Неразделимые

Пролог

Внуки говорят, что мы с женой — легенда. Слушая их, мне становится смешно. Сразу вспоминаю деда, для которого легендой был кор’атас «Коленвал» по цене 3,62 солариона за бутылку. Будучи совсем ещё пацаном, обожал греть уши, когда к ним с бабушкой приходили старые боевые друзья.

Иногда спрашиваю себя: действительно ли Неразделимые — такое уж редкое явление, которое можно назвать благословением Бастет? Что в нас особенного? Ничего. Вон, мои сестры живут со своими мужьями душа в душу уже сорок лет. Чем они не Неразделимые? Что такого необычного нас связывает? Любовь? Так о ней на каждом столбе трубят. Из всех динамиков только и слышно: «Я люблю тебя!» — «Нет, это я люблю тебя!»

Это слово мы сказали друг другу всего однажды, когда других слов уже не было. Если говорить его слишком часто, оно теряет свою ценность, превращается в красивую обертку, не более. Свои чувства нужно демонстрировать не словами, а делом. И делать это нужно каждый день, каждый час, каждую минуту, пока вы вместе…

— Котик, ты ещё долго? Ты же знаешь, что мне без тебя не уснуть.

— Да, родная, иду.

— И откуда только взялась эта страсть к историям? Окончательно внуков разбалует…

Глава 1

Союз Бастры, 7436 год со дня основания Первого Храма (3736 год по календарю Геликонской Империи)

«Говорят, что в эпоху, когда Пустыня Гравитона пожирала целые города, орда песчаных крыс однажды напала на мирный караван. Выжили лишь двое подростков — Аркаэн и Саэлла.

Шесть дней они брели среди песков, где обитают лишь призраки воинов, нашедших здесь свой последний дозор. Их вели звёзды и чувство, которое ещё не имело имени.

На седьмую ночь буря разверзла песчаные холмы, и взору детей открылась пещера — древний мавзолей. Среди костей и разбитых доспехов Аркаэн и Саэлла нашли две пары клинков.

К людям вышли уже рыцари. Неразделимые — двое с одной судьбой, которым суждено было стать великими генералами и супругами.

Говорят, когда пришло время их последнего дозора, они снова исчезли в Пустыне Гравитона, чтобы вернуться туда, где всё началось. Ни тел, ни мечей не нашли — только два следа на песке…»

Красивая сказка. Её рассказывала в детстве бабушка, мать моего отца. Мне было всего девять, когда я оказался на попечении у неё и деда. Уже тогда я не верил во все эти сопливые истории, как и в то, что такое чувство, как любовь, вообще существует. Да и с чего было верить? Где бы я увидел эту самую любовь?

Я — княжич Элар К’Наир ан На’Барен, и имя моего рода — моё проклятие.

На’Барен — род, что по своему могуществу и богатству не уступает Великим Домам Бастры. Одно «но»: На’Барен — единственный бастэрский род, которым испокон веков правят матриархи. Мужчина в семье На’Барен — всё равно что домашнее животное. Хорошо себя ведёшь — почешут за ушком, плохо — погонят палкой. О какой любви можно говорить в таком семействе?

Моя мать — княгиня Саэрин К’Наир ан На’Барен, став в девятнадцать матриархом, взяла в мужья отца и к двадцати трем уже имела четверых детей, троим из которых посчастливилось родиться девочками. Я же родился вторым, и этим поневоле подпортил ей планы на трехлетний период размножения.

После третьей дочери она благополучно выгнала отца. Больше он был ей не нужен. А ему, видимо, не нужны были мы с сестрами. В нашей жизни он больше не появлялся. Честно говоря, я знал его только по бабушкиным фотографиям.

Почему мать хотела родить именно трёх дочерей? Всё просто. Родовое оружие На’Барен — копье «Ват’Ренн» («Ветра крови»). Единственное оружие рыцарей Самхар, что передаётся по наследству, и только по женской линии. Мать перестраховалась. Троих дочерей должно было хватить с лихвой, чтобы передать реликвию рода следующему поколению.

Я же был нежелательным ребенком. Топить меня, как котёнка, конечно, не стали, но по правам в доме я от него не сильно отличался. Стал живым тренировочным манекеном для сестёр. Они отрабатывали на мне удары где и когда хотели, благодаря чему я очень быстро развил молниеносную реакцию. Ведь целились они всегда по самым уязвимым точкам, как их мамаша и учила.

Правда, однажды моя реакция меня подвела.

Мне было девять. Старшая сестра Лейна неожиданно выскочила из засады и со всей силы зарядила ногой по моим причиндалам. От боли я перестал себя контролировать, схватил сестру за волосы и припечатал лицом к стене. К счастью для неё, и несчастью для меня — мать была рядом.

Ударом наотмашь она сломала мне нос и выбила правый клык. Затем плетью доступно объяснила, что я в этом доме никто и что девочек обижать нельзя. После, дав отлежаться двое суток, она выкинула меня из дома, выслав на Гравитон к родителям непутевого папаши.

Вспомнила мать обо мне только через одиннадцать лет. К тому времени бабушки и деда уже не было. Они, как и положено рыцарям Самхар, ушли в пустыню в свой последний дозор.

Тогда я и задумался: а может, она и существует — эта самая любовь?

Первым ушёл дед. Я видел, как затосковала бабушка. Не прошло и полгода, как она простилась со мной навсегда и ушла вслед за ним. Мои единственные, по-настоящему родные люди, оставили мне в наследство небольшой домик на границе с пустыней, старый катер, немного соларионов и светлую память о себе.

Как я отреагировал на появление матери? Да никак. Мне было плевать на неё, равно как и на моих биологических сестёр. К двадцати годам я уже был вполне самодостаточным. Дед с бабушкой постарались научить меня всему, что знали сами. А знали они пустыню. В семнадцать я уже водил караваны с туристами. К девятнадцати — дважды прошёл её испытание. Я знал пустыню лучше, чем кто-либо, но заветных рыцарских клинков она мне так и не явила.

***

— Здравствуй, сынок!

Сегодня был редкий для Гравитона безветренный день. Я наслаждался послеобеденным чаем, удобно устроившись под пледом в шезлонге на террасе своего дома, когда услышал голос матери. Пришлось открыть один глаз, чтобы посмотреть, не почудилось ли мне это.

К сожалению, нет. Она с сёстрами, которых с трудом узнал, стояли напротив.

Четыре мощные черноволосые воительницы, каждая под два метра ростом, сверлили меня взглядами. Поспешил закрыть глаз обратно и сделать вид, что меня тут нет.

— Не угостишь чаем свою мать и сестёр? — и на это ее обращение я никак не отреагировал.

— Да как ты смеешь игнорировать матриарха рода! — завизжала одна из сестёр. Сразу узнал Лейну. Как была в детстве истеричкой, так ею и осталась.

— Лейна, заткнись, — не выдержал ее противного голоса. Даже оба глаза открыл. — Чего приперлись? Если проведать деда с бабушкой — то вы опоздали на пару лет.

— Так что насчёт чая, сынок? — Мать будто и не слышала моих предыдущих слов.

— Я целых три минуты потратил, чтобы выбрать эту позу. Не встану. Вот, если не брезгуешь, можешь мой допить, — протянул ей кружку с остатками чая, после чего обратился к сестрам: — А вы, если хотите, сами себе приготовьте. Вода, травы, соль и жир — на кухне.

— Фу-у-у! С солью и жиром! — скривила нос Лейна, а я скривился от её писклявого голоса. — А нормального чая в этом доме нет?

— Тайра, сахар над печкой в левом шкафчике, на второй полке. Только пусть она уже заткнется, — обратился к самой младшей из сестёр. Она единственная, кто за эти одиннадцать лет иногда навещал нас. Из всей троицы я считал её самой адекватной.

Тайра презрительно хмыкнула в сторону сестры и уверенно направилась в дом. За ней молча последовала Арсиэль. Лицо средней сестры было, как всегда, безэмоциональным и ко всему равнодушным. Лейна же была готова взорваться, но, столкнувшись с холодным взглядом матери, промолчала и, скрипя зубами, последовала за сестрами.

А мать спокойно взяла протянутую мною кружку и с наслаждением из неё отхлебнула.

— Хорошо-о-о, — протянула она. — Отличный чай пустынников, сынок. Свекры тебя великолепно подготовили. Не хочешь обнять свою мамочку?

— Слушай, Саэрин, давай договоримся, что называется, на берегу, — не собирался подыгрывать этой женщине, изображая счастливого сына. — Ты просто утроба, что произвела меня на свет. Этого недостаточно, чтобы называться матерью. Поэтому я буду называть тебя просто по имени, и никак иначе.

— Согласна, — не глядя на меня, сквозь зубы процедила мамаша и снова отхлебнула из чашки.

Она продолжила молча пить чай, не смотря в мою сторону. Чувствовал напряжение, исходившее от нее, причину которого никак не мог понять. Также не спешил заводить разговор. В конце концов, это не я незваным гостем завалился, а ко мне.

Через несколько минут послышались шаги и голоса сестер:

— Да ты просто братолюбка, Тайра! — мерзко смеялась Лейна. — Это в каком же месте он красивый? Ты только на его кривую рожу глянь!

— Так из-за тебя она и кривая! — зло огрызнулась младшая сестра. — Думаешь, никто ничего тогда не видел? Я всё видела!

— А ну замолчи! — заверещала старшая.

На их крики даже мать отреагировала и повернулась. Ее лицо было крайне напряжено. Первой из двери выскочила Тайра и сразу же встала за моим шезлонгом. За ней вылетела взъерошенная Лейна, а следом — озадаченная Арсиэль. Впервые видел, чтобы на лице средней проявлялись хоть какие-то эмоции.

— Ты напала тогда на брата исподтишка и со всей дури врезала ему между ног! Я всё видела! — кричала взмыленная Тайра. — У него от боли чуть глаза на лоб не повылазили. А когда он просто прижал тебя к стене, ты начала визжать не своим голосом и звать маму. А ты! — Тайра повернулась к Саэрин и ткнула в неё пальцем. — Ты даже не попыталась разобраться, а сразу накинулась на Элара и стала его избивать. А он потом два дня кровью в туалет ходил! И в итоге — ты просто выкинула его из дома. Просто взяла и выкинула! Своего родного сына…

— Ну всё, гадина, ты договорилась! — Лейна до хруста сжала кулаки и бросилась на сестру.

Не стал дожидаться, чем закончится схватка сестёр. Резко вскочил на ноги и перехватил несущуюся на Тайру старшую сестру. Аккуратно схватил её за воротник куртки, слегка приподнял и так же аккуратно поставил перед собой.

— А ну тихо всем! — взглядом удава посмотрел на сестер и мать. — Ещё раз повторяю свой вопрос: зачем вы сюда приперлись? Если выяснять между собой отношения — катитесь обратно.

В глазах Лейны, Арсиэль и матери читался неподдельный ужас. Я, как огромная скала, нависал над ними. Одна Тайра с ехидной улыбкой выглядывала из-за моей спины. Младшенькая в последний раз приезжала перед самой смертью бабушки и видела меня уже таким. Сейчас мой рост составлял два метра семнадцать сантиметров. Даже для На’Барен я был настоящим великаном. Из женщин рода самой высокой была мать — метр девяносто. Сёстры до неё немного не дотягивали. И все они сейчас смотрели на меня, задрав головы, как никогда и ни на кого в этой жизни не смотрели.

— Элар, это правда ты? — Мать подошла ко мне и стала ощупывать дрожащими руками, при этом бормоча себе под нос: — И были они настоящими исполинами… Их руки — что кузнечные молоты, а ноги — словно колонны, удерживающие свод Первого Храма… Мне нужно выпить. Сын, у тебя найдётся?

— Тайра, сестричка, там на кухне… — договорить я не успел.

— Я знаю, где бабушка хранила. Сейчас принесу, брат.

Младшая унеслась в дом и через минуту вернулась со стаканом и начатой бутылкой кор’атаса. Налив сразу полстакана, она передала его матери. Та в три глотка выпила алкоголь и посмотрела на меня уже оценивающе.

— Сколько, оказывается, я о тебе не знала, — Саэрин забрала у сестры бутылку и налила себе сама. — Я подозревала, что та история с Лейной была не совсем такой, какой я её увидела. Но если ты ждёшь извинений, то я тебя разочарую — их не будет. Я матриарх рода, а ты — всего лишь мужчина.

— Плевать мне на тебя и твои извинения, женщина, — эта затянувшаяся встреча меня уже порядком подбешивала. — Я в третий раз повторяю свой вопрос: чего приперлись? Предупреждаю — четвертого раза не будет.

