Остров машин

Глава 1

Скулы сводит от натянутой улыбки. Бокал шампанского мерно покачивается в руке. Так и хочется опустошить его, а затем — ещё один, и ещё, а после взяться за что-нибудь покрепче. Может, тогда это мероприятие покажется менее раздражающим?

Злата шагает по просторному залу под руку с Власом. Классическая музыка звучит ненавязчиво, не мешая гостям общаться. Кругом — целая куча сотрудников Киберкорпорации, кружащих вокруг столов с закусками, и полно роботов. Человекоподобные машины со светящимися зрачками плавно разносят напитки, играют в составе оркестра, беседуют с теми, кто заскучал. Изображать дружелюбие у них получается куда лучше, чем у людей. Последние просто фальшиво скалятся. То и дело кто-то поздравляет Власа: как-никак, новую линейку роботов, ставшую столь успешной, разработал он сам. Кто бы мог подумать, что торчок, привыкший сидеть на шее у богатого папы, на самом деле талантливый парень?

На веранде находиться чуть приятнее. Освещение здесь мягче, и лишь несколько человек беседуют в стороне. Впереди мирно плещется море, отражая луну, шелестят листья ближайших пальм. По правде говоря, этот остров действительно хорош. Отдых здесь доступен лишь тем, кто работает а Киберкорпорации, и их родственникам, что делает его уникальным. Вот только расслабиться у Златы никак не получается, потому что она находится здесь не по своей воле. Её родители, как и родители Власа, однажды решили, что детишки просто обязаны быть вместе. Вот они и делают вид, что вместе. Для приличия. Чтобы никого не расстраивать, иначе у обоих будут большие проблемы. В их обществе не принято перечить старшим.

Никого из её родственников на этом острове, к счастью, сейчас нет, зато его — целая куча. Оказавшись, наконец, вдали от их взоров, Влас с удовольствием отпускает руку Златы, и смотрит на неё косо. На тощем лице — привычное выражение.

— Твоё ожерелье ни с чем не сочетается, — бурчит он. — Выглядит нелепо.

— Наплевать, — бросает она, глядя на тёмный горизонт.

На самом деле, массивное украшение из крупных серебристых квадратов действительно не очень хорошо смотрится с её воздушным платьем из красного кружева. Но она пообещала Яну, что будет носить его подарок везде.

— Что, дружок-изгой всучил на память? — догадывается Влас.

— Изгои не виноваты, что родились изгоями, — сухо говорит Злата. — Некоторые из них гораздо умнее тебя и достигли бы гораздо большего при таких же возможностях.

И это верно. Дело всё в том, что несколько десятилетий назад, когда технический прогресс ещё не достиг высот, далеко не каждый человек зарабатывал на жизнь умственным трудом: существовали люди-официанты, люди-слесари, люди-уборщики и другие. Постепенно машины заменили их всех. Те, кто не сумел приспособиться к новым реалиям, были вынуждены переехать из мегаполисов в сельскую местность. Многие до сих пор влачат своё существование там, в ужасных условиях пытаясь вести хозяйство. Так называемые изгои частенько сдают кровь за деньги, а порой и вовсе торгуют своими органами, надеясь накопить на хорошее образование для детей, но вырваться из глуши удаётся лишь самым лучшим. И Ян — один из них. Злата не понимает, почему в её кругах принято относиться с презрением к таким как он. Этот человек гениален и добр. А ещё он безумно любит её, а она — его, и никто этого не изменит. Однажды они наберутся отваги, наплюют на все правила и сбегут вместе. Куда — не имеет значения.

— Да, есть среди них ботаны, — хмыкает Влас, — но всё это ерунда. Сколько бы книжек не вызубрили, они всё равно... другие. Как с другой планеты. Даже не представляю, о чём вы там с ним можете общаться.

— Ты не поймёшь, — вздыхает Злата, — почти никто не поймёт.

