ОРБ:Особый Режим Безопасности

Глава 1

Глава 1. Приказ.

Три года назад. Москва.

Дождь шёл с самого утра. Мелкий, противный, как из ведра. Генерал сидел в кабинете, смотрел на приказ и не мог поверить, что это написано ему.

Приказ был короткий. Три строчки. Но в этих трёх строчках было всё, против чего он боролся всю жизнь. Люди, которых он знал. Город, который он присягал защищать. И приказ: не вмешиваться.

Он отложил бумагу. Посмотрел в окно. На улице кто-то бежал под дождём, прячась под курткой. Обычный человек. Обычная жизнь. А в кабинете — тишина. И приказ, который надо выполнить. Или не выполнить.

Он встал. Снял погоны. Положил их на стол. И вышел.

---

Полгода спустя. Загородный дом.

Дед умер тихо. Во сне. Оставил дом, старую машину и счёт, на котором лежало столько, что генерал сначала не поверил. Дед копил всю жизнь. С детства. Откладывал каждую копейку, покупал только самое нужное. А когда умер — отдал всё внуку.

Генерал сидел на кухне. Перед ним — чай, который давно остыл. И мысль, которая не давала покоя: «Что с этим делать?»

Он мог уехать. Купить дом у моря. Забыть всё. Жить спокойно.

Но он не мог. Потому что помнил тот приказ. И тех людей, которых бросили. И тишину в кабинете.

Он взял телефон. Нашёл номер. Старый сослуживец. Тот, кто до сих пор служил. Тот, кто тоже видел всё, но боялся уйти.

— Это я, — сказал он. — Есть разговор. Не по телефону.

Год спустя. Первая база.

Они сидели втроём. Генерал, сослуживец и ещё один — бывший офицер, которого генерал знал ещё с училища.

— Значит, так, — сказал генерал. — Денег хватает. Людей пока нет. Но будут. Задача — делать то, что не могут или не хотят делать другие. Без флагов. Без имён. Без следов.

— А если нас найдут? — спросил сослуживец.

— Не найдут. Мы — никто. По документам нас не существует. По факту — мы будем там, где нужны.

Он достал лист бумаги. На нём был нарисован треугольник. Медиана. Чевианы. Всё сходится в одной точке.

— Это наш символ. Три силы. Одна ось. Один центр. Центр — это мы.

---

Ещё год спустя. Где-то. Никто не знает где.

На стене — карта мира. На ней — точки. Некоторые горят красным. Некоторые — жёлтым. Некоторые — уже погасли.

Генерал сидел в кресле. Смотрел на одну из красных точек. Там горел город. Там сидели люди в подвале. Их бросили.

Он нажал кнопку связи.

— Первый. Двадцать три человека. Подвал школы. Координаты передаю. Работаем мы.

Ответ пришёл сразу.

— Принял. Группа вылетает.

Он отключил связь. Посмотрел на карту. Точка мигнула и погасла. Красный сменился на зелёный.

Он закрыл глаза. И подумал:

«Это только начало.»

Конец главы 1.

Глава 2. Тишина.

Киев. Через сутки после операции.

Кабинет был прокурен. На столе — карта, три телефона и чашка кофе, которую никто не пил. Министр обороны смотрел на монитор и не понимал, что видит.

На записи — блокпост. Тот самый, который две недели не могли взять. Тот самый, с которого отстреливали грузовики с гуманитарной помощью. Тот самый, где сидели люди, которых не должно было быть на этой земле.

И вот он молчит. Ни выстрелов. Ни движения. Ни связи.

— Это... когда? — спросил министр.

— Ночью, — ответил помощник. — Мы не фиксировали штурма. Никакой техники. Никаких людей. Просто утром блокпост был пуст.

Министр откинулся в кресле.

— Пуст? В смысле — все ушли?

— Нет. Все остались. Но не в том смысле. Они мертвы. Или без сознания. Мы не поняли. Но они не сопротивлялись.

