть на рассмотрение к Вячеславу проходят через сито целой цепочки «Агентов Добра и Света». Однако, как водится, я пошел перекурить это дело, и вернулся к ноутбуку с готовым сюжетом.
В рассказе я решил уничтожить мой родной город — Луганск, а все события в нем вертятся в районе моего дома. Это сейчас я понимаю, что никакие ракеты туда не прилетели бы, никто не стал бы тратиться на относительно небольшой город с разваленным производством, но тогда ракетный удар мне почему-то казался логичным. С другой стороны, постъядер здесь, по большому счету, не более, чем декорация, главное в рассказе — сама история. Тем не менее, сейчас бы я написал его по-другому.
Конкурс очень затянулся, спустя два года был объявлен дополнительный этап — качественных работ не хватало. В итоге, нужный объем был благополучно все же набран, а мой рассказ прошел в сборник практически без редакторских правок. Еще один рассказ в этом сборнике стал дебютной бумажной публикацией Андрея Архипова — участника конкурса романов по серии STIKS, автора книг «Второй хранитель» и «Второй хранитель. Антагонист». На конкурс Андрея затащил именно я. 17 августа 2018 года Андрей умер. Светлая память.
2016. Из двух зол
- Фу, черт. - Тяжело дыша, Шуруп привалился к постаменту памятника, и попытался отдышаться, вытирая панорамное стекло противогаза. В этот раз ходка вышла не самой удачной. Ну, вернее, как? С хабаром все нормально получилось, а вот с возвращением - не очень. И черт его дернул в ту сторону пойти!
Китайская стена, как жители называли изогнутую дугой длинную девятиэтажку, расположилась на самом краю обжитых "тепловозовцами" мест и считалась местом опасным. С одной стороны дома раскинулся, превратившийся в настоящий, лес парк института культуры, кишащий живностью. А с другой...С другой стороны, в опасной близости, то и дело подчёркивавшейся треском дозиметра, были руины железнодорожного вокзала. Вокзал соседствовал с одним из немногих действовавших в городе заводов, имени Пархоменко, и прилетело туда точечно, но очень неслабо.
Шуруп часто думал о том, что только перестроечная разруха, практически уничтожившая производство, и обрекшая на безработицу тысячи работяг, дала шанс выжить хоть кому-то. Работай промышленность так, как раньше - город превратился бы в одно большое озеро оплавленного щебня и бетона от посёлка Юбилейного на юге, до Станицы Луганской на востоке. Впрочем, и без того хватило.
Патронный завод, авиаремонтный, засекреченный по самое не могу «сотый», пахавший на оборонку – сосредоточенные в одном месте стратегические предприятия предопределили судьбу окраин. Несмотря на то, что последние десять лет предприятия эти работали едва ли на пять процентов былой мощности. Район автовокзала, по словам «восточников», превратился в одну большую воронку. Да и южным кварталам досталось не слабо. Возвышенность, высокие здания, поле за ними - по югу ударная волна с двух сторон прошлась, от аэропорта и от промзоны.
А вот их «Лугансктепловозу» повезло. То ли там кто-то ошибся, то ли разворованный и растащенный тепловозостроительный завод, цеха которого давно выкупили частные фирмочки, не сочли целью стратегического значения - только сюда не упало ничего. Да и низина поспособствовала. Чистое везение. А ещё больше повезло самому Шурупу - тогда ещё просто Пашке, привезшему на велике "тормозок" отцу.
На завывшую сирену поначалу никто не обратил внимания. Только выругался кто-то, мол, опять дурью маются. Люди зашевелились лишь когда в цех влетел мастер, с перекошенным от ужаса лицом и, срывая голос, проорал, чтобы все спускались в убежище. И то. Никто не воспринял угрозу всерьез. Когда земля затряслась и раздался дикий грохот, а свет, мигнув, погас, люди, укрывшиеся в заводском бомбоубежище, начали что-то понимать. А когда Пашка спросил у отца, что теперь будет с мамой, он впервые в жизни увидел, как старый технарь плачет.
Шуруп мотнул головой, отгоняя воспоминания. Скоро начнёт темнеть, и на охоту выйдут ночные хищники. А ему ещё через речку перебраться, и до цехов дойти.
В «Китайскую стену» Шуруп забрался случайно. Он шуровал на СТО, когда заметил целые стекла на третьем этаже в одном из подъездов. Целые стекла означали, что квартира внутри не пострадала. А это, в свою очередь, значило, что там есть, чем поживиться.
Вот в этой квартире ему и пришлось просидеть почти три часа, судорожно сжимая в руках автомат и слушая, как что-то кряхтит и топает на лестнице. Не радовал ни десяток лампочек, обнаруженных в кладовой, ни три килограммовых пакета гречки в вакуумной упаковке. Он думал только о том, что ещё немного - и он не успеет в седьмую больницу. А успеть туда очень надо. Слишком много от этого зависит.
В больницу он успел. И даже нашёл там то, что было нужно. Но время было упущено, и вернуться до темноты он не успевал. И раньше-то от переезда до «тепловоза» пилить с полчаса быстрым шагом нужно было, а сейчас - так все два. Если ничего не случится по дороге.
Отдышавшись, Шуруп встал и направился дальше. Еще немного - и на месте. Вон уже крыши цехов виднеются. Только через реку перебраться.
Река Лугань, пренебрежительно именуемая местными Луганкой, будто решила отомстить за это пренебрежение. Где-то выше по течению рвануло плотину, и из невзрачного ручейка Луганка превратилась в бурлящий поток, стремительно несущий свои темно-зелёные воды в Северский Донец. Сюда десятилетиями сливали отходы раскиданные по берегам фабрики. Но если раньше мутная вода лишь вызывала отвращение, то сейчас она стала опасной. То и дело в воде мелькали крупные белесые спины. Знакомиться с их обитателями Шурупу не хотелось.
Стараясь ступать как можно аккуратнее, Шуруп шёл по краю обрушенного моста. Рвануть мост пришлось самостоятельно, когда одуревшие от постоянных набегов мутантов соседи решили устроить небольшой передел. И если бы не военные, пришедшие тогда, двадцать лет назад из части на «Городке» тремя БТР-ами и двумя КУНГами, в которых жались, неуверенно тиская автоматы, зеленые срочники – передел бы удался.
А так – несколько очередей из ПКТ, демонтированных с броневиков и установленных в укрепленных дотах на втором этаже цеха, отбили у соседей интерес к убежищу под «Лугансктепловозом» раз и навсегда. Правда, если бы люди, пришедшие с развалин центра знали, что на те очереди были потрачены едва ли не последние патроны – кто может сказать, как обернулась бы ситуация?
Тогда-то вояки и настояли на том, чтобы разрушить мост. После недолгих прений их поддержали. Толку от автомоста, если ездить все равно некуда? А пешком… Пешком всюду перебраться можно.
Шуруп нагнулся, держась за перекладину металлоконструкции, и пошарил под полотном у провала. Постороннему вряд ли пришло б в голову что-то искать там, потоптался бы – да и ушел. А вот Шуруп быстро нашел крюк с наваренной на него перекладиной, от которой в мутную воду уходили два металлических троса. Напрягшись, сталкер снял его со скобы, и потянул вверх.
Из воды показалась нехитрая конструкция перехода. Изо всех сил натянув тросы, Шуруп налег всем телом, и накинул крюк на подготовленную скобу. Над рекой, параллельно друг другу натянулись два троса. Один – под ногами, второй – на уровне груди. Закинув автомат за спину, сталкер аккуратно ступил на шаткую переправу, взявшись за верхний трос руками в перчатках.
Тросы раскачивались, и приходилось делать шаги совсем маленькими. В противном случае амплитуда колебаний увеличивалась, и слететь в воду было как два пальца… об асфальт. Потому на то, чтобы преодолеть двадцать метров провала, Шуруп потратил не меньше десяти минут. В это время он был беспомощнее, чем когда-либо, но времени на то, чтобы делать крюк и обходить завод с другой стороны, где переправиться было проще, не оставалось.
Добравшись до «своей» половины моста, сталкер секунду постоял, наслаждаясь твердостью и незыблемостью бетона под ногами, потом отстегнул крюк с этой стороны, и аккуратно поместил его под мост. Тросы ослабли, погрузились в воду, и вот со стороны уже и предположить нельзя, что тут как-то можно переправиться.
Сбросив автомат с плеча, сталкер устремился вперед, не забывая оглядываться по сторонам. Территория уже своя, но бдительность терять не стоит. Мало ли.
У входа в цех ему даже не пришлось стучать. Тяжелая железная дверь скрипнула, и открылась внутрь. Ну да, сегодня смена Витьки-Звонаря. Тот службу тащит как следует. Наверняка за ним следили еще когда он на мосту в канатоходца играл. Страховали. На душе даже как-то потеплело сразу.
- Здоров, Шуруп! Как сходил? Целый? – Глухо раздалось из-под противогаза невысокого бойца. Витька был одним из немногих выживших срочников. Много ребят полегло за двадцать-то лет. То зверье, то люди. Хотя вопрос еще, кого большим зверьем считать.
- Нормально все, Вить, спасибо. – Так же неразборчиво ответил сталкер.
- Спокойно в городе? – Сталкер только кивнул. Ну да. Если за ходку ни разу стрелять не пришлось – значит спокойно. Нормально, в общем.
Шуруп добрался до первой гермы, ведущей на лестничную площадку, и отстучал условный код. Колесо крутнулось, дверь приоткрылась. Заходить сталкер не спешил. Он знал, что из темноты на него сейчас смотрит зрачок автоматного ствола, а боец, стоящий на часах, определяет – тот ли пришедший, за кого себя выдает. Благодаря панорамному стеклу противогаза проблем с опознанием не возникло. Как выкручиваются парни, которые ходят в стандартных резиновых «намордниках», сталкер не знал. Да и знать не хотел особо.
Дверь открылась шире, и он смог пройти внутрь. Кивнул на приветствие и тяжело спустился по ржавым металлическим ступенькам на несколько пролетов, добравшись до основной гермы. Там процедура с опознанием повторилась, и сталкер наконец смог расслабиться.
Войдя в шлюзовую камеру, он положил рюкзак и автомат в выдвинувшийся металлический ящик, и едва не с наслаждением встретил ударившие в тело тугие струи холодной воды. Закончив процедуру дезактивации, сталкер скинул ОЗК, и, в чем мать родила, проскочил вторую дверь, нырнув в пристроенную тут же душевую. С наслаждением вымылся под горячей водой, снял с крючка самолично повешенную туда перед выходом холщовую сумку с «домашней» одеждой. Натянул вылинявший камуфляж и направился в каморку дезактиваторов.
- Привет, мужики! – Он толкнул дверь с улыбкой, которая тут же погасла. На смене, помимо Илюхи Фокина, улыбчивого молодого парня, был Кастет – коллега Шурупа, один из немногих сталкеров убежища.
- И тебе не хворать. – Проскрипел тот.
С Кастетом у Шурупа отношения были не очень. Тот был года на три старше. До войны он был практикантом, постигавшем на заводе секреты слесарского ремесла. После Кастет, как и Шуруп, стал одним из немногих, кто ходил на поверхность. Вернее, не так. Ходили многие. А вот возвращались единицы. Кастет был завистливым и тщеславным, и то, что Шуруп, считавшийся главным сталкером, занимал более высокое место в здешней пищевой цепочке, его не устраивало. Но, вместо того, чтобы доказывать свою нужность и полезность, Кастет предпочитал пакостить и интриговать. Потому и ходить любил Шуруп в одиночку, а не с группой. Чего хорошего, иметь на поверхности человека, готового в любой момент тебя подставить? Однако о периодически возникающих конфликтах руководству Шуруп не докладывал. И так сталкеров мало. А если Кастета отстранят – и без того жидкий ручеек полезных вещей, текущий через них в убежище, станет еще меньше.
- Это чего? – Кастет ткнул пальцем в полиэтиленовый пакет, извлеченный из рюкзака. Сталкер скрипнул зубами.
- Это то, Костя, за что я тебе зубы выбью когда-нибудь. Понял? Опять в вещах моих роешься?
- Я по инструкции обязан удостовериться, что ты – Кастет подчеркнул местоимение – не пронес в убежище ничего опасного. Мало нам будто было болячки этой. Еще не факт, что ты сам заразу не подхватил от слюнтяйки своей мелк...
Договорить Кастет не успел. Шуруп рванулся вперед, схватил его за горло и с грохотом припечатал спиной об железный шкафчик.
- Я тебя, сука, последний раз предупреждаю: еще раз хавальник откроешь свой – зубы выплюнешь. Понял? И не посмотрю, что ты сталкер. Я у тебя экзамен принимал – я тебя и переаттестую. Усек?
Кастет лишь что-то прохрипел.
- Эй-эй, мужики! Вы чего? – Опомнившийся Фокин вскочил с табуретки, но разнимать здоровых сталкеров не решился. – Успокойтесь вы! Брэк!
- Нормально все. – Выдавил Шуруп, отпустив побледневшего Кастета. – Николаич у себя?
- У себя, ага. – Закивал головой Илюха.– Спрашивал тебя, беспокоился.
- Понял. Спасибо. – Проходя мимо стола он задержался, прежде чем забрать вещи. – Тут все? Готово? – Посмотрел он на Фокина, начисто игнорируя присутствие Кастета.
- Да, все нормально, можешь забирать.
Засунув пакет в рюкзак, сталкер вышел из каморки.
- Инструкция, мля… Ты бы наверху так инструкции выполнял. Урр-род. – Вполголоса бормотал сталкер.
Прежде чем зайти к Ивану Николаевичу, старосте убежища, Шуруп заглянул к себе в каморку. Плотно прикрыл дверь, достал тот самый пакет и засунул его под кровать. Вышел, запер дверь за собой, и направился к старосте.
- О, Паша. Ну, вернулся, слава богу!- Староста, корпевший над какими-то бумагами, встал и раскинул руки, будто для объятий.
- Здравствуйте, Иван Николаевич. – Сухо поздоровался сталкер. – Присяду? Устал.
- Садись, конечно, Паша. Ну что, как сходил?
- Нормально сходил. Нашел аккумуляторы. Много. Можно будет с группой в следующий раз выдвинуться, забрать. Люди еще нужны будут и лодка, чтоб не таскать по переправе.
- Это хорошо. Людей найдем, не проблема. Когда идти думаешь?
- Не знаю. На днях. – Шуруп внимательно изучал носки ботинок.
- Паш… - Замялся староста. - Видно было, что разговаривать со сталкером ему неудобно. Он помолчал секунду, а потом, решившись, продолжил - как в воду прыгнул.
– Паш, ну пойми! Ну нельзя было по-другому! Нельзя! Все оставшиеся двести жизней на кон поставлены были! Мы двадцать лет тут валандаемся. Для чего? Чтобы вот так вот, глупо… Да и ты видишь, как получилось-то? Ушли же они…
- Иван Николаевич. А если бы там ваша внучка была? – Шуруп впервые поднял голову и взглянул в глаза старосте. – Что бы вы тогда делали, а? Молчите… «Ушли». А куда они ушли? Куда тут вообще можно идти? К кошакам на прокорм? Или помирать от голода и радиации? Ушли… Да, Николаич. Ушли. А могли бы жить. Но вам же тяжело было подождать. - Сталкер махнул рукой.
- Пойду я.
- Паш, постой. – Уже в спину раздался тихий голос. Сталкер повернулся к старосте.
- Ты там, наверху, ничего не видел? Никаких следов? - Голос старосты дрогнул.
- Нет.
Шуруп резко вышел из каморки, изо всех сил стараясь не хлопнуть дверью.
***
В первый раз болезнь проявилась три недели назад. Заболел мальчонка, сын Колотовских. Парень был бойкий, хоть худой и бледный – как и все, кто родился после войны. Темные пятна на руках появились. Сначала думали, что в плесень влез где-то. Отправили в медпункт. Оказалось - не плесень. А вот что это было – никто сказать не мог.
Врачи в убежище под «Лугансктепловозом» попали из районной больницы, что находилась аккурат напротив завода, на другом берегу Луганки. Бомбарь у них был совсем аховый, вода сочилась, герма не работала. Растащили там все нафиг, как и все в больницах государственных. А что не растащили – то само сгнило и износилось без ухода. Строилось-то когда? В общем, тех, кто выжил – вояки забрали. Они тогда еще в рейды регулярно катались. Так у убежища появился свой медперсонал. Несколько медсестер, хирург - целый заведующий отделением, два терапевта и патологоанатом выжили благодаря Льву Георгиевичу – профессору-инфекционисту. По-настоящему умному мужику, который и возглавил новообразованное медицинское отделение. Выволокли из больницы, что могли и устроили лазарет в дальнем углу. Потом, когда закончились работы по прокладке ходов к соседним убежищам, что были под каждым цехом, лазарет откочевал подальше. В целом, можно сказать, что у «тепловозовцев» была медицина. Только вот когда Андрюшку Колотовского к медицине той отправили – они только развели руками. Не плесень. И вообще – непонятно, что это. Нечто, «тепловозовской» науке неизвестное.
Потом пятнами пошли родители Андрюшки. Ирония судьбы. Мать его как раз медсестрой была. А отец – Седой. Тридцатилетний старик, как шутили над ним в убежище, один из сталкеров Шурупа. Понемногу начала подниматься паника. Когда еще трое перекочевали из своих каморок в лазарет, Андрюшка умер. Алена, мать Андрюшки, вынести этого не смогла, и ночью вскрыла себе вены скальпелем. Седого пришлось успокаивать. А потом один из успокаивавших его сталкеров издали показал Шурупу руку в пятнах, простился, и ушел на поверхность, не желая загибаться в лазарете. К тому моменту заболевших было уже под тридцать, а умерли пятеро. Осунувшийся Лев Георгиевич только разводил руками. Он единственный из персонала добровольно остался с больными. Остальные отсидели положенный карантин и переместились в убежище.
Шуруп, Кастет и четверо оставшихся сталкеров днями напролет рыскали по окрестным больницам, в поисках препаратов, затребованных инфекционистом. Только все без толку. Лев Георгиевич весь почернел. Одной из причин этого было огромное темное пятно, закрывавшее половину лица. Сам Шуруп ходил злой, дерганный, срывался на всех по поводу и без повода. Его Вероника переселилась в лазарет следом за Андрюшкой. Восьмилетняя девочка никак не могла понять, почему она не может остаться с дядей Пашей, и плакала, когда два солдата, затянутые в ОЗК и противогазы, уводили ее в лазарет. Все пять дней в карантине Шуруп просидел, уставившись в угол. Когда карантин закончился – ушел на поверхность. А когда вернулся – в убежище уже приняли решение.
- Вы понимаете, что этого делать нельзя? – Впервые в жизни Шуруп орал на старосту. – Это наши люди! Люди! А вы их собираетесь…
- Паша, тихо, тихо. Успокойся. – Иван Николаевич выставил перед собой руки, будто пытаясь успокоить сталкера. На деле же он просто испугался, когда, отшвырнув в сторону попытавшегося преградить ему путь солдата, Шуруп ворвался в его кабинет.
