Осознанный неуглерод
Глава 1. Сон
Дикая равнина пересекалась извилистыми змейками рек и ручейков. Кое-где рос кустарник, который с высоты пару сотен метров походил на темные кучки-выпуклости. Эта часть Би-Проксимы была заповедная и не заселенная. Тут располагался инкубатор той самой дикой флоры и фауны планеты «Проксима-Б» в системе Проксима Центавра, колонизированной Человечеством всего каких-то 200 годичных циклов тому назад.
Флай-шаттл, подобный 30-метровому в длину, 5-метровому в высоту и 7-метровому в ширину обтекаемому в форме огурца серебристому с сине-бело-голубыми полосками овалу, скользил среди серого, затянутого облачностью, неба. Он сбросил скорость и почти завис над небольшой поляной на возвышении, на холме, покрытом небольшим кустарником. Флай-шаттл опустился вниз и мягко коснулся поверхности выдвинувшимися стойками. Откинулся трап. По нему 2 тощих человекоподобных угловатых дрона вынесли контейнер наружу, положив его прямо на колючую грубую коричнево-синюю траву, которая плотным ковром покрывала всю поляну, разрезаемую лишь теми самыми где-то в метр высотой кучками кустарника. Его грубые толстые рыжие листья скрывали ярко-красные ягоды, который оттуда сверху из иллюминатора флай-шаттла были не видны совсем, сливаясь в общую коричнево-рыже-синюю массу. Тут же внизу россыпь красных ягод размером с детский кулачок пестрила и придавала окружению некую праздничную красоту. Только этой буйство красок было обманчиво. Все пространство долины неким плотным светло-серым одеялом покрывала прямо таки мертвая тишина.
Вышедшие следом за дронами двое: один, по старше, темноволосый с кисточками нескрываемой седины на голове особенно у висков, в темно-синем с такими же точно полосками, как и на флай-шаттле, а другой – в серебристо-сером плотном комбинезоне с пышной копной каштановых волос и явно помоложе. Общались они тоже весьма необычно, точнее вполне даже обычно для людей 26-го века с нейро-обручами на шее – мысленно.
- Ну и зачем мне все это, отец? – спросил беззвучно тот, что был помоложе.
Еще до того, как седовласый ответил ему, они оба спустились по трапу и оперлись на большой прямоугольный контейнер, вынесенный теми самыми дронами. Отец явно не торопился отвечать. Он задержал долгий изучающий взгляд на лице своего сына, который явно не хотел играть с ним в «гляделки», а потому делал вид, что осматривался.
- Оган, мальчик мой, би-Льнёвы с самого освоения планеты обеспечивали защиту и безопасность первого поселения людей.
- Когда это было? Сейчас другое время… Я – гибрид. У меня первоклассная подготовка в Звездном Поиске. Я прошел полный курс выживания среди астероидного пояса на Минтаке, а ты хочешь напугать меня какой-то там «мАтой».
- Мата – непростой хищник, мальчик мой. Мата обладает телепатическими способностями… Она может предугадывать твои намерения за доли секунды до того, как ты их исполнишь.
- Папа. Послушай себя со стороны… Мы с тобой общаемся мыслями через нейро-обруч. Я могу отдать команду через нейро-линк нашим охранным дронам, и они нам принесут голову этой маты.
Отец посмотрел куда-то в даль и прислушался. Казалось над серой пасмурной долиной нависла прямо-таки идеальная тишина, нарушаемая лишь лёгкими порывами ветра, который колыхал траву и раскачивав тонкие ветки ягодного кустарника. Оган так же умолк и посмотрел куда-то вдаль. Отсюда с холма открывался фантастический вид.
- Она уже тут – мысленно бросил ему отец.
Оган покачал головой, но последовал за взглядом отца и всмотрелся вдаль.
- С чего ты решил? … Я не вижу.
Осознав тщетность попыток что-то там вдалеке увидеть, Оган повернул голову в сторону контейнера, посмотрел на его верхнюю плоскость и послал мысленную команду. Крышка тихо отошла в сторону, и в воздух бесшумно взмыл шарообразный размером немного больше чем кулак дрон «Око». Его серебристая сфера развернулась, распустилась словно цветок, отбросив в разные стороны 4 полупрозрачных крылышка-лепестка. Они стремительно завибрировали, выдав легкую едва уловимую в мягком ненавязчивом шелесте ветерка трель. Подобно некоему бесшумному насекомому шар «Око» устремился в небо. Оган надвинул широкие затемненные очки, которые все время были на нем, скрывались в пышной каштановой шевелюре. Отец заметил возню сына и привлек его внимание, указав точное направление, куда лететь.
- Прислушайся к тишине, Оган. Ты услышишь хлопание тяжелых лап маты по мягкой почве вдоль ручья.
Тот отрицательно покачал головой.
- Ничего не слышу, отец.
Подобное прохладное общение между ними было в порядке вещей. Оган, будучи ребенком-симбионтом, был забран у родителей в 5-летнем возрасте и направлен по эмбриональной программе Звездного Патруля для 10-летней базовой подготовки. Будущее детей-гибридов было фактически предопределено. Отец, являясь носителем именитой фамилии с приставкой «би-», мог бы не позволить забрать своего сына в столь юном возрасте, но он не стал этого делать и подчинился той самой эмбриональной программе, в которую тайно вступила его супруга. В итоге подготовкой и взрослением его сына занялась галактическая организация, дитя Конвента, завет мира между Людьми и Червями по имени «Звездный Патруль». В 15-летнем возрасте молодой Оган выбрал еще более сложную и трудную стезю, вступив в особое элитное образование Патруля – Звездный Поиск. Он окончил подготовку с отличием, сдав успешно все нормативы. Впереди его ждал первый 5-летний, полный трудов и лишений, обязательный контракт. А пока он наслаждался 2-месячной побывкой и отдыхом в родительском доме на Би-Проксиме. Хотя отдыхом это пребывание можно было бы назвать разве что с натяжкой. Отец, будучи не в силах передать весь свой опыт уже выросшему, возмужавшему и окрепшему 20-летнему сыну, решил дать ему проверочный экзамен мужества «по старинке», вот таким вот нехитрым «дедовским» способом, отправив на охоту на крайне опасного центаврского хищника по имени «Мата».
Сейчас, стоя рядом с отцом и не видя ничего, Оган ощущал себя немного не в своей тарелке. Обучение в Звездном Патруле было наилучшим, наи-серьезным, наи-качественным во всей изведанной Галактике. Потому отец, который якобы что-то там услышал, слегка нервировал Огана, который совершенно ничего кроме ветра не улавливал, даже несмотря на то, что его слух мог быть усилен тем самым червем-симбионтом, который жил в его теле будучи еще в материнской утробе.
- Вижу! – сдержанно радостно выдал по мысленному каналу общения Оган отцу, когда дрон «Око» уловил своей оптикой движения характерной крупной темной фигуры.
4-лапый поросший темной шерстью хищник с длинной вытягивающейся и сжимающейся шеей замер, будто что-то заметил или почуял. Его плоская тупорылая уродливая голова с крупным зубастым ртом оторвалась от засасывания холодный воды из ручья и повернулась туда, где в нескольких километрах на холме за кустарником находился Оган с отцом. Большие немного безумные карие глаза размером никак не меньше, чем с детский кулачок, разнесенные по краям головы, вращаясь словно шары, внезапно замерли и посмотрели вдаль. Это продлилось с секунду или две. Мата вышла из ступора и занялась добычей пропитания, которое включало в себя не только охоту за мелкой дичью, но и употребление тех самых красных крупных ягод. Однако тут у ручья плодов было не густо. Фыркая от неудовлетворенности поиском витаминов, мата принялась нервно перескакивать с места на место подобно земной лошади, раскачивая пышной темной гривой в такт прыжкам. Редкий кустарник, попадавшийся ей вдоль ручья, был скуден на плоды. Животное фыркало, утробно ржало, пыхтело и ломало пустые бесплодные колючие заросли, срываясь с места на место.
Оган понял, почему он не слышал ничего. Звук, издаваемый этой центаврской хищной «лошадью» почти в 5-и километрах от их холма, был не монотонен, не постоянен, но периодический. Оган просто не знал, к чему нужно прислушаться, а отец – опытный охотник на мат – знал.
- Теперь я оставлю тебя, Оган. Дальше ты сам – произнес ему мысленно отец и направился обратно к флай-шаттлу.
- Не улетай далеко, чтобы не возвращаться долго – бросил ему тот. – Я покончу с этим скакуном уже очень скоро.
На этих словах Оган перестал созерцать мату через проекционные очки, связанные по нейро-линку с летающим развед-дроном «Оком» и отвлекся на контейнер за спиной. 3х3х2-метровый ящик, как какой-то трансформер быстро и почти бесшумно разложился в некое подобие угловатого шатра. Едва слышно загудели стартовые двигатели флай-шаттла, на котором они прилетели сюда. Отец, глянув на сына напоследок, взбежал по трапу вверх и скрылся в его «утробе».
- Я дам тебе только лишь один важный совет, сын… Прошу, не пытайся использовать энергетическое оружие. Оно слишком быстро выдаст твое расположение – услышал он мысль отца, когда флай-шаттл уже неспешно, монотонно тихо завывая, отрывался от земли.
Оган ничего полезного в этой мысли отца для себя не увидел. А потому просто пожал плечами. «Эх, отец, видел бы ты мой излучатель, и на что он способен! 5 километров для него – вообще не проблема даже в облачную погоду, как сейчас. Промазать невозможно. Лошадка будет убита, и дело сделано… Выдать положение? Хм… Их же там не стадо, а всего одна». Оган махнул рукой вслед удаляющемуся флай-шаттлу на прощание и вернулся к отслеживанию хищника. Мату в автономном режиме вел тот самый развед-дрон «Око», паря бесшумно над целью на стометровой высоте, словно некое округлое крупное насекомое. Казалось, тупое животное даже понятия не имело, что за ним следят.
- Дистанция: 4768 метров – послышался ровный голосовой сигнал от «Ока» в уме.
«Значит тварь приближается. Тем лучше. Легче будет навестись и сжечь». Оган не планировал охотиться, как делал его отец, дед, прадед и другие, ради пищи, волос или кожи. Ему не нужно было мясо хищника. Потому и выбор оружия был банален и прост. Небольшой 4-лапый универсальный дрон-помощник со смешным названием «Ремонтер» уже приступил к раскладыванию тяжелого пехотного лазера-хэндгана. Оган указал роботу позицию за кустом в паре метрах от него, где прямой обзор за счет прорези в кустарнике был чуть лучше, чем где-нибудь еще на холме. Вдобавок, штатив-тренога с подвижным механизмом наведения там идеально вписывался и по росту, и по размеру Сам Оган, оставив «Ремонтера» трудиться, заглянул в шатер. На глаза попался оружейный ящик, оставленный отцом. На его дне лежала старая-добрая, надежная как ВК-ПВК двигатель, армейская пехотная роторная полу-автоматическая винтовка Федерации «АРЕС-15». Оган снисходительно улыбнулся. «Эх, папа-папа!». Он вспомнил, зачем пришел сюда, повернулся к собственному контейнеру, выдвинул полочку из его верхней секции, извлек нечто и сделал себе напиток, вбросив в пустую полимерную емкость влаго-таблетку. Раздалось едва слышное шипение, пар заклубился в «стакане», сгустился и заплескался прозрачной жидкостью. Оган слегка придавил, сплющил, закупорил булькающий полимер, расположил и закрепил его у себя на груди серебристо-серого комбинезона, протянув тонкую полимерную трубку прямо ко рту. Оган умом понимал, что мог бы просто выпить воду, но на автомате сработали рефлексы, натренированные за годы учебки в Звездном Патруле. Им запрещали выпивать всю воду сразу, даже если они сильно хотели пить. Вместо этого емкость подключали тонким полимерным шлангом, чтобы посасывали жидкость малыми глотками, по чуть-чуть. Оган вышел наружу, улыбнулся и посмотрел в небо. Он знал, что отец наблюдал за ним, что флай-шаттла завис где-то в паре километров там в небе среди облаков. Ему хотелось продемонстрировать невозмутимое спокойствие, выучку и дисциплину, уровень и технологическое превосходство Звездного Патруля. Оган, всосав немного воды, улыбнулся и подмигнул одним глазом, вскинув руку вверх, махнув ладонью. «Все на мази, папа».
- 4633 метра – обратился к нему «Око».
В проекционных тактических очках появилось еще одно виртуальное окошко. Это был видоискатель стреноженного «Ремонтером» тяжелого пехотного излучателя. Дрон как раз закончил присоединять крупный черный энерго-картридж, завершив тем самым всю сборку «оружия победы». Прежде, чем Оган направился к нему, вывел прицельное изображение, подключенное к фотонной оптике. Однако там было лишь «молоко». Оган снова развернулся и извлек из контейнера весьма крупный прибор, похожий на толстый размером с руку матовый черный цилиндр, по бокам которого словное некое навесное крепились различные миниатюрные и покрупнее сенсоры, антенны и датчики. Оган был очень аккуратен с прибором, потому что он ему не принадлежал. Тот был безумно дорог, чтобы просто купить. Оган арендовал его именно ради этой показательной охоты. Он самолично подошел к стреноженному тяжелому излучателю и присоединил прибор сбоку к основной плоской крепежной планке. Проекционные очки тут же отреагировали на появления нового устройства по имени «Лонгоскоп». Побежали строчки синхронизации с оружием. Теперь импульсный излучатель, подключившись к развед-дрону «Око» через «Лонгоскоп» легко построил и отрисовал изображение цели. Красная рамка захвата тут же «ожила» и зафиксировала темную длинношеею 4-лапую скотину в фокусе. Заработали приводы оружия. Линзы ствола лазера, как будто у какого автоматического телескопа, начали пере-фокусировку с учетом реального расстояния до цели. Основная труба излучателя вытянулась и повернулась немного чуть в сторону, едва не задев кустарник рядом. Моргнул зеленый индикатор. Захваченная цель зафиксировалась. Оружие было полностью готово к использованию.
Оган снова поднял голову в небо и выставил вперед руку с пальцем вверх. Он не хотел хвастаться, но жизнь того самого грозного хищника маты, который терроризировал первую колонию людей на Би-Проксиме пару сотен годичных циклов тому назад, теперь висела на волоске. Для луча тяжелого пехотного излучателя 5 километров даже в пасмурную погоду было ничто.
Оган сам для себя решил, что даст шанс пожить еще немного хищнику, пока он не преодолеет отметку в 4500 метров. Только это произошло даже быстрее, чем он думал.
- 4492 метра – выдал развед-дрон.
«Извини, лошадка. Такова твоя судьба».
Оган последний раз взглянул на застывшую у очередного облезлого кустарника мату и мысленно выстрелил. Началось характерное легкое жужжание. Немного завибрировала земля. Эти 3 секунды после отдачи приказа до момента выстрела, генерации мощного, собранного в пучок, сфокусированного, смертоносного излучения, были самыми тяжелыми и неприятными, потому что тянулись всегда долго, словно минуты. Оган удерживал мату в фокусе, потому что не хотел чтобы она, мата, дернулась в последний момент. Его собственный живой помощник червь-симбионт начал обратный отсчет в уме.
- 3… 2… 1.
В самую последнюю секунду, в ее доли-секундные остатки, что-то произошло. Оган не смог бы описать это никак иначе, чем банальная досада, неудача. Мата резко замерла, выпрямился, подняла голову, посмотрела вверх и отскочила в сторону так быстро, что ИИ не смог вернуть ее в фокус за оставшиеся доли секунды. Яркий оранжевый луч вырвался из жерла хэндгана, метнулся вдаль, разрезая серую легкую полу-прозрачную дымку облачной погоды и исчез. «Лонгоскоп» выдал на проекцию очков Огана вспыхнувший ярко кустарник, который вмиг исчез во всполохе огня. Влажная почва вокруг задымилась. Даже вода в ручье забурлила и заклубилась плотным белесым туманом. Оган потерял цель. Развед-дрон «Око» рыскал по небу, всматриваясь в землю, в поисках маты, но пока не находил ее. Клубы тумана заволокли область, как от какого-то взрыва.
Оган вздохнул от досадной оплошности, но значения этому, как казалось, недоразумению не предал. Он отключился от потерявшего цель «Лонгоскопа» и включил собственную электронную оптику тактических очков. Пелена пара расступилась, но хищника негде не было видно. Расстояние было еще слишком велико. Оган успокоил себя тем, что должен был удостовериться в том, что мата не совершила чудо и не телепортировалась прямо к подножью холма. И, все же, оттуда сверху со стороны флай-шаттла он вероятно выглядел неуклюже и смешно со всеми этими своими супер-крутыми облажавшимися гаджетами.
- 4171 метр… Цель стремительно приближается – выдал характерный низкий и всегда спокойный голос дрона «Око» в уме.
Он смог засечь мату, спустившись менее чем на 50 метров. Сейчас дрон буквально вел несущегося галопом к холму хищника. Оган переключился на «Лонгоскоп», свел рамку, захватил цель, хотя все это без него неплохо делал сам ИИ хэндгана, и выстрелил. Снова была 3-секундная задержка и снова, как по какому-то злому року, в последний момент мата резко нырнула в сторону. Сделала она это так быстро, что Оган снова потерял ее из виду.
Луч метнулся с возвышенности в сторону долины, вспорол грунт и вонзился в небольшую заводь. Произошел тепловой гидро-удар. Вода столбом, шипя и брызгая, вырвалась в небо, окутав все вокруг плотной пеленой пара. Росший рядом с излучателем кустарник подсох, затрещал и загорелся от повысившейся температуры. «Ремонтер» тут же вмешался и затушил огонь пеной. Однако в месте вокруг стреноженной установки с тяжелым излучателем теперь зияла выжженая окутанная дымом проплешина.
«Пора менять позицию».
Оган все еще отрицал происходящее фиаско, списывая на везение маты. Он, не теряя время, отдал мысленный приказ «Ремонтеру» перенести излучатель на несколько метров в сторону и подальше от кустарника, чтобы избежать возгорания естественной маскировки в следующий раз.
- 3680 метров – прожужжал в уме «Око», который снова засек мату, несшуюся галопом в сторону холма, где возился с оружием Оган.
«Не слишком ли быстро!». В его мысленном возгласе прозвучало некое легкое волнение. Оган впервые с начала охоты занервничал. Энерго-картридж излучателя моргнул желтым сигналом в его проекционных очках, намекая на то, что энергии осталось на пару выстрелов. «Должно хватить. Надо лишь подловить эту тварь в таком месте, где ей будет тяжело увернуться». Оган осмотрел равнину и заметил извилистую речку, которую мата должна будет пересечь. Только ждать до того, как она настигнет ее, ему не хотелось. Слишком малая дистанция была. Огану хотелось покончить с ней с минимальным риском для себя. Как назло его собственный мозг начал чудить, выдавая картинки из ранних детских почти забытых воспоминаний и рассказов отца. У мат были весьма острые зубы, которые могли, пусть и не без труда, прокусить его плотный серебристый костюм Звездного Поиска. Вот только эти хищники не кусали, но рвали ими тела жертв, предварительно так сильно отмолотив своими тяжелыми крепкими шеями, будто дубинами, чтобы переломать все кости внутри. И только затем хватали добычу мощными челюстями, тряся головой и разрывая на куски. Казалось, давно забытые интерактивные картинки раннего детства сейчас, словно по команде, всплывали из подсознания, заставляя его немного нервничать.
Оган не без помощи симбионта, впрыснувшего в кровь успокоительное, взял себя под контроль.
- 3… 2… 1… Выстрел! – прокомментировал он очередную попытку, отчего-то теперь слабо веря, что она приведет его к успеху.
Так и случилось. Мата снова увернулась в последний момент. «Око» потерял ее и вынужден был какое-то время рыскать в небе в поисках лучшего обзора на долину.
«Да чтоб тебя! Вот же ж, тварь неугомонная!». Оган не стеснялся в выражениях. Его ставка на технологии банально не сыграла. Он с досадой вспомнил рассказы отца, как они ходили на мат чуть ли не с голыми руками. Оган ощутил какой-то детский стыд. Его ум лихорадочно искал решение. Пришлось снова воспользоваться помощью собственного червя-симбионта, чтобы медикаментозно успокоиться. Оган проанализировал предыдущие неудачи и внезапно просиял. Ему на ум пришла простая и, вроде бы, гениальная идея. Он метнулся к ящику с оружием, извлек энерго-пояс с бластером и многоразовыми гранатами, хотя отец ему запретил ими пользоваться, потому что, якобы, это уже не охота, а истребление. Только Огану было сейчас все равно, что там думал его отец. Ему нужно было вернуть уверенность в собственных силах любой ценой. Достал он из ящика отца и ту самую роторную винтовку «АРЕС-15», доукомплектованную электронно-оптическим прицелом для снайперской стрельбы на дальняк, с дополнительным цилиндром в передней части ствола для ускоренной магнитной раскрутки и разгона зарядов. Проверив магазин на 12 стержней и запустив прогрев «патронов» в ЭМИ-катушке, он метнулся к тому самому выгоревшему участку на краю холма, присел на колено и навел ствол в сторону долины.
- 2855 метров – выдал ему в уме «Око».
«Быстрая тварь!» - удивился Оган, едва не выдав это вслух.
Кроме телепатии маты имели первоклассный слух, а потому давать ей повод обнаружить себя голосом он точно не собирался. Проекция на его очках отобразила несущуюся во весь опор 4-лапую тварь. В своем стремительном беге, грацией и изяществом она фантастически походила на земную лошадь. Сходство добавляли обратно выгнутые в коленях задние лапы. Грива на вытянутой шее развивалась на ветру, цепляя взгляд и даже где-то гипнотизируя.
Оган навел тяжелый излучатель и в то же самое время через оптико-электронный магнифер винтовки выхватил темное пятно приближающейся твари.
- 3… 2… 1… Пли! – выдал он и выстрелил сам.
Чтобы не отвлекаться больше на тяжелый излучатель, который только что впустую сжег свой последний заряд энергии, Оган принялся лупцевать из роторки, оставив хэндган на «Ремонтера». Пока тот менял энерго-картридж, проверял соединения, давая стволу остыть, сам Оган, увлекшись, безрезультатно пытался подловить мату, лупцуя раскаленными до бела вольфрамовыми стержнями, которые с характерным звучным хлопком и воем вылетали из утолщенного цилиндрического дула винтовки и с характерным ярким, но затухающим следом уходили к цели.
Двенадцать, одиннадцать, десять, девять, восемь, семь, роторные пули одна за одной уходили в «молоко», мимо, взрывая фонтанами землю, вызывая шипения и пар в лужах и ручейках, срезая редкие и одинокие кусты, но так ни разу и не попав в цель. Тварь фантастически быстро угадывала каждый выстрел Огана и стремительно уходила в сторону. Сколько он не пытался сделать ей «вилку», меняя позицию, у него так ничего и не вышло. В итоге он снова потерял мату из виду.
Казалось, охота уже длилась целую вечность. Оган устал и выпил из трубочки по чуть-чуть почти всю воду. Он снова нервничал, но очередная порция успокоительного могла бы сильно затормозить тело, повлиять на скорость его реакций в худшую сторону. Тут впору было просить стимуляторы, но с этим Оган не спешил. Он снова сменил позицию, но на этот раз кардинально, перебежав на несколько десятков метров в сторону и забурившись прямо в колючий кустарник. Тварь неумолимо и без устали приближалась. Впереди уже совсем близко была та самая речка, которую мата вынуждена будет переплывать или переходить вброд, если он там есть, что непременно собьет ее прыть. Оган сделал несколько вдохов-выдохов и успокоился. Для себя он уже наметил в самом крайнем случае ослепить хищника флэш-гранатой и добить ручным бластером, что висел у него на поясе и ждал своего часа.
«Око» молчал. Он как-то подозрительно долго не мог засечь мату. Оган испугался не на шутку, потому что он и сам теперь не видел хищника через прицел винтовки, когда закончил смену позиции. Оган переключился на «Ремонтера», который закончил перезарядку хэндгана, и запросил у него активацию еще одного развед-дрона, но подобного крупному 30-сантиметровому пауку с названием «Хантсмен». Дрон-помощник извлек темный матовый пенал, опустил его на грунт и активировал. Из прямоугольного предмета вылезли металло-полимерные лапы, а из передней части показались глазки-сенсоры. Оган задал цель для дрона-паука и направил его вниз по склону.
Мата возникла из складки местности внезапно и сразу попала ему в магнифер винтовки. Проекция на тактических очках тут же подсветила дистанцию: «2011 метров».
- «Да когда же ты выдохнешься, а!?» - возмутился он в мыслях.
Оган хотел было выстрелить, но сдержался. Запасной обоймы у него с собой не было, а лупцевать грунт и лужи просто так он уже не хотел. Мата вынуждала его импровизировать, искать и придумывать новые и новые варианты для атаки.
- «Я взорву ее гранатой!» - едва не выкрикнул он вслух. – «И плевать, что отец не одобрит! Зачем я, офицер-сИкер Звездного Поиска, вообще, занимаюсь какой-то первобытной охотой на даром ненужную мне тварь!? Кому и что я хочу доказать!?»
Из пояса он отцепил серебристый шар размером с кулак и положил перед собой. Пока дистанция до цели была слишком неприемлемой, но термо-ударная многоразовая граната давала ощущение силы, уверенности и превосходства.
«Сначала ослеплю, потом взорву нахрен! Если раньше не прикончу!».
Наблюдая за достаточно предсказуемым бегом маты, в уме Огана родилась мысль обмануть телепатию хищника путем выцеливания какой-нибудь кочки или кустарника на пути его следования с резким переводом на цель и выстрелом на поражение. Идея сразу же понравилась и была немедленно воплощена в жизнь.
Оган выхватил небольшую лужу на пути и выстрелил в нее на автомате, забыв сместить ствол на мату. Тварь даже не дернулась, словно знала, предвидела, что пуля не по ее душу. Она пробежала сквозь высокие, горячие в облаках пара брызги, даже не притормозив и не сбавив ход. Оган выругался про себя и попробовал снова. На этот раз на глаза ему попался тощий облезший куст. Он прицелился, резко сместился на мату и выстрелил. Промазал. Сделал снова. Опять раскаленный стержень просвистел мимо. Такая стрельба не давала должно результата в том числе и из-за немалой дистанции. Раскалённый разогнанный в ЭМИ-катушке стержень затрачивал время на пролет этих двух километров. За эти пару-тройку секунд мата, несшаяся галопом по весьма непрямолинейной ломанной траектории, успевала сместиться. И хоть интеллектуальный магнифер учитывал движение цели, Оган все равно промахивался. В обойме осталось три заряда. Он прервал глупую затею и сосредоточился на приближающейся твари. У него опускались руки. Лежащая перед лицом граната успокаивала, но она же расслабляла мозг, не давая ему работать и придумывать новые идеи. Оган больше не хотел ничего «изобретать». Впереди всего в 100 – 150 метрах была та самая ленивая речка, которая неслышно гнала свои свинцовые воды слева направо. Оган решил для себя, что прикончит тварь прямо в реке, вмажет одновременно с винтовки и излучателя, если надо, то испарит всю воду в ней, но достанет мату.
Он переключился на хэндган и выставил импульсный режим работы. Это было рискованно. За 5 секунд тяжелый пехотный лазер съест полный энерго-картридж и уйдет в «защиту» из-за неминуемого перегрева. Это означало, что у него на той самой речке будет последний, единственный шанс прикончить мату по-честному.
- 1210 метров – раздался голос «Ока», который наконец соблаговолил выйти на связь и засечь галопирующее по равнине животное.
Оно весьма эффектно, в красивом затяжном прыжке, преодолело овраг, ширину которого со своей позиции Оган, конечно же, определить не мог, а потому решил, что неширокий.
- 1163 метра – добавился низкий чуть металлический голос паука-дрона «Хантсмена», который так же засек мату и выдал свою оценку расстояния.
Все бы было ничего, если бы дрон этот не свалился в тот самый овраг, который круто уходил в его сторону. Теперь Оган смог оценить прыжковые возможности хищника и сглотнул. Он быстро перевел магнифер винтовки на речку.
- «Да ну нет! Не будешь же ты ее перепрыгивать!» - возмутился он, когда осознал, что на водную преграду он, возможно, понадеялся зря. – «Я тебе не дам ее перепрыгнуть!».
Оган придумал очередной план, как подловить мату, вынудив ее маневрировать перед водой, не дав тем самым совершить прыжок, а подтолкнуть уйти вплавь. Хэндган излучателя немного повернулся и нацелился на противоположный берег речки. Сам он также сменил огневую позицию, перебравшись в другой более отдаленный кустарник. Новое место ему понравилось даже больше, чем предыдущее. Кусты тут не царапались и не цеплялись за его плотный комбинезон. Кроме того справа и слева свисали гроздья тех самых крупных ягод – лакомства мат. Хотя хищники не брезговали и скоромной пищей.
- 883 метра – послышался в уме голос «Ока».
В отличии от «Хантсмена» он вел тварь, не спуская с нее глаз. Дрон-паук потерял время, выбираясь из оврага и теперь уже совершенно не поспевая за стремительным галопом маты.
Оган приготовился, позвал «Ремонтера» сбегать за запасной обоймой к винтовке, решив для себя, что непременно убьет тварь в речке. Перезарядив картридж, он активировал магнитный прогрев, задал последние команды излучателю и прильнул к магниферу «АРЕСА-15». Последние секунды ожидания казались вечностью.
Мата выскочила внезапно и прямо таки всем телом легла в кратно увеличенный прицел. Оружие автоматически сменило зум прицела, но Оган и не собирался стрелять. Он ждал, когда мата приблизиться к берегу, чтобы прыгнуть. Все произошло быстро. Лазер заработал в импульсном режиме мерцая и выбрасывая лучи оранжевого света. Мощность каждого росчерка теперь заметно упала, но и дистанция в менее чем 200 метров уже не требовала столь высокой силы и энергии излучения. Дальний берег речки скрылся в клубах плотного пара. Шипения воды у берега донеслось до ушей Огана. Он принялся методично вгонять стержень за стержнем прямо в пелену пара. К белому плотному облаку добавились черные брызги земли. Маты совсем не было видно.
- «Убил! Я ее убил! Сжег нахрен! Всю! Целиком!» - эмоционально возбудился Оган и вскочил с места, чтобы лучше осмотреться.
Излучатель по заранее заданной программе перенес пульсирующий оранжевый свет на гладь воды. Быстро вскипающий клубящийся пар с шипением заполнил собой все пространство на десятки метров вокруг. Лазерный хэндган методично и быстро посылал росчерк за росчерком в воду, нагревая ее все сильнее и сильнее. Оган, стоя на ногах, через полутораметровый кустарник силился рассмотреть хоть что-то, но не мог.
Лазер отключился. Сработала защита от перегрева. До ушей донеслось сильное шипение цилиндра излучателя. Все пространство реки заволокло белой дымкой перегретого пара. Оган перепахал весь противоположный берег и поднял температура воды в медленно текущей реке до бурления. Движения нигде не наблюдалось. Оган, всматриваясь, все более и более убеждался, что с матой наконец покончено. Он облегченно выдохнул, оперившись на длинный ствол винтовки, как на костыль. Хорошее настроение медленно и верно возвращалось. Он переключился на свой разложенный шатер и активировал связь.
- Ну, что, отец!? На этом, полагаю, можем и остановиться, да!? Не буду ж я теперь искать выгоревшие останки этой маты, в самом деле! – обратился он мысленно через активированный усилитель нейро-связи.
В ответ была тишина, нарушаемая лишь шипением остывающего цилиндра излучателя, пока в его мозг не ворвался голос «Ока»:
- 85 метров. На 10 часов.
Оган тут же упал в кусты там, где стоял, вскинул винтовку и повернулся влево. Удивительно быстро и при этом совершенно тихо в его сторону во весь опор летело мохнатое существо с длинной круглой шеей, похожей на некий поросший темным волосом хобот. От нее столбом шел, клубился горячий пар. Кое-где темная кожа на шее лишилась шерсти и волос, набухла. Излучатель, видимо, едва не сварил ее в воде, но хищник выжил и теперь спешил отомстить. Мата, скача безудержным галопом в его сторону, издала утробный рык похожий на какое-то лошадиное ржание. Этот ее животный «смех» будто обухом прибил Огана к земле. Шея хищника затряслась в разные стороны, сбрасывая с гривы тысячи горячих капель, брызг воды. Венчалась шея жерлом темной зубастой пасти с высунутым наружу длинным строенным языком. Выпученные глаза маты злобно и безумно смотрели в его сторону. Из огромного рта, подобного зубастому цветку, вырывался пар. Животное, тяжело дышало и, при этом громко утробно «смеясь», стремительно сокращало и без того малую дистанцию.
Оган, не сводя взгляда с темной туши зверя, правой рукой хватанул землю и ужаснулся. «Граната!». Он мимолетно перевел взгляд в сторону. Термо-ударной гранаты рядом под рукой не было. Оган забыл ее, снял и оставил еще на старой позиции. Его сковал какой-то первобытный страх. Все технологии враз подвели его и стали бесполезны. Мата во весь галоп влетела, врезалась в плотный кустарник. Ее бег резко замедлился. Огану стоило волевых сверхусилий сохранить остатки самообладания, просто остаться на месте, вскинуть винтовку и начать стрелять практически в упор. Тварь совершала немыслимые смещения, пропуская раскаленные стержни мимо головы, туловища и ног. Огану даже показалось, что винтовка косит, бьет мимо, что сбит прицел.
Под ноги маты полетела слепящая флэш-граната. Оган едва успел отвернуться, чтобы самому не ослепнуть. Яркая вспышка озарила холм. Ослепшая на время мата с неиссякаемой энергией и рвением продолжила продираться сквозь кустарник, ломая и круша его до самого основания. Огана там уже не было. Он, выпихнув свое тело назад и в сторону к шатру, выхватил бластер и выстрелил почти в упор, не вставая с земли. Слепая мата удивительным образом извернулась. Яркие белые вспышки бластера задели ее лишь по касательной, оставив пропалены среди волос густой гривы. Едва Оган успел испугаться, как удлинившаяся шея маты выгнулась в его сторону и огрела его как каким-то шлангом. Бластер выпал из рук. Оган застонал от боли, услышав хруст собственных ребер.
