Облако её волос

Глава 1

Посвящается Гордиенко Виктории и Гурлеву Илье.

ОБЛАКО ЕЁ ВОЛОС.

Завтра.

В мутном небе начали пробиваться ранние всполохи утреннего зарева. Край неба с востока начал сереть. В углу своей кротовой норы, в самом её дальнем углу, завозилась темнота. В черноте бункера трудно было что-либо разглядеть. Пауль привычным движением протянул руку слева от себя и нащупал тепляк, приложил его к глазам. Темнота раскрасилась наполненностью помещения. Низкий потолок, бетонные стены, нагромождение ящиков, импровизированный стол, остатки ужина. В углу на спальнике сидел его напарник Мак, он с трудом разгибал свои затёкшие конечности и что-то бормотал себе под нос на одном известном только ему языке. Пауль давно подозревал, что Мак такой же француз, как он немец, в их отряде все говорили на исключительном ломанном английском. Уже пятый год подряд земля в этой стране насыщалась металлом и органикой человеческих тел. Пауль не был фанатиком насилия, но чертовски нужны были деньги, а руки его не умели держать в руках плуг или клавиатуру, в отличие от цевья. В его мире было только одно — люди, убивающие людей.

Из раздумий выдернул шёпот Мака, Пауль поморщился, из неправильно построенного набора слов было понятно только одно — тревога. Мужчина прислушался. Тишину просыпающегося животного мира нарушил странный звук. За последние годы постоянных контузий от взрывов ухо старалось услышать жужжание коптеров или шум движения противника, однако сейчас ничего подобного не было. Пауль с усилием заставил себя подняться на ноги. Броник больно давил на корпус. Минуты растянулись, плавные движения не удавались, страх сковывал, задеревеневшие пальцы сжали потяжелевшую винтовку. Медленно, но уверенно, грузный силуэт подтянулся к бойнице. Рука закинула в узкую щель СВД, приклад привычно упёрся в плечо, глаз припал к окуляру прицела.

Над открывшимся полем расстилался сизый туман. Очертания застрявшей техники и воронки от снарядов лежали на поле чёрными кляксами, будоража сознание бесформенными тенями. Пауль прислушался. Услышанное заставило его похолодеть, по спине к холке предательски побежали мурашки. До уха донеслось искажённое расстоянием тихое пение:

«Выйду ночью в поле с конём

Ночкой темной тихо пойдём…»

Голос был плавный, бархатный, его нити ныряли куда-то в глубину души и заставили глаза слезиться. Сердце сжалось. Пауль уже забыл, как это бывает, щемящее чувство дома.

Туман стал расступаться, и в нём начали проявляться слабые очертания корпуса большого белого коня, рядом прорисовывался женский силуэт. Мир замер, дыхание перехватило.

Мужчина потёр глаза и снова прижался щекой к прикладу. Прицел шарил по странным фигурам. Конь шёл спокойно, уверенно ставя ноги в тумане по изрытому полю, усыпанному неразорвавшимися снарядами, гордо подняв голову, раздувая мощные ноздри. На нём не было ни сбруи, ни седла. За его белоснежную гриву держалась хрупкая рука девушки одетой в льняную рубаху, подолом уходившую в глубину тумана, по плечам красивыми прядями струились длинные каштановые волосы. Оптика зафиксировалась на уже достаточно чётко видимом лице девушки. Она смотрела прямо на Пауля, в серо-зелёных глазах плескались искрами огни ярко-голубого неба на фоне серых туч над её головой.

За его спиной завозился Мак. Он положил тяжелую руку на плечо напарника и что-то злобно зашипел ему в лицо. Мужчина не слышал слов, где-то внутри кольнуло, перед глазами всё плыло, заволакивая красной пеленой. Пауль грубо оттолкнул руку, отработанным до автоматизма движением выхватил ПМ. Тот самый пистолет, добытый в честном рукопашном бою, ещё тогда, много дней назад, когда казалось, что всё это ненадолго и вот-вот закончится, так и не начавшись. На Пауля выскочил парнишка, в атаке, которая захлёбывалась. Земля как будто раскалывалась, вокруг свистели пули, рикошетом чиркали о кирпичные стены, автоматные очереди заглушали разрывы снарядов и тарахтения коптеров. Кто-то кричал в рацию позывные своей группы, стараясь перекричать всю эту какофонию звуков. В той каше трудно было разобрать, где свой, где чужой, одна форма, одна речь, одно оружие…

Тогда Пауль ещё был просто Павликом, молодом, зелёным. необстрелянным. Они сцепились на этом пяточке окопа. Что он помнил из этого боя? Только бледное лицо бойца, взгляд удивлённый, непонимающий, не верящий во всё происходящее, обескровленные губы, шепчущие: «мама». В этот момент смерть перестала быть обезличенной, она приобрела своё лицо.