- Паша, я обо всем поговорил со Львом Георгиевичем. Он все понимает, и говорит, что выход найти ему не удается. Он не знает, что это за болезнь, Паша. Мы не можем так рисковать, пойми!
- Вы собираетесь убить живых людей! Просто так – взять и убить восемнадцать человек…
- Семнадцать. – Поправил его староста.
- Кто?! – Шурупу будто с размаху заехали под дых. Он внимательно посмотрел в глаза старосте, боясь увидеть там ответ.
- С Вероникой все в порядке. – Староста понял, какую глупость сморозил и поправился. – Ну, насколько может быть в порядке.
- Николаич, родной! Ну подожди! Прошу тебя! Пару дней подожди! - Казалось, сталкер готов упасть на колени.
- Чего ждать, Паша? – В голосе старосты лязгнула сталь. – Лев Георгиевич говорит, что с тем, что у него есть – он даже диагноз поставить не может, не то что вылечить их! И себя тоже, между прочим. Он говорит, что нужное ему оборудование было только в областной больнице. Ты понимаешь, что это значит? Да с тем же успехом оно может быть на Луне! Для нас это одинаково далеко. Это другой край города! Да еще и возле аэропорта. Ты сам знаешь, что «восточные» говорят про автовокзал, а больница – еще дальше.
- Но не про больницу же говорят! Я пойду! Я дойду туда и вернусь! И принесу все, что нужно! Сам пойду, сам!
- Прекрати истерику! – Иван Николаевич грохнул кулаком по столу. – Не дойдешь ты туда. Даже если знать точно, что там все в порядке – не дойдешь! Понимаешь ты это, или нет?! – Сменив тон, староста продолжил.
- Они ничего не почувствуют. Я все обсудил со Львом. Он что-то добавит им в еду завтра утром. И все. Они просто уснут. А потом… Потом проведем дезинфекцию.
- Люди вам этого не простят. – Мертвым голосом проговорил Шуруп.
- Люди сами все решили, Паша. Пока тебя не было – было общее собрание. Твой голос бы ничего не поменял. – Староста вышел из-за стола, подошел к сталкеру, и обнял его за плечи. – Крепись, Павел.
- Да пошел ты! - Шуруп сбросил его руки, пинком распахнул дверь и выскочил из комнаты.
У себя в каморке он открыл шкаф, достал бутылку, и, свернув пробку, опрокинул ее над кружкой. Золотистый французский коньяк многолетней выдержки, хранившийся для особого случая, с бульканьем лился в мятую алюминиевую кружку. По каморке разлился сладковатый аромат, но Шуруп его не слышал. Большими, жадными глотками осушив кружку, он, в чем был, упал на кровать, чтобы забыться тяжелым сном.
Утром группа зачистки, с самодельными огнеметами наперевес, упакованная в смоченные водой ОЗК, вошла в лазарет и в растерянности остановилась. Помещение было пустым.
***
Часы на руке тихо запищали и сталкер рывком сел на кровати. Выключил будильник, помотал головой, сбрасывая остатки сна и прислушался.
Убежище спало. Дотянувшись до фляжки, Шуруп сделал несколько глотков воды, смачивая пересохшее за время сна горло и принялся собираться.
Осторожно, стараясь не шуметь, достал из-под кровати станковый рюкзак. Из него на кровать последовательно легли запасной ОЗК, потрепанный АКСУ с тремя магазинами увеличенной емкости, противогаз с набором фильтров и аптечка.
Сталкерское снаряжение по возвращении в обязательном порядке сдавалось для дезактивации, оружие хранилось в оружейке. Шурупу такой подход не нравился давно, и постепенно в его комнате собрался полный запасной комплект всего, что было необходимо для выживания на поверхности.
Сталкер внимательно посмотрел на оружие, будто что-то взвешивая. Вздохнул и продолжил сборы.
Из-под кровати появился тщательно запаянный белый пакет. Шуруп осмотрел его и аккуратно положил в рюкзак. Затянул лямки, прикрутил снаружи ОЗК, надел рюкзак на одно плечо, и, взяв в руки оружие, тихо выскользнул из комнаты.
До нужного места было совсем недалеко – по меркам старого мира. По меркам сталкера, пытающегося ускользнуть незамеченным – путь был не близкий. Он тихо ступал, мягко перекатываясь с пятки на носок, замирая и прислушиваясь.
Двадцать лет назад убежище было небольшим. Для восьмидесяти с лишним человек, успевших укрыться здесь – и вовсе маленьким. Хотя рассчитано оно было на большее количество, на запертых под землей людей серые бетонные стены давили нестерпимо. Это потом уже началась подземная «одиссея» - искали входы, заложенные кирпичом, ставили временные шлюзы, проламывали проходы и шли дальше.
Когда-то все убежища завода были соединены в единую цепь. После приватизации новые хозяева постарались максимально отгородиться от соседей. Кто – кирпичом, а кто и бетоном. При этом использовать по назначению доставшуюся подземную жилплощадь они не собирались. Да и кто тогда мог подумать, что придется? Фильтры не менялись, генераторы и насосные станции, подававшие воду из скважин, вытаскивались на поверхность и продавались, гермодвери резали на металлолом. Пробившись в одно из подземных помещений, они нашли пятнадцать трупов. Люди спустились под землю, надеясь укрыться. Только им никто не объяснил, что без надежной защиты гермодверей и рабочей вентиляции под землей ничуть не безопаснее, чем снаружи.
Подземелье долго очищали, прежде чем присоединить к остальным. Но жить тут все равно никто не хотел. Потому здесь обустроили ферму. Подвесные грядки в несколько рядов, пол, покрытый грунтом и лампы дневного света. Соляры для генераторов было много - целый состав цистерн навеки замер в ста метрах от завода, и потому на освещении фермы не экономили. Само собой, что лампы не могли заменить солнечный свет, но какой-то урожай ферма давала. С едой было бы намного хуже, если бы не счастливый случай.
Одно из убежищ, к которому вскоре пробились заводские, предприимчивые коммерсанты превратили в склад. Десятки тонн муки и круп в мешках, сложенных штабелями, отогнали начинающий уже маячить вдалеке призрак голодной смерти. Ели не от пуза, но голодающих в убежище не были.
А вот и дальнее помещение, приспособленное под лазарет. Здесь еще воняло гарью, а стены были закопчены – следы огнеметов дезинсекторов. Шуруп вздохнул. Открыл неприметную дверку за стеллажами, закрыл ее за собой. Встал на стул, снял плиту фальшпотолка, отложил ее в сторону и принялся облачаться. Отстегнул от рюкзака защитный костюм, напялил свиное рыло противогаза, проверил фильтры, и, закинув автомат за спину, начал подъем.
Металлические скобы, замурованные в стену резервного вентиляционного ствола, холодили руки даже сквозь перчатки. Десять метров – высота немаленькая. Шуруп успел основательно запыхаться, пока добрался до верха. Раскорячившись в тесном стволе, он уперся спиной в противоположную стену, нащупал крышку люка и крутанул запорное колесо. В запасную шахту предполагалось ставить дополнительную вентиляцию А до того момента она была надежно закрыта. Об этом лазе не знал, наверное, никто. А Шурупу в детстве было скучно сидеть на одном месте. Вот он и нашел.
Через минуту он уже закрывал крышку люка, настороженно озираясь по сторонам. На поверхности царила ночь.
Сталкер протер стекло противогаза, поправил рюкзак и замер, прислушиваясь. Тихо. Хорошо. Он удобнее перехватил автомат и аккуратно, стараясь не наткнуться в темноте на кусок железа или бетона, двинулся вглубь завода.
Учитывая, что перебраться через Луганку обычным путем скрытно не получится, Шурупу предстояло пересечь заброшенную территорию завода, а там у него уже было два варианта – либо продолжать двигаться по этой стороне, либо перебираться на тот берег по остаткам железнодорожного моста, а потом снова переправляться через речку. С точки зрения трудозатрат этот путь проигрывал, а вот на деле… Если идти по берегу – предстоит пробираться через частный сектор. Трупы одноэтажных домов, жмущиеся друг к другу, глядящие на путника темными зрачками выбитых окон, и днем могли навести жути на кого угодно. А уж ночью – и подавно. Кроме того, в лабиринтах узких улочек не оставалось пространства для маневра, да и обзор был сильно так себе. Так что выбирать особо не приходилось. Перебравшись через мост, он будет идти по «железке», на безопасном расстоянии как от заброшенных цехов завода имени Ленина слева, так и от небольшого количества частных домов справа.
Дойдя до последних, разрушенных цехов завода, сталкер услышал позади какой-то шум. Нащупав в кармане фонарь, он прижал его к цевью автомата и резко развернулся, включая свет.
Какая-то тень метнулась в сторону. От неожиданности Шуруп едва не вдавил спусковой крючок, но сумел сдержаться. Кошак? Черт его знает. Тот бы напал уже. В отличие от сталкера, вконец одичавшие кошки, под воздействием радиации, осадков и еще не пойми, чего превратившиеся в настоящих монстров, в темноте видели прекрасно. Да нет, кошак бы напал сразу, пользуясь преимуществом. Тогда что это?
Шуруп простоял на месте не меньше минуты, но движение не повторилось. Видимо, показалось. Сталкер пошел дальше, то и дело оглядываясь.
На то, чтобы добраться до моста в общей сложности у него ушло не меньше часа. Минут пятнадцать пришлось пролежать за насыпью, скрипеть зубами, слушая, как пощелкивает радиометр, и надеясь, что тот, кто копошится в зарослях уйдет раньше, чем сам Шуруп нахватается рентген. Рельсы фонили, и чем ближе к мосту и реке – тем сильнее. Наконец в темноте он увидел перекрученный скелет ограждения. Здесь счетчик напоминал о себе чаще, но мост был практически цел, и на переправу сталкер потратил не больше пяти минут. Тело под ОЗК вспотело, несмотря на ночную прохладу, стекло противогаза то и дело приходилось протирать. Оставался совсем маленький отрезок пути. Главное было теперь не потерять бдительность.
Еще двадцать минут – и вот он у реки. Сталкер сбросил рюкзак и достал из него продолговатый сверток. Распустил тесемки и аккуратно разложил на берегу небольшую надувную лодку. Еще раз огляделся, убедился, что ничто ему не угрожает, и принялся за работу.
Когда борта лодки обрели упругость, он бросил внутрь рюкзак, опустил лодку на воду и перебрался в нее сам, стараясь не потерять равновесие. Сильно оттолкнулся от берега и заработал веслами.
Луганка в этом месте была неширокой - метров двадцать. Сталкер усмехнулся, вспомнив то время, когда речку можно было перепрыгнуть, хорошенько разбежавшись. Отец рассказывал ему, что когда-то по ней ходили катера, и маленький Пашка никак не мог себе это представить. Что ж. Сейчас все вернулось на круги своя. Только катеров нет больше. И некому на них бороздить радиоактивные воды.
На берегу он, не тратя времени на то, чтобы спустить воздух, взвалил лодку на плечи и быстрым шагом устремился к массивным железным воротам. Аккуратно, боком протиснулся в щель, стараясь не повредить резину, пристроил лодку у стены цеха и нырнул внутрь.
Кусты на другом берегу реки зашевелились. Кастет, увидевший все, что ему было нужно, оторвался от «ночного» монокуляра и нехорошо усмехнулся.
- Ну все, сука. Труба тебе теперь.
***
- Дядя Паша вернулся! – Шуруп только успел стащить ОЗК, как по коридору, подобно молнии, пронеслась Вероника, и запрыгнула к нему на руки.
- Вернулся, вернулся, вернулся… - Повторяла девочка, прижимаясь к небритой щеке.
- Ну все, все, маленькая. Вернулся. Я же обещал.
- Да, дядя Леша говорил, что если ты пообещал – то ты в лепешку расшибешься, но сделаешь. – Чужие, взрослые слова из уст девочки звучали смешно. Седой, вошедший следом за сталкером, усмехнулся. Шуруп опустил девочку на землю и попытался рассмотреть ее лицо в тусклом свете лампочки, горящей вполнакала. Увиденное ему не понравилось. Черные пятна практически слились, делая лицо ребенка пугающим. Сталкер нахмурился.
- Ну ладно, малыш. Пойдем. Посмотрим, что там Лев Георгиевич наколдовал.
Это место под старой фабрикой Шуруп нашел случайно. Сколько он себя помнил – фабрика никогда не работала. Он даже не знал, что тут когда-то производили. Несколько месяцев назад его вытеснила сюда пара кошаков. Осторожные животные не нападали, дожидаясь пока жертва устанет, но оттерли его от моста в развалины. В поисках спасения сталкер спрятался в полуразрушенном здании и нашел внутри люк. К его удивлению, люк вел в небольшое и отлично сохранившееся убежище. Даже счетчик молчал. Тут было сухо и пыльно – нога человека не ступала в подвал с последнего дня. А может – и раньше. Место Шурупу понравилось, и он решил обустроить тут запасное убежище – мало ли. Не успеет до темноты добраться до дома, или прижмет, как в этот раз. Шуруп натаскал сублимированной еды, лапши в пакетах с выцветшей и почти нечитабельной надписью: «Мивина», несколько канистр с водой и горючкой для генератора. Как знал. И именно сюда он увел заболевших, в ночь перед планировавшейся расправой.
Во второй комнате было людно. Сталкер привычно пробежал взглядом по худым, изможденным лицам и нахмурился снова. Кого-то не хватало.
- А где Зоя?
Ответом была тишина. В ней отчетливо было слышно, как Шуруп скрипнул зубами.
- Здравствуй, Паша. Принес?
Лев Георгиевич за эти дни ссутулился и постарел еще сильнее. Нервы и болезнь давали о себе знать. И хотя болевых ощущений от «чернухи», как болячку окрестили в убежище, не было, но люди слабели. Очень быстро, и настолько, что вскоре не могли уже самостоятельно ходить. Вот и сейчас – в углу подвала, на настеленной мешковине лежали несколько человек.
- Принес, Лев Георгиевич.
Он достал из рюкзака пакет и передал его профессору. Тот сразу же вскрыл его, заглянул внутрь и широко улыбнулся.
- Это то, что надо!
Шуруп затаил дыхание.
- Это значит, что вы сможете победить болезнь? – Сердце пропустило удар.
- Это значит, что у нас есть шанс на это.
Шуруп только кивнул.
- Лучше, чем ничего, правда?
Профессор не ответил. Он уже с головой погрузился в какие-то расчеты, распаковывал препараты, раскладывал их на столе, время от времени нажимая какие-то кнопки на машине, стоящей рядом.
Этот агрегат Шуруп притащил из областной больницы. Дошел. Сам. Насмотрелся по дороге на всякое, извел почти весь боезапас, поймал немалую дозу, но дошел. Смог найти в разрушенном, огромном здании нужные профессору аппараты и лекарства, едва не остался там насовсем, столкнувшись в развалинах морга с чем-то невероятно быстрым и сильным, но все же добыл все необходимое, и вернулся. В убежище даже не спросили, где он пропадал три дня – наверное, считали, что искал больных. На обратном же пути сталкер узнал то, что и сейчас грело сердце надеждой. Но он пока не говорил об этом никому. Зачем обнадеживать людей раньше времени? Сначала надо победить болезнь.
- Ты готов, Павел? - Он вынырнул из глубины своих мыслей и увидел, что Лев Георгиевич выжидающе смотрит на него. Шуруп кивнул и принялся засучивать рукав.
То, что Шуруп иммунный, стало понятно несколько дней назад, после того как проведя столько времени с больными без какой-либо защиты сталкер не заболел. Именно благодаря этому Лев Георгиевич смог найти решение проблемы. Ну, или он считал, что смог найти.
Игла вошла под кожу, двинулся поршень, большой шприц быстро наполнился темной венозной кровью. Лев Георгиевич извлек иглу, ловко зажал место укола ватой, смоченной спиртом и кивнул Шурупу в угол.
- Пойди, отдохни. Умаялся небось за эти дни?
- Умаялся. – Вздохнул Шуруп. – Я пойду с Вероничкой посижу.
Девочка, услышав свое имя улыбнулась.
Шуруп нашел Веронику в объятиях умирающей матери пять лет назад, в руинах супермаркета на Городке. Он не знал, ни откуда они, ни как туда попали. Одни, без мужчин и оружия, они ничего не смогли противопоставить стае из пяти здоровенных псов. Мать до последнего пыталась защитить девочку, и даже когда упала, сбитая с ног, прикрыла ребенка своим телом. Несколько очередей разогнали животных, знающих, что такое огнестрельное оружие. Но мать Вероники это не спасло. Слишком много было укусов, слишком много крови она потеряла. Все, что она успела сделать – взять со сталкера слово, что он защитит ее девочку. С трех пор ребенок жил вместе с Шурупом, и ближе дяди Паши у нее не было никого, несмотря на попытки женщин с «тепловоза» взять девочку под свое крыло.
Гладя сидящую у него на руках Веронику, Шуруп сам не заметил, как задремал. А проснулся он уже от того, что его теребил озабоченный Седой.
***
Кастет поднял руку, и отряд послушно остановился. Внимательно рассмотрев дорогу впереди, сталкер кивнул в ответ своим мыслям, и снова двинулся вперед. Выглянул из-за покосившегося забора, осмотрелся и помахал рукой ведомым. Повинуясь жесту, пять фигур продолжили движение, ощетинившись во все стороны стволами автоматов.
Кастет не мог нарадоваться тому, что все получилось так легко. Сонный Иван Николаевич выслушал его и позвал Авдеева – старшего над солдатами.
- Дело надо закончить. – Говорил Кастет с горящими глазами. – Это сейчас они там сидят. А что будет, когда у них жратва закончится? Опять к нам пролезть попытаются? Шуруп уже один раз показал, что мы ни хрена не знаем о собственном доме. Что, если есть еще входы, о которых мы не догадываемся? Он сам уже болен – после карантина он с ними, получается, несколько дней уже общается. То, что он их увел, показывает, что крыша у него съехала плотно. А если он наших на поверхности ловить начнет? Хрен его знает, что в голове у психа. Я считаю, надо заканчивать. Я знаю, где они, я смогу провести туда людей. Помимо Шурупа там только Седой, остальные – пацанва, оружия не державшая, бабы и мелочь совсем. Одной группы хватит, чтобы навсегда отвести от убежища опасность.
Авдеев кивнул.
- Парень прав, Николаич. Шуруп с катушек съехал окончательно. Мало того, что он подставил всех под удар – так он еще и против твоей власти пошел. Врал тебе, получается. Всем врал. Решил, что девчонка его ценнее всего убежища. Это плохо, Николаич. Припрется под утро – а болячка внутри. Не пускать? Так поперек попрет. Нет. Не для того двадцать лет мы тут все налаживали, чтобы в одночасье из-за одного идиота все похерить. Я согласен с Кастетом. Надо точку ставить.
На старосту было больно смотреть.Он ценил Шурупа. Но когда на кону стоит жизнь убежища…
- А может, утра дождемся? У людей спросим? – Нерешительно произнес Иван Николаевич.