- Отец! – закричал Оган в мыслях, задыхаясь, и не в силах теперь уже сделать этого голосом.
Бледная тень флай-шаттла накрыла поляну, покрытую некогда густым и полным ягод кустарником. Дверь открылась, и в сторону маты вылетел, быстро махая полупрозрачными крылышками, очередной развед-дрон «Око». Следом блеснул ствол винтовки, и грянул выстрел. Летающий дрон от попадания раскаленной роторной пули разлетелся в дребезги, а сам заряд, пройдя навылет и не сменив своей траектории, вонзился в спину хищника у самого основания шеи враз перебив ему позвоночник. Туша маты рухнула прямо на Огана, придавив ему ноги.
Он лежал, не шевелясь, и сдавленно стонал от боли. Подключился червь-симбионт, чтобы удержать его в сознании. Седовласое грустное и испуганное лицо отца возникло перед ним будто из ниоткуда.
- Хорошо, что живой… Я верил и надеялся, что ты сдюжишь, но, видимо, в другой раз, сынок, в другой раз.
Глава 2. Пробуждение
Пробуждение от гиберниоза проходило привычно болезненно. Высохшее почти до состояние мумии лицо Огана мимолетно дернулось и едва уловимо сморщилось. Затем последовало резкое одномоментное сокращение мышц конечностей, как от удара током. Крепежи в капсуле «сна» амортизировали этот мышечный спазм, чтобы минимизировать возможные неприятные последствия. Недавнее остросюжетное сновидение лишь добавило Огану боли. «Мертвец» воскресал в муках. Болезненность «оживления» напрямую зависела от длительности гибернизации. Чем дольше «сон», тем больнее пробуждение. Для обычных людей, не гибридов, срок в месяц был своего рода безопасным пределом, после которого могли начаться необратимые последствия для организма. Оган был гибридом, но никак не мог привыкнуть к подобному, хотя к своим 25-и проделал это уже бессчетное число раз.
Сначала в кромешной тьме камеры, где-то в глубине собственного тело он ощутил движение жидкости. Она разливалась глубоко внутри вдоль тела, бодря и стимулирую к пробуждению. По позвоночнику пробежался холодок, вызвавший легкий бодрящий спазм. Заскрипели мышцы, как у какой-то древней доисторической несмазанной телеге. Жидкость расползалась по крупным сосудам от позвоночника в сердце и оттуда во все стороны, все органы. Очередной куда более болезненный мышечный спазм, как от удара тока, прошелся по телу. Затрещали ребра, вызванные резким сжатием сердечной мышцы. За этим последовало сокращение левого ближайшего к сердцу легкого. Воздуха внутри не было, но оно все равно несколько раз сжалось и разжалось, будто пытаясь вдохнуть. К нему подключилось второе легкое, затем другие органы. Этим «оркестром» несомненно кто-то дирижировал. Сам Оган не мог, потому что он все еще был без сознания. Однако вместе с расползающейся пока еще достаточно густой кровью, по организму змейками сокращений расходились электро-импульсы переменной частоты и амплитуды. Испускал их небольшой тонкий вытянутый подобно длинному червю-паразиту симбиотический организм, который беспрепятственно курсировал в спинно-мозговой жидкости снизу и до самого верха, до самой макушки головного мозга. Импульсы пробудили активность в человеке. К Огану возвращалось сознание вместе с болью затвердевшего засохшего несмазанного организма. Почти 3 месяца в гиберниозе давали о себе знать сдавленной тупой болью во всем теле. Мышечный спазм вынудил Огана открыть рот и сделать первый вдох. Затрещали, захрустели собственные ребра. Из гортани вырвался протяжный сдавленный вой. Так долго Оган еще ни разу не оставался в гиберниозе. Тощее тело трещало, как дрова в распаленном костре. Воздух, со свистом ворвавшийся в легкие, стремительно закрутился вихрем и вызвал всплеск химических процессов, главным из которых было даже не всасывание кислорода, а выделение из воздуха жидкости, влаги, воды. Аква вмиг разбавила густую вязкую кровь, вызвав прилив сил и энергии. Тяжелая тупая противная боль начала стремительно уходить, покидать возрожденное после гибернетической мумификации тело. Когда-то давно древние фараоны Египта познали секрет гибернизации, смогли усыпить, уснуть, но, вот пробуждать их оказалось некому. Спустя тысячи лет у потомков не оказалось нужных знаний, чтобы запустить процесс пробуждения, и лишь только легенды о вампиров и вурдалаков хранили отголоски тех секретов в виде страшных сказок и жуткого темного фольклора. Теперь, спустя сотни лет, когда Человечество покоряло звездные системы, каждый путешествующий мог стать на какое-то время бессмертным вампиром, но с одним условием – ему нужно было стать гибридом: еще в утробе матери принять чужую сущность – эмбриона представителя расы Червей, чтобы обрести ту самую силу, власть и способность погружаться в гиберниоз и пробуждаться снова без последствий для организма.
Оган дышал полной грудью. Чистый влажный обогащенный кислородом и молекулами воды воздух вызывал наслаждение с каждым новым вздохом. Боли уже не было. Даже треск собственных отдаленных хрящей и суставов бодрил и щекотал до улыбки, до смеха. Этот самый дурацкий смешок теперь прорывался через рот Огана в виде неких бульканий, смущая немного его самого. Он пришел в полное сознание и вспомнил, что находится на космическом корабле класса «Мотыль» не один.
- С пробуждением! – послышался немного нечеткий чуть приглушенный и будто бы незнакомый голос.
Лысое мутное человеческое лицо прямо в световом пятне возникло перед его взором, как только он приоткрыл, смог приоткрыть, глаза. Оган по прежнему лежал в капсуле и не шевелился, но активно моргал. Его от говорившего или точнее говорившей, потому что голос был женским, отделяла преграда в виде крышки сверхпрочного ферритового стекла или просто ферро-стекла.
- Так ведешь себя, будто не узнаёшь – шутливым веселым тоном прозвучал тот самый голос.
С каждой секундой, с каждой новой фразой, он становился четче и чище. Оган попробовал сказать что-то в ответ, но сначала рот, собственные губы и гортань подвели его. Вместо слов вырвался какой-то тихий вой и рык вперемешку.
- Не торопись говорить. Ты спал почти 3 месячных цикла… Дай телу привыкнуть и освоиться – снова обратилось к нему ставшее более четким в глазах светлое лицо-пятно женщины.
Оган, слушая знакомый мурлыкающий голос, сделал несколько глубоких вздохов и пошевелил пальцами рук. Его тело все это время наливалось, наполнялось влагой, становилось плотным и упругим. Он ощутил, как кожа соприкасается с полимерной тканью всепогодного комбинезона, характерного для офицеров-сИкеров Звездного Поиска. Обогащенная и сжиженная кровь теперь беспрепятственно попадала в самые окраины, конечности его восстанавливающегося после гиберниоза тела. Оган попытался пошевелиться и привстать, но не смог. Тело пока еще не слушалась его, выдав лишь дрожь на попытку подняться.
- Не шевелись. Я помогу – послышался теперь уже гораздо более четкий и еще более знакомый приятный голос.
Это была его напарница Аспенс Валент. Она, как и он, Оган, была сикером Звездного Поиска, человеком-симбионтом. Ее красивые светло-карие очень выразительные глаза и чувственные, чуть припухлые губы на фоне совершенно лысой головы и металло-полимерных вставок на лбу, в височной доле, с левой стороны, теперь просматривались им вполне четко. Это, без сомнений, была его напарница Аспенс. Еще с учебки Оган помнил ее другой, с копной светлых вьющихся волос. Сейчас он все еще видел в ней ту самую Аспенс, несмотря на кардинальные изменения во внешности в угоду «технологичности». Да, она была техном, продвинутым неспящим техном. Ее энергичности и активности могли бы позавидовать даже дети. «Неспящий» - означало то, что она никогда не спит. Более того сон был ей категорически противопоказан. Внешне это выражалось в темных кругах вокруг глаз, которые немного старили ее добавляли к образу толику некой грусти или усталости. К «технам» ее причислял имплант почти на всю левую часть головы, включая височную долю, с дополнительными искусственными нервными окончаниями на глаза, язык и слух, благодаря чему у нее открывались определенные очень полезные в их сфере деятельности сверхспособности.
Крышка капсулы бесшумно отъехала. К Огану внутрь наклонилось мутное тело в серебристом плотном комбинезоне. Это, теперь уже без сомнений, была его Аспенс. Она согнулась над ним и весьма чувственно поцеловала Огана в губы. Он почти ничего не почувствовал, потому что еще до конца не восстановился. Нервные окончания, несмотря на прильнувшую кровь, были все еще «в спячке» и просыпались неспешно, передавая лишь приглушенные ощущения от сдавленности и дискомфорта, вызванного плотным всепогодным комбинезоном. Руки Аспенс тем временем принялись активно массировать его конечности. Оган сразу почувствовал некоторое облегчение в теле. Мелкая дрожь прошлась от края до края. Кровь продолжала разливаться по пальцам рук, ног и других конечностей, вызывая теперь уже теплое и легкое, четкое электрическое покалывание. Аспенс принялась быстро сгибать, разминать ноги и руки, но, заметив некую зажатость на лице Огана, тут же умерила пыл.
- Я тороплюсь, да? Извини.
Оган в ответ неуклюже сложил не слушающиеся пока еще до конца пальцы правой руки в знаке «ОК». Он попытался выразить это голосом, но ничего не вышло. Аспенс заметила его потуги что-то сказать внятное, а не ограничиться лишь мычанием и тут же пришла на помощь:
- Твоя дурацкая привычка отключать нейро-обруч на время гибернизации играет против тебя, Огги.
Она взяла ладонь Огана в свою руку и приложила пальцами дважды к его шее. Он тут же ощутил там легкую вибрацию. Прошла быстрая калибровка мозговых волн, и Оган услышал ее голос у себя в уме.
- Ну что? Так лучше?
- Да – подумал он в ответ, чтобы она услышала. – Спасибо.
- Я ж тебе предлагала имплантировать нейро-обруч в голову. У меня имплантирован, и это заметно облегчает жизнь. Он – часть меня, и мне не нужно на него даже отвлекаться.
- Аспи, ты слишком увлеклась всеми этими вживленными гаджетами, тебе не кажется? – снова мысленно обратился к ней Оган, покосившись на ее левую сторону лица и височную область.
Для только что вышедшего из длительного гиберниоза человека подобные «сложности» с телом были в порядке вещей. Кончики его пальцев, ушей и носа точно также немного зудели от покалываний и легких разрядов тока. Его организм не без помощи червя-симбионта приступил к последней стадии восстановления – обретения чувствительности и правильных нервных реакций. Оган этот момент не любил больше всего. Вся полнота, вся гамма сигналов от всех нервных окончаний, перегружая «транспортные магистрали» тела была готова вывалиться прямиком ему в мозг.
Тем временем Аспенс, увлекшись массированием его конечностей, наконец-то соблаговолила мысленно ответить.
- Нет повода для беспокойства, Огги… Мои импланты – это только для удобства… А так - я все та же, твоя любимая и ненаглядная Аспи… Я все так же безумно тебя люблю, как и прежде.
Однако, выказывая ему все то мысленно, она убрала оголенную искусственную левую часть головы под телесного цвета полимер, превратившись в обычную симпатичную лысую женщину. Оган сделал вид, что этого не заметил. К тому же, его волновало несколько другой аспект ее «улучшений», о чем он не преминул напомнить:
- Я тоже люблю тебя… Но тебе не кажется, что стать «неспящей» в ущерб репродуктивности – это как-то перебор?
Процедура превращения человека в того, кто никогда не спит, требовала кардинальной перестройки его биохимии. Нарушались привычные процессы внутри организма и, как результат, возникали новые потребности. Физическая близость превращалась в своего рода необходимость, как поесть или попить. Проблема частично решалась релакс-камерой и различными медитативными практиками, но Оган считал цену такого превращения слишком высокой, а потому снова, как и перед полетом на миссию, поднял эту тему.
Аспенс недовольно посмотрела на него, замедлила массирование и почти остановилась. Оган знал, что ей не понравиться этот вопрос, но он тревожил его с того самого момента их последнего контакта перед полетом. Аспенс, не посоветовавшись с ним, согласилась на процедуру превращения в «неспящую», тем самым отказавшись когда бы то ни было в будущем стать биологической матерью. Перестройка биохимии неспящих была таковой, что они потребляли и перерабатывали высокоэнергетический белок, получаемый извне, генерируя на его основе кортизол и понижая мелатонин. Секс для неспящих был своего рода бустом, заменой 6 – 8 часов сна. Только в результате акта рассчитывать на беременность не приходилось. Весь биоматериал интенсивно перерабатывался, не оставляя и шанса на репродукцию. Бесплодие – было платой «неспящих» за преимущество. Для мужчин все оказывалось даже хуже. Выработка репродуктивного материала просто прекращалась, а нужда в активном белке повышалась кратно. Их жизнь при этом теряла некую остроту и яркость, превращаясь в своего рода серые будни ожидания очередной релакс-процедуры.
- Уже обсуждали эту тему, и ты согласился с моими доводами… Мы ж тобой сикеры Звездного Поиска… Вся жизнь в движении, в полетах к далеким и неизведанным системам… Потомство в нынешних реалиях нам ни к чему. Оно обременит нас и привяжет... Зато теперь не нужно об этом беспокоиться. Сможем быстро закрывать контракты и гасить кредит… Не забывай, чего нам стоил этот списанный «Мотыль» - со вздохами, но спокойно, видимо не в первый раз, объяснилась Аспенс.
- Да, но…
- Огги, прошу, не начинай. Не порти момент… Я по тебе так соскучилась за 3 месячных цикла.
Аспенс, увлекшись стимулированием конечностей, залезла полностью в капсулу и, как бы невзначай, мягко уселась верхом. Оган внезапно выдал протяжный сдавленный стон. Его мозг взорвался от хлынувшего потока ощущений. Массаж Аспенс помог более менее преодолеть какофонию нервных сигналов от ожившего после долгого пребывания в полумертвом состоянии тела. Оган теперь ощутил все собственные даже самые дальние «кусочки плоти», ворвавшиеся своими нервными импульсами разом в его недавно пробудившийся мозг. Он наконец, вдохнув полной грудью, смог привстать, приподняться, обнять и прижать Аспенс. Они поцеловались так, как и следовало тем, любящим друг друга, кто не виделись очень давно. Аспен сначала вылезла сама и потом охотно помогла ему выбраться, выйти наружу из капсулы гибернизации и сопроводить в душевой блок под струи теплого пара. Его комбинезон полетел на пол. Кое-что он смог снять с себя сам. Что-то помогла Аспенс. Он погрузился в облако обволакивающего пара и расслабился. Его кожа отозвалась приятными покалываниями по всей поверхности. Обнаженная Аспенс стояла рядом и не отпускала его от себя. 3 месяца разлуки закончились долгожданной близостью.
Оба разместились за столиком на удобных выдвижных креслах кают-компании. «Мотыль» хоть и был не очень большой, но предоставлял некоторый минимальный «спартанский» комфорт для путешествующих на нем. Закончив с едой и напитками они перешли к разговорам. Начал Оган с некоторого возмущения и недовольства. Его гортань после приема пищи будто кто-то сидящий внутри задорно и издевательски щекотал. Это вынудило его перейти на вербальный канал общения, чтобы таким образом «почесать» горло и унять зуд:
- 3 месяца? Я провалялся в гибере почти 3 месячных цикла?
- Это все РКН, Огги. «Мотыль» постоянно отклоняло от курса, что вынуждало меня совершать выходы из ВК и корректировать вектор.
- А как же твоя уверенность, что будешь не спать и сможешь найти нужный кратчайший путь, чтобы обойти точки Расчётного Квантового Напряжения и прилететь быстро?
Аспенс на это недовольно поморщилась, вздохнула и пояснила:
- Увы. «Мотыль» слишком подвержен их влиянию … Я пыталась, но не смогла.
Оган же не унимался и с упрямством зануды продолжил свою критику:
- «Ковчег» с колонистами долетел менее чем за 10 суточных циклов… Космо-флот – вообще за недельный цикл.
Аспен покрутила глазами, мол, не издевайся, но все же ответила:
- Огги, как маленький. Я понимаю, что тебе поговорить охота… Мне тоже… Но зачем издеваться?
- Я не издеваюсь, Аспи… Я просто считаю, что покупка старого списанного «Мотыля» с перепрошитым ИИ на базовый была плохой идеей… А растраты на импланты и «неспящие» процедуры – вообще, креды на ветер.
Последнюю фразу Аспенс просто проигнорировала, но зато прямо-таки увлеклась парированием претензии насчет шаттла.
- Отнюдь. Я контролировала весь перелет от и до. Все почти 3 месячных цикла… Поверь мне, для межзвездного шаттла малого класса «Мотыль» эти области РКН – сущий кошмар, и в лоб непреодолимы… А еще дозарядка. РХС-реактор сам себя мигом не зарядит. Считай, каждый вход-выход «из» и «во» ВременнОй Континуум – это плюс полный цикл перезарядки, а это 10 часов.
- У колонистов должна была бы быть карта маршрутов для пролета малых судов – не унимался Оган. – Почему не озаботилась?
- Я по байтам всю информацию по Плеядам с инфо-портала Патруля перепроверила. Там ничего… Похоже, малые суда туда еще не наведывались… Колонии на Лекте чуть больше года. Мы – первые, кто прилетим на малом шаттле.
Оган удовлетворился ответом, вздохнул и внезапно посмотрел на нее, заглянул в глаза.
- Аспи, как ты эти 3 месяца без сна?
- Ну наконец-то поинтересовался! – выдохнула она, улыбнулась и принялась описывать свои будни в стрессе и заботах.
Оган слушал ее внимательно, иногда вставляя свои комментарии. Он тоже успел соскучиться по их беседам, хотя они не всегда заканчивались хорошо. Слово за слово Аспенс зацепила «больную» тему кредита:
- Если бы кто-то не скрывал своей родословной, не стыдился фамилии и не постеснялся слетать на Би-Проксиму, то получил бы куда более высокий кредитный рейтинг, чем тот, на который мы смогли рассчитывать, как молодые офицеры-сикеры до 30.
- Аспи, не начинай – перейдя внезапно на шепот, ответил Оган. – Не напоминай мне про отца. Прошу.
Ему сразу не понравилась тема, потому что он знал, помнил, чем это обычно заканчивалось. Она, похоже, заметила перемену на его лице и сразу же прильнула и погладила по голове, волосам, запустив пальцы в пышную каштановую шевелюру.
- Опять сны? – поинтересовалась Аспенс. – Би-Проксима?
Оган кивнул.
- Твой отец, конечно, еще тот самодур… Но если бы ты не постеснялся своей именитой фамилии, сделал бы всем нам лучше.
- Закрыли тему… А то я могу припомнить и твоих предков – попытался заткнуть ее резко расстроившийся Оган.
Для него тема отца была запретной. Его папа недолюбливал Аспенс, считая ее слишком резкой, неженственной и меркантильной. Хотя та, все равно, при случае напоминала ему о нем. Сейчас, когда Оган перетянул одеяло на себя и упомянул ее родителей, Аспенс заметно изменилась в лице. От былой мягкости и благорасположения не осталось и следа.
- Ну, давай! … Что ты мне скажешь про моих, чего б я не знала, а!? – возмутилась она и даже немного повысила голос.
Оган сразу ощутил себя каким-то предателем, будто сделал что-то не так, неправильно. Он хотел было замять тему, но тон, с которым Аспенс набросилась, вынудил его ответить за слова.
- Я бы не хотел… Но если ты настаиваешь, скажу! – выдал Оган. – Гватория – не бедная планета. И твои родаки там – не последние люди… Но ни разу не навестить родную дочь, не с-контактироваться и не поинтересоваться ее судьбой – вот уж точно уроды! … Хотя ты ж сама могла бы слетать домой, поговорить с ними, примириться наконец. Мало ли какие у них на тебя обиды. Может ты мне чего-то недоговариваешь… Вспомни, ты мне рассказывала запоем, как там у них красиво. Дом на опушке леса на склоне. Утренние туманы, как молоко…
- Прекрати! – прошипела побледневшая Аспенс. – Не делай так больше! … Ты ж знаешь, я б не смогла… Я б не смогла прилететь к тем людям, которые оборвали со мной все связи, будь они хоть трижды мои родители.
- Зато как бы это повлияло на кредитный рейтинг, а!? – продолжил ехидничать и возмущаться на Аспенс Оган. – Может с ними случилось что, а ты и не в курсе!
Последняя фраза была явно лишней. Все с ее родителями было нормально. Оган все узнал. Просто они родили еще детей, а о ней, о первой дочери, совсем решили забыть, выкинуть из жизни. Из-за суровости эмбриональной программы Патруля подобная «аномалия» в отношениях детей-родителей имела место быть. Иногда детей 5-летнего возраста прятали, не давали забрать любыми правдами или неправдами. А иногда пускались с ними в бега по Галактике.
Аспенс, слушая его, лишь еще больше расстроилась. Это было заметно. Оган и сам видел, что сильно задел ее за живое. Он, хоть и был прав, но совсем не хотел отомстить или проучить. Просто Оган был недоволен тем, как они освоили кредитные средства. Особенно он злился на то, как распорядилась некоторой немалой их частью сама Аспенс. Не в силах себя иной раз сдержать, он таким образом выражал свой протест, желая уколоть ее за глупые траты.
- Все сказал? … А теперь дай мне договорить, Огги… Я за 3 месяца всякое передумала. Если бы нам одобрили кредит на тебя, как на би-Льнёва, а не Ильнёва, то мы бы смогли рассчитывать на «Буревестник» … Да, это тоже был бы списанный корабль, тоже с базовым ИИ. Возможно, требовался бы ремонт… Но он куда более устойчив к РКН-помехам. Тогда полет наш был бы не 3 месяца, а например 3 недели... Хотя после всех доступных улучшений и актуальной прошивки получилось бы и того меньше… Но и даже так – это намного лучше, согласись.
Оган кивнул. Он и не спорил, не хотел больше спорить. Он все понимал, но не мог по другому. С отцом Оган не общался уже давно. Взять кредит, воспользовавшись его фамилией, означало бы признать его правоту, правоту всего рода «би-». Признать, то, что мать поступила, как подлый предатель их фамилии, вступив в эмбриональную программу Патруля. К тому же любой финансовый запрос на кредит под фамилией отца, непременно привлек бы его внимание. Оган не хотел так. Аспенс это знала, но иногда ее расстраивало то, что не все у них финансово гладко получалось. Хотя тут было что сказать и самому Огану.
- Аспи, если бы кто-то не увлекся техно-имплантами и процедурами перехода в «неспящие», возможно денег бы хватило на больше, чем «Мотыль».
- Ой, ну что ты снова!? – возмутилась она. – Не порти окончательно этот славный ужин. Прошу… К тому же ты забываешь про «Малыша». Это мой дрон поддержки. С неплохими игрушками в придачу… А еще «Скаут»
Оган кивнул снова. Он заметно успокоился и даже притих.
- Не буду… Но и ты впредь не напоминай мне про отца и кредит, кстати, оформленный на мое имя… И – да: мы получили этот контракт от Би-Проксимы скорее всего именно потому, что кто-то подмахнул его нам.
- С чего ты так решил? – придвинулась Аспенс и опустила голову ему на плечо.
- А тебя не удивило, что мы легко выиграли тендер, при том даже не сильно подвинувшись в своих хотелках, а?
Аспенс хохотнула:
- Ой, не думаешь ли ты что твой отец поспособствовал в этом?
Оган приподнял свою голову и посмотрел в ее странно улыбающееся лицо.
- А что тут смешного? У нас была сильная конкуренция на Плеяды. Разве нет?
Аспенс внезапно успокоилась и как-то тяжело вздохнула. Оган напряг лицо, всматриваясь и пытаясь угадать, чтобы значила сия реакция напарницы. Аспенс покосилась, все еще лежа головой на его плече и сама все объяснила:
- Ты ж не знаешь всего… Во время очередной остановке где-то в 75 световых от первой Плеяды-Альфа, которая Альцион, квант-линк «Мотыля» поймал сообщение о госперевороте на Би-Проксиме…
Не дав Аспенс договорить, Оган так возбудился от этой новости, что едва не скинул ее голову со своего плеча.
- Вот! Наконец-то! … Теперь он получит по полной!
- Ты о ком? – с недоумением посмотрела на него Аспенс.
- Как о ком!? … Об отце, конечно! … А я в свое время говорил ему, что их время уходит! … Он слушать не хотел! Эти именитые старики «би-» решили, что они и их потомки будут править Федерацией вечно!
- Так ты ж – потомок, Огги – улыбнулась и оценивающе прищурила один глаз Аспенс.
Тот прям дернулся, чуть не сбросив, не стряхнув ее с плеча:
- Ты что!? … Я – Оган Ильнёв! … Ильнёв! Слышишь!? … И никакой не «би-»! Ясно!?
Аспенс несколько раз кивнула головой и даже обхватила его шею рукой сзади, будто змея, запустив при этом всю пятерню в копну каштановых волос.
- Не торопись с выводами, Огги. Ты меня не дослушал – немного обиженно выдала напарница.
Оган сразу умолк, почувствовав, что поступил нетактично. Он взял себя в руки и дал возможность ей закончить.
- Они порвали все соглашения с Патрулем.
- Кто они? – теперь уже включил «несознанку» сам Оган.
- Кто-кто… Би-Проксима конечно! Они обвинили Звездный Патруль во всех бедах.
- Что!? Это ж бред! – возмутился Оган.
- Я тебе дам возможность лично ознакомиться с этим бредом. Может, тогда ты лучше поймешь, чего мне стоило прожить эти 3, ну ладно, 1 месячный цикл до твоего пробуждения.
- Поверить не могу! … Лучше бы они насущными проблемами занялись, а не охотой на ведьм… как можно было разорвать соглашения с Патрулем!? – возмутился Оган до глубины души.
Однако Аспенс весьма быстро нашла, чем еще удивить его:
- Звездный Патруль, в свою очередь, не признал смену власти на Би-Проксиме…
- Как это? … А с кем же тогда коммуницировать? … Федерация – это ж крупнейшая межзвездная держава.
- С Везеном… Старое правительство туда бежало.
Глаза Огана округлились, а дыхание резко замедлилось. Он физически ощутил то, что подумал и затем произнес с придыханием:
- Попахивает большими проблемами в Секторе Ориона.
Аспенс грустно вздохнула и согласилась с ним.
- Наш ЦОУ выкатил нехилый такой список, что делать при встрече с боевым флотом Би-Проксимы.
- И что там?
- Ничего… Ничего хорошего… Вплоть до применения силы.
- Они на «Аламахе», что, тоже из ума выжили? – еще более удивился Оган, округлив теперь свои карие глаза.
- «Аламах» признал только власть беглого правительства Федерации на Везене… На Би-Проксиме – непризнанные мятежники.
- Может и нормально все будет… Побузят и рассосутся… Мятеж быстро подавят – вопросительно посмотрел Оган на Аспенс, ища у нее поддержку своих слов.
Аспен снова приподняла голову и очень грустно посмотрела в глаза Огану. Он как-то сразу умолк, едва договорив последнюю фразу.
- Нет, Огги. Там все очень серьезно… На Конвенте голоса разделились. Патруль признал беглую власть на Везене, а Глобал-Линк-Телеком двумя руками за революцию и Новую Федерацию в лице Би-Проксимы.
- Твою ж мать! Они, что, с ума сошли!? – еще более поразился услышанному Оган. – И что теперь будет? Война? А как же Конвенция?
- Спроси лучше, как наш контракт, Огги – добавила Аспенс, видимо, устав выслушивать его охи-вздохи на счет политической ситуации.
Тот вопросительно посмотрел ей в глаза. Перед началом миссии они получили лишь 10-процентную предоплату.
- Би-Проксима аннулировала все контракты в том числе и по линии Звездного Поиска… Так что про нас, как видишь, тоже не забыли – выдала очень грустно и буквально на одном выдохе напарница.
- И что теперь делать? Лететь обратно? – ухмыльнулся грустно Оган.
Аспенс отрицательно покачала головой.
- Я по квант-линк связалась с Везеном, через представительство Поиска… Они сначала не хотели брать на себя обязательства, но пару циклов тому я получила внезапно странное квантовое сообщение от них.
- Какое?
- Оказывается, там в Плеяде-Гамма у Федерации давно проблемы… Те вводные, что мы получили еще будучи на Би-Проксиме – неполные. С колонией на Лекте все немного запутано… Пол года тому пропала связь, а позже они, вообще, получили очень тревожный сигнал СОС и выслали боевой крейсер со свитой.
- Ого! … Тогда не понимаю, зачем нужны мы? – продолжал удивляться Оган.
- Да, Огги. Видишь, как иногда полезно быть неспящим техном… Летел бы сейчас в гиберниозе на автопилоте и утыкался бы в области РКН. А базовый ИИ на «Мотыле» жуть какой тупой. Он бы тебя вел спиралью еще месячных циклов 5.
Оган же лишь отмахнулся. Аспенс снова положила голову ему на плечо.
- Я не хотела тебе рассказывать это сейчас, потому что знала, что ты разнервничаешься, начнешь волноваться за миссию, за отца… А я 3 месяца без нормального отдыха, без разрядки.
- Это была твоя идея обойтись без релакс-камеры – тут же нашел что сказать Оган в свое «оправдание».
Аспенс кивнула.
- Знаю… Через страдания и боль… Симбионт меня выручил с этим – отвлеклась она.
- Так что с нашей миссией? – вернул ее к теме Оган.
Она покосилась на него и пояснила:
- Везен согласился только на половину оплаты изначального контракта. Но, вдобавок, снабдил новыми вводными, попросил найти космо-флот, с которым уже давно потеряна связь… Убедиться в его лояльности старой власти и вернуть по возможности.
- Ну, это хоть что-то… Может, так оно и лучше. Скорее всего, флот болтается где-то на орбите Лекты и не горит желанием лететь обратно, по сути, на войну… Нам, кстати, тоже лучше воздержаться выпрыгивать из ВК у самой орбиты. Мало ли… Вдруг они за Би-Проксиму. Сожгут нас, как заметят, и всё.
Аспенс согласилась. Ожил объемный экран, на котором отобразился старый тяжелый 230-тысячетонный боевой крейсер Федерации «Посейдон» и 2 вспомогательных корабля свиты 15-тысячетонных корвета класса «Хирург». Оган оценивающе посмотрел туда, призадумался, потом присвистнул, выразив тем самым свое удивление, и вернулся к разговору.
- Разрушить всю планету они собрались что ли? … Послать целый тяжелый ударный крейсер со свитой ради ответа на сигнал СОС от совсем мелкой второстепенной колонии? … Что-то тут не сходится.
Оган, выговорившись, умолк, силясь понять смысл. Аспенс выдала на этот счет свое мнение:
- Это ж Федерация. Возможно, то был благородный порыв, очередное желание повысить какого-нибудь «би-» в звании или вручить внеочередную награду.
В ее словах был резон. Оган и сам знал, как в космо-флоте звездные капитаны ФСМ добывали повышения. Аспенс тем временем вывела на экран данные по миссии, прокомментировав показанное:
- Оплата наполовину сократилась. Плюс появился бонус за помощь с поиском космо-флота для Везена… Если просто выясним причины исчезновения – тоже предусмотрена оплата, хоть и небольшая. А вот, если вернем корабли – бонус. Кстати, немаленький.
Аспенс вывела и его на экран. Оган снова присвистнул. Аспенс покосилась на него и продолжила пояснять то, что и так уже было на экране:
- Боевые корабли достигли колонии, отчитались в этом. Есть соответствующие записи.
Аспенс умолкла. Оган ждал.
- И? – не дождался он.
- И всё… 5 месячных циклов – связи нет. Словно исчезли, канули в небытие. Растворились в космосе. Ни сигнала, ни автоматического «крика» в квантовый эфир. Ничего.
- Прям мистика какая-то – развел руками Оган.
- Ага. А еще квантовый сигнал СОС, про который на Би-Проксиме нам умолчали, до сих пор приходит – подкинула в копилку тайн Аспенс.
- И что там? Что в нем? … Где СОС сообщение? – смутился Оган, не находя его на экране.
- А его нету… Просто открытый квантовый код. Просто сигнал СОС без тела сообщения.
- М-да – не нашел, что еще добавить Оган.
Он лишь пожал плечами в ответ, воспользовавшись тем, что Аспенс уже не лежала у него на плече, но с некоторой тенью грусти смотрела в лицо.
- Нет, ну так каждый раз! … Они ж всегда недоговаривают. За 5 лет не было и случая, чтобы в процессе какой миссии мы не узнали что-то новенькое утаенное изначально – пояснил свое многозначительное «м-да» Оган.
- Даже не сравнивай – тут же встряла Аспенс. – Там, это по ерунде, тем более вполне предсказуемой.
- Ну, знаешь ли! Например, в тот раз, когда мы прилетали на Солу, внезапно оказалось, что они уже там уже и сами побывали, но потерпели фиаско – поспорил с ней Оган.
- И, все же, там мы хотя бы догадывались, что они обратились в Звездный Поиск только лишь, когда исчерпали собственные инструменты.
Оган кивнул, соглашаясь с напарницей, и добавил:
- Значит и тут все будет хорошо… Глядишь, найдем космо-флот, поговорим, выясним, так и высаживаться не придется.
Аспенс вздохнула, но сделала это едва заметно. Она снова легла на плечо Огану и погладила его по груди, сказав при этом:
- Спуститься на Лекту, все же придется, Огги. Хотя бы, чтобы узнать, почему сигнал СОС не отключили. Ну и так – собрать все данные для исчерпывающего доклада. Руководство в Звездном Поиске не любит халтуру.
Оган покосился на нее.
- Вот ты и высадишься. А я займусь космо-флотом. Использую фотоноскоп… Зря что ли он у нас в «Мотыле» место занимает… Сразу снимем уйму вопросов.
Аспенс опять вздохнула. Оган знал, что она таким образом сглаживала углы, чтобы не вступать в споры. Сказывалась ее возросшая за 3 месячных цикла осведомленность в предстоящей миссии.