Сейчас этот трофейный ПМ был направлен на напарника. Как и в тот раз, перед ним сейчас было всё то же бледное непонимающее лицо солдата, губы которого также прошептали: «мама». Мужчина даже не почувствовал, как палец нажал на спусковой крючок, лишь рука слегка дёрнулась, принимая на себя отдачу от холодного металла. Тишину разорвал одинокий выстрел. Тут же проснулась рация, вперемешку с позывным, нецензурной бранью, шипением она захлебнулась потоком криков. Однако Пашка уже этого всего не слышал, он смотрел пустым взглядом в тёмное дуло пистолета, его палец сделал привычное движение, то самое, что он умел делать лучше всего, но выстрела уже не услышал.

На лице у девушки заиграла улыбка, она перестала всматриваться вдаль, погладила коня по холке, легко оттолкнулась и запрыгнула ему на спину. Голые пятки ударили по круглым бокам, в небо взметнулось облако её волос.

Сегодня.

Ослепительно белый зал с мягко падающим рассеянным светом, Сэнсэй любит этот цвет, отражение чистоты и невинности помыслов, очищение от всего бренного, мирского и заряд позитива, как импульс настроя на развитие. Додзё был его гордостью. Приходящие ученики выполняли обязательное приветствие и ждали команды Сэнсэя к началу тренировки. Она всегда начиналась стандартно с сэйдза и мокусо. Это были те несколько минут, когда сознание освобождается от проблем социума, чтобы наполниться знаниями, умениями и опытом древних мастеров, тех, кто умел видеть на много веков вперёд.

Занятие проходило в стандартном порядке. Все ученики старались каждый по-своему. Зал был наполнен тяжёлым дыханием и звуками наносимых ударов. Сэнсэй внимательно следил за правильностью выполнения всех движений. Где-то за дверью послышался шум, кто-то тянул за ручку и при этом кто-то другой очень серьёзно этому сопротивлялся. От этого звуки за дверью становились всё громче.

Сэнсэй проводил занятие, он очень не любил, когда его прерывают. Он всячески старался не обращать внимание, однако нарастающая возня заставляла его всё больше отвлекаться.

— Ну что тут происходит?

Сэнсэй подошёл к двери и резко распахнул её. В зал ввалились трое парней, один из них держал телефон в руке, двое других всячески старались удержать его. Первый же сопротивлялся своим соперникам и тянул к учителю телефон.

— Сэнсэй, посмотрите! Здесь такое! Там… Там девушка! Она… Она очень похожа на Нику!

Телефон с глухим ударом упал на пол. Сэнсэй машинально поднял его. Сердце предательски сжалось, где-то в глубине сильно кольнуло, он смотрел на экран. Чей-то канал вещал прямую трансляцию, изображение слегка подвисало, однако по нечеткой картинке было понятно происходящее. Кусок едва уловимо знакомой улицы, узкий проулок с киосками и углом всем известного магазина. Серый асфальт, лоскут голубого неба, ракурс не совсем удачный. Камера смотрела откуда-то снизу в замершие прямо посреди дороги машины и спину девушки, застывшей в позе стрелка, с вытянутой рукой, в которой был зажат пистолет. Рука дрогнула, было понятно, что ведётся стрельба. Звука не было. Девушка повернулась вполоборота, что она говорила, не было слышно. Сэнсэй узнал этот до боли знакомый профиль, его пальцы побелели, настолько сильно он сжал телефон. Девушка на видео, как в замедленном кино, начала медленное падение, в небо взметнулось облако её волос.

10 минутами ранее.