— И что же ты сделаешь, Элар? — в голосе матери послышалась издевка.

Второй раз предупреждать не стал. Забрал у неё бутылку, схватил за шиворот и под тихое хихиканье сестёр вынес, как котёнка, за порог и поставил перед крыльцом.

— Катись туда, откуда пришла.

Надо было видеть взгляд матери. Даже не знаю, как его описать: злость, изумление, восторг, ужас — и всё это одновременно. Саэрин на какое-то время растерялась, не зная, как ответить мне. С одной стороны, так обходиться с матриархом — это неслыханная дерзость. С другой — а что она может мне сделать в моём доме? К тому же я ясно дал понять, что силенок справиться со мной у неё не хватит, даже если сестры будут помогать.

— Всё, ты победил, сынок, — мать неожиданно рухнула на колени и тихо заплакала. — Прости. Я в тот день была пьяна и не контролировала себя. А как протрезвела — испугалась того, что совершила. Но треклятая гордость, гримавр ее раздери… Мне было проще отправить тебя сюда, на Гравитон, чем признать свою ошибку и попросить прощения. Прошу, не прогоняй меня.

— Я давно уже забыл ту историю и не держу зла ни на тебя, ни на Лейну, — слова матери были не похожи на игру. — Но я ценю, что ты наконец переступила через себя. И в качестве награды буду раз в день называть тебя мамой. Так зачем ты всё-таки пришла ко мне, мама?

После моих слов Саэрин безвольно осела и разрыдалась. Ни я, ни сестры никогда не видели ее такой слабой и беззащитной. Мы опешили, не зная, что делать.

Первой пришла в себя Тайра. Сестра подбежала и обняла мать. Её примеру последовали Лейна с Арсиэль. Ничего не оставалось делать, как и мне подойти.

Вот только протирать коленки на жёстком песке Гравитона я не собирался. Сгрёб в охапку свою непутевую мамашу и прижал. Она тут же заревела во весь голос, а сестрицы стали ей дружно подвывать. Хотя, уверен, до сих пор ничего не понимали.

Попытался оторвать от себя Саэрин и усадить в кресло, но она вцепилась, словно клещ, и не отпускала. Пришлось самому сесть, а её держать у себя на руках. Не знаю, что произошло, но успокоиться мать не могла около получаса. Мне всю рубаху своими слезами, соплями и слюнями изгваздала.

— Чуть больше месяца назад у меня пробудился дар ясновидения, — Саэрин наконец приступила к рассказу. — Это и дар, и проклятье рода На’Барен, что, как и копье, передаётся исключительно по женской линии. Мне открылось, как наше прошлое, так и будущее…

Во снах мать увидела, что род На’Барен такой же древний, как и сама цивилизация бастэров. Наши предки были строителями и защитниками Первого Храма, построенного в честь Великой Бастет в столице Бастры, городе Немесет. И тогда родом правили далеко не женщины.

— Так то, что ты бормотала про исполинов и руки-молоты, — это было про наших предков? — догадалась Арсиэль. Средняя у нас — самая умная.

— Да, Арси, — подтвердила мать.

— А Элар очень похож на них? — продолжала допрос сестра.

— Да, доченька, — вновь согласилась Саэрин. — Всё, чему я учила вас, и чему меня учили мои мать и бабка — всё ложь. Копье «Ват’Ренн» попало в нашу семью не больше тысячи лет назад, а первые На’Барен появились несколькими тысячелетиями ранее. Да и после появления копья еще пару столетий в нашей семье сохранялся патриархат. Просто в какой-то момент мужская линия ослабла, и власть в свои руки взяли женщины.

— Только не говори, что ты хочешь всё изменить и вернуться к старым традициям, — встряла в разговор Лейна, первая наследница.

— Нет, в этом нет более смысла, — спокойно ответила мать. — Нужно лишь поменять отношение к нашим мужчинам. С их поддержкой мы станем только сильнее.

А дальше Саэрин рассказала о своих видениях будущего. И в них не было ничего утешительного. Согласно снам матери, семьи самхарских родов, как и сами Великие Самхар, будут практически полностью истреблены. В том числе и род На’Барен.

— Я видела, как четверо старших братьев и мать закрывают своими телами последнюю из На’Барен, — мать затрясло, как от лихорадки, а из её глаз снова хлынули слезы. — Девочке всего три года. Она захлёбывается в их крови, пытается вырваться, пытается кричать…

От ее эмоционального рассказа сестрицы тоже разрыдались. Надо сказать, и меня пробрало.

— Когда это произойдет? — всхлипывала Тайра.

— Я не знаю, — с остекленевшим взглядом отметила Саэрин. — Может, через сто, двести или даже тысячу лет. Одно могу сказать точно: ни одной из вас эта судьба не коснётся.

— Мама, ты видела, кто это сделает? — Арси озвучила вопрос, который вертелся на языке.

— Да. Это будет наш Бессмертный Император, — шокировала всех Саэрин. — Его корабли в упор расстреляют последних самхар. Он не простил и никогда не простит бастэрам своего поражения в войне Великих Домов.

По историческим меркам эта война произошла совсем недавно — всего каких-то сорок девять лет назад. Дед с бабушкой были живыми её свидетелями и много о ней мне рассказывали. Более того, они были в рядах той тысячи рыцарей-миротворцев, что Бастра послала на Крондар, воспользовавшись правом Арбитра Империи.

— Мам, ты так рвалась к Элару, но я пока не понимаю, как он связан со всей этой историей, — Арси снова задала вопрос в самую точку.

— Девочка выживет, как и другие самхарские дети, которых также закрыли своими телами их близкие, — мать была практически без сил, но продолжала рассказ. — Их объединит и поведёт за собой юноша, в котором будет течь кровь всех трех Великих Домов Бастры, в том числе и кровь На’Барен. Он вернёт честь и величие народу самхар, а наш род станет его правой рукой. Призрак матери девочки вручит ей «Ват’Ренн», а юноше — Сокровище Бастет. Тот юноша — потомок Элара…

— Бред какой-то, — не смог удержаться от комментария.

— Нет, сынок, это не бред. Наш родовой дар очень силён. Всё, что я видела, обязательно произойдёт.

Пока я думал, что у неё ещё спросить, вымотанная Саэрин уснула прямо у меня на руках. Пришлось отнести её в свою кровать. По моему возвращению сестрицы так и сидели с задумчивыми лицами. Да уж, история последней из На’Барен всех зацепила до глубины души.

***

Утром следующего дня вся четверка встретила меня на кухне. Мысленно отругал себя, что не учёл временную разницу между Бастрой и Гравитоном. Сестрицы с матерью, похоже, давно уже здесь сидят — судя по тому, что съедены все мои продуктовые запасы. Сейчас они шумно пили чай в прикуску с любимыми печеньками. А ведь я вчера, как чувствовал, и спрятал банку с ними.

— Доброе утро, сынок, — Саэрин попыталась изобразить милую улыбку. Получилось не очень.

— И вам не поперхнуться, — зло прорычал в ответ. — Думал, вы уже свалили обратно на Бастру.

— Ой, ну не дуйся, дорогой. Тайра сказала, что у тебя здесь хороший запас армейских пайков имеется, — отмахнулась мать. — Позавтракаешь ими.

Младшая виновато улыбнулась и спрятала свои бесстыжие глаза. Тайра меня разочаровала. Думал, что она другая — не такая, как мать и сёстры. А оказалось, что ей точно так же плевать на меня. Ну, может, самую малость меньше. Хотя бы бутерброд припрятала. Ничего, я тебе ещё припомню свои печеньки, сестрица.

— И, кстати, у тебя ещё будет возможность отомстить за своё печенье, — усмехнулась Саэрин, будто прочитав мои мысли. — Я ждала тебя, чтобы объявить девочкам свою волю: моей наследницей станет та, кто первой пройдёт испытание пустыней.

Глаза сестёр округлились от удивления, а у Лейны они вообще чуть не лопнули. Мать сейчас меняла традицию наследования, и я, хоть убей, не пойму — зачем ей это надо. Но причина, должно быть, очень весомая. Хотел было задать вопрос, но Арси меня опередила:

— Мама, я правильно тебя понимаю — это не предложение, а приказ? Потому что у меня нет ни малейшего желания переться в эту пустыню. Думаю, Лейна и Тайра того же мнения. Зачем тебе это понадобилось?

— Мои сны заставили меня иначе взглянуть на сложившийся в бастэрском обществе порядок, — тон матери стал предельно серьезным. — Скажи, Арси: что ты видела по пути, когда мы вчера добирались до Элара?

— А что я должна была увидеть? — удивилась Арси. — Дыра, она и есть дыра. Песок да заброшенные дома по обе стороны дороги.

— Ты права, — усмехнулась Саэрин. — А когда я была в вашем возрасте, в каждом из этих домов жили семьи рыцарей. Самхарцы специально прилетали на Гравитон, чтобы зачать, выносить и родить детей. Я и вашего отца выбрала лишь потому, что он был рождён и вырос на этой планете. Это её гравитация делает бастэров сильными, а не наше передовое оружие. Очень скоро другие расы Империи догонят нас в технологиях. Будем ли мы тогда самыми сильными? Посмотрите на брата. Уверена, даже лучшие крондарские солдаты с самыми передовыми кибер-усилителями не смогут ему ничего противопоставить. А ведь он даже не родился на Гравитоне — его просто дед с бабкой правильно тренировали.

Не думал, что Саэрин настолько прониклась своими снами. Если я её правильно понял, она хочет заставить бастэров вернуться к своим древним традициям. Возможно, даже через Совет Великих Родов собралась протолкнуть свою инициативу. А значит, сама и должна показать пример — вот сёстры и будут отдуваться.

— То есть скоро здесь появятся толпы городских дурачков, что решат накормить своими трупами местных скорпионов, — резюмировал я слова матери.

— Не появятся, — проворчала мать. — Молодежь больше не хочет напрягаться. Некоторые влиятельные Дома даже предлагают последовать примеру Крондара и разрешить тотальную киборгизацию. В «Чёрных львах», вон, одни старики остались. Такими темпами скоро некому будет передавать искусство рыцарей Самхар следующему поколению бастэров.

— Получается, мамуль, — выполнил дневную норму «душевного» обращения, — ты хочешь, чтобы сестрёнки показательно самоубились, а я срежиссировал это событие? Так и вижу, как их разрывает стая песчаных крыс. Нет, лучше — за километр до финиша их покусают многоножки, и они из последних сил доползут уже синими от яда. О-о-о! Это будет шедевр!

— Придурок!!! — заорали в один голос сестры.

А вот нечего было жрать мой завтрак и мои печеньки. Думаю, если бы не моя вчерашняя демонстрация силы, они накинулись бы на меня с кулаками. Мать только укоризненно помотала головой. Ну, может, и перегнул с шуточками немного. А чего она опять не говорит толком, что ей нужно?

— Так, всем — «ша»! — подал сёстрам знак, чтобы заткнулись. — Саэрин, заканчивай уже крутить мне хвост, говори толком: что тебе надо?

— До чего же вы, мужики, нетерпеливые, — фыркнула в ответ мамаша. — Школу я буду строить в пустыне, на плато Киллиарис. Она будет в старых самхарских традициях. И ты правильно всё понял: мне нужно будет показать всем бастэрам, что даже избалованные городские дети способны пройти испытание пустыней. От тебя нужно лишь подготовить сестёр.

— Плато Киллиарис… — я даже присвистнул. — Злющее место. Даже мне до него добираться не меньше месяца. А для неподготовленных — это стопроцентная смерть. Ты уверена, что школу нужно строить именно там?

— Это будет не санаторий, а элитная военная школа. Составлением программы подготовки сейчас занимаются лучшие мастера Ордена, — Саэрин была настроена очень серьёзно. — И мне не нужно, чтобы нежные детишки сбежали оттуда после первой же тренировки. Так что да — пустыня должна остановить даже самых отчаянных.

В общем, идея со школой мне понравилась. Это не просто временное решение проблемы, а серьёзный задел на будущее. Передо мной ставилась задача подготовить сестёр и отпрысков знатных родов, чтобы они на своём примере показали, что идея реальна. Это было условие Совета Великих Родов. Своих детишек на испытание они, естественно, предпочли не отправлять. Матери придётся найти добровольцев. Приказывать вассалам Саэрин также запретили.

— То есть я ещё должен буду таскаться с тобой по балам и помогать агитировать? — а вот эта просьба Саэрин мне совсем не понравилась. — Я что, цирковой гримавр тебе?

— Ну, сынок, ну что тебе стоит? — канючила мать. — Поездишь, постоишь рядышком. Можешь морды бить, если хочешь, или даже на дуэли кого-нибудь прибить. Это же всё для дела! Мне надо, чтобы наши дворяне увидели разницу между тобой и своими детьми.