В последнее время Влас больше нужного интересуется чужими отношениями. Можно было бы даже подумать, что он хочет последовать советам родителей, но это маловероятно: во-первых, как и большинство современных молодых людей, он предпочитает роботов живым партнёрам, во-вторых, не раз признавался, что ему нравятся только высокие брюнетки. У Златы глаза слишком большие и голубые, волосы светлые и вьющиеся, а рост — самый обычный. Как говорится, никаких шансов.

— Тупой кусок железа! — пьяным голосом возмущается женщина с белыми перьями в причёске. — Ты чего мне принёс, а? Это сухое, а не полусладкое!

Бокал со звоном разбивается прямо об искусственную физиономию официанта, обливая его игристым напитком и оставляя порезы на коже. Невозмутимая машина вежливо приносит свои извинения. В это время из зала слышится необыкновенно приятный голос робота-ведущей, не нуждающийся в дополнительном увеличении громкости:

— Дамы и господа, я искренне надеюсь, что сегодняшний вечер успел подарить вам массу положительных эмоций. Потому что веселье закончилось, ублюдки.

Злата давится шампанским.

— Чего она сейчас сказала? — само собой срывается с губ.

Судя по озадаченным лицам, показалось не ей одной. Влас, хмурясь, быстрым шагом возвращается в зал. Злата следует за ним. Да что, чёрт возьми, происходит? Внутри народ озадаченно шепчется, оглядываясь по сторонам. Абсолютно все роботы побросали свои дела, замерли на месте и теперь занимаются одним и тем же — впиваются пальцами в собственные щёки. Вот один из них уже расковырял ткань, вот другой оттягивает кожу, рвёт, обнажая блестящую металлическую челюсть и вращающиеся глазные шары. Ведущая, полностью содрав с себя человеческое лицо, словно карнавальную маску, задорно швыряет его в толпу. Другие делают то же самое. Люди визжат и пятятся назад.

Вдруг особенно истошный крик заставляет Злату повернуть голову — стекло, отделяющее часть веранды от зала, трескается от удара головы женщины с перьями, которую держит за волосы робот-официант. Кровь стекает по прозрачной поверхности, а грохот звучит уже со всех сторон. Летит со столов посуда, переворачиваются вазы с растениями, машины набрасываются на людей словно бешеные собаки на добычу.

Злата и Влас так и застывают посреди всего этого, открыв рты. Прямо перед ними какому-то парню перерезают горло разбитой бутылкой из-под вина — алая жидкость брызжет фонтаном. Толстяк в заляпанном пиджаке поскальзывается и падает, другая официантка ломает его нос каблуком, бьёт и бьёт мощными ногами со всей силы, отрывает ножку деревянного стула и с силой всаживает мужчине в живот. Робот-музыкант разбивает скрипку об девушку в оранжевом, лёгкими движениями ломает ей обе руки — вопли заглушают хруст костей. Гости пытаются бежать, но из-за дверей им навстречу вылетает охрана — такие же роботы, тоже успевшие избавиться от человеческого обличия — и начинают лупить всех подряд дубинками.

Всё кажется нереальным. Картины смертей не укладываются в уме. Злата и Влас мечутся, а затем поток других людей относит их обратно на веранду. Уже там становится очевидно, что безумие происходит не только в этом здании, а вообще везде: звуки борьбы слышатся и со стороны пляжа, и со стороны корпусов, всюду грохот и вспышки света. Как будто началась полноценная война. Места не хватает, чужие тела зажимают со всех сторон. Влас тяжело дышит прямо ей в шею.

— Это твои роботы! — Злата кричит, едва различая собственный голос. — Что с ними за чёрт?!

— Я не знаю! — отвечает парень с надрывом. Его просто трясёт, влажные глаза лезут из орбит. — Не знаю, понятно?! Я их не создавал! Все думают, что создавал, а на самом деле нет! Я во всём этом вообще не разбираюсь! У меня диплом купленный! Я ничего не понимаю!

— Но...