- Ага. Дождемся. И спросим. Расскажем, заодно, что Шуруп с больными нянькался, а потом в столовке за одним столом с ними жрал. Это им точно понравится. Тебе паника нужна?
- Нет. Паники не надо. Что предлагаешь?
Староста посмотрел на Авдеева.
- Соберу ребят из своих. Сколько тебе надо, Костя?
- Пятерых хватит.
- Вот. Соберу, выберу из тех, что с Шурупом меньше общались. Задачу поставлю А Костя все остальное сделает. Сделаешь, Кастет? Ребят не погубишь?
- Не погублю. Я сам туда и обратно сходил, а что с нами, с шестерыми, сделается?
- Да вот и я думаю, что ничего. Ладно. Жди тут. Вернусь скоро.
И вот сейчас Кастет во главе отряда из шестерых бойцов, включая его самого, подбирался к старой фабрике.
Если бы Константина спросили, за что конкретно он так ненавидит Шурупа – он бы, пожалуй, даже затруднился ответить. За все. За то, что, появившись тут слюнявым пацаном – а Кастету тогда было шестнадцать, и разница в три года для него была невообразимо большой – он сразу попал в лучшие условия. Еще бы! Сын мастера! В то время, как сам Кастет пахал наравне со взрослыми, Шуруп, а тогда еще Пашка, пинал… органы. Ребенок же, ага. Зато, стоило ему подрасти – как в почете сразу стал. Умник, тоже мне. Ботаник долбанный. Это именно он настоял на возобновлении вылазок на поверхность, чем жители «Лугансктепловоза» уже давно не занимались. С тех самых пор, как из пяти солдат, отправившихся за припасами, вернулся один, истекающий кровью. Успел только рассказать, что их непонятные твари порвали. Тогда Николаич запретил любые вылазки. А этот… Начитался хлама какого-то, который приволок с собой тогда еще, в читалке своей электронной, и бредить начал. Сталкеры, мать его ети! Кастет сплюнул бы, но в противогазе этого делать не стоило. Бред какой-то! И ведь добился же своего!
Ушел, сам, натянув старый ОЗК и взяв автомат, с которым и обращаться-то не умел толком. Ох, как же тогда Кастет молился, чтобы мелкий выскочка не вернулся! Но он вернулся. И не просто – а с полным мешком упаковок чая и кофе, запаянных в целлофан. Склад нашел. И все. С тех пор Шуруп всегда в почете был. Главным сталкером стал. Начал других учить, как по поверхности бродить, чтобы живым остаться.
Сам Кастет поверхности побаивался. Но, увидев, каким почетом и уважением пользуются те, кто ходил наверх, сам попросился в сталкеры. Он научился выживать наверху не хуже других. Но все равно – что бы ни делал Кастет, Шуруп всегда был на шаг впереди. Это бесило.
С годами неприязнь переросла в злобу, а та – в какую-то инфернальную ненависть. В последнее время сдерживать свои чувства Кастету было все сложнее, и он всерьез опасался того, что Шуруп отстранит его от выходов. Придется или в земле ковыряться, или хуже того – баки с отходами наверх таскать. В такой профессии престижного нет ничего. Когда слюнтяйка, подобранная Шурупом, покрылась пятнами – Кастет возликовал. Ну все! Теперь-то этот уродец никуда не денется. Болезнь не обманешь. Но эта везучая тварь не заболела. Ни пятнышка! А вот когда больные вдруг исчезли – Кастет сразу смекнул, чьих рук это дело. И вот теперь удалось взять Шурупа на горячем. Ах, какое же это сладкое чувство – месть! За что? Да за все! За все годы, в течение которых Кастет оставался в тени главсталкера. Ничего. Теперь-то он займет его место!
До здания старой фабрики осталось совсем немного. Две улицы пройти. Кастет планировал дождаться, пока Шуруп выйдет наружу – и напасть. Сразу убрать его, а с остальными тогда проблем не возникнет. Правда, оставался еще Седой, но что он один против шестерых сделать сможет? Да ничего! Потом они постучат, там решат, что это Шуруп вернулся. И все. А не откроют – так не зря вон Кузя аммонал в рюкзаке тащит. Рванут люк и зайдут. И дело закрыто.
Шуруп сделал бойцам знак остановиться. Следовало еще раз обсудить последовательность действий. А потом уже можно подбираться поближе, обустраиваться и ждать.
***
- Что случилось, Леш? – Сталкер с трудом разлепил глаза. Сказывалась усталость и напряжение последних дней. Седой молча поманил Шурупа в коридор. Тот пожал плечами и последовал за товарищем.
- Там группа идет. – Прошептал Седой. – Шесть человек. С оружием все. Точно по наши души.
- С чего ты взял?
- Их Кастет ведет. Я его по противогазу узнал. Тот, с оранжевой полосой.
- Ну ведет, и что? - Шуруп уставился на сталкера. – Откуда ты знаешь, что они за нами?
- Некуда больше. Что им еще тут делать?Кто сюда вообще ходит, кроме тебя? Тут искать нечего, сам знаешь. Они сейчас за забором на крайней улице засели. Совещаются.
- Ладно. Пойдем посмотрим сейчас. Погоди.
Шуруп вернулся в общую комнату. Там его встретил цветущий Лев Георгиевич.
- Получилось, Паша! Получилось!
Шуруп даже не понял сначала, что именно должно было получиться у профессора. А когда дошло – он с надеждой уставился на врача.
- У Антона пятна уходить начали! Он совсем плохой был, я ему первому инъекцию сделал. Пятна уходят, а еще он встал. И есть просит!
Сердце Шурупа забилось сильнее. Неужели действительно получилось? И все, что он сделал – не зря? И скоро люди смогут вернуться в убежище?
Улыбка с его лица исчезла, когда он вспомнил, что снаружи ждет группа зачистки.
- Лев Георгиевич, вы уверены, что это не временное улучшение? Быстро же так!
- Паш, с этой заразой я ни в чем уверен быть не могу. Но то, что раньше, чтобы я ни делал, состояние только ухудшалось – это факт. Я сделал инъекцию еще троим. И такое впечатление, что им тоже становится лучше. Конечно, чтобы быть точно уверенным – нужно время…
- Нет времени, Лев Георгиевич. Делайте уколы всем, и собирайтесь. Возможно, придется уходить.
- Что-то случилось, Паша? – Старый инфекционист внимательно посмотрел на сталкера.
- Пока нет. Но может. Поторопитесь. Я пока поднимусь с Алексеем. Скоро вернемся. Сделайте ему укол сейчас, пожалуйста.
Шуруп подошел к спящей Веронике, посмотрел на девочку и вздохнул. Ладно. Надо идти.
Он нашел свой автомат, проверил магазины, подхватил противогаз. За время коротких сборов профессор успел сделать укол Седому. Мужчины переглянулись и направились к выходу.
- Как ты вообще их засек? Ты ж внизу был.– Шуруп с Седым лежали на полу третьего этажа, всматриваясь в кривые улочки частного сектора. Несколько фигур, в противогазах, ОЗК, и армейских разгрузках, надетых поверх костюмов, крались вдоль забора.
- Покурить вышел.
- Тебе ж Георгич запретил! – Сталкер посмотрел на товарища. В ответ тот только плечами пожал.
- Ладно. Надо остановить этих идиотов. Я попробую поговорить с ними.
- Думаешь, они тебя будут слушать?
- Надеюсь. Давай, в общем, дуй на второй. Будем разговаривать. Не будут же они в нас стрелять!
- Не знаю, не знаю… - пробормотал Седой, поглаживая цевье автомата.
- Ладно, давай.
Сталкер дождался, пока товарищ спустится на этаж ниже, встал и подошел к окну. Увиденное ему не понравилось. Бойцы рассредоточивались, занимая позиции.
- Неужели и правда? Да ну. Быть такого не может… - Пробормотал себе под нос сталкер.
Некоторое время Шуруп колебался. Может быть и правда – ну их, эти разговоры? И тут же одернул сам себя. Нельзя так. Люди. Свои. Он решительно содрал с головы противогаз. Сделал вдох – и обалдел.
Откуда-то несло гарью, легкий ветерок доносил от реки слабый запах гниения и еще чего-то, будто химического. Но, несмотря на это – до чего же чистым был воздух! Он вдохнул полной грудью, отчего слегка закружилась голова. Да. За один этот вдох можно отдать многое. Сталкер тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и шагнул к проему.
Бойцов он увидел не сразу. Выходи он из двери, а не наблюдай с высоты третьего этажа – так и вовсе не заметил бы. Хорошо, что Седой не утерпел, плюнул на запрет доктора.
- Кастет! – Заорал он во всю мощь легких. Уже и забыл, как это делается.
- Кастет, ты меня слышишь? – С сухого дерева неподалеку вспорхнула стайка трупогрызок, напуганных громким звуком.
- Кастет, мы нашли решение! Болезни больше нет! Вам не нужно делать то, за чем вы пришли! Все в порядке, Костя, слышишь?
В ответ – ни звука. И бойцов больше не видно. Как будто и не было никакого отряда. Черт, неужели не слышит?
- Кастет! – Срывая голос вновь крикнул Шуруп.
И вдруг грохотнула короткая очередь. Сталкера ударило в плечо и сбило с ног на бетонный пол, усеянный строительным мусором.
- Что за…
Из-под разорванного пулями ОЗК на правом плече текла кровь. Боль пришла через секунду, и сталкер скрежетнул зубами.
- Что ж ты делаешь-то, сука? – Прошептал Шуруп. – Ты ж по своим стре…
Внизу, оборвав его фразу, заговорил автомат Седого, и тут же ему ответили в несколько стволов. Шуруп вышел из оцепенения.
Выдернув из подсумка аптечку, он зубами разорвал упаковку бинта и принялся перевязываться. Пуля прошла по касательной, сорвав кожу. Царапина – но глубокая. Обеззаразить бы, да некогда возиться. Внизу снова застучал автомат. Отчаянно матерясь, сталкер отбросил противогаз в сторону и на полусогнутых побежал по этажу. Присел у окна, аккуратно выглянул.
Бойцы, прячась за обломками бетонных конструкций, за прогнившими цистернами, короткими перебежками перемещались вперед. Время от времени из окна огрызался автомат Седого, на что нападающие отвечали короткими, злыми очередями.
- Лешка, балбес, позицию смени! – Пробормотал Шуруп, ловя на мушку одну из фигур в ОЗК. Прицелился в середину туловища, почти выбрал слабину спуска, передумал и опустил прицел ниже. Приклад лягнул отдачей в раненное плечо, и он зашипел от боли. С улицы раздался приглушенный противогазом крик. Попал. Хорошо. И тут же на его окно обрушился свинцовый шквал.
Матерясь, Шуруп перебрался к другому окну. Так. Аккуратно. Высунуться. Прицелиться. Вот сюда, пониже, в ногу. Огонь! Снова удар в плечо, броситься в сторону, переждать. К новому окну. Не попал в прошлый раз. Чертов «укорот»! Никакой точности! АКМ бы! Выстрел. Крик. В сторону. Осколок бетона, выбитый из подоконника, глубоко расцарапал щеку. Плевать! Назад, к первому окну. Высунуться. Прицелиться. Выстрелить. Мимо!
Увеличенный магазин закончился очень быстро. Шуруп нащупал новый, поглядывая в окно, вогнал в гнездо приемника. Вдруг вперед из-за цистерны выскочил боец, припал на одно колено, и от подствольного гранатомета к окну этажом ниже протянулся дымный след. Граната!
Грохнуло. И тишина. Седой не стрелял. Контужен?
Выпустив очередь «в молоко», просто чтобы заставить залечь нападающих, Шуруп метнулся к лестничному маршу. Выглянул.
Седой лежал в паре метров от окна, а под ним растекалась лужа крови. Защитный костюм – даже отсюда было видно – превратился в лохмотья. Шуруп кубарем скатился по ступенькам, на полусогнутых подбежал к товарищу и резко остановился.
Седой был мертв.
В висках застучало. Руки мелко затряслись, мир поплыл перед глазами. Лешка. Ровесник. Сталкер. Настоящий товарищ. Наверное, во всем убежище он ближе всех был к тому, кого нелюдимый Шуруп назвал бы другом. И вот его нет.
Дрожь унялась моментально, как отрезало. Шуруп забросил за спину свой автомат и поднял с пола АКМ Седого. Машинально проверил оружие, сменил магазин на полный, дослал патрон.
- Так, значит, да? - Сталкер нехорошо усмехнулся. – Ну, так – значит так. Держитесь, суки!
Прижав приклад к плечу, боль в котором сейчас почти не чувствовалась, Шуруп шагнул к окну.
Четверо уцелевших практически подобрались к стене. Раненных они оттаскивать не стали — те так и лежали там, где их настигли пули сталкера. Первый даже не дергался — видимо, Шуруп, стараясь бить по ногам, чтобы не убивать вчерашних товарищей, сделал только хуже. Пули перебили бедренную артерию, и бедолага истек кровью. На мгновение Шурупу подурнело, но, вспомнив о лежащем позади бездыханном Седом, сталкер усилием воли отогнал слабость. Не он это начал.
Тщательно прицелившись, не собираясь больше церемониться, он утопил спуск.
Отдача ударила в плечо, один из нападающих кулем завалился набок. Шуруп тут же отскочил от окна, пригибаясь. О боевых действиях он знал только из книг, до этого принимать в них участие сталкеру не приходилось. С кем сражаться? В первые годы, когда еще были те, кому не давало покоя, что кто-то устроился лучше них, Шуруп был слишком мал. А потом все как-то утряслось. Самые буйные сложили головы, остальные поняли, что лучше торговать и сотрудничать, чем сокращать и без того малочисленное население города. У солдат, составлявших костяк «армии» убежища под «Лугансктепловозом» боевого опыта тоже не было, так что учиться было не у кого. Весь опыт применения оружия складывался из занятий на стрельбище да стычек с тварями, которых, впрочем, за все время, что Шуруп бродил по поверхности, было немало. Так что боец из него был так себе. Но одно он уяснил четко: выстрелил — смени позицию. И сейчас эта нехитрая наука сослужила ему добрую службу.
Очередь снаружи грызанула остатки подоконника, сыпанула деревянной трухой и кусочками штукатурки. Но Шуруп был уже в другом конце здания и ловил в прицел врага. Ему было чуть проще, чем нападающим: они не решились снять противогазы, а без «намордника», искажающего картинку, целиться было значительно удобнее. Однако на этот раз его ждала неудача. То ли противник вычислил, откуда сталкер покажется в следующий раз, то ли просто так совпало, но именно в тот момент, когда Шуруп в очередной раз тянул спусковой крючок, простучала короткая очередь и грудь справа пронзило болью. Дыхание перехватило, как будто в грудь со всего размаха саданули кувалдой-«понедельником». Сталкер зашатался и упал на одно колено.
— Ну что ты там, ублюдок? Поймал? Нравится?
Голос кричавшего был заглушен противогазом, но Шуруп точно знал — это Кастет.
— Эй, чего не отвечаешь? Скопытился, что ли? Не помирай там! Я хочу, чтоб ты своими глазами увидел, как мы болезных твоих кончать станем. Будет тебе наука. Не играл бы в героя-спасителя, они бы тихо траванулись и все. А так — сам виноват в том, что с ними случится.
Шуруп, скрипя зубами от невыносимой боли, неловко перетягивал грудь бинтом. Он не врач, конечно, но, кажется, если бы задели что-то жизненно важное — на это простое действие его бы уже не хватило. Значит, еще повоюет. Черт, хорошо бы Кастета, гниду эту, с собой захватить. Без него у остальных может и не хватить духу убивать беззащитных.
— Я думаю, — снова донесся голос Кастета, — девку эту твою мы напоследок оставим. Пусть проникнется как следует, глядя, что дядя Паша натворил. А потом и ее кончим. Ну, и тебя, если сам не загнешься к тому времени. Впрочем, нет. Знаешь, что? Тебя мы валить не будем. Просто бросим здесь. Ты, хоть и скользкий парень, но даже тебе с такими раскладами не выкрутиться.
Шуруп закончил перевязку. Получилось плохо, но лучше, чем ничего. Он попробовал поднять руку, и плечо тут же пронзила острая боль. Черт, а ведь Кастет сейчас отвлекает внимание. Или пытается разозлить сталкера, заставить высунуться. Нет, точно, сволочь, голосит, чтоб отвлечь. Вон, кто-то споткнулся этажом ниже. Суки.
Левой рукой он залез в подсумок, шипя от боли, достал аптечку. Вывернул ее содержимое на пол, выхватил из небольшой кучки шприц-тюбик. Черт знает, где Георгич достал армейские штуки эти, но сейчас они будут очень кстати. Стиснув зубы, он скинул колпачок и вогнал иглу в грудь рядом с повязкой.
Промедол подействовал быстро. Уже через несколько секунд Шуруп смог подобрать автомат. Стараясь не шуметь, он шагнул за колонну и присел, взяв на прицел лестничный марш. Вовремя.
Снизу показалась голова, затянутая в зеленую резину. Боец поднимался медленно, стараясь контролировать опасные направления, но противогаз хорошему обзору не способствовал. У Шурупа было преимущество, и он поспешил им воспользоваться.
Очередь ударила туда, куда он и целился — прямо по центру «свиного рыла». Боец даже не вскрикнул, заваливаясь на ступени. Не дожидаясь, пока наркотик перестанет действовать, Шуруп, как мог быстро, двинулся вперед. У него очень мало времени. Нужно успеть.
— Эй, что там? — голос Кастета звучал озабоченно. — Воха, готово?
Шуруп добрался до распростершегося на лестнице бойца, с трудом перевернул его. Нащупал подсумок, достал две гранаты. Черт его знает, какие это, сейчас не время вспоминать уроки Авдеева. Любые сойдут. Положив автомат на ступеньку, он разогнул усики, выдернул предохранительные кольца и одну за другой бросил гранаты на звук ненавистного голоса, сразу же уходя наверх.
Грохнуло знатно. И тут же кто-то заорал. Громко, протяжно, на одной ноте. Зацепил-таки! Знать бы только — кого? Хорошо бы Кастета.
Желание не сбылось. Через несколько секунд он услышал хриплый мат. Ругались внизу хорошо знакомым голосом. Вот ублюдок, живой!
— Ну ты и мразина, Шуруп. Теперь точно все, что обещал выполню. Ты, тварь, кровавыми слезами рыдать будешь. Все, Рэмбо комнатный, молись. Я иду тебя убивать.
Отвечать Шуруп не стал. Сил не было. Все сильнее кружилась голова. Видно, хреново он повязку наложил, весь бок мокрый от крови. В висках стучит, качает… Где же взять еще немного сил? Ну, совсем чуть-чуть, пожалуйста!
Снизу раздался шорох, стукнуло и на бетоне, в нескольких метрах от Шурупа закружилось яйцо гранаты. Сталкер, застонав, поднялся, но смог сделать лишь несколько шагов. Грохнуло, ударило по спине, обожгло сразу в нескольких местах. Выпустив автомат, он упал на пол. В ушах звенело, тело разрывало болью, и понять, где болит сильнее, не представлялось возможным. Перед глазами расплывались темные концентрические круги. Твою мать, он ведь почти победил!