— Не надо делать из меня монстра, — до чего же она бывает бесячей.

— Только не говори, что ты такой весь белый и пушистый, — Саэрин достала козыри. — За последние пару месяцев ко мне восемь уважаемых дворян приходило с жалобами, что ты их детей избил.

Да, было дело. Что-то в последнее время много рож нахальных попадалось, что считали, будто им всё дозволено, раз они аристократы. Пришлось нескольких из облаков на жёсткую твердь спустить. Ну и что, что они не знали, что я На’Барен? Как говорится, незнание не спасает от разбитой рожи.

— Ой, ладно, похожу на твои тусовки. Только предупреждаю сразу: если там такие же придурки будут встречаться — к тебе очереди из жалобщиков выстроятся.

— Вот и замечательно, сынуля! То, что мне от тебя и нужно, — мать подскочила и поцеловала в щеку. Не ожидал от неё такого жеста, даже растерялся. — Ну всё, девчонки, пора домой. Свою миссию мы выполнили: в жилетку порыдали, помочь уговорили, всю еду в доме уничтожили. Ждем тебя, сынок, через неделю. Поедем на бал в честь помолвки принцессы Ниэль. И ты мне будешь должен уже восемь «мама», а лучше — «мамуля». Мне понравилось.

Не успел я и слова сказать, как сестры поднялись, подошли, чмокнули по очереди в щеку, а затем строем проследовали за Саэрин. На этом их визит и закончился. За углом дома уже стояла колонна бронегравиков, в один из которых они и сели. Через пару секунд от их пребывания моей семьи не было и следа. Разве что пустые шкафы на кухне ещё напоминали о печальной участи печенек.

Глава 2

В Немесет на Бастре я прилетел к оговоренному сроку — за день до назначенного бала. Из космопорта в столичную резиденцию На’Барен добирался пешком. Командировочных мне, естественно, никто не выдал, а свои кровные отдавать наглым столичным перевозчикам было жалко.

Подошел со стороны заднего двора и, не долго думая, перемахнул через ограду. Минут пять — и я вышел к спортплощадке, рядом с которой был бассейн. Лейна и Арсиэль сидели под зонтиком в плетёных креслах и потягивали коктейли. Там же, неподалёку, похрапывала мать. А на площадке Тайра играла с каким-то старым лысым хмырем в мяч.

И этот хмырь мне сразу не понравился. Уж слишком он активно прижимался к моей восемнадцатилетней сестре. Весь мокрый от пота, сопит от возбуждения, и в шортах у него что-то уж слишком неестественно выпирает. А сестра — всё внимание на мяч, ничего вокруг не замечает.

— О, а ты откуда? — Ни тебе «здравствуй», ни тебе «привет». Хотя чего от Лейны ещё ожидать.

— Опа, наш братик в кубе квадратик нарисовался! Ха! — Арсиэль слишком резко повернулась и чуть не свалилась с кресла. Да, они пьяные.

— А что тут вообще происходит? И я не понял, чего вы все такие пьяненькие? И что это за хмырь о Тайру трется? — Мне казалось, что я давно к ним ничего не чувствую, но, увидев эту пьяную «идиллию», взбесился не на шутку.

— Это самый модный тренер Немесета, — Лейна с трудом шевелила языком. — Стоит пять тысяч соларионов в час. Мама его на целую неделю сняла… Ха-ха-ха! «Сняла»! Арси, ты слышала, что я ляпнула? Короче — крутой дядька, неделю нас уже тренирует.

— Братик! — Тайра наконец меня увидела и помахала рукой. И, судя по блестящим глазкам, тоже выпивала.

— Привет! Мячик не кинешь мне, сестрёнка? — Скорчил самую милую улыбку, на какую только был способен.

Дважды просить младшую не пришлось. Она охотно бросила мне довольно тяжёлый и большой мяч. Поймал его своей левой лапищей и со словами: «Держи пас, дядя!» — бросил мяч этому лысому извращенцу. И немного не рассчитал силы. Поймав мяч на грудь, дядя пролетел с ним добрые шесть метров и пробил собою стеклянную стену оранжереи.

От шума, что я наделал, мать проснулась и тут же рухнула с кресла. Поднявшись, она выпучила на меня глаза. Сёстры также застыли с открытыми ртами. А со стороны особняка прибежали два пузатеньких охранника с дубинками и сумасшедшей одышкой, и сходу попытались наехать на меня.

— Стать на колени, руки за голову! — прокричал самый смелый из них.

— Вот это вы сейчас и сделаете, если не хотите полетать, как тот лысый гримавр-извращенец, — не охрана, а позорище. Я тут уже несколько минут стою, а они только появились. А если бы на моем месте был убийца? — Считаю до трёх: раз…

— Сын, остановись! — наконец пришла в себя Саэрин.

— Не-а, мама, — поднял руку и демонстративно загнул палец, показывая, что веду отсчёт лимита на «мама». — Я минут десять назад через ограду перелез, а эти только-только спохватились. Будем воспитывать. Два…

Надо отдать должное охранникам — оценили ситуацию правильно. Сразу побросали дубинки и стали на колени. Вот только что с ними делать, я как-то не подумал. Да и на лысого не мешало бы глянуть, как бы не помер. С минуту размышлял и решил, что проверить «тренера» нужно первым. Слава Бастет, оказался живым, но пару рёбер я ему точно сломал. Хотя, честно говоря, он сам это заслужил.

— Так, ну и что будем с тобой делать, дядя? — Поднял за волосы голову плачущего мужичонки. — Я всё видел, как ты терся своей «шишкой» о мою сестру. А это — домогательство. Плюс сестричка еще и княжна — тут тебе уже и оскорбление чести и достоинства, ну и всё остальное. В общем, если я сейчас оторву тебе руки и ноги, меня любой суд оправдает. Д-а-а, влип ты, дядя.

С перепугу тренер обмочился и начал канючить, чтобы я его не убивал. И оказалось, что никакой он не тренер, а обычный мошенник, который разводит на деньги богатеньких доверчивых дурочек. Прямо так и сказал. От этих слов Саэрин густо покраснела. Видимо, стыдно стало.

Ну и что с него взять, кроме денег, что он с матери обманом получил? Я же не зверь какой. Правда, сверху ещё столько же попросил накинуть — за беспокойство, так сказать. Как только кровные соларионы оказались у меня на счёте, кликнул тех двух оболтусов, вручил им лысого и велел проваливать из особняка всем троим.

— Итак, что мы имеем? — Повернулся к сестрам и матери, что сидели по своим местам и смиренно ждали от меня взбучки. — А имеем мы чистой воды алкоголизм. Уважаемая Саэрин, как вы прокомментируете тот факт, что еще и полдень не наступил, а все четверо хозяек дома уже изрядно пьяны?

— Сынок, ты всё не так понял… — мать старательно отводила взгляд в сторону.

— А чего это ты тут раскомандовался? — вдруг ни с того ни с сего наехала на меня Лейна. — Знай своё место, мужик. Совсем страх потерял. Ты, вообще, никто в этом доме.

Расплата за длинный язык настигла сестру моментально. Подошёл, взял её вместе с креслом и зашвырнул в бассейн. Ой, сколько же визгу было! Но вступаться за Лейну никто даже не подумал. Все сидели и боялись посмотреть мне в глаза.

— Знаешь, Саэрин, увидев сегодня всё это, я вдруг подумал: а не вернуть ли в нашу семью патриархат? — Все девочки, шутки закончились. Даже Лейна притихла. — Вы слабы, избалованы, уязвимы. Ты хочешь вернуть старые традиции рыцарства, а сама для этого и палец о палец не ударила. Думаешь, у сестёр есть хотя бы шанс выйти живыми из пустыни? Да лучше пристрелить их — это будет более гуманно. Всё, пока! Зачем только прилетал?

Развернулся и уже было собрался уйти тем же путём, что и пришёл, как мать вскочила с кресла и упала мне в ноги, обхватив их руками. Всё её тело сотрясалось от плача. Я вдруг осознал, насколько жалкой она стала. Если в детстве я её боялся, то сейчас мне её было просто жаль. Слабая, беззащитная женщина, что пытается доказать всем обратное.

— Сыночек, прости! — Слёзы из глаз Саэрин текли ручьями. — Ты прав. Во всём прав. Ни я, ни девочки более не достойны титула матриарха На’Барен. «Ват’Ренн» с трудом мне подчиняется, а твои сёстры, боюсь, его даже поднять уже не смогут. Прости, но без тебя наш род умрёт. Прошу, не бросай нас. Ты нам нужен…

И вот что ей ответить? Да ещё и сестры сидят, смотрят перепуганными глазами. После озвученного матерью и не удивительно. Если всё, что Саэрин говорит насчет копья — правда, то они действительно глубоко под хвостом у гримавра.

— Скажи, что ты видела насчёт сестёр? — Я уже понял, что эта перемена матери связана с пробудившимся даром.

— Они смогут обрести силу только в пустыне, — обречённо произнесла Саэрин. — Им всем суждено пройти это испытание, хотят они того или нет. Но… они не выйдут оттуда живыми, если их не поведешь ты. Я это чётко видела, как и то, что с вами должна пойти группа молодых бастэров.

— Значит так, красавицы, — не хочу, чтобы их смерть была на моей совести. — Запомните вкус ваших коктейлей. Обещаю вам, что попробуете вы их опять не скоро. Вам предстоит полгода адаптации к гравитации Гравитона и ещё полгода тренировок на выживание на самой планете. И только после этого, может быть, я поведу вас на испытание. Кто не пройдёт мой экзамен — в пустыню не войдёт.

— Не так, Элар, — мать повернулась к сёстрам. — Кто не пройдёт экзамен брата — будет навсегда изгнан из рода На’Барен. Слабачки не достойны называться моими дочерьми…

***

— Да что не так-то? — Я стоял перед недовольной матерью и ржущими сестрами в своих лучших брюках и в шикарной, всего два раза надеванной клетчатой рубашке. — Чем тебе мой вид не нравится? Я даже носки и трусы новые надел.

— Знаешь, сынок, может, для сельского клуба у тебя и шикарный вид, но для бала во дворце Самхар он точно не подойдёт. У них лакеи и то лучше одеваются, — сёстры даже не пытались сдерживаться: все трое тряслись от хохота, лёжа на кровати в моей спальне. — Весь в отца… Хорошо, что я об этом подумала и заказала тебе приличный смокинг.

Минуту спустя в комнату вошел слуга с костюмом в руках, а за ним девушка лет двадцати пяти, которая оказалась штатным стилистом-визажистом. Короче — парикмахер домашний.

Костюм на удивление сел идеально. Не знаю как, но с моими размерами мать угадала точно. Ну а после примерки началась натуральная пытка.

Меня снова заставили раздеться, чтобы, не дай Бастет, чем-нибудь не заляпаться или не порвать. Так что я сидел в одних носках и труселях, прикрытый какой-то накидкой, а девушка под комментарии Саэрин и сестёр делала из меня «красавца».

Если верить комментариям моего семейства, то я был натуральным дикарём. Как же это было унизительно! А когда девушка начала мне выстригать волосы в носу и в ушах, вообще перестал ощущать себя мужиком.

— Девушка, если вы коснётесь этой кисточкой моего лица — я сломаю вам руку, — после пережитых унижений мне до кучи ещё и макияж хотели сделать.

— Но господин… — не сдавалась стилистка, — это всего лишь тоналочка…

Больше ничего ей не говорил, лишь повернулся и оскалился, демонстрируя дырку между зубов, где когда-то был клык. Демонстрация моей кривой рожи возымела эффект. Испуганная девушка повернулась к матери в поисках поддержки. А та, прикрыв ладонью глаза, тряслась всем телом от беззвучного хохота. Сёстры так вообще уже хрипели, держась за животы. Смешно им…

— Спасибо, Аша, — наконец выдавила из себя Саэрин. — Ты сделала всё, что могла. Боюсь, что тоналочку этот дикарь уже не переживёт. Ха-ха! Можешь быть свободна.

Про «дикаря», конечно, обидно, но я всё равно был благодарен Саэрин, что она прекратила это издевательство. Расслабился и поблагодарил девушку.

Жаль, что такая мастерица оказалась неполноценной. Думаю, в детстве её часто доставали тем, что она не может принимать звериную форму. Лично я всегда к таким людям нормально относился. Да и мать с сёстрами, смотрю, не обижают её. Поставил в уме всем четверым маленький плюсик.