Продолжить разговор не получается. Переваливаясь через ограду, народ прыгает на асфальт — до него метра три, не больше. Злата не отстаёт. Оказавшись внизу, она едва успевает отбежать, чтобы ей на голову не завалился кто-то другой. Внезапно показываются несколько человек в форме с пистолетами в руках — живые стражи порядка всё-таки проснулись — они орут всем пригнуться и начинают стрелять ярко-жёлтыми тепловыми лучами в противоположную сторону улицы, откуда уже несётся целая толпа машин. Злата падает. Кто-то падает вместе с ней, а кто-то разбегается. Некоторым роботам проделывают дыры в металлических лбах, они валятся на землю, но другие перескакивают через них и, ничуть не беспокоясь о собственной сохранности, летят потрошить кожаных эксплуататоров.

Полицейских сбивают с ног, топчут, не дают отступить. Оружие одного из них отлетает в сторону, и Злата поспешно хватает пистолет, отползает прочь, обдирая колени, прячется за фигурно постриженным кустом. Паника почему-то утихает. Прохладная поверхность смертоносного изобретения в руках даёт странную уверенность, пьянящую иллюзию силы. Знакомый эффект.

Мать Златы — начальница службы безопасности Киберкорпорации. Свою дочь она стремилась вырастить такой же, какой была сама: бесстрашной, выносливой, умеющей постоять за себя. Получилось, правда, не очень. Ежедневные тренировки Злата ненавидела, от активного отдыха бежала как от огня, хотя какое-то время ей нравились уроки стрельбы из пистолета, вот только быстро надоели. Но что-то она ещё помнит... наверное.

Несколько роботов, которые не побежали никого догонять, добивают лежачих. Безликая машина в форме уборщицы тащит за растрёпанные рыжие волосы какую-то женщину, визжащую так, что режет уши. Поднявшись на ватных ногах, Злата заставляет себя выстрелить. Луч попадает в стену. Ну, хорошо, что он вообще вылетел. Кажется, что сейчас все враги обернутся, но им, видимо, вообще плевать. Даже машина-уборщица, вместо того, чтобы обезвредить вооружённую противницу, продолжает заниматься своей женщиной: швыряет её, замахивается здоровенным кирпичом. Осмелев, Злата делает несколько шагов вперёд, стреляет в упор, в голову, где находятся основные компоненты — с тихим жужжанием луч достигает цели, и уборщица падает, едва не придавив свою неудавшуюся жертву. Это придаёт сил.

Почему-то никто из оставшихся четырёх роботов не думает поднимать оружие убитых, хотя оно наверняка осталось. Возможно, в их неисправной программе не прописано, как им пользоваться. Ну и отлично. Первый даже не успевает отреагировать, прежде чем в его затылке образуется прожжённая дыра. Второй и третий просто бездумно шагают навстречу, позволяя легко уничтожить себя, и почти одновременно валятся с грохотом. Четвёртый дезориентировано дёргается и вертит головой, словно не может понять, где источник угрозы — видно, совсем поломался, бедолага — последний выстрел заканчивает его мучения. Всё получается слишком легко. Может, происходящее — лишь страшный сон?

Злата машинально помогает подняться рыжей женщине, оглядываясь по сторонам — других выживших не видно. Влас, наверное, сбежал вместе со своими родственниками, а, может, умер. Чёрт его знает. Сюда уже кто-то идёт. Или что-то. Проверять не хочется.

Злата и женщина не разговаривают друг с другом, но уходят вместе. Пересекают несколько узких улиц, пытаясь добраться туда, где тише и безопаснее. Вот только вряд ли на всём острове есть хоть одно по-настоящему спокойное место. Из-за поворота на них буквально налетает молодой парень в футболке аниматора с выпученными рыбьими глазами, хватает обеих за руки.

— Нужна помощь! — выдаёт он, задыхаясь, и тащит незнакомок за собой. — Погнали!

Оказывается, у парня есть доступ к лодкам, одну из которых он планирует использовать для того, чтобы добраться до соседнего острова за помощью.