Сквозь звон и гул в ушах послышались шаги. Кто-то поднимался по лестнице. Шуруп заскрежетал зубами. Кастет. Сволочь. Господи, дай сил! Пожалуйста, хоть немного!
Шаркающие шаги слышались все отчетливее. Похоже, Шурупу удалось зацепить противника, иначе он бы шел гораздо бодрее.Еще шаг, и еще.
Левая рука Шурупа наткнулась на что-то твердое, холодящее металлом даже сквозь перчатки. Ни на что не надеясь, сталкер сомкнул пальцы на своей находке.
— Эй, ты живой, уродец? Поживи еще чуть-чуть. Мне много времени не понадобится.
Удар ногой, перевернувший Шурупа на спину, взорвался болью во всем теле. Если бы не промедол, это, наверняка, стало бы последним, что он почувствовал. Но наркотик все еще действовал, и потому сталкер даже не потерял сознание.
— Не… убивай… их… — с трудом ворочая языком пробормотал Шуруп. — Не надо. Я…Награда… Не убивай…
— Чего? — Кастет старался говорить насмешливо и непринужденно, но по голосу было слышно, что ему тоже больно. Черт, не увидеть, куда его зацепило. Жаль.
— Не убивай… Карта… Награда... Расскажу… Тайник…
— Какой еще тайник? О чем ты шепчешь? Говори разборчивее, — несмотря на намеренно дурашливый тон, было видно, что Кастета заинтересовали слова умирающего.
— Тайник… Лекарства, много… Принес из областной… Антибиотики… Карта, покажу…
— А ну-ка, с этого места поподробнее! — Кастет сделал шаг и нагнулся над Шурупом.
— Тайник… Красная…
— Громче!
— Не могу… Громче…
— Вот урод! Говори, давай!
Кастет оперся на колено и нагнулся над сталкером. Тот беззвучно шевелил губами. Выругавшись, он нагнулся еще ниже, пытаясь расслышать слова Шурупа. Тот улыбнулся уголками окровавленных губ.
— Чего лыбишься, урод? Говори да…
Обломок арматуры вошел Кастету в горло, оборвав фразу. Шуруп, сжав зубы, потянул кусок металла на себя и ударил еще раз. И еще. И еще. Остановился он, лишь когда подергивающееся тело рухнуло на него сверху, больно надавив на рану.
— Мелкий ты, Кастет, человечишка. Жалкий. Подлый и жадный. Был.
Шуруп с трудом выбрался из-под трупа, сплюнул на пол кровавую слюну, и, расходуя последние силы, пополз вперед. Туда, где среди пыли и кусков штукатурки лежал последний шприц-тюбик с промедолом.
***
Вакцинация была закончена. Лев Георгиевич не уставал удивляться: болезнь отступала так же быстро, как и развивалась. Даже те, кого силы уже практически оставили, смогли встать и собраться самостоятельно. Собирались недолго. Теперь оставалось только Седого с Шурупом дождаться.
Доктора дернула за рукав подошедшая Вероника.
- Дядя Лев, а дядя Паша куда пошел? Он вернется за нами?
- Да, конечно, милая. Он вернется совсем скоро.
- И мы сможем вернуться домой, да? Мы же выздоровели, правда?
- Да, девочка, да. – Рассеянно ответил врач.
Гермолюк и толстые двери на входе в тамбур глушили звуки перестрелки, услышанные инфекционистом, когда он, обеспокоенный отсутствием сталкеров, поднялся по лестнице. Сейчас врач нервничал. Что случилось там, на поверхности? Что происходит? Когда они вернутся? У него не было ответов. А если не вернутся? Лев Георгиевич обвел взглядом свое «воинство». Пятеро детей, шестеро взрослых, из которых три женщины, и пятеро подростков. И никакого оружия. Припасы почти закончились, воды осталась одна канистра. Топливо тоже скоро иссякнет. Что потом?
Врач прислушался. Показалось, или… Он встал со стула и быстро направился к входному тамбуру. Вот! Здесь слышно хорошо: тук-тук, тук-тук-тук. Пауза. И опять: тук-тук, тук-тук-тук. Условный стук! Шуруп!
Лев Георгиевич метнулся к двери и схватился за запорное колесо. Шло туго, все же механизм был очень старым. Наконец, дверь открылась. Но за ней никого не было! Ошарашенный врач опустил взгляд ниже, и вздрогнул.
Шуруп лежал на полу. Вокруг него быстро расплывалось кровавое пятно. Сталкер дышал хрипло и прерывисто. Врач обернулся и хотел было крикнуть, но сталкер замычал и замотал головой. Лев Георгиевич присел рядом с ним.
- Паша, что случилось?
- Некогда… Объяснять… Седой… Мертв. Слушай внимательно…
- В убежище возвращаться нельзя. Идите к зданию СБУ. Там… там есть люди… Они готовы… Принять вас. Я встретил их, когда возвращался из больницы. Молчал… Не говорил нашим… Там… Есть всё. Они поймали какой-то сигнал по радио… Есть еще выжившие. Они будут их искать. Это ваш… Шанс.
Шуруп затих, набрался сил, и тяжело перевернулся набок, чтобы видеть лицо врача.
- Вы дойдете. Когда дойдете до седьмой больницы – идите понизу, до музея. Оттуда поднимайтесь к драмтеатру, а от театра - к «Кристаллу». Там вас уже встретят, у них дозоры везде. На… - Шуруп снова начал задыхаться. – На Красную… площадь не суйтесь… Не пройдете…
- Я понял тебя, Паша. Подожди. Сейчас тебя забинтую, обработаю – с нами пойдешь. Полежишь немного – пару дней – и пойдешь.
Шуруп криво усмехнулся.
- Никуда я… не пойду уже. Отходился.– Сталкер вдруг вскинулся, схватил доктора за воротник и притянул его лицо к своему.
- Пообещай… что позаботишься о Веро…
Булькнуло, изо рта сталкера пошла кровь, рука его разжалась, и он обмяк, стукнувшись головой о пол.
По коридору пронесся дробный топоток, и Вероника, отпихнув врача, рухнула на колени рядом с телом Шурупа.
- Дядя Паша! Дядя Паша! Что с тобой? Дядя… Папа! Не молчи!
Но сталкер ничего уже не мог ответить.
Девочка разразилась рыданиями. Лев Георгиевич встал, поднял ее с пола и крепко прижал к себе.
- Тихо, тихо, маленькая. Все будет хорошо. Тихо… Давай, пойдем. Нам с тобой нужно еще очень много сделать. Ты же поможешь мне?
Девочка подняла заплаканное лицо и посмотрела в глаза старому врачу.
- Он теперь там, у Бога?
- Да, милая. Конечно. Он был очень хорошим человеком. Где же ему еще быть? – Врач бормотал что-то успокаивающее, а сам думал о том, что, если бы Бог был – он бы никогда не позволил детям плакать над телами близких.
Взяв девочку на руки, Лев Георгиевич шаркающей походкой пошел по коридору. Впереди был опасный путь, по которому нужно было провести людей. И он это сделает. Ради Шурупа. Ради Седого. Ради Вероники.
Рассказ девятый. Всегда молодой. 2017
Авторское предисловие к девятому рассказу
Этот рассказ изначально был бонусным материалом к книге «Взломать Зону. Время снять маски». Некоторые читатели называли Аскета, одного из персонажей первой книги трилогии — «Хакер» —ходячим роялем. Отчасти это так и было — Аскет дважды появлялся из ниоткуда, помогал главным героям и исчезал в никуда. Объяснение этому было самое простое: изначально Аскет звался Монахом и был не более, чем желанием сделать приятное моему хорошему товарищу — Дмитрию Монаху Шедловскому, лидеру ныне почившей рок-группы «Аномальный Синдром», чьи песни, преимущественно, и поет Аскет в книге. Однако на момент сдачи «Хакера» в печать связь с Монахом пропала окончательно. Не зная, как товарищ отнесется к эксплуатации его образа в книге, я, скрепя сердце, изменил кличку персонажа с Монаха на Аскета, и так и сдал книгу. А к моменту поступления книги в продажу Монах нашелся — и весьма обрадовался своему в ней появлению, даже несмотря на изменение «погоняла».
Второй раз персонаж появился в книге «Время снять маски» — и снова на короткий срок и только чтобы помочь героям. Но это появление было уже продуманным, осмысленным и имело под собой логическое обоснование.
По моему замыслу, Аскет был одной из многочисленных легенд Зоны, наподобие Болотного Доктора или Черного Сталкера Димы Шухова. А какая же легенда без предыстории? Было принято решение написать рассказ «Всегда молодой» — по названию одной из песен, которую Аскет, бродяга, бард и анархист, играл в первой книге. Отчасти сама песня и определила историю персонажа.
Рассказ должен был стать отдельным произведением, однако, по ходу написания «Время снять маски» стало понятно, что он как нельзя лучше ложится в общую канву романа — и рассказ вошел в финальную версию книги. Но при этом ничто не мешает читать его, как отдельную зарисовку по миру Чернобыльской Зоны Отчуждения.
Всегда молодой
У меня на столе поселился рыжий ежик.
Он без глазок и без ножек.
Он спокойный, никуда не спешит,
Лежит в пепельнице и молчит.[1]
Он обратил внимание, что его никто не слушает, и оборвал песню.
Компания веселилась. Старый, растянув кожаный плащ, носился по кругу, изображая то ли бэтмена, то ли супермена, Фэйс ломал доски, в пьяной запасливости заготавливая дрова впрок. Сид в углу самозабвенно целовался с Юлькой. Димка хмыкнул, глядя на парочку. Учитывая, что и парень, и девушка были затянуты в черную кожу, различить их можно было только по длине волос: у Юльки они были короче, чем у Сида.
У костра, разложенного прямо на полу большой комнаты на третьем этаже заброшенной гостинице, сидел лишь Супра, пытаясь налить водку в пластиковый стаканчик, да еще не расплескать ее при этом. В его состоянии это была та еще задача.
- Эй, держи! – Димку хлопнули по плечу, сунув стакан. – Музыкант должен быть в тонусе.
Он принял тару, потянулся за бутылкой с колой, и выдохнул в сторону. Залпом опрокинул в себя дешевую водку, и запил газированным напитком. Достал из-за уха сигарету, чиркнул зажигалкой, выпустил густой клуб дыма, и осмотрелся.
Народ уже основательно напился, и ему это не нравилось. Хотя и сам, если признаться, принял более, чем достаточно. Но язык у него, в отличие от других, не заплетался. Ну, пока что. И потому, если вдруг произойдет что-то неожиданное, отмазываться придется именно ему. Как всегда, впрочем. Не привыкать.
Димка встал, подошел к большому, почти во всю стену, оконному проему и, глубоко затянувшись, посмотрел в темноту сквозь зияющую пустотой раму.
Да. Идея отметить день рождения Фэйса в Чернобыльской Зоне Отчуждения была великолепной. Спору нет. Правда, часть их движения соскочила, рассказывая что-то про радиацию, после которой стоять не будет. Димка усмехнулся. Идиоты. Если бы тут было хотя бы наполовину так опасно, как говорили зассавшие, туристы бы сюда не гоняли постоянно. По три автобуса в день, елки-палки. Он сам видел расписание на куче сайтов, хозяева которых устраивали экскурсии по Припяти, к третьему энергоблоку, на завод «Юпитер». Даже семидневные туры были, во как. Но, позвонив по нескольким телефонам, указанным в контактах, Димка понял, что это все не то, что им нужно. Официальные поездки рассчитаны или на ссыкунов, или на тупых иностранцев, что составляли основную статью заработка «агентств экстремального туризма». Условия: шаг влево, шаг вправо – считаются побегом, прыжок на месте – попыткой улететь. Им это не подходило. Не тот народ собирался. И плевать, что для большинства, анархия, та, что красная на черном поле буквой «А» изображена – всего лишь поза. Эта же поза и не позволяла стремиться к чему-то, упорядоченному и расписанному по времени.
В Зону Отчуждения они проникли нелегально. Это было намного легче, чем Димка думал. Доехали на «Таблетке» Старого так близко, как могли, выгрузились и пошли. И без каких-либо проблем, до самой Припяти добрались.
«Охрана», «спецбатальон», «охотники на мародеров», туда-сюда… Тьфу!Димка сплюнул. Ну и хрень. До сих пор они никого так и не увидели. Прав был народ на форумах, когда писал, что тутошние то ли менты, то ли военные, только и делают, что бухают. Раньше, говорят, еще по хатам в Припяти лазали, притаскивая домой после двухнедельной смены кучу слабофонящего барахла, а сейчас и лазать-то негде. Все выгребли, подчистую. В девяностых еще. А спустя двадцать лет, у мусоров одно развлечение осталось на смене – квасить, да морды бить друг другу. Ну и тугрики с экскурсоводов стричь.
- Эй, Аскет! - окликнули Димку от костра. – Хорош залипать там! Сыграй еще что-нибудь!
Он бросил окурок в окно, глядя, как тот, описав параболу, рассыпался на десятки веселых искорок, и пошел назад.
- На, держи!- в руки ему сунули стакан. – Давай, дерни и спой.
Димка дернул. Запил колой, и снова взял в руки гитару.
- Что играть-то? – поинтересовался он у народа.
- Давай «Лягушку», – предложил Супра, пьяно тряхнув головой.
- «Лягушку» так «Лягушку», – пожал плечами Димка. Пробежал по струнам, проверяя строй гитары, и заиграл сложным не то боем, не то перебором.
У меня на кухне лягушка живет.
Сыро и прохладно, а че ж ей не жить?
В воскресенье кореш старый зайдет,
Будем материться, да водку пить.
Нестройный хор голосов подхватил:
И глядеть в светлое будущее,
Как один в светлое будущее,
Лучше всех светлое будущее…[2]
- Эй, гляньте, что там? – Ольга, как и Димка ранее, отошла к окну покурить, и теперь указывала на что-то рукой. Почему-то Димке показалось, что он сейчас гораздо лучше различает ее силуэт на фоне окна, хотя должно было быть как раз наоборот – это ведь он сидит у костра, а Ольга стоит в темноте.
- Да быстрее! Что это?
Димка отложил гитару и направился к окну. За ним шел кто-то еще. Он не стал оглядываться. Не до этого было. Его взгляд был прикован к малиновому зареву, разливавшемуся на горизонте. Да нет, не на горизонте. Гораздо ближе. Свет шел оттуда, где была атомная электростанция. Вот уже и трубу печально известного энергоблока видно.
- Ого! Северное сияние!
- Какое сияние нафиг, дурак? Мы ж не на севере!
- Может, это пожар?
Компания загомонила разом. Кто-то достал телефон и пытался снимать на плохонькую камеру. Зарево, тем временем, становилось все ярче. Димке показалось, что он видит красные молнии, вспыхивающие над недостроенным саркофагом. Что за хрень-то?
- Ой, да ну его к монахам! – раздался пьяный голос Супры. – Давайте лучше выпьем. Аскет! Аскет, пить будешь?
И тут вдруг дрожащий пузырь зарева лопнул, стремительно распространяясь по всему небу. Раздался шум, постепенно стихающий и переходящий в инфразвуковой вой. Кто-то закричал, отскочил, схватился за голову, пытаясь закрыть уши. Вспыхнуло, залив окрестности нереально ярким, красноватым светом, на секунду стало светло, будто днем, а потом последовал глухой удар, земля содрогнулась, уходя из-под ног, перед глазами вспышка, и Димка потерял сознание.
Сколько Димка провалялся в отключке – он не знал, но, когда пришел в себя – было еще темно. Странно – но ничего не болело. Совсем ничего. Вдохнув, Димка рывком сел.
Он сидел на земле у входа в ту самую гостиницу. Видимо, взрывом его выбросило на улицу. Как ничего себе не переломал при этом – непонятно. Третий этаж же. Он оперся на руку и поднялся.
Зарево пропало. Но полной темнота не была. Справа обломки бетона светились странным зеленоватым светом. Димка сделал пару шагов в ту сторону, как внутри будто что-то закричало – «Не надо! Не ходи туда!». Он замер. Сделал шаг назад – и бешено бьющееся сердце успокоилось. Шагнул вперед – и сердце снова зашлось в перестуке, навалилась паника.
- Дела-а-а…- протянул Димка. – Сотрясение, что ли?
Но симптомов сотрясения мозга не было: голова не болела, не кружилась, его не тошнило. Плюнув на странные ощущения, он пошел ко входу в здание. Нужно было узнать, как там ребята.
Подъем на третий этаж много времени не занял. Костер разметало и тлеющие угли валялись по всему помещению. Димка споткнулся обо что-то. Нагнулся, присветил зажигалкой, и вдруг резко выпрямился. Кровь отлила от и без того бледного лица.
Супра. Лежит без движения. Димка присел, нащупал на шее жилку. Не бьется.
- Блии-и-ин…
Он приподнял зажжённую зажигалку повыше, дико озираясь по сторонам.
У стены, все так же в обнимку, лежали Сид с Юлькой. Теперь различить, кто есть кто и вовсе нельзя было: обломок бетонной плиты рухнул ребятам прямо на головы. Из-под него расплывалось темное пятно.
Под ногой что-то звякнуло. Он наклонился. Водка. Наполовину полная бутылка. Он поднял емкость, и сделал несколько жадных глотков из горлышка. Вкуса даже не почувствовалось и легче не стало.
Он продолжил осматриваться. Почему-то окликать никого не хотелось. Боялся, что никто не ответит? Скорее всего.
Следующим он опознал Фэйса. Подошел ближе – и содрогнулся. Непонятно, как такое могло случиться, но парень наполовину врос в бетонный пол. Как будто его, спящего, залили еще жидким багровым цементным раствором. Грудь раздавлена, из нее торчат окровавленные обломки костей.
Отсутствующим взглядом он снова обвел помещение, стараясь не смотреть долго на тела друзей. Ольги нигде не было видно. Упала вниз, как и он сам? Парень почти собрался спуститься и посмотреть, как вдруг откуда-то из темного угла донеслись шаркающие шаги. Димка развернулся в ту сторону.
- Оль? Ты?
В ответ – полувсхрип-полустон. Он чиркнул погасшей было зажигалкой и сделал шаг вперед.
Ольга шла неестественной походкой, подволакивая ноги. Голова склонилась на грудь под странным углом. В неверном, трепещущем свете Димка заметил густую струйку слюны, свисающую почти до пола.
- Оль? – он бросился к девушке. – Что с тобой?
И едва успел увернуться, когда ее рука, вооруженная естественным оружием – длинными, наманикюренными ногтями, свистнула у него перед лицом.
- Эй, ты чего?
В ответ девушка захрипела и бросилась на него.
От шока он даже не успел отреагировать. Ольга врезалась в него и повалила на пол, пытаясь забраться сверху. Руки шарили по его телу, но всюду натыкались на крепкую кожу куртки-«косухи». Изо рта доносился рык, в котором – и Димка готов был поклясться в этом – отчетливо слышались нотки, которые, скорее, ожидаешь услышать от дикого животного. Дикого и очень голодного.