А дальше мне приказали сидеть неподвижно, чтобы не испортил прическу, а сами женщины убежали собираться на бал. Хорошо, что я в пустыне научился спать где угодно, когда угодно, и даже стоя. Шесть часов до выезда из резиденции проспал, сидя в кресле.

Когда меня разбудили, увидел перед собой четыре недовольных личика. Оказывается, я всё это время должен был психовать и нервничать по поводу того, что женщины долго собираются. А ещё я, гад такой, промолчал по поводу их нарядов и причесок. А что говорить? Ну, красивые — так они и сами это знают.

***

К столичному дворцу Великого Дома Самхар добирались минут пятнадцать, а стояли в очереди из элитных гравиков не меньше часа. Наконец добрались до парадного входа. Перед раскрытыми огромными дверями, больше похожими на ворота, стояла армия слуг в форменных ливреях.

Стоило остановиться напротив ковровой дорожки, как к нам тут же подскочили, открыли двери, стали подавать руку матери и сёстрам. Спасибо хоть не мне, а то бы я эту руку сразу и оторвал.

Дальше главный по встрече дядька приветствовал нас как подобает, а затем выдал мелкого шпингалета, чтобы тот проводил наше семейство в бальный зал, где будет проходить торжество.

— Ещё раз предупреждаю: от кого услышу запах алкоголя — пеняйте на себя, — «сухой закон» я ввёл ещё вчера, просто напомнил, чтобы не расслаблялись.

— Сынок, но мы же на бал приехали, — заскулила Саэрин. — Что люди подумают?

— Ты же хочешь изменить судьбу своих дочерей? — В ответ услышал лишь тяжелый вздох. — Тогда плевать, кто что подумает.

Мальчишка вел нас через большие, богато украшенные залы. Наверное, этот дворец можно было считать большим, я не очень в этом разбираюсь. Для меня эталоном был наш родовой, а он мне в детстве казался просто огромным. Ну, или я просто тогда был ещё маленьким.

Первыми прошли залы, где резвилась ребятня. Всего их было три, и разбиты они были по возрастам детей.

Самых мелких развлекали аниматоры, наряженные в каких-то фиолетовых ушастых шестиножек. Детвора постарше бесилась на надувных батутах. А подростки развлекались непонятно как. Они тупо разбились на группы и в большинстве своём просто болтали, собравшись кучками. Лишь некоторые гоняли на роликовых досках на специально установленных горках.

Далее последовали уже залы для взрослых. И вот мы наконец оказались в главном, где и пройдет основное торжество. В специально отведенной зоне нас встречала приятная пара. Возрастом оба были чуть старше матери. Как я понял, это был действующий патриарх Великого Дома Самхар и его супруга.

Мать и сестер эта пара знала прекрасно, а вот мое появление стало для них настоящим сюрпризом. Потом жена патриарха всё-таки вспомнила, что в детстве я с сёстрами бывал на праздниках, которые устраивала их и моя семья.

— Дорогая Саэрин, — похоже, мне удалось впечатлить хозяев дворца, — я всегда считала, что мой муж — настоящий великан, но, глядя на твоего сына, понимаю, насколько ошибалась. Где ты его прятала все эти годы?

— Спасибо, дорогая, — мамаша расплылась в улыбке. — Элар проходил обучение на Гравитоне. Мои покойные свекры тренировали его в старых рыцарских традициях. Ты же понимаешь, насколько у них там всё серьёзно. Сын просто не мог отвлекаться. Да что мы всё о нас? Что-то я не вижу виновницу торжества? Где наша красавица Ниэль?

— Ой, ты же знаешь эту непоседу, — махнула рукой жена патриарха. — Уже сбежала. Играет в прятки со своим женихом. Гейлард с ног сбился её искать. Ах, любовь — это так прекрасно.

От слащавых речей сводило челюсть. Саэрин тоже хороша: «Сын просто не мог отвлекаться…» В этот раз сделал ей одолжение и промолчал. Но если она ещё нечто подобное ляпнет, я больше молчать не буду. К счастью, прибыла следующая партия гостей, и мы благополучно свалили.

— Девочки, раз мы сегодня не отдыхать приехали, — мать с сёстрами печально взглянули на горки бокалов с игристым и вздохнули, — значит, займемся сбором сплетен и слухов. А ты, сынок, спровоцируй кого-нибудь на дуэль, как мы и договаривались.

— А как мне это сделать? — напрягся от подобной постановки вопроса.

— Ох, — тяжело вздохнула Саэрин и покачала головой, — сынок, не бери в голову. Просто веди себя как обычно.

— Как скажешь, мам, — улыбнулся в ответ.

Слава Бастет, не нужно ничего придумывать. А то, если честно, я немного переживал. Никогда первым не начинал драку. Даже не знаю, с какой стороны подойти к этому вопросу. Нужен же какой-то повод, а где я его возьму?

— Ну всё, котятки, разбежались! Нечего всем вместе толкаться, — скомандовала Саэрин.

Дважды упрашивать меня не пришлось. Ещё когда мы только вошли в бальный зал, я знал, где проведу этот вечер. В стороне от основной толпы находилась зона с закусками, там же были и столики. Не долго думая, выдвинулся в ту сторону. В животе уже сосало от голода. Сегодня у нас был только завтрак, а уже почти ночь на дворе. Жрать хотелось неимоверно.

Набрал себе сразу две тарелки всевозможных закусок, от души, с горкой. После чего нашёл свободный столик и принялся не спеша поглощать канапе с тарталетками. Чуть утолив голод, осмотрелся по сторонам. Сразу увидел и мать, и сестёр. И для кого была команда «разбежались»?

Саэрин сидела буквально рядом — через семь столиков, в компании почтенного седого старичка. Они мило беседовали за чашкой чая с пирожным. Увидев, что я смотрю, мать демонстративно подняла чашку, чтобы показать, как она выполняет мой приказ не пить.

Сёстры стояли чуть дальше, у столов с фруктами и соками. Они были в компании сверстниц и о чём-то оживленно болтали. Все три старательно делали вид, что даже не смотрят в мою сторону. Но всё же Тайра прокололась: столкнувшись со мной взглядами, сестрёнка, так же как и мать, продемонстрировала мне стакан с соком.

Закралось смутное подозрение, что все они следят за мной. Но подумать как следует на эту тему я не успел. Моё внимание привлекла яркая девчушка, что появилась буквально ниоткуда и сразу же рванула к столам с выпивкой.

Невысокая, худенькая, в пышном розовом платьице, на голове две чёрные косички и милое личико с огромными зелеными глазищами. На вид — лет тринадцать-четырнадцать. Девочка сразу схватила со стола бокал с игристым и принялась жадно пить. Такого я уже стерпеть не мог.

— Отпусти! — верещала упирающаяся девчонка, когда я схватил её за руку и потащил вон из зала для взрослых. — Да что ты себе позволяешь!

— Слушай, ребёнок, не ори, — спокойно ответил ей. — Будешь вести себя хорошо, и я не расскажу твоим родителям, что ты ошивалась около спиртного. Считай, что делаю тебе одолжение.

— Да кого ты ребёнком назвал, ты, гримавр-переросток!.. — Великая Бастет, в какой семье воспитывалась эта девочка? Ругательства полились из неё бурным потоком.

— Слушай, ещё слово — и я тебе мылом рот вымою, — больше не церемонился с ней. Перехватил за талию и закинул себе под мышку. Она ещё что-то пищала, но уже тихо. Похоже, сдалась.

Прошёл через зал под удивленные взгляды гостей, а затем коридорами добрался до зала с подростками, из которого эта девчушка, скорее всего, и сбежала. Заметил слуг в ливреях, что стояли недалеко от входа. Уверен, их здесь поставили за порядком следить.

— Эй, бойцы, — окликнул слуг. — Вы куда вообще смотрите? Почему дети разгуливают вместе со взрослыми и возле столов с вином околачиваются? Ещё раз замечу — бошки всем поотрываю. А ты, малая, ещё раз появишься там, где тебе не положено быть — за ухо выволоку.

— Дебил! — Это мелкая уже мне в спину проорала. Где только её воспитывали?

Вернулся к своим тарелкам. Мать сидела всё с тем же старичком. Да и сёстры никуда не делись. Наоборот, кажется, даже ближе подошли. Да и Бастет с ними. Отвернулся и переключил всё своё внимание на великолепный мясной салат. И следующие двадцать минут наслаждался им и другими деликатесами.

— Эй, невежа! Я, Гейлард Гаар ан Тар Эндир, требую сатисфакции за оскорбление, что ты нанес моей невесте! — за спиной послышался то ли женский, то ли мужской голос. Поворачиваться было лень, да и это точно не мне, ничьих невест я не оскорблял.

И вот когда я уже почти донес до рта очередную тарталетку, меня кто-то бесцеремонно ткнул пальцем в плечо. Поворачиваюсь — стоит напомаженное белобрысое чудо непонятного пола и нагло ухмыляется. А за ним — опять та девчонка в розовом платьице. А я ведь предупреждал.

Встал, отодвинул этого циркового гримавра и двинулся на несносную девчонку. А та как завизжит, и за мою мать прятаться побежала.

— Тётя Саэрин, спасите меня от этого дикаря! — Надо же, она и мать знает.

— Сынок, — мать еле сдерживала смех, — хватит пугать принцессу Ниэль.

— Мам, да пусть она хоть трижды принцессой будет, но это не значит, что ребенку можно пить вино, — Саэрин только хуже сейчас делает. Разобрался бы потихоньку, а она внимание привлекла. Вот уже и народ стягивается. — Я эту малявку уже предупреждал, что если ещё раз здесь увижу, то выволоку за ухо.

— Да какая я тебе малявка, дегенерат! — взвизгнула девчонка. — Мне, между прочим, девятнадцать, а этот бал — в честь моей помолвки. Я замуж скоро выхожу! Дебил!!!

— Элар, сынок, — мать тихо смеялась, как и половина гостей, — ты ошибся. Просто наша Ниэль выглядит очень молодо. Но она уже взрослая девочка.

Взял из рук Саэрин чашку и понюхал — чай. В ответ она демонстративно закатила глаза. Ещё раз присмотрелся к так называемой принцессе. Что-то там, в районе груди, женское есть, но это абсолютно не показатель. У меня на Гравитоне подруга была, у неё в тринадцать буфера такие были, что не каждая взрослая женщина похвастаться могла. Ладно, раз говорят взрослая, будем так и считать. Но я до конца так и не поверил.

Вернулся к своим канапе, а там этот белобрысый околачивается.

— Сударь, я не услышал ответа на свое требование, и будьте любезны назвать своё имя. Я же должен знать, что написать на вашей могиле. Хо-хо-хо! — Посмотрел на него как на последнего идиота. Хоронить он меня собрался, только хоронилка ещё не выросла.

— Отвали, как там тебя, Гей… — Снова отодвинул его в сторону и уселся на своё место.

— Сынок, нам бросили вызов, — с усмешкой раздалось от матери.

— Ну как бросили — так пусть и валяется, — отмахнулся, не задумываясь. — И не вздумай его подбирать. Мало ли, ещё какую-нибудь кутикулу подхватишь. Я вот в пустыне однажды камушек подобрал, а то оказался жук — песчаник-вонючка. Бабуля меня неделю в дом не пускала, пока от вони не отмылся. Пришлось в сарае жить. Фу-фу-фу!

По толпе пошел приглушенный смех. У матери и сестёр дергались плечи, они старательно прикрывали рты и прятали глаза. Наконец я понял, почему все четверо крутились рядом: они ждали чего-то подобного. А когда я тащил Ниэль в первый раз, они прекрасно знали, кто она на самом деле, и специально не остановили. Получается, я с заданием справился, даже не задумываясь о нём. «Веди себя как обычно…» — вот же мамуля…

— Да ты издеваешься, ублюдок! Ты сейчас не только меня оскорбил, но и весь род Эндир! — верещал блондинчик. Краем глаза заметил, как из толпы вышли две девушки и парень. Все синеглазые и золотоволосые. Нетрудно было догадаться, к какому Дому они принадлежат.

— Послушай, Гей… как там тебя, — прихватив салфетку, встал из-за стола. — Начнём с того, что я не пойму: баба ты или мужик? А непонятно с кем я не дерусь. Это раз. А во-вторых, ты к Дому Эндир не примазывайся. У тебя даже волосы крашеные.

Он что-то там ещё вякнул, но закончить мысль не успел. Я обхватил его за плечи и зажал, словно в тисках. Бедолага даже пошевелиться не мог.

— Ой, а волосы до конца не прокрасились. Вон, корни тёмные. И глазки у нас оказывается серые, а не синие, — после того как взлохматил его шевелюру, вытащил из правого глаза контактную линзу. А затем протер салфеткой лоб. — Ой, фу! Ты ещё и морду красишь. Всё, надоел!