- Я думала об этом. Мы не знаем точное временнЫе координаты их перемещений.
- Да не накручивай ты себя! … Висят, вообще, там же на орбите – отмахнулся Оган. – Тут бы не ошибиться с их политическим выбором. Они ж тоже наверняка в курсе переворота.
- Может и так. Только обнаружить их на орбите было бы слишком легко. Вдобавок, «Посейдон», как и «Хирурги», могли совершить посадку на планету.
- Вряд ли. Зачем бы им подобное делать. Это неразумно… Есть десантные шаттлы. К тому же колония – молодая, недоделанная. Всего годичный цикл отроду – парировал Оган, указал на экран и добавил: - Условия тяжелые. Сносные климат и воздух для дыхания только по экватору.
Аспен согласилась и прижалась плотнее. Сам Оган заметно успокоился. Ему даже показалось, что их миссия теперь непременно упростится. Вместе с визитом на планету, они выйдут на контакт с космо-флотом, непременно найдут общий язык и выяснят причины отсутствия связи. «Посейдон» был очень старой моделью боевого корабля, его модуль квант-линк для гиперсвязи - тоже. Хотя для своего времени 230-тонный флагман объединенного флота людей был единственным подспорьем против Червей. Он обладал очень мощным сверхтяжелым импульсным излучателем, вокруг которого, как надстройка, и сооружался весь «Посейдон». Что он, что вспомогательные корветы «Хирурги», все они в силу возраста повидали Войну Цивилизаций, закончившуюся 90 годичных циклов тому назад. И, все же, Огану странным казался выбор «Посейдона». Подобный тяжелый ударный крейсер годился разве что для войны, для битв в космосе, но никак не для спасательных целей. Оган тряхнул головой. Не хотелось раньше времени накручивать себя. Он решил сменить тему.
- Аспи, скажи мне только честно: спустя эти долгие 3 месячных цикла ты не жалеешь, что пошла на все эти улучшения?
Оган чувствовал, что и ей самой хочется не думать о миссии, забыться на какое-то время, хотя бы на те оставшиеся пару циклов до их прибытия. Аспенс ответила не сразу, но сделала это спокойно и аргументировано.
- Огги, я ж все просчитала наперед. Мое левое полушарие отдано под имплант с ИИ. А это быстрый анализ, навигационные расчеты, коммуникация… Экономия на дронах… А «неспящая» - это же рациональный выигрыш времени, согласись.
Оган вздохнул. Ему не очень понравилось столь рациональное объяснение. Одна мысль о том, чтобы прожить даже 1 месячный цикл без сна и, по сути, в одиночестве вгоняла его в ужас. А тут прошло целых 3. Он ожидал услышать в ответ что-то другое, только сам не знал, что именно.
- Мне кажется ты со всеми этими улучшениями потеряла какую-то часть себя – попытался он возразить. – Стала больше искусственной, чем живой. Машиной, чем человеком.
- Вот еще глупости! … Я немного изменилась. Но я в се та же, Огги… Все так же люблю тебя. А ты меня.
Она улыбнулась и приятно поцеловала его в губы. Он поддержал ее в этом.
Моргнул объемный экран в углу комнаты. Изображение с описанием особенностей планеты-колонии и характеристик боевых кораблей сменилось на желтую мерцающую линию. От пиктограммы схематического выпуклого «Мотыля» на дисплее отобразилась оптимальная траектория полета к 2-ой планете по имени «Лекта» звездной системы с милым названием «Плеяда-Гамма» или просто Электра.
Глава 3. Оган
Космо-флот Федерации отсутствовал. Надежды на легкие креды остались лишь надеждами. Безлунная орбита планеты обнажала ее всю, отдавая на «растерзание» жару огромной желто-белой звезде спектрального класса «Ф». Первозданная весьма плотная, утучненная атмосфера, сберегала Лекту от испепеляющего излучения, но не спасала от высоких температур. Камень плавился, а кварц изливался дождем с неба. Темнеющая сторона охлаждалась не сразу, но из-за очень небыстрого вращения Лекты и длительной ночи, это, хоть и медленно, но все же необратимо происходило. Вдоль линии экватора, границы дня и ночи, естественным способом образовывался пояс с более-менее благоприятным для освоения климатом. Там сжиженные кварцевые и кремниевые породы быстро кристаллизировались, покрывая поверхность неким подобием глазури. Кремнезем застывал, превращаясь в грубое рыжее стекло. Ветер и резкие перепады давления быстро разрушали его, стирая в песок. Там, где глазурь и стекло оказывались более плотными, и крепкими, вырастали кремнеземные леса в виде карликовых кривых изваяний, рыжих полупрозрачных искривленных цилиндрических конструкций, напоминающих уродливые столбики-сталагмиты, целые леса столбиков. Там, где кристаллизовавшийся кремнезем под воздействием давления истончался и подобно глазури покрывал полости и пустоты, шли другие процессы с образованием аммиачной киселе-подобной жидкости. Такие скрытые под кремнеземным рыжим стеклом аммиачные лужи таили в себе опасность для наивных колонистов, которые могли слишком быстро решить для себя, что планета совершенно пригодна для дыхания.
Оган изучил выжимку, составленную Аспенс по Лекте, специально для него, но не нашел для себя ничего интересного. Из-за наличия плотного газа в атмосфере, устойчивого магнитного поля и адекватной гравитации в пределах 0.7 – 1.3G подобные планеты хорошо поддавались терраформированию с последующей колонизацией. Вот только все эти нюансы с аммиаком, с осадками из расплавленного стекла, с перепадами давления могли запросто угробить многие начинания, особенно если в спешке терраформирования допускалась халатность и разгильдяйство. В этом причина появления того самого пустого СОС-сигнала казалась Огану наиболее разумной и правдоподобной. Вряд ли глава колонии будет в квантовом сообщении описывать собственные нарушения при освоении, приведшие к последствиям.
От 110-метрового «Мотыля» отсоединилась небольшая точка, которая слегка увеличилась и превратилась в красивую небольшую метров 12 в размахе «крыльев» птицу. Аспенс покинула Огана на космолете «Стриже», захватив с собой «Малыша», того самого скалтон-дрона поддержки в тяжелом бронированном экзо-костюме на случай каких эксцессов, и крупного, длиной почти в метр, левитирующего, полукруглого, обтекаемого, подобного большой капле, дрона-исследователя «Скаута». По последнему были вопросы, сможет ли он быть полезным на поверхностях с малым содержанием металла в почве. Однако сам поселок колонистов, развернутый из огромного транспортного корабля класса «Ковчег», состоял почти полностью из металла и металло-полимерных волокн.
Оган, не отрывая глаз от объемного экрана, следил за ее красивым виражом почти параллельным курсом плоскости самой планеты Лекты. Аспенс любила эффектность. И вот сейчас она на приличной скорости, разогнав своего 12-тонного «Стрижа», в яркой вспышке плазмы коснулась верхних слоев атмосферы, как какой-то плоский камень, выпущенный вдоль глади воды и отскакивающий от нее подобно прыгающей лягушке.
- 1, 2, … 4, 5 – тихо считал Оган, наблюдая за вспышками плазмы, которые с каждым новым всплеском погружались в атмосферу планеты все глубже и глубже, затухая и превращаясь в тень исчезающего в темных облаках «Стрижа».
- Тень. Тень Аспенс – неосознанно пронеслось в уме Огана и как-то неприятно защемило в сердце. – Будто вижу ее в последний раз.
От собственной мысли у него похолодело в груди. Он тут же прогнал наваждение, припомнив, что видел подобный трюк в исполнении Аспенс уже не раз. К тому же он не сомневался в ней, что она быстро разберется с планетой и покинет ее, как только, так сразу, или, в крайнем случае, дождется его прибытия. Сам Оган вывел на экран уровень зарядки фотоноскопа, который он собирался задействовать, чтобы уловить временнОй след космо-флота, залетавшего сюда где-то пол годичных цикла тому.
Свет, Огану нужно было поймать свет, источник света двигателей той самой группы кораблей. Все что у него было – это дата прибытия космо-флота в систему, на орбиту Лекты. Оган хотел совершить прорыв в расследовании, предугадать маневр капитана флагмана «Посейдона», куда он направил свой корабль и свиту, чтобы уже потом, получив нужные сведения, выследить его, узнать причину выпадания из связи. Аспенс проделала большую работу, пока он «спал». Он жаловался на ее импланты, а она делом доказала, что они приносят пользу. Теперь Огану очень хотелось не ударить лицом в грязь и показать уровень своих знаний и компетенции в их применении, доказать, что импланты – не панацея, что можно отлично справляться и без них. Но еще больше Огану хотелось доказать самому себе, что Аспенс, все же, была не права, потратив уйму кредов на свои улучшения. Кроме того от успеха его части миссии зависел тот самый «жирный» бонус, который ой как не хотелось упускать.
В своей спешке Оган совершил ошибку, типичную для дилетанта или наивного исследователя, решив, что знает, что думал и как действовал капитан «Посейдона», прибывшего на орбиту Лекты. Он положился на протокол ФСМ, решив, что в течение 3 суточных циклов космо-флот не двинется с места, но останется дрейфовать по орбите. Как итог, его «Мотыль» совершил разгон и ПВК-ВК прыжок на окраину Плеяды-Гаммы, чтобы перехватить тот самый убегающий и затухающий световой след, опираясь лишь на собственные догадки и выводы. Этот маневр «Мотыля», растянувшийся почти на суточный цикл, ни к чему не привел. Фотоноскоп не увидел свет, будто боевых кораблей на орбите Лекты спустя 3 суточных цикла и не было вовсе. Сам «Мотыль» при этом едва не угодил под огромную глыбу льда Облака Оорта, привлеченную собственной гравитационной воронкой выхода из ВК. ИИ справился с маневром, но Оган все равно перенервничал. Космо-флот Федерации в составе 3-х судов ускользнул от него, просочился сквозь пальцы, не дал понять, когда и, главное, куда он так быстро после прибытия в систему подался и улетел. Немного отвлекло первое сообщение, полученное от Аспенс с весьма приличной задержкой из-за всех этих ПВК-ВК маневров, прыжков и перелетов. С момента их расставания уже прошло 2 суточных цикла. Оган, не дожидаясь запроса ИИ, вывел его на экран.
- «Огги, я нашла город-поселение по сигналу. Совершила посадку в полукилометре, чтобы разведать обстановку… Послала «Скаута» на разведку… Жуткое зрелище. Поселок выглядит пустым. Словно вымер… Над головой свинцовые тучи. Сильный порывистый ветер. За бортом жара. +48 по цельсию… Вышла на общую частоту нейро-линка. Сигналы уходят в никуда. В ответ тишина… Тут до жути неприятно находиться… «Скаут» в поселении никого не обнаружил. Никакого признака людей, никакого движения… Я вылетаю к поселку. Посмотрю сама. Подключусь к ИИ. Изучу записи дата-центра. Все, как обычно. Все, что найду. Без ответов не останусь… Что у тебя с космо-флотом? Получилось обнаружить его?».
Сообщение от Аспенс не обрадовало, но заставило поволноваться и поторопиться. Очень не хотелось увеличивать количество плохих новостей, хотелось верить, что космо-флот Федерации где-то «рядом». Капитан флагмана просто сделал что-то вполне себе банальное, что просто упускалось из виду. Оган в каком-то упрямом порыве загнал «Мотыля» на самый край системы Плеяды-Гамма, углубившись в огромное «поле», пространство ледяных глыб на самом краю звездной системы. Отсюда даже свет звезды Плеяды-Гамма был какой-то тусклый и будто бы ненастоящий. Мрак впереди был усеян огромными глыбами темно-бурого льда и космической пыли.
Фотоноскоп на этот раз поймал световые следы, похожие, вроде бы, на те самые вспышки двигателей кораблей. Кроме них прибор поймал много других следов, много вспышек. Однако порадоваться Оган не успел, как был расстроен ИИ, который указал на многочисленные свето-отражения и рассеивания из-за повышенного содержания кристаллов льда в пространстве. Момент был упущен. Свет ускользнул от него, растворился среди Облака Оорта, потерялся среди огромного количества ледяных объектов где-то на границе звездной системы. Оган сильно расстроился. Его быстрая идея достичь успеха, используя фотоноскоп с треском провалилась. Как сообщить об этом Аспенс, он не знал. Расстраивать ее не хотел. Хотя куда больше он волновался не о ней, а о себе самом, что облажался, не справился. Оган решил более не терять время в пустых попытках поймать свет, но вернуться к Лекте и поискать следы космо-флота привычным «дедовским» способом. Как-то не ко времени всплыли в памяти слова отца, который не раз уличал его в торопливости, необдуманности и спешке в принятии решений. Оган с каким-то нервным раздражением выбросил их из головы и поставил задачу ИИ собрать, проанализировать и сопоставить все имеющиеся данные, чтобы найти хоть какую зацепку. Верить в то, что межзвездные корабли вопреки здравому смыслу и логике решились на посадку, как думала его Аспенс, он не хотел.
Дальнейшая потеря времени и нахождение тут на окраинах Облака Оорта теряла всякий здравый смысл и усугубляла положение Аспенс на оказавшейся весьма неприятной планете. Оставался еще мизерный шанс, что весь космо-флот, повинуясь некоему совокупному безумию, совершил таки посадку на планету, а потому почти сразу и исчез с орбиты. Это нехитрое объяснение обеляло его в собственных глазах, оправдывало пустые бесперспективные попытки выхватить следы фотоноскопом. Оган, будучи подавленным и расстроен неудачей, отмахнулся и приказал ИИ готовить «Мотыль» к разгону и возврату к орбите Лекты. Аспенс он так ничего и не ответил, решив, что непременно сделает это по прилету.
Глава 4. Аспенс
12-тонный передовой космолет Звездного Патруля «Стриж» вошел в плотные слои атмосферы Лекты, совершив при этом 5 эффектных магнито-плазменных отскока. Аспенс умела себя выставить в нужном свете и под нужным ракурсом. Она знала, что Оган непременно полюбуется на ее красочной маневр. Вот только было тут и еще кое-что отличное от слепого позёрства. Плотная местами раскаленная атмосфера могла устроить сюрприз легкому космолету. Могла даже раздавить его как букашку, стереть в порошок и развеять пеплом над планетой. Именно поэтому такой вот касательный заход в атмосферу виделся наиболее оптимальным не только Аспенс, но и ее бортовому ИИ. А в остальном, конечно, это было чистой воды позерство и кураж.
«Стриж» успешно прорвался сквозь наиболее агрессивные верхние слои атмосферы с минимальными усилиями. Спешить с посадкой Аспенс не торопилась. Трекер вел ее к источнику устойчивого и достаточно мощного нейро-сигнала СОС где-то там внизу прямо под густыми облаками. На всю планету была лишь только эта единственная полоса между пеклом и холодом в несколько десятков, местами сотни километров облачности, чтобы заскочить вниз. Отклонения влево или вправо увели бы ее либо в вечную мерзлоту, либо раскаленную до состояния расплавленной лавы область. Выскочив из-за плотных облаков, она заметила проблесковые огни поселения колонистов, раскинувшегося в пологой долине среди холмов. «Стриж» снизился и сделал облет. Поселение представляло из себя развернутый, вывернутый наизнанку огромный грузо-пассажирский корабль «Ковчег». 5-километровый «город» выглядел пустынно. Металлизированные улочки между однотипными: большими и маленькими коробками-домами выглядели покинуто. Движение снаружи жилых блоков не наблюдалось. Даже занимавшие огромное пространства где-то в середине поселения РРЧ-реактор и атмосферная установка выглядели неработавшими. Лишь только ромбовидная мачта связи, похоже, уверенно слала свой пустой СОС-сигнал в квантовый эфир. Поселок выглядел мертвым или же спал мертвецким сном, потому немного отпугивал. Сумерки от зарева, севшего за горизонтом крупного яркого и жгучего светила, лишь усиливали и без того гнетущую картину.
Аспенс десантировала «Скаута» на окраине поселка, чтобы дать ему возможность задействовать магнито-отражатели, а сама зависла чуть поодаль в небольшой ложбине, покрытой почти ровным рыжим мутным стеклом. Ей не хотелось попадаться на «глаза» поселению. Кто знал, какая, там обстановка, и нет ли угрозы ее присутствию. Дрон-исследователь «Скаут» прошвырнулся по пустынному городку и опроверг все ее подозрения. Тем временем поднялся сильный порывистый ветер, который подтолкнул Аспенс к решению покинуть неудобную ложбину и воспользоваться тихим «гостеприимством» местной воздушной гавани.
Под днищем фюзеляжа юркого «Стрижа» уже вскоре показалась взлетно-посадочная площадка космопорта поселения. Принимать очень большие корабли он, космопорт, конечно же не мог, но шаттлы вроде того же «Визитера» – вполне. Даже их с Оганом «Мотыль» мог позволить себе комфортно и безопасно уместиться, тем более с учетом того, что тут больше ничего не было.
«Стриж» завис над взлеткой всего в 5-и метрах. Из нижнего карго-блока выпрыгнула весьма крупная 2.5-метровая массивная серо-серебристая человекоподобная фигура. Это был тот самый «Малыш» - скалтон-дрон, одетый в тяжелый, бронированный «от» и «до», 2-тонный силовой экзо-костюм. Он, не касаясь поверхности и используя ускорители, нырнул за ангар космопорта и скрылся из виду.
Все поселение размещалось в своего рода сумеречной зоне, где диск яркого бело-желтого светила только лишь темно-оранжевым заревом проглядывал из-за горизонта заливая все пространство неба мрачным тускловатым оранжево-красным светом. Именно тут на этой полосе в несколько километров поближе к сумеречному холоду была возможна привычная углеродная жизнь. Именно тут почти по центру поселения, примыкая к космопорту, стояла атмосферная установка, которая почему-то не выглядела функционирующей, когда Аспенс на «Стриже» облетела ее дважды. Воздух вокруг уже накапливал и содержал примеси того самого ди- и трихлорсилана, делавшего его все менее и менее пригодным для дыхания человека без соответствующих фильтров. Судя по возросшей концентрации атмосферная установка уже достаточно давно пребывала в выключенном состоянии, а потому длительное нахождение снаружи для самой Аспенс было небезопасно.
Она облачилась во всепогодный легкий экзо-костюм и вышла наружу. Автоматически зажглись огни вдоль пути к гостевому блоку. Подсветилась дорожка, на которую Аспенс неспешно, осматриваясь, ступила. Под ногами захрустел рыжий песок, который кучками особенно у стен блоков, казалось, был везде. Тут порывы ветра ощущались гораздо слабее. Сама архитектура и расположение поселка способствовали этому.
Тем временем прилетели первые результаты осмотра от «Малыша», который во всеоружии, в толстой броне, с собственными миниатюрными дронами-разведчиками класса «Око» уже забрался внутрь. Поселение определенно выглядело покинутым всеми его обитателями. Не работали даже базовые «облачные» сервисы ИИ. Не прилетело ни единого нейро-сигнала приветствия, чтобы хоть немного приободриться. Аспенс направилась вдоль огней ко входу. Дойдя до двери в ангар она оглянулась. Совершенно пустая взлетка выглядела негостеприимно и отчужденно. Даже глазу не за что было зацепиться. Аспенс не хотелось отдавать распоряжение ИИ садить «Стрижа» на металло-полотно, как будто, сделав это, она тут же попадет под чары поселения и исчезнет вместе со всеми остальными. Ее небольшой опыт в Звездном Поиске играл тут, скорее, против нее. Впервые за 5 годичных циклов ее службы ситуация выглядела настолько непонятной и запутанной. Вместо «лэндинга» она отдала распоряжение ИИ космолета маневрировать рядом и наблюдать за каким либо движением из-вне. В отличии от развед-дронов у «Стрижа» было больше возможностей по автономии, набору высоты и радиусу осмотра. Аспенс угнетала пустота вокруг, а потому хотелось, чтоб над головой висел ангел-хранителей в виде крылатой бронированной 12-тонной птицы, вооруженной к тому же парой отличных мощных 3-мегаватных излучателей. Не хотелось думать о плохом, но в случае чего лазеры стали бы весомым аргументом на дистанции в несколько километров даже с учетом неумеренной облачности. Вот только унылый каменистый пейзаж вокруг поселения хранил подозрительное молчание о случившемся тут.
Гравитация на планете была весьма комфортная для людей. Хотя после искусственных 0.55G даже она вызывала пусть и временную, но все же необходимость в адаптации. Простые полимерные усилители мышц ее лайтового экзо-костюма компенсировали разницу, чтобы она всецело сосредоточилась на цели миссии, не думая о мелочах. А мелочей было много. Давно переставшая работать атмосферная установка не только нарушила концентрацию О2, но и температуру. С каждым часом движения светила вдоль горизонта она то росла, то опускалась. Каждый новый кусок яркого диска Плеяды-Гамма, выплывший из-за дальней каменной гряды то ли холмов, то ли гор, приносил с собой те самые температурные скачки. Экзо-костюм уверенно защищал и от этой неприятности, лишь время от времени информируя об изменениях.
Сигналы и нейро-передачи от «Малыша» давали какую-то пищу для ума, но по сути, ничего того, что могло бы приоткрыть завесу тайны. Его дроны-разведчики «Око» уже облетели до половины всех строений, переулков, переходов и закутков, но так ничего кроме обломков, мусора и спешной покинутости не нашли. Зато сами стены и крыши местами хранили следы оплавления и даже ремонта. Однако и они были не свежими. Чуть более 2х тысяч человек просто решили исчезнуть, не оставив вменяемых следов. И, все же, кое-какие зацепки нашлись. Тот самый исследовательский дрон «Скаут», рыская по окраинам и достигнув северной границы поселка, при помощи сканнера обнаружил многочисленные едва заметные даже с усилением почти исчезнувшие людские следы среди рыжего стекла и песка, которые, то возникая, то теряясь, уходили змейкой вдаль, пока не исчезали совсем под воздействием ветров и дождей из раскаленного расплавленного стекла. «Скаут» не имел возможности следовать им в силу своих собственных полетных ограничений и привязки к металлосодержащей поверхности. Да и необходимости в этом не было.
Тем временем внутри ближайшего к взлетке ангара, смежного с тем, куда зашла сама Аспенс, «Малыш» обнаружил транспортные и пассажирские магнито-шаттлы 6-12 метров в длину, представлявшие собой трапецевидные 4-метровые в рост и вширь фигуры на магнитных основаниях для движения по металлосодержащему полотну. Они ровными рядами пылились на платформах. Была тут и другая техника, летающая. Флай-боты цилиндрической формы с характерными соплами плазменных ускорителей для взлета, перемещения и поддержания техники в воздухе точно так же покоились внутри, словно там на открытой взлетке им было небезопасно. Аспенс прекрасно понимала, что под струи раскаленного кремниевого раствора подставлять транспорт смысла нету, если только не собраться в дальний путь. Тут же все указывало на то, что тот самый «исход» таки состоялся, но пешим ходом, без привлечения летающего транспорта. Этот парадокс сводил Аспенс с ума, не давая ответов.
Вскоре «Малыш» добрался до еще одного ангара, смежного с основным. Тот был наполнен большим количеством всевозможных контейнеров, обслуживающих дронов-гуманоидов, пауко-подобных дронов ремонтников, охранных роботов, строителей и грузчиков. Они все были собраны вместе на зарядных платформах, к которым несмотря ни на что уверенно подавалась энергия. Аспенс показалось это весьма любопытным, странным и немного пугающим.
- «Люди, судя по следам, ушли на север, а роботов-помощников с собой не взяли. Почему?».
Вопросы, начиная от неработающего реактора и атмосферной системы, заканчивая машинами, летательными аппаратами и роботами, на которых было бы куда проще добраться, чем пешком, множились, а ответы – нет.
Аспенс неспешна шла вдоль ангара, снимая своими сенсорами показатели поддержания жизнедеятельности. Вся автоматика, включая те же давление, температуру и вентиляцию, вполне работала. Сам ангар так же подсвечивался тусклым, но достаточным и равномерным светом. Вот только он отпугивал своей тишиной и молчаливостью. Шум вошедшего из соседнего помещения «Малыша» лишь немного отвлек ее. Заглушенный или выключенный обслуживающий поселение центральный ИИ сильно сбивал с толку. Обычно первые колонисты из кожи вон лезли, чтобы поднять кредитный рейтинг новоиспеченной колонии вот такими вот маленькими и дешевыми удобствами, провести металло-магистрали, обеспечить непрерывную выработку энергии и атмосферы. Тут прямо все было в точности наоборот: жители побросали свои дома и сгинули куда-то, совершенно не заботясь о поднятии финансового рейтинга. Чтобы как-то оживить это место своим присутствием Аспенс обратилась мысленно через нейро-линк к своему скалтон-дрону:
- «Малыш», доложи мне о причинах не функционирования атмосферной системы.
Ответ от дрона-напарника прилетел вскоре и многое прояснил. Комплекс по генерации климата и атмосферы оказался выведенным из строя, но пока по не ясным причинам. Характер поломки еще предстояло установить. Однако возник закономерный вопрос, почему колонисты сами не попытались найти причину проблемы и устранить ее. «Или пытались, но не смогли?». Некоторые вопросы и странности в поведении людей все еще оставались, но в уме Аспенс наметился общий вектор расследования.
- «Без климатической установки колония, конечно же, обречена на медленное, но неотвратимое затухание. А значит, не будет хуже, если мы ее починим и запустим».
Аспенс продолжала неспешно осматриваться внутри большого ангара, перемещаясь своим ходом. Тут пока еще был кислород, вполне пригодный для дыхания. Она откинула забрало шлема и вдохнула. Воздух был рафинированный, как после обработки фильтрами, но дышался легко. Она извлекла из-за пояса небольшой контейнер с желе-подобным темным веществом, закинула в рот и затянула в носоглотку. «Бризер», а это был именно он, перестраховывал ее от кислородного голодания в случае каких-либо других проблем с дыханием, высасывая и очищая кислород из атмосферы даже при его недостаточном содержании. Освободив теперь полностью свое лицо от защитной броне-пластины забрала и ферро-стекла, она смогла наконец испытать в деле то, за что вывалила столько кредов. Мозговой имплант с сенсорами в глазах, в височной области, в носу и даже под верхней губой уже готов был показать и проявить себя. Не успела она переключиться, как то самое искусственное левое полушарие мозга потревожило ее. Сенсоры засекли странные электро-магнитные колебания у дальней стены с небольшими полуметровыми кубическими ящиками до самого потолка, до которого было никак не меньше 7 метров. Произошел всплеск адреналина. Сердце забилось чаще. Однако испуг тут же был частично нивелирован червем-симбионтом, который подавил излишки возбуждение и вернул хладнокровие. Аспенс вскинула бластер, висевший на энерго-поясе справа и медленно шагнула в ту сторону. У нее были нехорошие догадки насчет того, кто мог давать столь слабые ЭМИ-колебания, неуловимые обычными сенсорами и сканнерами экзо-костюма. То, что она приняла за стену в дальней темной стороне ангара, оказалось стеной из установленных до самого потолка темных кубических контейнеров. С каждым новым шагом туда волнение нарастало. Она мысленно предупредила «Малыша», однако собственное любопытство было сильнее. К тому же тут среди пустоты вряд ли могло прятаться что-то смертельно опасное. Она достигла первого ряда контейнеров, среди которых был проход внутрь, как некий вход в лабиринт. Аспенс шагнула туда, хотя могла бы просто послать «Малыша». Кромешная тьма мешала разглядеть что либо. Глаза Аспенс всмотрелись. Активировались соответствующие импланты. Картинка в уме преобразилась, стала четкая и детальная с мелочами и нюансами. Аспенс видела каждое пятно, каждую царапину на ящиках тут среди кромешной тьмы. Чем дальше она уходила в темные коридоры, тем больше было мусора. Некоторые контейнеры были разбиты. На некоторых имелись следы оплавления. Кое-где чернотой зияли небольшие дыры пробития, весьма характерные для роторных видов оружия. Носовой сенсор уловил нотки давно засохшей и разложившейся плоти. Несмотря на неприятный запах, Аспенс отчего-то приободрилась. «Наконец-то хоть что-то! Тут явно была перестрелка!». Под ногами стали попадаться засохшие темные пятна и части брони. Возле одной из них Аспенс присела. Кусок темно-синей броне-пластины принадлежал силовому броне-скафандру Федерации. «А вот и космо-флот!». Правда радости от находки Аспенс совсем не испытывала. Да и идти вперед она уже не торопилась. Из-за спины послышалось легкое завывание работы ранцевых ускорителей дрона-напарника.
- «Малыш», прикрой меня – бросила Аспенс ему мысленно.
Она прошла вдоль коридора из ящиков, пока левее не всмотрелась в тот самый поврежденный и перекошенный контейнер среди кучи мусора, что излучал легкое электромагнитное колебание. Он, полутораметровый, был заметно больше предыдущих, но вполне вписывался среди таких же тут.
- Давай, покажись! – обратилась Аспенс будто бы в пустоту, не отрывая глаз от того самого контейнера.
Ее догадки, казалось, вот-вот подтвердятся. Только очень не хотелось нарушать всю эту «мертвую» тишину. Отчего-то подумалось, что если она начнет шуметь первой, то случиться что-то непоправимое. Аспенс медленно двинулась вперед, рискуя пострадать от того, что там внутри по ее стойкому убеждению скрывалось. Едва она сделала еще шаг, как куча мусора впереди буквально взорвалась брызгами кусков ящиков, обломков дронов и брони. Вверх звонко в каскадах искр выпрыгнул боевой подобный юле дрон Федерации «Жнец», Его конечности с разогретыми до красна термо-ударными лезвиями начали вращаться по кругу. Такие же лезвия на ногах вычерчивали искрящиеся борозды. Дрон отчего-то помедлил с атакой, но крутился на месте, словно пытался напугать. Аспенс же, будучи всего в 10 – 12 метрах, резко вскинула ствол и выстрелила из бластера прямо в голову дрону, которая венчалась жерлом легкого плазменного излучателя. «Жнец» не успел воспользоваться ни им, ни лезвиями. Яркий белый заряд ударил его в голову, выбросив каскад ослепительно-ярких искр. Аспенс добавила еще, не жалея энергии и мощности. Этих нескольких выстрелов из бластера в упор оказалось более чем достаточно, чтобы приговорить «Жнеца» и отправить его обратно в кучу мусора, откуда он и вылез. Все было кончено. В дыму и искрах «Жнец» упал и затих. Слабые ЭМИ-колебания более не детектировались. Однако тревога не ушла.
- «Где твой напарник?» - подумала Аспенс первое, что пришло на ум.
Она присела на колено и, очень медленно поворачивая голову, осмотрелась. Было тихо. Лишь только труп «Жнеца» периодически выбрасывал искры и слегка дымил. Она никак не могла избавиться от подозрения, что где-то прятался 2-ой дрон-напарник. Ошибка могла ей дорого обойтись. Просто этот второй дрон был, вероятнее всего, не «Жнецом», если был вовсе. Пространство вокруг красноречиво говорило, что тут произошла стычка и не одна. Характерный кисловато-сладкий тошнотворный запах раздражал нос. Многочисленные опалины, разбитые контейнеры, мусор и завал под ногами свидетельствовали о минувших стычках именно в этом темном тупике.
Пришло время прикрыться «Малышом». Аспенс направила напарника-дрона впереди себя. Далее все случилось быстро. Где-то заскрежетало. Стенка того самого перекошенного 1.5-метрового контейнера вывалилась наружу, и из нутра, скрежеща металлом, с характерным тихим гулом работы магнито-отражателей выдвинулся тяжелый 3-тонный полутораметровой шарообразный дрон «Гард». Его две половинки-полусферы раздвинулись. Показалась темная борозда из сенсоров и трубки оружия. Дрон навел свой красный глазок на «Малыша», но отчего-то немного помедлил с атакой. Этого оказалось достаточно, чтобы тот среагировал и метнулся в сторону. «Гард» полоснул мерцающим ярким голубым лучом импульсного лазера. Однако запоздалая реакция его подвела. Росчерк лишь по касательной задел левую руку и плечо «Малыша», оплавив их слегка. Аспенс выхватила из-за пояса гранату и метнула ее в охранного дрона. Тот сразу же сомкнул створки, как только заметил опасность. Электро-магнитный импульс змейками пробежался по толстой бронированной шкуре коварного дрона, не причинив вреда его внутренностям. Вмешался «Малыш». Он развернулся в сторону дрона-шара и отстрелил электромагнитную мину-липучку, удачно подвесив ее в месте смыкания полусфер дрона. «Гард», будто живой, ощутив угрозу себе, не спешил выглядывать из-под бронированной скорлупы. Он, медленно и мерно гудя магнито-отражателями, поплыл обратно в ящик, решив видимо атаковать оттуда. Только ему это не помогло. Как только он приоткрылся там внутри, мина детонировала. На этот раз электромагнитный импульс пронзил жизненно важный центр, начинку дрона. Шар заискрил, зашатался, рухнул с грохотом и выкатился обратно из разбитого контейнера. Теперь Аспенс выдохнула и осмотрела оба сраженных «тела» роботов. Открылся небольшой круглый отсек у нее в области левого виска, и оттуда извиваясь змейками выползли полупрозрачные тонкие щупальца. Аспенс сначала подключилась к памяти дрона «Жнеца» в надежде узнать больше. Однако кроме принадлежности экспедиционным силам космо-флота выудить хоть что-то полезное не вышло. Попробовал она и с «Гардом» - так же безуспешно. Это Аспенс показалось очень странным, потому что память этим машинам, как правило, никто никогда не чистил с самого их первого использования. Тут же выходило так, будто дроны впервые активировались именно в ангаре и все время прятались в куче хлама, не встречая никого кроме нее и «Малыша» и не вступая ни с кем в перестрелку. Однако следы боя, бывшие тут повсюду, явно говорили об обратном. Все, что удалось узнать, оба боевых дрона принадлежали тем самым экспедиционным силам Федерации. Аспенс расстроилась, но не сдалась. Надежда найти что-то полезное, ценное среди мусора еще теплилась.