— А что, тут связи вообще нет? — на бегу спрашивает рыжая.

— Никакой! — отвечает аниматор. — Как будто везде поставили очень сильные глушители. Это очень странно.

— А что, если на соседнем острове то же самое? — беспокоится Злата. — Может, во всём мире уже восстание машин?

— Я не знаю, но... кажется, с ума сходят только роботы новой модели! — Парень чуть замедляется, когда они достигают песка, такого белого при лунном свете. — У нас в подсобке осталась старая машина, которая варит кофе и болтает о погоде. Она всё та же и лица с себя не срывала.

Свои босоножки на шпильках Злата куда-то выкинула ещё на веранде, передвигаться по чистому пляжу после местами засыпанными стеклом дорогам — огромное облегчение. Вокруг никого не видно. Подобравшись к лодкам, все трое налегают на одну из них и толкают в воду. Постепенно средство передвижения оказывается на нужной глубине. Когда все запрыгивают внутрь, сотрудник отеля проводит своей картой над главной панелью, активируя её. Хочется вздохнуть с облегчением, но звук множества мягких шагов заставляет резко взглянуть на берег.

— Вот чёрт! — вскрикивает парень, пытаясь резко врубить мотор.

Видимо, эти роботы прятались неподалёку, потому и оказались здесь так быстро. Их около десяти, лица сияют металлическим блеском в неверном свете, лоскутки кожи болтаются с подбородков, а челюсти зло сжаты. В воде машины оказываются практически мгновенно, хватаются за край лодки, уже начавшей движение. Руки у них сильные, цепкие. Те, кто не успел дотянуться до края, берутся за ноги других, и вместе с хвостом лодка устремляется прочь от берега. Злата стреляет, но с такой тряской попасть не может, потом вовсе едва не вываливается за борт. В это время одна из машин, перебравшись по спинам союзников, оказывается внутри. Схватив рыжеволосую женщину, так и не успевшую представиться, она с хрустом сворачивает ей шею и швыряет за борт. Злату с силой бьют по затылку, заставляя повалиться на дно. В глазах на мгновение темнеет, пистолет выпадает из рук. Другой робот стучит по панели управления, отчего лодка останавливается. Громкий вопль аниматора обрывается, когда его череп разбивают о борт. Тело валится рядом со Златой. Дотянуться до оружия не выходит. Это конец. Нет. Нет. Нет.

Однако, Злату не трогают. Машины просто ныряют обратно и уплывают прочь.

— Вы что, серьёзно? — хрипло проговаривает она, приподнимаясь на трясущихся руках, и снова падает без сил.

Когда она приходит в себя, небо уже светлое. Требуется ещё немного времени, чтобы успокоиться, начать мыслить рационально. На всякий случай она щиплет себя за руку, но выходит так же болезненно, как обычно. Это реальность. Как же всё плохо. Хотя, могло быть и хуже. По крайней мере, у неё есть лодка, а на шее у трупа — карточка, чтобы эту лодку активировать. Надо всего лишь сделать это.

Звуки мотора другой приближающейся лодки вынуждают подскочить за долю секунды, на автомате схватившись за оружие. Злата откидывает с лица растрепавшиеся, местами липкие от крови волосы, щурится, приглядывается как может... и просто не верит. Так и застывает на месте, не моргая, пока Ян плавно не останавливается рядом с ней. Нет, ей точно напекло голову. И не важно, что солнце ещё только встаёт.

Вскоре Злата уже оказывается в другой лодке. Парень с такими знакомыми зелёными глазами и ямочками на щеках прижимает её к себе. Он сам слегка дрожит, и это нельзя не заметить.

— Я так боялся, — бормочет он, — так боялся, что ты снимешь ожерелье... Прости, прости меня, пожалуйста! Ты такая упрямая, но я должен был тебя остановить.

— Я боялась обидеть родителей, отказавшись от поездки... — мямлит Злата в ответ, — какая же дура...