Оттолкнул назойливого женишка — легонько, в четверть силы, но и этого хватило, чтобы отправить его в полёт. Пролетев метра четыре, он очень эффектно сбил собою горку бокалов и рухнул за перевернутым столом.

К этому моменту вокруг собралось уже не меньше половины гостей. И сейчас все смотрели на меня выпученными от удивления глазами. Такие же глаза были и у малявки Ниэль. Лишь мать с сёстрами смотрели на меня с гордостью.

— Саэрин, что здесь происходит? — через толпу зрителей пробились патриарх с супругой.

— Дорогие мои, приношу извинения за сына, — мать была довольна произведенным мною эффектом. — Элар просто не узнал Ниэль. Хотя в детстве, между прочим, были не разлей вода. Даже в ванной вместе купались. Так вот, сынок принял её за подростка и, увидев в её руках вино, отобрал и выдворил из зала. Вот такой он у нас правильный. Ну а потом появился этот Гей… как там его. Прошу, не судите строго, мальчик с девяти лет рос на Гравитоне.

— Всё-таки придумала, как продвинуть свою идею… — Патриарх Самхар хмыкнул себе под нос. — И вообще-то, Гейлард — жених Ниэль.

— Бывший жених, — поправила отца принцесса. — Видеть больше не хочу эту размалеванную подделку. И потрудитесь объяснить, отец, о какой такой идее тёти Саэрин идёт речь и какая в этом роль этого… переростка.

Думаю, она хотела как-то по-другому меня назвать, но сдержалась. Смотрю сейчас на эту принцессу и думаю: как я мог так ошибиться? В голосе девушки чувствовалась невероятная сила. Вон, даже её отец притих и не стал спорить насчет жениха.

Ну а дальше патриарху ничего не оставалось, как рассказать об идее военной школы на Гравитоне и о том, чтобы я подготовил первых ее учеников к испытанию пустыней. После того как он закончил рассказ, в зале повисла гробовая тишина, которую прервал тот старик, что сидел за столом с матерью.

— Я, Гайрат Гаар ан Д’Кейвар, — старик поднялся со своего места, — знал деда и бабку Элара. Они были моей боевой семьей, братом и сестрой по оружию. Мы вместе шли впереди тысячи наших лучших воинов, когда Император осадил столицу Крондара. И сейчас мне стыдно перед ними. Стыдно, что я предпочел тепло и уют Бастры, а не вернулся на Гравитон, на котором мать произвела на свет меня и моего брата. Стыдно, что позволил своим детям жить в комфорте и позабыть, что мы в первую очередь рыцари Самхар — клинок расы бастэров, её опора и защита. Саэрин, Элар, спасибо, что напомнили. Мои внуки и внуки покойного брата пройдут это испытание, или навсегда останутся в пустыне. Дома Д’Кейвар и Тар Д’Кейвар не опозорят больше своего имени!

Из толпы вышли пятеро высоких, подтянутых, черноволосых парней. Они стали на колено перед стариком, поклонились ему и отошли в сторону.

После них из толпы вышел решительно настроенный парень лет восемнадцати, светловолосый, сероглазый:

— Я, Ралвен Эр ан Бастра, даю слово, что пройду испытание, — а вот это уже серьёзно.

Наследник первого среди равных Великих Домов дал слово. Все вокруг зашушукались, ведь девиз его Дома, «Слово Бастра — закон», не на пустом месте появился. Эти ребята в лепёшку расшибутся, а своё обещание исполнят.

Следом за Бастра вышла и та троица золотоволосых, парень и две девушки.

— Великий Дом Эндир не останется в стороне, — взял слово парень. — Мы с сестрами пройдем это испытание.

— А-а-а! Бастет с вами! — Это была принцесса Ниэль. — Как же вас отпускать одних? Великий Дом Самхар тоже в деле. Клянусь, что не посрамлю имени своего рода и пройду это испытание.

Видел, как потемнели лица у родителей принцессы. Она, вроде как, единственный их ребёнок. Но патриарх с супругой ничего не сказали, лишь с уважением кивнули дочери.

После ещё полтора десятка Домов отправили своих детей. В основном это были древние самхарские рода, вроде К’Арро, Т’Раан, В’Улсаар, Тар Бастра. Все они, как и Д’Кейвар с Тар Д’Кейвар, всегда сражались плечом к плечу с На’Барен, и в этот раз не подвели.

Мать улыбалась. В её глазах я увидел надежду. Надежду, что бастэры вновь обретут былую силу и славу.

Глава 3

— Да кто это делает?! Узнаю — загрызу на месте! А-а-а! — в блок, выделенный под общую столовую, ворвалась злющая Ниэль. Из-под коротких брюк торчали голые лодыжки, куртка еле прикрывала пупок, а рукава стали на четверть короче.

— О, Самхар, я же говорил тебе, что от чая по фирменному рецепту бабушки подрастёшь, а ты не верила, — с трудом сдерживался, чтобы не заржать при виде девчонки. Мой отряд тоже старательно давил смех.

— Признавайся, На’Барен, твоих рук дело? — Ниэль раскраснелась от злости и готова была накинуться.

— Если ты про чай, то да. Могла бы и спасибо сказать, — спокойно ответил, включив режим дурачка.

— А-а-а!.. — мелкая психанула и убежала в свой жилой модуль.

— Ну вот и зачем вы опять её дразните? — стоило Ниэль уйти, как весь отряд дружно заржал.

Мы находились на Гравитоне, в пустыне, на плато Киллиарис, где был построен модульный лагерь на тридцать человек: двадцать девять курсантов плюс я. Второй год тренировок подходил к концу. За год, как изначально планировалось, подготовить всех к испытанию не получилось.

Только на адаптацию к условиям Гравитона ушло больше года. Всё же взрослым этот процесс давался куда тяжелее, чем детям. Поэтому и с тренировками в пустыне решили не спешить. В общем, уже почти два года мы жили одной дружной семьёй, и это не метафора.

Даже не знаю, как так получилось, но парней и девчонок оказалось поровну, и все давно разбились по парам. Бастра и одна из сестёр Эндир вообще пошли дальше всех — у них уже назначена дата свадьбы. Поэтому они на вполне законных основаниях пару месяцев уже живут вместе в одном модуле.

Да и остальные… Я им в няньки не нанимался, у всех своя голова на плечах. Сестрички мои, вон, с парнями Д’Кейвар вовсю мутят. В принципе, я не против, парни мне нравятся — серьёзные, как их дед, поэтому и не лезу. Да и вообще, все ребята подобрались классные. Одна только Ниэль…

Как сказал Ралвен — наследник Бастра, самый умный у нас: «У вас идиосинкразия, привязанная к образам доминантных раздражителей». Во как загнул. Короче — не выносим мы друг друга.

С самого начала так. Я ей слово — она мне поперек. Каждый мой приказ, пока не оспорит, не выполнит. Ну я и начал её понемногу троллить, в основном из-за роста. Хотя, на самом деле, она не так уж и маленькая: сто шестьдесят два сантиметра. Но если учесть, что у нас нет никого ниже ста восьмидесяти, то на общем фоне она та ещё коротышка.

А когда перебрались в лагерь, тут уже весь отряд подключился к троллингу. Скучно здесь, вот и развлекаются, как могут. Но черту не переходят. Подшучивают, но не унижают. И надо мной тоже подшучивают. С одеждой подобную шутку сначала на мне опробовали.

— Так, через две недели заканчивается ваша подготовка, после чего состоится то, ради чего вы все здесь собрались, — начал брифинг во время обеда, когда Ниэль вернулась, переодетая в нормальную одежду. — И эти две недели будут посвящены исключительно тренировкам на выживание. Самые важные из них — добыча воды и пищи. Разбиваемся на пары и идем в пустыню на двое суток. Никаких припасов с собой не берём. Питаемся тем, что поймаем, пьем то, что добудем. Есть вопросы?

— Я с тобой в паре не пойду, — тут же заявила капризная принцесса. Ведь и так понятно, что кроме меня для неё пары нет. — Да я лучше сама.

— Ниэль, делай как знаешь. Сама — так сама, — за два года я тупо устал с ней спорить. Хочет убиться еще до испытания — ее проблемы. — Раз больше вопросов нет, объявляю выход на пять утра. Фляги разрешаю брать только пустые. И никаких энергетических батончиков в лифчиках.

— А чего ты сразу на нас смотришь? — возмутились сестры. — Остальные девочки тоже так делали, а виноватыми только мы оказались.

— Я всё сказал. Не забудьте аптечки.

***

Следующий день. Примерно десять километров от базового лагеря.

— Ну и пусть катятся все, и он пусть катится, — Ниэль раздраженно пнула камень. — Я что, виновата, что маленькая и ножки у меня коротенькие? Мне, может, вдвое тяжелее, чем им. А он мне: «Самхар, не растягивай строй… Самхар, догоняй…» Придурок! А в детстве ещё принцессой своей называл… Великая Бастет, как пить хочется!

Как Ниэль и пожелала, в двухдневный маршрут она отправилась одна. Вышли еще затемно. Каждая группа в своём направлении. Элар остался в лагере. Принцесса уже сто раз пожалела, что взбрыкнула вчера. Она до жути боялась идти одна в пустыню, но из-за своего дурацкого характера не могла честно в этом признаться. И вот сейчас, до полудня еще несколько часов, а печёт уже неимоверно. Вместо того чтобы прятаться до вечера в какой-нибудь пещере, она идёт под палящими лучами звезды.

Элар много раз рассказывал о принципах выживания в пустыне Гравитона. Водил, показывал на живых примерах. Но Ниэль всё равно пошла днём, потому что просто панически боялась заходить в пещеры. Маршрут был не таким уж и длинным, и она надеялась проскочить его засветло, лишь бы не спускаться в темноту подземелий.

— Мамочка, папочка, хочу домой, — принцессе вдруг стало очень жаль себя. — Где этот придурок взялся на мою голову? Ненавижу!

Она со всей силы снова пнула камень, и тот полетел прямиком в небольшую расщелину. Послышался грохот, видимо, внутри была большая пустота. А через миг оттуда донесся леденящий душу вой. Песчаные крысы. От осознания этого Ниэль в ужасе замерла. Один-два этих мелких хищника не посмели бы на неё напасть, но если там стая, даже небольшая — она в смертельной опасности.

Немного придя в себя, Ниэль стала пятиться. Из расщелины показалась первая клыкастая морда. Трясущимися руками девушка достала нож, всё также продолжая пятиться, пока не уперлась спиной в невысокую скалу. Тем временем из расщелины начали появляться песчаные крысы и собираться в стаю. Тридцать… один… три… семь… В ужасе считала принцесса. А животные все выходили и выходили, пока на поверхности их не собралось больше полусотни.

— Великая Бастет, помоги… — сквозь слёзы прошептала Ниэль, когда вся стая двинулась на неё.

Девушка закрыла глаза и выставила перед собой нож. Ей казалось, что так будет не так страшно умереть. В спасение она уже не верила. Столько песчаных крыс и с двумя взрослыми мужчинами справиться могут. Что она, маленькая хрупкая девчонка, может им противопоставить?

— Р-р-раг’ха-а-а-р-р-р!!! — древний самхарский боевой клич прогремел на всю пустыню и привёл девушку в чувство.

Из-за скалы, к которой прижималась Ниэль, выпрыгнул огромный чёрный лев. Даже стоя на четырёх лапах, он был выше девушки. Этим великаном мог быть только один человек. Тот, кого она ругала сегодня всю дорогу, тот, кто ее постоянно бесил — Элар. Но сейчас Ниэль от радости готова была броситься ему на шею и расцеловать.

Элар прыгнул на песчаных крыс и начал их давить. От визга гибнущих животных у девушки заложило уши. Крысы стали разбегаться, но лев на невероятной скорости их настигал и давил — давил… пока не осталось ни одной живой.

— И для кого я два года распинался? — Элар-лев покачал головой и тяжело вздохнул. — Собирай все тушки в кучу. Нечего хорошей еде пропадать — будем разделывать.

— Спасибо, — с трудом выдавила Ниэль и без сил рухнула с рыданиями под скалу.

— Ладно тебе, — Элар снова тяжело вздохнул. — Все мы совершаем глупости. Посиди пока, схожу оденусь. Я быстро.

Элар тактично дал Ниэль выплакаться и появился только через двадцать минут. К этому времени девушка успокоилась и уже собирала тушки. Без лишних слов её командир начал вырезать филейные части и раскладывать их на разогретых камнях. Примерно через час разделка была окончена. Ниэль и Элар сидели в тени скалы.