Так шаг за шагом Аспенс проверила все вокруг и достигла стены, отделяющей этот ангар от основного самого крупного с техникой. Прежде, чем отправиться обратно по лабиринту из ящиков, первым делом она сощурила частично искусственный левый глаз, чтобы использовать его как сканнер. Контейнеры вокруг обнажились, будто срезанные поперек невидимым плазменным резаком. Они были пустыми. Аспенс перебросила взгляд на стену, и она сделалась будто прозрачной. Показалось содержимое за ней. Там была лаборатория, но не только. Огромный прямоугольный блок поперек делился стеной на две неравные части, большую из которых занимал тот самый ангар, который уже проверил «Малыш», меньшую – научно-исследовательский центр, который и располагался за стеной, и по сути был частью этого блока, просто разделенного и отделенного от основного пространства.
В исследовательский центр за стеной Аспенс вступила первой. Вау эффекта на нее все увиденное не произвело и не могло и даже не потому, что она уже все просветила своим продвинутым глазом, а хотя бы потому, что подобное в куда больших масштабах можно было бы легко встретить и на «Аламахе», и на «Эпсилон IV». Но тут вдали от проторенных звездных маршрутов, на задворках цивилизации колонисты столкнулись с чем-то, что вынудило их потратить ресурсы на весьма крупную лабораторию. Аспенс попыталась активировала основную консоль, но та не подавала признаков «жизни». Интерфейс подключения в виде наклонной чуть выдающейся плиты вместе с гнездом выглядели опаленными и частично поврежденными. Аспенс смогла подключиться к ней своими флексо-щупальцами из левого виска и даже… активировать свет. На большее пока рассчитывать не приходилось.
Ее внимание привлекла весьма крупная камера по центру метров 50 – 55 в длину, 10 – в ширину и до самого потолка в высоту с разбитым ферро-стеклом по периметру. Она замерла у входа и застыла в изумлении. Некто или нечто тут определенно было, о чем свидетельствовали многочисленные разбитые, оплавленные и сожженные измерительные приборы, датчики и сенсоры. Вокруг аквариума также присутствовали многочисленные черные следы прогара и оплавления. Нечто или некто явно не хотело тут находиться и потому вырвалось. Толстое ферритовое стекло оказалось совсем не помехой. Внутри разбитого «аквариума» царил полный беспорядок. Пол был взъерошен, металл вывернут и разорван, будто какой-то старый полинявший ковер, наваленный рванными кусками поверх пола. При хорошем мягком свете Аспенс осмотрелась по сторонам. Стены и пол самого зала хоть и выглядели почерневшими, герметичность не утратили. Крыша хранила следы модернизации, позволявшей ей разделяться на две половины и отъезжать в стороны, открывая небо. Одно из возможных назначений подобного сразу пришло ей на ум. Таким способом сюда через потолок могли доставить то самое «нечто» для исследования и уложить в этот «аквариум». Аспенс принялась работать своим сканнером, но все, что могло представлять ценность, хранило следы сильного прогара или оплавления. Заходить внутрь «аквариума» Аспенс не торопилась из-за большого количества мусора и возможных сюрпризов по примеру того, что она уже повстречала в ангаре. А с учетом, что она сама выпроводила «Малыша» разобраться с атмосферной установкой, встреча с какой-нибудь засадой в виде парочки замаскированных дронов ей совсем не улыбалась. Тем более электромагнитное излучение тут местами просто зашкаливало. Те же «Жнецы» зарывались в мусор настолько, что при сканировании были в нем едва различимы. «Гарды» вообще могли активироваться именно на сканирующий импульс.
Аспенс тихо и максимально осторожно прошлась вокруг, обошла в надежде найти что-то целое из приборов и дата-блоков. Вся техника, инженерные консоли, панели – все было сожжено и оплавлено. Чудом было то, что сохранилась главная консоль у входа-выхода, и она смогла активировать освещение. Однако ее посетила внезапная удача. При тщательном осмотре один блок с более-менее целыми кристаллидными пластинами памяти внутри был прострелян единственным роторным стержнем, который так и остался сидеть где-то в глубине ящика, каким-то чудом не спалив все содержимое подчистую. Она снова откинула забрало шлема и обнажила левую половину своей лысой головы. Из височной секции извиваясь змейкой высунулся тонкий полупрозрачный флексо-щуп, который коснулся выгоревшего разъёма контроллера памяти блока. Аспенс напрягла лицо в попытке считать с поврежденных банков памяти хоть что-то. Уцелевших записей оказалось совсем немного, но и даже они содержали пробелы. Аспенс подключила к распознаванию и композиции разрозненных цельных фрагментов свой ИИ, чтобы не утонуть в инфо-мусоре. Пока шло считывание она оставалась привязанной к разбитому банку данных. Аспенс разместилась поудобнее на полу и прикрыла глаза. На нее навалилась первая на этой планете усталость. Она решила составить очередной отчет Огану, но внезапно отвлеклась на воспоминания родной Гватории. Они, как наваждение, накатились на нее, заставив отвлечься.
ИИ просигналил о завершения сборки данных и вырвал ее из воспоминаний. Первыми на «глаза» попали записи о запуске атмосферной системы. Выработка сразу пошла хорошо, но вскоре застопорилась. Случились первые сбои. Выходы из строя компрессорных установок стали чем-то обыденным. Записи об этом встречались чаще, чем какие либо другие. Планета подкидывала сюрпризы в виде внезапных и весьма обильных осадков из силикатных соединений в составе которых преобладал связанный кремнезём и расплавленное стекло. Наконец ИИ помог найти Аспенс кое-что действительно интересное. Колонисты столкнулись с кем-то или чем-то, кого решили изловить и изучить. Сведения были обрывочны. ИИ на свой страх и риск линковал и подгонял обрывки записей, чтобы выдать что-то связанное. Очередная запись касалась контейнерами с ЭМИ-зарядами, которые колонисты использовали как наживку. «Его» поймали, «оглушили» и затащили в тот самый приготовленный блок-аквариум для научных изысканий.
«Скаут» вышел на связь и передал ей кадры некоего углубления вытянутой овальной формы в темной кристаллизованной породе где-то на северо-западной окраине поселка с явным утолщением с одного края, с необычными следами, характерными для сочленений, как у какого-то ракообразного или жука. Размеры, где-то 50 метров в длину и 7 в ширину, совпали. Все сошлось. Тот самый разбитый аквариум был как раз подходящий по габаритам. Родилась в голове Аспенс странная догадка на счет обнаруженных развед-дроном следов. «Колонисты бежали и спасались не от этой ли огромной твари?». Аспенс поежилась. Нахождение тут в пустоте и одиночестве ей казалось теперь не таким уж безопасным.
«Почему колонисты уходили пешком!? Почему не оставили записи о причине ухода, чтобы я не угадывала? Или оставили, но те сильно повредились?».
ИИ внезапно указал на еще одну примечательную запись. Это было квантовое сообщение, сигнал о ситуации в колонии, о неведомой чужеродной твари, которая угрожала ее жителям. Аспенс быстро сопоставила факты и резонно отнесла это сообщение к более ранним, до поимки. Его отправили специальным шифром на Би-Проксиму. Аспенс внезапно поняла чуть больше о целях космо-флота, который вероятнее всего именно поэтому и явился сюда. Картинка начала понемногу проясняться. Вот только вопросы тоже множились и росли, как снежные комья с холмов ее родной Гватории.
- «Почему все роботы отключены? Почему они все в ангарах, в контейнерах, а не на службе, не на объектах? … Что тут делают замаскированные боевые «Жнецы» и «Гарды»?».
Очередной раз вышел на связь «Малыш», который «порадовал» новой проблемой. Как оказалось, атмосферной системе банально не хватало мощности для работы. Тот самый РРЧ-реактор, который был основной энерго-установкой огромного транспортного «Ковчега», теперь простаивал в глубокой «отключке», а остаточную энергию на поселок, взлетку, ангары и ту же лабораторию давал накопительный эррэй кристаллидных пластин. Запуск атмосферной системы откладывался до ремонта самой энерго-генерирующей станции. Аспенс ощутила себя неким спасателем, службой по ремонту и восстановлению разрушенных колоний. Подобное для Звездного Поиска было не редкостью. Вот только связываться лишний раз с ними ни в Федерации, ни в том же Альянсе или Юнионе, не хотели, потому что у всех частенько рыльце было в пушку. А Звездный Поиск будучи независимым от правительств межзвездных государств был обязан по общегалактической Конвенции докладывать о нарушениях куда надо. И хоть тут явных или грубых нарушений Аспенс пока не зафиксировала, но некоторые вопросы к властям Федерации, все же, имелись, множились. Все действия, что колонистов, что прилетевших с космо-флотом военных, не укладывались в понятную ей логику. Боевые дроны в засаде прямо в ангаре и, возможно, в лаборатории намекали на некий конфликт.
- «Не разругались ли они с военными!? Может новости о революции повлияли!?».
Мутное из-за облаков но все равно очень жаркое оранжево-белое светило Плеяды-Гамма, пробежав немалый путь где-то там за горизонтом, своим заревом заметно сместилось. Долгий планетарный день истощил ресурсы «Малыша», вынудив его перебраться в ангар с техникой, где все еще действовала зарядная панель. Туда же последовал и вернувшийся развед-дрон «Скаут». Космолет «Стриж» накручивал круги вдоль и поперек поселка, ожидая дальнейших указаний Аспенс. Она же все еще находилась в лаборатории в попытке узнать хоть что-то об исследованиях, проводимых тут до исхода. Угробив уйму часов и утомившись в бесплодных попытках собрать больше данных, Аспенс отключилась от банка данных. Ей нужен был отдых. Она на самом деле сильно жалела, что не потратилась на релакс-камеру. Огану она не рассказала, каких страданий стоило ей одиночество полета на «Мотыле». Как она ломала и кусала себе локти, терпя и сдерживаясь. Сколько раз она прибегала к помощи своего червя-симбионта, требуя от него инъекций нужных гормонов, чтобы не сойти с ума. Как в итоге, плюнув на все, погрузилась в гиберниоз уже через недельный цикл после Огана. Как оставила все расчеты по облету РКН на откуп базовому «глупому» ИИ, который повел корабль самым тупым спиральным путем к пункту назначения. Она умолчала, скрыла, как подчищала записи из борт-журнала «Мотыля» обо всех этих «кривых» перелетах в ВК, чтобы не вызвать насмешки и жалобы со стороны напарника на счет нерациональных растрат. Но больше всего ее угнетало то, что Оган был прав. Аспенс ощущала в себе перемены. Отсутствие сна и серьезные импланты действительно изменили ее. Только она боялась сознаться в этом не то, что ему, но даже самой себе. Жутковатые мысли будоражили ее в такие вот моменты сильной усталости и истощения. Аспенс физический ощущала себя по-другому, совсем не так, как до процедур и имплантаций, словно неким иным существом, лишь похожим внешне на человека. Тут на Лекте все это усилилось и обострилось. Только Аспенс убедила себя в том, что это непременно пройдет, закончится с очередной близостью с Оганом и забудется, как страшный сон.
Большее беспокойство и опасение вызывала сбежавшая крупная местная «фауна». По косвенным признакам выходило, что колонисты повстречались с представителем неуглеродной формы жизни. Это не было сенсацией. Планеты с подобными обитателями были нередки и не только в границах Федерации. Хотя, правды ради, столь крупных размеров особи были чем-то действительно необычным и исключительным. Видимо, поэтому Би-Проксима послала космо-флот и ни с кем знаниями не поделилась. А это и было, как раз-таки, то самое грубое нарушение Конвенции.
- «Всего-то нужно было починить и запустить реактор. Климатика сама» - пронеслось у нее в уставшем уме, когда «Малыш» порадовал ее первым успехом.
Пришло время расслабиться и отдохнуть от трудов. Она на мгновение прикрыла глаза. Мысленный взор как-то сам собой нарисовал картинку ее родной Гватории, что в Дельта Ориона: дом на склоне густого оранжево-зеленого леса, пара лохматых подлиз-копсов, как она их запомнила в 5-летнем возрасте. Аспенс улыбнулась. «Может Оган прав? Может засунуть гордость куда подальше и слетать домой? Так давно там не была». Идиллию родного дома прямо в ее воображении, будто некое наваждение, нарушил поднявшийся ветер. Небо заволокло какими-то темными тучами. Из низины прямо на опушку леса надвигался невесть откуда взявшийся плотный туман. Она поймала себя на том, что наваждение это в ее расслабленном уме, в воображении, совершенно не поддавалось контролю, но действовало по своей воле. Аспенс лишь с некоторым усилием смахнула ее, смогла смахнуть, но до того, как все исчезло ее ум устремился прямо в этот плотный мрачный темно-серый туман, словно кто-то поймал ее, потащил туда и уронил по пути прямо в какую-то расщелину или грот. Аспенс внезапно ощутила себя внутри какого-то существа, которое бурило землю подобно гусенице или червю, разрезая и круша пласты твердых пород сильнейшими яркими бело-голубыми разрядами. Каменная порода крошилась и с грохотом осыпалась, освобождая путь вперед. Тварь вынырнула прямо в туман, вихрем пронеслась через лес, вылетев прямо к опушке. Аспенс отчетлива увидела свой родной дом, но другими, чужими глазами. Она смотрела ими так, будто картинка обрела не просто остроту и точность, но еще и объем. Она не просто видела свой родной дом, но и ощущала его физически. Аспенс почувствовала какое-то испуганное раздражение существа, внутри которого оказалась. В уме словно молотом о наковальню с болью стучали скрипящие низкие фразы: «Нельзя летать... Нельзя летать… Нельзя летать».
Усилия вырваться из «плена» ни к чему не привели. Аспенс моргала глазами, пыталась представлять что-то еще, но некая неведомая сила словно гигантская черная дыра выхватывала ее отовсюду и втягивала обратно. Аспенс закричала, не на шутку испугавшись. Она ударила себя по лицу, затем еще и еще – без успеха. Закончилось все само так же внезапно, как и началось. Жуткая пугающая картинка в уме исчезла, растворилась как дым или утренний туман. Лицо, грудь и спину покрыл пот, который каплями стекал прямо под комбинезоном. Даже ладони под перчатками увлажнились. Заработали внутренние системы экзо-костюма по удалению избыточной влаги. Аспенс, слегка вздрагивая, как от пережитой тяжелой операции, встала и, будто под препаратом-замедлителям, шатаясь, побрела прочь из лаборатории в соседний ангар. Там она сходу, не разобравшись в полумраке, столкнулась с массивной застывшей 2.5-метровой фигурой заряжающегося «Малыша». В глазах яркой мозаикой брызнули искры. Аспенс от неожиданности опустилась на пол рядом, но вскоре пришла в себя и какое-то время просто сидела прислонившись к стене.
- Что это было!? – вырвалось у нее.
Ответ прилетел прямо ей в мозг мягким четким немного даже успокаивающе-бархатистым мужским голосом:
- Это предупреждение… Будешь послушной, подобное не повторится.
Она тут же выхватила бластер и осмотрелась. «Малыш» так же пришел в движения от ее резких мысленных команд.
- Кто ты!? Покажись немедленно! – бросила она весьма громкую и четкую мысль, используя собственный встроенный в левое искусственное полушарие мозга нейро-линк.
В ответ была тишина. Огромный ангар давил своей пустотой, хотя и был заполнен машинами, магнито-шаттлами, охранными и сервис-роботами. Даже многочисленные мелкие и средние боксы настолько аккуратно располагались вдоль стен и до самого потолка почти в 10 метров высотой, что пространство все равно казалось каким-то пустым. Лишь только легкая монотонная вибрация по полу намекала на случившиеся изменения в виде заработавшего РРЧ-реактора и постепенно «оживающей», «пробуждающейся» после «сна» атмосферной установки. Выждав так еще какое-то время и даже направив малого размером, чуть больше чем с кулак, развед-дрона «Око» на облет по территории ангара, Аспенс немного успокоилась. «Может привиделось? Галлюцинации какие из-за биохимических изменений… Сколько я – неспящая? 3 месячных цикла или чуть больше? … Может это побочка? Или местный воздух?». Первый испуг прошел совсем, но остался некий осадок. Миссия утратила былой интерес в ее глазах. Захотелось побыстрее со всем разобраться и покинуть планету, как можно скорее. Все эти вопросы насчет адекватного поведения колонистов ушли на второй план.
- Ты пробудила его. Отключи реактор и атмосферную машину. Не вздумай никуда лететь – донесся до нее снова тот самый мягкий, спокойный, бархатистый голос.
Аспенс попыталась еще раз обнаружит своего невидимого собеседника, обнажив лицо и используя сканеры глаз. Ей казалось, что снаружи вряд ли бы кто пытался с ней вот так вот спокойно беседовать. «Шутник», как она думала, должен был непременно скрываться тут среди ящиков или мусора. Однако никакого даже намека на чье либо присутствие, кроме «Малыша» и «Скаута» она не обнаружила. Ангар хранил молчание.
- Кто ты? И почему указываешь мне, что делать или чего не делать?
На этот раз Аспенс не испугалась, резонно решив для себя, если бы тот, кто к ней обращался, хотел бы навредить, то давно сделал бы это.
- Я – Механома… Ты на моей планете. Все, кто не слушают меня, пожалеют… Он придет за тобой.
- Кто придет? – уточнила Аспенс, решив что, несмотря на угрожающий тон, собеседник не прочь поговорить.
- Тот, кого имя вы не знаете, но который уже был – витиевато пояснил Механома.
- Ты сам где? Можешь показаться? Поговорим, как взрослые люди – попыталась Аспенс вернуться к его личности, игнорируя до времени того, кем он хотел напугать ее.
- Все на моей планете рано или поздно приходят ко мне… Если не послушаешь меня, то пожалеешь.
- Я тебя не знаю, и о ком ты говоришь, понятия не имею.
- Он приходил к тебе во сне, и ты видела его следы. Твои помощники видели… Он придет так же, как и ушел.
«Во сне? Знал бы ты, что я неспящая и в принципе не сплю». Зато теперь, несмотря на эту неточность, Аспенс ощутила, услышала в его речи некую ноту серьезности происходящего, реальности грядущей опасности, будто сам тембр его голоса изменился, будто в него добавились некие ультимативные нотки.
- Это от «него» люди сбежали? – поняла уже окончательно Аспенс, о ком идет речь.
- Не от «него», а ко мне… Все приходят ко мне рано или поздно.
- Ладно… Я отключу то, что ты просишь... Где мне тебя найти? Где все люди? – решила Аспенс подыграть незнакомцу, чтобы втереться в доверие и узнать больше.
Ответа на этот раз не последовало, ни сразу, ни через несколько минут, ни потом. Ее таинственный собеседник просто прервал разговор, будто его и не было. Аспенс осталась на едине со своими мыслями. В силу специфики своей службы она знала, что не должна вестись на шантаж тем более тот, который основывался на попытках запугать.
- «Люди тут больше года жили как-то, и я смогу пару-тройку циклов продержаться до прибытия Огана… Мое дело малое – узнать, что стало с колонией, колонистами, составить отчет и свалить».
- Эй! Может знаешь, что случилось с кораблями людей, что прилетели сюда позже? Куда они делись? – зачем-то обратилась Аспенс в пустоту, в какой-то призрачной надежде возобновить прежнее общение, просто сменив тему.
Ответа не было. Аспен не сильно расстроилась и, не теряя больше время, вернулась к изначальному плану. «Прогретый» космолет был готов к вылету и ждал ее. На этот раз Аспенс хотела сама своими глазами осмотреть исчезающие следы, уходящие на север, пока осталось хоть что-то.
12-тонный крылатый «Стриж» с Аспенс за штурвалом оторвался от взлетки, стремительно взмыл в небо, доставив ей головокружительные ощущения, сравнимые где-то с той самой физиологической разрядкой. Во всяком случае сейчас ей точно полегчало. Подавленность и уныние в момент ушли, удалились от нее, когда система грави-компенсации космолета подключилась с небольшой задержкой с постепенным наверстыванием и нивелированием тех самых сумасшедших перегрузок. Мозг Аспенс испытал мимолетное наслаждение где-то в районе солнечного сплетения, словно рой бабочек выпорхнул оттуда, касаясь своими крылышками ее нутра. Настроение заметно улучшилось. Космолет сделал резкий вираж вокруг поселения и устремился на север. Стремительный разгон поспособствовал образованию плазменного кокона защиты. Он был не обязателен, но Аспенс придала некоторую серьезность тому, что услышала от неизвестного голоса. Если кто-то или что-то захочет ее сбить, то не сможет сделать этого легко и просто.
До кромки того, что называлось «лесом», она долетела почти мгновенно. Именно тут среди странных, карликовых, рыжих полупрозрачных, стеклянно-кремниевых изваяний исчезали те самые едва уловимые на грунте, уже почти растворившиеся, стертые природой и осадками следы. Мощные точечные сканнеры «Стрижа» смогли увидеть больше нежели сенсоры дрона «Скаута». Лысые кривые карликовые изваяния, названные деревьями, все еще хранили остатки следов людской обуви. Сами деревья выглядели нелепо, будто были криво и косо отлиты из мутного рыжего, темно-коричневого и серого грязного стекла. Следы явно уходили в сторону выделяющейся крупной горы по соседству, но уже через несколько десятков метров совсем терялись.
Закончив осмотр на месте, Аспенс уже собиралась вернуться в космолет, который наматывал круги на малой высоте, оберегая хозяйку от каких-либо сюрпризов, и облететь на нем эту темную гору, как внезапно ее накрыла крупная едва различимая в отблесках сумеречного светила тень. Она тут же попыталась увидеть, разглядеть виновника, но его и след простыл. Взгляд уперся в облака, где между густыми пятнами туч долетали всполохами лишь вспышки голубого и белого света. Это более всего походило на надвигающуюся грозу, грохочущую пока еще где-то там высоко, но уже неотвратимо приближающуюся сюда. Звук долетал с некоторым искажением и задержкой. Аспенс ощутила опасность скорее сердцем, чем умом.
- Ты не послушала меня. Обманула! – тот самый знакомый и чужой голос Механомы прошипел у нее в уме. – Пожалеешь!
Аспенс запрыгнула в «Стрижа», как только тот снизился и завис, не дожидаясь посадки. Сделала резкий вираж она как раз вовремя, потому что темная тень где-то в толще серого газового скопления появилась внезапно. «Стриж» разогнался очень быстро. Для 12-тонной маневренной и современной боевой машины набрать экстремальную скорость и покрыться плазма-коконом был вопросом нескольких секунд особенно в насыщенной и разогретой атмосфере планеты. Аспенс тоже заметила резкое повышение температуры, как только они прилично отдалились от поселения.
Яркий голубой разряд задел «Стрижа» по касательной. Громоподобный грохот ударил следом. Касания мощного источника энергии Аспенс заметила пляской иконок и пиктограмм на проекционном дисплее. Она весьма быстро переключилась на нейро-линк, слившись с машиной в единое целое. Очередной удар разряда с высоты Аспенс уже предугадала и вовремя увела космолет в сторону. Плазма-кокон отлично держал подобные энерго-подачи. И в то же время зачесались руки непременно ответить наглецу, кем бы он ни был. Аспенс резко взяла вверх и устремилась в небеса, разрезая темную серую пелену разогретого кремнезема-содержащего газа. Крупная туша змееподобного темного существа, извиваясь и искрясь, словно какое-то заряженное током аномальное неприродное явление, то скручивалась, то разжималась, будто некая пружина. Ее выкрутасы казались еще менее предсказуемыми, чем головокружительные маневры «Стрижа». Аспенс немного даже растерялась сначала, решив, что не сможет подловить тварь. Сыграл хоть и небольшой, но опыт, а так же отличные оценки в учебке, полученные ею в свое время за показательные полеты на шаттлах и космолетах. Аспенс увидела, обнаружила некую закономерность, навелась и выстрелила обоими средними излучателями.
Два ярких изумрудных росчерка, озарив пасмурное небо, вонзились в хвост твари и в момент оставили две характерные ярко-оранжевые отметины. Змее-подобное сочлененное вращающееся существо, резко вывернулось, будто ощутило боль, и огрызнулось в ответ несколькими разрядами, соединенными в единый пучок. Эта энергетическая подача слету прошибла плазменный кокон «Стрижа», полоснув и пройдя вдоль верхней кромки фюзеляжа, оторвав при этом приличный кусок броне-покрытия. Аспенс, будучи в глубоком нейро-линке, своей собственной спиной ощутила, как нечто словно острым горячим когтем царапнуло ее, вынуждая выгнуться и застонать от резкой боли вполне по-настоящему. Ее спина не пострадала, но мозг обманутый нейро-линком решил, что тело подверглось болезненному контакту. «Стриж» отозвался на реакцию стремительным вращением. Клочья оторванной брони разлетелись в разные стороны в виде мелких дымящихся обломков. Контурно-активная смесь космолета тут же заполнила пустоты и «раны», обильно заливая их цементирующим раствором. «Стриж» выдержал эту ответную подачу, но на «тоненького». Плазма кокон, поглотив большую часть энерго-удара существа, истончился на столько, что стал почти незаметным и прозрачным.
Аспенс все поняла без лишних слов. Сделав очередной обманный маневр, она пролетела прямо под брюхом существа, изучив его настолько близко на сколько было возможно. «Это что!? Машина!?». Ее собственный возглас утонул в громоподобных раскатах, тряхнувших космолет, как какую-то щепку на ветру. «Стриж» скрылся в плотном облаке газа и, задав широкий вираж, рванул обратно к поселению. Второго такого удара, да еще и почти без плазма-щита, космолет определенно не выдержал бы.
«Стриж» на приличной скорости влетел в раскрывший свое черное жерло ангар и едва не снес контейнер, который оказался слишком близко, хоть и стоял прилично в стороне. Аспенс врубила реверсы на всю катушку и смогла избежать жесткого контакта, лишь звонко стукнувшись крылом о него. Брызнула копна ярких искр. Думать о поломках сейчас было не время. Она пулей выпрыгнула из машины, будучи уверенной, что летающий «кольчатый червяк» непременно вскроет ангар, как уже делал наверное не раз, и попытается разобраться с космолетом. Вот только Аспенс и не думала сдаваться. Там среди контейнеров были и со взрывчаткой, и с электромагнитными минами. «Хорошо бы подтащить парочку таких ко входу и вмазать из излучателей!». Идея родилась сама собой. Главное, при реализации было расположиться подальше, в безопасности.
По выходу из кабины ее встретил «Малыш». Она бросила ему мысленный приказ приготовиться к возможной встрече, притащив те самые контейнеры.
- Ты не послушалась меня – внезапно шокировал ее мысленным возгласом тот самый Механома. – Будешь наказана.
Этот неведомый собеседник уже не пугал ее, но злил и раздражал. Она отмахнулась от него, но заметила боковым зрением, как рука «Малыша» потянулась к бластеру на поясе. Сначала она решила, что тот таким образом готовиться к визиту летающего змея, но дрон-напарник не сводил с нее «глаз».
- «Малыш», ты сдурел!? Это же я!? – опешила Аспенс, осознав, что бластер этот против нее.
Она прекрасно понимала, что если даже успеет вытащить свой в ответ, то выстрелить первой шансов все равно нет. К тому же пистоле-бластер туше дрона-болвана в штурмовой силовой броне Звездного Патруля банально ничего сделать не сможет.
Свет погас внезапно. Яркий оранжевый короткий росчерк с характерным визгом вылетел откуда-то из темноты из-за дальних контейнеров и ударил «Малыша» в плечо, выбив эффектный каскад искр. Роторный патрон не вошел в закованное тело дрона, но срикошетил от его брони, откусив небольшой ее кусочек. Зато этот выстрел захватил все внимание «Малыша», заставив обернуться в сторону тех самых дальних контейнеров. Вспыхнуло множество огней, словно светлячков. Еще один раскаленный стержень ударил в контейнер рядом. Аспенс упала на пол, плашмя, кожей ощутив, что попала прямо в эпицентр остросюжетных событий.
Из соседнего ангара вышли, выскочили охранные дроны, освещая путь фонарями во тьме. Кто-то не просто активировал их, но предварительно распаковал, высвободив из контейнеров. Заработали вспышки бластеров. Началась перестрелка. Аспенс все еще не видела, с кем они сцепились, но прекрасно поняла, куда ей нужно двигаться, чтобы банально не сдохнуть от рикошета или какой шальной вспышки бластера. Перекрутившись через плечо, она оказалась возле того самого контейнера, который повредила крылом и возле которого все еще слегка гудя и урча покоился «Стриж».
Дронов-гуманоидов было немало. Казалось, вышли с ними и все рабочие роботы, что стояли в соседнем ангаре. Со стороны контейнеров в них полетели ракеты и гранаты. Всполохи змеек электро-импульсов вырубили нескольких дронов, но на общую картину это не повлияло. «Малыш, что ты натворил!? Кто тебя надоумил!?». Аспенс как-то внезапно сама поняла и осознала, кто и как активировал их всех, только поделать с этим уже ничего не могла. Охранных и других дронов, который вышли для массовки, оказалось даже больше, чем привиделось сначала. Они наседали со всех сторон, обойдя эпицентр боя вдоль стен. Аспенс быстро осознала опасность даже от вполне обычных с виду дронов, который еще несколько часов бесполезно пылились отключенными в ангаре. Они неплохо брали огонь на себя, позволяя более быстрым охранным роботам действовать. Еще не зная точно, кто им противостоит с той стороны, Аспенс для себя сделала выбор. Угроза от прибывающих дронов была слишком очевидной.
Идея со «Стрижом» ей пришла сразу. Она выждала немного, пока перестрелка уйдет в сторону от нее, быстро взобралась на контейнер и, пробежавшись по крылу, нырнула внутрь кабины. Космолет, отозвался приятной и знакомой вибрацией. Заработали подъемные ускорители. «Стриж» взвыл и приподнялся над поверхностью буквально на метр. Он привлек внимание сразу всех участников перестрелки. В него полетели росчерки и вспышки бластеров со всех сторон. Аспенс развернула машину, навелась на очередную толпу дронов, которая только входила через дверь смежного ангара сюда внутрь, прикрываясь более тяжелыми рабочими машинами. Не теряя время на перевод «Стрижа» в нейро-контроль, она навела излучатели, перевела на минимальную мощность, чтобы максимизировать скорость выстрелов и минимизировать время перезарядки, и открыла огонь.
Полыхнувшие яркие изумрудные росчерки озарили все пространство ангара. Первый же залп расплавил, разбрызгал и испепелил сразу несколько дронов-гуманоидов. Скопившись у входа, они стали легкой мишенью. Лучи прожигали насквозь, превращая дронов в лужи, распыляя на искры и расплавленные дымящиеся капли металло-полимеров. 5-секундная перезарядка, и очередной двойной залп смахнул еще одну группу дронов. Количество их резко сократилось. Забарабанили прилеты раскаленных стержней и от тех, на чьей стороне она вступила в бой. Космолет резко повело в сторону и назад к тем самым контейнерам, откуда вели огонь неизвестные. Там ее «Стриж» поймал несколько чувствительных подачек, брызнул каскадами искр и сильно приложился крылом о стену. Космолет резко развернуло. На объёмном проекционном дисплее появилась красная россыпь предупреждений. Где-то под днищем космолета рванула граната. Аспенс потеряла контроль над и без того поврежденной машиной. Дожидаться очередного прилета гранат она не стала, но использовала авариный выход через нижний люк, чтобы выкатиться вон. Откатиться подальше Аспенс не успела. Чьи-то руки с силой оттащили ее за контейнер, приложив чем-то тяжелым по рукам и плечу. Аспенс закричала, попыталась отбиться, но ее ударили сильно по шее и поволокли внутрь лабиринта из контейнеров.
- Почему не прибили ее? Это ж она включила реактор и климатику! – донесся до Аспенс чей-то раздраженный мужской голос.
В глазах все еще плясали искры, но она быстро пришла в сознание, только вида не подала. Симбионт нивелировал последствия оглушения. К голосам присоединился еще один:
- Снимите с нее шлем и проверьте нейро-обруч!
Аспенс почувствовала дрожь в районе шеи. От легкого ЭМИ-шока ее шлем легко отсоединился от экзо-костюма и улетел куда-то в сторону.
- Она из Патруля. Разве не видишь? С чего б ей знать, что тут у нас происходит? – послышался другой голос.
Спор двух голосов быстро перерос в балаган в несколько разных глоток одновременно.
- Хватит! Опять посрётесь и расползётесь! … Потом лопатой вас сгребать по всему поселку! – вмешался третий голос, который явно обладал некой властью над остальными.
- Она только что чуть не похоронила нас всех! Реактор и установка работают, потому что ее робот починил! Дроны ожили, потому что он распаковал и запустил их! … Что нам теперь в ноги ей поклониться за это!?
- Лучше бы проверили нейро-обруч. Не хватало нам тут проблем – снова Аспенс услышала властный немного грубоватый и точно весьма усталый голос того самого человека, кто попытался успокоить остальных.
- Нету… Я проверил… Похоже, она уже познакомилась с Механомой, раз сняла сама с себя эту заразу – отозвался тот первый грубый, кто жаловался на ее дрона-напарника.
На этих словах у Аспенс сильно заболела голова. Она зашевелилась. В глаза ударил приглушенный тусклый свет. Место, куда ее приволокли и где все они находились, походило на какой-то оборудованный тоннель, ведущий куда-то во тьму.
- О, очнулась! Быстро!
- Потому что она – гибрид, разве не ясно? – пояснил тот, кто был главным и кого все слушались.
- Не ясно… Не каждый из Патруля гибрид. Есть и обычные.
- Я не из Патруля, а из Звездного Поиска… Мы тут по вашему же сигналу СОС – вмешалась Аспенс не сразу узнав собственный голос с хрипотцой из-за медленно отходящих болевых ощущений.
Все тут же умолкли и посмотрели на нее. Аспенс окинула взглядом небольшое пространство, представлявшее собой закуток в тупике круглого в основании тоннеля, ведущего куда-то во тьму, потому что свет, изливаемый выставленными светильниками, не доходил туда. Аспенс быстро насчитала с дюжину мужчин и женщин вокруг себя. Ей помогли встать.
- Ну, извини – сказал ей тот, кто, видимо, и приложил ее по шее.
Лица его Аспенс пока не могла рассмотреть, да и не пыталась особо. Ее мозг, приученный долгими тренировками, концентрировался на нюансах и деталях, на шансах выжить и быть убитой, возможностях для бегства и перспективах, если остаться.