- Да ты чего?- испуганный парень пытался одной рукой оттолкнуть подругу, а второй… Да. Второй он полез за ножом. Обычным, «нелетальным» складником. А как еще поступить в такой ситуации? Когда все, с кем ты выбрался в экстремально-адреналиновый пьяный заброс – мертвы, а твоя девушка пытается разодрать тебе глотку?
Ольга – или то, что стало Ольгой – нащупала, наконец, незащищенное место на полурасстегнутой куртке и Димка отчетливо услышал, как затрещала ткань «тельняшки».
- Нет!- выдохнул он, но ставшие неожиданно твердыми ногти уже скребли по его груди, оставляя глубокие кровавые борозды.
- Сука-а-а-а-а-а! – Димка заорал и взмахнул свободной рукой. Лезвие ножа вошло в глазницу девушке. Она вдруг обмякла, дернулась пару раз, завалилась на него и утихла. Он, едва сдерживая рвотные порывы, выбрался из-под тела, встал и его вывернуло.
Выпрямившись, Димка несколько секунд стоял без движения. Потом вытер слезы рукавом куртки, подошел к кострищу и поднял свой «бэк»[3]. Подобрал пару бутылок водки – ту, что пил пару минут назад и еще одну, запечатанную, сунул их в рюкзак. Машинально нагнулся, не особенно понимая, что делает, взял в руки гитару, нашел кофр, стряхнул с него пыль и вжикнул застежкой-«молнией». Упаковал чудом сохранившийся инструмент в чехол и медленно, спотыкаясь, побрел к выходу.
К тому, что впоследствии стало Периметром, он вышел через три дня. К спешно растягивающим ленты заграждения военным он идти не решился. Потому, что видел, как они, ничтоже сумняшеся, скосили из автоматов троих бедолаг, радостно к ним ринувшихся А кроме этого у него возникло странное, навязчивое предчувствие того, что он сам не сможет выйти. Как будто что-то не пускало его, держало здесь. Но он все же попытался. Дождался темноты, пробрался по небольшому овражку и через кусты пополз вперед. И с каждым мигом двигаться становилось труднее.Он все же смог аккуратно протиснуться под пока еще не натянутую «колючку», и, оглядевшись, ринулся в лес.
Выбрался!
И тут же рухнул на землю, извиваясь в припадке. Попытался встать, сделать шаг – стало еще хуже. Он отполз назад – и начало отпускать. Как тогда, у неведомой зеленой хреновины в центре мертвой Припяти.
- Вот значит как… - прохрипел Димка. – Ах ты ж, сука такая…
Шаг вперед – спазм, боль пронзает все внутренности. Шаг назад – становится легче.
И тогда он понял все. Ну, по крайней мере, так он думал. Димка сел на валун, торчащий из земли, достал из рюкзака водку и принялся жадно пить.
Выпив с полбутылки, прислушался к своим ощущениям. Будто воды напился.
- А это уже совсем подло, – криво усмехнулся парень. Забросил бутылку в кусты, развернулся и зашагал назад. Туда откуда пришел. Не скрываясь, в полный рост. С сумасшедшей улыбкой на лице. Будто зная, что ничего с ним не случится.
***
Клоп стоял на часах. И его это нереально бесило. В Зоне он был уже четыре месяца – практически, с самого начала. Через два месяца после того, как случилась все эта хрень, и, и без того неблагополучное место стало смертельно опасным. Он пришел сюда одним из первых. Прополз на брюхе вместе с Усачом через кордоны военных. Пробрался через первые ловушки. Ну, точнее, на самом деле провели его. Мутные типы, что и рассказали Усачу, подтянувшему «в тему» Клопа, о том, что в нынешней Зоне Отчуждения можно неслабо заработать. В опасность тогда никто не верил – а зря. Тот же Усач сгинул в аномалии буквально через пару дней после их прихода в лагерь, разбитый в заброшенной деревне, а еще двое просто не вернулись. Что с ними случилось – никто особо и не интересовался. Только заправлявший здесь толстый тип в совершенно неподходящей для здешних мест белой рубашке с подкатанными рукавами и кожаной жилетке, повел плечами, став еще больше похожим на колобок, и пробурчал: «Это Зона. Знали куда шли. Так нечего в благородство играть, за ними переться. Будет Ее воля - вернутся. Нет – значит нет».
Все четыре месяца Клоп исполнял обязанности охранника лагеря. После того, как погиб Усач, он стал будто отверженным. Никто не хотел идти с тем, кто, якобы, приносил неудачу. Хотя Усач сам был виноват. А Клоп даже выбраться сумел. Ну, ничего. Он еще немного здесь посидит, поднакопит на припасы в дорогу – да и пойдет сам. Туда, откуда уже некоторые успели вернуться богачами. Правда, таких было мало – но Клоп верил в свою удачу.
Задумавшись, он задремал и встрепенулся только когда высокий худой парень с длинными, светлыми волосами, собранными в хвост, подошел к нему практически вплотную. Клоп засуетился, пытаясь быстро перехватить висящую на спине берданку. Парень стоял, смотрел на него и улыбался.
- Да не дергайся ты, – проговорил он. – Я просто, мимо проходил. Сказать тебе хотел, что не надо спать на посту. И ружье лучше в руках держи. А то мало ли…
- Ты кто такой вообще? - Клоп все же разобрался с ремнем и уставил ствол на пришельца. Странный он какой-то. На одном плече – старый «АК» с деревянным прикладом – за который, к слову, здесь могли и прирезать ночью. Хороший ствол, тут все больше с обрезами да «ксюхами» непонятного происхождения бродят. А на втором… Мать честная! Да это никак гитара?
- У вас тут как, можно кости кинуть? -дружелюбно спросил парень.
- Чего?
- Остановиться, спрашиваю, можно? Давно людей не видел, – как-то странно усмехнулся незнакомец.
- Если деньги есть – то можно. Почему нет-то? Так кто такой? Звать тебя как хоть?
- Меня?- парень ухмыльнулся. – Аскетом зови. Я пройду?
- Иди. Только волыну руками не мацай. Не любят тут этого.
- Спасибо. Не спи. И ружье в руках держи, – зачем-то снова повторил парень.
«Да пошел ты! Учить меня еще будешь!» мелькнуло в голове у Клопа. Он снова посмотрел на странного ночного гостя. Тот стоял, будто к чему-то прислушиваясь. Потом пожал плечами, развернулся и двинулся обратно, в ту сторону, откуда пришел.
- Эй, ты куда?- ошарашено спросил Клоп.
- Не хочется мне у вас ночевать. Все равно ведь заснешь, – грустно сказал тот, не оборачиваясь. Через пару минут его силуэт растаял в темноте. Клоп лишь сплюнул на землю.
- Псих какой-то.
***
На пальцах никотин
И холод на листве.
По улицам один,
Но прямиком к тебе.
Туда, где светит свет,
Туда, где ем и сплю
С мыслью о тебе,
Дом, в котором я живу. [4]
Аскет закончил играть, склонил голову набок и прислушался. Перезвон струн растворился в воздухе ночной Зоны, будто увяз в мешке с ватой. На смену ему пришли другие звуки, которые доносились из лагеря, облюбованного барыгами под питомник новичков, привлеченных сюда жаждой наживы. Рык, вскрики, предсмертные вопли, заполошная стрельба. Которая, впрочем, очень быстро стихла, оставив после себя лишь отзвуки кровавого пира мутантов, добравшихся до самого лакомого блюда – человечины.
- Заснул, – констатировал Аскет. – Ну что ж вы за люди-то такие, а?
Он огорчённо вздохнул и снова взялся за гитару.
[1] Песня группы «Аномальный синдром» — «Рыжий ежик»
[2] Песня группы «Полковник и однополчане» — «Лягушка»
[3] «Бэк» - принятое в среде неформальной молодежи сленговое название рюкзака. От английского «back» - «назад», «сзади».
[4] Песня группы «Аномальный Синдром» — «Дом, в котором я живу».
Рассказ десятый. Все, кто может держать оружие. 2018
Предисловие к десятому рассказу
Андрей Круз — один из моих любимых авторов, и, в каком-то смысле, пример писателя. Пост Андрея про главный писательский инструмент стоило бы высечь в граните, или, хотя бы, распечатать и повесить над столом каждому, кто занимается созданием художественных текстов.
Известие о смерти Андрея Круза от рака застало меня, когда я сам лежал в онкологии в ожидании операции с неподтвержденным диагнозом «Злокачественное новообразование». Сказать, что это выбило меня из колеи — значит, не сказать ничего. А через несколько дней мне написал Дмитрий Манасыпов, предложив написать рассказ в планирующийся сборник памяти Андрея. Я, конечно же, согласился. Там же, в онкологии, на планшете, я буквально за несколько дней написал рассказ.
За основу я взял самую известную вселенную Андрея — «Эпоха мертвых», в ее американском ответвлении «Я еду домой». Я не очень доволен получившимся, но, думаю, в тех обстоятельствах ничего лучше у меня бы и не вышло. Рассказ приняли, в сентябре он вышел в сборнике «Памяти Андрея Круза. Земля живых». Злые языки тут же начали целую кампанию под флагом «писатели наживаются на смерти», но мне пофиг: я отдал дань уважения любимому автору, остальное — по барабану.
Мой диагноз, к счастью, не подтвердился, после операции вырезанную гадость отправили на гистологию, где и заключили, что опухоль была доброкачественной. Еще попишем.
Все, кто может держать оружие
Собаки рвали трупы на части. Сосредоточенно, не отвлекаясь, не обращая внимания на потенциальных конкуренток. Хотя конкурировать здесь смысла не было —тел у ворот аэропорта хватало на всех. И, что характерно, причина смерти у всех была одна — пуля в голову. Впрочем, в последние дни эта причина преобладала над любыми другими. Ну, почти. Все трупы, виденные Михаилом за эти безумные дни, были либо с огнестрелом в голову, либо представляли собой начисто обглоданные костяки. И какая смерть была страшнее, ещё стоило разобраться.
Одна из собак подняла голову и посмотрела прямо на него. Встретившись с ней взглядом, Михаил вздрогнул.
— Ох ты ж мать твою… — выдохнул мужчина и похвалил себя за то, что не стал сразу выходить из машины.
Вся левая сторона собачьей морды представляла собой сплошную рану. Вымокшая в крови шерсть застыла безобразными пучками, сквозь дыру в коже виднелись устрашающего вида клыки. Часть шкуры на боку висела, открывая взору мышцы и мясо.
Собака была мёртвой. Причем — давненько. И остальные не обращали на товарку абсолютно никакого внимания, из чего логично следовало, что они живыми также не были.
Рука Михаила непроизвольно легла на рукоять пистолета. Мёртвых собак ему видеть ещё не приходилось. Те мертвецы, что ещё недавно были людьми, представляли собой медленные и неуклюжие мишени. Если, конечно, не считать той твари, что ворвалась в холл отеля и устроила кровавую мясорубку, пока её не прикончили двое копов с дробовиками. И далеко не с первой попытки. Но хотелось думать, что это было исключение, которое только подтверждало правило, а значит, расстрелять собак, высунув руку с пистолетом в окно, не составит труда. А если нет? Успеет он поднять стекло? А если успеет — выдержит ли оно?
Проверять собственную меткость и реакцию не пришлось. За сеткой, огораживающей территорию аэропорта, показались две фигуры в форме охраны. Посмотрели несколько секунд, а потом выставили стволы коротких автоматов в ячейки сетки и открыли экономный, деловитый огонь одиночными.
Ближняя к сетке тварь сдохла сразу же, поймав головой пулю, две другие последовали вслед за ней. А вот та псина, с которой Михаил играл в гляделки, очень резво отскочила в сторону. Неестественно резво. Один из охранников выругался, перенёс прицел и выстрелил короткой очередью. В этот раз удачнее: пули перебили собаке позвоночник, и она, не издав ни звука, распласталась на пыльном асфальте. Однако двигаться не прекратила. Подтягивая за собой задние лапы, она ползла вперёд, норовя спрятаться за машиной. Такого Михаил тоже ещё не видел: обычно трупаки были тупыми и перли на рожон до последнего, не пытаясь найти укрытие. Охранник за забором снова принялся целиться. Михаилу это не понравилось — слишком уж близко собака была от его машины. Сняв пистолет с предохранителя, он опустил стекло с водительской стороны, выставил руку с оружием и два раза быстро спустил курок.
Обе пули попали собаке в голову, тварь дернулась и замерла. Мужчина огляделся по сторонам, убедился в отсутствии опасности, и, сунув пистолет за пояс, выбрался из машины. Постаравшись нацепить на лицо свою самую добродушную и приветливую улыбку, он повернулся к охранникам.
— Привет, я Майкл. Как дела, парни?
Охранники оторопели. После секундной заминки один из них с чувством сплюнул в пыль, а второй заливисто расхохотался.
— Ты спрашиваешь, как дела? Просто отлично! Не видно, что ли, — отсмеявшись, охранник кивнул в сторону трупов, валяющихся у ворот.
— Ну, это выглядит гораздо лучше, чем то, что я видел с той стороны реки, — развёл руками Михаил.
Охранник сразу стал серьёзнее.
— Ты из города? Как там?
— Всё очень плохо. Там бойня. И пахнет значительно хуже, чем здесь.
— Это пока, — хмыкнул охранник. — Свежие. Скоро запахнут.
Михаил только кивнул. Из кондиционированного салона авто он выбрался меньше минуты назад, а тело под лёгкой рубашкой-поло уже успело покрыться потом. Во что под таким солнцем превратятся к вечеру трупы, предположить было несложно.
— Как ты выбрался? С той стороны мало кто приходит, разве что через реку, да и то очень редко. Хорошо, что твари в воду не лезут. Так бы, наверное, уже и нас сожрали бы.
— Повезло, — пожал плечами Михаил, и тут же отвернулся, чтобы скрыть от собеседника гримасу, исказившую его лицо.
Ему-то повезло, да. А вот Фитцу, Джеку и Стэну — не очень. Оплата за проезд оказалась высокой. Три человеческих жизни за разобранный затор. Хотя и в этом, если вспомнить кейс, лежащий на заднем сидении, для Михаила можно было найти положительные стороны. В конце концов, ребята Итальянца ему близки не были, и, в итоге, он же ещё и в наваре остался. Но думать об этом ему сейчас не хотелось.
— Это — охранник показал на глубокие царапины и вмятины на бортах и капоте «Шевроле Тахо», — на мосту?
— Да, там, — Михаил посмотрел на машину. Пригони он тачку в таком состоянии обратно в «Хертц» ещё три дня назад — и пришлось бы выкладывать кругленькую сумму, несмотря на страховку. Но, судя по оскалившейся битым стеклом стене конторы по прокату авто, претензии ему предъявлять никто не станет. Внутренние помещения павильона отсюда отлично просматривались, и было видно, что там не осталось ни одной машины. Когда Михаил забирал «Тахо», там стояли ещё несколько пикапов и пара «Субурбанов». Видимо, нашлись те, кому машины были нужнее. И несложно догадаться, кто именно экспроприировал транспорт.
— Ну а к нам с какой целью? — продолжил расспросы охранник.
Михаил немного помялся, и решил говорить правду.
— С той стороны я заметил на поле большой самолёт. И, судя по тому, что возле него второй день копошатся люди — в ближайшее время он поднимется в воздух. Мне очень хотелось бы оказаться на его борту в этот момент.
— А ты глазастый, — охранник помрачнел.
— Я смотрел в бинокль, — развёл руками мужчина.
— Ясно. Стой там. Мне нужно доложить.
Охранник взялся за висящую на плече рацию, и принялся что-то в неё говорить. Много времени переговоры не заняли. Охранник окликнул Михаила и махнул рукой:
— Сейчас откроем, заезжай.
Заскрежетали засовы и ворота медленно открылись. Не заставляя себя упрашивать, Михаил вернулся в машину, перевёл рычаг в положение «драйв» и медленно заехал на территорию аэропорта. Охранники тут же заперли ворота, и один из них двинулся к машине.
— Поехали, покажу, где парковаться и проведу к главному, — он дождался, пока Михаил разблокирует пассажирскую дверь и проворно забрался в салон.
— Ух, хорошо здесь у тебя, — охранник смахнул со лба пот и протянул руку для приветствия:
— Рой.
— Майкл, — ответил на пожатие Михаил.
— У тебя какой-то странный акцент, Майкл. Откуда ты?
— Из России, — нехотя отозвался он. — Вообще-то меня зовут Михаил, но у вас, американцев, сложности с произношением русских имён.
— Из России… — присвистнул Рой. — А здесь что забыл?
— Бизнес.
— Не вовремя тебя сюда занесло…
— Здесь, там — какая разница? Судя по тому, что я видел в интернете, пока он ещё работал — везде одинаковая задница.
— Родных нет?
— Нет. С этим повезло. Приходится только о себе думать.
— Да, так легче, — согласился Рой.
— Вон туда подъезжай, — показал охранник на парковку, на которой стояли несколько автомобилей. В том числе — пара пикапов и «Субурбан», которые Михаил видел в «Хертц».
— Много тут народу?
— Четыреста десять душ, — мрачно ответил Рой. — Было больше, но этой ночью с крыши спрыгнула какая-то тварь. В итоге — двадцать трупов. Ночь, все спали, пока разобрались…
— Убили тварь?
— Нет, ушла. Ты не удивляешься. Уже видел такую?
— Видел что-то, быстро двигающееся на четырёх конечностях и очень сложно убиваемое. Быстрое и страшное. Подходит под описание?
— Наша, в основном, на двух ногах бегала и походила на гориллу. Но двигалась тоже невероятно быстро. Я лично всадил в нее полмагазина, твари хоть бы что. Вынесла окно и спрыгнула на бетон с третьего этажа, после чего смылась.
— Плохо, — нахмурился Михаил. — Значит, может где-то рядом бродить.
— Надеюсь, что нет. Не хотелось бы еще раз с ней столкнуться. Есть идеи, что это такое вообще? — охранник с надеждой посмотрел на русского.
— Откуда? — Хмыкнул Михаил. — Мне, знаешь ли, в последние дни не до размышлений было.
— Ну, да. Приехали. Глуши тачку и пошли, познакомлю с главным.
Михаил заглушил мотор, подхватил с заднего сидения кейс и выбрался на улицу.
Отсюда хорошо было видно малую взлетную полосу и площадку, на которой стояли несколько двухмоторных самолетов. Михаил прищурился: почти все они были изрядно побиты пулями. Как, собственно, и само здание.
— Это что еще? — поинтересовался он у охранника.
— Шеф расскажет. Пошли, нечего на улице маячить.
Михаил не стал спорить, и вслед за Роем вошел в здание аэропорта. Там Рой попросил Михаила подождать и куда-то убежал. Русский отошел в сторону, оперся о стену и осмотрелся.