Ника бежала по разделительной полосе дороги, мимо неё с пронзительным гудением проносились машины, она рассекала поток, не обращая на это никакого внимания. Весь её взгляд был устремлён в правую сторону, она высматривала белый Рено. Девушка убегала всё дальше от площади, на которой образовалась пробка. По щеке у Ники текла кровь, в руке она сжимала ПМ. Она была инициатором этого маленького коллапса, но сейчас перед ней стояла новая задача. Двое укатили на белом авто, она не запомнила номера, однако она пометила их машину и далеко они уехать не смогли бы. Она видела характерный след на асфальте и сейчас, как гончая, шла по следу. Вот поворот во дворы, добыча ушла туда. Времени ждать помощи не было, вера в себя и свои принципы толкали её вперед. Если не она, то кто и когда?

Она пробежала мимо едва успевших притормозить машин. Водитель с лицом, похожим на луну, красным от жары и гнева, высунулся, чтобы сказать девушке что-то обидное, но, увидев в её руке блеснувшую сталь, молча нырнул обратно. Одна из машин не успела затормозить вовремя, оббегать её не было времени, Ника перемахнула через её капот, отсчёт шел на секунды. Девушка ворвалась во двор и тут же наткнулась на беглецов. Она замерла перед капотом белого Рено и увидела вытянутые лица мужчин. Ника протянула руку с оружием вперёд и, дёрнув ствол, , чтобы они покинули автомобиль. Дверца пассажира открылась, и из неё медленно стал выходить один из беглецов. До ушей Ники донёсся знакомый звук, затвор послал патрон в ствол. Она не стала ждать, ей хватило одного раза, чтобы перестать верить в разумность людей, нажала на спусковой крючок. Затворная рама встала на задержку, сигнализируя тем самым, что магазин пуст. Гильза послушно ушла на свободу, освобождаясь от плена заточения, и, повинуясь закону притяжения, одновременно упала вместе с ПМ, брошенным Никой. Стекло двери раскололось, мужчина упал, из его рук выпало уже бесполезное оружие.

Ника облокотилась на капот машины, смотря в упор на водителя. Их разделяло лобовое стекло, воздух стал таким тягучим, росшее напряжение мешало дышать, время исчезло. Натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть, сдавливала виски, мощный разряд искал выход. Серо-зелёные глаза девушки заискрились голубыми всполохами, сознание нажало на паузу. Сжатые лёгкие неожиданно раскрылись на полноценный вдох, и Ника запела:

«Чёрный ворон, чёрный ворон,

Что ж ты вьёшься надо мной…»

Игра в гляделки затянулась, тело требовало возвращения в реальность, веко дрогнуло и медленно закрылось. В следующий миг она уже смотрела через лобовое стекло на саму себя. Ощущение в руках, сжимающих руль, в голове бушевал торнадо. Расцепив окаменевшие непослушные пальцы, рука потянулась к карману, нащупала там нож. Мужчина прижал его к своему горлу. Пружинный механизм сработал безотказно. Податливая плоть с радостью приняла остриё стали. Грузное тело подалось вперёд. Напряжение в моменте отпустило, как удар хлыста, звук вернулся работающим клаксоном. Уже через пару секунд к нему добавились сирены полицейских машин, их мигалки придали цвета всей живописной картинке. Видимо кого-то из сознательных очевидцев смутила картина всего происходящего, и он вызвал мужчин в погонах. На землю посыпались люди в камуфляже, берцы громко затопали вокруг Ники, затянутые в балаклавы лица, они что-то кричали, но девушка не слышала их, её принудительно поставили на колени, в небо взметнулось облако её волос.

За 30 минут до.