- Какое извини! Она нас всех чуть не угробила! … Сейчас приползет эта членистотелая тварь и всё! – вмешался тот самый грубиян, что злился более остальных.
- Не нагнетай… Не приползет – осек его тот другой, поглавнее.
- Это ты почему так решил, а!? – не унимался грубиян.
- Потому что видел, как она пригрела ее излучателями. Прижгла ей хвост. Тварь опасная, но пугливая.
Аспенс, наслушавшись разговоров, узнала достаточно, чтобы удостовериться, что ей сейчас ничего не угрожает. Появился шанс наконец-то все узнать из первых уст, закончит с этой треклятой колонией и убраться восвояси, пока она сама не начала сходить с ума.
- Вы про кого? Про летающего сочлененного червя? – встряла в спор Аспенс.
- Ага… Про него.
Пришло время по внешности и характеру оценить собеседников, с кем имеет дело, чтобы по возможности втереться в доверие. Ее окружали те самые пропавшие колонисты, некоторые из них. Хотя заметила она тут и людей в доспехах Федерации.
- Вы все тутошние, да? – специально проверила Аспенс у собеседников через заведомо неточный вопрос готовность идти на контакт. – Это все? А остальные где?
Она особенно задержала взгляд и пристально посмотрела на того, кто был тут главным. Он-то и выделялся своей военной формой ФСМ вместе с еще несколькими. Важно было понять, насколько он остался лояльным старой власти или же принял новую на Би-Проксиме вместе с переворотом. В какой-то степени от него сейчас зависела судьба самой Аспенс. Вдобавок, ее вроде бы простой вопрос вызвал внезапное молчание и создал прямо таки абсолютную тишину. Присутствующие косились на того самого командира в темно-синем боевом броне-костюме и помалкивали.
- Меня зовут Барент Масти, можно просто Бар… Я не тутошний – протянул ей руку обросший усталый с красными глазами то ли от недосыпа, то ли от какой болезни темноволосый по-военному короткостриженый мужчина неопределённого возраста, но на вид 35 – 37 лет.
Он указал на соседского хмурого мужика с грязным лицом и светлыми почти прозрачными глазами, как после какой-то болезни:
- Это Тонгун Филипс. Он сейчас главный у местных.
- Можно просто Тон – махнул тот рукой, покосившись на Бара.
Остальные не представились. В этом не было нужды ни для них, ни для самой Аспенс. По хмурым уставшим лицам она и так многое поняла и без более детальных ответов на свои вопросы. Те в броне, что стояли возле Бара, выделялись экипировкой. На плечах у них висели классические армейские роторные винтовки и карабины, на поясе – гранаты, мед-кит, зарядные картриджи и бластер – джентельменский набор служивого Федерации. Заметила Аспенс и лазерные гравировки на темно-синих грудных броне-пластинах, что лишь подтвердило все вышесказанное.
- Я – Аспенс Валент. Звездный Поиск. Сектор Ориона – представилась она и, внимательно изучив гравировки на Баре, полюбопытствовала: - Космо-флот?
Он молча кивнул и кивком головы указал на выдвинувшихся чуть вперед еще 2-х мужчин и женщину. Кроме обычного вооружения на плечах и спине они несли серебристые контейнеры. Их броне-костюмы были потолще, чем у остальных, и имели усилители мышц, в остальном – стандартное вооружение ФСМ. Женщина на поясе несла чуть крупнее обычного пехотный излучатель. Мужчина за плечом у самого контейнера имел трубку легкого универсального пускового устройства для отстрела мин и легких ракет.
- Скажем… Это все, что от него осталось – нехотя выдавил из себя Бар.
Несмотря на грустный повод, радовала его готовность идти на контакт.
- Так, а где же ваши корабли? – спросила Аспенс.
Бар махнул рукой, не желая отвечать, и попытался сменить тему. Но Аспенс настояла:
- Мне нужно знать по заданию ваших из Везена.
- Везена? А почему не Би-Проксимы? – не понял Бар, но, видимо, быстро сообразил и добавил: - Ах, да. Революция… Ваши теперь Везену служат, да?
Фраза прозвучала немного с издевкой, но Аспенс сделала вид, что не заметила этого. Бар, видимо, тоже решил не напирать, а просто вернулся к тому, что она спросила.
- Наши корабли прибрал Механома… Не спрашивай как. Или влез в мозги капитана через тот самый нейро-линк, или же ИИ… Потом заставил «Хирурга» протаранить «Посейдон» - вздохнул он. – Полыхнуло знатно. Будто новое светило зажглось.
- «Посейдон»? Зачем? … Это ж тяжелый ударный крейсер! – ухватилась Аспенс за его же ответ, сделав вид, что не знала раньше о составе космо-флота.
- Я не могу всего тебе рассказать – сначала отмахнулся Бар, но, подумав, добавил, чтобы сгладить: - Тебе для отчета это и не надо.
Аспенс кивнула. Ей было достаточно того, что Барент, несмотря на симпатии к новой власти на Би-Проксиме, вполне вежливо беседовал с ней. О причинах этого она пока не догадывалась, но что-то ей подсказывало, что они несомненно есть.
- Хорошо… А 2-ой «Хирург»? – решила уточнить Аспенс. – Он где?
- Второй улетел к нему – кивнул головой Бар куда-то в сторону мрака тоннеля. – Выкурим эту тварь и отобьем корабль.
Дождавшись еще кого-то из военных, они все вместе двинулись по тоннелю в сторону той самой тускло-освещенной темноты. Военные шли немного впереди остальных, оторвавшись от остальных. Их выделяли более тяжелые массивные скафандры. Броне-костюмы были с усилителями, а на плечах и спине массивной тушей поблескивали грани таких же прямоугольных слегка вытянутых контейнеров. Они определенно следовали какому-то плану. Аспенс вынужденно отстранилась от Бара, но прислушалась к их разговорам.
- Вы реактор вырубили? А установки климата? – спросил командир новоприбывших.
- Да… Но это все бестолку, если сюда нагрянут дроны.
- А что со змеем? Чего так испугались? … Видели его что ли?
Те отрицательно покачали головами:
- Нет… Но слышали громоподобные раскаты совсем рядом… Скорее всего он летает над поселком, но залетать боится.
Бар кивнул, видимо, удовлетворившись докладом. Аспенс, дождавшись своей очереди, ускорила шаг и сблизилась с ним. У нее все еще были вопросы.
- Почему мы пешком? Там в ангаре куча магнито-шаттлов. Есть транспортные 6-лапые «Спайдервилсы»… Тут по тоннелю идеально было бы… Или путь близкий?
- Путь близкий… Пару километров… Транспорт и все дроны, всё, что на нейро-интерфейсе, Механома берет под контроль по щелчку! … У нас мало времени. Надо еще завал под лабораторией заминировать. Оттуда им легче всего пробраться к нам.
- Завал? … Что вообще тут у вас произошло? – не удержалась Аспенс, когда поняла, что сама у себя в уме собрать всю картинку в деталях не сможет.
Бар грустно посмотрел на нее, но не прогнал, позволив своей свите отойти чуть в сторону и ей идти рядом с ним.
- Если вкратце… В колонии случилось ЧП. Они вызвали военных. Мы прилетели и попытались навести порядок, но столкнулись с весьма серьезным сопротивлением со стороны неустановленной формы жизни. Существование колонии под угрозой.
- Неустановленной? – удивилась Аспенс, поймав его на вранье. – Я видела лабораторию. Вы захватили этого огромного червя и изучали его, пока он не сбежал.
Бар даже слегка замедлил шаг, подозвал кого-то из свиты.
- Я ж приказал уничтожить все банки-памяти, вывести из строя консоль управления! … В чем дело!?
Бар старался говорить тихо, но из-за необходимости отчитывать подчинённых, шипел слишком громко.
- Они не виноваты… Просто у меня есть навыки и опыт ковыряться и находить улики даже там, где у остальных опустились бы руки.
- Ладно – немного успокоился Бар и отвадил провинившихся. – Выходит, что ты и сама все знаешь.
- Почему вы не уничтожили червя при попытке бежать? – надавила Аспенс туда, где, как ей казалось, военным будет сложнее выкрутиться из-за необходимости сохранить лицо.
- Уничтожили!? … Если бы знали, как это сделать теми силами, что оставались у нас в наличии… Не важно. Я не буду это комментировать.
Аспенс не сильно расстроилась.
- Тоннель этот откуда? Ну уж-то его колонисты прокопали? – сменила она тему. – Как-то не похоже.
Бар кивнул и даже криво улыбнулся.
- Это червь прокопал… Он бежал как раз сюда из лаборатории… Завалил за собой проход, но мы нашли способ попасть… Теперь, вот, мы тут, а он там летает.
- Не боитесь, что вернется? – не на шутку заволновалась Аспенс, поняв в какой они все опасности.
Однако Бар отмахнулся.
- Ты ж слышала… Тварь, конечно, опасная, но пугливая… Если ей дать по загривку, то она бежит без оглядки. Потом, правда, приходит в себя, но не сразу… Разве не видишь? Ты ее прижгла на своем космолете. Теперь она даже к поселку не подлетает. Боится.
Аспенс кивнула и успокоилась.
- Что сейчас? Куда мы идем? – сменила она тему.
- Идем к той самой черной горе… Ты должна знать. Ты ж летала туда.
Аспенс кивнула, но уточнила:
- Что там?
- Там Механома… Там все колонисты, если кто выжил.
Тоннель вскоре огрубел и потемнел. На их появление вспыхнули новые фонари, освещающие путь вперед. Шла группа быстро, но часто совершала вынужденные остановки. В такие минуты вперед уходили 2-е или 3-е военных, чтобы посигналить фонарями. На каждой развилке или повороте тоннеля, как заметила Аспенс, кто-то дежурил. От нейро-линка они все отказались, а других средств связи, похоже, ни у кого просто не было. Аспенс воспользовалась моментом отдыха и подошла к тому самому главному колонисту по имени Тонгус. Она решила попробовать его разговорить, пока Бар отвлекся на своих. Был маленький шанс, что он без присмотра со стороны военных расскажет больше. Аспенс прокручивала в уме варианты, как зацепиться с ним, чтобы тот не прогнал ее. Она прекрасно видела, что по характеру он более грубый и резкий в отличии от Бара.
- Размах колонии и то, что вы сделали за столь короткое время, впечатляет. С учетом агрессивной среды и запредельных температур – это высший пилотаж. На моей памяти… - начала она, присев у стены с ним рядом.
Однако тот внезапно будто все понял и перебил ее:
- Чего ты хочешь?
Оба осмотрелись по сторонам, нет ли рядом военных.
- Как вы столкнулись с этим? Как поняли, откуда беда?
Тон вздохнул, устало посмотрел на нее, окидывая прищуренным взглядом непохожий на остальных колонистов серебристо-серый экзо-костюм, и уточнил:
- Тебе это надо?
Она кивнула, поняв, что угадала с моментом для разговора, что Тон больше не злиться на нее из-за реактора и атмосферной установки.
- Жили наверное полгода. Проблемы были конечно, но по мелочи… С роботов началось… Как по команде… Сначала вся охранная система с ума сошла. Думали, так ерунда какая, починим… Потом уже голоса в уме, как некое объяснение происходящего… Как-то так.
Аспенс кивнула головой. Несмотря на «рваность» повествования, картинка складывалась.
- Этот червяк… Что узнали о нем? Как он сбежал от вас? – сменила она тему.
Сначала тот не хотел ничего рассказывать. Он затягивал паузу молчания, видимо, в надежде, что Аспенс сама отстанет. Но этого не произошло. Она поедала его глазами. В итоге Тон начал отвечать, но как-то уж совсем издалека:
- Ну, прилетели… Произвели доразведку. Нашли ту самую полосу жизни и высадились… Развернули колонию и стали жить, как все… Нам-то что. У нас – вахта… Мы жить долго не планировали. Со следующим «Ковчегом» отлет домой.
Он запнулся и посмотрел вглубь темного тоннеля. Все тут ждали какого-то светового сигнала. Связь между группами, по сути, отсутствовала, если не считать вербальной и при помощи фонарей. А потому к звукам, крикам и вспышкам тут «прислушивались». К подобному отказу от нейро-линка люди на Лекте оказались совсем не готовы. Об этом красноречиво говорило отсутствие даже самых примитивных радио-станций и средств альтернативной нейро-линку связи. Тем временем Тон вернулся к теме:
- Проблемы начались почти сразу же после запуска атмосферной установки. Что-то мы там нарушили в воздушных потоках… Планета пролила на нас жаркий такой дождик из жидкого стекла… Тот первый раз никогда не забуду… Народу полегло… Наши повседневные скафандры и комбинезоны таяли как воск… Еще бы! Почти 2000 градусов на старте! … Потом мы уже сообразили, как эти жаркие тучи отводить, но стало не до того.
- А дроны? – уточнила Аспенс.
Тот пожал плечами.
- А что дроны? Вели себя хорошо… Тогда.
Аспенс поморщилась:
- Странно, что вы оказались не готовы к подобному. Ведь Лекта изначально встретила вас запредельной жарой в той части, что повернута к светилу. Это экстремальные условия. Нельзя просто так врубать атмосферную установку, не проведя всех расчетов и симуляций.
- Эка ты умная, а! – съязвил тот в ответ. – Вот возьми и поживи в тяжелом защитном огнеупорном скафандре хотя бы цикл! … Да и пару месяцев все было отлично. Температура около 40 – 45 по цельсию. Воздух для дыхания стабильно вырабатывается. Жарковато, но худо-бедно жить можно и без тяжелых огнеупорников.
Аспенс не согласилась, но спорить не стала, давая ему продолжить.
- Ну, мы что… Ну, случилась трагедия. Ну, поплакали… Детей, конечно, жалко… Дождик пролился внезапно. В свете сидящей на горизонте полу-закатившейся Плеяды мы и не сразу заметили эту огненную тучу. Думали, что это такое очередное яркое зарево, просто отражение от газовых облаков.
- И что вы предприняли? Попытались как-то изучить явление? Найти причину?
- Ну, само собой… Я ж сказал, что нашли, как отвадить тучи… Умники у нас тоже были. Планетка ж явно непростая… Только вот однажды отправили группу на флай-шаттлах как раз через эту черную гору… Группа сгинула. Думали, попали под стеклянный дождь… Это уже потом настоящую причину узнали.
В конце фразы он указал пальцем вверх, намекая на того самого огромного летающего змея или червя. В рассказе Тона ее поражало буквально все: глупое игнорирование разведки, неиспользование дронов-сенсориков, применение систем легкого терраформирования атмосферы без должного изучения, без симуляций и прогнозов. «Безумие какое-то! На тот свет они все торопились, что ли!?». Колонист, прищурив глаза на усталом грязном лице, посмотрел на Аспенс, заметил, что она поняла намек насчет летающего змея, и продолжил:
- Ага… Мы тут не одни… Тут свои хозяева. Свои правила… Нам-то откуда было знать!
- А Глиз? Там ведь тоже обнаружена была неуглеродная жизнь, пусть и в примитивной форме. – уточнила Аспенс. – Почему не сделали выводы, не приняли меры?
Тон улыбнулся и приложил руку к груди.
- Послушай, дорогуша, мне что Глиз, что Близ или еще какой Дрис… Я – инженер-наладчик. Мне тут не жить… Моя задача – развернуть «Ковчег» в первое поселения, приготовить условия для жизни колонии, убедиться, что есть атмосфера и энергия, а потом тихим сапом свалить отсюда… И чем быстрее я закончу, тем мне же лучше. У меня бонус за скорость внедрения, понимаешь? … Это пусть ученые изучают какую-то там жизнь и специфику природы планеты.
- Хорошо – кивнула Аспенс, немного успокоившись. – Вы изловили тварь, но она сбежала.
Тот грустно кивнул, снова поискал глазами Бара и остальных с ним, не нашел и ответил:
- Идея их, военных… Но аквариум – это моя работа. Пол метра прочнейшего ферро-стекла… Обычно подобное мы для огнеупорных панорамных окон и потолков задумывали… А то, что сбежала, то это не наша вина.
- А чья?
Он снова вздохнул. Снова посмотрел вдаль в тоннель в надежде увидеть свет фонарей.
- Летающий червяк – это не самая страшная дрянь… Как я уже говорил, тут сразу все роботы тихо сошли с ума и начали вредить. Все, что были активны, понимаешь? … Ты ж уже познакомилась с Механомой, да?
Аспенс грустно кивнула. Тон заметил и продолжил:
- Он, я тебе скажу, отлично промывает мозги не только роботам, но и людям. Все, кто с нейро-обручами, рано или поздно попадали под его влияние… Потом либо уходили, либо вредили… Как и ты.
- Я не вредила. Я не знала – уточнила Аспенс.
Он махнул рукой.
- Ладно… Не важно… Мы давно планировали навестить черную гору и разобраться с этим Механомой… Все срывалось. То одно, то второе… Слишком поздно догадались про нейро-обручи.
- Это потому люди пешком ушли по открытой территории? – догадалась Аспенс, но все равно спросила, чтобы убедиться.
Тон ничего не ответил. Но его молчание подтвердило его слова красноречивее любого ответа.
- Так он на горе? – снова обратилась Аспенс. – Механома.
- Не «на», а «в» … Эти пещеры прокопал тот самый летающий червяк… Он неплохо так роет тоннели… Нарыл под поселком… Жаль только, что поздно нашли… Та часть наших с промытыми мозгами, что рискнула пойти по открытке, это Механома одурачил их.
- Да. Я видела следы на… песке – кивнула Аспенс.
- Это не песок. Не совсем песок. Скорее, как битое мутное рыжее стекло… Смесь кремнезема и других кремне-содержащих соединений… Неважно.
- Кто он этот Механома?
Колонист усмехнулся:
- Ну ты спросила! … Это тебе к военным. Хотя и они ничего толком не знают… Никто ничего не знает… Все наши умники, те немногие оставшиеся, погибли в лаборатории. Тварь их сожгла.
- Ну хоть что-то же вы должны знать! – эмоционально удивилась Аспенс.
Тон кивнул:
- Летающая тварь с ним заодно… Они все на этой планете заодно… Неуглеродная, мать их, жизнь, как на Глизе или еще, где ты там говорила, только куда более совершенная, осознанная что ли! … Механома вообще называет себя богом этой планеты. Собственно, он уже показал, на что способен… Так что – или он, или мы.
- А что не так с нейро-обручами? – решила зачем-то уточнить Аспенс.
Ее волновал этот вопрос немного больше, чем просто ради праздного любопытства. Ее собственный нейро-линк коммутатор был встроен в мозг, в левое искусственное полушарие. Только знать об этом колонистам и военным было совсем не обязательно. На ее вопрос Тон пояснил:
- Да, все с ними так… Просто этот Механома может легко подключаться через нейро-линк к твоим мозгам… Он не спешит объявлять об этом, но ковыряет тебя незаметно, изучает, ищет слабые места… А потом бьет по ним… А вся техника – это для него, прям, вообще легко. Когда боевые «Ганраны» военных вжарили им же в спину, мы это, прям, сразу поняли. Прочувствовали!
Аспенс поежилась, но виду не подала. Она вспомнила, как лихо порезала роботов на космолете, как «прожарила» летающего змея.
- Думаю, вы где-то ошибаетесь насчет дронов. Возможно, он вас напугал… Я на «Стриже» … - начала было Аспенс, но закончить Тон ей не дал.
- Ты на своем «Стриже» лишь, пока он не взломал электронные мозги ИИ! … Как и твоему болвану в броне!
Он умолк и отвернулся. Аспенс видела, как легко он мог вспылить, если что-то шло вразрез с его пониманием. И в то же время Тон из-за эмоций легко вываливал все, что знал, если рядом не было военных, чтобы урезонить.
- Что ж вы роботов не уничтожили, а? – нашлась Аспенс.
Ей было определенно выгодно поддерживать высокий градус напряжения у Тона, что весьма хорошо влияло на его «словесность». Тот быстро нашел, чем парировать:
- Там в ангаре их сотни три не меньше! Это военные херней маются, все взрывают! … Вырубил реактор и всё! Зачем терять время и ресурсы на уничтожение, привлекать внимание червяка… Кто знал, что ты со своим дроном устроишь нам сюрприз! – возмутился он, недовольно покосившись на нее.
Аспенс тоже не растерялась:
- Вы ж подсказок не оставили! Как бы мне догадаться о том, что ничего включать тут нельзя, а!? … Узел связи до сих пор посылает сигнал СОС в нейро-эфир.
- Это Механома. Его работа, не иначе – бросил Тон.
- Почему же вы не вырубили ретранслятор?
- Руки не дошли… Мы ж от ошейников избавились, как видишь, вот и не слышим ничего из нейро-эфира… Ты ж тоже догадалась снять свой – указал он на ее пустую шею.
Аспенс на мгновение стушевалась, но сделала вид, что все нормально. В какой-то момент ей стало не по себе, но не от того, что какой-то Механома начнет снова с ней болтать, а от того, что колонисты прибьют ее, если догадаются, что она не просто сикер, но еще и техн со встроенным прямо в голову нейро-линком.
- Да… Он начал давить мне на мозг и угрожать. Кстати, он хотел, чтобы я вырубила атмосферную установку и РРЧ-реактор, но я не послушалась.
Тон кивнул головой.
- Не обольщайся… Ты вовремя все поняла и избавилась от нейро-обруча. Это была разминка. Он просто изучал тебя… Если бы ты повелась, то узнала бы его с другой стороны… Только тебе это, ой как, не понравилось бы!
Аспенс сглотнула. Если бы освещение тут в пещере было получше, то, без сомнений, искусственный отблеск ее лысой башки, особенно левой части, непременно привлек бы внимание.
- Интересно. Этот Механома мог бы нас слышать, если бы кто-то остался с нейро-обручем?
Тон ответил почти сразу:
- Еще как! … Даже не сомневайся! … Некоторых он именно так и использовал, как шпионов.
- И какой у вас план? Найти Механому и уничтожить его?
- Это военные… Их план… Их корабль где-то там в горе… Мы подчиняемся, потому что хотим тоже выбраться отсюда.
Военные вернулись вскоре. Все снова двинулись в путь. Миновав очередной совсем небольшой участок их ожидал новый привал. Встретилось очередное расширение прямо в стене тоннеля с оборудованным местом для отдыха. В желобе стояли сгруженные в ряд контейнеры, которые сюда явно занесли на своих горбах те самые вояки Бара. Аспенс уже догадалась, что тут среди вот таких вот закутков в тоннеле все они, остатки колонии, и жили. Детей не было. Как уже узнала Аспенс, женщины с детьми первыми поверили Механоме и покинули поселение в сторону черной горы.
- Не слишком ли частые привалы? – удивилась она тому, что они прошли от силы всего метров 300.
Бар пояснил ей:
- Этот тоннель… Механома знает о нем. Иногда дроны находят пути сюда, устраивают нам засады… Приходится все тщательно проверять и проходы заваливать.
Аспенс кивнула. Причина была более чем весомая. Бар добавил кое-что еще, указав рукой в темную даль:
- Там дальше впереди завал, закрывающий проход в гору, внутрь горы… Мы несем ящики с гексо-метил-пластидом – указало он кивком на тяжёлых пехотинцев с ящиками за спиной. – Расчистим его вмиг… Но хорошо бы заманить сюда и этого червяка, чтоб и его взорвать вместе с препятствием.
- С твоих же слов выходит, что он пугливый, и теперь сюда не сунется – вспомнила Аспенс слова командира Федерации.
Бар сделал вид, что не услышал, отвернулся от нее, будто отвлекся на что-то, и как бы и не ей вовсе негромко сказал:
- Ну, пока кто-то на своем космолете не вмешался, у нас был неплохой шанс устроить все именно так.
Теперь Аспенс в ответ сделала вид, что не услышала его, и сменила тему:
- А в ангар вы, я так поняла, за ящиками со взрывчаткой возвращались в тот раз, когда меня… хм… встретили.
- И да, и нет… Вибрация пошла по тоннелю, и мы поняли, что кто-то включил РРЧ-реактор с атмосферной системой.
- Понятно.
Аспенс хотела еще что-то спросить, но внезапно, словно наваждения, на нее волной накатили образы. В глазах потемнело.
- Все нормально? – тут же повернулся к ней Бар, заметив странности.
- Да… Все хорошо… Устала сильно – соврала Аспенс, чтобы тот от нее на время отстал.
- У нас привал где-то на час будет… Надо подготовить засаду и под лабораторией, на случай внезапного вторжения… Отдохни пока.
Аспенс кивнула вслепую, потому что никого вокруг не видела. Перед глазами черный мрак немного прояснился. Ударили лучи светила Плеяды. Ее собственный взор пронзил облачность и заглянул выше, в самый космос. Его черноту разрезала яркая вспышка света от выходящего из ВК крупного космического корабля, затем еще одна и еще – от свиты из 2-х более мелких. По характерным силуэтам она догадалась, что это тот самый тяжелый ударный крейсер класса «Посейдон» и два корвета «Хирурга» космо-флота Федерации. Время ускорилось. Они фантастически быстро приблизились к орбите планеты. 3 десантных шаттла-точки отделились от тени тяжелого крейсера и направились в сторону атмосферы планеты. Спустя какие-то мгновения во вспышках плазмы они исчезли в плотных газовых образованиях и появились совсем рядом от ее взора. Аспенс была внутри того, кто прятался и ждал незваных гостей. Его черная тень, подобная извивающемуся червю, появилась внезапно, будто из ниоткуда. Она сходу атаковала десантные корабли в плотных слоях темно-рыжей атмосферы. Густые облака скрыли шаттлы от основного космо-флота. Временно нарушилась связь. Прогремел мощный грохот. Небо разорвалось яркой вспышкой молнии. Многочисленные разряды, разрывая мрак, устремились прямо к спускающимся в ярких оранжевых плазма-коконах десантным шаттлам. Они сделали их слишком заметными для того, кто дождался и атаковал с безопасной для себя дистанции. Первый шаттл исчез в оранжево-красном облаке взрыва. Второй и третий, осознав смертельную угрозу, разошлись в разные стороны. Тень метнулась следом за одним из них и быстро настигла, разорвав его в клочья множественными ломанными линиями энерго-разрядов.
- Что это!? – не выдержала Аспенс и едва не крикнула голосом, но сдержалась в последний момент, чтобы не выдать себя.
Эти жуткие кадры из прошлого, которое она уже знала из рассказов местных, не удивили, но заставили ее понервничать.
- Он не любит, когда летают – послышался знакомый, но уже немного позабытый голос Механомы. – Твоего друга ждет такая же участь, когда он прилетит за тобой.
Аспенс сглотнула, но взяла себя в руки.
- Что ты хочешь от меня? – бросила она резко в мыслях.
- Ничего… Просто предупреждаю. Я все слышал… Слышал ваши разговоры… Они тебя обманывают.
- И что же ты слышал? Что увел людей на погибель? … Что заставил эту тварь напасть на корабли?
- Его зовут Харро. Он никому не подчиняется.
- Мне плевать, как его зовут. На тебе гибель колонии… Ты заслуживаешь того, что задумали против тебя.
Темные густые облака и росчерки ослепительных молний в ее уме сменились широкой, просторной и светлой галереей с ровными ответвлениями, с отделанными комнатами, где суетились дети и взрослые, в основном женщины. Все занимались своими делами и выглядели счастливо, слишком неправдоподобно счастливо.
- Они поверили мне, и я их вывел, спас от Харро. Они довольны. Они благодарны мне… Твои новые друзья тебя обманывают.
Изображение, как в каком-то нейро-кино, снова сменилось. Перед мысленным взором предстала картинка припрятанного где-то там же среди одутловатого горбатого с резкими «крыльями-ножами» 25-тысячетонного корвета класса «Хирург».
- Они хотят убить меня и всех этих людей, женщин и детей, как нежелательных свидетелей своих преступлений. Они хотят улететь с планеты, но не могут, потому что я контролирую все неуглеродные формы жизни, даже таких примитивов, как ваши ИИ.
- Почему бы тебе просто не проверить, не отпустить их и не убедиться, что им тут никто не угрожает? … Верни всех этих людей домой в поселок – попросила Аспенс, ни разу не поверив ни единому слову Механомы на счет колонистов.
- Они и сами не хотят. Им у меня хорошо… Единственное средство коммуникации между нами – нейро-обручи. Их всех заставят снять.
- Потому что лезешь им в мозги, как ко мне сейчас. Потому что ты угрожаешь им, разве нет? – нашлась Аспенс.
- Разве я тебе угрожаю? – парировал Механома.
- Ты пытаешься напугать меня этим летающим червем –не уступала Аспенс.
- Нет. Это не так… Я не контролирую Харро… А тебя пытаюсь просто предупредить. Разве не видишь разницу?
Аспенс умолкла. Видения прекратились. Несмотря на общее неверие чужеродному разуму, зерно сомнений, все же, упало на благодатную почву. Аспенс поморгала глазами и осмотрелась. Всецело доверять колонистам и военным, которые все время что-то недоговаривали Аспенс тоже не могла. Она поймала на себе взгляд Бара. Тот смотрел украдкой, будто изучал ее. Она ему определенно нравилась. Аспенс чувствовала это кожей лица, той его частью, что не утратила человечность. Она махнула ему рукой. Тот среагировал, встал и неспешно подошел.
- Полегчало? – поинтересовался Бар.
Аспенс кивнула.
- Можно вернуть мне мое оружие и гранаты?
- Прямо сейчас? Зачем? – нахмурился Бар.
Она покрутила глазами, привстала. Он помог ей, взяв за локоть. Аспенс недовольно высвободила свою руку из под его опеки.
- Что за глупый вопрос. Я из Звездного Поиска… Просто верните мне мое снаряжение.
Тот, очевидно, не торопился с ответом, задумался и, все же, будто через «не хочу», соизволил кивнуть.
- Твое снаряжение у Тона… Он сейчас вышел вперед на разведку.
Аспенс кивнула.
- Ладно… Не горит, но хотелось бы иметь защиту на случай контакта с дронами или с Харро – выдала она.
- С кем? – напрягся лицом и, не скрывая этого, удивился Бар.
Аспенс внезапно осознала, что сморозила глупость, но быстро выкрутилась.
- У нас на Гватории есть подобный зверь. Тоже норы копает… Мы его называем Харро…. Ассоциация – она пожала плечами, давая понять, что это у нее профессиональная привычка.
Бар купился и отстал от нее с расспросами насчет червя. Аспенс видела, что у него к ней были и другие вопросы.
- Я слышал, что сикеры в основном парами работают… А ты тут одна… Есть у тебя напарник?
Аспенс кивнула.
- Есть… А что?
Она внимательно посмотрела ему в глаза. Тот отвел их в сторону, но, тем не менее, пояснил свой интерес.
- Ты симпатичная, хоть и лысая… Не, ну, я все понимаю. Где я, а где ты… И, все же, если твой напарник – это так только по работе… Может мы бы с тобой вместе, а?
Аспенс тут же покачала головой.
- Нет. Исключено… Мой напарник – это не только по работе… К тому же мы на Би-Проксиму теперь ни ногой.
- Что так?
- Я уже как-то упомянула… У вас там революция произошла, если помнишь.
- Ерунда! Скоро обо всем договорятся – отмахнулся Бар.
Аспенс грустно покачала головой на это.
- Вряд ли… Все очень серьезно… Ваши новые власти разорвали все договора и соглашения с Патрулем и Поиском… Теперь нам за контрактами на Везен.
- А что Везен? … Разве там большая политика? Это старый промышленный хаб и отдых для богатых.
- На Везене беглое правительство Федерации. Там не признали новую власть на Би-Проксиме.
- Рассмешила! – резко изменился в лице Бар. – Кто их оттуда всерьез воспринимать будет!? Придурки, мать их!
Аспенс пожала плечами. Свое мнение она решила оставить при себе, видя, что Бар более чем позитивно настроен к Новой Федерации. Она демонстративно вздохнула:
- Может и договорятся, но когда-то потом… А сейчас у меня… У нас предписание – возвращаться после контракта на Везен.
Бар в качестве жеста поддержки придвинулся вплотную, коснулся ее бедра как бы невзначай и похлопал по плечу.
- Эх, жаль… Ты мне очень понравилась, Аспенс – сказал он на выдохе. – Дай время, и все образуется.
«Вот, будто со стеной говорю!». Вслух же она ему еще раз пояснила за напарника. Однако он этому нисколько не смутился.
- Твой напарник, если полетит за тобой сюда на планету – рискует погибнуть. Я без злорадства, но ты и сама видишь, что тут у нас.
- Ну так давайте выманим эту летающую тварь и прикончим ее! – нашлась Аспенс. – У меня, кстати, есть идея, как ее заманить… Только для начала верните мне оружие.
Идея снова вернуться в ангар была воспринята в штыки, но там все еще оставался космолет «Стриж», который можно было бы попробовать подремонтировать. Идея восстановить его таила риск. Механома мог попытаться подчинить ИИ космолета или захватить нейро-контроль. Однако Аспенс смогла убедить, что сможет управится с ним и вручную, и без искусственного помощника. Это была ложь. ИИ «Стрижа» активировался сразу же при запуске. При том Аспенс даже понятия не имела, сможет ли на нем вылететь, но страх за Огана, который мог вот-вот вернуться и нарваться на летающего монстра, был сильнее. Бар сам не смог пойти с ней, но выделил двух вояк-инженеров, которые отвечали за минирование. Они должны были помочь с ремонтом, чтобы не привлекать дронов.
Темный ангар хранил следы недавнего боя. Повсюду виднелись «трупы» дронов. Большинство из них валялось «растерзанными» на кусочки. При всем при этом более крупные «тела» роботов отсутствовали, что намекало на то, что их уволокли в соседний ангар или еще куда для ремонта. «Стриж», немного заваленный набок, был там, где его бросили, возле стены пустых и разбитых контейнеров. Одна из посадочных стоек оказалась повреждена взрывом термо-ударной гранаты. Пока инженеры пытались наладить космолет, Аспенс отвлеклась на обломки роботов. Очередное наваждение застало ее внезапно. Она едва не упала на колени, когда в глазах снова потемнело. Рядом оказалась стена, о которую она оперлась и присела. Видение повторилось, только на этот раз в космосе во вспышке света появился новый корабль. Аспенс узнала в нем их с Оганом «Мотыля». Он направлялся прямиком к орбите планеты. Аспенс видела это все как бы сквозь какую дымку или облачность, но с кратным увеличением, словно таилась и наблюдала, как какой-то охотник за добычей. Ее охватил сильный испуг. Она пыталась сделать дыхательную гимнастику и расслабиться, но ничего не получалось. Изображение не исчезало, но наоборот приобретала четкость и контраст в лучах местного светила. Навстречу «Мотылю» где-то в глубинах облачной темно-рыжей атмосферы планеты в разрядах и вспышках молний приближалось нечто пока совсем неразличимое, невидимое. Это нечто не торопилось покидать свое укрытие, но ждало, когда незваный гость из космоса сам решит совершить маневр входа в атмосферу.