Внутри все выглядело еще унылее, чем снаружи. И без того небольшое помещение казалось еще меньше из-за заполнивших его людей. Люди были повсюду: сидели и лежали на полу, на подстеленных вещах, разорванных упаковках и редких спальных мешках, за стойкой регистрации, на ступенях, ведущих на второй этаж. Здание заштатного аэропорта, обслуживающего совсем небольшое количество пассажиров, было совсем не готово к тому, что четыреста человек устроят лагерь на его территории.
— Пойдём, шеф ждёт, — Рой показался из незамеченного прежде проёма и поманил Михаила за собой.
Далеко идти не пришлось. Тот, кого Рой называл шефом, расположился в комнате охраны. Мониторы на стенах, некоторые выключены, но большинство всё ещё выводит картинку с наружных камер. Несколько камер с разных ракурсов показывают большой синий «Боинг», стоящий на взлётной полосе. Стол подковой, на котором раньше тоже стояли мониторы, только поменьше, внутреннего наблюдения. Сейчас их на столе не было. На гладкой поверхности лежал лишь короткий автомат, такой же, как у Роя и его молчаливого напарника, «плейт-карриер» и бейсболка с логотипом охранной фирмы. За столом сидел усталый мужчина лет сорока, с короткой стрижкой, «тактической» бородой и тёмными кругами перед глазами. В руках мужчина держал большую кружку с кофе. Михаил потянул носом воздух, и рот наполнился слюной: кофе был хорошим, если судить по запаху. Русский любил бодрящий напиток, но последний раз он его пил несколько дней назад, еще до того, как начался весь этот апокалипсис.
— Финч, это Майкл. Майкл — это Финч, — представил Рой мужчин друг другу. — Финч у нас за главного.
— Спасибо, Рой, — мягко проговорил главный, — можешь идти пока.
Тот кивнул и вышел. Финч показал Михаилу на стул, дождался, пока он усядется и заговорил.
— Рой сказал, что ты выбрался к нам из города. Что там?
— Всё плохо, — пожал плечами Михаил. — Эпидемия началась ночью, мало кто оказался к такому готов. Насколько я понял, в местную больницу привезли много пострадавших, где-то за городом столкнулись два автобуса с туристами. Дальше —по логике. Кто-то умер, кого-то укусил, тот пришел домой, обратился, покусал семью, и так далее. К утру обратилась уже добрая треть города. На тот момент об эпидемии и способах борьбы с ее последствиясми какая-то информация уже была, но народа, способного спустить курок, оказалось не так много, как тварей на улице. В итоге город пал. Мы с несколькими знакомыми и другими выжившими, оборудовали неплохое убежище в отеле, но после того, как к нам в окно запрыгнула какая-то тварь и порвала часть людей, стало ясно, что нужно уходить. Мои друзья предлагали прорваться до пристани, найти там какую-нибудь посудину и сплавиться по реке, но, как показали наблюдения, такая идея пришла не только нам в голову. Пристани либо пустые, либо сгорели. Тогда-то я и рассмотрел в бинокль самолёт у вас на взлетке. Увидел патрули, отсутствие тварей, какие-то осмысленные движения вокруг «Боинга», и предложил двигаться к вам. Выехали вчетвером, добрался я один.
— Ехали через мост?
— Конечно, а как иначе?
— Затор разобрали?
— Ну, да… — Михаил не понимал, к чему Финч задаёт вопросы, ответы на которые очевидны.
— И опять мост не заблокировали после того, как проехали? То есть, теперь вся нечисть с той стороны легко к нам доберётся, да?
Михаил растерялся. Об этом он не думал. Хотя… Какого черта?
— Трое моих товарищей остались на мосту. Я не смог даже забрать их оружие. Как вы считаете, я смог бы сам поставить на место то, что с трудом растащили трое?
— Ладно… — Финч махнул рукой. — Это неприятно, но не смертельно. Всё равно, если всё пойдёт, как надо, завтра мы уже отсюда свалим.
— Могу поинтересоваться, куда вы планируете перебраться с помощью самолёта?
— В Мексику, — пожал плечами Финч. — Нас там ждут. У нашей компании там крупный объект, мы связывались с ними, у них все под контролем. Берег океана, закрытая территория, много вооружённых мужчин, ресурсов… Там будет безопаснее, чем где-либо ещё.
— Я правильно понимаю, вы не из охраны аэропорта?
Финч усмехнулся.
— Правильно. Мы из частной компании, охраняли тут одну контору, которая решила поискать драгоценные камни в этих краях.
Михаил едва заметно вздрогнул.
— Нашли?
— А черт их знает, мы только лагерь успели оборудовать, когда всё это началось. Двинулись к аэропорту, а тут как раз птичка эта села, что-то с двигателем, барахлит. Охрана местная вообще никакая была, разбежались, народ тут чуть не сожрали. Ну, мы, худо-бедно отбились, вот, теперь ждем, пока птичка будет полностью готова, чтоб убраться отсюда наконец. Основной контингент вон, сам видел, так что мы тут рады всем, кто может держать оружие.
— Не всем, судя по следам перестрелки, — ухмыльнулся Михаил. Финч поморщился.
— Я так понял, кроме живых мертвецов и бродящего где-то неподалёку неубиваемого монстра, у вас имеются ещё проблемы?
— Имеются, — скривился Финч. — Не все из нас захотели лететь в Мексику. Тут была мутная компания, мелкие гангстеры. Они надоумили часть моих людей отправиться в Вегас. Там сейчас, вроде как, нечто вроде гангстерского анклава, во время заварухи там оказались несколько крупных криминальных деятелей со своей свитой, мафия. Приехали решить свои вопросы, ну и остались. Власть взяли. Эти ублюдки так все расписывали, что народ категорично решил отправиться именно туда. Ну и… Мы немного повздорили. Им, в итоге, пришлось убраться с территории, но я думаю, что они околачиваются в окрестностях и с наступлением темноты попробуют отбить самолёт.
— Кто-то из них может пилотировать «Боинг»? — с сомнением спросил Михаил.
— Один из парней водил транспортники, как он сам сказал, здесь все даже проще. И младенец управится.
— А у вас такой младенец есть?
— У нас оба пилота, техники с аэродрома и даже стюардессы есть. Полный набор.
— Я видел на полосе несколько бизнес-джетов. И, как понимаю, до начала ваших разборок они были в порядке. Почему та часть команды не взяла один из них? Человек двадцать туда вполне поместится. Или их больше?
— Нет. Не больше. Сейчас их осталось человек пятнадцать — кое-кого мы успели подстрелить. Но им нужен именно «Боинг».
— Зачем?
— Они хотят забрать с собой всех женщин.
— И что плохого в том, что они хотят эвакуировать выживших?
— Не выживших, Майкл. Только женщин. Исключительно. И это — не эвакуация.
Михаил помрачнел.
— Поэтому мы наладили тут оборону, патрулирование, понемногу мочим мертвяков и надеемся успеть взлететь до того, как наши коллеги вернутся.
— И сколько же тут осталось боеспособного народа?
Финч посмотрел в глаза Михаилу.
— Десять человек. И ещё пять человек гражданских. Правда, на них, в основном, мало надежды. Морпех-инвалид, пара клерков, знающих, с какой стороны браться за пистолет, да двое охотников-любителей. Медленных мертвяков пострелять — нормальная команда, вести боевые действия… — Финч отвернулся и сплюнул в мусорное ведро.
— А у противника?
— Морпехи, бывшие копы, профессиональные охранники… Те парни воевать умеют. Потому я и нервничаю. У нас, конечно, позиция более выгодная, но черт его знает, что у них на уме. Ты сам-то кто?
— Бизнесмен, — хмыкнул Михаил. И, увидев, страдальческую гримасу Финча, поспешил продолжить:
— Но обузой не буду. Если дашь мне нормальную пушку, помогу, чем смогу. В конце концов, я тоже заинтересован в том, чтобы самолёт нормально взлетел.
— Умеешь обращаться? — Финч кивнул на автомат, лежащий на столе. Михаил подошёл ближе и, дождавшись разрешающего жеста, взял оружие в руки.
«Heckler & Koch», «G36 Compact». Хорошая машинка. Не зря их не только «частники» в Штатах любят, но и копы используют. Да и не только в Штатах. Мягкая отдача, точный бой, практически идеальная эргономика, если не считать некоторых мелочей, вроде неудобной кнопки фиксации приклада. На длинной планке Пикатинни — коллиматорный прицел, и, вроде как, не родной. Михаил извлек магазин, выбросил патрон из казенника и прицелился в стену. Удобно. На короткие дистанции — то, что нужно.
— Похоже, что умеешь, — оценил Финч. — Если не только целиться можешь, но и попадать — вообще прекрасно. Скажу Рою, даст тебе пушку и кое-что из экипировки. Пока можно отдохнуть, осмотреться, ближе к вечеру, вероятно, заступишь с кем-нибудь на охрану периметра. Техники заканчивают ремонт движков и осмотр других систем, потом нужно будет дозаправиться — и можно отсюда убираться. Тебя, насколько понимаю, Мексика в качестве конечного пункта назначения, устраивает?
— Меня устраивает любое место, в котором есть порядок и безопасность. Сюда я прилетел из Нью-Йорка, но даже представлять не хочу, что там сейчас творится. Бизнеса у меня больше нет, родственников — тоже, так что для меня, по большому счету, конечная точка маршрута значения не имеет. Мексика — так Мексика. Там, по крайней мере, есть большая вода. Что-то не понравится — найду лодку, найду людей, и двинусь дальше. На море с мертвецами, думаю, дела обстоят значительно проще.
— Ну, да, — Финч кивнул. — В общем, договорились. Я тогда зову Роя, он тебя попробует обустроить и накормить по возможности. Постарайся отдохнуть как следует, ночью потребуется смотреть в оба.
— Не вопрос.
Рой явился через несколько минут, кивнул Михаилу и выслушал Финча. После чего призывно махнул рукой и сам быстро пошел вперед.
— Могу предложить спальник, падай, где удобно. Из еды — китайская лапша, может быть остались сандвичи, но я бы на это сильно не надеялся. Подойди к Меган, вон, видишь, за стойкой? Она у нас заведует припасами, — Рой хмыкнул. — Ну, если это можно назвать припасами, конечно.
Они подошли к двери, ведущей в какое-то техническое помещение. Рой порылся в карманах, достал ключ и отпер дверь.
Внутри оказалась небольшая подсобка. Рой подошел к полке, взял с нее такую же «G36 Compact», как у Финча и самого Роя, протянул Михаилу.
— Держи. Финч сказал, обращаться умеешь. Служил?
— Да. Срочка, потом контракт, потом немного был вашим коллегой, уже здесь, в Штатах.
— Это хорошо. Да, кстати. Я бы на твоем месте не стал бы рассказывать всем вокруг о твоей национальности. Народ разный, а эта дрянь, все-таки откуда-то из ваших краев пришла, если верить тому, что показывали по ящику и на Ютьюбе. Понятно, что ты не при делах, но сам понимаешь. Нам только еще с этим проблем здесь не хватало.
— Да понятно, не вопрос.
Рой вручил Михаилу «плейт-карриер» песочного цвета и пять алюминиевых магазинов. Михаил потрогал пальцем багровое пятно на плитнике и вопросительно посмотрел на Роя. Тот хмыкнул.
— Ты же не думаешь, что мы с собой притащили грузовик экипировки? Это Джека шмот, его ночью порвала эта тварь. Ты из брезгливых?
— Да нет, — ответил Михаил. —Нормально. Я бы и обувь сменил, если честно.
Рой посмотрел на легкие кожаные туфли Михаила и понимающе кивнул.
— Обувь мы с трупов не снимали, как-то совсем это не хорошо, но у меня есть запасные ботинки, личные. У тебя размер какой?
— Одиннадцатый.
— Отлично! — Рой даже обрадовался. Кажется, он действительно хотел помочь новичку. — Иди тогда, располагайся, принесу. Держи мешок.
— Спасибо.
Место в зале он выбрал по центру. Достаточно далеко от окон с обеих сторон, и близко — к стойке, за которой выдавала припасы рыжая Меган. Расстелив спальник, Михаил уселся на него и принялся инспектировать полученное имущество.
Винтовка ничем не отличалась от тех, что использовали Рой, Финч и другие парни из охраны, которых он уже успел увидеть. Короткий ствол, коллиматор на планке Пикатинни, дополнительная, «штурмовая» рукоять под цевьем. Под стволом укреплен лазерный целеуказатель. Убедившись, что оружие разряжено, Михаил включил целеуказатель и направил оружие на стену. На пластике показалась хорошо различимая зеленая точка.
Коллиматор тоже работал. Михаил проверил магазины, поставил оружие на предохранитель и положил его рядом. Осмотрел «плейт-карриер», надел, подогнал ремни, рассовал магазины по подсумкам. В одном из подсумков обнаружилась универсальная кобура. Михаил прикинул ее к своему «Глоку», который достался ему в наследство от «омертвячившегося» копа и остался доволен. Кобуру он пристегнул на грудь.
Подошел Рой и поставил на пол пару ботинок песочного цвета.
— Держи. Не новые, уж не обессудь, но лучше так, чем в туфлях.
— Все нормально, спасибо, — искренне поблагодарил Михаил.
— Я смотрю, ты уже экипировался? — чуть усмехнулся охранник.
— Подогнал пока под себя, насколько смог. Лучше сделать это заранее, чем по тревоге, — серьезно ответил Михаил. Рой только кивнул.
— Отдыхай пока. Через пару часов, как темнеть начнет, позову. Финч поставил нас с тобой в пару. Прокатимся по полю, посмотрим, нет ли дырок в сетке, ну и вообще — все ли спокойно.
— Принял.
— Да, еще. Вот, держи. Умеешь пользоваться?
Рой протянул Михаилу стандартную рацию с гарнитурой.
— Да, конечно.
— Отлично. Батарея заряжена, частота выставлена. В случае чего — позову. Все, отдыхай.
Ботинки оказались впору. Михаил заправил штаны в берцы, затянул шнурки, потопал, попрыгал… Идеально! Ну, теперь, и правда, отдохнуть можно.
Он принялся стягивать с себя жилет, когда поймал на себе чей-то взгляд. Обернувшись, Михаил увидел мальчишку лет семи, в джинсах, белых кроссовках и футболке с изображением спайдермена.
— Привет! — поздоровался мальчишка. — Я — Дэнни. А тебя как зовут?
— Привет, Дэнни, — буркнул Михаил. — Меня зовут Майкл.
— Привет, Майкл. Ты нас будешь теперь защищать?
— Надеюсь, что это не понадобится.
— Монстр больше не придет? — малыш смотрел на него так, что внезапно захотелось его успокоить.
— Думаю, что нет. А если вдруг придет — сильно об этом пожалеет. Видел, какая штука у меня есть? — Михаил показал мальчику винтовку. — И у нас таких много. Монстру это не понравится. Так что не переживай.
— У дяди Джека тоже был автомат. Но монстр не испугался. И теперь дяди Джека больше нет, — мальчик говорил очень серьезно. — А дядя Джек был крутой. Он спас нас с мамой. Ты тоже крутой?
— Конечно, — Михаилу хотелось подбодрить парня.
— Круче дяди Джека?
— Не знаю. Возможно, — разговор начал ему надоедать.
Мальчик окинул его оценивающим взглядом и выдал, наконец, вердикт:
— Нет, дядя Джек был круче. У него была крутая форма и татуировка вот тут, — мальчик показал на правое плечо. — У него там была собака в каске. С большими клыками. У тебя есть татуировка?
— Нет, татуировки у меня нет.
— Тогда дядя Джек был круче. Значит, ты точно умрешь.
Михаил аж поперхнулся от неожиданности.
— Ну, спасибо!
— Пожалуйста, — вежливо ответил мальчик, и, потеряв интерес к Михаилу, достал из небольшого рюкзачка планшет. Мужчина хмыкнул, и, закончив с жилетом, растянулся на спальном мешке.
Мексика… Ну, лучше, чем сожранный зомби Джефферсон, однозначно. И — в разы лучше, чем Нью-Йорк, на последних кадрах любительских съемок на Ютьюбе походивший на декорации к какому-нибудь фильму ужасов про живых мертвецов. Михаил подобных фильмов не любил, и представить себе не мог, что когда-нибудь окажется на месте героя одного из них. Где-то в Нью-Йорке остался Луи, отправивший Михаила в эту глушь за грузом. Интересно, сумел он спастись, или его тоже сожрали твари? В принципе, у Луи была крутая бригада, стволов хватало, да и за городом имелась пара-тройка мест, где можно было отсидеться. Вопрос в том, смог ли он добраться туда? Впрочем, даже если и добрался — проверять это Михаил не собирался. Особенно когда у него в руках оказалось то, что поможет ему начать жизнь с чистого листа, пусть и в абсолютно обезумевшем и ставшим вдруг смертельно опасным, мире. Деньги, которые он передал парням Итальянца, сейчас ничего не значат, и в ближайшем будущем тоже вряд ли снова обретут цену. А вот то, что Михаил должен был взамен доставить в Нью-Йорк…
Да, первое время люди, выжившие на руинах рухнувшей цивилизации, ни в чем нуждаться не будут. Выживших мало, материальных благ, оставшихся от человечества — в разы больше. Но, рано или поздно, ситуация изменится. Продукты испортятся, средства гигиены и лекарства закончатся, запасы готовой одежды тоже не бесконечны. Оружие, боеприпасы, опять же. Как только минует переломный момент, люди придут в себя и примутся снова насаждать государственность, пусть и в формате анклавов, обязательно найдется кто-то, кто подомнет под себя добычу ресурсов, что остались в съеденных городах. Хотя бы для того, чтоб регулировать их распределение. Снова появится торговля. И, хоть она и будет, преимущественно, меновая, в новом мире все равно будет то, за что можно будет купить практически что угодно. Что-то, что всегда ценилось выше напечатанных на государственном принтере бумажек с портретами мертвых президентов. И он, Михаил, к этому моменту будет готов. Мексика? Да ради бога. Лишь бы порядок был и безопасность. А потом, позже, для него будут открыты все пути. Он сможет сам выбирать, где ему жить и чем заниматься. Главное — не лезть на рожон и дожить до этого момента.
Он бы и сейчас, были б обстоятельства чуть другими, прикинулся пугливым банковским клерком или ни на что не способным городским жителем, заблудившимся туристом, которому просто повезло. Такая линия поведения была бы даже предпочтительнее. Если не маячишь в первых рядах, гораздо меньше шансов поймать пулю или быть сожранным мертвяком. Однако в этой ситуации билет на самолет придется отработать от и до. Иначе слишком велика вероятность вообще никуда не улететь.
Он сам не заметил, как задремал. Сказалась усталость, накопившаяся с того дурного дня, когда мертвые встали и пошли по земле, чтобы питаться от живых.
Из забытья его выдернул Рой. Охранник стоял над ним, жуя сэндвич. Второй держал в руке.
— На, подкрепись и пошли. Темнеет, нужно объехать поле, посмотреть, что и как вокруг. Техники практически закончили, если все хорошо — ночь продержаться, и свалим отсюда.
— Это хорошо, — пробормотал Михаил, потягиваясь. — Спасибо, — он взял протянутый сэндвич и впился в него зубами, одной рукой натягивая «плейт-карриер».