— Кто это сделал?

Помощник молчал.

— Я спрашиваю. Кто?

— Мы не знаем.

— Что значит «не знаем»? У нас спутники. У нас разведка. У нас американцы с их дронами. Кто-то же это сделал?

Помощник покачал головой.

— Ничего. Ни следов, ни записей, ни свидетелей. Как будто их не было.

Министр долго молчал. Потом спросил:

— Кто-нибудь ещё знает?

— Нет. Американцы засекли движение, но не поняли, чьё. Русские молчат. Китайцы тоже. Все думают, что это мы.

Министр усмехнулся.

— Пусть думают. Пусть боятся. Но никто не должен знать, что мы не знаем.

Он снова посмотрел на монитор. На записи — тишина. Никаких следов. Никаких символов. Ничего.

— Уберите это, — сказал он. — И забудьте.

Помощник забрал ноутбук. Дверь закрылась. Министр остался один. В кабинете было тихо. Только дождь стучал по стеклу.

Он не знал, кто помог. Но он знал одно: эти люди не пришли просить. Они просто сделали. И ушли.

И это пугало больше, чем война.

Конец главы 2.

Глава 3. Собрание.

Где-то. Никто не знает где.

Две недели спустя.

Комната была небольшая. Стол, стулья, мониторы на стене. Никаких окон. Свет — только от экранов. Генерал сидел во главе стола. Рядом — сослуживец, которого он звал «Второй». Напротив — ещё трое. Аналитик, связист и координатор операций.

— Докладывайте, — сказал генерал.

Аналитик встал.

— Операция на блокпосту закрыта. Потерь нет. Следов нет.

— Хорошо. Что дальше?

Аналитик помолчал, будто собирался с духом.

— Есть три ситуации, командир. Первая — Африка. Гуманитарный коридор. Там сейчас жарко, но официальные структуры не суются. Второй — Европа. Частная военная компания. Охрана груза. Третий — СНГ. Эвакуация. Люди. Дети. Без деталей. Канал шифрованный, но по тону — срочно.

— Дети? — переспросил генерал.

В комнате повисла тишина. Даже вентиляция, казалось, стала тише.

— Да, — аналитик сглотнул. — Источник надёжный, но информацию дал скупо. Только координаты и слово «эвакуация». Сказал, что времени мало.

Генерал медленно провёл рукой по столу. Он знал, что за такими «скупыми» запросами обычно скрывается либо катастрофа, либо предательство.

— Берём эвакуацию, — сказал он. — По кодексу. Первое правило — не лезть в политику. Второе — спасать гражданских. Третье — не оставлять своих. Остальное — на паузу. Сначала разберёмся с этим.

Все кивнули. Аналитик сел. Генерал собирался продолжить, но Второй наклонился к нему. Понизил голос, хотя в комнате и так было тихо.

— Командир. Ещё одно.

— Говори.

— «Седьмой» не выходит на связь. Три дня.

Генерал не изменился в лице, но его пальцы, лежавшие на столе, медленно сжались в кулак.

— Три дня? Он был на задании?

— Нет. Должен был вернуться вчера. Я отправил запрос по резервным каналам. Тишина. Ни ответа, ни «маячка». Как в воду канул.

— Может, задержался? Проблемы со связью?

— У «Седьмого» не бывает проблем со связью, — глухо ответил Второй. — Он сам — ходячая станция. Если он молчит, значит, либо он не может говорить, либо... — Второй не договорил.

Генерал помолчал. В голове пронеслась мысль: «Либо его уже нет. Либо он сдал нас». Но вслух он сказал другое:

— Проверьте всё. Тихо. Без шума. Чтобы никто не паниковал. Понял?

— Понял.

Генерал снова посмотрел на карту. Точка на юге, которую он только что обвёл маркером, вдруг показалась ему зловещей. Он взял маркер и рядом с точкой поставил маленький вопросительный знак.