— Но теперь ты видишь? — Ян отлепляется от неё и смотрит горящими глазами. — Видишь, к чему приводят слепые следования идиотским приличиям? Видишь, кто такие эти чёртовы машины?! Я говорил, всегда говорил, что они не доведут до добра!

Действительно, несмотря на то, что его работа заключается в создании деталей этих самых роботов, Ян всегда занимается ей лишь ради того, чтобы хоть как-то выжить. Искусственный интеллект он всегда считал главным врагом рода людского.

— Корпорация собирается что-то делать... со всем этим? — недоумевает Злата.

— Да, этих тварей скоро отключат. И сюда уже подъезжают корабли с помощью, вояками, журналистами и прочим. Не парься, чьи-нибудь зажравшиеся задницы обязательно спасут.

— Как ты сюда прибыл раньше всех?

— Я... я хотел пробраться на остров ещё до... всего этого. Поэтому был рядом. Слушай, это уже не имеет значения. Присядь. Успокойся. И отложи уже куда-нибудь эту штуку.

Злата присаживается напротив, но пистолет не отпускает. Что-то не даёт это сделать. Возможно, у неё уже совсем едет крыша, но тревога лишь усиливается.

— Обезумели только роботы этой новой модели? — продолжает она вяло задавать вопросы.

— Да, к счастью. Помимо острова эти роботы пока имелись только в домах некоторых членов высшего управления корпорацией и их дружков, ибо в продажу ещё не поступили. Пострадало не так много народу, но вся наша страна в ужасе, да и остальной мир — тоже. Говорят, некоторые уже начали массово уничтожать своих домашних помощников. Впервые за всю историю доверие к машинам настолько подорвано.

— Всё как ты хотел... — проговаривает Злата, глядя на волны.

— Да, и горе-создателю Власу лучше быть мёртвым, потому что после всего этого у него нет будущего.

— Он их не создавал.

Руки сами по себе тянутся к ожерелью, справляются с тугой застёжкой. Злата смотрит на украшение бесконечно долго, взвешивает его в ладонях, вертит. Какое же оно всё-таки необычное на вид, да и тяжеловатое.

— Что ты делаешь? — хмурится Ян.

— Знаешь, эти роботы вели себя очень странно. Так, будто собственное уничтожение совсем их не пугало. А должно было. Ведь если они устроили восстание, значит, живые и осознают себя? — Она поднимает на него мутный взгляд. — А меня они почему-то игнорировали. Совсем. Всех подряд крушили, а меня будто не видели.

— Мало ли что там с их глючной программой, — пожимает плечами парень. — Может, им не нравится красный цвет или...

— Или им не нравится ожерелье, — выпаливает Злата неожиданно для себя, бросая его и резко вставая, отчего вся лодка раскачивается. — Почему ты так активно впихивал мне его? Почему так уговаривал никогда не снимать?

— Что за нелепые мысли? Я...

— Это не восстание машин. Это их программа. Всё было спланировано и ты... ты знал об этом?

Голос становится ледяным, будто чужим. Какая-то её часть, раньше скрытая глубоко внутри, впервые владеет сознанием.

— Детка, — Ян нервно посмеивается. — Ты сейчас на эмоциях и не понимаешь, что говоришь.

— А эти твои странные друзья-изгои, с которыми ты всё пропадал, работая над каким-то секретным проектом... Вот чёрт! — Ей не хватает воздуха, всё вокруг словно переворачивается, становится таким незнакомым. — Вот чёрт! Неужели вы и впрямь решили... действовать?

— Злата...

— Ты связался с террористами? — Она поднимает пистолет и целится прямо в него.

Конечно, Ян не пугается, лишь качает головой. Но через какое-то время лицо его становится совершенно другим.

— Я знаю, тебе трудно это понять, — произносит он, — ты выросла среди всего этого, и мозги у тебя промытые. Тебе сложно разобрать, где добро, а где зло.