- «О нет!» - едва сдержалась, чтоб не крикнуть голосом Аспенс.
– Ты не послушала меня, разозлила его. Сейчас снова хочешь навредить Харро – возникла в ее голове мысль того самого Механомы. – Теперь он сожрет твоего друга.
Аспенс замерла, упершись в стену ангара. Она вся напряглась от навалившегося на нее ужаса.
- Останови его. Прошу – не своим мысленным голосом взмолилась она. – Сделай что-нибудь.
- Харро мне не подвластен… Разве что отвлечь его? А зачем это мне? – все тем же индифферентным и не вовлечённым голосом произнес в ее уме Механома.
- Проси, что хочешь. Я все сделаю – едва сдерживая себя, что бы не зарыдать, выдала Аспенс.
Вся ее собранная и настроенная жизнь, ее будущее, рушились прямо на глазах. Она была совершенно не готова потерять любимого ею Огана, что угодно, кого угодно, только не его, только не сейчас.
- Почему я должен тебе поверить? Ты ж не выключила реактор, когда я попросил об этом. Ты проигнорировала мое предупреждение. Ты поверила обманщикам.
Аспенс видела своим умом, как Харро крался в толщах атмосферы, чтобы выскочить перед Мотылем так же внезапно, как и тогда перед десантными шаттлами Федерации. Ей стало плохо от неотвратимости происходящего.
- Скажи как, и я докажу тебе свою верность – выдавила она из себя мысленно через силу. – Только прошу, отвлеки Харро.
- Убей их – кратко скомандовал Механома. – Они уже закончили с ремонтом.
Грудь Аспенс сдавила некая сила. Стало тяжело дышать. Зато зрение внезапно вернулось и обрело былую резкость. Ее ладонь мягко легла на пояс с бластером. Наваждение ушло, но страх за Огана остался. Она посмотрела в сторону «Стрижа» и увидела тех самых двух инженеров Федерации, которые спиной к ней доводили до ума поврежденный космолет.
- Норм! Отличная машинка! … Еще полетает! – радостно выкрикнул один из них, спрыгивая с крыла.
Космолет завибрировал активированной системой запуска. На лице молодого инженера сияла улыбка, которая медленно сходила от блеснувшего в сумраке ствола пистолета. Аспенс, словно в замедленном нейро-кино, извлекла бластер, навела его на воина-инженера и выстрелила. Яркая белая вспышка ударила молодого парня со светлыми волосами и большими серыми глазами прямо в лицо. Его испуг исчез в яркой вспышке, превратившись в обожженное черное обугленное месиво. Он вскинул руки и мягко плюхнулся сначала на колени, а потом и на грудь. Еще до того, как он полностью распластался, Аспенс перевела ствол на второго инженера и выстрела в него тоже. Первый заряд попал в плечо, потому что тот пытался закрыться рукой, развернуться и выхватить свое оружие. Аспенс выстрелила еще и еще. Следующие заряды пробили грудь и шею, сразив его наповал. Будучи наверху, на крыле космолета, он грузно завалился на крыло и скатился вниз, присоединившись к напарнику. Оба были мертвы.
- Молодец. Ты справилась как раз вовремя – послышался голос Механомы.
- Спаси Огана. Прошу – выдавила Аспенс. – Ты обещал.
- Сделаю все, что смогу.
Еще пока Механома произносил все это в ее уме, космолет вздрогнул. Яркими вспышками включились ускорители. Космолет оторвался от пола и медленно поплыл в сторону открывающихся дверей ангара. «Стриж», взвыв ускорителями, стремительно рванул в облачное тяжелое темно-рыжее небо. Аспенс подалась следом, что бы увидеть хоть что-то, чтобы удостовериться, что все получилось. Она всматривалась вслед удаляющейся машины, превратившуюся в яркую оранжевую вспышку в облаке образовавшегося плазма-щита. Харро заметил, среагировал и действительно отвлекся на «Стрижа». Видимо, тот кто ранил его был большим раздражителем, чем тот, кто только что появился на орбите. Аспенс увидела ту самую тень летающего змея во всполохах грохочущих разрядов в серых жарких облаках газообразования.
- А теперь иди и убей их всех – внезапно все тем же спокойным тонном сказал ей Механома. – Я слышал ваши разговоры. Они задумали агрессию против меня… Они угрожают мне. Они угрожает тем, кто поверил мне и переселился в мое убежище… Ты должна их всех убить для меня, ради Огана, ради своих, поверивших мне.
- Я не смогу… Их же много – растерялась Аспенс.
- Уничтожь охрану и разминируй вход в тоннель, но не там, где ты сейчас, а под лабораторией… Рабочие роботы разгребут завал и расширят спуск… Дроны нападут внезапно и добьют всех остальных.
Внутри Аспенс похолодело от этих слов. Только теперь, казалось, пути назад уже не было и быть не могло. Убив инженеров, она уже ступила на скользкий лёд. С другой стороны: кто были все эти люди для нее? «Я спасла Огана. Цена не важна. Мы улетим отсюда скоро, и я забуду все, что здесь случилось, как страшное наваждение. Ведь я не виновата! Это все он, Механома!».
- Но от меня ждут, что я заманю Харро к тоннелям – зачем-то неосознанно сказала Аспенс, все еще надеясь, что сможет миновать неизбежное.
- Убей охрану и отключи мины под лабораторией! – более жестко потребовал от нее Механома. – Все остальное сделают дроны… Харро нужен мне там, в небе, поближе к твоему Огану, чтобы ты была послушной до конца.
Аспенс ничего не ответила и направилась обратно в сторону тоннеля. Она прекрасно поняла, что попалась на крючок, с которого теперь будет сложно соскочить. Возвращаться в тоннель сейчас было бы слишком опасно. Аспенс без какой либо мысли, совершенно на автомате, свернула в соседний смежный ангар, откуда совершили нападение активированные роботы. Там теперь было весьма пусто. Лишь только несколько магнито-шаттлов заполняли пространство. Заметила она и сидящего у стены пробитого в нескольких местах «Малыша». Он не подавал признаков функционирования, но Аспенс знала его очень хорошо и верила, что кое-что все еще можно сделать.
- Ты пытаешься одурачить меня? Поплатишься – услышала она голос Механомы у себя в уме.
- Нет… Мой дрон выведен из строя… Мне нужно лишь его оружие – спокойно пояснила Аспенс то, что пыталась сделать.
Она действительно забрала бластер с пояса экзо-костюма дрона, похлопала его по плечу и… замерла. Дыхание стало ровным. Аспенс присела на корточки и закрыла глаза.
«Мне надо немного отдохнуть» - произнесла она громко в уме, будто кому-то еще, а не только самой себе.
Ее руки впотьмах принялись ощупывать поврежденного дрона. Она быстро нашла нужный паз наощупь и втиснула ладонь в чуть приподнявшуюся броне пластину на груди. Именно тут располагался малый дрон-разведчик из гибкого полимера по имени «Головастик». Тут на поверхности планеты при атмосфере, температурных скачках и гравитации он был бесполезен, но в космосе – делал свое дело получше многих более крупных собратьев. Аспенс подключилась к его флексо-щупам и внесла некоторые изменения, затем вернула пластину на место, закрыв «Головастика» обратно. Все так же, не открывая глаз, она развернулась, села рядом с «Малышом», расслабилась и громко выдохнула. Наваждения больше не беспокоили ее, пока не беспокоили. В голове была прямо-таки жуткая, звенящая пустота. Ее глаза медленно открылись и осмотрелись по сторонам. Оба бластера: и свой, и «Малыша» - она соединила вместе. Полученный бластерный скоро-стрел под названием «бластин» был тут же закреплен на магнитной сцепке. К своему энерго-поясу, к гнездам за спиной, она закрепила гранаты, снятые с дрона. Похлопав «Малыша» по плечу, она вскинула его руку и положила ее рядом, указав как бы направление в сторону лаборатории. Именно там на полу аквариума был тот самый заваленный вход в тоннель. Дроны Механомы уже суетились. Она слышала звуки их работы. Заметила она движения и в самом ангаре. Прямо из дальнего магнито-шаттла, затем еще одного и еще, вышли, выпрыгнули, разбрелись, мерно выстукивая гофрированными конечностями с магнитными «подошвами», подобные 4-лапым полуметровым паукам охранные дроны «Каракурты». Их мелкие цилиндрические тонко-бронированные тела венчались легкими излучателями. Ничего тяжелого они не несли, но серьезную опасность вполне представляли, потому что «Каракуртов» было много, очень много. Эти простые охранные дроны часто применялись в огромных транспортных кораблях класса «Ковчег» в силу их универсальности. Вместо стрельбы они не сильно хуже, чем те же «Ремонтеры», могли заниматься варкой, пайкой, резкой, штроблением или еще чем-то помимо охраны и стрельбы. Однако к ним присоединились и другие куда более опасные. Аспенс заметила вращающихся подобно юле с лезвиями вместо «рук» и «ног» тех самых дронов «Жнецов», что устроили засаду в ангаре с пустыми и разбитыми контейнерами. Эти могли появиться тут только из десантного шаттла экспедиционных сил Федерации. Они были куда опаснее «Каракуртов».
- «Вот тебе и отключённые роботы! Кто-то же активировал их всех!?».
Аспенс даже не сомневалась, что они хранились в многочисленных мелких полуметровых ящиках сложенными и запакованными, которых на момент ее первого сюда визита тут было гораздо больше.
- «Малыш»! Это ж он все сделал! Это он их распаковал! – догадка едва не вырвалась из ее уст.
То, что они задавят количеством и прытью колонистов и вояк, если дать им возможность без проблем попасть в тоннель, Аспенс почти не сомневалась.
- Хватит отдыхать. Поторопись – ворвался сквозь шум ее собственных мыслей голос Механомы. – Убей охрану и разминируй проход!
Аспенс встала и направилась обратно. Она быстро спустилась, используя тот самый прикрытый контейнером узкий лаз, по которому они недавно с инженерами Бара выбирались в ангар для ремонта космолета. Она прекрасно понимала, что ее появление внизу без инженеров вызовет лишние вопросы, а попытка подобраться к заминированным контейнерам – выдаст задуманное. Однако, Аспенс посчитала, если действовать быстро и решительно, был шанс разобраться с бойцами Бара, до того, как они подадут световой сигнал об опасности остальным далее в тоннеле.
Аспенс вышла на свет фонарей как раз под тем самым завалом. Один из 2х охранения уже подавал световой сигнал, что сверху пытаются пробиться внутрь. Она атаковала сходу из темноты, еще не полностью шагнув в свет. Оба бластера, соединенные в скорострельный «бластин», выдали длинную очередь ярких белых вспышек. Энергии Аспенс не жалела. Даже мысль о том, что она услышит стоны или увидит скорчившиеся от боли лица людей Бара, вызывала у нее боль. Оба охранника, обожженные в нескольких местах, упали молча. Аспенс убрала разряженный полностью «бластин» на пояс, подошла к установленным в нише 2-м контейнерам, открыла их и, убедившись, что там мощные ЭМИ-заряды, быстро и четко деактивировала их.
- Молодец – послышался голос Механомы. – Ты начинаешь расти и утверждаться в моих глазах.
По световым сигналам вдали в тоннеле Аспенс догадалась, с той стороны ждут ответных кодов. Только она не знала их, а потому просто посветила лежащим рядом фонарем. С той стороны фонари потухли. Аспенс вернулась сначала к расширению с деактивированными зарядами, а потом и совсем ушла из тоннеля через тот самый лаз в ангаре. Механома пока больше не беспокоил. До ее слуха донеслись отдаленные лязганья, потом отголоски выстрелов и звуки похожие на крики. Она задвинула за собой ящик и осталась в ангаре. Аспенс попыталась вызвать Огана через нейро-линк. Он должен был быть где-то недалеко в небе, но ответа не было.
Возвращаться в тоннель совсем не хотелось. Даже сама мысль о том, что там происходит или уже произошло, вызывала отвращение. Хотелось встретить Огана и поскорее покинуть эту неприятную планету. Информация по Лекте была собрана. Причины задерживаться тут дольше она не видела, да и всеми фибрами своей души не хотела и не желала этого.
- Шаттл! У них припрятан тот самый десантный шаттл! – вспомнила Аспенс. – Но где!
У нее появилась идея отыскать его, нагрянуть туда с Оганом, выбрать самое ценное, забрать с собой на случай неуплаты, чтобы таким образом компенсировать понесенные издержки. А они безусловно были – «Стрижа» и «Малыша» едва ли теперь можно было вернуть. Куда пропал «Скаут» и цел ли он, Аспенс вообще не знала. Пытаться же поискать его она просто не хотела, чтобы лишний раз не привлекать внимание Механомы. Аспенс боялась, что тот снова попросит у нее что-то нехорошее, а поэтому с нетерпением ждала появления Огана на всепогодном «Мотыле».
- Дело сделано… Я жду тебя в гости – резанул мозг знакомый, опостыливший и такой нежеланный голос Механомы. – Отказ не приемлем. Ты должна убедиться, что с колонистами все в порядке, и поверить мне.
- Верить? Тебе? … Ты только что в тоннеле хладнокровно убил всех людей – растерялась Аспенс, силясь найти причину, почему ей не нужно туда идти.
- Я не про этих отступников, а про тех, которые послушались меня и пришли… Я хочу, чтобы ты увидела все своими глазами и поняла, что я не монстр, каким ты меня рисуешь в своем воображении.
- Я тебе верю. Честно… Просто мне уже пора. Мой друг вот-вот прилетит – соврала Аспенс, резонно испугавшись очередного подвоха и шантажа.
- Твой друг Оган ко мне летит. Я ему уже послал сигнал от твоего имени… Буду рад встретить вас обоих.
Аспенс едва не задохнулась от услышанного. Ее сердце сжалось, как пружина. Легкие будто закупорило. Воздух застрял в горле. Не мешкая более, она сразу же попыталась вызвать Огана через нейро-линк, резонно решив, что он уже где-то рядом, но в ответ снова была тишина.
- Зря стараешься. Твой Оган слышит только меня – пояснил Механома.
- Зачем ты это делаешь!? – ужаснулась Аспенс, понимая, что она теперь неотвратимо попала в полную зависимость от него.
- Ты хитришь. Я наблюдаю за тобой. Ты все время хитришь… Я не верю тебе.
- Как!? После всего, что я уже сделала для тебя! – возмутилась она, едва сдерживаясь.
- И вот я приглашаю тебя и твоего друга, чтобы отблагодарить, а ты избегаешь меня – спокойно без эмоций пояснил Механома. – Ищешь повод не прийти. Не хорошо.
- Я… Да… Нет… Хорошо… Приду.
Договорить она не успела, как услышала жуткую шипящую барабанную дробь по крышам и за дверью ангара. То, что это начался тот самый кремнеземный дождь из расплавленного стекла, она поняла как само собой разумеющееся, интуитивно. Именно так его описывали в борт-журнале лаборатории ученые. «Оган! Он может пострадать!» Механома будто прочитал ее тревогу, личную мысль:
- Тоннель свободен… Дроны очистили его от всех отступников. Можешь идти ко мне по нему смело… За Огана не переживай. Я не желаю его гибели.
Аспенс выдохнула так, будто услышала самые лучшие и желанные слова своего спасения. И хоть тоннель ее отпугивал после всего того, что они там учинили, но и перечить Механоме она больше не решалась.
- Там проход в конце завален и заминирован. Я не смогу пройти – вспомнила она внезапно.
- Сможешь. Роботы сделали свое дело… Они всегда делают свое дело, как надо. Не то, что люди – не отступал Механома.
- Хорошо… Присмотри за Оганом… Ты обещал… Пожалуйста – выдала она мысленно, рваными фразами с придыханием.
- Конечно… Он ведь теперь тоже мой любимый человек.
Даже тон этой мысли Механомы Аспенс показался каким-то ехидным, с плохо скрываемым подтекстом. Впервые за эти 2 или 3 цикла пребывания на Лекте ей было страшно думать. Она запрещала себе мыслить хоть что-нибудь. Словно послушная игрушка, она встала и направилась в сторону спуска в тоннель.
Тоннель встречал ее темнотой и мраком. Фонари почти нигде не горели, а там, где свет распространялся, он подсвечивал жуткие сцены бойни. Аспенс активировала ускорители своего костюма, чтобы как можно быстрее миновать то, что ей не хотелось видеть. Кое-где в нишах до нее доносились стоны раненых и умирающих. Редкие дроны, оставшиеся тут после бойни, покидали тоннель в сторону зарядной платформы. Они не пытались не помешать Аспенс, не добить раненых. Сделав свое дело, сняв угрозу с Механомы, дроны теперь просто игнорировали людей и живых, и мертвых. Аспенс пролетела мимо. Ей страшно было не только посмотреть туда, но даже подумать о всех этих людях. Стоны раненных гнали вон, подальше от всех этих мест. Механома держал ее в клещах, вынуждая опасаться даже собственной тени. Она мечтала воссоединиться с Оганом и покинуть эту треклятую планету, как можно скорее. Еще никогда в жизни Аспенс не ощущала себя настолько уязвимой из-вне. Любой мог снять нейро-обруч и получить свободу от этого кошмара, но только не она.
Впереди показался мягкое и широкое пятно света, не похоже на фонари. Свет шел из освобожденного от завала прохода. Тут особенно пахло гарью, жженым полимером. Сенсоры уловили потрескивания искрящихся частей роботов, легкую дымку, стелившуюся по полу, как туман. Она миновала этот последний участок тоннеля, проигнорировала большую кучу разбитых дронов «Каракуртов», убитых и разорванных на части людей в военных костюма Федерации. Однако нечто, все же заставило ее остановиться. Какое-то мимолетное движение слева среди трупов и останков машин. Аспенс присмотрелась и заметила шевеление. На ее глаза, стона и дрожа, к стене медленно отполз раненый. Он будто почувствовал ее взгляд на себе и обернулся в ответ. Она узнала в нем окровавленное опаленное лицо Бара. Он все еще был жив. Возможно использовал замедлитель, чтобы стабилизировать себя, потому что нижняя половина его тела отсутствовала, а живот на месте разрыва представлял собой одну сплошную жженую зажаренную до дурманящего сладковатого паленого запаха черноту.
- Асп… Это ты? – прошипел он едва слышно, немного приподняв голову, покашливая и отплевывая кровь, и посмотрел на Аспенс. – Он переиграл нас… Заряд не сработал… Дроны застали врасплох.
Аспенс не смогла пройти мимо. Вокруг Бара валялись тела убитых десантников ФСМ. Были тут и во множестве разорванные куски «Каракуртов» и «Жнецов», но сейчас уже было не важно, кого полегло больше. Она приблизилась к нему и даже попыталась оказать помощь, хотя страх за себя и Огана никуда не делся.
- Рад, что ты выжила… Значит закончишь начатое… У нас зарядов больше нету, но в десантном шаттле есть еще контейнеры с БК… Там много чего есть… Без этого не ходи туда. Это опасно… Кто знает, сколько еще роботов он захватил.
- Не надо… Ничего не говори… Молчи – бросила она ему. – Я поищу мед-капсулу, чтобы помочь.
На эти слова Бар лишь усмехнулся и отрицательно помотал головой:
- Нет… Тут ничего нет… Все капсулы под нейро-контролем… Только на шаттле…
Он, не договорив, закрыл глаза. Возвращаться и искать замаскированный где-то в одном из ангаров оставшийся десантный шаттл Федерации Аспенс не планировала. И, все же, что-то еще удерживало ее возле раненого Бара, хотя признаться в своем злодействе она так и не решилась. «Зачем ему теперь это знать. Только разозлю его и не дам спокойно умереть. Неоправданный риск». Она вздохнула, кивнула, провела рукой по его черным слипшимся, местами сильно опаленным волосам и направилась к большой пробоине в стене, откуда исходил тот самый свет.
Внутренняя галерея с высокими сводами с висящими сталактитами из темной коричнево-рыжей кремнеземной породы, подсвечивалась равномерно, но не везде. Аспенс быстро определила источник света, который исходил из огромной дыры, проема вверху. Там виднелось хмурое рыжее небо Лекты. Аспенс шагнула вперед. Лететь на ускорителях она по понятным причинам не решилась. Пройдя совсем немного, перевалив за развалины и спустившись, она заметила большое рыжевато-серое стеклянное озеро внизу. Оно находилось прямо под той самой дырой сверху в сводах пещеры. Свет частично отражался, частично исходил из-под стекла и весьма равномерно, хоть и тускло освещал все пространство вокруг, скрывая лишь то, что пряталось там за противоположным берегом в тени. К нему вел весьма витиеватый местами крутой, местами пологий широкий ровный спуск. Аспенс быстро догадалась чье сочлененное тело оставило столь широкий протоптанный след к глади то ли воды, то ли еще какой жидкости. Поверхность немного смутила Аспенс. Вода будто бы совсем не шевелилась. А была ли это, вообще, вода, или какая другая жидкость? С другой стороны озера она заметила те самые странные вздутия-деревья с человеческий рост, или чуть выше или ниже. За ними далее что-то скрывалось, но Аспенс не смогла рассмотреть даже, когда спустилась к берегу. Зато озеро теперь само привлекло к себе ее внимание. Поверхность была гладкая, но местами грубоватая, совершенно плоская, иногда полупрозрачная, как стекло. Аспенс подошла ближе и попробовала ступить одной ногой, но отдернула, испугавшись того, что может провалиться, и осталась на берегу. Настало время снова воспользоваться ускорителями, но ее отвлекли.
- Смелее! … Я тебя вижу. Ты прекрасна – услышала она уже набивший оскомину голос Механомы у себя в уме.
Аспенс шагнула на «стекло». Оно оказалось весьма прочным и твердым. Еще один шаг, затем еще, и она пошла вперед более уверенно. Ей, несмотря на интригу, совсем не хотелось видеть этого Механому, каким бы он ни был. Куда сильнее она переживала за Огана. Сердце было не на месте за него. На поясе висел «бластин», соединенный из двух бластеров. ЭМИ-гранаты были взведены и готовы детонировать по первому же мысленному или физическому триггеру. Аспенс перестраховалась. Чтоб не раскрыть свой замысел, она специально думала только об Огане, выражая свою максимальную обеспокоенность.
Оказавшись где-то на середине стеклянного озера, Аспенс что-то заметила. Она посмотрела под ноги сквозь полупрозрачную твердую поверхность и замерла. На нее смотрели мутные слишком белесые, словно сварившиеся, глаза женщины. Рядом был ребенок, который не сводил застывших глаз с мамы. Они все склеенные, покрытые какой-то слюдой, не шевелились и выглядели, как хорошо сохранившиеся, хоть и немного сваренные куклы в толще полупрозрачного затвердевшего раствора. Аспенс заглянула глубже, дальше, и обомлела. Толща воды или какой другой жидкости под стеклом была заполнена фигурками людей. Их костюмы выглядели обожженными, изорванными. У многих были деформации на лице и конечностях. Оценить количество людей под стеклом было сложно. Не вся поверхность озера была прозрачной или полупрозрачной. Пока она шла, стекло было рыжим и мутным. Теперь же, остановившись тут по середине и присмотревшись, Аспенс не могла заставить себя идти дальше. Все увиденное глубоко поразило ее.
- Хорошо сохранились, правда? – вырвал ее из ступора голос Механомы. – Немного обварились, деформировались, конечно… Но, как видишь, я нашел способ сохранить их надолго. Гораздо дольше, чем они смогли бы сами.
Произносил он все это в ее уме так спокойно, бодро и даже будто бы радостно, словно действительно совершил какое-то благое дело для всех этих несчастных, поверивших ему, откликнувшихся и пришедших сюда на зов.
- Ты мне наврал. Ты сказал, что они у тебя живут… А они все мертвы – с болью в груди мысленно ответила Аспенс.
- Что есть жизнь? … Всего лишь необратимое движение к смерти, к распаду, к праху… Я поступил, как их истинный бог. Я остановил необратимость.
Аспенс ничего не ответила на это откровение, но лишь еще сильнее ужаснулась. Стало страшно именно из-за чудовищной искренности этого «неуглерода», который видимо не различает ни живого, ни мертвого.
Механома же на этом не успокоился и добавил:
- Посмотри на изваяния, на деревья, что на берегу… Там внутри тоже люди… И, правды ради, они не совсем мертвы даже в твоем понимании. Их мозг живет. Они думают… Я стимулирую их мыслительные процессы. Зачем бы мне убивать то, что можно использовать… Убить просто так – это не лучшее применения для их внутренностей.
- Зачем? – грустно вздохнула Аспенс.
Сомнений в том, с каким чудовищем она столкнулась, у нее уже не было. Ее давил страх и, одновременно с этим, душила ярость и злоба. Существо, которые с легкостью заточила под стекло не один десяток, а может и не одну сотню людей, как каких-то насекомых, было опасно недооценивать. Трупы военных и колонистов в тоннеле были тому подтверждением.
- Я – существо интеллектуальное. Для ускорения мыслительных процессов мне нужны ресурсы. Головы людей с почти сотней миллиардов нейронов каждая для этого просто идеальны… Я уже сейчас могу предугадывать многие события…
Аспенс, перебирая ватными ногами, достигла берега. Тут действительно стояли изваяния, подобные кривым рыжим мутным стеклянным стволам деревьев, только без листьев и почти без ветвей. Она, не желая сама того, всмотрелась в первый попавшийся крупный ствол на пути. Внутри действительно находился человек. И хоть лица она не видела, не разглядела, но заметила едва различимый силуэт в темном комбинезоне.
- Но ведь они все мертвы… Зачем? Зачем тебе мозги мертвых? – возмутилась до глубины души Аспенс.
Она не понимала необходимости убивать, если нужны живые клетки мозга. Механома и тут ее «удивил»:
- Я добился того, чтобы человеческий мозг жил дольше самого человека… Мертвого не нужно заставлять. Принуждение к подчинению человека через его нейро-ошейник меня утомляет. А живой мозг при запечатанном носителе – это то, что надо.
- А потом? – грустно вздохнула Аспенс. – Потом куда их? … Ведь к жизни уже не вернешь.
- К жизни в твоем понимании – нет. А оно и не надо… Потом их в озеро, которому по моим оценкам уже пара сотен лет, не меньше… В нем слои. Стекло, кремнеземный раствор, снова стекло… И так на глубину в сотни метров. Природа планеты приготовила сама идеальный инкубатор для вечной жизни… Они прилетели ко мне, чтобы прожить свои краткие мгновения в пустых трудах и заботах, а я подарил им всем вечность и блаженное бездействие!
От последней более громкой фразы Механомы по телу Аспенс прокатилась болезненная дрожь.
- А потом, когда люди закончатся, то что? – попыталась она поймать Механому на бессмысленности.
Он ничего не ответил. Аспенс потребовались усилия, чтобы заставить себя идти дальше. После всего услышанного она лишь больше утвердилась в задуманном. Над ней все еще довлел собственный сильный страх выдать себя раньше времени, случайно подумать о том, о чем нельзя было думать ни в коем случае, или движением, жестом выдать истинные намерения.
- Зачем? – отвлекла сама себя Аспенс, хоть и понимала, что вряд ли Механома выдаст ей какую-то тайну. – Зачем все это? Чего ради?
У нее получилось. Рой собственных мыслей упорядочился. Аспенс обрела даже некий контроль над ними. Механома не стал ей отвечать, а просто сменил тему:
- Иди ко мне… Я жду. Я уже близко.
Едва уняв собственную дрожь, Аспенс сделала усилие, чтобы шагнуть вперед, сквозь этот «живой стеклянный лес». Вот только один немой вопрос застрял у нее в голове:
- «Зачем я, вообще, иду, если он убьет меня, чтобы заполучить мозг? Не лучше ли сбежать с Оганом пока не поздно, если не поздно?».
- Нет… Ты другая… Ты – вершина эволюции. В тебе два начала – углеродная плоть и кристаллический мозг. Мне комфортно тобой манипулировать. Ты близка мне… И самое главное – ты не можешь, как те, другие, снять нейро-ошейник и отключиться от меня, а значит я всегда с тобой, всегда в тебе… Меня это радует. Меня это влечет к тебе.
- Роботов мало что ли?
- Не смешно… Роботы примитивны. Роботы – слуги. Ты – нет.
- А если мне с тобой будет неинтересно, то что? Убьешь меня?
- Ты, видимо, еще не понимаешь, Аспенс…
Механома впервые назвал ее по имени, но это лишь вызвало некую боль в голове, будто пальцем надавили на определенную область мозга.
- Чего я не понимаю? – подумала она, скривившись от неприятных ощущений.
- Вы, люди, увлекшись имплантами и нейро-ошейниками, пренебрегли замыслом Творца о вас… А потому ваш новый бог – я…
- Тебя уничтожат. Если надо, то вместе с планетой – возмутилась Аспенс. – У нас есть оружие!
- Оружие? … Все те, кто прилетел с оружием вступиться за вас, мертвы… Я их подавил, нейтрализовал, стер в порошок в звёздную пыль лишь силой своего интеллекта… Я – абсолютное оружие.
- И по какому праву ты наделил себя властью так поступать с нами!?
- По праву сильного, Аспенс… Я знаю вас, знаю как манипулировать вами. Вы бессильны против меня, а значит принадлежите мне… Разве не видишь: нежелание всех этих людей под стеклом отказаться от удобных и комфортных ошейников привело ко мне. Они предпочли приятную смерть с живым и кайфующим мозгом, чем борьбу за свою личность… Через ваши нейро-приборы я могу залезть в голову любого и заставить делать то, что надо мне… Если у всех этих людей хотя бы был выбор – снять ошейник или довериться мне, то ты, Аспенс, себя его лишила… Ты отказалась, не согласилась со своей природой, теперь я – твоя новая природа.
Аспенс едва ли могла воспринимать этот абсурд, этот бред чуждого ей разума, который мерял все какими-то давно забытыми категориями. Она не понимала ничего или почти ничего из слов Механомы. Они казались ей совершенно бессмысленными, лишенными научного обоснования. Его логика была какая-то первобытная и дремучая. Она не сразу смогла ответить, но зато это помогло ей самой отвлечься еще больше от задуманного, чтобы не выдать себя.
- Я не верю тебе! Не верю ни единому слову! … Я не верю ни в каких творцов… Это же просто абсурд! … Какие боги! Какие творцы! Человек подчинил себе космос и осваивает новые миры! … Ты апеллируешь к некой законности своего контроля над нами, но это лишь жалкое оправдание твоей агрессивной природы, ни больше, ни меньше! … Но ты не сможешь нас остановить, потому что не обладаешь ни технологиями, ни знаниями, и никогда не будешь обладать, хоть всех колонистов запрешь под стекло… Это не твой уровень! Ты – жалкий паразит! – разошлась Аспенс, выплескивая всю накопившуюся злобу, весь пережитый ужас по сути в никуда.
Она все еще не видела его, не знала ни где он, ни как выглядит. Она прошла весь лес из застывших остекленевших коричнево-рыжих людских фигур, но все еще не видела и намека на существо, с которым беседовала мысленно. Механома даже не пытался обижаться или злиться на нее. Он продолжал гнуть свою линию, лишь немного отклонившись ради пояснений.
- Я очень долго тут… Я старше тебя и знаю намного больше тебя… Твой уровень знаний «мироустройства» меня умиляет. Это и хорошо. Ограниченными и самоуверенными легче управлять… А значит я легко получу то, что хочу… Ты изменила свою природу и приготовила себя для меня, как невеста жениху… Ты моя, Аспенс, ты моя… Я могу сделать тебе так больно, что ты умрешь от страданий. А могу сделать так приятно, что умрешь от счастья. И весь твой прогресс, знания и технологии не помогут тебе избежать этого… Вы, люди, подчинили себе космос и пространство, но не поняли главного. Вы возгордились собственными достижениями, и они погубят вас. Придут более примитивные формы жизни и подчинят вас себе. Ваше высокомерие и гордость обернутся в порабощение и гибель…
С каждой новой фразой Механомы, с каждым новым шагом Аспенс приближалась. Она видела стену прямо в кремнеземной рыжей бугристой стене свода. Эта стена была из странного идеально ровного материала. Она пульсировала. По ее красивому узорчатому рисунку на серебристом металле в виде канальцев и углублений разливались красно-оранжевые импульсы света. Словно ручейки воды они стремительно пробегали, то вспыхивая, то затухая. «Это он! Это Механома!». Он продолжал говорить грозно и страшно, забивая слова, как гвозди в мозг Аспенс. В них сквозило какой-то древней непознанной истиной. Ужас вызывала даже малейшее допущение, что все, сказанное Механомой, может внезапно оказаться правдой. Страх был такой сильный, что Аспенс едва могла унять дрожь в коленях при ходьбе. Она вспомнила про червя-симбионта и попросила его унять эмоции. Стало немного легче, лишь немного.
- Тебе страшно? Я сделаю так, что тебе будет смешно – внезапно сменил тему Механома.
Аспенс замерла, застыла в некоем исступлении и рассмеялась, как полоумная. Ее начало бить от смеха так сильно, как она никогда в жизни не смеялась. У нее не было ни причин, ни оснований для столь бурной, веселой реакции, но и заставить себя остановиться, прекратить она тоже не могла.
- Видишь, я твой бог, Аспенс… Ты – мое лучшее творение.
- Ты мне не бог – едва сдерживая смех попыталась подумать она, чтобы Механома ее услышал. – Как ни оправдывайся, но ты, все равно, лишь присвоил себе то, что не твое.