— Работаем. Эвакуация — приоритет. Остальное — потом. Но «Седьмого» найти. Любой ценой.

---

Конец главы 3.

Глава 4. Эвакуация

Граница. Северный Кавказ. Ночь.

Вертолёт шёл низко, почти касаясь верхушек деревьев. Ми-8 без опознавательных знаков, без бортовых номеров, без флагов. Просто тёмная тень, скользящая над ущельем. Пилоты работали без приборов — только по памяти и по карте, которую им дали за час до вылета. Никаких переговоров с диспетчерами. Никаких сигналов. Тишина в эфире.

Внизу — горы. Голые скалы, поросшие колючим кустарником. Где-то далеко, за хребтом, угадывались огни — маленькие, дрожащие. Там был город. Там шла война. Но сюда, в это ущелье, война ещё не дошла. Пока.

Внутри вертолёта — шестеро. Все в чёрной форме, без нашивок и знаков различия. Лица закрыты балаклавами. Только глаза. Оружие — компактное, без блеска. Ничего лишнего. Никаких документов. Никаких телефонов.

Командир группы, «Третий», смотрел в планшет. На экране — карта. Точка. Координаты. И больше ничего. Он знал только одно: внизу, в подвале бывшей школы, сидят люди. Двадцать три человека. Дети, старики, женщины. Их бросили.

— Напоминаю, — сказал он, и голос его звучал глухо через гарнитуру. — Работаем тихо. Гражданские — приоритет. Огонь — только в ответ. Всё, что не по кодексу, — не делаем. Вопросы?

Все молчали. Все знали, на что идут.

— Через пять минут будем на месте. Готовность — полная.

---

База ОРБ. Где-то в горах. Двумя часами ранее.

Генерал сидел в комнате, которую никто не назвал бы «кабинетом». Просто стол, стул, мониторы на стене. Никаких окон. Свет — только от экранов. На одном из них — карта мира. На ней — точки. Некоторые горели красным. Некоторые — жёлтым. Некоторые — уже погасли.

База находилась в горах. Не в России. Не в Европе. Где-то между. Старый бункер, построенный ещё в семидесятых, заброшенный в девяностых, выкупленный через подставные фирмы. Никаких адресов. Никаких документов. Только координаты, которые знали трое.

Генерал смотрел на карту. Точка на юге, в ущелье, всё ещё горела красным. Там были люди. Их нужно было вытащить.

Он нажал кнопку связи.

— Первый. Группа готова?

— Готова, — ответил «Второй». — Вылет через минуту.

— Работайте.

---

На земле.

Вертолёт сел в двухстах метрах от цели. Винты ещё вращались, когда группа уже выпрыгнула на землю. Никаких слов. Только жесты. Только взгляды.

Здание бывшей школы стояло на краю ущелья. Полуразрушенное. Стёкла выбиты, крыша провалилась. Но подвал остался цел. Там были люди.

— Первый, я на месте, — сказал «Третий». — Вижу вход. Охраны нет.

— Работай.

Группа двинулась внутрь. Тихо. Быстро. Как тени. Никаких выстрелов. Никаких криков. Просто люди, которые знают, что делают.

В подвале было темно. И тихо. Люди сидели на полу, прижавшись друг к другу. Кто-то плакал. Кто-то просто смотрел в стену. Пустые глаза. Грязные лица. Дети, которые давно перестали быть детьми.

— Мы пришли за вами, — сказал «Третий» на местном. — Тихо. Без паники. Мы выведем вас.

Никто не двинулся. Люди не верили. Их слишком часто бросали.

— Смотрите, — «Третий» поднял руки. Без оружия. — Мы не военные. Мы не политики. Мы просто пришли, чтобы вытащить вас отсюда. Всё.

Одна женщина встала. Потом вторая. Потом дети. Медленно, нерешительно. Но пошли.

---

Через час.

Автоколонна шла по разбитой дороге. Три грузовика. Внутри — люди. Двадцать три человека. Плюс группа ОРБ.