Девушка ступила на проезжую часть дороги, она не любила переходить здесь улицу, несмотря на то что здесь был пешеходный переход, машины редко притормаживали и неохотно пропускали пешеходов. Когда она уже преодолела половину опасного пути, лязг тормозов и скрип резины заставили её вздрогнуть. Капот белого Рено остановился в опасной близости от неё. Водительское стекло опустилось, на Нику смотрели мутные глаза водителя, искривлённый рот в косой ухмылке разразился нецензурной бранью в её адрес. Пассажир рядом с водительским сидением присоединился к своему спутнику, накручивая его ещё больше на совершенно не дружескую волну. Начала литься отборная брань. К остановившейся машине уже пристроилась целая цепочка новых автомобилей. Девушка оказалась в центре внимания. Вокруг неё гомонили голоса, которые старались ей объяснить, что она тормозит движение. Где-то на периферии Ника выхватила из общего гомона чуждую для её слуха речь, кто-то говорил с ярко выраженным акцентом. Об этом акценте она слышала от Сэнсэя, он предупреждал её, но он говорил что-то ещё, что-то важное... И вот сейчас она слышала в общем гомоне голосов именно его. Этот еле уловимый говорок, который подначивал:

— Да брось ты эту психованную дуру!

Ника прищурила глаза, чтобы понять, откуда доносится звук, холод спокойствия сковал её ноги, в мозгу забилась только одна мысль:

— Не торопись дорогуша, это оно!

Хищный взгляд скользнул по лицам, он определил цель. В этот самый момент окружающий мир замер, и вся концентрация была только на одном, вот она — добыча!

Ника обошла Рено, подошла к самой дальней двери машины, взялась за ручку и поняла, что та закрыта. Левой рукой она нащупала нож в своём кармане, раскладушка привычно легла в ладонь, и с силой ударила по стеклу, которое рассыпалось на мелкие осколки, дёрнула за блокиратор дверцы. В момент, когда она распахивала её, водитель дал по газам, и машина рванула с места, тараня рядом стоящих. Ника не растерялась и рывком выхватила пассажира на себя, от неожиданности он легко выпал на девушку, не успевшую отступить. Нож выпал из её рук и заскользил по асфальту. Машина проехала пару метров и остановилась, из неё уже выходили трое мужчин на подмогу своему менее удачливому товарищу. На заднем фоне Ника услышала обрывок фразы:

— Нам нельзя без него, только его знают в лицо!

Неудачливый пассажир достаточно быстро пришёл в себя и сделал попытку подняться, однако девушка настолько сильно вцепилась в него, что появившиеся на нём лишние пятьдесят килограмм не дали ему это сделать. Он начал яростно отбиваться от навязчивого груза. Позволяя сопернику барахтаться в неудобной позе, Ника умело перехватывала мужчину, блокируя все попытки вырваться. После тридцати секунд близкого контакта и попыток оппонента дотянутся до своего пояса, девушка поняла, что её партнер вооружён. Она легко выхватила его ПМ из-за пояса и ткнула им в бок. По лицу мужчины пробежала целая гамма эмоций от страха к ехидной усмешке. Он, коверкая слова, издевательски проговорил:

— Больная, он на предохранителе!

На Нику пахнуло смесью перегара и дешёвых сигарет. Ника, глядя в упор противнику, прошипела ему в ответ:

— Ты думаешь, я не знаю, где он?

— Сука, в стволе нет патрона!

— А мы это сейчас проверим…

Девушка, конечно, полагала, что вряд ли по городу ходят люди с боевым взведённым оружием, хотелось чувствовать себя хоть как-то защищённой в миллионом муравейнике. Нажимая на спусковой крючок, она ждала щелчка, однако в этот момент грянул выстрел. Напряжённое тело резко обмякло. Только сейчас Ника переключила своё внимание на окружающий мир, она увидела, как к ним уже приблизился один из спутников. В момент выстрела он замер. Ника перевела на него ствол ПМ. Мужик попятился, растопырив руки и давая понять другим, что сюда не стоит подходить.

Ника скинула с себя тощего соперника, перекатилась, быстро поднялась, переместилась за соседнюю машину и села. Только сейчас осознала, что она задержала дыхание так надолго, что лёгкие сейчас лопнут от напряжения. Руки предательски дрожали, где-то за грудной клеткой сердце рвалось наружу, ноги пробивала дрожь. Постепенно к девушке стал возвращаться звук, она услышала, как по металлу чиркают пули, и только после этого она поняла, что по ней стреляют. Завалившись на бок, в проёме между колёсами машины и асфальтом она увидела ботинки своих противников, прицелившись, стала методично деактивировать стрелявших. В этот момент вернулся шум окружающего мира. Где-то сигналили, кто-то громко кричал, кто-то стонал. Под машиной пахло горячим асфальтом, пылью и жжённой резиной.