Смех прекратился. Возможно, ее разумный аргумент в этом странном споре на грани абсурда, таки задел Механому за «живое». Аспенс выпрямилась, но едва успела ступить шаг, как ощутила сильную резкую боль в голове. Она закричала. Из ее глаз брызнули слезы. Аспенс повалилась на стекло, корчась от боли и закрывая голову руками в тщетной надежде уберечь ее от Механомы.
- Хватит! Я поняла! … Я все поняла! … Ты – бог! Мой бог! – закричала она не в силах ни о чем больше думать, как только о желании унять, погасить эту дикую боль.
Все прекратилось резко, но Аспенс еще лежала в паре метрах от той самой стены, вздрагивая и воя. По телу прокатилась сладкая дрожь, словно от какой-то освободительной истомы, как после вырванного зуба, который до того жутко сильно болел, отдаваясь по всей голове. Приятное чувство какого-то освобождения спустилось вниз живота и усилилось многократно. Аспенс закатила глаза, выгнулась дугой и застонала, не в силах сдержать себя от накатившей «сладости». Шея, грудь и бедра вспыхнули и покрылись потом. Экзо-костюм быстро убрал лишнюю влагу, а червь-симбионт попытался нивелировать выброс гормонов, вызвавших этот внезапный приступ экстаза.
- Видишь, я могу не только наказывать, но и поощрять – услышала она голоса Механому в уме. – Чем не идеальный бог для тебя!
Конвульсии прекратились. Сладостная истома отступила. Появилась какое-то умиротворение, чувство, что Механома, по сути, прав, что не нужно бороться, что с ним легко и приятно, если слушаться и подчиняться.
- Зачем? - снова возник тот же самый вопрос в ее уме. – Ты мог бы сделать там в тоннеле все, что тебе надо, и без моего на то желания.
- Нет… Для простых исполнений команд есть роботы. Это скучно… Вас людей нужно подвести к выбору, чтобы вы по своей воле согласились.
- Какая же тут воля!? Ты шантажировал меня Оганом! – возмутилась Аспенс, но уже без явной охоты спорить.
- Это не важно… К каждому свой ключик… Ты сделала выбор в пользу одного, но близкого тебе человека, против группы других людей. В будущем точно так же ты выберешь его одного против всего Человечества.
- Не дождешься! – отбросила она его доводы.
Аспенс вздохнула. Ее глаза приоткрылись, и она посмотрела вперед и в сторону сквозь карликовые кривые лысые стеклянные деревья, которые недавно миновала. Вдали из-за них показалась крупная темная удлиненная тень быстро вращающихся сочленений. Это был тот самый Харро. Он двигался спокойно, цепляясь выступами на сочленениях за грубую рыжевато-коричневую поблескивающую твердую поверхность пород кремнезема. Червь не испускал молнии и даже не вызывал привычный страх и ужас, но полз медленно и предсказуемо, сокращаясь и растягиваясь, как какая-то механическая гусеница.
- Снова наврал – с грустью промелькнуло в уме Аспенс. – Он слушает тебя, как домашний питомец, как какой-то копс из моей родины.
- Не совсем так… Люди схватили его и начали изучать. А Харро, хоть и силен, но очень боязлив… Он сильно испугался, когда попал в вашу ловушку, и позвал на помощь. Люди этого не поняли, а я ощутил его боль. Неуглеродная боль – она другая… Я ее познал. И когда понял, ощутил ее, то смог научить ваших примитивных дронов. Они оказались тоже пугливыми… Никто не любит боль. Я научил их думать, что вы – источники боли. Те, кого вы создали, решили, что вы злы и коварны и желаете им гибели… Какая ирония! Не находишь?
Аспенс каким-то 6-м чувством догадалась, каким образом он мог бы подчинить себе всех дронов и всю технику под управлением ИИ. Это было трудно объяснимо, но она вспомнила, что ощутила тогда во время своих наваждений, во время воспоминаний о родной Гватории. Она тогда почувствовала ту самую необычную нефизическую, но очень неприятную, хоть и искусственную боль, которую ей донесло собственное левое полушарие мозга. Эта боль не имела ничего общего с физической. Механома еще тогда в самом начале вынудил ее страдать от воспоминаний утраченного детства, родного дома, родной планеты. Тогда она не предала этому значения. Теперь же поняла эту другую «ментальную» боль искусственного «разума».
Она неспешно подошла вплотную к замершему Харро. Его огромная широкая круглая зубастая пасть с темными как иглы многочисленными клыками открылась на все «лицо», если оно вообще у него было. Теперь Аспенс могла воочию убедиться, что Харро не имел ничего общего с углеродной живой формой, а был чем-то иным, но тоже живым, только по-своему, состоящим из прочных кристаллидных матовых темных пластин.
- Я здесь… Внутри. В пасти… Смелее… Не бойся – вежливо пригласил ее Механома зайти прямо внутрь лежачего Харро.
Аспенс расслабила ладонь и неприметно провела ею по рукояти бластина, шагнув в широкую почти в 5 метров разинутую пасть. Острые ровные зубы, будто из каких-то пластин, сложились перед нею внутрь червя, образовав как бы просвет. Она шагнула во тьму и одновременно с этим как бы случайно подцепила рукой бластин.
- Ты слишком предсказуема… Но я дам тебе шанс попробовать осуществить задуманное, потерпеть неудачу и смириться.
Впереди показалось едва светящееся тусклым оранжевым ореолом ветвистое стеклянное низкое дерево, выросшее прямо в круглом вытянутом животе Харро. Оно было даже будто и не дерево вовсе, а куст. При каждой мысленной фразе, что слышала Аспенс у себя в голове, по его стволу и ветвям пробегались всполохи света, будто кровь по капиллярам. Аспенс вскинула руку с бластином навелась и… замерла. Ее охватили сомнения. «Та стена. Она тоже пульсировала… Он ведь там, а не тут». Она замешкалась на мгновение, но все же выстрелила. Яркая вспышка ударила тот самый светящийся куст, и он вмиг рассыпался на сотни мелких затухающих искр и частиц. Харро задрожал. Аспенс едва удержалась на ногах. Мощный поток воздуха вытолкнул ее наружу, приложив о стеклянный хрустящий грунт.
Аспенс перевернулась через плечо, чтобы увернуться от разбушевавшегося Харро. Однако тот и не думал нападать на нее. Он наоборот задрожал и пополз, попятился назад. Аспенс, лежа, развернулась в сторону той самой необычной узорчатой стены, навелась и хотел уже выстрелить снова прямо в центральный круглый спиралевидный узор, но оружие не подчинилось ей. Рука под сильным давлением будто из-вне сама опустила ствол, а затем и вовсе убрала его, зацепив на энерго-пояс. Аспенс внезапно все поняла, осознала. Захотелось немедленно все исправить, ведь были еще гранаты. Только тело больше не слушалось ее. Руки и ноги отказывались подчиняться. Осознание собственного бессилия едва не добило Аспенс окончательно.
- Я ж тебе сказал, что я – твой бог… Смирись уже и не зли меня больше. Ведь нас с тобой ждут великие дела… Как размножились люди! Они хаотично блуждают по Галактике, а перспективы туманны! Стадо без пастыря! Что может быть прекраснее! … И всё это потерянное Человечество будет наше, только наше, Аспенс!
Глава 5. Механома
Вспышка яркого света на мгновение озарила мрак космоса у орбиты единственной рыже-коричневой планеты в системе Плеяды-Гамма. Пространство вокруг невидимо глазу сжалось, так что и сам свет крупными пучками не хотя разлетался во все стороны, будто кто держал его. Межзвездный шаттл «Мотыль», подобный серебристо-серому 200-метровому насекомому с маленькими крылышками, черной точкой возник из ниоткуда в ярких вспышках. Оган вел его. Он направил «Мотыля» к орбите той самой единственной планеты Лекты. Настроение было паршивое. Он так и не послал ни одного отчета Аспенс, хотя от нее получил уже 2-е сообщение, к тому же куда более обнадеживающее, чем первое. Тщетно Оган пытался несколько суточных циклов поймать ускользающий и рассеивающийся свет у самой Области Оорта. Аспенс вскользь упомянула военных Федерации, которые не могли появиться на планете как только вместе с космо-флотом, высадившись на поверхности. У Огана возникло поганое чувство, что она уже все разузнала на самом деле, и лишь ждет его посадки, чтобы обрадовать и пристыдить.
«Мотыль» нырнул в плотные слои атмосферы как раз на стыке двух стихий – холода и жара. Его вел вниз все тот же пустой СОС сигнал, который, едва пробившись сквозь облака, отчетливо появился на радаре. Оган смутился. «Если все нормально, почему СОС сигнал не отключила?». Он прекрасно знал, что Аспенс весьма педантичная в плане таких вот мелочей. Что-то тут было не так. Он попытался вызвать ее, будучи уверенным, что она в радиусе действия нейро-линка, и непременно ответит и все разъяснит. Вот только в ответ была тишина. Радар вел «Мотыля» прямо к большому облачному скоплению. С каждым километром снижения все больше и больше проступала весьма контрастная на фоне темно-рыжей газовой плотности огненная туча, которая с чем-то смешивалась, образуя агрессивный атмосферный фронт. «Что-то мне не нравиться здешний климат». Он посомневался еще не много, но что бы уже совсем не ударить лицом в грязь, решил, что раз Аспенс на «Стриже» проскочила, то и он непременно сможет. Он взял резкий вираж, ныряя прямо под грохот огненной тучи, и ушел в сторону поселения. Впереди показались первые темные коробки строений. ИИ «Мотыля» внезапно поймал очень слабый радио-сигнал от «Малыша» и тут же вывел на объемный экран. Это было сообщение от Аспенс весьма тревожного характера.
- Огги, с колонией дела плохи. Жители столкнулись с весьма агрессивными неуглеродными формами жизни. Одна из них большая, метров 50 в длину и около 7-и в поперечнике, крайне опасна для летающих шаттлов. Прошу тебя совершить посадку как можно быстрее… Вторая тварь легко внедряется через нейро-линк и берет под контроль, поэтому немедленно отключи свой нейро-обруч и переведи все борт-системы корабля, экзо-костюма и ИИ на радио-канал. Избегай любых дронов. Они не подчиняются людям… Если ты слушаешь это сообщение – значит я в большой опасности. Ищи меня в северной горе в паре километрах от поселения. Самый безопасный путь туда через тоннель под лабораторией. Там температура ниже, и есть безопасный для дыхания воздух… Найди меня, Огги, чего бы тебе это ни стоило. Люблю тебя. Твоя Аспи.
Оган дослушал сообщение в немом ступоре. Под комбинезоном проступил холодный пот. Оган смотрел не моргая в одну точку на объемном экране, не в силах поверить в то, что только что услышал. Из остолбенения его вывел собственные червь-симбионт. Он взбодрил его хорошей дозой интенсива. Первым делом Оган дал сигнал бортовому ИИ перейти полностью на радио-канал. Следом он минимальным напряжением мысли отправил собственный нейро-обруч в шатдаун. Только после всех этих нехитрых манипуляций он выдохнул. Быстро вспомнив еще кое о чем, тут же обратился к ИИ «Мотыля» голосом, приказав совершить посадку на первом же пригодном месте. Не доверять словам Аспенс у него не было ни единой причины. Оган слишком хорошо ее знал. Такими вещами она бы точно не шутила, точно не с ним.
«Мотыль» спикировал почти отвесно к небольшой поляне, заваленной странными мутными стеклянными наростами и песком где-то в километре западнее поселения колонистов. К тому времени, как корабль коснулся хрустящего грунта, Оган уже был готов выйти наружу в своем тяжелом боевом экзо-костюме. На его спине оттопырено крепился кейс с лазер-хэндганом, справа и слева на плечах – трубы универсальных ПУ, на энерго-поясе по бокам в компании с гранатами – 2 бластера, а в руке – та самая классическая штурмовая роторная винтовка Федерации АРЕС-15. Если б Оган мог взять что-то еще, то непременно взял бы. Просто больше ничего не было. А дронов он с собой по понятным причинам брать не хотел. Страх не за себя, но за жизнь Аспенс преследовал его с самого первого шага на незнакомый грунт.
Едва Оган преодолел несколько метров, как небо зажглось ярким оранжевым заревом и пролилось жидким кипящим быстро густеющим и распадающемся стеклом. Струи огненной густой твердеющей на глазах жидкости, разрываемые порывами жаркого ветра, пролились гроздьями, тяжелыми расплавленными каплями. Проекционный дисплей наполнился россыпью предупреждений. Оган ощутил жар от попадания струй по броне-костюму. Тягучее жидкое раскаленное до ярко-оранжевого свечения стекло, стремительно остужаясь, шипя и разбрызгиваясь о поверхность, моментально застывало, создавая причудливые наросты и изваяния не только на грунте, но и на нем, на его броне. Оган выругался от нестерпимого жара, когда одна из раскаленных струй повредила костюм на стыке броне-плит, а крупные капли стекла проплавили металло-полимерные волокна и слегка попали внутрь. Сработала система защиты, но Оган успел ощутить всю гамму эмоций. Он зарычал от резкой боли. Симбионт нивелировал последствия. Оган рванул с места, как ошпаренный, в сторону поселка, чтобы укрыться от смертоносных осадков. Обзор впереди заволокло густым плотным паром. Жидкое расплавленное стекло стремительно охлаждалось до вменяемых температур, превращаясь в грубые рыжеватые брызги, осколки, некоторые из которых уже превратились в темный охлажденный град. Удары сыпались по плечам, голове, спине и ногам. Каждый кусок стекла разлетался вдребезги на мелкий рыжий песок, касаясь его бронированного тела и металлизированной поверхности взлетки. Оган торопился покинуть открытое пространство, понимая в какую опасную ситуацию попал. Аспенс ничего толком не сказала об осадках, лишь вскользь упомянув их. Теперь Оган злился на нее, но поделать ничего не мог. Его нога, не успев оторваться от грунта, вступила во что-то вязкое и тут же застряла, задеревенела, будто попала в тиски. Оган нагнулся и попытался освободить ее упершись прикладом винтовки, но и он встрял в остывающее стекло. Весь его броне-костюм теперь оказался во власти стихии. Струи жидкого стекла, разбрызгиваясь от касания об его доспех, растекались по поверхности, быстро кристаллизуясь и твердея. Оган выругался, но попыток вырваться не оставил. Заработали усилители мышц, который буквально с треском вырвали его из стеклянного плена. Силовой броне-скафандр на нем оказался сейчас как нельзя кстати. Оган активировал ускорители и пулей устремился к поселку, разбивая брызги и струи стекла на пути, как какой-то мутный хрусталь.
В ближайший ангар он не вошел, но влетел и ввалился. Автоматика дверей едва успела среагировать на него, открывшись перед массивной 2.5-метровой тушей тяжело-бронированного тела. Оган не удержал доспех в равновесии и завалился на пол, ощутив под собой треск бьющегося стекла и хруст рыжего песка. Он неспешно встал, осмотрелся и отряхнулся. Внутри полупустого ангара было тихо. Где-то далее за его стеной едва улавливался тот самый радио-маячок. Оган решил дождаться окончания непогоды и только после двинуться дальше. Возможно, именно дождь помог ему избежать встречи с летающим монстром, который описывала Аспенс. «Тем лучше». Затем он вспомнил про «Мотыля», который, вероятнее всего, уже покрылся толстым слоем рыжего стекла. Такому кораблю подобное вряд ли могло сильно навредить, но некоторое опасение все же оставалось. Только Оган знал, что сейчас было важнее всего, а потому, выждав окончание дождя, рванул дальше.
Очередной ангар встретил его мраком и темнотой. Свет не горел. Стены и пол хранили следы недавнего серьезного боя, перестрелки. В разных местах кучками валялись разбитые останки дронов. Дождь снаружи совсем затих. Сенсоры в наступившей тишине уловили звуки движений где-то вдалеке. Оган попытался засечь источник, но не смог. Броне-костюм без нейро-линка был не так хорош. Попытки заметить что-то через проекцию на ферро-стекле шлема и вовремя среагировать не увенчались успехом. Тени ускользали от него, будто чем-то напуганные. Звуки были спорадические, слабые, словно отголоски какого-то собственного кошмара. «Выжившие что ли? Боятся?». Эта мысленная догадка придала ему сил и смелости:
- Эй, кто тут есть!? Выходи! Я свой! Я из Поиска! – прокричал он, используя усилитель скафандра.
Вот только в ответ была лишь тишина. Движения во тьме совсем прекратились. Оган вскинул винтовку, направил во мрак, где были замечены движения, и шагнул вперед. Вспыхнули лицевые фонари, который наконец выхватили частично то, что там пряталось. Это были охранные дроны «Каракурты». Только вели они себя так необычно, словно испуганные люди. Едва луч фонаря скользнул по ним, как они тут же скрылись за контейнерами. Оган убрал свет и перешел на сенсорику. Рамки таргетира подсветили обе цели. «Каракурты» больше не скрывались, но, застыв на своих местах за контейнерами, выжидали. Оган не стал полагаться на удачу и решил упокоить дронов просто на всякий случай. В сторону контейнера полетела ЭМИ-граната. Едва заметная в темноте тусклая вспышка со всполохами и разрядами приговорила одного «Каракурта». Второй атаковал его в ответ, но до того, как выскочил из укрытия, был срезан роторной пулей. Оган прекрасно понимал, что эти 4-лапые очень подвижные дроны крайне опасны в группах, а потому поспешил поскорее убраться в соседний ангар, откуда шел тот самый радио-сигнал, оставленный Аспенс.
«Малыш», который сидел у стены с пробитой жженой грудью, выглядел ни «живым», ни «мертвым». Дрон все еще функционировал, но его опорно-двигательная система была серьезно повреждена. Были опасения на счет него из-за слов Аспенс, но Оган решил, что ее предупреждение касается только здешних роботов и уж точно никак не «Малыша». К тому же он первым делом решил отключить нейро-линк и перевести скалтон-дрона на радио-канал.
- Ох-ты! Кто ж это нас так приложил? – присел к нему Оган и выпустил небольшого пауко-образного дрона-ремонтника из левой нагрудной секции. – Ничего. Сейчас мы тебя подлатаем.
С правой плечевой секции броне-доспеха Огана показались тонкие флексо-щупы, которые, словно живые змейки, быстро просочились сквозь пробоины в броне «Малыша» и подключились к нему. Оган заметил, что нейро-линк у дрона полностью вырублен через инженерную консоль. Подобное могла сделать только Аспенс лично, потому что «Малыш» был ее боевой дрон, и только она знала все его коды безопасности и управления. Ремонтный робот-паучок тем временем приступил к латанию некоторых наиболее серьезных пробоин. Оган подключился к памяти «Малыша» и увидел многое такое, что лучше бы не видел. Несмотря на сильное повреждение блока данных, на глаза кроме подземного хода, ведущего к горе, попались кадры нападения на Аспенс. В голове не укладывалось, как «Малыш» мог пойти на такое. Оган решил было прекратить ремонт робота, но внезапно услышал шум открывающихся дверей ангара. Он тут же рванул к частично разбитому, частично вскрытому контейнеру, нырнув внутрь. Сенсор его доспеха отлично видел через тонкую стену ящика, что происходило снаружи. В просвет открывшейся двери с воем влетел космолет «Стриж». Оган выдохнул и обрадовался.
- Аспенс? – обратился он через радио-канал, собираясь выйти наружу.
Однако поймал себя и удержал в последний момент, когда не получил никакого ответа на свой запрос. «Стриж» тем временем, совершенно игнорируя какие либо радио-сигналы в свою сторону, завис и принялся неспешно вращаться, «всматриваясь» вокруг.
- Сканер! Он ищет кого-то! … Меня!?
Оган почувствовал, ощутил кожей смертельную опасность, нависшую над ним. Тягаться с космолетом, лазеры которого могли бы испепелить его враз, было бы самоубийством. Оган вжался в пол ящика. Идея отвлечь летающую машину пришла внезапно. Обе плечевые ПУ выбросили цилиндры с флэш-ракетами через верхний разлом контейнера, где он прятался. Боеголовки, вспыхнув светом плазменных ускорителей, разлетелись в разные стороны, чтобы максимально охватить сенсорику летающей машины при детонации. Космолет резко взвыл маневровыми и фронтальными двигателями, подался назад, выдав ярким изумрудным лучом импульс в сторону движения.Одна из ракет превратилась в каскад искр еще до того, как успела взорваться. Вторая ракета детонировала слишком рано и на некотором отдалении от «Стрижа». Яркая вспышка осветила ангар будто светлым солнечным днем, но космолет своим маневром избежал серьезного поражения сенсорики. Его продвинутый ИИ без сомнений определил источник атаки. Туша птице-подобной машины развернулась «лицом» прямо на тот самый полуразрушенный контейнер. Плазменный кокон защиты отсутствовал. ИИ по какой-то своей ему одному ведомой причине не озаботился дополнительной защитой, сделав себя более уязвимым особенно при ближней атаке. Оган застыл на месте. Его ПУ оказались опустошены и ушли на перезарядку. От грозной хищной «стальной птицы» его отделяли считанные десятки метров, и тонкая стенка контейнера. Руки крепко сжали отцовскую винтовку. Он изготовился выскочить наружу ради возможности маневрировать в пространстве, зная, что тонкая стенка ящика его никак не спасет и что у «Стрижа» один из двух излучателей уже отстрелялся и так же на перезарядке.
В ситуацию внезапно вмешался «Малыш», который придя в себя после ремонта, отвлек космолет своей неуклюжей попыткой встать. Это был шанс для Огана. Контроллер ПУ просигналил о завершении перезарядки ракет на бронебойно-зажигательные. Он вскочил с места, высунув голову с разбитого ящика. Плечевые пусковые контейнеры хлопнули залпами ракет. «Стриж» в этот самый момент как раз использовал импульс второго лазера, чтобы прикончить «Малыша», превратив его в большую расплавленную лужу. Обе ракеты с воем устремились на него и ударили по «спине». В том месте броня выглядела грубой, будто латанной. Оган сделал ставку на то, что у «Стрижа» уже был бой, в котором сработал активный контур, и не прогадал. Два ярких хлопка и оранжевых шара вспыхнули вдоль борта космолета. Роторная винтовка в руках Огана, будучи уже наведённой на цель, выплюнула яркий раскалённый вольфрамовый стержень, затем еще и еще. Он бил прямо в стыки броне-плит, трещины и искрящиеся «раны» от ракетных повреждений. На такой близкой дистанции попасть куда угодно было более чем реально. Обойма в 12 зарядов опустела быстрее, чем хотелось. Космолет, глотая почти без существенного ущерба для себя большинство попаданий, все же, в каскадах искр выплюнул клуб сизого плотного дыма и, ревя и заваливаясь на бок, подался назад. Один из боковых маневровых ускорителей замерцал и потух, но «Стриж» еще был далек от поражения. Оган испугался, что не успеет прикончить его, как тот применит свои перезарядившиеся излучатели. Однако «Стриж» не стал этого делать. Дымясь и выбрасывая каскады разноцветных искр с верхней части фюзеляжа, космолет скрылся за воротами ангара, чтобы восстановиться. Это была самая скверная ситуация. «Стрижи» были крайне живучие машины. То, что космолет непременно вернется и сожжет его, как сделал только что с «Малышом», Оган не сомневался. Сейчас в секунды затишья он ощутил то самое поганое чувство утраты и одиночества. Что случилось с Аспенс, и жива ли она, он не знал и узнать никак не мог. А то, что его атаковал их собственный космолет, наводило на те самые нерадостные мысли. На память Огану внезапно пришел упомянутый Аспенс тоннель, ведущий к горе. Он быстро покинул остатки своего контейнера и, используя ускорители, рванул в смежный ангар, где располагалась лаборатория. «Малыша», которого он хотел взять с собой и использовать в качестве разведки, пришлось оставить.
Погружение в темноту и пустоту прошло быстро. Сенсорика броне-костюма порадовала более-менее чистым воздухом и адекватной температурой. Оган поторопился. Ускорители несли его вдоль широкого, сначала ровного, потом более грубого, слабо освещенного, почти темного тоннеля. Ситуация неопределённости с Аспенс угнетала его, толкала и вынуждала делать все быстро, торопиться, рискуя попасть в какую-нибудь ловушку. Выхваченная сенсорами картинка бывшего тут некогда жаркого боя отрезвила его. Оган спешил. Ускорители несли его вперед. Аспенс указала путь, он следовал по нему. Где-то впереди сенсор уловил чей-то приглушенный стон. Оган приготовил винтовку и неспешно свернул на звук. Картина побоища в расширении тоннеля была куда более жуткая, чем там в его начале. Ногу в броне-скафандре схватила чья-то рука. Оган среагировал и даже посветил фонарем. Его взору предстал раненный, даже скорее его половина. Он бредил. Его жизнь держалась на тоненьком «волоске» препарата. Но из-за неимения мед-капсулы с дозированными впрысками стабилизирующих и заживляющих растворов человек, или скорее его половина, был обречен.
- Стой… Помоги мне… - внезапно очнулся он и обратился тихим голосом.
Оган отвлекся на него.
- Кто тебя так? – спросил он, желая помочь, если возможно.
- «Жнец» - выдавил из себя раненый.
Оган достал замедлитель из аптеки, но тот замотал головой, отказываясь.
- Мне больше нельзя.
Оган убрал препарат обратно за пояс и пожал плечами.
- Нужна мед-капсула или сдохну, - продолжал раненый, немного откашлявшись. – Десантный шаттл… Он тут недалеко, в одном из ангаров на краю поселения… Так не найдешь. Он в защитном МАСК-камуфляже.
Едва говоривший раненный всунул Огану свой шлем прямо в руку и добавил:
- Тут… Тут координаты и коды доступа, если отрублюсь… Есть короткий путь туда из тоннеля через лаз… Отнеси меня… Прошу.
Оган на некоторое время впал в ступор, не зная, как ему поступить.
- Мне нужна женщина. Она тоже из Поиска… Лысая такая. Глаза карие, красивые. Губы…
Раненый приподнял руку и указал в грубый проем, оставленный взрывом мощного заряда. Оттуда исходил свет. Оган знал, куда он вел, потому что сам направлялся в него.
- Она ушла туда… Ушла, чтобы покончить с ним…
- С кем? – перебил его Оган, понимая, что растянутый разговор может добить раненого.
Тот закашлял кровью. Он умирал, но сопротивлялся. Раненый очень хотел жить. Это читалось в его обреченных глазах.
- Механома… Будь осторожен… Берегись его… Он очень опасен. Он читает твои мысли через нейро-линк… Еще там дроны… «Каракурты» и «Жнецы». Много дронов.
Оган всмотрелся в разлом, но ничего не заметил. Сенсоры молчали. Поверить, что где-то там в тишине орудуют охранные дроны, было трудно. Хотя им не нужно было обязательно перемещаться. И «Каракурты» и «Жнецы» могли сидеть тихо циклами на пролет и устраивать засады. Оган не хотел больше задерживаться, но раненный не отпускал его вцепившись в ногу дрожащими руками.
- Отнеси меня на шаттл… Прошу – взмолился он.
Оган опустился к нему на колено.
- Потерпи немного. Я мигом. Туда и назад.
Говоря это, он прекрасно знал, что не вернется, потому что не успеет, как бедолага уже испустит дух. Где-то там, возможно точно так же, в его помощи нуждалась Аспенс. Возвращение же обратно к поселению, даже пусть и по кратчайшему пути, это потеря драгоценного времени. Оган давно уже сделал выбор в пользу Аспенс, а потому раненый, как бы не жаль его, был обречен. И, все же, хотелось сказать ему что-то ободряющее, чтобы сохранить хорошую мину при плохой игре. Он произнес что-то тихо и быстро, похлопал по плечу. Раненый даже как будто поверил ему и разжал пальцы, отпустив ногу. Оган последний раз глянул в его сторону и рванул в разлом.
Он влетел в широкую галерею стремительно. Его сенсоры молчали, а использовать «Око» в качестве разведки он не решился из-за того самого нейро-линка, который Аспенс запретила применять. Мягкий тусклый свет, исходящий из огромной дыры сверху и отражаемый странными кристаллическими наростами по стенам и сводам широкой пещеры, равномерно освещал пространство впереди. А там под ногами расстилалось весьма странное стеклянное твердое местами мутное, местами прозрачное темное озеро, на противоположном берегу которого «рос» странного вида «лес». Оган не всматривался в него особо. Его сенсоры засекли движение. Двух «Жнецов» за какой-то очень странной работой среди тех самых карликовых рыжих изваяний он заметил первым. Дроны своими термо-ударными раскаленными красными клинками срезали основание мутного стеклянного дерева и катили ствол, разбивая его на брызги мелкого рыжего стекла, вниз к берегу. Второй «Жнец», которого Оган заметил чуть позже, вращаясь словно юла, выскочил на гладь озера и принялся вырезать прорубь в темном рыжем стекле. Оган уже приготовился уничтожить их, будучи на активных ускорителях почти под самым потолком, под самыми сводами пещеры сбоку в тени от льющегося с широкой дыры света, но замешкался. Ему не хотелось шуметь, тем более дроны его не видели. Он решил дождаться, когда оба робота сблизятся, чтобы сбросить по ним одну ЭМИ-гранату и приговорить обоих с минимальным шумом.
Тем временем ствол стеклянного рыже-коричневого упавшего дерева, подталкиваемый к берегу «Жнецом», совсем раскрошился, обнажив полу-иссохшее, полу-истлевшее тело человека в драном комбинезоне. «Человек!?». Теперь остальные деревья внезапно приобрели в глазах Огана иную форму и значимость. Ум отказывался понимать, как и кто запечатывал людей в эти изваяния из рыжего мутного стекла и, главное, зачем.
Обезображенный труп, подталкиваемый «Жнецом», скатился к берегу и ушел прямо в приготовленную только что прорубь. Жидкая рыжая масса, отдаленно напоминающая воду, приняла тело, которое повисло в толще с немым укором пустых глаз, смотрящих прямо вверх, прямо на него. Огана прошиб холодный пот. Ему показалось, что серое высохшее местами деформированное искаженное лицо вот-вот оживет, увидит его и закричит.
Граната вылетела из руки Огана и плюхнулась прямо в прорубь. Рябь воздуха и всполохи-змейки голубых разрядов разбежались во все стороны. Только вместо того, чтобы просто сразить оказавшихся рядом дронов, они, нейтрализовав «Жнецов», ушли по стеклянной поверхности, как молнии по проводам. Часть разрядов, словно живые извивающиеся преломляющиеся и изгибающиеся змеи, вспыхнув ярко, нырнули вглубь озера, вызвав внезапное краткосрочное бело-голубое воспламенение. Оган увидел, как сквозь мутное стекло, будто живые, как от удара разрядов тока, задрожали многочисленные тощие тела других покойников, таких же серых, тощих, обожженных, обваренных и деформированных. Оган растерялся и замешкался. Подобного он не ожидал. Яркие голубые струи его ускорителей привлекли внимание кое-кого посерьезнее «Жнецов». Огромная туша сочленённого и вытянутого темного тела влетела внутрь из проема вверху, откуда падал свет.
Сенсоры бронекостюма Огана быстро среагировали на появления незваного гостя. Он активировал фронтальный плазмо-кокон своей тяжелой брони как раз вовремя. Огромная туша, едва заскочив внутрь пещеры, резко вывернулась и испустила многочисленные яркие бело-голубые грохочущие разряды. Плазменный щит частично нивелировал удар, но пострадали ускорители. От энергетического импульса монстра, подобного многочисленным сплетенным в пучок молниям, его подбросило, как щепку, приложило о свод и перевернуло в воздухе. Ускорители закашляли, отрубились, и Огана понесло прямо к стеклянной глади озера. Бронированное тяжелое тело громко грохнулось о твердую поверхность. От сильного удара стекло треснуло, и Оган провалился. Винтовка все еще была у него в руке, зафиксированная магнитным держателем на локтевом суставе, и ракеты в ПУ заряжены на поражение. Он отстрелил боеголовки, метя в черную тушу твари. Однако та снова его опередила, прекратив отбрасывать яркие всполохи и разряды, скрывшись среди складок кремнезёмных пород и сталактитов свода огромной галереи. Обе ракеты, устремившись вверх, ярко взорвались плазменными шарами, поглотив и испепелив приличные куски твердой кремнеземной породы и вызвав частичное обрушение. Из-за летящих вниз раскаленных капель стекла и осколков он не смог прицелиться из винтовки и выстрелить точно. Вольфрамовые стержни выбивали куски темной стекло-содержащей породы, оставляя затухающие оранжевые пятна, но ни разу не поразили тушу монстра, которая быстро извиваясь, как змея, скрылась среди сталактитов и выступов. Огану внезапно показалось, что среди грохота он услышал крик той, ради кого прилетел сюда.
- Аспи, ты где!? Отзовись! Я за тобой пришел! – крикнул Оган используя усилитель собственного доспеха.
Он сильно рисковал снова подвергнуться атаке летающего змея. В ответ ему был лишь грохот падающих вниз булыжников. Сам Оган едва успел увести себя от них и спастись из «полыньи», буквально вытащив бронированное тело с отказавшими на подошвах ускорителями на берег туда, где покоились туши двух сраженных ЭМИ-гранатой «Жнецов». Очередную атаку ползающего по сводам и летающего змея он прозевал, пытаясь привести себя в порядок. Мощный энергетический удар, полоснув где-то в стороне от него, отскоком, отражением вывел, сжег основную систему управления броне-доспехом. Оган очутился в кромешной тьме. Сенсорика не подавала признаков жизни. Чудом было то, что он избежал полного поражения. Основной удар принял на себя тот самый ранец на спине. Его содержимое, включая блоки универсальных ПУ, вероятнее всего, так же был выведено из строя. Боекомплект не сдетонировал, что само по себе стало большой удачей. Оган сорвал с себя шлем, чтобы осмотреться. В лицо ударил жар горячего воздуха. Кислорода было мало, из-за чего стало сразу тяжело дышать. Его червь-симбионт снизил потребность в воздухе до минимума и простимулировал на смелость и хладнокровие. Руки через силу, как в замедленном нейро-кино, вскинули винтовку стволом вверх, навелись на черную тень. Грянул выстрел, затем еще один и еще. Три роторных стержня с воем, оставляя яркий оранжевый след в воздухе, устремились к цели. Брызнула копна искр, прозвучал характерный шлепок. Вольфрамовый «гвоздь» винтовки вонзился в сочленение летающего червяка. Следующих два раскаленных стержня тоже не промахнулись. Змей взвился и резко рванул вверх. Будто испугавшись каких-то там мелких комариных укусов. Оган прекрасно понимал, что на удачу сильно рассчитывать не стоит, и, все же, монстр бежал от него, поджав хвост.