— Первый, — сказал «Третий» в гарнитуру. — Задача выполнена. Груз на борту. Идём на точку.

— Принял, — ответил голос. — Работайте.

В этот момент в наушнике что-то щёлкнуло. Помехи. «Третий» нахмурился.

— Первый, повтори.

Тишина. Потом — снова щелчок. И слабый, почти неразборчивый голос:

— ...Третий... это... Седьмой...

«Третий» замер.

— Седьмой? Где ты?

— ...не... время... они... знают... — связь оборвалась.

«Третий» посмотрел на планшет. Сигнал пропал. Как будто его и не было.

Он переключил канал.

— Первый, у нас проблема. Только что был «Седьмой». Связь оборвалась.

Генерал молчал. Потом ответил:

— Понял. Доведи людей. Потом разберёмся.

— А «Седьмой»?

— Я сказал: доведи людей. Это приоритет. Всё остальное — потом.

---

База ОРБ. Где-то в горах.

Генерал отключил связь. Посмотрел на карту. Точка, где была эвакуация, уже погасла. Красный сменился на зелёный.

Но рядом с ней — другая точка. Та, где в последний раз видели «Седьмого». Она всё ещё горела красным.

Он взял маркер и обвёл её. Потом поставил рядом вопросительный знак. И тихо сказал, ни к кому не обращаясь:

— Что ты сделал, «Седьмой». Конец главы 4.

Глава 5. Встреча.

Где-то на юге. Заброшенный завод. Ночь.

Завод стоял на краю поля, которое давно заросло бурьяном. Раньше здесь делали кирпич — теперь остались только ржавые трубы, битые окна и пустые цеха. Ветер гонял по бетонному полу обрывки газет, где-то капала вода с пробитой крыши. Тишина была такой плотной, что казалось, будто само время здесь остановилось.

«Шестой» вышел из машины и осмотрелся. Тёмная куртка, перчатки, пистолет в кобуре. Всё как всегда. Он не любил такие задания — искать своих. Но приказ есть приказ. «Проверь последнюю точку „Седьмого“. Тихо. Без шума». Он знал, что значит «тихо». Если найдешь — решай сам. Без свидетелей.

Он двинулся внутрь. Шаги отдавались в пустых коридорах. Пыль, битый кирпич, запах сырости и машинного масла. На стенах — следы старой краски, облупившейся до бетона. Завод стоял лет тридцать. Может, больше.

В одном из цехов горел свет. Слабый, от переносной лампы. «Шестой» остановился. Прислушался. Тишина. Потом — голос. Спокойный, без злобы.

— Заходи, «Шестой». Я тебя ждал.

«Шестой» замер. Потом шагнул в цех. На полу — ящики, старые станки, ржавые рельсы. В углу — стол. За столом сидел «Седьмой». Живой. Целый. Перед ним — чашка кофе и пистолет. Он не держал его в руках. Просто лежал рядом, на столе.

— Ты меня ждал? — спросил «Шестой».

— Знал, что придешь. Ты всегда приходишь, когда надо. — «Седьмой» усмехнулся, но глаза остались холодными. — Садись. Разговор есть.

«Шестой» не сел. Он стоял. Рука на кобуре.

— Ты пропал. Три дня. Генерал думает, тебя нет.

— Генерал много чего думает. — «Седьмой» отпил кофе, поморщился, будто он давно остыл. — А ты сам-то как? Нормально?

— Не понимаю, о чём ты.

— Понимаешь. Ты пришёл меня убить. Я это вижу. У тебя в глазах это. Как у всех, кто приходит убивать.

«Шестой» молчал. «Седьмой» поставил чашку, откинулся на спинку стула.

— Ладно. Не хочешь садиться — стой. Только выслушай. Ты мне должен. Хотя бы это.

Он помолчал, собираясь с мыслями. Потом начал.