— Боишься спускаться в пещеры? — Девушка лишь молча кивнула. Признать вслух свою слабость не смогла. — Понятно. А если со мной?

— Ну… если только с тобой, — снова через силу выдавила Ниэль. — Прошу, не говори никому.

— Хорошо. Но нам сейчас придётся спуститься. Если в этой расщелине сидели песчаные крысы, то внутри, скорее всего, находится «сердце скалы». Нам нужна вода.

Тяжело вздохнув, Ниэль согласилась. Закрепив веревку, Элар зашёл в расщелину и начал спуск. Девушка шла за ним вплотную, шаг в шаг. Спуск был не крутой, и она чувствовала себя более-менее уверенно. Метров через тридцать они оказались в просторном гроте, в котором дико воняло испражнениями крыс. Но этот невыносимый запах компенсировал флуоресцентный мох, покрывавший стены и потолок. Именно его и называли «сердцем скалы». Мох мог впитывать из атмосферы воду в объеме, втрое превышающем его собственный.

— Бабушка говорила, что этот мох священный, — Элар аккуратно срезал его со стен и складывал в специальный мешок. — И что нельзя брать его без меры.

Собрав небольшое количество, парень поместил мох в прессоподобное устройство и стал крутить ручку. Из тонкой трубки тотчас потекла вода, которую он собирал во фляги, свою и Ниэль. Элар на удивление точно определил нужное количество, чтобы наполнить обе ёмкости. Выжатый мох он аккуратно разложил на камнях. После этого они выбрались из душной и вонючей пещеры.

Снаружи Элар приготовил мини-шашлычки из мяса песчаной крысы. Ими они и пообедали. А после Ниэль не заметила, как уснула.

Проснулась она ближе к вечеру. Они по-прежнему находились под той же скалой. Голова Ниэль лежала на бедре Элара. От осознания близости принцесса вздрогнула и резко поднялась. Её спутник не отреагировал, всё так же сидел с закрытыми глазами, будто спал.

— Отдохнула? — не открывая глаз, спросил Элар.

— Да, спасибо, — Ниэль чувствовала, как её лицо покрыл румянец. — И прости, что разлеглась прямо на тебе.

— Да ничего. Я тоже успел вздремнуть, — парень поднялся и потянулся. — Если надо за камушек, не тяни. Скоро стемнеет, и тогда повылазят скорпионы с многоножками. А они на это дело сразу сбегаются.

Смущаясь, Ниэль всё же воспользовалась рекомендацией. Пока она отвлекалась, Элар собрал в рюкзак мясо, разложенное по камням. За время сна оно основательно подвялилось, теперь можно было не переживать, что испортится. Выдав девушке кусок на ужин, парень скомандовал выдвигаться.

— Двигаться нужно в одном темпе — не быстро и не медленно, — давал наставления Элар. — Так ты не скоро устанешь и будешь меньше расходовать калории и терять воду. А ещё, когда начнёт сильно холодать, нам всё равно придётся лезть в пещеру, иначе не выжить. Просто замерзнем.

— Я понимаю. Поэтому и хотела пройти весь маршрут днём, — честно призналась Ниэль.

— Ты бы не дошла, — грустно констатировал парень. — Я много раз видел подобное безумие. Всегда найдётся тот, кто решит пройти днём. Боюсь, к полудню ты бы уже валялась без сознания. А там… Если честно, я уже хотел вмешаться, но тут появились крысы.

— Так ты шёл за мной всю дорогу? — Ниэль густо покраснела, представив, что Элар мог слышать её жалобы.

— Наблюдал издалека, — ответ её успокоил. Даже если это не совсем правда, парень повёл себя тактично.

Стемнело, но две луны давали достаточно света, чтобы видеть дорогу. Начало холодать. У Ниэль замёрзли руки, изо рта повалил пар. Но Элар пока не думал останавливаться. Он шёл вперёд, не сбавляя темпа, и попутно что-то высматривал.

— Отлично, — Элар указал на еле заметную пещеру. — Это «слезница», или конденсационная пещера. Ночевать в ней нельзя, слишком близко к поверхности, замерзнем. Но к утру в ней соберется неплохой объём влаги.

— Как ты это так быстро определил? — девушка искренне удивилась.

— Присмотрись: видишь, как из неё выходит пар? Это говорит о том, что она совсем неглубокая и быстро остывает. — Ниэль присмотрелась и заметила тонкую струйку пара, выходящую наружу. — Давай поторопимся. Поставим водную ловушку и найдём уже себе ночлег.

Ловушкой оказалась специальная гигроскопичная ткань, которую Элар развесил под потолком «слезницы». Затем, по каким-то лишь ему ведомым признакам, они нашли вход в пещеру, уходившую вглубь метров на десять. В ней и решили заночевать.

— Ниэль, только не подумай ничего дурного, — зашел издалека Элар. — Если мы будем спать вместе, нам будет теплее и мы потеряем меньше влаги. Я обещаю, что даже не подумаю к тебе приставать.

Предложение заставило Ниэль жутко смутиться. Она раньше никогда не оставалась с мужчиной наедине, тем более не спала в одной постели. Но ложиться отдельно было страшно. Близость Элара придавала уверенности и успокаивала. А её воспитание… Ай, да плевать уже на него!

— Хорошо, — еле слышно ответила Ниэль. — Но нож я буду держать при себе, чтобы ты не надумал чего.

Скинув ботинки, девушка залезла в спальник Элара. Как только она устроилась на его плече, парень застегнул молнию. Принцесса ощущала спиной мощную грудь, чувствовала его ровное дыхание и сердцебиение. От теплоты его тела она очень быстро расслабилась и уснула.

Проснулась от непонятного шелестящего звука. В лучах слабого света, пробивавшегося внутрь, она уловила движение, и чуть не заорала с перепугу. Сотни многоножек дружным строем двигались к выходу, совершенно не обращая на них внимания.

— Тш-ш-ш, — Элар положил ей руку на плечо и прошептал: — Не суетись. Им до нас нет дела. Они скоро уйдут.

Многоножки действительно вскоре покинули пещеру. Ниэль уже собиралась вылезти из спальника, но Элар вновь её остановил. Он аккуратно потряс её и свои ботинки, и из них выползли многоножки, поспешившие за сородичами.

— Откуда их здесь столько? — Ниэль вздрогнула, вспомнив реку ядовитых насекомых.

— Так они здесь ещё до нас были, — усмехнулся Элар.

— Ты знал и промолчал? — принцесса по привычке завелась с полоборота.

— Конечно знал. Как, по-твоему, я определил, что эта пещера теплая? — не дожидаясь ответа, сам пояснил: — Я видел, как сюда заползали многоножки. Они спят только в теплых пещерах. Это главная примета, о которой, кстати, вам рассказывал. Ещё они спят под потолком, там теплее, поэтому нам ничего не угрожало. А те, что в ботинках — просто любопытная мелочь. Не обязательно, что они будут туда забираться всегда, но проверять надо. Кстати, там, где ночуют многоножки, никогда не бывает других обитателей пустыни.

— А если бы они напали? — не сдавалась Ниэль.

— Не напали бы. Они мирные падальщики, и если их не трогать, не тронут и тебя.

Не скажу, что Ниэль стало совсем спокойно от этих слов, но уверенность Элара внушала доверие.

Выбравшись наружу, они сразу отправились к «слезницы» собрать воду. Её оказалось достаточно, чтобы заварить две небольшие чашки чая. Правда, это был чай пустынников — слегка подсоленный и с добавлением жира, который Ниэль так и не привыкла пить. Но в тот момент он показался ей верхом блаженства.

— Почему ты варишь чай всегда с солью и жиром? — принцесса всё же задала этот вопрос.

— Соль в небольших дозах удерживает влагу в организме, а жир дает калории, — охотно ответил Элар. — В пустыне это не блажь, а один из способов выживания. А ещё я привык пить его с детства. Даже не понимаю, почему у вас, городских, он вызывает отторжение. Ха-ха!

— Ты так много обо всём этом знаешь, — искренне восхитилась Ниэль. — А я ведь считала тебя дикарём. Но сейчас понимаю, ты просто из другого мира. Эта пустыня — твой мир. И здесь уже я глупый дикарь. Только не обольщайся, это была минутка слабости. Ха-ха! Что делаем дальше?

— Двигаем на базу. По моим расчётам, успеем до полудня.

Глава 4

Как я и предполагал, вернулись на базу мы за пару часов до полудня. Ещё чуть-чуть, и пришлось бы искать укрытие. Пришли первыми. Никого из нашей группы еще не было. Приняв душ и переодевшись, не сговариваясь собрались в столовой и, заварив себе чай, стали дожидаться остальных. Улыбнулся про себя. Ниэль сама сделала себе чай пустынников и сейчас мужественно его пила. Периодически кривилась, но не прекращала.

Через пару часов из пустыни вышли Тайра и её парень из семейства Д’Кейвар. На обоих страшно было смотреть: лица обгоревшие, губы потрескавшиеся, дышали тяжело. Набросились на воду и чуть не захлебнулись, настолько жадно её глотали.

— Вы что, самоубийцы?! — собрался было отчитать сестрицу и её женишка, но меня опередила Ниэль. И что самое удивительное, она буквально слово в слово повторила мои мысли. — Кому два года объясняли, что передвигаться по пустыне можно только утром и вечером? Какого лысого гримавра вас в самое пекло понесло?!

— Мы думали, что успеем проскочить, — оправдывалась сестрёнка, и что характерно, не передо мной, а перед принцессой. — У нас со вчерашнего вечера капли воды во рту не было. Пить очень хотелось. Простите, мы всё провалили. Еды тоже никакой не нашли.

— Ладно. Когда все соберутся, устроим разбор ваших ошибок, — и откуда в ней вдруг такая деловитость появилась? Ну прямо мой зам. — А сейчас быстро в душ и приходите есть. После обработаю ваши ожоги.

И ведь послушались. Пошли выполнять её распоряжение. Подперев рукой подбородок, с улыбкой наблюдал за этой малявкой. А она будто и не замечала, напустила на себя серьёзности и уже готовила своим одногруппникам обед.

К вечеру стали возвращаться и остальные пары. Все примерно в одинаковом состоянии: голодные и сильно обезвоженные. И всех встречала и отчитывала Ниэль. Когда народ немного приходил в себя, они вопросительно смотрели на меня, а я лишь разводил руками. По сути, она всем всё верно говорила.

В этот вечер не вернулись только Ралвен со своей невестой. Признаться, я сильно переживал, места себе не находил. Всю ночь провёл в столовой, и всё это время Ниэль была со мной. И, честно говоря, ее поддержка очень помогла.

— Элар, успокойся. Даже не думай идти в пустыню на ночь глядя, — принцесса стала передо мной, когда я уже хотел покинуть лагерь. — Бастра — единственный из всех, кто слушал тебя в оба уха. Уверена, он сделает всё, как ты и учил. Если они утром не объявятся, тогда и пойдём искать.

Хвала Великой Бастет, Ралвен со своей невестой пришли рано утром — целые, здоровые. Они не дошли вечером какой-то километр, когда начало холодать. Бастра решил не рисковать и провёл ещё одну ночь в пустыне. С добычей воды и еды у них проблем не возникло. Ниэль оказалась полностью права, парень слушал меня внимательно и поступил рассудительно.

В этот же день провели разбор полетов. Все сидели мрачные.

— Всё, ребята, шуточки закончились. Меньше чем через две недели вы отправитесь в месячный переход. А там…

— Элар, мы прекрасно понимаем, что все, кроме Ралвена, не справились, — взяла слово Ниэль. — А я так вообще сегодня была бы уже удобрением, если бы не ты. И это позор. Позор всем нам, что не воспринимали тебя всерьёз. Но никто из нас не посмеет отказаться от испытания. На всех лежит ответственность перед нашими семьями. Да мы лучше сдохнем от жажды и голода…

— Что ты предлагаешь? — прервал эмоциональную речь принцессы. — Сразу скажу: переносить сроки испытания Совет Великих Родов мне запретил. Это их единогласное решение.

И это действительно так. Слишком далеко всё зашло. Теперь на кону стояла честь Великих Домов Бастры. И плевать, что все их наследники сейчас были здесь. Они готовы пожертвовать детьми, лишь бы не опозориться на всю Империю.

— Я боюсь спускаться под землю, боюсь многоножек и скорпионов, и песчаных крыс, которые чуть не сожрали меня живьём, — Ниэль поднялась с места и честно призналась во всех своих страхах. В уголках её глаз блестели слезы. — Я здесь самая главная трусиха и обуза для всех. Но больше всего я боюсь смерти… и не смогу умереть с честью. Прошу, помоги…

— И мы тоже, как и Ниэль, — все три мои сестрицы поднялись, потупив лица. — Лучше уж ты, чем пустыня…

Окинул взглядом группу. Все сидели, потупив взгляды. Даже Ралвен с невестой разделяли общее депрессивное настроение. Быстро же они сдались.