— Я там кофе приготовил, в машине ждет. Так что можешь на ходу дожевать, там запьешь.
Михаил благодарно кивнул с набитым ртом, подхватил автомат и вдруг замер.
Кейс! Куда его деть?
С собой не потащишь, подозрительно и мешать будет, оставлять здесь — тоже не дело. Михаил огляделся по сторонам.
Дэнни все так же сидел, поджав под себя ноги, и листал какой-то комикс. Михаил покатал в голове появившуюся мысль, оценивая ее, и, не найдя лучшего варианта, кивнул сам себе.
— Рой, давай на улице встретимся? Нужно в туалет еще забежать, — обратился он к охраннику.
— Давай, не вопрос. Только побыстрее, —охранник развернулся и пошел к выходу, а Михаил подсел ближе к мальчишке и заглянул ему через плечо.
На страницах комикса герой, увешанный оружием, крушил зомби. Михаил только головой повел. Во дает малец! Вокруг ему тварей мало, что ли?
— Эй, Дэнни!
Мальчишка поднял голову, оторвавшись от комикса.
— Можно попросить тебя об одолжении?
Пацан серьезно кивнул.
— Я с дядей Роем иду охранять вас от зомби. Но у меня тут есть важная штука, которую мне не хочется оставлять без присмотра. Покараулишь?
— А что за штука?
Михаил подтянул кейс поближе.
— Вот. Там много разных вещей, которые для меня очень ценны. Давай я у тебя оставлю, а когда вернусь — заберу. Договорились?
— Что тут происходит?
— Мам, это дядя Майкл. Он будет нас защищать от зомби. Вместо дяди Джека.
Михаил поднял голову и увидел ту самую рыжую Меган, что стояла на раздаче припасов за стойкой.
— Все в порядке?
За Дэнни ответил Михаил:
— Все отлично, мэм. Мы с Дэнни познакомились и немного подружились, а сейчас я ухожу патрулировать территорию, и хотел попросить его присмотреть за моими вещами, — мужчина показал на кейс.
— А что в нем?
— Ничего особенного. Кое-какие бумаги по работе. Понимаю, что выглядит глупо, но бумаги очень важные, и, если вдруг все образуется, мне не хотелось бы рассказывать руководству, как я их потерял.
— Вы правда верите, что все еще может образоваться?
Михаил пожал плечами.
— Не знаю. Но верить очень хочется.
— Дядя Майкл крутой, — вмешался Дэнни. — Правда, не такой, как дядя Джек, у него татуировки и формы нет. Потому он, наверное, умрет.
— Дэнни!
— Все нормально, мэм, — усмехнулся Михаил. — Я не суеверный. Так как, можно оставить это у вас?
— Да, конечно. Ты ведь присмотришь за дипломатом дяди Майкла, Дэнни?
— Присмотрю, — очень серьезно ответил мальчишка.
— Отлично. Спасибо. Теперь я спокоен.
Михаил передал кейс Дэнни, сразу же сунувшему его под свой спальник, подхватил автомат, и, потрепав мальчишку по голове, поспешил к выходу.
Рой стоял, облокотившись о крыло пикапа и пил кофе из пластикового стаканчика. Его автомат лежал на капоте. Увидев Михаила, охранник большим глотком опустошил стакан, бросил его в урну, и мотнул головой, приглашая русского садиться. Дождавшись, пока Михаил усядется, Рой выдал ему еще один стакан, налил кофе, и, спрятав термос, завёл машину.
— Сейчас поедем вокруг ограждения, нужно убедиться, что нигде нет прорех. Вчера несколько секций упали, когда эти ублюдки драпали от нас, но их быстро поставили на место. Вообще, забор очень выручил, на территории пока не было ни одной твари, кроме этой гориллы. По крайней мере, с тех пор, как мы тут обосновались, до того ужас был, декорации к ужастику. Так вот. В основном, твари слишком тупы и медлительны, чтоб перелезть через забор, свалить его или сделать подкоп. Хотя утренние собачки мне не понравились. Особенно та, которую ты застрелил. Чересчур шустрая. Остаётся только надеяться, что тварям хватит еды в Джефферсоне, и сюда они не попрутся. Финч сказал, что мост теперь разблокирован?
— Да. Когда прорывались, как-то не подумали, что затор может сдерживать тварей. В принципе, можно туда съездить и заблокировать мост снова, для этого всего-то несколько машин понадобится.
— Ага. И все наличные силы. А наши приятели, тем временем, воспользуются моментом и займут аэропорт. И придётся уже нам его штурмовать. Не самая лучшая перспектива.
— Тогда нужно хотя бы посадить кого-то на вышку, чтоб следил за подходами с той стороны. Чтоб предупредил, если твари вдруг полезут.
— Есть там пост. И за мостом приглядывает, и в целом за окрестностями. Местность здесь такая, что не подберешься просто так, машину издали засечь можно. А вот когда стемнеет… Одна надежда — на луну. Ночных биноклей и прицелов у нас нет. Теперь нет.
— Ты же не хочешь сказать, что они есть у плохих ребят?
— Не хочу, но придется. Да, они забрали машину с арсеналом, так что экипированы и вооружены они получше. Зато у нас позиция более выгодная.
Михаил скептически хмыкнул.
— А ещё их больше, и мы не знаем, с какой стороны они попрут. Если у них есть башка на плечах, они запросто могут ночью подобраться без машин, и мы узнаем о их присутствии, только когда они захватят самолет. Верно?
— Да, — нехотя признал Рой. — Потому мы птичку пока и не заправили. Если они захватят самолёт — у нас будет, о чем поторговаться.
— Смотри! — перебил Роя Михаил. — Что это?
Рой притормозил и посмотрел в указанном направлении.
— Черт, мертвяки. Откуда они тут взялись? До моста далеко, да и с вышки никто ничего не передавал. Проморгали, блин. Давай подъедем поближе и разберёмся с ними, пока твари не наворотили дел.
Машина подъехала практически вплотную к сетчатой изгороди и остановилась. Михаил опустил стекло со своей стороны и выставил автомат в проем.
В сгущающейся темноте мертвецы выглядели особенно жутко. Потрепанная, испачканная одежда, оскаленные, окровавленные рты, и эти их взгляды. Пустые, без эмоций, но бросающие в дрожь. Как будто сама преисподняя таращится на тебя.
Ближе других к Михаилу стояла толстая негритянка в белом фартуке, сейчас перепачканном грязью и кровью. Жирные пальцы вцепились в ячейки сетки, из раскрытого рта капала слюна. Негритянка издала утробный хрип и принялась раскачивать сетку. Через несколько секунд ее примеру последовали и остальные. Изгородь угрожающе заскрипела.
— Похоже, проклятые твари умнеют! — воскликнул Рой. — Вали их, Майкл!
Михаил включил целеуказатель и навел зеленую точку на переносицу негритянки. Большой палец правой руки перевел предохранитель в режим стрельбы одиночными. Вжав приклад в плечо, Михаил утопил спуск. Негритянка дернулась, и медленно сползла на землю.
Выстрел был не таким уж и громким, но твари, услышав его, как с цепи сорвались. Будто кто-то команду «фас» отдал. Мертвецы с дикой злобой принялись бросаться на изгородь, исступленно хрипя и брызжа слюной.
Михаил хладнокровно расстрелял полмагазина, промахнувшись всего дважды, когда зомби неожиданно дергались в сторону. На земле остались лежать восемь окончательно упокоенных трупов.
— Откуда же они приперлись? — Рой тронул машину с места, неспешно ведя пикап вдоль изгороди.
— Теперь нужно быть еще внимательнее. Если твари здесь смогли подобраться незамеченными, то и в любом другом месте тоже могут.
В этот момент заговорила бортовая рация.
— «Кукушка» — «Гнезду». К воротам приближается чёрный «Субурбан». Внутри два человека. К антенне привязан белый флаг. Это машина из тех, что вчера ушли с боем. Они прислали переговорщиков.
— «Гнездо» — всем, — послышался голос Финча. — Смотрите в оба, ребята. Это может быть отвлекающим маневром. Пойду с ними пообщаюсь.
— Твою мать! — Выругался Рой. — Эти ублюдки точно что-то затеяли. Едем на другую сторону, я не удивлюсь, если они сейчас попробуют там прорваться.
Как именно Рой планировал сдерживать прорыв в темноте, Михаил спрашивать не стал, просто закрыл окно и ухватился за ручку над дверью. Рой разогнал пикап, и русскому стало страшновато — лично он дороги совсем не видел: чтобы не выдать себя, Рой не стал включать фары и гнал машину практически вслепую.
Остановился он, только когда перед самым капотом выросла изгородь. Рой вывернул руль, ставя машину бортом к изгороди, чтобы, если вдруг придется спешно улепетывать, не пришлось разворачиваться, заглушил двигатель и прислушался, опустив стекло.
— Вроде бы тихо.
Михаил поморщился.
— Слушай, а тебе не кажется, что мы поступаем несколько глупо? Если у тех парней есть ночные прицелы, то, может быть, мы делаем именно то, что им и надо?
Рой замер.
— Ты хочешь сказать....
Что он хотел переспросить, Михаилу узнать уже было не суждено. Откуда-то из-за изгороди раздался хлопок, боковое стекло сыпануло осколками, а Михаилу на лицо брызнуло чем-то теплым, почти горячим.Прервавший фразу Рой безвольно завалился на Михаила и русский понял, что охранник мертв. Михаил не стал ждать, пока невидимый стрелок сменит прицел, а открыл дверь и выпал из машины. И тут же снова захлопали выстрелы. Раздался звон стекла, противный визг рикошетов: по машине палили сразу из нескольких стволов. Матерясь сквозь зубы, русский укрылся за капотом, надеясь, что двигатель станет достаточно преградой для пуль, снял оружие с предохранителя и попытался оттереть лицо от крови и ошметков мозгов Роя.
Позиция была незавидная: нападающих он не видел, им же, едва он высунется, ничто не помешает нашпиговать его свинцом. Бежать он тоже не мог: плоская, как стол, местность отлично просматривалась с позиции нападающих. Единственное, что ему оставалось — вызвать подмогу и молиться о том, чтоб она приехала раньше, чем парни с той стороны забора подберутся к нему вплотную, возьмут в клещи и банально расстреляют.
Он поднял автомат над машиной на вытянутых руках и несколько раз выстрелил, не целясь, просто чтобы заставить нападающих залечь и выиграть немного времени. Блин, что ж он так расслабился, не высказал здравую мысль в самом начале, когда Рой только собрался мчать в темноте на другой край взлетного поля? Привык за последние дни, что противником могут быть только мертвые твари, не отличающиеся умом и сообразительностью и вляпался. Мать твою.
— В канале Майкл. Попытка прорыва с северной стороны поля. Рой мертв, меня прижали, нужна помощь!
По рации ему не ответили. Зато он услышал стук пулеметных очередей с той стороны, где располагались административные здания. В солидный, отрывистый лай вплетались хлопки «G-36». Черт, ну и дела. Похоже, действительно происходит то, чего опасался Рой. На аэропорт напали, и ребятам с той стороны не до русского, встряпавшегося здесь в говнище по самые помидоры.
— Майкл, здесь Хук. Не можем помочь, попробуй добраться к нам самостоятельно. У них там снайпер, он не даст нам добраться до машин.
— Охранники, блин! — сплюнул Михаил и продолжил, уже в гарнитуру:
— Принял. Будьте осторожны, пойти могут с любой стороны.
Он высунулся из-за пикапа, и тут же землю рядом с ним взбугрили пули. Михаил ответил двумя короткими очередями, ориентируясь на вспышки, и с удовлетворением отметил, что с той стороны кто-то вскрикнул.
Однако это успех временный. Нужно было срочно что-то придумать, чтобы свалить отсюда как можно быстрее.
Пришедшую в голову мысль спасительной назвать нельзя было, но за неимением лучшего…
Он нашел в разгрузке перевязочный пакет и достал из него бинт. Разорвал упаковку, скатал бинт в длинный, тугой жгут. Огляделся, прикинул последовательность действий, глубоко вдохнул, и, высунувшись из-за авто с правой стороны, дострелял магазин несколькими короткими очередями. Дождавшись ответного огня, рванул, пригибаясь как можно ниже, вдоль кузова, нащупал крышку бензобака и откинув ее, запустил внутрь жгут бинта.
На то, что машина заправлена, что называется, «под крышку», он обратил внимание еще в кабине. И сейчас это должно было сыграть ему на руку.
Щелчок зажигалки, один, второй — бинт нехотя занялся, постепенно разгораясь. Взвизгнул рикошет, частые удары забарабанили по кузову — его заметили. Убедившись, что бинт загорелся, как следует, Михаил снова высунул ствол автомата, выстрелили несколько раз, а потом, стараясь постоянно держать между собой и атакующими машину, на четвереньках рванул в темноту.
Машина взорвалась, когда он успел удалиться от нее метров на пятьдесят. Михаил упал в траву, прикрыл голову руками. Над головой свистнул осколок, стрельба стихла — нападающие, судя по всему, были просто ошарашены. А еще они, скорее всего, потеряли его из виду. Они сейчас вообще ничего не должны были видеть — особенно, если пользовались ноктовизором или ночными прицелами. Эх, сейчас бы вернуться, обойти их по дуге и ударить в спину… Но нельзя. Он не знает, где именно залегли плохие парни, и нет никакой гарантии, что его не заметят. Потому он приподнялся, отбежал в сторону, и, пригнувшись, побежал по направлению к самолету, практически полностью растворившись в ночной темноте.
Неожиданного нападения у плохишей не вышло. Характер перестрелки, звуки которой доносились от административных зданий, указывал на то, что завязался позиционный бой — то, чего сам Михаил на месте нападающих опасался бы. Штурмовать аэропорт, даже такой, как Джефферсон-Сити Мемориал сложно: открытые пространства, все, как на ладони, укрытий практически нет, а обороняющиеся, к тому же, еще и за стенами. Непонятно, на что надеялся противник. Разве что у них есть еще какой-то хитрый план в запасе.
— Майкл, здесь Финч. Что у тебя за взрыв? — ожила гарнитура.
— Пришлось взорвать пикап. Ухожу в сторону самолета. Прикройте, по возможности. Я в кого-то с той стороны попал, но там ерунда, скорее всего.
— Обозначься, как нам тебя не зацепить?
— Не зацепите, я самолетом от вас прикрываюсь. За ориентир берите пикап.
— Принял.
Откуда-то со стороны зданий застучал пулемет. Трассы выстрелов потянулись туда, где еще совсем недавно прятался за машиной Михаил, а сам он, воспользовавшись прикрытием, выпрямился, и рванул к самолету уже всерьез.
Когда он присел за шасси, сердце готово было выпрыгнуть из груди, а легкие раздувались, как кузнечные меха. Заржавел, заржавел, ничего не скажешь. Нечасто ему в последние годы бегать приходилось, солидным, блин, стал, серьезным. Надо воскрешать былые навыки, что-то подсказывало, что в дивном новом мире они ему ой, как пригодятся. Но для начала не мешало бы выпутаться из этой заварухи.
— Они отступают! — раздался чей-то голос в наушнике. — Уходят, не выдержали.
— Техники говорят, птичка готова. Как только эти ублюдки отойдут — начинаем заправку и погрузку. Готовьте людей! — это уже Финч.
Михаил сменил магазин, уселся прямо на асфальт, опершись спиной на шасси. Что-то в ситуации ему казалось неправильным, как-то все просто очень. Не могут нападающие быть такими тупыми, чтобы просто наобум попытаться штурмовать, не могут — и все тут. Как-то все напоказ слишком, нахрапом. Михаил на месте плохих парней действовал бы не так. Им же даже стрелять по их с Роем пикапу не нужно было, можно было уйти в сторону, перебраться через забор и тихонько пробраться к самолету. Ну, да, с фронта можно было и пострелять по зданиям, чтоб внимание оттянуть и заставить свет выключить — Михаил обратил внимание, что прожекторы, до этого освещавшие самолет, погасли: их выключили, чтоб не делать «Боинг» слишком легкой мишенью, мало ли, что у атакующих на уме. Но нет, они поперли на рожон, вскрыли свои позиции... Нечисто здесь что-то, можно правую руку на это поставить.
Зарычал двигатель, в темноте показалось большое пятно, двигающееся к самолету. Заправщик. Так, а самолет вообще кто-то охраняет? Если да — то нужно бы обозначиться, как бы его свои же не привалили, приняв за диверсанта.
— Здесь Майкл. Я у самолета, вижу заправщик. Не пристрелите меня ненароком.
— Здесь Хук. Я тебя давно срисовал, вижу. Я у трапа. Там и сиди. Поглядывай по сторонам. Скоро людей поведем, нужно будет их прикрыть.
— Принял, Хук. Остаюсь на позиции.
Дьявол, что же замыслили эти ублюдки?
Техники подогнали машину к самолету, размотали шланги и, под прикрытием Хука, принялись наполнять баки.
И тут раздалось несколько практически синхронных громких хлопков, после которых послышался скрежет и звон металла. Точно определить источник звука было невозможно, Михаилу показалось, что хлопки донеслись одновременно с нескольких сторон. Он завертел головой, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в темноте, кажущейся еще гуще из-за фонарей, горящих по периметру.
Видимо, хлопки слышал не только он. Снова зажглись прожекторы, ярко осветившие взлетное поле, и Михаил охнул.
По полю, с трех сторон, к самолету двигались мертвецы. Много мертвецов. Какие-то из них еле волокли ноги, какие-то шли дерганой, пошатывающейся походкой пьяных, какие-то ковыляли довольно бодро. Привлеченные ярким светом, стрельбой и шумом двигателей, они все шли в одну сторону: к самолету и зданию аэропорта.
— Твою-то мать, да их здесь несколько сотен… — по-русски пробормотал Михаил.
Теперь природа хлопков, как и странности нападения на аэропорт стали понятными: нападающие дистанционными взрывами взорвали изгородь, открыв мертвецам путь на поле аэропорта. А нападение преследовало только одну цель: привлечь сюда заскучавших в сожранном городе зомби. Прущих к аэропорту через растащенный Михаилом и ребятами Луи затор на мосту.
Скорее всего, план изначально таким и был. Отвлечь внимание, побить прожекторы, освещающие подходы, и натравить на обороняющихся мертвецов. Рой с Михаилом на подрывников, судя по всему, и наткнулись. Те решили, что их раскрыли и открыли огонь. Нелепая случайность, стоившая охраннику жизни, и едва не ставшая последней в жизни самого Михаила. А те твари, которых Михаил перестрелял у решетки, были лишь авангардом дьявольского полчища, наступающего на аэропорт из темноты.
Михаила захлестнула волна дикого ужаса, тело покрыл липкий пот. Отбиться от такой толпы вдесятером? Прикрывая безоружных? Нереально! Черт, какого хрена он вообще сюда сунулся? Нужно было уходить, едва он услышал про проблемы с бывшими соратниками охранников. Теперь-то, черт подери, уже поздно!