— Ты знаешь, где я был эти три дня? Я был дома. У мамы. Она лежит в больнице, в областной, в онкологии. Рак. Третья стадия. Врачи сказали: операция, потом химия. Всё вместе — миллиона четыре. Может, пять. Я не считал точно, потому что когда слышишь такие цифры, мозг просто отключается. У меня не было этих денег. У меня была зарплата. У меня была служба. У меня был кодекс.

Он замолчал. Посмотрел на «Шестого».

— Ты знаешь, что такое смотреть, как твоя мать умирает, и понимать, что ты ничего не можешь сделать? Не потому что ты плохой сын. Не потому что ты не старался. А потому что у тебя просто нет денег. И никто не даст. Ни государство, ни благотворители, ни ОРБ. Потому что у ОРБ есть кодекс. А в кодексе написано: не лезть в личное.

Он горько усмехнулся.

— Я пошёл к генералу. Не как оперативник. Как человек. Я сказал: «Командир, мне нужна помощь. Не для себя. Для матери. Я отработаю. Я верну. Я сделаю что угодно». Знаешь, что он ответил?

«Шестой» молчал.

— Он сказал: «Это не наше дело. Мы не занимаемся личным. У нас есть кодекс». И всё. Точка. Ни «подумаем», ни «поищем вариант». Просто — нет. И знаешь, что самое поганое? Я его понимаю. Он прав. Кодекс есть кодекс. Но я не могу быть как он. Я не могу быть машиной. Я — человек.

Он встал, прошёлся по цеху, потом снова сел.

— Через неделю со мной связались. Не напрямую. Через посредника. Сказали: «Мы знаем, что тебе нужны деньги. Мы знаем, что ты не хочешь предавать. Но у тебя нет выбора». И знаешь, что самое страшное? Они были правы. У меня не было выбора. Я взял деньги. Передал документы. Всё. Теперь она жива. Операция прошла. Химия идёт. Она жива, понимаешь? Она будет жить.

Он посмотрел «Шестому» прямо в глаза.

— А генерал... Генерал — это отдельно. Он знал. Он всё знал. И он ничего не сделал. Не потому что не мог. Потому что не хотел. Кодекс, говорит. Правила. Не лезть в личное. А я думаю: если твои правила убивают людей — может, эти правила не стоят ничего? Может, это не кодекс, а просто отговорка, чтобы не брать на себя ответственность?

Он замолчал. В цехе было тихо. Только ветер гулял где-то наверху, под крышей.

— Я не предатель, «Шестой». Я просто человек. А генерал... Он создал структуру, где люди — это расходники. Где кодекс важнее, чем жизнь. И ты это знаешь. Ты просто боишься признать. Потому что если признаешь — придётся что-то менять. А ты не хочешь. Никто не хочет.

---

«Шестой» смотрел на него и не знал, что сказать. Потому что «Седьмой» говорил правду. Ту правду, которую он сам гнал от себя годами. Ту правду, о которой не принято говорить в ОРБ.

— Ты пришёл меня убить, — сказал «Седьмой» уже спокойнее. — Я знаю. Это твоя работа. Но я не дамся просто так.

Он взял пистолет. Не наставил. Просто взял, положил на колено. «Шестой» потянулся к своему. Но не успел.

Выстрел. Один. Точный.

«Шестой» упал. «Седьмой» встал. Посмотрел на тело. Потом на пистолет. Потом — в темноту за окном.

— Прости, — сказал он. — Но я не могу умереть. Пока она жива.

Он ушёл. Через чёрный ход. В темноту. Скрылся.

---

Утром.

Генерал смотрел на монитор. На экране — тот самый завод. Тело «Шестого». Пистолет рядом. И больше ничего. Ни следов, ни записей.

— Он ушёл, — сказал «Второй».

— Знаю.

— Что делаем?

Генерал молчал. Потом сказал:

— Он вернётся. Сам. Когда поймёт, что ему некуда идти.

Он выключил монитор. И добавил тихо, почти шёпотом:

— Или когда придёт убивать меня.

---

Конец главы 4.