Операция "Лёгкий бриз"

Глава 1

Алан Беннет, капитан эсминца, бродил по палубе, наслаждаясь отличной погодой. Совсем скоро корабль прибудет в бухту. Осталось всего каких - то двух километров. Теплый ветер трепал его коротко стриженные волосы. Алан глубоко вздохнул, ощущая некоторое умиротворение. Беннет только хотел было погрузится в свои мысли, но буквально через секунду размышления прервал скрип ступеней. Беннет обернулся и воскликнул:

— О, профессор Вукович, где это вы пропадали?

Тот подошел немного ближе и Капитан увидел в руке профессора бутылку.

— Да я хотел пригласить вас выпить виски на кормовой палубе. Ну а что, дело почти сделано.

Беннет с секунду подумал, а затем дал положительный ответ. Капитан и профессор отправились на кормовую палубу. Ну почему - бы наконец не расслабиться, в самом деле. Беннет и Вукович присели за столик, кресла были плетеные, но удобные. Вукович с блаженной улыбкой, ловко открыл бутылку виски и неспешно разлил его по стаканам со льдом. Которые тот видимо, подготовил ранее. После, Сава Вукович чуть приподнял стакан и сделал глоток. Капитан последовал его примеру. Хороший был виски, очень! Капитан и профессор оставили свои стаканы и удобнее расположились на стульях. Какое-то время они молчали. пока тишину не нарушил Алан

— Индейцы конечно забавные ребята, не находишь, Савва?

Капитан сегодня не обедал, скорее всего алкоголь уже взял над ним некую власть

— Полуголые, с луками. Я считаю, что их надо цивилизовать!

Вукович молчал, он посчитал, что если капитан сейчас не продолжит беседу об индейцах, ему так и следует молчать. Профессор наблюдал за тем, как капитан сделал еще глоток напитка, а затем еще.

— Так как вы считаете, Савва?

Ох, отвечать все таки придется. Виски тем временем делало свое дело. Профессор с секунду поколебался а затем ответил. Голос его был спокойным.

— У каждого народа своя цивилизация, — тихо произнёс он. — Они жили здесь задолго до того, как вы нарисовали свои границы на карте.

Капитан, сделав еще глоток, ответил:

— Они живут тут, потому что мы позволяем им это. Не наоборот. Не переживайте, Савва, мы заберем ваши ниточки и никого лишнего не тронем. — Пауза. — Если не полезут под руку.

Корабль глухо заворчал, снижая ход. К капитану подошёл офицер, наклонился, что-то сказал ему на ухо. Тот поставил стакан.

— Пойдемте, — капитан поднялся. — Пора заняться делом. Хотите взглянуть на своих благородных дикарей вживую?

Профессор встал, ощущая легкую неуверенность в ногах — не от алкоголя, от неприятного предчувствия, которого он не мог рационально объяснить. Они поднялись в рубку. Легкий, привычный гул приборов, запах раскаленного металла и пластика, солёный воздух, ворвавшийся с открытых иллюминаторов. Капитан Беннет приложил к глазу оптическую трубу, повёл ею вдоль зелёной линии берега. Там, среди темного кружева джунглей, в дымке влажного воздуха угадывались крыши хижин.

— Мелко, чёрт возьми, — пробурчал он. — Дальше не пойдём.

Он отдал чёткую команду. Внизу, у борта, заскрежетали талрепы, опуская на воду большой надувной катер.

Морские котики в черных гидрокостюмах двигались спокойно и быстро, как люди, делавшие это сотни раз. Снаряжение звякнуло, автоматы ложились в руки, как продолжение тела.

— Двигайтесь, парни, — командир спецгруппы говорил негромко, но так, что слышали все. — Пятнадцать минут туда, тридцать на то, чтобы открыть этим маугли глаза, и обратно к ужину. Не растягивать удовольствие.

Кто-то сзади усмехнулся. Мотор загудел, и катер оттолкнулся от борта, оставляя позади пенящуюся борозду. До берега было около семисот метров — смешное расстояние для людей, привыкших высаживаться в ночи под огнем. Профессор смотрел на уходящий катер и не мог отделаться от чувства, что они все сейчас приближаются не к операции, а к чему-то вроде эксперимента, в котором он сам — невольный автор.

— Смотрите, — капитан вдруг снова прильнул к трубе. — У нас гости.

Профессор подошёл, взял трубу. Берег слегка плыл в стекле, пока он не поймал нужный фокус. От мелководья отталкивались две узкие лодчонки. В каждой — по одному индейцу. Нагие торсы, тёмная кожа, длинные волосы, туго перевязанные у затылка. Они гребли неторопливо, словно не спешили никуда.

Но одна лодка держалась левее, другая правее. Словно те изучали корабль, вынюхивали, так сказать.

— Видите? — Беннет усмехнулся. — Сейчас, наверное, будут танцевать вокруг костра во имя великого железного бога.

Профессор посмотрел внимательнее. У обоих индейцев за спиной торчали темные древки. Луки лежали поперек колен. Движения были размеренными, как у людей, которые делают ровно то, что задумали, и не собираются импровизировать. Тяжесть в животе усилилась. Воздух в рубке вдруг стал гуще, чем морской туман за окном.

— У меня плохое предчувствие

Капитан не оторвался от трубы.

— Им до нас не дотянуться, — отмахнулся он. — Расслабьтесь.

Одновременно индейцы перестали грести. Встали на ноги. Это движение было таким слаженным, что Сава ощутил, как у него по спине пробежал электрический холодок. Также синхронно индейцы подняли свои луки. Движения были неторопливыми, почти ритуальными. Профессор замер. Индейцы выпустили стрелы. Но не простые.

— Глупые индейцы, — брякнул Капитан. — Ну кто стреляет не в корабль а по его обе стороны?

Нанонить, натянутую между стрелами, осветило солнце. Этот блеск он видел раньше. На полигоне в Неваде, под палящим солнцем, когда нанонить резала танк пополам за долю секунды. Тогда она тоже сверкнула так — раз, и исчезла, оставив после себя идеальный срез.

Сердце пропустило удар.

Капитан Беннет оторвался от трубы, посмотрел на профессора

— Что за…?

В глазах профессора застыл ужас. В эту секунду профессор рухнул на пол. Ведь память о том полигоне не смоешь даже после парочки бокальчиков виски. В этот момент что-то прошло через рубку. Ничего не сверкнуло, не вспыхнуло. Был только едва слышный, сухой звук, напоминающий сразу и свист, и звук рвущейся ткани.

Капитан еще стоял на ногах. Но верхняя часть его черепа — от бровей и выше — соскользнула назад, как снятая крышка, обнажив бледный, невероятно чистый срез кости и дрожащую розовую массу. На долю секунды всё это сохраняло форму, а потом лопнуло, забрызгав стены багряными пятнами. Тело Капитана рухнуло рядом с Вуковичем. Пахло железом и чем-то сладковатым, от чего желудок Саввы сжался в узел.

Профессор слышал крики, хрипы. Стоны. Один из матросов, стоявший у пульта, открыл рот, чтобы спросить, в порядке ли капитан, и в этот момент верхнюю половину его тела невозмутимо разрезало напополам. Словно свадебный торт. Пояс и ноги остались на месте, а грудь, плечи и руки, по-прежнему сжимающие пульт, так и оставались в этом положении.

Корабль в буквальном смысле разделился надвое. Электрические дуги вырывались из перебитых кабелей, жгли воздух запахом озона и плавящейся изоляции. Пар вырывался из раскромсанных труб, ослепляя, обжигая тех, кто еще оставался жив. Крики были нечеловеческими. словно корабль попал в ад. И где-то поверх всего этого стоял один общий звук — низкий, протяжный скрежет металла, который не должен так ломаться.

Профессор скользил по лужам крови, словно по катку. А вокруг валялись останки тел. Кто-то без головы, а кто-то без ног. А кто-то после таких увечий был еще жив. Профессор смотрел на всю эту картину с ужасом. Он благодарил кого только можно за то, что все еще жив.

Корма пошла вниз, словно её кто-то ухватил за край и потянул в бездну. Люди, цеплявшиеся за поручни, срывались и падали в образовавшуюся трещину, туда, где металлические обломки, трубы и куски тел перемалывались в одну кровавую мешанину.

За пределами этого ада, катер с морскими котиками приближался к берегу. Они не видели, как их корабль рассекается невидимой чертой. Море здесь казалось всё таким же — лишь легкая рябь, да редкие чайки. Командир ещё раз окинул взглядом пляж: чистый песок, полоса тени от джунглей, ни одного силуэта.

— Быстрее, — бросил он. — Вперёд.

Они вышли на берег бесшумно, профессионально рассыпались цепью и двинулись в сторону зеленой стены. Джунгли дышали влажным жаром. Где-то кричала птица, тревожно и надрывно. Песок скрипел под тяжелыми ботинками. Они шли цепью, каждый шаг обдуман, каждый вздох — тишина. Командир держал в напряжении слух, пытаясь уловить малейший шорох. Казалось, джунгли предупреждали о своей враждебности. Вокруг было непривычно тихо.

На высоте человеческой груди, между двумя тонкими стволами, тянулось нечто, чего никто из них не мог увидеть. Лес казался пустым. Воздух — прозрачным. Ничто не выдавало присутствия нити, тоньше волоса, но прочнее любого металла.

Первым упал сержант Майклс. Его ботинок зацепился за корень, и он, потеряв равновесие, шагнул вперед, чуть выше обычного. В мгновение ока его торс отделился от ног — идеальный горизонтальный срез на уровне груди, без брызг крови, только лёгкий хруст, как от раздавленного стебля. Ноги прошли ещё шаг, прежде чем упасть, а верхняя половина рухнула лицом в грязь, пальцы всё ещё сжимали автомат.

Разведчик Томас, шедший следом, увидел это краем глаза и замер. "Что за хрень?" — успел подумать он, прежде чем нить, натянутая под углом, прошла через его шею и плечо. Голова соскользнула набок, как перезревший фрукт, тело сделало еще полшага, разбрасывая из обрубка шеи артериальную струю. Рука с ножом осталась висеть на ветке, оторванная по локоть, пальцы слабо шевелились.

Командир резко обернулся на звук. "Контакт!" — заорал он, но слова утонули в хаосе. Следующий котик в цепи шагнул в ловушку: нить прошла через бедро и живот, разделив его пополам диагонально. Кишки вывалились на листья, тело осело, ноги дернулись в агонии, а руки ещё пытались поднять оружие, целясь в пустоту. Крики разорвали джунгли — короткие, обрывистые, потому что нить не давала времени на полноценный вопль.

Один боец бросился назад, но попал в параллельную нить: его спина распалась от поясницы до затылка, позвоночник блеснул белым в полумраке, тело сложилось пополам, как сломанная кукла. Другой, пригнувшись, пополз по земле — и нить на уровне колен отсекла ему ступни; он завыл, полз на локтях дальше, пока следующая не прошла через горло. Листва под ногами стала кровавым ковром. Руки без кистей цеплялись за корни, ноги без туловищ дергались в судорогах, головы с открытыми ртами смотрели в небо, где солнце равнодушно пробивалось сквозь листву.

Тишина джунглей вернулась, прерываемая только каплями крови и последними хрипами. Морские котики, элита спецназа, погибли не от пуль или засады — их разобрали на части невидимый, методичный мясник, оставив после себя выставку из ровных срезов и брошенного оружия. Профессор, барахтаясь в воде среди обломков, слышал далекие крики из джунглей. Он знал: это только начало.