— Хм, — усмехнулся себе под нос. — Мой сценарий, где вы, сестрёнки, переползаете финишную черту синие от яда, мне определённо нравился больше. Значит так, суицидники, не дождетесь вы от меня того, о чём просите. У нас впереди почти две недели — море времени. А ну прекращайте себя жалеть и давайте разбираться с вашими проблемами по примеру Ниэль. Только честно и без обмана. Будем думать, как их решить.

Мои слова немного разрядили обстановку. По очереди все начали вставать и рассказывать о своих проблемах. Девчонки поголовно боялись всего того, о чём говорила Ниэль. Парни, пусть и не боялись самих пещер, но опасались столкнуться с их обитателями. А ещё боялись, что не смогут добывать воду и пищу.

Последним взял слово Ралвен:

— Я считаю, что в этот раз нам просто повезло, — мне определенно нравился этот парень. Пусть он и справился, но оценивал свой успех критично. — И считаю, что нужно обязательно повторить подобный переход.

— Обязательно, — согласился с принцем Дома Бастра. — Но сначала проведём тренировки в округе. И первая будет — самостоятельная ночевка в пещере и сбор утренней влаги. Пусть ее бывает не много, но это всегда стопроцентный вариант. А насчет вашей проблемы с пещерами, девочки, у меня есть идея, как вам помочь. Слышал я об одной технике…

Страх перед темными пещерами у женщин, да и у некоторых мужчин — вполне обычное явление. Чаще всего с ним борются при помощи медитативных практик. Но это не быстрый способ. А есть очень быстрый, так называемый экспресс-метод. О нем мне рассказал один старый проводник, что иногда заглядывал к деду с бабушкой на стаканчик кор’атаса.

Его суть — экспозиционная терапия, при которой человека контролируемо подвергают его страхам. И чтобы он справился, ему предлагают взять с собой «утешающий» предмет. Это может быть что угодно: любимая вещь, книга, большой нож. Всё, что придаёт уверенности.

Стоило только об этом рассказать, как народ сразу оживился, особенно его женская половина.

Дальше я повторил всё, что уже не один десяток раз рассказывал о способах добычи воды. Показал все приспособления, что использую сам. Особое внимание уделил «ловушкам росы», которые можно собрать буквально на коленке из подручных материалов. Это обычные металлические пластины, которые вбиваются в скалы, а у основания устанавливается сосуд. За ночь пластина остывает, а утром, с первыми лучами звезды, начинает нагреваться и конденсировать капли влаги. Много они не соберут, но грамм сто — вполне. Мало, конечно, но уже не умрёшь.

Минус этих конструкций — их громоздкость и вес. Много железа на себе не потаскаешь. Но идея парней зацепила. Ралвен предложил использовать тонкую металлическую фольгу, которую можно запросто скатать и сунуть в рюкзак. А в качестве опор использовать походные палки для ходьбы. Благо этой самой фольги у нас было в достатке: все модули, в том числе и жилые, изнутри были отделаны ею. Пока для эксперимента решили содрать лишь для одной «ловушки росы» и испытать её в деле.

В итоге решили, что сегодня вечером выдвигаемся на ночёвку в пустыню. Каждый под моим контролем будет находить себе пещеру самостоятельно и один в ней спать. Благо далеко идти не нужно, рядом с нами располагались сотни пещер. Параллельно всем предстоит собирать влагу. А утром будем смотреть, кто как справился.

— Ниэль, ты что-то хотела? — Принцесса стояла на пороге моего модуля, старалась не смотреть в глаза, а уши у неё буквально горели. — Если это что-то, что поможет тебе в пустыне, то не стесняйся. Говори — я помогу, чем смогу.

— Ты только… это… не подумай ничего такого, — с усилием выдавила она и еле слышно промямлила: — Можно мне попросить твою фу-б-б-болку…

— Футболку? — переспросил. Девушка закивала. — Это что, в качестве «утешающего» предмета? Необычный, конечно, выбор… но если тебе поможет — не стесняйся. Можешь выбирать любую.

Провел Ниэль внутрь и открыл перед ней шкаф, где на полках была разложена моя одежда. Дал возможность выбрать. Делала она это недолго. Через пару секунд просто ткнула пальчиком в одну из моих любимых. Пришлось отдать, обещал.

Схватив её обеими лапками и выдавив из себя что-то вроде «спсиба», принцесса тут же выскочила из моего жилища и, не оборачиваясь, убежала к себе.

О том, что «коллективный разум» девчонок решил, что футболки мужчин — лучший из возможных «утешающих» предметов, я уже знал, парни поделились. Но честно, до последнего не верил, что Ниэль наберётся смелости прийти ко мне.

— Итак, кто мне скажет, что мы делаем, как проснёмся? — проводил последний инструктаж. Весь отряд уже был за пределами лагеря.

— Проверяем ботинки, не задержались ли в них многоножки, — наглядный урок Ниэль запомнила превосходно.

— Совершенно верно, — похвалил принцессу. — А теперь по одному показываем мне выбранное место ночлега. Утром собираемся на этом месте, и каждый должен принести воды себе на кружку чая.

Придя в пустыню, я дал всем полчаса найти себе теплую пещеру и подумать о добыче воды. Теперь проверял всех по очереди. В принципе, с заданием все справились. Кто-то нашёл конденсационные пещеры, кто-то поставил «ловушки росы». Ралвен стал испытателем собственной модели из фольги. Кое-кому удалось наткнуться на «ледовую жилу». В общем, все постарались. С тёплыми пещерами тоже всё было более-менее нормально. И ведь могут, стоит только надавить хорошенько.

— Элар, за той скалой — пещера с песчаными крысами. Я близко не подходила, вонь и так слышно. Думаю, там и тот мох, «сердце скалы», есть, — последней «заселялась» Ниэль. В этот раз она очень внимательно ко всему отнеслась. — Я не полезла к ним, думаю, завтра с ребятами можно будет поохотиться. А вот — «дышащий грот», я уже натянула ткань. А там — теплая пещера, я видела, как в неё заползла стайка многоножек.

— Ты умничка. Отдыхай, — от моей похвалы принцесса улыбнулась. — До завтра. И не забывай проверять утром обувь.

На моих глазах Ниэль закрепила у входа в пещеру верёвку и, громко выдохнув, смело вошла внутрь. Постоял ещё несколько минут, на всякий случай, и ушел искать себе ночлег. По пути тоже повезло. Нашёл «дышащий грот», а рядом и пещеру с многоножками. Люблю я в таких спать. С этими мелкими козявками как-то спокойнее.

Наутро собрал воду и пришёл на место встречи. Там уже собралось несколько человек. В течение получаса подтянулись остальные. Одной только Ниэль не было. Решили всей группой пойти ей навстречу. Тем более, что в её районе планировалась охота на песчаных крыс.

По пути все живо делились впечатлениями от проведенной ночи. Девчонки смогли перебороть себя, сработали «утешающие» футболки. Да и воды каждый сумел собрать. Сработала и «ловушка» Ралвена. Она собрала даже больше воды, чем ожидалось — почти сто пятьдесят граммов. Значит, будем обдирать фольгу с наших модулей. Такая штука всем пригодится.

Еще на подходе к пещере Ниэль обратил внимание, что вода в её «слезнице» не собрана. Потом и вход в пещеру показался. Верёвка была на своём месте. Похоже, ещё спит наша принцесса. Надеюсь, не вечным сном.

Девчонки сразу стали ее звать, и через пару минут показалась сонная мордаха.

Поверх ее одежды была надета моя футболка. Она висела на Ниэль мешком и практически доходила ей до пят. Со стороны можно было подумать, что на ней просторное платье. Эта комичная картина подняла всем настроение до максимума.

— Че ржете, идиоты? — Ниэль сделала вид, что обиделась, но сама еле сдерживала улыбку. — Что мне под голову ее нужно было ложить?

Так начались наши одиночные тренировки. Первую охоту провели вместе. Рассказал и показал все тонкости. В тот же день познакомил ребят и со всеми съедобными насекомыми, угостил шашлычками из скорпионов, показал, где обычно прячутся мелкие грызуны. На второй день охотились все сами и приносили добычу к общему столу. Точно так же прошел и третий день.

В самую жару отсиживались в лагере, готовили снаряжение. А ранним утром четвертого дня отправились опять парами на пятидневный маршрут. Как обычно, мы с Ниэль выдвинулись последними.

— Думаешь, в этот раз справятся? — в голосе принцессы прозвучали нотки материнской заботы.

— Да. Теперь я уверен. Давно надо было вас загнать в пустыню…

Глава 5

В этот раз вернулись все практически одновременно. И я не узнал свою команду. За эти пять дней они словно повзрослели. Их загорелые и обветренные лица больше не выглядели как прежде. В глазах читалась уверенность в своих силах. А ещё пустыня сплотила нас всех. Теперь каждый здесь был братом и сестрой. И это было здорово.

За эти пять дней и у нас с Ниэль окончательно изменились отношения. Рядом со мной теперь была не испуганная девочка, а уверенная в себе девушка, которая знала, что делает. Мы научились понимать друг друга с полуслова. Она всегда грамотно и чётко оценивала обстановку, но окончательное решение всё равно оставляла за мной.

Капризная принцесса превратилась в настоящего жителя пустыни. Её зоркий взгляд замечал нужные пещеры или следы животных раньше меня. Всем своим видом она показывала, что не позволит относиться к ней как к бесполезному балласту. Ниэль стала мне настоящим напарником. Хотя нет — не напарником, а партнёром. Мы стали доверять друг другу.

— Ребят, сегодня и завтра отдыхаем, послезавтра — выходим, — да, знаю, не таких слов от меня ждали, но что я могу…

Настроение у всех резко упало. Пять дней и тридцать — разница существенная. В дороге может случиться всё что угодно, и все присутствующие здесь это уже прекрасно понимали.

— Ребят, а давайте сегодня мясо пожарим, у костра посидим, — неожиданно предложила Ниэль. — Лейна, Арсиэль, Тайра, помните, как Элар в детстве таскал с кухни хлеб и сало, а мы потом жарили их на палочках? Здорово было. Он уже и забыл, наверное.

— Ничего он не забыл, — с грустью в голосе произнесла Лейна. — Просто говорить об этом не хочет. Ему каждый раз влетало за костры в саду. Но он всё равно при каждой возможности делал это снова и снова. Скажи, брат, зачем? Ты же прекрасно понимал, что мама накажет?

— Да, понимал, — согласился с сестрой и, усмехнувшись, рассказал свою детскую тайну. — Я однажды услышал, как мать жаловалась кому-то, что её дочери слабы и что она боится, что некому будет передать «Ват’Ренн». Я тогда всё буквально понял. Помните нашу старую повариху? Она любила повторять: «Чтобы вырасти сильным, нужно есть сало». А вы его просто так не ели. Зато на природе у костра уплетали за обе щёки. Ну, и Ниэль тоже…

— То есть ты это ради нас делал? — Сестры выпучили глаза от удивления. Кивнул в ответ. Лейна зашмыгала носом, подошла ко мне и обняла. — Прости, братик.

От этих воспоминаний стало только хуже. Сестры вообще расклеились. Надо было как-то исправлять ситуацию, и срочно.

— Ай, ладно, — пошёл на «крайние» меры. — Отменяю на сегодня «сухой закон». Но только на сегодня. Тащите, что у кого припрятано. Будем жечь костер, жарить мясо, хлеб с салом, пить, петь и танцевать. Объявляю вечеринку в честь окончания вашего обучения!

— Да-а-а!!! — Хорошее настроение наконец вернулось в лагерь.

— А детям можно? — с лукавой улыбкой посмотрела на меня Ниэль.

От этого вопроса с подколом столовая разразилась диким хохотом. Все присутствующие были на том балу и прекрасно знали, как я тогда опростоволосился. Рассмеялся и я, показав принцессе большой палец. В этот раз она меня уделала.

По небольшой фляжке кор’атаса нашлось у всех. А у Бастра с К’Арро — вообще по бутылке коллекционного из подвалов семейных винокурен, между прочим, лучших во всей Империи.

Смешно было смотреть, как сестрички стыдливо доставали свои запасы. Можно было их от души потроллить, но решил не портить девчонкам праздник и не позорить перед парнями. Просто махнул рукой, и все трое тут же расслабились.