Все эти мысли промелькнули в голове за какие-то секунды, а потом Михаил опомнился, взял себя в руки, схватил рацию, забыв про гарнитуру, и практически закричал в нее:
— Зомби! Зомби на территории! Срочно нужно подкрепление!
Какого он подкрепления хотел — он не знал и сам. Слишком мало людей, слишком мало оружия, слишком мало патронов. Слишком много перепуганных гражданских, которых нужно не просто защитить, но и провести по стремительно заполняющемуся мертвецами взлетному полю к самолету. Медлить со взлетом нельзя: еще немного, и твари попросту отрежут людей от последней надежды на спасение.
Он положил автомат на стойку шасси, тщательно прицелился. Метров триста, наверное, предел, как для его автомата, так и для стрелковых способностей самого Михаила. Он глубоко вдохнул, прикинул на глаз поправку и выстрелил. К своему удивлению, попал. Первый из мертвецов, почему-то в кожаном плаще и теплой толстовке посреди жаркого лета, качнулся и упал на бетон. Темные ошметки, вылетевшие из его головы, забрызгали идущих следом, но они не обратили на это совсем никакого внимания. Он перевел прицел и выстрелил снова. И снова. И снова.
Откуда-то от трапа застучал второй автомат: к нему присоединился Хук, прикрывавший заправщиков. И тут же стало понятно, что их двоих слишком мало, чтобы остановить армию зомби, которая, не обращая внимания на потери, перла вперед.
За спиной взревел двигатель, по толпе тварей мазнули фары и тут же солидно загавкал пулемет: Финч все же выслал подмогу. Но пулемет против зомби оказался малоэффективен: длинные очереди сбивали мертвецов с ног, едва не разрезая некоторых пополам, но те вставали, и, шатаясь, продолжали наступление. Стрелок, будто не замечая, что его стрельба практически не приносит пользы, продолжал молотить длинными, истеричными очередями по корпусам тварей, не пытаясь взять выше. Паника. Черт, только паникующих пулеметчиков не хватало!
Михаил, на редкость хладнокровно и прицельно, расстрелял магазин, промахнувшись всего дважды или трижды, перезарядился и снова открыл огонь. Упал еще один мертвец. И еще. Но в общей массе потери мертвецкой армии были практически незаметны. Мертвецов, в отличие от патронов, меньше не становилось. Откуда-то из самых глубин естества стал подниматься липкий страх, загоняемый на дно подсознания все время с начала этого кошмара, и грозящий превратиться в захлестывающий ужас, а после — в панику. Что-что, а паниковать сейчас точно было нельзя.
Тщетность усилий осознал и Хук, ведущий такой же скупой, экономный огонь одиночными от трапа. В наушнике послышался его голос:
— Финч, давай людей в самолет! Мы не удержим тварей! Их слишком много! Быстрее!
Финч плачевность ситуации понял чуть раньше: не успел Хук договорить, как от здания аэропорта показался пикап с людьми в кузове. Машина на полной скорости пересекла взлетное поле и лихо, с визгом покрышек и черными полосами на бетоне, оттормозилась перед трапом. Из кузова выпрыгнул мужчина и стал помогать выбираться женщинам и детям. Отвлекшийся на миг Михаил успел увидеть перепуганного Дэнни, поднимающегося по трапу со своим рюкзачком за спиной и с его кейсом, который мальчик крепко прижимал к груди.
— Быстрее! Быстрее! — орал водитель. Не успел последний пассажир покинуть кузов, как он резко сорвал машину с места и погнал ее обратно к зданию аэропорта.
Михаил оглянулся: многие не стали ждать транспорт, и просто бежали через поле, надеясь успеть к самолету раньше, чем зомби.
Послышался топот, тяжелое дыхание. Хук — рослый парень в форме охраны, «плейт-карриере» и с автоматом в руках, опустился рядом, стукнув наколенником в бетон.
— Держи. Нужно хотя бы попытаться притормозить этих уродов.
Охранник что-то бросил Михаилу, тот поймал предмет и с радостью опознал в нем подсумок. Внутри было несколько магазинов к автомату.
— Мы не сумеем вдвоем. Где подмога?
— Держит периметр. Финч боится, что эти ублюдки нападут, воспользовавшись суматохой.
Михаил тяжело вздохнул, сменил магазин и снова открыл огонь. До ближайших зомби оставалось не больше ста пятидесяти метров.
И в этот момент сзади раздался истошный женский крик, сразу же подхваченный еще несколькими голосами. Михаил обернулся через плечо и в ужасе замер.
На краю крыши ангара замерла большая, сгорбленная фигура. Нет, не замерла! Приготовилась к прыжку! Чувствуя, как в жилах застывает кровь, русский увидел, как эта фигура легко оттолкнулась от крыши…
… и приземлилась в самую гущу бегущих людей.
— Мутант!
Тварь двигалась невероятно быстро. В движениях чудовищного тела, умершего, ожившего и сумевшего каким-то образом измениться, превратившись в настоящий ночной кошмар, прослеживалась даже какая-то грация. Дикая, первобытная, и смертоносная. Взмах могучей лапы — по земле покатилось практически обезглавленное тело. Резкий разворот, удар — еще на одного бегущего стало меньше. Не считая тех, кого монстр сбил с ног и придавил своим телом, приземляясь после прыжка.
Поняв, что через несколько секунд среди бегущих спасать будет совсем некого, по мутанту заработал пулемет из кузова пикапа. Пули задели кого-то из людей и ударили в бок монстра.
Знакомство с пулеметом тому не понравилось. Прижавшись к земле, чудовище совершило какой-то совершенно нереальный скачок, уходя от огня, припадая на левый бок отбежало в сторону, и одним прыжком снова скрылось на крыше ангара.
Оцепенение спало, русский выругался, и повернулся к взлетной полосе. Зомби были совсем рядом.
— Отходим, Хук!
Пригнувшись, как под обстрелом и пятясь назад, Михаил стрелял, уже практически не целясь. Самообладание рвалось и дергало пока еще сдерживающие его цепи, норовя сорваться и умчаться вдаль, толкая Михаила в жаркие объятия подступающей паники.
— Все в самолет, живо! — орал кто-то на ухо.
Михаил выстрелил несколько раз, свалив еще двоих зомбаков, и прижался спиной к трапу. Откуда-то из-под брюха самолета рванулась быстрая тень. Действуя на одних лишь инстинктах, русский резко развернулся, взял упреждение и вдавил спусковой крючок. Пули попали шустрому мертвяку в спину, перебив позвоночник и швырнув тело на бетон. Еще одной короткой очередью Михаил снес твари голову.
Над головой послышался шум, набирающий силу и постепенно перерастающий в глушащий все остальные звуки рев: пилоты, добравшиеся до кабины, запускали двигатели.
— Нужно отогнать заправщик! — крикнул кто-то. Хук, ведущий огонь с колена в нескольких метрах от Михаила, оглянулся, посмотрел на русского каким-то совершенно безумным взглядом, вскочил и бросился к машине.
Звук заработавшего двигателя заправщика утонул в реве самолетных турбин. Большая машина сдала назад, сбив нескольких мертвецов, развернулась, и, медленно набирая скорость, покатила вперед…
… в самую гущу мертвяцкой армии.
В атакующем порядке зомби показалась огромная прореха, оставленная бензовозом. Грузовик пер напролом, подминая под себя десятки мертвых тел. Вот машина развернулась, и пошла на второй заход, сюрреалистический комбайн, собирающий кровавый урожай.
Возле трапа остановился автобус. Из него высыпали люди. Михаил поймал в прицел бодро ковыляющего к ним зомби, и двумя выстрелами разнес ему голову.
— Быстрее! — не своим голосом заорал русский.
От толпы отделились несколько бойцов в форме, заняли позиции и открыли огонь по мертвецам, уже окружающим самолет. Люди бежали по трапу, спотыкаясь и падая. Снова застучал пулемет, и Михаил, никогда не бывший набожным, взмолился про себя, упрашивая кого-то неведомого, чтобы это не означало вновь появившегося на поле мутанта.
Откуда-то из-под трапа выскочил шустрый мертвяк, сбил с ног одного из стрелявших и вцепился зубами в его незащищенное горло. Фонтаном брызнула кровь, кто-то из товарищей раненого двумя быстрыми выстрелами сбил с него тварь, но все было уже кончено: ноги охранника несколько раз дернулись в агонии, и боец замер. В поле зрения снова появился бензовоз: Хук продолжал свою жатву. Решетка радиатора грузовика, как рождественская елка, была увешана внутренностями, бампер в крови, и даже свет фар машины стал багрово-красным от залившей их жидкости. Вдруг машина дернулась, проехала по инерции еще несколько метров и замерла. Михаилу показалось, что сквозь рев турбин он различает скрежет вхолостую проворачивающегося стартера. Еще несколько секунд — и дверь грузовика распахнулась и на землю спрыгнул Хук. Прижав приклад к плечу, вертясь во все стороны и отстреливая ринувшихся к нему зомби, охранник побежал к самолету. Михаил сменил магазин и принялся выцеливать мертвецов, опасно приближающихся к бойцу.
Хуку оставалось добежать до трапа не больше десятка метров, когда тело, лежащее на земле, вдруг вытянуло руку и схватило пробегающего бойца за ногу. Охранник потерял равновесие и упал, со всего размаху приложившись лицом о бетон. Михаил перевел прицел, сбил с ног ближайшего к Хуку зомби, выстрелил еще несколько раз. Хук поднялся на четвереньки, и в этот момент ему на спину навалился еще один мертвец. Еще двое подскочили сбоку. Миг — и боец скрылся под навалившейся на него массой.
— Отваливаем! — крикнул мужчина в сером пиджаке, высунувшийся из дверей самолета. — Больше ждать некого! Все, кто летит — внутрь!
Михаил рванул по трапу вверх, сзади застучали еще чьи-то шаги.
Он уже вваливался в салон, когда от здания аэропорта раздался взрыв, застучали автоматы. В наушнике возник голос Финча, неожиданно спокойный и беспристрастный. Только сейчас Михаил понял, что не видел его среди других бойцов. Он что остался?
— Ублюдки идут на прорыв. Выгнали на полосу пару джипов. Парни, они не дадут взлететь самолету. Гражданские должны улететь. Мне тут нужны все. Все, кто еще достоин называться человеком. Все, кто не совсем потерял совесть. Все… Все, кто может держать оружие. Делайте, что хотите, но уберите с полосы эти чертовы джипы!
Михаил замер. Черт, что происходит? Ведь все уже практически закончилось! Какого хрена?
На трапе произошла заминка. Два бойца, бежавшие последними, как по команде развернулись и рванули обратно. Помедлив секунду, за ними дернули еще двое. Гулко бухая подошвами по трапу, мимо Михаила пробежал коренастый мужик в джинсах, красной клетчатой рубахе и жилетке. В руках мужик сжимал дробовик.
Русский в растерянности замер.
Самолет стоял уже на взлетной полосе. Рулить никуда не надо. Закрыть люк, сесть в кресло, дождаться, пока кто-нибудь разберется с этими долбанными джипами, так не вовремя появившимися на полосе, пока многотонная махина пробежит по бетону, оттолкнется от земли и прыгнет в небо. А там…
Там — Мексика. Защищенная база. Никаких мертвяков, никаких сожранных подчистую городов. Затаиться. Дождаться. И, благодаря содержимому кейса, начать новую жизнь, по меркам нового, мертвого мира — обеспеченную и спокойную. Он сможет купить оружие, нанять людей, быть может, кто знает, найти хорошую лодку, и, чем черт не шутит — вернуться домой. Добраться до Сибири, например, забраться в места, где зима-мама вморозит мертвяков в грунт, не давая им шансов на продолжение этой отвратительной не-жизни, забыть все, как страшный сон.
Забыть копа из Джефферсона, убитого ударом ножкой стула ради «Глока» и трех магазинов к нему. Забыть ребят Итальянца, брошенных на мосту, когда через разобранный затор хлынули неожиданно резвые мертвяки. Взгляд Фитца в зеркале заднего вида, одной рукой волокущего за собой окровавленного Стэна, другой — отстреливающегося от тварей и ежесекундно озирающегося в тщетной надежде, что черный «Тахо» с Михаилом за рулем сдаст назад и заберет оставленных товарищей, выдернет их из-под самого носа у смерти, принявшей самое отвратительное из всех возможных обличий.
Забыть этих едва знакомых охранников. Роя, поймавшего пулю в голову по собственной глупости, но действовавшего из лучших побуждений. Хука, своей выходкой с бензовозом подарившего им несколько драгоценных минут. Безымянного бойца с разорванной артерией. Финча, оставшегося в здании аэропорта, в одиночку отбивающего атаку обезумевших бывших подчиненных. Вот этого мужика, в красной клетчатой рубашке…
«Дядя Майкл крутой. Он будет нас защищать от зомби. Вместо дяди Джека».
— Эй! Что замер? Ты идешь?
Михаил помотал головой, отгоняя наваждение и вернулся в реальность. Перед ним стоял парень лет двадцати трех. С виду — типичный офисный планктон. Черные брюки, сейчас измятые и порванные, покрытые пылью черные же кожаные туфли, окровавленная рубашка, выбившаяся из-за ремня. В руках — пистолет.
— Ну?!
Пауза. Парень взглянул в глаза Михаилу и его лицо вдруг скривилось в презрительной гримасе.
— Дай сюда! — парень протянул руку и взялся за автомат Михаила. — Давай, говорю. Он не подходит к твоей юбке.
Михаил повернул голову и посмотрел в салон.
Женщины. Дети. Много. Рыжая Меган, что-то говорящая соседке по креслу, Дэнни, с виду совсем не напуганный, вертится во все стороны, то смотрит в иллюминатор, то дергает мать за руку.
Решение пришло само собой. Неожиданное, и, наверное, единственное верное за несколько лет жизни. За последние дни — так уж точно. Чувствуя невероятное облегчение, Михаил сунул руку в карман и нащупал плоский стальной ключ с хитрым рисунком вырезов.
— Эй, Дэнни! — голос Михаила перекрыл гомон, царящий в самолете, и в салоне на миг воцарилась полная тишина.
— Лови!
В воздухе блеснула цепочка, прикрепленная к ключу, мальчик ловко поймал ее и непонимающе посмотрел на русского.
— Мой кейс. Откроешь, когда взлетите. Понял? Только не раньше.
Мальчик кивнул головой.
— А ты, дядя Майкл? Ты с нами не летишь?
— Нет. Дядя Майкл идет защищать вас от зомби.
Михаил подмигнул мальчику, развернулся и толкнул в плечо так и держащегося за его автомат клерка.
— Ну, че стоишь? Пошли!
***
— Мам! Мам! Ну мам!
Меган постаралась вытереть слезы, так, чтобы Дэнни их не увидел, и убрала ладони от лица.
— Да, сынок?
— Мам, а дядя Майкл умер, да?
Меган тяжело вздохнула. С одной стороны, ее пугала непосредственность, с которой сын говорил в последние дни о смерти, с другой… С другой стороны, наверное, это и к лучшему. Гибкая психика, все такое. Сейчас это, как нельзя кстати. Так что, наверное, так лучше, да.
— Мам, дядя Майк погиб?
В ее памяти всплыли последние минуты перед взлетом. Территория аэропорта, увиденная не в боковой иллюминатор, а из пилотской кабины, куда она, не в силах сидеть на месте, пошла узнать, почему самолет до сих пор не взлетает. Сотни зомби, столпившихся вокруг самолета и два больших джипа, замерших посреди взлетной полосы. Джипы пригнали те, кто атаковал аэропорт, чтобы не дать самолету взлететь. Огненные росчерки выстрелов, свет прожекторов, и в этом свете — три мужчины, кажущихся отсюда маленькими фигурками, детскими игрушками. Фигурки пробиваются к джипам. Одна в красной клетчатой рубашке под жилеткой, вторая — в белой офисной навыпуск. И третья — с автоматом, в разгрузочном жилете, надетом поверх легкой рубашки-поло.
Вот фигурка в белом падает, фигурка в красном пытается ее тащить, но тоже валится поверх нее. И фигурка с автоматом, упорно идущая вперед, перечеркивающая пространство перед собой трассирующими очередями. Дядя Майкл, как его называет Дэнни.
Вот фигурка добирается до одной из машин, забирается внутрь. И тут же из темноты выскакивает еще одна, темная, быстрая, сгорбленная. Она успевает протиснуться в приоткрытую дверь, Меган не видит, что происходит внутри, но легко может себе представить. Слишком часто за эти дни она видела подобную картину.
Через какое-то время, показавшееся Меган вечностью, в салоне джипа что-то вспыхивает, и сгорбленная фигурка выпадает на бетон. А машина трогается с места, бьет вторую и отталкивает ее с полосы.
Пилот поворачивается, кричит Меган, чтоб она шла на свое место, а она все ждет, пока человек с автоматом выберется из машины, может, даже, побежит к самолету. Но секунды идут, а он все не показывается. Самолет начинает разбег, проносится мимо машин... Больше она ничего не видит, но от всей души желает удачи фигурке с автоматом.
Меган встряхивает головой, волосы рассыпаются по плечам.
— Да, Дэнни. Я думаю, что дядя Майкл умер.
Дэнни шмыгнул носом.
— Но он все равно крутой, да, мам?
— Да, Дэнни.
— Мне кажется, даже круче дяди Джека. Он крутой, как… Как Бэтмен! — находит подходящее определение мальчик.
— Да, Дэнни. Как Бэтмен, — сквозь слезы, кивнула Меган.
— Мам, а он мне подарил свой чемоданчик, ключ от него, и сказал открыть, когда мы взлетим. Мы же уже летим, да мам?
— Летим.
— Так я открою?
— Открывай, — Меган тяжело вздохнула.
Ключ повернулся в замке, и мальчик удивленно распахнул глаза.
— Мам, посмотри, что это?
Она взяла кейс из рук мальчика, заглянула внутрь и изумленно захлопала глазами.
— Мам, что это? Что это, мам?
— Тихо, Дэнни! Замолчи.
Меган посмотрела по сторонам, убедилась, что на них никто не смотрит. Женщина, севшая сначала рядом с ними, пересела к какой-то своей знакомой, из остальных пассажиров на них никто не обращал внимания.
— Мам, это камешки?
— Да, Дэнни. Камешки.
Она не смогла удержаться, и снова заглянула в кейс. В кейс, набитый прозрачными пакетиками с небольшими, темно-зелеными изумрудами.
— Мам, это нам пригодится? Это что-то ценное?
Женщина захлопнула кейс, и положила его себе на колени, крепко сцепив поверх него руки.
— Да, сынок. Я думаю, это нам пригодится. Еще как.
Меган откинулась на спинку кресла и на миг прикрыла глаза.
Самолет набрал нужную высоту и лег на курс, унося выживших из негостеприимного штата Миссури в Мексику. На защищенную базу, туда, где люди будут пытаться сначала выжить, а потом — возродить какое-то подобие сгинувшей цивилизации.
Туда, где она обязательно найдет, как правильно применить нежданный подарок «дяди Майкла».
Упокой, Господи, его душу.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