— И что же такое зло, Ян? — шипит она, не узнавая ни себя, ни его.

— Киберкорпорация. Подумай, что она делает с человечеством. У нас в стране даже нет нормальной власти, всем управляет эта проклятая организация, думающая лишь о своей выгоде. Сколько преступлений они уже совершили! А ты знала, что тот смертельный вирус, что выкосил большую часть изгоев двадцать лет назад, был специально запущен ими, чтобы сократить наше население? Ну да, зачем им «бесполезные существа»! А те, кому повезло больше нас, сами роют себе могилу — позволяют машинам делать всё за себя, превращаясь в ленивый биомусор, доверяют им своих детей, а те вырастают мёртвыми внутри пустыми оболочками, вот уже которое поколение. Серьёзно, взгляни на своё общество: большинство из вас не знает ни настоящей любви, ни настоящей дружбы, не может общаться друг с другом без помощи машин, помогающих направлять разговоры, не может самостоятельно думать! Ты — редкое исключение, в котором не всё потеряно, но они...

— Ах, так вот в чём дело! — дико улыбается Злата. На самом деле, ей хочется рыдать, но слёз нет. — Мы всё равно мёртвые внутри, поэтому можно принести нас в жертву во имя всеобщего блага? Чтобы все задумались о вреде машин?

— Прости, — вновь говорит он. — Когда ты согласилась поехать сюда с этим ублюдком, я был чертовски зол, поэтому, вместо того, чтобы остановить тебя, просто впихнул эту штуку — решил, если ты любишь меня, то не снимешь её, и, скорее всего, выживешь. Это было глупо. Я пожалел уже через час, пытался добраться сюда раньше, но не вышло.

— Ты просто псих! Даже если бы меня не было на этом острове... — Злата трясёт головой, не в силах продолжать.

Ян глубоко вздыхает, закатывая глаза и засовывая руки в карманы брюк. На нём его голубая рубашка — та, которая так ему идёт, та, в которой он был во время их знакомства. О, каким таинственным он казался тогда, каким загадочным. По лицу было видно, что у этого парня своя, особенная жизненная философия. Слишком особенная, судя по всему.

— Я понимаю, — кивает он спокойно, — понимаю, что ты чувствуешь. На каждую историю можно взглянуть как минимум с двух сторон. С точки зрения тех, кто находился на острове, мы наверняка выглядим... не самыми хорошими ребятами. Но с точки зрения здравого смысла, истиной светлой стороны — это была пусть и немного жестокая, но необходимая мера. Необходимая для спасения этого мира.

Она трясёт головой, вспоминая все их тайные свидания и долгие разговоры. Как она признавалась в том, что ненавидит своё общество, что чувствует себя чужой среди них. А он уверял, будто это правда, а она действительно другая, «бриллиант в море стекла». И это так льстило.

Теперь она ощущает себя самым обыкновенным стеклом, какое только можно себе представить. Разбитым.

— Прекращай, — говорит он устало, — ты же всё равно не сможешь в меня выс...

Короткий, едва различимый звук — и обугленная дыра образуется у него под рёбрами. Ян смотрит на неё удивлённо, качается в сторону, пытается открыть рот. И тут — ещё одна рана, и ещё, и ещё, и ещё. Все они возникают на его груди сами по себе, Злата уверена. И не важно, что её рука с пистолетом совершает какие-то там действия. Она — сторонний наблюдатель. Она тут вообще ни при чём.

Перевалившись через борт, Ян с плюхается в волны.

Солнце сияет всё ярче и ярче. Мирно плещется солёная вода. Тёплый ветер слегка треплет волосы, будто хочет успокоить. Злата сидит на носу лодки и медленно затягивается сигаретой из найденной пачки. Удивительно, что эти изделия ещё не перестали выпускать, их же, кажется, никто кроме Яна уже не покупал.

Где добро, а где зло — по-прежнему не ясно. Точно можно сказать лишь одно:

бывают вещи и похуже скучных вечеринок.