Сознание вернулось в тело только после того, как пистолет стал щёлкать вхолостую, магазин опустел.

— Эй ты, шалава! Ты что тут устраиваешь бойню в центре города, твоему руководству это вряд ли понравится.

— А твоему?

— Давай не будем ухудшать, мы сейчас уедем и забудем, что встречались в этой жизни…

— Ты думаешь, тебе дадут уехать?

— Ну, кроме тебя, здесь нет больше храбрецов, желающих подставиться под пули.

— Ты так думаешь? Ты много говоришь.

Ника выпрямилась, она демонстративно швырнула бесполезное оружие. Шум города ушёл на задний план, справа и слева послышался звук захлопывающихся дверей машин. Боковым зрением девушка заметила, что вокруг начало образовываться плотное кольцо из людей, которые ещё не понимают, что происходит, однако первое состояние ступора прошло и надо переходить к действиям.

— Ну, как видишь, я не одна.

Кольцо начало медленно сжиматься.

— Э-э-э, парни, вы что? Вы же видите, что она больная!

Голос говорившего уже не был таким уверенным, как раньше, глаза его забегали в поиске поддержки среди толпы.

— Оружие бросьте.

Один из мужчин отделился от общей массы, протягивая руку в знаке примирения. Именно он дал время Нике оценить обстановку и сменить свою локацию, именно он и получил пулю, ту пулю, которая предназначалась ей и послужила сигналом к действию. Ситуация перешла в режим хаоса. Воздух наполнился разряженным ионом, запахло порохом, нагретым металлом, кровью и чьим-то душу раздирающимся криком. Вокруг забегали люди, которые делали попытки найти какое-то убежище. Ника замерла. В общей панике она искала глазами говорившего с ней. Ей хватило меньше минуты, чтобы зацепиться за метнувшуюся фигуру в сторону белой машины. Она выросла на пути убегающего.

Её расфокусированный взгляд был направлен в район шеи противника, всё как учил Сэнсэй. А дальше впитанный кожей с потом и тяжёлым трудом ряд совершенно механических ударов — нос, колено, печень. Мужчину сложило скорее от неожиданности, чем от силы ударов, уж очень он был здоровый в сравнении с хрупкой Никой. Удар сверху, в ту самую точку, где позвоночник входит в череп, уложил его на асфальт. Девушка наклонилась над булькающим кровью и соплями противником, тот смог выдавить из себя:

— Ты грёбаный фэйс? Или спец? Подставная? Как выследила нас?

Ника улыбнулась. Придвинулась как можно ближе и прошептала:

— Ошибся, дорогуша, я, как ты выразился, «грёбаная» домохозяйка.

Она ногой добила лежачего.

Ника подхватила с земли потерянный поверженным противником ПМ и замерла с вытянутой рукой, плавно ведя ею, как бы разрезая пространство на до и после среди разразившегося хаоса и паники. Её целью были оставшееся двое. Она целилась, время растянулось в одну линию и стало резиновым, мозг подсказывал, что долго, слишком долго. Она увидела, как мужчины садятся в машину, и плавно нажала на спуск, один из них, высунувшись в окно, открыл ответный огонь. Её выстрелы попали в цель, колесо и правое заднее крыло, на землю тут же тонкой струйкой начала сочиться вонючая жидкость. Она пробила бензобак. Ответный огонь тоже достиг цели, по левой щеке больно чиркнуло, Ника упала, в небо взметнулось облако её волос.

Вчера.

Сэнсэй падал в сон, все попытки зафиксировать себя в осознанном сновидении сейчас никак не удавались. Он просто падал, судорожно хватая воздух ртом, его шестое чувство говорило ему о том, что сейчас он упадёт на твёрдую поверхность и захлебнётся собственной кровью, его придавит сонный паралич и безумно больно сведёт судорогой ноги. Падение продолжалось, картинка менялась, теперь он успел подумать о воде, как тогда в детстве, тёплое ласковое море. Нет, опять не то, остановка движения всё никак не наступала. Надо ещё накидать образов. Что может его отвлечь от странно навалившегося ощущения беды и невозможности контролировать ситуацию? Ведь он так привык, что всё под контролем. Мимо стали проноситься световые образы когда-то увиденного или прочитанного. Ну нет, это всё не то. Где-то близко, совсем близко. Как схватить то, что ещё не понял, что надо? Рука судорожно сжалась, стараясь через ткань простыни вырваться в реальность, однако нет, рука хватает пустоту, пальцы немеют. На лицо словно накинули одеяло, дышать всё труднее и труднее. Ощущение одиночества в огромном пространстве начинает сжимать сердце. Вот они, эти самые предпосылки, сейчас лопнут сосуды. Темнота вокруг густеет и становится как ватная. Приходит мысль: «Я лежу лицом в подушку, надо перевернуться». Тело деревянное, никак нельзя его контролировать, грудную клетку вжимает в матрас, больно сдавливает позвонки на спине. Хочется зацепиться за прошлое, а почему именно за него? Так, надо отмотать вперёд, сейчас, что сейчас? Где настоящее? Перед глазами проносится видеоряд из здесь и сейчас. Ученики, клиенты, снова ученики, уже пошло повторение. Близкие? Нет, их нельзя трогать. Нельзя? Всё ещё больно, совсем не отпустило. Откуда-то из подсознания всплывает звук органа. Классика, токката и фуга, что за бред. Ну дайте шанс понять. Зачем меня сюда закинуло, я же понимаю, что сплю, почему не могу руководить процессом? Мозг судорожно ищет выход. В какой-то момент происходит понимание, что падения нет больше, вокруг всё остановилось, и вертикаль стала горизонтом. Ось координат найдена, теперь осталось только понять, зачем я именно здесь. Все попытки руководить процессом не приносят результата. В этот момент Сэнсэй понимает, что он ведомый.

— Так, я приглашённый персонаж.

Звук собственного голоса будит его, к телу возвращается жизнь. Он открывает глаза. Комната, темно, тёмным квадратом светится балконный проём. Поднимается с кровати, оглядывается. В комнате один. Почему? Где Ника, где Бусинка — пушистый проказник? Мужчина подходит к окну и прижимается лбом к стеклу. Кожа, не чувствуя препятствия, даёт сигнал сознанию: «Ты ещё спишь!». За окном нет города. Стекло легко пропускает тело в новую реальность. Вновь помещение, теперь сильно ограниченное в размерах. Сэнсэй упирается в стену, сделав только единственный шаг. Движение только вправо и влево. Проход совсем узкий. Он задирает голову и понимает, что потолка нет.

— Так, надо снова изменить ось.

При опрокидывании его больно прижимает к полу, то, что было стенами, стремительно раздвигается, уходя вверх. Перед ним каменная кладка. Он идёт вдоль неё. Ей нет конца, мужчина переходит на бег, только сейчас понимая, что он босой.

— Так, нужны кроссы.

Почему именно они? Мысль выскользнула из ниоткуда и мгновенно испарилась, хлопнув дверью.

— О, дверь! Мне нужна именно она!

Сэнсэй бежит к двери. Она странная, двустворчатая.

— Такие бывают, бывают… в морге! Как это вышло? Откуда это воспоминание.

Сознание впадает в панику, а тело по инерции уже толкает препятствие, за спиной лязгнул замок фиксации. Взгляд вперёд, он знает, как выглядит морг, он был там, однако привычной картинки нет, перед глазами коридор. Он похож на больничный, вдоль стен стоят каталки, не видно конца. Сначала мужчина обходит препятствия, затем понимает, что их стало настолько много, что двигаться дальше невозможно. Он становится на каталку, подтягивается и перемещается в воздуховод. Когда сэнсей проползает по жестяному коробу, за одним из поворотов решётка под ним проламывается и вот он снова в квартире, за его спиной дверь балкона. Только квартира больше не его. Где-то раздаются голоса, Сэнсэй крадётся на звук. Сначала обрывки фраз, затем они перерастают в понятную речь.

— Мы выдвигаемся завтра! Только завтра, откладывать нельзя! Машины скоро объявят в угон, хозяин возвращается завтра!

Его перебивает голос с таким знакомым акцентом, он слышал этот режущий слух говор ещё в детстве, он никогда не предвещал ничего хорошего.

— Я пойду один, он знает только меня…

— Эй, нет! Бабки я тебе не доверю брать одному. Товар и деньги только вместе! Ты ствол от нас получил? Колёса мы тебе обеспечили! Только вместе — это наше условие.

В разговор вмешался третий голос.

— Может, всё-таки не надо? Столько людей может погибнуть…

— Ерунда! Хватит думать о других! Вот это тебя меньше всего должно волновать, нам главное уйти. Уйти тихо и незаметно. Мы же не идиоты, чтобы шмалять посреди города, а потом бежать, поджав хвост.

— Но…

Послышались шлепки пощёчин.

— Идиот, возьми себя в руки, всё запланировано и расписано по минутам, времени больше нет. Нас может остановить только роковая случайность или Виктория!

При этих словах Сэнсэй попятился назад. В голове пульсировала только одна мысль: «Где я, что за город? Покажи подсказку!». Взгляд упал на журнальный стол, там лежала развернутая карта, на которой было чётко выведено «город Ростов-на-Дону», жирным маркером проведена линия маршрута движения.

— Кто сейчас пользуется бумажной картой? — Прошипел себе под нос мужчина и пробежался глазами по знакомым названиям улиц.

— Надо запомнить ключевое, надо запомнить! Это важно.

Он ещё не знал, почему это важно, что-то было ключевое услышано в этом странном диалоге, но вот что? Забыл, уже забыл…

— Как отсюда выйти?

Паника начало накатывать новой волной.

— Ну нет, я так просто не сдамся! У меня есть информация, она очень важная! Информация, надо запомнить… Запомнить!

Сэнсэй повторял это как мантру, желая впечатать её в своё сознание как можно ярче. Сдвоенный поток, удержать, всё как учили. Параллельно надо искать выход. Где он? Его как будто снова начало затягивать всё глубже и глубже. Пространство вокруг сжималось, не давая сконцентрироваться. Система продавливания не работала. Мозг из-за нехватки кислорода переключился в единственную фазу — выжить. И тут где-то на задворках уже затухающего сознания он услышал голос. Он был такой неповторимо душевный и родной. Так могла петь только Ника — его Ника!

«Тихо, как в раю…

Звёзды над местечком

Высоки и ярки.

Я себе пою, я себе крою…»

— Она там, за этой дверью! Дверь, только туда, не могу же я здесь застрять. Их трое, а, может быть, больше? Какая ерунда — отобьюсь!

Ника звала его, она верила в него, она нуждалась в нём. Только холодная решимость смогла отодвинуть парализующий страх. Сэнсэй распахнул дверь, увиденное настолько поразило его, что на секунду он выпустил ручку двери. Когда он пришёл в себя и обернулся, дверного проёма, в который он вошёл, больше не было. Он стоял посреди поля. Перед ним возвышались вышки, на которых стояли вооружённые люди, а где-то совсем близко раздавался лай собаки.

— Надеюсь, это не на меня.

Голос предательски задрожал, так, что самому стало противно.

Один из охотников уже спускался вниз, в его руках был карабин. Он бесцеремонно вручил его в руки ошалевшему мужчине.

— Твоя добыча, вперёд!

Холодная сталь металла включила мозг. Сэнсэй не был приверженцем подобного вида развлечений и не особо хотел в таком участвовать, однако, когда он оторвал взгляд от оружия, то увидел, как на него несётся огромный лохматый зверь с длинными, как финки, клыками. Рука сама взвела затвор, и звук выстрелов ударил по ушам.

На него навалилась гигантская туша и придавила всем своим весом.

Ника проснулась от странных звуков, её любимый что-то говорил во сне, но из-за того, что он неудобно лежал, лицом в подушку, мало что можно было разобрать. Девушка с трудом смогла его перевернуть. Он повторял одно и то же, очень быстро, глотая окончания так, что не сразу можно было разобрать.

— Добыча… только завтра… это важно… говорит с акцентом… здесь, у нас, совсем близко… Вик… Вик… Виктория, только она!

В этот момент Сэнсэй открыл глаза. Мышцы были напряжены, грудь сдавило тяжестью, будто на него навалилось килограмм двести, не давая быстро подняться. Тело ещё хранило воспоминание о каком-то очень важном, но тревожном сне, однако Сэнсэй с наступившим сегодня так и не смог вспомнить свой сон.