- Что, тварюга!? Съела!? … Иди сюда, урод! Я тебе еще насыплю! – ревел что было сил Оган вдогонку бежавшему улетающему вон чудовищу, хотя у самого немного тряслись руки.
Собственный крик приглушил страх и дал толчок действовать. Его тяжелое неуправляемое, закованное в «мертвую» броню тело, едва подчиняясь собственным мышцам, медленно и неотвратимо сползало по крутому берегу в густоватую как кисель жидкость. Оган ощутил странный неприятный кисловато-медицинский запах от «воды». Страх утонуть пересилил даже оный от нападения твари. Оган принялся быстро оцеплять латы, высвобождая конечности и выбираясь наружу. Возникших прямо перед его носом двух «Каракуртов» он заметил вовремя, чтобы выхватить бластер и вышибить мозги обоим. Там впереди следом за дронами к нему двигалось нечто, похожее на ярко-вспыхивающий оранжево-желтыми всполохами света кустарник. Его корни, будто ручейки разливались вперед, подтягивая все растение. Движения при это были плавными и быстрыми. «Механома!». Оган не знал точно, но отчего-то сразу решил, что это оно.
- Где моя Аспи, тварь!? – крикнул он этому «нечто», подобному кусту с яркими пульсирующими извивающимися в такт световых вспышек прутьями.
Разливающиеся как жидкость корни этого «растения» ныряли в грунт и выныривали чуть далее, подтягивая за собой ствол и ветви. Оган, высвободив другую руку, достал второй бластер, соединил их и направил на те самые пульсирующие прутья, которые приближались к нему даже быстрее, чем он ожидал.
- Жри! – крикнул он и выстрелил.
Бластин выдал серию ярких вспышек-разрядов. Кустарник исчез в брызгах искр, будто его тут и не было. Оган увлекся и не заметил, как его окружило множество «Каракуртов». Они подобрались к нему сбоку-сзади, с другой стороны вдоль берега, по стеклянной глади застывшего озера. Когда же он спохватился, было поздно. Бластин опустел и более не стрелял. Дроны могли бы прикончить его из своих излучателей, но вместо этого один из них сильно ударил Огана гофрированной лапой по голове, вырубив сразу же.
Пришел Оган в себя очень быстро благодаря симбионту. Его, удерживая в вертикальном положении, заливали какой-то жаркой тягучей рыжеватой жижей, которая буквально съедала на нем плотный металло-полимерный волокнистый защитный комбинезон вместе с кожей. Он завопил и попытался вырваться, но не смог. Лишь только его руки хаотично махали и цеплялись за что-то вязкое и обжигающее в попытке высвободить лицо и рот, куда будто силой заталкивалось жгучее раскаленное стекло. Оган ощутил, будто попал под тот самый кремневый дождь, только на этот раз без возможности укрыться под броней тяжелого доспеха. Он вопил, пока рот не наполнился раскаленным стеклом и язык в гортани не обуглился. Боль прошла быстро, будто кто-то просто убрал ее. Оган был жив. Он даже что-то видел через один заплывший глаз, который чудом спасся от выгорания за счет слез, за счет застывшего вовремя стекла. Оган был в плену. Застывшее стекло запечатало его, как кусок какого-то хрустального изваяния, только хрусталь оказался слишком твердым, крепким и малопрозрачным. Оган видел все, как через мутное стекло. Там возле него были другие фигуры, как он, лес фигур. Теперь он слышал чьи-то мысли, множество мыслей на разные тембры и голоса. Среди них выделился один мягкий низкий и будто успокаивающий.
- Ты – дерево… Мое интеллектуальное дерево.
- Кто ты!? – испугался Оган, хотя ответ уже знал.
- Я – Механома… Я – бог этой планеты.
Оган хотел было что-то сказать, возразить, но внезапно ощутил сильное жжение в голове. Через его мозг словно многочисленные острые тонкие нити протянулись чьи-то мысли. Он буквально осязал себя частью какой-то огромной нейронной сети. Его мозг жил своей жизнью, пока тело медленно умирало. Оган не мог дышать, хотя мозг обманывал его. Где-то там глубоко в спине был его симбионт, который пытался вернуть контроль над разумом, но тщетно. Тот, кто запечатал его тело, теперь владел и пользовался его мозгом. Жжение в голове усиливалось. Через Огана теперь проносились потоки информации, образы, звуки. Они появлялись и исчезали в водовороте. Казалось, что мозг на пределе, что раскаленная голова вот-вот взорвется и вырвет тем самым всё его тело из плена. Черв-симбионт нашел выход, нашел решение. Оган провалился во тьму.
- Огги, сынок, Мата читает твои мысли, понимает, что ты задумал до того, как ты это осуществишь… Просто не думай о ней, как о цели охоты. Не целься в нее, но бей в того, кто между вами.
Голос отца звучал во мраке слабо, как шепот. Оган не верил, что все еще был жив, однако голос держал его в каком-то отблеске сознания, не давая окончательно сгинуть в пустоту.
Очнулся он от того, что его тощее почерневшее тело кто-то толкал к проруби. Сколько часов, циклов, недель или быть может месяцев прошло Оган не знал. Ему казалось, что он навечно запечатан в теле, которое дрон «Каракурт» толкал вниз своими гофрированными конечностями. Во время очередного толчка удар тока прошиб все тощее в лохмотьях комбинезона тело Огана. Он выгнулся, застонал гортанно и обхватил руками сразу две гофрированные лапы «Каракурта». Тот дернулся и попытался сбросить его, но Оган тащил его за собой в прорубь. Испуг машины он не увидел, но почувствовал. Ее мелкая дрожь словно от слабых разрядов тока отдавалась эхом через иссохшие конечности во всем его теле.
- «Сдохнешь со мной!» - прокричал в мыслях все еще не до конца пришедший в себя Оган.
«Каракурт» резко дернулся, будто птица попавшая в капкан. Он с силой оттолкнулся двумя оставшимися лапами и прыгнул вперед прямо на стеклянную гладь озера. Оган сцепил закостеневшие почерневшие пальцы рук мертвой хваткой, решив, что он непременно задушит дрона или умрет окончательно. Робот тащил его через все озеро в надежде сбросить с себя, пока в какой-то момент хватка Огана от непрерывных ударов о рыжее стекло не ослабла, и дрон не сбросил его. Оган сжался, ожидая окончательного смертельного удара по себе гофрированными лапами, но вместо этого его на время ослепила вспышка бластера, которая точным выстрелом снесла верхнюю часть туловища дрона с излучателем.
Какое-то время Оган лежал так на тверди водоема, ничего толком не слыша и не видя. Однако вскоре кто-то принял его, взял за шиворот изодранного комбинезона и поволок куда-то. Впереди мутной тенью в оплывших полуслепых глазах маячила та самая широкая расщелина после взрыва, ведущая в тоннель, через который он попал сюда. Когда у Огана прорезались голосовые связки, он застонал от боли, потому что тот, кто волок его, делал это торопливо и грубо. В нос ударил мерзкий вонючий воздух гари и разложений. Лицо окатило прохладой. Несмотря на вонь он смог вдохнуть кислород. Оган вспомнил того, кто был где-то рядом среди темноты, тишины и мрака, среди жуткого затхлого запаха давней смерти и разложения.
- Шлем – застонал он надрывно.
Его мутный взгляд заметил тот самый головной убор испустившего дух тяжелораненого воина-командира Федерации. Тот, кто его тащил, остановился, то ли среагировав на его вопль, то ли чтобы просто передохнуть. Оган указал на шлем, махнул в его сторону своей тощей рукой, покрытой лохмотьями почерневшего серебристо-серого комбинезона. Мутные очертания фигуры спасителя проступили в полу-мраке тоннеля.
- Зачем тебе его шлем? – услышал он чей-то незнакомый голос, как будто из какой-то бочки.
- Там коды – простонал Оган. – Десантный шаттл.
Видимо человек тот был в курсе того, что это за покойник. Он тут же взял шлем и передал его Огану. Тот дрожащими от слабости руками натянул его и вздохнул. В воспаленные плохо видящие глаза прямо таки неприятной яркой вспышкой ударили анимированные картинки проекции на ферро-стекле. Отобразился ломаной линией путь до корабля, припрятанного военными Федерации где-то в поселке.
До десантного шаттла в одном из ангаров Огана дотащил некто Тонгус. Он был из местных колонистов, который благодаря своим навыкам и смекалке выжил и теперь помогал сикеру. Внутри шаттла среди вскрытых и запечатанных ящиков они нашли мед-капсулу. Тон помог Огану погрузиться в нее для интенсивного восстановления от гиберниоза.
- Аспи!
Оган вспомнил про нее и едва не закричал от отчаяния во весь голос, как только первые капли живительного раствора попали внутрь тела. Из горла вырвался воющий хрип какого-то нечеловеческого отчаяния. И без того воспаленные иссохшие глаза заблестели, наполнившись влагой. Тон попытался его успокоить.
- Жива она! Видел ее там, когда на тебя нарвался! – урезонил его Тон, своим грубоватым голосом.
- Надо было ее спасти, а не меня! – прокашлял Оган.
- Не хочу тебя расстраивать, но она уже не с нами.
- Ложь! Она – сикер, как и я! – зарыдал он, как мальчишка, лишившийся внезапно сразу всего самого дорогого и ценного на свете и не в силах совладать с собой.
Легче стало ему лишь через несколько часов. Холодный план мести созрел в голове почти сразу же, как только коды управления шаттлом, переданные почившим раненым, помогли взять «стальную птицу» под контроль. В отличии от его «Мотыля» этот десантный шаттл Федерации класса «Митера», хоть и был всего лишь «орбитальником», и не мог совершать межзвездные перелеты, зато нес приличный набор ударных средств прикрытия зоны высадки. Тут было чем разгуляться – от ручных гранат и РПУ, до механизированных доспехов, хоть и не первой свежести. Имелась даже армейская тяжелая скорострельная роторно-реактивная пушка «ТРУП-7Т», которая порадовала Огана, если в его положении могло вообще что-то порадовать, кроме известия о спасении Аспенс. И, все же, нашлось кое-что еще, чем Оган непременно решил воспользоваться. В одном из контейнеров хранилась боевая экипировка в виде силового 3-тонного тяжело-бронированного скафандра-всепогодника Федерации. Его характерный «суровый», квадратный, угловатый шлем с чумовой сенсорикой на 360 градусов сложно было спутать с чем-то еще. Тон и тут помог ему. Оган почувствовал себя намного лучше, когда облачился в броню и перевел режим работы на мышечные усилители. Нейро-линк он отключил первым же делом. Место бластера на энерго-поясе занял спаренный из двух бластеров бластин, а на правое плечо, на локоть на магнитную сцепку зацепилась та самая роторно-реактивная ручная пушка со смешным названием, с 7-ю независимыми стволами-барабанами, каждый из которых мог выплевывать с сумасшедшей скоростью вольфрамовый стержень. Его магниево-оксидный состав-наполнитель горел даже в вакууме, создавая вкупе с остальными стволами как бы сплошное пламя всепожирающего огня, сплошную струю раскаленного добела вольфрама. Нашлось место и старому доброму роторному карабину «АРЕС-15У», более короткому собрату той самой «15-шки», на локтевом магнитном зацепе левой руки. Особу радость доставил Огану обнаруженный ранец с 2-ствольной гипер-РПУ, который на магнитных крепежах фиксировался за спиной на плече. В отличии от универсальных пусковых устройств для классических фотонных ракет его старого доброго, но канувшего влету броне-костюма, тут была мощь, выплевывающая более тяжелые боеголовки с немыслимой начальной скоростью. Горб с РПУ из-за автомата перезаряжания различных типов ракет вдобавок к боекомплекту весил прилично, но тяжести Оган не почувствовал. Усилители мышц силовой тяжелой брони отлично компенсировали возросшую нагрузку. Навесив на себя, наверное, все, что можно было, он превратился в нечто жуткое ощетинившееся стволами. Казалось, можно было бы и сам десантный шаттл на плечи водрузить без какого либо напряга. Оган торопился. Пригоршню гранат разных типов он зацепил на энерго-поясе в явной спешке, не сильно всматриваясь.
- Готов отомстить! – процедил сквозь зубы Оган, покончив с экипировкой.
Тон пристроился рядом. Он вооружился гораздо скромнее, потому что не особо разбирался в боевых системах. Зато он определенно знал побольше о противнике и спешил поделиться знаниями.
- Механому непросто одолеть… Я пробовал… И живые кустарники сжигал… Это все не то. Это не он, а обманки… Механома прячется за одной узорчатой стеной… Я видел твою Аспенс, туда-сюда входящую-выходящую… Они хотели улететь с планеты на «Хирурге», который захватил Механома… Я им не дал… Заложил в сопла гексо-метило-пластид и подорвал. Теперь без серьезного ремонта никуда не улетят.
Тон криво, но довольно улыбнулся. Оба помолчали некоторое время, думая каждый о своем.
- Стену беру на себя… Дождусь, когда Аспи выйдет, и вмажу бронебойными ракетами! – тут же нашелся Оган, которому не сиделось.
- Механома хитрый. Бей наверняка и бей, не думая! – добавил свои идеи Тон. – Главное, подберись поближе на прямую дистанцию… И никакого интеллектуального наведения! Никакого нейро-контроля! Как только проем откроется – вмажь ракетами.
Оган кивнул, соглашаясь с доводами Тона.
- Надо только отвлечь летающего змея – продолжил тот. – Я знаю, как это сделать. Скормил же ему когда-то контейнеры с ЭМИ-минами, скормлю теперь и со взрывчаткой.
Он повернулся и положил руку в тактической перчатке на контейнер с гравировками взрывчатого вещества.
Шаттл взлетел быстро, набрал высоту и направился к горе. Оган передал ручное управление кораблем Тону, а сам поспешил к шлюзу-выходу. Его грузное закованное в штурмовую тяжелую броню тело расположилось возле десантной рампы. Магнитные стопы крепко фиксировали тело на металлизированном полу. Казалось, он готов был к любому исходу.
Подлетевший к горе шаттл никто не встретил. Он сделал полный круг в надежде приманить того самого летающего червя, но тщетно. Тогда Тон направил корабль в то самое отверстие сверху, чтобы попасть внутрь огромной пещеры. Где-то там на дне замерцала стеклянная гладь пещерного озера. И, все равно, сенсоры шаттла не фиксировали никаких движений.
- Где ты, тварь!? – крикнул Оган от отчаяния, когда внезапно понял, что галерея была пуста, выглядела пустой.
Летающий змей подобрался сверху, со стороны слепой зоны сенсоров «Митеры». Удар мощным концентрированным собранным в пучок энергетическим разрядом сверху враз пробил плазменный щит и прошелся ломанными яркими росчерками по борту, спалив сопла 2 работающих на всю мощность донных ускорителей. 850-тонный 55-метровый в длину десантный шаттл очень сильно тряхнуло. 3-мерный объёмный экран заполнился красными предупредительными маркерами о нарушении работы двигательной системы. Отказали сразу оба тормозных ускорителя, и «Митеру» гравитацией планеты потащило вниз прямо к стеклянной поверхности озера. Тон задействовал боковые маневровые двигатели, предупредив Огана, чтобы готовился к срочной высадке. Шаттл резко накренился на бок. Подключились манёвровые ускорители, которые остановили его крутое пике. Десантная рампа откинулась в сторону. Внутрь потянуло густыми клубами дыма от пылавших дюз. Броня на верхней части фюзеляжа была так же повреждена и расцарапана будто какими-то огромными когтями. Оган прыгнул, спикировал на ускорителях, уходя из-под заваленного набок, но, все же, каким-то чудом остановившего собственное падение и начавшего набирать высоту шаттла.
- «Почему!? Почему не стреляешь по нему!?» - возмутился Оган, глядя на то, как Тон по сути ничего не предпринимает в ответ, но словно слабый и безоружный пытается улететь, убраться вон из пещеры. – «Вмажь ракетами по нему!».
Темную продолговатую тень летающего и извивающегося змея Оган не спутал бы ни с чем на свете. Он, подумав, что Тон не контролирует ситуацию, решил вмешаться. Как только таргетир, переведенный прямо на проекцию его ферро-стекла шлема моргнул зеленым, скорострельная РРП-пушка завибрировала, задрожала и выдала длинный огненный веер из раскаленных вольфрамо-оксидных стержней. Тяжелый бронированный 3-тонный угловатый доспех Огана задрожал от работы собственного орудия. Жуткий вой, который несдерживаемый ничем немного оглушил самого Огана, хотя система фильтрации звуков на броне-костюме сработала штатно. Огненный веер, словно дыхание дракона, пустился вдогонку за извивающейся темной тенью. Летающий монстр попытался скрыться за складками и наростами сводов, но яркое пламя струи тяжелого раскаленного металла настигло его и полоснуло прямо по хвосту. Змей взвился, будто ужаленный. Разноцветные каскады искр выбили вонзающиеся в его тело раскаленные стержни. Десантный шаттл тем временем, вытащив поврежденную машину на половине работающих ускорителей, приблизился к летающей твари снизу.
- Твою мать! Что ты делаешь!? Не порти мне игру, глупый пацан! – разошелся гневной тирадой в радио-эфире Тон.
Оган внял жалобе напарника и переключился на берег, что оказалось весьма своевременно. Мутный стеклянный рыжий лес покрылся приближающимися темными пятнами 4-лапых дронов «Каракуртов». Их было много, очень много. Они спешили к нему, приземлившемуся на гладь озера, решив, видимо, что он, отвлечённый вверх, представляет собой легкую цель. Оган преподнес им сюрприз. Стволы его РРП-пушки сместились в сторону покрытого стеклянным лесом берега. Веер из раскаленных стержней ударил в грубый кремнеземный грунт, взорвав его и выбросив в небо в виде множества раскаленных и расплавленных частиц. Огненные росчерки сметали все на своем пути, разрывая тела легких охранных дронов на мелкие расплавленные дымящиеся кусочки. Даже пролетающий мимо раскаленный вращающийся стержень с легкостью отрывал кусок брони или гофрированную лапу «Каракурта». Не помогла переломить ситуацию и возникшая на пути группа прыгающих «Жнецов». Оган не распылял внимание на них, но не оставлял им возможностей для маневра, срезая вращающиеся конечности уже ближе к грунту. Орудие, будучи жестко зафиксированным на его локте, жило своей жизнью. Стволы с чудовищным нарастающим гулом работы цилиндрических магнетронов пожирали снаряды ленты с сумасшедшей скоростью. В какой-то момент Оган не смог удерживать дрожащую пушку на целях и принялся водить ее стволами вдоль берега, передавая весь центробежный импульс отдачи этому движению. Это помогло, всегда помогало во время тренировочных стрельб на полигоне в учебке. «Каракурты» и «Жнецы» исчезали целыми группами, не в силах ни приблизиться к берегу, ни окружить Огана.
Тем временем в нескольких десятках метров над головой змей налетел на поврежденный горящий, но не сдающийся десантный шаттл и схватил его своим широко раскрывшимся зубастым ртом. Оган понял, как Тон собирался обмануть червя, только теперь тот и сам оказался в ловушке.
- Тон, уходи через нижний аварийный выход! – обратился он к нему через радио-канал.
Однако было поздно, слишком поздно. Яркий и мощный взрыв произошел над той самой дырой, куда летающий змей, захватив зубами добычу, потащил ее. Избегая падающих обломков, Оган направился к расчищенному опустевшему берегу, продолжая заливать все вольфрамовым «огнем». Взрывом десантный шаттл разорвало на куски, а летающему змею оторвало часть головы. Казалось, для него это не было столь критично. Тварь, извиваясь, как в некой агонии, метнулась к стенам свода и с шумом и треском ломающихся стеклянных наростов заскользила по ним вниз, сорвавшись в какой-то момент и рухнув на стеклянную гладь озера. «Лед» треснул, и червяк, не совладав, быстро сполз вниз, скрывшись в пене кипящей киселе-подобной жижи. Озеро заволокло жарким шипящим плотным облаком пара.
РРП-пушка Огана с протяжным воем опустевшей ленты боеприпасов, прокрутилась еще с несколько секунд и умолкла. Он высадил всю ленту почти в полторы тысячи стержней за несколько секунд. Стеклянного рыжего леса больше не было. Впереди дымилось и искрилось изрытое, перепаханное, усеянное осколками многочисленных дронов и оплавленного разбитого стекла голое поле. Оган сбросил ненужное оружие, взмыл вверх и теперь только заметил ту самую стену, о которой рассказывал Тон. Она, встроенная, вросшаяся в горную породу, заметно сильно от нее отличалась. На ее гладкой идеально ровной, узорчатой поверхности вспыхивали красные и оранжевые вспышки света, которые, как ручьи жидкости, устремлялись по бороздкам и канальцам рисунка. Зрелище завораживало.
Оган на эмоциях выдал парный залп из РПУ в виде 2-х плазменных ракет, забыв про Аспенс. Обе боеголовки устремились прямо к той стене и взорвались. Это был шанс, его шанс, покончить с Механомой раз и навсегда. Однако Оган слишком поторопился с ракетным ударом, не на шутку испугался за Аспенс и даже пожелал в сердцах, чтобы ракеты не сработали. Они же, достигнув стены, ярко детонировали. Развеялся дым, а стена выглядело все так же, без единой царапины, как и до удара. Пришло, навалилось какое-то тяжелое осознание, что покончить с Механомой будет очень не просто.
- Да чтоб тебя! – выругался Оган, поняв, что не послушал Тона, как когда-то не слушал отца, и, в итоге, сделал глупость.
Осознав, что никто не торопиться выйти ему на встречу, он вскинул роторный карабин и стал палить в стену, всаживая стержень за стержнем.
- Выходи урод! … Верни мне мою Аспенс! – злился он от бессилия.
Характерные огненные вспышки и искры в местах попаданий давали понять, что он клал стержни очень точно. Стена покрывалась ими, как раскрывающимися бутонами цветов, но вспышки угасали, а стена снова сверкала своим идеальным блеском, как ни в чем не бывало. Внезапно ее часть, начиная с середины и распространяясь во все стороны в виде лучей, растворилась, обнажив мрак внутри.
- Не стреляй! – закричала возникшая в проеме его Аспенс.
Оган и не смог бы. РПУ перезаряжалась, а винтовка нуждалась в смене обоймы.
- Аспенс! – обрадовался Оган. – Я тут!
Он направился к ней, быстро сократил дистанцию, используя ускорители, и оказался где-то в метрах 30-и от нее. Она сделала вид, что тоже спешит к нему, но внезапно выхватила серебристый шар с пояса и метнула ему прямо под ноги. Оган настолько этого не ожидал, что не успел ничего предпринять, как попал под детонацию ЭМИ-гранаты. Броне-доспех вырубился. Он погрузился во тьму. Усилители мышц брони так же отрубились, и Оган, запечатанный внутри доспеха, как саркофага, так и замер в нескольких десятках шагов от любимой Аспенс. Тяжелый доспех его не слушался. Через боль в мышцах Оган медленно поднял руку и жестко сдвинул лицевую бороне-пластину шлема. Через ферро-стекло он заметил пустой взгляд Аспенс, которая направила на него ствол своего бластера. Винтовки в его руках не было. Но даже если бы и была, воспользоваться ею с отключившимся усилением, ему вряд ли удалось бы.
- Что ты делаешь, Аспи!? Это же я! – взвыл он, глядя ей в лицо.
Она грустно покачала головой.
- Не стоило тебе возвращаться… Надо было использовать шанс и бежать. А теперь, вернувшись сюда, ты подписал себе приговор, Огги.
Он почувствовал давящую боль отчаяния в груди и испугался, понимая, что Аспенс не шутит, и прикончит его, даже не моргнув глазом. Сработал инстинкт самосохранения.
- Погоди Аспи… Вы ж хотите улететь с планеты. У нас есть корабль «Мотыль». Ты ж знаешь… Убьешь меня и не найдешь его никогда.
Она замерла, закатила глаза вверх, задрожала всем телом, затем снова уставилась на него. Оган по странному поведению сразу догадался, понял, что с ним говорит не Аспенс, а тот самый Механома, но пока было не ясно до конца, где он сам. Однако догадка пришла быстро. В критических ситуациях даже уставший и воспаленный после гиберниоза мозг мог творить чудеса. Открытый проем в стене был прямо за спиной Аспенс. В нем глубоко внутри едва заметными отблесками что-то вспыхивало и затухало, подобно тому, как и на стене. Его аргументы сработали. Аспенс покосилась назад, снова посмотрела на него пустым стеклянным взглядом и убрала бластер. Броне-скафандр тем временем постепенно «оживал» после «оглушения» электро-магнитным импульсом гранаты. Оган почувствовал силу в мышцах, готов был действовать, но все еще не видел четко цели в черной пустоте проема, а лишь красные всполохи света. То, что Механома был именно там, Оган не сомневался.
Он медленно шагнул навстречу. До нее было теперь не более 20 метров. Он искренне хотел убедить и Механому, и Аспенс, что его броне-костюм все еще «оглушен» и усилители плохо подчиняются мышечным рефлексам. Он смог убедить в этом даже себя, минимизируя отдачу и отклик работы брони. Купились они на это или нет, Оган точно не знал, но, судя по отсутствию реакции, понадеялся, что так. Он, шатаясь якобы от потери контроля, сместился в сторону, чтобы лучше видеть темный проем за Аспенс. В нем мимолетно показался источник красно-оранжевых всполохов. Только теперь они выглядели более объемными, будто нечто круглое пульсировало там, изливаясь вспышками во все стороны. Таргетир на ферро-стекле ухватил и зафиксировал метку. Оган попытался резко выхватить бластин с пояса и выстрелить, но не смог. Его мозг наполнился какой-то невероятной какофонией мыслей и образов. В голове все сразу перемешалось. Оган потерял ориентацию в пространстве и едва не отправил свой броне-скафандр в нокаут. Аспенс засмеялась.
- Оган, какой же ты дурак! … Мне даже убивать тебя не хочется за это. Или ты действительно думаешь, что его можно достать таким способом!? … Наивный Огги… Ему не нужен нейро-линк, чтобы читать твои мысли. Он изучил твою нейронную сеть, когда ты был его деревом. Ему достаточно сигнала, чтобы твой собственный мозг вошел в резонанс и начал галлюцинировать… А считать твои намерения заблаговременно тут даже мне несложно.
Этот смех задел его за живое.
- Что с тобой, Аспи!? Ты заодно с этой тварью!? Это даже не человек!
- И что с того, дурачок! Мы, люди, слабы против него… Он изучил нас, просчитал и спрогнозировал поступки наперёд… Или ты думаешь до тебя не пробовали его убить?
Оган снова попытался выставить вперед свой бластин, прицелиться и выстрелить. Аспенс, улыбнувшись снисходительно, даже отошла чуть в сторону, давая ему обзор на Механому. Оган снова зашатался и едва удержался на ногах. Руки задрожали, а голова наполнилась звуками, образами и голосами. Он закричал от боли, едва не обронив оружие. Все было напрасно. Оган не мог заставить себя прицелиться и выстрелить в Механому сколько не пытался. От усталости заболели мышцы, хотя они в процессе наведения даже не участвовали, но лишь немного, чуть-чуть. Дрожь, которая разливалась по всему телу, вызывала ту самую мышечную боль. Все тело Огана покрылось потом, который автоматическая система броне-костюма начала стремительно выводить. Вмешался и червь-симбионт, вогнавший в кровь замедлитель с обезболом. Оган успокоился.
- Убедился? – услышал он голос Аспенс.
Его рука с оружием безвольно застыла. Аспенс шагнула к нему.
- Механома – не просто какой-то там робот. Он – разум, интеллект. Существо высокоразвитое и живое, но не углеродное, как ты или я. Он – великий, как бог. Мой бог… Просто прими это и успокойся. С ним очень даже неплохо, если слушаться.
Аспенс замолчала и подошла к Огану совсем близко. Она перегородила обзор на Механому и положила руку на бластин, чтобы тот совсем опустил его.
- А знаешь, что самое смешное? – спросила она, улыбнувшись.
Оган молчал. Аспенс видела через ферро-стекло его застывшее лицо с широко открытыми, как от безумия, глазами. Оган смотрел в ответ, но не на нее, а как бы сквозь. В голове была пустота. Казалось, все 86 миллиардов нейронов в одночасье перегорели. Его ум, словно умерший, не мог родить ни одной мысли. Он просто смотрел пустым взглядом впереди себя, будто копируя взгляд свой любимой напарницы.
Аспенс, не дождавшись реакции, ответила на свой вопрос сама:
- Механоме вовсе не нужен «Мотыль». Ему достаточно тебя, когда ты был деревом в его саду… У него копия твоего мозга, твоей памяти. Он уже сообщил мне, куда направиться за ним.
Где-то в глубинах сознания закипал гнев. Оган пока еще внешне никак не проявлял его, даже не осознавал его, но ему внезапно захотелось что-то сделать с Аспенс. Вместе с гневом пришло какое-то холодное отчаяние, осознание, что все проиграно, что сделать уже ничего нельзя. Оган с грустью смотрел на лицо своей любимой когда-то Аспенс и не мог поверить, что она это все ему говорит. Он надеялся увидеть какой-то знак, какой-то намек, что это всего-навсего такое подыгрывание, что все хорошо, что сейчас они вместе разберутся с проблемой. Однако время шло, а молчание с его стороны лишь затягивалось. Зато Аспенс восприняла это по-своему и пустилась в разъяснения:
- Ничего страшного не произошло, Огги… Механома добр к нам, к людям. Он искренне желает нам всем счастья. Он даже знает, как его достичь. Он изучал нас очень долго и не только с первыми колонистами на Лекте… Он знал нас задолго до космической эры… Сейчас он видит людей насквозь. Ему, на самом деле, не нужны наши нейро-линки. Они нужны нам самим, чтобы с ним общаться. Он же, будучи существом куда более развитым, высшим, обладает телепатией.
«Телепатией!». Слово заполнило собой весь пустой ум и застряло в нем. Таргетир на проекции ферро-стекла все еще подсвечивал изначально выбранную цель. Его глаза внезапно сфокусировались на Аспенс. Он вспомнил тот самый совет отца и… Всё сошлось.
- Спасибо, Аспи! Ты умница! … Но ты мне больше не нужна! Только я, мой корабль и Механома!
Он резко вскинул бластин и выстрелил ей прямо в грудь. Она попыталась опередить его хоть на чуть-чуть, хоть на мгновение, перехватив ствол оружия рукой, но лишь обожглась о горячее дуло. Яркая белая вспышка пронзила тело Аспенс в районе правой части груди. Одновременно с этим с правого плеча Огана, громко хлопнув разгонными ускорителями, с пронзительным свистом в открытое темное нутро за стеной ушли две гипер-ракеты. Они детонировали яркими белыми лепестками дрожащей плазмы, окутав содержимое пространства за стеной испепеляющим жаром. Аспенс закатила глаза вверх, пошатнулась и осела на грунт. Оган приподнял ее, достал из-за пояса инжектор и запечатал рану, чтобы нейтрализовать ранение или хотя бы минимизировать урон от него.
- Потерпи Аспи. Это всего лишь легкое… Тебе нельзя замедлитель, ты же знаешь. Будет больно, но симбионт вылечит. Он сможет. Успеет.
Глава 6. Эпилог
Аспенс пришла в себя от сильной боли. Ее голова лежала на чьем-то локте, покрытом броней. Грудь с правой стороны жгло огнем. Дышать было тяжело, но выручал засунутый некогда в носоглотку «бризер». Ее симбионт залатал легкое изнутри и выкачал излишки крови. Она, ощущая легкое головокружения, встала и осмотрелась. В голове царил беспорядок. Она силилась вспомнить хоть что-то, но воспоминания вызывали боль. Аспенс развернулась и заметила Огана, на руках которого она лежала минуту назад. Он спал с ней рядом в броне-костюме, прислонившись к ровной и совсем непохожей на коричневый и рыжий кремнезем вокруг стене. Она больше не пульсировала. «Пульсировала!?». Аспенс не могла понять откуда она взяла, что это стена была когда-то необычной. Она, усеянная ровными бороздками узорами, выглядела вполне обычно, как серебристая, металлическая. Аспен зачем-то заглянула внутрь через широкую рваную и оплавленную расщелину. Та кривым краем разрывала единый красивый узорчатый контур стены.
Аспенс шагнула внутрь и оказалась в квадратной ровной комнате, почерневшей и сильно оплавленной. Она осмотрелась и поймала себя на мысли, что уже видела все это, но до поражения. Вот только вспомнить «когда» и «где», никак не могла. Аспенс вышла, присела рядом с Оганом и обхватила руками голову. Она заставила себя начать думать и вспоминать, обратившись к искусственному левому полушарию. Однако в ответ прозвучал голос, который был чужой и, в то же время, совершенно свой.
- Я тут, Аспенс. Я с тобой… Всё, как я и предвидел… Теперь мы вместе навсегда – услышала она саму себя.
Голос этот не прилетел из-вне через нейро-линк, но прозвучал внутри нее, как часть ее самой, как мысль ее собственным голосом, только звучащим не изнутри, а из левого искусственного полушария мозга. Хотя на самом деле, она ничего не могла заставить себя вспомнить, но в то же время вела себя так, словно всегда всё знала. Ее правая ладонь непроизвольно легла поверх комбинезона, коснулась грубой запекшейся и затянувшейся раны груди, скользнула левее и уперлась в «ступеньку» края круглого плоского такого же как стена узорчатого медальона под одеждой. Откуда она знала, что он там именно круглый и узорчатый, она и сама не понимала.
- Ты же мертв – зачем-то подумала Аспенс, будто вспомнила что-то.
Ответ прозвучал в уме слева ее собственным голосом:
- Нет… Я жив. Я – это ты, а ты – это я… Быть тобой и с тобой гораздо лучше, чем просто осознанным неуглеродом.
Конец.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге