Омрачённая доблесть

Глава 1

Город пылал. От пограничных стен до самого высокого шпиля он был изъеден кратерами и проломами, оставленными скрупулёзным и поэтапным артобстрелом. Высшим офицерским составом Астра милитарум сектора и их кураторами из Адептус Мониторум было решено, что город-улей Амальгамма представляет достаточно высокую ценность, чтобы сравнять его с землёй при помощи орбитальной бомбардировки, но штурмовать его, не сравняв с землёй несколько жилых кварталов, было невозможно, сколько бы суицидальных отрядов гвардии не было бы послано на приступ мегаполиса. Вся чёртова планета погрузилась в порочные объятия Хаоса, а потому эта кампания не могла обойтись без масштабных разрушений в чаяниях даже самых честолюбивых генерал-милитантов. Не смотря на избрание более долгого и аккуратного пути ведения войны, оставалось только надеяться, что по её окончании большая часть городских строений и коммуникаций останутся пригодны для последующей реставрации и использования. Пока Астра милитарум, бравая Имперская гвардия, столь мощная, сколь многое число бойцов и крупнокалиберных стволов собралось под её знамёнами, вела жестокую осаду падшего города, в сотне километров от них Адептус Астартес из ордена Кровавых ангелов проводили собственные штурмовые операции, так, как могут лишь ангелы смерти Императора. Крепость-монастырь Адепта сороритас также не устоял перед безумием Хаоса, что стало инцидентом, требующим пристального внимания. Потому форпост было решено взять решительным и бескомпромиссным штурмом. Это было непросто, ведь крепость-монастырь сестёр из ордена Распятой истины был глубоко втиснут в низкий, но широкий горный хребет, раскрывая перед созерцающими лишь арочные перекрытия над огромными вратами, десяток оружейных точек и мозаичный витраж с изображением живой святой, ныне изуродованный нечестивым символом хаосопоклонников. Недостатком расположения крепости была только протянувшаяся на сотни километров за её стенами степь, способная вместить в себя бессметные армии, подобные тем, что сейчас штурмовали Амальгамму. У Адептус астартес нет в распоряжении такого внушительного контингента, но они в нём и не нуждаются. Несколько залпов из ракетной установки «Вихрь» прошлись вдоль по фасаду осквернённого монастыря, сдирая орнаменты и каменную кладку, разбивая болтерные турели вместе с амбразурами, но не пробивая толщину адамнтиевых врат. Тогда в направление крепости выдвинулась бронетанковая колонна машин Астартес. Остановившись в сотне метров от укрепленных позиций, два танка класса «Хищник», чей срок эксплуатации на сотни лет превышал годы службы собственных экипажей, продолжали вести одиночный прицельный огонь по ещё функционирующим дотам монастыря, пока к его стенам продолжали движение три бронемашины «Носорог». Несмотря на суровую бомбардировку, которой подверглась цитадель, бронетранспорт был встречен ожесточённым огнём из всех бойниц и образованных артобстрелом расселин. «Носорог» был сконструирован, чтобы выдерживать на себе град болтерного огня, но чем ближе машины этого класса подбирались к вратам, тем чаще враг применял ручное плазменное оружие, рисковавшее обездвижить бронетранспорт. Менее чем в полусотне метров от крепости два транспортника взяли резкий разворот, заслонившись бортами к огневым точкам врага, после чего машины скрылись под стремительно растягивающейся дымовой завесой. Пока контингент этих транспортников занимал боевую позицию за их корпусами, готовясь вести стрельбу на подавление, третий «Носорог» стремился вплотную к неприступным дверям горного бастиона. Под умножившийся грохот «Хищников» по истерзанному, но непокорному рубежу, третья машина достигла места назначения, тотчас став мишенью для вырвавшихся из пазов в дверях орудий. Несколько выстрелов из мельта-пушек достигли лобовой брони машины, заставляя многослойную и взрывостойкую обшивку из керамита гореть, как бумага, но взвод Кровавых ангелов уже высадился и открыл ответный шквальный огонь по обнажившимся амбразурам, жестоко подавляя новые попытки вести сопротивление. Пока одни десантники держали в прицел вражеское движение, другие разместили на дверях бастиона несколько тяжёлых многокомпонентных устройств цилиндрической формы. Быстрое отступление во вновь поднятой дымовой завесе и крепостные врата, чья высота достигала шести метров в ширь и десяти в рост, были разорваны в ослепительной белоснежно-синей вспышке плазмы. Приданная инерция сама отворила пробитые створки, более неспособные ни от чего защитить, вырвав одну из них и отбросив под глухие вопли защитниц. Когда это случилось, встреченные отчаянным залпом из всех орудий оставшихся сороритас, в открывающий зал крепости-монастыря ступили космические десантники, прикрываемые двумя идущими впереди «Носорогами». Очередь из спаренных болтеров на корпусе бронетранспортов и залп из тяжёлого огнемёта боевоего брата быстро подавили последних из препятствующих вторжению воительниц, после чего стрельба наконец-то умолкла и наступило минутное затишье.

- Рассредоточиться и зачистить, - скомандовал ветеран-сержант первой роты Скарус, указывая на один из ветвящихся от приёмного зала коридоров.

Тяжёлой поступью латных ботинок десантники разбрелись среди множества путей, открывшихся перед ними, оставив у места прорыва взвод из шести боевых братьев, включая самого Скаруса. Им предстояло идти по центральной галерее, широкой и протяжённой, в самое сердце монастыря.

- Ты чувствуешь присутствие Хаоса, Иллеон? - обратился ветеран-сержант к библиарию первой роты, стоявшему подле него.

- Да, - бесстрастно ответил тот, обратив свой взор на скальные стены крепости, словно мог видеть сквозь них, - я начал ощущать импульсы Варпа как только мы провели штурм. Они слабы, но ритмичны.

- Значит ересь пустила корни здесь, - констатировал Скарус.

- Я допускаю, ветеран-сержант, - отозвался библиарий, - что бы это ни было, оно ждёт нас по ту сторону пути.

- Идём, - скомандовал Скарус и взвод в тактическом построении направился к высокому арочному проходу, переходящему в галерею.

Дополнительно удостоверившись в отсутствии угроз, космодесант быстро, но не теряя бдительности, направился вдоль открывшегося им помещения, увешанного символами веры и военными трофеями Адепта сороритас, прямиком в ритуальную залу монастыря, путь к которому преграждали арочные ставни из окованного железом дерева. Остановившись в нескольких метрах от очередных врат, библиарий-эпистолярий протянул к ним раскрытую ладонь и, помолчав с минуту, обратился к командиру:

- Они нас дожидаются, - равнодушно произнёс он. - Около десятка. Предполагаю наличие тяжёлого вооружения.

- Не будем их разочаровывать, - заметил Скарус и снял гранату с тыльной стороны пояса.

Двери разлетелись в щепки, что тотчас обратило шквал беспорядочного огня по позиции астартес.

- Автопушка! - заметил один из десантников, пригнувшись насколько позволяли габариты брони.

Скарус ненавидел штурмовые операции, целью которых являлись космические корабли, или крепости, поскольку условия ведения боя в них всегда характеризовались теснотой и отсутствием тактической гибкости, всегда провоцировавшими риск высоких потерь. Гранитные стены не позволяли соорудить себе другой проход, а архитектурный план крепости не должен был предусматривать иных подступов к укрепившимся в главном зале защитникам, что оставляло захватчикам возможность лишь для лобового штурма. Предвидя подобную ситуацию заранее, Скарус, тем не менее, не стал брать в операцию отделение терминаторов, наиболее подходивших для такой диспозиции. Вместо того ветеран-сержант решил ограничиться присутствием старшего библиария и сейчас он молча обратился к Иллеону, возлагая на него задачу по прорыву огневого заслона. Иллеон лишь устало улыбнулся, после чего схватился двумя руками за силовой посох, концентрируясь и притягивая к себе энергии имматериума. Посох иссякал тонкие изгибы психических молний, а сам библиарий изменился в лице, претерпевая пронзительную смесь чувств из всесилия, ярости и боли, после чего единолично направился ступил в сторону неприступной позиции. Пушки загрохотали с новой силой, но снаряды не достигали тела эпистолярия, рикошетя в различные стороны от окутавшей последнего психической ауры, а энергетический луч спаренной лазпушки оказался рассеян на искорки алого света в полуметре от вытянутого Иллеоном посоха. Снаряд из автопушки, предназначенной уничтожать танки, приблизился вплотную к нагрудному доспеху Иллеона, но титаническим усилием ума псайкера застыл в воздухе и был отведён в сторону, разорвавшись в основании соседней колонны.

- Кровью Сангвиния! - выругался библиарий.

Взвод Кровавых ангелов, за это время занявший позицию возле псайкера, открыл синхронный разрушительный огонь по еретикам, в мгновение истребив почти всех. Ещё один выстрел из автопушки, направленный в библиария, смог достичь цели. Боевые братья расположились слишком близко к Иллеону и он не мог поставить их жизни под угрозу. Потому снаряд сдетонировал, а библиарий мог лишь уменьшить импульс его разрушительной силы, пришедшийся в сочленение между нагрудником и наплечьем. Точный залп из болтера размозжил голову оператору автопушки, расположившемуся в самой дальней и укреплённой точке, после чего бой окончился. Убедившись в этом, библиарий упал с глухим воплем, к потрясению боевых братьев. Скарус напряжённо ждал ответа апотекария, склонившегося над телом поверженного псайкера.

- Тупая травма плеча. Разрыв мышечной ткани. Возможно, перелом грудной клетки, - констатировал апотекарий Мирос. - Угрозы жизни нет.

- Всё в порядке, ветеран-сержант, - бесстрастно, почти насмешливо проговорил раненый десантник.

- Прими мою благодарность, Иллеон, - смиренно отозвался Скарус. - Этот прорыв мог стоить жизни одному или двум из нас. На сегодня твой долг перед Императором выполнен.

- Нет, - возразил библиарий и попытался подняться, но боль отбросила его обратно на плиточный пол. Выдохнув, он продолжил говорить, - эманации Варпа. Стабильные. Это может быть всё, что угодно. Я нужен вам.

- Мирос, ты можешь поставить его на ноги? - вопросил ветеран-сержант.

- Могу заглушить боль, чтобы почтенный библиарий мог нас сопровождать, но сражаться в таком состоянии противопоказано.

- Годится, - отозвался библиарий. - дайте мне пару минут.

Глава 2

Церемониальный зал представлял собой не слишком просторное, но довольно длинное помещение, вдоль стен которого располагались террасы, поддерживаемые пилястрами, а так же два ряда обособленных колонн. С парапетов свисали знамёна ордена Распятой истины, изображавшие собой силуэт замученной аббатисы, распятой по рукам и ногам, но получившей взамен белоснежные крылья во свете покровительства Императора. Некоторые из этих знамён были изодраны или сожжены, но некоторые сохранились достаточно, чтобы напоминать собой, чем был этот монастырь ранее.

- Нам стоит скорее покинуть это место, господин, - оборвал краткий миг тишины десантник по имени Исидор, проведший рукой по протяжённому ряду лож, расположенных над ним, - наша позиция уязвима для нападения.

- Всё верно, - холодным командирским тоном отреагировал ветеран-сержант, - но у нас есть причина, чтобы задерживаться. Держите фланги под наблюдением.

После этих слов он повернулся к уже поднявшемуся на ноги эпистолярию.

- Сопротивление еретичек гораздо слабее, чем можно было ожидать. По сведениям экклезиархии сектора здесь должно располагаться до пяти сотен послушниц, но нам оказывает сопротивление лишь малая их часть. Не идём ли мы в изощрённую ловушку, брат Иллеон?

- Чем ближе мы подбираемся, тем отчётливее я чувствую дыхание Варпа. Оно не позволяет мне обнаружить присутствие иных душ. Я не стратег, но уверен — чем бы ни оказался источник этих колебаний, вокруг него наши враги сомкнут все свои силы.

Скарус молча кивнул, после чего включил вокс-передатчик, настроенный на частоту всего отделения зачистки, и потребовал отчёт. Сержанты докладывали об успешном выполнении боевой задачи по занятию и удержанию опорных позиций у внешней крепостной стены, и об уверенном продвижении сквозь повсеместное, но незначительное сопротивление осаждённых. Издав пару распоряжений по вокс-каналу, Скарус повернулся к боевым братьям, рассредоточившимся вдоль помещения.

- Согласно имеющимся сведениям, оккупация монастыря протекает успешно, но я не верю в бессилие наших врагов, - Скарус бросил взгляд на лежащее в луже крови тело одной из послушниц, - быть может, наш враг слаб, или только делает вид, что слаб. Пока наши братья берут контроль над пограничными периметром крепости мы совершим разведку в самое её сердце. В случае обнаружения превосходящих сил противника незамедлительно отступаем до следующих распоряжений.

В дальнем конце ритуального зала напротив друг друга располагались узкие проходы, винтовой лестницей уходящие как вверх, так и вниз.

- Идём вниз, - скомандовал ветеран-сержант, полагая, что верхние ярусы бастиона будут зачищены прочими отрядами.

Спустившись по тесному лестничному пролёту, выложенному цельными каменными плитами, десантники оказались в лишённом света помещении размером аналогичным залу выше, но вместо высоких лож вмещающем в себя множество прямоугольных сооружений, расположенных перпендикулярно центральной линии маршрута. Мрак стоял абсолютный и даже фоточувствительные линзы в шлемах астартес давали обзор лишь на несколько метров вперёд. Скарус зажёг сигнальный огонь и бросил его вперёд себя. Фонтан алых искр привнёс немного света, обволакивающего цельнокаменную кладку, и астартес обнаружили, что находятся в погребальной комнате, заставленной рядами гробниц, а также множеством отверстий для останков непосредственно в стенах подземелья. - Склеп кажется нетронутым, - заметил Исидор.

- Они осквернили свою геральдику, но оставили нетронутыми тела верных Императору соратниц? - удивлённо отреагировал Скарус, - Почему?

Иллеон встал напротив одного из саркофагов, всматриваясь в тяжёлую, покрытую текстами Адептус Мониторум, плиту, служившую ему крышкой.

- Здесь что-то не так, - прошептал он, затем прислонил руку к поверхности плиты, но тут же отвёл её, словно обжёгся.

- Откройте, - скомандовал библиарий.

Ветеран-сержант кивнул и двое десантников не без труда принялись толкать тяжеловесный пласт камня. Плита была сброшена, что раздалось сильнейшим гулом, прокатившимся по всему периметру комнаты. Сделав это, боевые братья тотчас отпрянули от гробницы, лишь сейчас увидев, что они явили на свет.

-Тысячелетний Трон! - сорвалось с уст Скаруса.

Мирос зажёг и поднёс к гробнице химическую свечу. В её свете глазам изумлённых десантников предстала безумная и извращённая картина. Посреди кусков свежего кровоточащего мяса оплетённое пучками артерий и капилляров лежало тонкое бескожее тело, истомно-немножко извивающееся в своём кошмарном ложе из плоти.

- Что это за тварь? - Вопросил кто-то из боевых братьев.

- Порождение Варпа, сомнений нет, - хрипло ответил эпистолярий библиариума.

- Тогда убьём это, - непоколебимым движением руки Скарус направил болт-пистолет на беспамятно ворочающееся освежёванное существо.

- Нет, стой! - сорвался Иллеон, но ветеран-сержант уже нажал на спусковой крючок оружия.

Болт-снаряд разорвал грудь существа, заставив его издать истошный вопль боли и ярости. Содрогнувшись, тварь метнулась вперёд, обрывая питавшие её нити артерий, но удар латной перчаткой Скаруса раздробил её голову, заставив тело безвольно упасть обратно в дьявольское ложе.

Это было чертовски опрометчиво, брат-сержант! - восклицал Иллеон.

Скарус хотел что-то возразить как вдруг услышал, что истошный вой, какой издало перед смертью существо, теперь исходит из каждой гробницы, превращаясь в единую какофонию истеричного визгливого вопля. Библиарий крепче схватился за посох. Психическая сила коллективного крика существ причиняла жгучую боль его разуму, заставив упасть на колено, упираясь в край раскрытого саркофага. К его удивлению другие космодесантники также содрогались и пошатывались от переносимых мучений, пусть и более слабых.

- Их нужно заткнуть! - прошипел Скарус, после чего вложил все силы в бросок мельта-гранаты.

Ближайшую от него гробницу разнесло во взрыве щебня и крови, соседняя с ней понесла разрушение основания, в результате чего всё её содержимое каскадом вылилось наружу. Это действие лишь придало психическому воплю чудовищ новую мощь и Кровавые ангелы, не в силах выдерживать пламя ментальной агонии, падали на колени, роняя оружие из рук и хватаясь за головы. Иллеон сполз на пол, выплёвывая комья крови, прилагая все ресурсы своего ума, чтобы защитить собственное сознание от разрушение, а тело от смерти в изуверской конвульсии. Один из десантников бил себя по голове, пока не смог сорвать шлем - в крике отчаянного самопожертвования он оборвал свою жизнь, перед этим позволив библиарию заглянуть в свой разум, чтобы увидеть там пробуждение жажды столь сильной, какой ещё не знали сыны Сангвиния.

Глава 3

Космический десантник не ведает страха. Его разуму неизвестно, что значит трепетать перед врагом, его природой или мощью. Но отсутствие страха не отменяет собой осознания того, с каким ужасом воинам астартес приходится сталкиваться на протяжении своего вечного бдения за священным государством людей. Истерзанный психической пыткой, которой богомерзкие исчадия подвергли его отряд, Скарус пылал ненавистью, которую лишь подпитывала чудовищная боль, переносимая им. Но не только ненависти нашлось место в его душе в тот момент. На окраине сознания, не подверженной садистскому штурму его разума, нашлось место чувству вины. Как опытный военачальник, Скарус знал, что сожалению не место в пекле войны, но видя, что происходит с вверенными ему братьями, ветеран-сержант первой роты Кровавых ангелов не мог не проклинать свою беспечность и поспешность, словно иных мучений ему было мало. Но если враги, при всём их зловещем происхождении, вызывали лишь желание мести, а осознание собственной ошибки налагало великую скорбь, то истинным проявлением ужаса для Скаруса явилось воззвание адского хора тварей к тёмной стороне его природы. Каждый кровавый ангел находится в шаге от проклятья, восходящего к самому Великому ангелу. С первых дней основания Легионес астартес генетической линии Сангвиния его сыны подвержены опасности пасть в кровожадное безумие, превращаясь из великих и благочестивых воителей Императора в жаждущих резни чудовищ, для которых нет пути назад. И теперь, попав под оглушительный ментальный террор в катакомбах проклятого монастыря, Скарус не мог не ощущать как острая боль и чужеродное воздействие на его разум пробуждают в нём сокрытое генетическое безумие. Один боевой брат убил себя, ощутив, как теряет рассудок, но Скарус не станет — он не поддастся красной жажде, он выдержит боль и останется чист, чтобы обрушить возмездие Императора на головы еретической мерзости.

Невозможно сказать, как долго истошный крик существ мучил кровавых ангелов, но он наконец-то сошёл на нет. Обессиленные боевые братья лежали на полу мавзолея или оставались на коленях впившимися в загородку саркофага. Кого-то всё ещё одолевали судороги, другие были неподвижны. Найдя в себе силы оглядеться, Скарус увидел Иллиона, пребывающего в трансе, и покоящегося без сознания Мироса. Исидор упёрся руками в настил из плоского камня, силясь подняться, но не находил в себе сил. Один десантник был мёртв, другой, извиваясь, полз к разбитому гранатой гробу. Ужас, едва переставший пронизывать подсознание Скаруса, теперь явился перед его глазами — боевой брат сорвал с себя шлем, после чего принялся жадно собирать в ладони вытекшее на пол кровавое месиво, тотчас его поглощая. Скарус содрогнулся от настигших его сочувствия и отвращения, затем нащупал лежащий рядом болт-пистолет и подрагивающей рукой направил его в сторону безумца.

- Да простит тебя Великий ангел, - измученным голосом проговорил палач, прицелился и выстрелил.

Голова поддавшегося красной жажде астартес разлетелась, а её основание тотчас упало в кашу густой мерзости. Выстрелив, Скарус тяжело вздохнул, затем подтянулся и упёрся спиной в стенку гробницы. Отложив болт-пистолет, ветеран-сержант включит вокс-передатчик.

- Скарус всем боевым братьям. Доложите о вашем положении.

Сквозь треск и шуршание помех, столь быстро нарастающие, сколь и убывающие, пробился неровный голос.

- Говорит брат Ассаил, восточное крыло у внешней стены. Нас оглушило неизвестное оружие, после чего наши позиции были атакованы неустановленным противником. Сержант Алисандр и братья мертвы, я последний.

- Слушай мой приказ, брат, - Скарус вкладывал усилие в каждое слово, - выбирайся из крепости и передай ордену, что мы столкнулись с силами Варпа, которые не может остановить своими средствами.

- Исполняю, - отозвался десантник Ассаил, затем поколебался и добавил, - что насчёт вас, ветеран-сержант?

- Мой отряд считать потерянным, - закончил Скарус.

Стоило ему это сказать как помехи и перебои вокс-сигнала внезапно исчезли, на смену им в динамике ветеран-капитана раздался целый ряд еле слышных, неразборчивых шепотков, наслаивающихся друг на друга и образующих единый, издевательский злобный голос, исходящий словно из глубины земли:

- Не торопись убегать, храбрый Ассаил. Твои братья живы и ты должен спасти их. Так хочет твой Император.

- Кто ты такой, чтобы сметь говорить от имени Императора?! - с новообретённой силой прогремел голос ветеран-сержанта.

- Я и есть твой Император, десантник Скарус. И я намерен потребовать от тебя подчинения.

- Приди и заставь меня! - взревел десантник.

- Я заставлю тебя, - ответил голос ехидно и угрожающе, - вы все научитесь служить своему Императору.

Голос пропал и Скарус услышал глухие шаги, раздающиеся с лестниц. Десантник вытянул вперёд болт-пистолет, намереваясь убить всякого, кто осмелится попасть под прицел. Пол минуты ожидания, на исходе которых в тусклом свете химической свечи Скарус распознал силуэты, вошедшие в погребальный зал. Космодесантник открыл одиночный огонь, стремясь сберечь патроны, но вошедшие послушницы не реагировали на выстрелы, вместо этого они продолжали медленно брести в сторону десантника. Двумя прицельными попаданиями Скарус разнёс головы обеим сёстрам, но даже тогда они продолжили медленно волочить ноги, безвольно колыхая руками. Пройдя ещё несколько шагов, обезглавленные тела остановились и выпрямились. Лишь сейчас Скарус заметил, что женщины на самом деле левитируют, а их ноги едва касаются земли.

- Закончил стрелять, мой верный подданный? Кончились боеприпасы? - проявился всё тот же, полный чистого зла голос, в этот раз исходящий из-за спин своих марионеток.

- Я не боюсь тебя, кем бы ты ни был, - пресёк самодовольство неизвестного Скарус.

- Да. Говорят, что вы, десантники, не знаете страха. Но мне точно известно, что вам известно безумие.

Выпрямившиеся трупы, едва касавшиеся ногами пола, взмыли в воздух, после чего их охватило ядовито-жёлтое пламя, освятив пространство склепа нечестивым светом. Между ними, несколько позади, появилась высокая тощая фигура. Лишённое кожи, это уродливое, непомерно высокое и скрюченное создание напоминало собой гротескный искусственный скелет, облепленный неровным клочками мышц. Тварь была облачена в неполный и повреждённый комплект силовой брони астартес, выкрашенной в золотой цвет, а голова её, опущенная вниз, представляла собой сплошной нарост из множества скрюченных рогов разной длины и толщины. Скарус нажал на спусковой крючок, но верный болт-пистолет заклинил и тут же взорвался в его руке, расколов латную перчатку и едва не повредив саму кисть. Не теряя решимости, Скарус поднялся на одно колено и потянулся за силовым мечом, покоившимся в его ножнах, но резкое движение руки бескожего существа и десантник послушно рухнул на спину. Гнев уступал растерянности - хоть силы понемногу возвращались к десантнику, он не мог ничего противопоставить существу.

- Да. Говорят, что ваша сила воли несгибаема. Но я знаю, как ввергнуть вас в отчаяние, десантник Скарус. Неожиданно ветеран-сержант услышал за своей спиной звук трения керамитовой брони о шершавые камни.

- За Императора! - разродился боевым кличем Исидор, открывая огонь.

Едва успев прийти в себя, но не потеряв в мастерстве, боевой брат разрядил несколько прицельных очередей из болтера в сторону новоявленной цели. Но вместо того, чтобы прошить и разорвать доспехи и тело чудовища, полтора десятка болт-снарядов повисли в воздухе в полуметре от него, после чего, в такт дёрганым движениям его рук, поочерёдно разорвались, не причинив никакого ущерба. Пока это длилось, Скарус предпринял ещё одну попытку атаки, но стоило ему подняться и перейти на бег как огромная сила впечатала его в стену, выбивая из неё облако пыли и каменную крошку. Но, сместив свой взгляд на Скаруса, тварь не успела заблокировать ещё несколько выстрелов от Исидора, серией взрывов прошедшихся по телу и конечностям ненавистного врага. Тварь взвыла тяжёлым гортанным рёвом, начав пятиться, дёргаясь и выплёскивая из себя тонкие потоки чёрной крови. И, как и прежде, вопль одного порождения ужаса подхватили остальные, покоящиеся в гробах. Новая волна разрушительной энергии, сопровождаемая криком нечестивых отродий, пронзила истощённых десантников, оживив в их умах прежнюю боль и прижав их тела к земле.

- Проклятые десантники, - шипело и стенало существо множеством голосов, раздающихся сразу изо всех саркофагов.

Дёргаясь и петляя из стороны в сторону, оно подобралось к оглушённому Исидору, затем схватило его за голову уродливой когтистой рукой.

- Ты причинил вред своему Императору, - гулким многоголосым эхом постановило отродье, - поэтому ты умрёшь.

Скарус, разбитый и едва сохраняющий сознание, мог лишь беспомощно слышать как его боевого брата немыслимым образом убивает противоестественный кошмар из глубин Варпа. Когда тварь окончила расправу, она подобралась и к ветеран-сержанту.

- Он был плохим слугой, но ты будешь хорошо мне служить, десантник Скарус. Я заставлю тебя.

Глава 4

Фрагменты сознания Мироса плавно сплетались воедино, делая непроглядную черноту вокруг более осязаемой. Первыми вернулись предчувствия, породившие расплывчатые образы и эмоции, затем к десантнику вернулся слух и пространство, всё ещё недоступное разуму, наполнилось обрывками звуков, состоявших из суетливых шагов, механического скрежета и безобразного бормотания. Наконец, обжигающим ударом вернулась память и Мирос открыл глаза. Когда отряд Скаруса подвергся психической атаке, апотекарий ощутил, как в приступе острой боли бездны его души растворялись и из них в разум воина начало просачиваться проклятие безумия. Понимая, что не в силах совладать ни с врагами, ни с самим собой, апотекарий ввёл себе убойную дозу анестетиков, введя себя в состояние медикаментозной комы, что должно было уберечь братьев-ангелов и его самого от страшного преображения. Никто в ордене не одобрил бы подобного, и сам Мирос, не смотря на опыт и чувствительные системы силовой брони, рисковал не проснуться, но в отчаянной ситуации он не видел другой возможности. Теперь, очнувшись, он был там же, где и прежде, однако события вокруг решительно развивались. Глазам апатокерия предстало несколько фигур, монахинь адепта сороритас, сгрудившихся над телом одно из кровавых ангелов. Их облик не оставлял сомнений в том, что эти женщины были навсегда потеряны для Императора — расцарапанные, залитые множеством слоёв тёмной густой крови, доспехи, увешанные железными кольцами, крючьями, человеческими пальцами, и лица, обожжённые кипятком или изрезанные лезвием, спрятанные под бесцветными всклокоченными волосами. Они казались истощёнными, безжизненными, сгибаясь и пошатываясь, косясь в одну из сторон в моменты стояния на месте, но в то же время что-то придавало им невозможную быстроту и свирепость. Вначале Мирос не понимал смысла их суматошных и нескладных действий, затем он увидел. При помощи горного оборудования слуги Хаоса дробили силовую броню его братьев, отрывали от неё куски и извлекали тела. Так они поступили с двумя погибшими, в том числе с Исидором, чья изуродованная голова была вдавлена внутрь там, где ранее было лицо. Мирос жаждал немедля приговорить тварей к гибели, а вид его искалеченных братьев, которых тащили, словно добычу, вверх по лестнице, навевал скорбь и подпитывал ярость, но десантник понимал, что ему нужно ещё несколько минут, чтобы вернуть полный контроль над своим телом, и только тогда он сможет явить свою месть.

- Что это такое у него? - дёрганым голосом вопросило одно из чудовищ, подойдя к телу Иллеона, который каким-то чудом избегал внимания еретиков.

- Это псайкер! - вскрикнула вторая фигура, проведя рукой без пары пальцев по психосиловому капюшону библиария.

- Император пропустил псайкера!

- Псайкер будет полезен Императору!

- Этот псайкер живой! - с чувством провозгласила еретичка, продолжавшая вести истерзанной рукой по покрытию шлема.

- Живой псайкер? Императору нужен живой псайкер? Или мёртвый псайкер?

- Зачем нам живой псайкер? Это опасно! Перережь ему горло, сестра!

- Император не взял его, значит он ему не нужен!

- Да! Да, убей его! Перережь псайкеру глотку!

Мерзкий треск голосов сменился грохотом болт-пистолета, разорвавшего головы двух отродий и вырвавшего кусок из корпуса третьего. Не успели твари осознать произошедшее как Мирос ворвался в их неровный строй и снёс челюсть оторопевшей гадине. Другой рукой он схватил за горло следующую удирающую сороритас и без лишних усилий смял её шею, бросив обмякшее тело у своих ног. Одна из еретичек успела схватить лежащий на полу болтер и пару раз выстрелить вслепую, но космодесантник тотчас вырвал оружие из её рук, после чего циркулярная пила нартециума прогрызла тело предательницы насквозь, позволив ей перед смертью познать оглушительную боль. Последняя цель пала замертво у самой лестницы, болт-снаряд раздробил ей ногу. Извиваясь и корчась, изуродованное Хаосом создание кричало нечленораздельные проклятия, пока силовой сапог Мироса не впечатал её лицо в каменный пол. Покончив с врагами, Мирос спешно побрёл к телу Иллеона, и испытал облегчение, увидев, что его брат-библиарий в самом деле жив и находится в трансе, что, вероятно, так же позволило ему пережить случившееся ранее. Оглянувшись и и оглядев бездыханные тела, воин осознал, что остался один. Что бы здесь ни произошло, миссия была провалена и нужно было выбираться, но пока библиарий не вернулся из незабытия, отступить Мирос не мог. Значит ему оставалось лишь сразиться и пасть, как пали его отважные братья.

Глава 5

Потусторонний мрак озарила череда слабых огоньков, изливающихся бело-голубым светом. Робко и медленно, скользя по струнам пустоты, они стекались друг к другу, сливаясь в общее, большее пламя. Когда пламя обрело силу и яркость, библиарий Иллеон осознал себя. Из бесформенного психического огня показалась фигура библиария, впоследствии впитавшая оставшиеся всполохи света. Когда его отряд атаковали в погребальной комнате, Иллеон слишком поздно осознал природу явившей себя угрозы, а полученные им в перестрелке ранее травмы не позволили сконцентрировать разум на подавлении губительных энергий, поглотивших Кровавых ангелов. Как бы ни было скорбно хранителю знаний ордена за свою беспомощность перед братьями, побег из собственного тела увиделся ему единственным возможным вариантом уберечь если не собственное тело, то хотя бы душу. Враги могут разорвать космических десантников, могут исказить их волю садистскими пытками или колдовством, пусть так, сыны Ангела отомстят за павших и искалеченных, но нельзя допустить, чтобы душа библиария оказалась запятнана варпом. Иллеон обрёл себя в призрачном мире, посреди всё той же злополучной твердыни, но не в крипте, где астартес вступили в бой и проиграли, а в ином помещении, где ещё не был. Бледно-серый, бесцветный мрак окружал сияющую душу Иллеона, но вскоре он уже различал арочные своды, гравированные символикой воинской славы и гравюрами битв и покаяний, пилястры, украшенные имперскими орлами, знамёна, симметрично висевшие вдоль стен и кое-что ещё. Иллеон не сразу смог понять, на что он смотрит. Предмет, висевший прямиком над деревянным ложем, похожий на плиту или пластину, дребезжал неровным, переливающимся свечением невозможных цветов, пленительно ярких и безразмерно порочных. Что бы это ни было, оно средотачивало в себе огромную злую энергетику Варпа. Сконцентрировавшись, Иллион заслонил себя от потустороннего света, после чего его внутреннему взору открылись тонкие потоки энергий, исходящих от плиты и тянувшихся по келье и за её пределы неровной, путаной вязью. Библиарий поднёс руку к самой тонкой психической нити и его разуму открылось видение. Плита. Плита из неизвестного металла. Этот металл, он кажется бездонным, способным вместить в себя огромные потоки психической силы. Иллеон схватился за другую Варп-нить. Плита. Плита, представляющая собой мастерски изготовленную гравюру, обрамлённую в золото и украшенную символами имперской власти. Гравюра изображает Императора подле своих сыновей, взирающего на человечество, обретшее единство и процветание в свете милосердия и мощи своего господина, указующего своей пастве дорогу в великое будущее. Прекрасная гравюра. Высокочтимый подарок. Они принесли её. Слуги правящего дома планеты. Торжественная церемония подношения плиты сёстрам битвы. От столь искусной драгоценности сложно отказаться. Сёстры принимают подарок. Иллеон потянулся к новым пучкам клубящихся воспоминаний. Крепость помнит, что было дальше. Были и другие подарки, из того же металла. Кольца, браслеты, ожерелья. Но они не источали никаких эманаций, их в огромном множестве источала плита. Сначала она висела здесь. Иллеон увидел уставшую немолодую женщину в простых свободных одеждах, что каждое утро и вечер преклоняла колени у висящей над ней плиты. Канонисса ордена Распятой истины, догадался Иллеон. Перед его глазами в одно мгновение протекали долгие месяцы молитв и скромных прошений от верховной сестры своему господину, но что-то было не так в этой праведной церемонии. Иллеон всё сильнее фокусировался на приходящих ему видениях, пытаясь постичь природу произошедшего. Всякий раз, когда канонисса обращалась в молитве к Императору, плита начинала резонировать, источая незримое мистическое пламя. Это пламя охватывало канониссу, поначалу слегка ободряя её, затем воодушевляя, вызывая чувство восторга, вследствие сменяющегося настоящим порочным экстазом. Канонисса, сама того не понимая, погружалась во всё большую зависимость от реликвии и даруемых ею чувств, принимаемых несчастной за свидетельство собственной набожности. Так длилось до тех пор, пока плита не начала говорить со своей владелицей. Объявив себя Императором, голос потребовал приобщить к таинству общения с плитой и других послушниц ордена, что канонисса, с её властью и репутацией, легко исполнила. Следуя за струнами Варпа, Иллеон продолжал считывать память этих стен, надеясь отыскать в прошлом что-то, что могло бы помочь ему и его братьям совладать с поселившимся здесь ужасом. Сёстры массово поклоняются плите, агонизируя и упиваясь восторгом и устрашением, какие наводит на них проклятый артефакт. Благодаря наставлению канониссы, открытости к религиозному озарению украшениям из неизвестного металла, которые теперь носили все женщины ордена, совращение крепости-монастыря заняло считанные недели. Иллеон шёл по тёмным каменным коридорам, следуя за уже понятной ему развязкой. Библиарий вошёл в реликварий сестринства и узрел картины кровавых смертоубийств. Под истерические песнопения и извращённые танцы женщины одна за другой раздирали себя, проливая кровь на благостную плиту. Кровь заполнила собой полы хранилища, образы прежней святости горели нечестивым пламенем перемен, трупы умерщвлённых фанатичек по требованию яростного шёпота плиты расчленяли, после чего из фрагментов множества тел было собрано одно - изуверский конструкт, напоминавший собой человеческую фигуру, но представлявший собой безмерное уродство и осквернение святости человеческого тела. Истинный ужас отвращения вызывало то, что в результате дальнейших ритуалов, за долгие дни истощивших до бессильного бреда почти всех участвовавших, и всё большего количества жертвоприношений, сшитые вместе тела, погребённые в залитом кровью саркофаге в багрово-изумрудном сиянии плиты, обрели жизнь и восстали в качестве нового, единого создания. Эта тварь, большая и диспропорциональная, едва ли напоминающая тех, из кого была сделана, горбилась над павшими ей в ноги оставшимися сектантками, стремительно расстававшимися с последними крохами здравомыслия от вида и ментального присутствия своего великолепного кошмарного бога.

- Кровь всему ответ, - прошептал Иллион. - Как я мог быть так слеп? Мне нужно найти моё тело.

Библиарий собирался выйти из помещения святилища, осквернённого кощунственными ритуалами, но заметил, что прежде вяло плывущие в пустоте волны Варпа, указавшие ему путь сюда, принялись интенсивно вибрировать и рваться, сплетаясь заново вновь и вновь во всё более причудливые узоры и картины невозможных вещей.

- Проклятье, он нашёл меня! - пронзило мысли Иллиона, после чего кровавый ангел стремительно бросился прочь из развращённого места.

Образы прошлого за его спиной, тусклые и статичные, начали обретать чёткость и динамичную цветовую гамму. Тварь, только что бывшая памятью Варпа, вошла в мир призраков через собственное отражение.

- Библиарий! - демонический голос твари преследовал Иллеона, отражаясь от стен и заставляя дрожать ткань пустоты, - преклонись перед своим Императором!

Глава 6

Иллеон бежал во мраке, не столько слыша, но ощущая поступь потустороннего существа, охочего до крови и душ. Из залитого кровью реликвария он сперва добрался до арсенала бронетехники, затем, через арсенал пехотного снаряжения, добрался до длинного коридора, уставленного одиночными кельями. Как Иллеон мог ожидать, все эти помещения были пусты. Ритуал, давший тело демону, опустошил почти весь личный состав ордена, а оставшиеся, вероятно, пали при штурме крепости Кровавыми ангелами. Где же они держат эту плиту теперь? Охраняют ли её? Не забывая о надвигающейся угрозе, Иллеон напряжённо искал подсказки в изменчивом измерении сна и полуправды. «Здесь должен быть церемониальный зал, - думал он. - осаждённый нами был слишком мал, чтобы соответствовать ритуальным нуждам сестринства». Выщербленный в скале, монастырь в архетиктурном своём качестве представлял занимательную загадку. Имевший очень тесные, но многочисленные помещения с запутанной сетью проходов, оплот сестёр Распятой истины уходил глубоко в скальные породы, а значит путь к главной святыне этого помрачённого места едва ли мог быть обнаружен за то короткое время, которым располагал библиарий и остатки его отряда. Иллеон не сомневался, что демон безусловно жаждет обрести физическую плоть, но изготовленное его почитателями вместилище едва ли способно уместить хотя бы часть его сущности. Та психическая боль, которую Кровавые ангелы испытали, умертвив одно из исчадий в гробу, это боль паразита, всё ещё запертого в стеле из Варп-проводящего металла, и вынужденного выращивать себе новые оболочки из-за недостаточности нынешней. Это говорит как об огромной псионической мощи существа, с которым столкнулись Кровавые ангелы, так и о его главной слабости — он раскалывает себя на множество слабых телесных форм, а значит так его проще убить. Но удастся ли это нам? Случайность, полная трагизма, что испытание на изничтожение демона, проводником злобной воли которого является кровь живых существ, выпало на долю сыновей Сангвиния, чья благородная кровь уже таит в себе смертельный изъян, дремлющий, но готовый пробудиться в любой неподходящий момент. Как можем мы свершить суд Императора над порождением Хаоса, когда вопли последнего заставляют нашу плоть предавать нас, а нас самих терять рассудок? -Что бы ни было далее, мы — ангелы смерти Императора. Из крови мы рождены, в кровь и обратимся, - заключил библиарий, приняв мысль о том, что и он, и его братья не переживут этот день.

Иллеон оставил попытки отыскать заражённую демонической порчей плиту и направился к погребальному залу, где остались лежать тела десантников, в том числе и его собственное. «Если нам суждено погибнуть, мы погибнем как надлежит ангелам, гордыми и несломленными», - решил для себя адепт психических сил. Резкий порыв острого, чёрного холода оборвал мысли библиария. Демоническая тварь нашла его, она уже глядела в его спину.

- Библиарий! - вновь разверзлась его чудовищная пасть, содрогающая полуреальность астрального мира, - я призываю тебя на службу, библиарий!

Тварь со всей скоростью неслась к избранной жертве. Ни мгновения не колеблясь, Иллеон обратился к силе своего разума и обрушил на чудовище поток молний, что сковало не ожидавшего подобного врага. Крик боли отродья Варпа, пусть и вне материального мира, пронзал сознание Иллиона раскалёнными спицами. Даже сейчас кровавый ангел не переставал поражаться злобе, изощрённости и неодолимой хватке, с которой потусторонний хищник совершает свои изуверства. Сколько сотен лет это отродье, оставаясь незамеченным, терзало граждан Империума, пожирая их души и калеча тела, прежде чем обрело власть над ними, достаточную для планетарного восстания? Какие ещё мрачные тайны обитают в чреве этого павшего мира? Вопросы, на которые не оставалось времени, ведь взмахи когтей уже настигали светозарную душу десантника-псайкера, стремясь схватить её прежде, чем ей удастся добраться до физического тела. Схватить и извратить, этот исход Иллеон так же не ставил под сомнение и, во что бы то ни стало, не мог этого допустить. Пусть лучше он обратит в пыль свою суть, чем позволит запятнать её проклятием Варпа. Великий ангел говорил, что есть миллионы тех, о чьих подвигах никто никогда не узнает, кто никогда не вернётся из неизвестных битв, но их жертвы не будут напрасны, пока живо то, за что они сражались и отдали свои жизни. Терпя удары еретиков, ксеносов и неведомых созданий извне мироздания по всей необъятной галактике, человечество всякий раз находит силы вернуть себе утраченное и уничтожить угрозу своему господству и выживанию. Таков был дар Императора людям Империума, воля и возможность к борьбе там, где человеческие цивилизации прошлого сгинули в тисках жестокой вселенной. Иллеон приготовился применить последнее заклятье, которое должно оборвать его существование во всех планах бытия, и по возможности серьёзно ранить ретивую тварь из пустоты, которая непременно познает гнев Императора, пусть не сейчас, но позже. Оттолкнув от себя отродье психической волной, отгоняя его мечом чистого света, Иллеон кричал литанию духа, взывая к великому очищению. Стоило ему нанести последний удар и раствориться в ослепительной вспышке священной ярости как вдруг тварь, только что ликовавшая и предвкушавшая победу, застонала и отшатнулась от души библиария. Пару мгновений рыцарь Императора не понимал, что происходит. Быть может, это подлая уловка, тогда почему иглы боли вновь пронизывают его сущность?

- За Императора! - услышал, наконец, библиарий голос из-под завесы, нечёткий и расплывчатый, но по-прежнему грозный и решительный, каким и надлежало ему быть.

Вновь обратившись к своему прозрению, Иллеон узрел сквозь преграды теней и потоки Импереев как в дальнем конце галереи, посреди которой брат-библиарий готовился испепелить своего врага и себя самого, проявилась высокая тёмная фигура мрачного воина Императора. Брат Ассаил быстро опомнился после очередного всплеска острой боли, после чего тяжёлый болтер в его руках принялся разгоняться для новой волны разрушительного урона по врагу человечества. Поражённый такой удаче, и тому факту, что демон преследовал его как в призрачном, так и в физическом планах бытия, неразрывный со своими вместилищами, Иллеон бросился к брату-десантнику, за долгое время обретя робкую надежду на победу. Разрывая неестественное тело чудовища одним выстрелом за другим, Ассаил кричал от нестерпимой боли, вырывавшей его нутро наружу, но продолжал удерживать болтер на уровне поддержания огня. Десантник, подобно его братьям, собирался было погрузиться в мрачное беспамятство, забыть себя и свою великую миссию в волнах надвигающегося безумия, но даже поняв это, Ассаил не опускал оружие из рук, желая последним своим делом в качестве ангела Императора свершить правосудие над очередным бичом людского рода. Красная пелена под рокот нестерпимой пытки вторглась в сознание космического десантника, готовая растворить его без остатка, но Иллеон уже был здесь. Наложением призрачных рук на голову Ассила библиарий очередным титаническим усилием воли загнал пробуждавшуюся красную жажду обратно в тёмные чертоги души боевоего брата. Ощутив прилив сил и прежнюю нерушимость собственного духа, Ассаил сфокусировал до этого рассеянный болтерный огонь и с яростью, жаждущей справедливости, выпотрошил нечестивую плоть врага, превратив её в месиво из рваного мяса, сломанных костей и чёрной крови. Тяжело переводя дух после совершённой над ним пытки разума, Ассаил не мог представить, что подле него, за ширмой дрожащих теней и искажённых отражений, стоял призрак его боевого брата, и что победа одного из них была бы невозможной без победы другого.

Глава 7

Мирос ввёл себе смесь стимуляторов, ускоряющих метаболизм и повышающих болевой порог. Апотекарий боялся, что вернувшиеся вспышки боли, пусть более слабые, выведут его из равновесия и сломят, как прочих братьев. Он остался один и ему некуда было отступать, а потому вариант с повторным введением себя в искусственную кому даже не рассматривался. К тому же библиарий оставался жив, пусть без сознания, и сохранение его жизни легло почётным бременем на плечи молодого апотекария. Отложив разряженный болт-пистолет и почтительно взяв оружие из рук павшего брата, Мирос напряжённо выжидал, обдумывая свои возможности. Рано или поздно враги сразят его, если не физически, то с помощью изощрённого колдовства, как это уже случилось. С присущей ему рассудительностью, граничащей со своеволием и непослушанием, апотекарий обмотал связку гранат у шеи бессознательного Иллеона. Делая это, Мирос в очередной раз устрашился того, насколько далеко он отступает от идеалов чести и доблести своего ордена, прибегая к решениям, за которыми неизбежно последует порицание от рядовых братьев и офицеров ордена. Но апотекарий понимал не хуже самого Иллеона, насколько разрушительным может оказаться попадание последнего в руки коварного и могущественного врага. А потому, если Мирос не удержит периметр, он сделает всё, от него зависящее, чтобы никто из Кровавых ангелов не поддался влиянию ксеносов или порче Хаоса. Не было времени колебаться в собственных действиях. Кровь его прародителя требовала решительности и Мирос, всегда отличавшийся чрезмерной для верного доктрине брата уклончивостью и нетривиальностью мышления, сделает то, что считает единственно правильным. Да простит Великий ангел его методы.

- Кровь рассудит всех нас, - подумал апотекарий вслух.

Окинув взглядом каменные саркофаги, в коих покоилось ещё множество осквернённых тел, Мирос посчитал хорошей идеей заминировать и их, но тотчас поколебался, не будучи уверенным, не инициирует ли он этим решением очередной виток ментальной агонии. Наконец, определившись, что таким образом он нарушит неведомые замыслы врага и принесёт упокоение несчастным женщинам путём избавления их от бремени осквернённой плоти, Мирос взялся за работу. Помимо находчивого и хитрого ума, Мироса отличало от братьев особенно причудливое для апотекария чувство брезгливости. Отворяя очередную крышку гроба, астартес не мог игнорировать истошный апофеоз греха, творящийся под ней, проклиная самыми грязными словами, которые знал, тех, кто сотворил такое со священной человеческой плотью. Так он скорее был похож на бесчестного осквернителя гробниц, ежели на воздаятеля неотвратимой кары. Мироса это не волновало, Император судит по делам, а не по намерениям. Осталось немного, последний заряд к голове последнего погребённого кадавра. Занеся гранату над изменённой плотью, Мирос в который раз не смог проигнорировать высоту надругательства над подданными Императора. Из расколотой грудной клетки создания вились связки артериальных волокон, расходящихся по всему телу, скрываясь за кусками беспорядочно наросшей плоти. Это мясо, эластичное и ярко-алое, удерживали вместе нарастающая поверх него соединительная ткань и множество хрящей, впившихся, словно крючья. Руки и ноги с наращёнными таким образом мышцами, по беглой оценке апотекария, по силе своей могли не уступать физическим возможностям космического десантника. Каркас из человеческого скелета едва ли мог удерживать на себе подобные модификации, сами изменения тела были неравномерными, органические наслоения нефункциональными и просто избыточными, но кто знает, как бы выглядел результат столь святотатственной биоинженерии, если позволить ему явиться на свет. Мирос не собирался дозволять подобному случиться. Отринув бесплодные мысли отвращения и любопытства, десантник вновь обратился к своей задаче, желая прикрепить гранату к голове особи, когда увидел, что она смотрит на него немигающим взглядом.

- Святая Терра и Ваал! - изумлённо отпрянул Мирос.

Глаза, слегка утопленные в полостях черепа, энергично задёргались. Мышцы лица задёргались, приводя в движение безобразный рот.

- Ты не сделаешь этого, космический десантник, - голос мутанта был протяжным и пронзительным, словно срежет металла. - Ты утонешь в наших слезах!

Тело, прежде недвижимое, принялось подыматься из гроба, охватывая длинными мощными руками стенки своей усыпальницы. Потрясённый Мирос схватил голову твари и вдавил её обратно в днище гроба, пытаясь при этом не убить.

- Подонок! Богохульник! - Пищала извивающаяся гадина, придавленная латной перчаткой десантника.

Оглядевшись, апотекарий узрел, как тела из иных гробов принялись медленно восставать, оборачивая к нему свои стеклянные глаза, вытягивая косовидные руки вдоль краёв своих вместилищ.

- Ты не можешь убить нас, космический десантник! - шипела тварь под тяжестью руки апотекария. - Мы раздавим тебя изнутри!

- Думаешь, я боюсь? - Свободной рукой Мирос выхватил детонатор. - Можешь ли ты поставить под сомнение мою верность долгу, мерзость?! Я ангел смерти Императора! Я погибаю, чтобы из моей крови росло человечество! Я не знаю ни страха, ни пощады!

- Ты слаб! - вопило существо, пытаясь отдёрнуть хватку астартес. - Ты умрёшь, как все до тебя!

- Мы умрём вместе, погань! - процедил Мирос, приготовившись активировать взрыватель.

Лишь одно было способно помешать апотекарию осуществить задуманное. И это случилось. Космодесантник-библиарий Иллеон вырвался из небытия и сделал тяжелейший, изнурительный вдох.

Глава 8

Вернувшись из теневой периферии Варпа в материальной тело, Иллеон тотчас ощутил, как по его телу течёт ноющая боль. Он не чувствовал плечо. Повреждённые мышцы руки, напротив, горели алым пламенем, и лишь системы жизнедеятельности силовой брони стягивали рваную рану, ограничивая кровопотерю. Травмированные рёбра же почти не казались проблемой и Иллен небыстро, но уверенно поднялся.

- Я прикрепил к головам этих отродий радиоуправляемые гранаты, что прикажете делать? - Мирос дополнил объяснением открывшуюся глазам библиария картину.

- Как и к моей, я погляжу, - отозвался Иллеон, аккуратно сдёргивая взрывное устройство с шеи.

- Прошу простить меня. Это было из соображений долга.

- Напротив, славный Мирос. Это довольно находчиво, - Иллеон даже слегка улыбнулся, что в сложившейся ситуации казалось особо причудливым.

- Господин, - свободной рукой Мирос обвёл помещение кошмарного мавзолея, - что вы прикажете.

Изменённые и призванные к извращённому служению тела бывших сестёр покинули каменные опочивальни и медленно подступали к Иллеону, взяв его в кольцо.

- Я могу их взорвать! - крикнул апотекарий, - ну же, дайте приказ!

- Не стоит, брат, - устало ответил старший по званию космодесантник, после чего здоровой рукой приподнял над собой силовой посох, концентрирующий на своём острие искрящийся шар психической мощи.

Волна кинетической энергии, отправившаяся от орудия библиария, жестоким ударом отбросила тела противников по всей территории погребального зала, впечатывая их стены, перекрытия и иные преграды.

- Ты излишне заботишься об этой гадине, удерживая её в питательной среде. Брось её к нашим ногам, - обратился псайкер к Миросу, всё ещё топившему особо уродливое из чудовищ в его собственной ванне из крови и облезлой плоти.

Отпустив морду своего заложника, начавшего шипеть и проклинать десантников с новой силой, Мирос хватом обеих рук вытащил сопротивляющуюся тварь из гроба, после чего бросил перед собой и водрузил на её спину латный сапог. Не смотря на недоразвитое, но уже достаточно мощное телосложение, мутант не был ровней астартес в силовой броне.

- Я слышу шум. Кто-то приближается! - потянувшись за висевшим на поясе болтером, импульсивно заметил апотекарий.

- Вновь я вынужден смирить твою отвагу, храбрый Мирос, - спокойно проговорил библиарий, - это не враг.

Поступь тяжёлых шагов ознаменовала появление в могильнике брата Ассаила, медленно вышедшего к присутствующим с тяжёлым болтером на изготове.

- Ты долго добирался, брат, - кивнул прибывшему Иллеон.

- Прошу меня извинить, я... затерялся в этих проклятых ходах, - Ассаил передёрнул рукоятку затвора оружия. - Надеюсь, я не опоздал? Из углов помещения послышалось шуршание и тихие стоны. Сгорбленные фигуры умертвий, искалеченные болезненным падением, более не думали наступать, держась своих позиций. - Я уже убивал таких, - отозвался Ассаил, - думал, голова взорвётся, как реактивный снаряд. Но выродки, напавшие на мой отряд, были злыми и быстрыми. А эти какие-то вялые, и особо уродливые.

-Теперь я потребую вашего внимания, братья, - глубоко вздохнув, начал говорить Иллеон. - Я вынужден признать, что причиной произошедшей сегодня трагедии явился не только неизвестный и беспощадный враг, но и моя собственная опрометчивость. Обременённый тяжёлой раной, я не распознал сущность угрозы и не смог к ней подготовиться. В результате чего тела наших соратников теперь устилают этот пол, и, судя по всему, другие ярусы этого проклятого Императором места. Но заглянув за природу вещей, я узнал, с чем мы столкнулись и как можем победить. Как бы ни пылала моя душа праведной ненавистью к притаившемуся среди этих катакомб ужасу, мы должны отступить и донести полученное столь дорогой ценой знание до великого магистра Данте и старших библиариев ордена. После мы вернёмся сюда снова и свершим своё отмщение.

- Как и приказал мне ветеран-сержант, - кивнул Ассаил.

- Ветеран-сержант! Слёзы Ангела, какой же я незрячий! - воскликнул Мирос.

- Поясни, брат, - окинул того взором Иллеон.

- Ветеран-серажнт Скарус, его тела нет в этой комнате!

- Трон небесный! - вымолвил поражённый библиарий.

- Я... не понимаю, - сдержанно обратился Ассаил, без устали державший в прицеле всё ещё окружавших их врагов.

Опираясь на посох, библиарий спустился на колено и осторожно направил ладонь искалеченной руки в пропитанный кровью пол.

- Слишком сильное присутствие Варпа, ничего не вижу. Но если мои подозрения верны, то Скаруса пленила демоническая сила, заправляющая здесь. Мы должны его найти.

- Со всем уважением, библиарий, но это противоположно тому, что ты говорил ранее. Мы должны убираться отсюда. У меня приказ от самого ветеран-сержанта, - возразил Ассаил.

- Это было бы куда разумнее, мой господин, - поддержал десантника-опустошителя Мирос.

Иллеон поднялся и измученно выдохнул.

- Братья, поймите меня. Сегодня мы потеряли многих из нас, но души этих бойцов пребывают с Великим ангелом, в почестях и славе. Но ветеран-сержанта Скаруса ждёт совершенно иная судьба. Его душа будет изувечена, а позже проклята, навсегда отлучена от света Императора. Я знаю, чем мы рискуем, но я не могу позволить этому... этой твари осквернить нашего всеми уважаемого брата.

- Как ты можешь быть уверен, что мы справимся с этой задачей, - скептически отозвался Ассаил.

- Я узнал нашего врага и как ему противостоять. Ты уже уничтожил одно из его воплощений, будем надеяться, самое сильное. Нужно закончить это сегодня.

- Ты тяжело ранен, почтенный библиарий, - с научной строгостью высказал Мирос. - Ты не можешь сражаться.

- Да, не могу. Но вы можете. А мои способности уберегут нас от сводящего с ума колдовства, - сказав это, Иллеон выждал короткую паузу, затем продолжил, - Неважно, справимся ли мы или потерпим неудачу. Мы рождены в крови и обратимся в кровь. В посмертии мы будем ангелами, но Скарус в объятиях демонов предаст всё, за что сражался, и навсегда сгинет во мраке, если мы не спасём его. После всех заслуг ветеран-сержанта за время его долгой службы мы не можем бросить его и уйти. Вы со мной, братья?

- «Кодекс астартес» не одобряет твоей инициативы, но... ты старший по званию среди нас, брат-библиарий. Тебе и руководить, - равнодушно ответил Ассаил, после чего ещё раз попытался активировать переговорное устройство. - Если бы вокс работал, всё было бы проще.

- А если мы потерпим неудачу? Как орден справится без добытых тобой знаний? - спросил Мирос.

- Тогда у нас нет выбора, мы должны преуспеть, - мрачно ответил Иллеон. - Стойте рядом со мной и не попадёте под чары демонов.

- А что делать с этими? - Ассаил дёрнул оружием в сторону выжидающих отродий.

- Их существование и без того затянулось. Теперь можете стереть их в порошок.