Нашлось и сало с хлебом. Пока дрова прогорали, все дружно жарили их на палочках. Ниэль с сестрами светились от счастья. Потом девчонки резали салаты и закуски, а мы с парнями занимались мясом. Пир получился великолепный.

После веселого застолья были танцы у догорающего костра и красивые песни в исполнении подруг. Особенно понравился последний танец, на который девушки нас не позвали. Пятнадцать нимф грациозно извивались, медленно двигаясь вокруг кострища. Периодически они бросали на парней томные взгляды. Один такой достался и мне — от Ниэль. И в том взгляде было что-то, что я тогда не смог разгадать.

Разошлись к полуночи, усталость от перехода взяла своё.

Приняв душ, я уже около часа валялся в кровати. Сон никак не шёл. Мысли о предстоящем месячном переходе не давали покоя. А ещё тот взгляд принцессы… Что он мог значить?

Из размышлений меня выдернул тихий стук в дверь.

Это была Ниэль. Стоило мне лишь приоткрыть дверь, как она проскользнула внутрь и сразу же залезла в постель, укрывшись с головой одеялом. А через секунду оттуда показалась её рука и бросила на стул мою футболку, ту самую — «утешающую».

— Милый, ты ещё долго будешь стоять в дверях? Иди и согрей меня…

И тут меня словно ледяной водой окатили.

Тот танец… Это был «Вей’Моран» — танец невест. Танец, который девушки танцуют для своих избранников. Вот что значил взгляд Ниэль: она сделала свой выбор и дала понять, что готова стать моей женой, что любит меня… И это не шутка, с «Вей’Моран» не шутят.

А что чувствую к ней я?

В тот день на балу, когда принцесса отшила жениха, она с вызовом взглянула на меня. И от её взгляда внутри всё перевернулось. Но где я, несуразный дикарь с кривой рожей, и где это хрупкое создание с ангельским личиком? О том, чтобы признаться ей, даже думать не смел. Поэтому затолкал свои чувства поглубже и смирился с реальностью.

— Ниэль, я… — от волнения пересохло во рту.

— Я всё знаю… всегда знала, — она не дала мне договорить. — Не нужно слов. Ну же, иди наконец ко мне…

***

На утренний чай мы пришли вместе, впервые самыми последними. Нас встречали двадцать восемь улыбающихся лиц. Ниэль шла впереди с гордо поднятой головой, сама серьёзность. Подойдя к моему месту во главе стола, принцесса остановилась и, дождавшись, когда я сяду, всё с тем же невозмутимым видом залезла ко мне на колени.

Я чувствовал, как внутри нее кипят чувства. Ниэль была счастлива и спешила поделиться этим счастьем со всем миром: «Смотрите — я женщина, а это мой мужчина, и это неизменно».

— У-у-у! — Друзья не выдержали. По столовой прокатился гул голосов и аплодисментов.

За нас искренне радовались и поздравляли. Я улыбался, а Ниэль упорно строила из себя императрицу-несмеяну. Вся такая важная и серьёзная. И от этого народ только больше завёлся. Наконец она не выдержала, улыбнулась и, густо покраснев, спрятала лицо, уткнувшись мне в грудь. Обнял её, поцеловал. И только после этого девушка снова повернулась к коллективу.

— Ну наконец-то! А мы всё гадали, когда же вы перестанете изображать, будто безразличны друг другу, — веселилась Тайра.

— То есть… не понял, — мы с Ниэль переглянулись с удивлением.

— Ребят, да у вас же всё на лице написано! — мило улыбнулась нам невеста Ралвена. — Мы это заметили еще на балу.

— Ага, — согласилась Лейна. — Наша маленькая принцесса как зыркнет на Элара, и братик моментально поплыл, даже про свои канапешки забыл.

— А сама потом весь вечер с него глаз не сводила, — дополнила Арсиэль. — Всё вздыхала в уголочке. Ха-ха!

— И не было ничего такого! — Ниэль надула губки и снова покраснела.

— Ой, да брось! — хохотали сестрички. — Это не только мы заметили, но и родители. Наша мать даже поспорила с твоей, что вы станете парой еще до испытания… и, получается, выиграла. Ха-ха!

Ниэль еще больше раскраснелась, а ее сердечко забилось быстрее. Я просто покрепче обнял её, нежно прижав к груди. В ответ она прижалась ещё сильнее.

Мы оба наслаждались этой близостью и не хотели отпускать друг друга — так нам было хорошо. Но время неумолимо текло. Впереди ждали финальный брифинг и сборы.

В очередной раз разбирали каждый маршрут в отдельности. У всех они были разные. Я рассказывал, с чем ребята могут столкнуться, и как вести себя в таких ситуациях. Время от времени Ниэль меня дополняла. Во время нашего последнего похода мы всё детально обсудили, и я был благодарен, что ничего не ускользнуло от ее внимания.

Затем Ниэль словно мамка взяла всех под свою опеку. Она носилась между жилыми модулями, помогая со сборами, готовила и приносила перекусы с чаем. Все без исключения были благодарны ей за заботу. Особенно девочки, у которых от волнения всё буквально валилось из рук. Но наша маленькая принцесса сумела привести их в чувство.

А потом были последний ужин в лагере, последняя ночь на плато Киллиарис. И, наконец, последний завтрак перед началом испытания. Заварив ставший уже для всех привычным чай пустынников, мы собрались в последний раз в столовой. На часах была половина четвёртого утра. Через полчаса мы покинем этот лагерь.

— Дорогие мои, — слово взяла Ниэль, — я уверена, что все мы справимся. И через месяц встретимся вновь и снова будем жарить на костре хлеб и сало. И чтобы никто из вас даже не посмел думать, что может быть как-то иначе. Это мой вам приказ.

Она обвела всех взглядом, потом повернулась ко мне:

— Милый, ты что-нибудь добавишь?

— Я лишь повторю то, что однажды услышал от бабушки, — поднялся со своего места и улыбнулся всем присутствующим. — Она сказала мне: «Элар, Пустыня — это зеркало твоей души. Она не плохая и не хорошая. Она такая, какой ее видишь ты. Полюби её — и Пустыня ответит тебе взаимностью». За Пустыню! Пусть Великая Бастет благословит всех нас! Раг’хаар!

— Раг’хаар!!! — дружно ответила команда.

Как только горизонт окрасился в красный, ребята стали уходить. Последней выходила Тайра. Обернувшись на нас с Ниэль, она не выдержала, бросилась к нам и разрыдалась:

— Прощайте, Элар, Ниэль… вы такие классные. Если что, знайте, я вас очень люб…

Договорить сестра не успела. Моя принцесса отвесила ей звонкую пощёчину.

— Тайра К’Наир ан На’Барен, даже думать о таком не смей! — Невероятная внутренняя сила буквально выплескивалась из Ниэль. — Как твой сюзерен, приказываю дойти до финиша живой и здоровой. Иначе…

Что будет «иначе», она не сказала, но и так было понятно: ничего хорошего. Эта оплеуха привела сестру в чувство. Она смахнула слезы, встала, кивнула нам в знак благодарности, и ушла вместе с женихом в пустыню.

И когда последняя пара скрылась из виду, мы обернулись на лагерь, посмотрели на него в последний раз, и, взявшись за руки, отправились в путь.

***

Первые две недели нашего с Ниэль перехода прошли нормально. Если не считать пару дней, что мы питались одними скорпионами, всё было как обычно. А потом у нас сломался гигиенатор — единственный. По правилам их должно было быть два, по одному у каждого, но мы от второго отказались в пользу дополнительной «ловушки росы» по схеме Ралвена. Поэтому вот уже неделю не принимали гигиенических процедур.

— Котик, ну прости, — в очередной раз оправдывалась Ниэль. — Он там как закряхтит, зашипит… ну я и постучала им легонько о камушек. Мама, между прочим, всегда так делает, и у неё всё снова начинает работать. Ну, правда, прости… сколько уже можно дуться?

— Да не дуюсь я, — ответил, почесывая недельную щетину. — Ты сама себя накрутила. Просто жалко гигиенатор. Он со мной десять лет по пустыне путешествовал. Можно сказать, почти братом был.

— Вот! Я же говорю — обижаешься! — Мои слова девушку не переубедили. — Как же всё тело чешется… и «пахнет». Фу-у-у! Котик, ты же не бросишь меня из-за этого? А ещё у меня не осталось чистых трусов. Чувствую себя какой-то космо-бомжихой. У-у-у!

— Я свои последние чистые позавчера надел, — продолжал чесать щетину. Как же она меня бесит! Но без гигиенатора не побриться. — Меня больше беспокоит, что весь волосами обрастаю. Скорее это ты меня бросишь, когда стану похожим на дикого гримавра. Ха-ха!

— Не-а, точно не брошу! — засмеялась Ниэль. — Мы с тобой тогда шикарный бизнес замутим. Помню, в детстве родители водили меня в цирк? Там за тридцать соларионов можно было погладить дрессированного гримавра. Очередь стояла! Мы с тобой кучу денюжек заработаем. Ха-ха-ха!

Ниэль так заливисто рассмеялась, что и я не удержался.

— Котик, смотри сколько пара! Вон, за той грядой!

У моей невесты был зоркий глаз. И я не оговорился — именно невесты. По-другому я Ниэль больше не воспринимал. Мы обязательно поженимся, я не сомневался. Так вот, её глаз оказался острее моего. Присмотревшись, и я увидел облако пара, поднимающееся между камней.

Днём пар? Честно говоря, я удивился. Ничего подобного раньше не видел. Правда, и маршрут наш проходил через земли, на которые раньше не заходил. Решили проверить.

— Котик, что это? — удивилась Ниэль. Мы стояли перед ложбиной, в которой находились природные ванны, от которых и шел пар.

— Я слышал о таком, но ни разу не видел, — настроение резко поднялось. Если это то, о чём я думаю, нам дико повезло. — Боюсь ошибиться, но, думаю, это термальные источники. Горячая вода поднимается из глубин планеты. Вон, смотри, небольшой гейзер бьёт. Без очистки эту воду пить нельзя, а вот купаться в ней…

— Купаться… мыться… — Ниэль не дослушала и уже скидывала одежду.

Еле успел опустить в воду анализатор и проверить, не кислота ли это. К счастью, всё оказалось в порядке — просто минеральная вода. Только закончил пробы, как голенькая Ниэль тут же залезла в одну из ванн.

— Бастет Всемогущая, какой кайф! — Моя невеста нырнула с головой. — Котик, долго ты там ещё возиться будешь? Залазь скорее, это просто невероятное блаженство!

Залез следом, и не мог не согласиться: кайф был невероятный. Вода горячая, но не обжигающая. В самый раз, чтобы нежиться. Полежав минут десять, я вырвал пучок жёсткой пожухлой травы, которая чудом выросла здесь, и, используя её как мочалку, сначала потёр невесту, а потом она меня. Хоть как-то смыли присохшие пот и пыль. В теле сразу появилась лёгкость.

— Котик, а мне определённо нравится твоя борода, — мурлыкала Ниэль после долгого и страстного поцелуя. — Ты мне напоминаешь героев древности с картинок из детских книжек. Пожалуй, не будем её сбривать. Ты с ней такой брутальный. Ох! Ха-ха-ха! Да… дорогой…

Эти природные ванны дали нам возможность расслабиться. Но долго сидеть в термальных источниках вредно. Пришлось вылезать на берег, но мы решили, что перед сном повторим водные процедуры. А пока занялись стиркой.

Без гигиенатора это оказалось тем ещё занятием. Ниэль даже руки натерла, стирая свой и мой комбинезоны. А я ведь сам хотел это сделать, но она уперлась. Единственное, что отстоял — право постирать свои носки и трусы. И на том спасибо.

Как люди раньше всё это руками делали? Сейчас — раз, и гигиенатор просканировал. Два — и ионизированный поток разрыхляет загрязнения на молекулярном уровне. Три — и биосорбирующие частицы связывают жир, соли, пыль и микроорганизмы, удерживаясь электростатическим полем и всасываясь обратно в устройство, где идут на подпитку реактора. Плюс — антибактериальная обработка, которой хватает на 96 часов.

В режиме личной гигиены еще больше функций: бесконтактное бритьё, уход за волосами, оральная санация, регенерирующий уход за кожей. А для женщин — отдельный интимный режим. Даже духи по настроению можно синтезировать.

Потеря гигиенатора стала непростым испытанием. Но мы справимся. Уверен.

И вот сидим мы голые у природной ванны, трем свои вещи, и мне вдруг стало так смешно, что я не выдержал и заржал во всю глотку.

— Котик, надеюсь, ты не надо мной смеёшься? — нахмурила брови Ниэль. — Иначе ночью в тебе трусы многоножек запущу.

— Моя принцесса, как вы могли такое подумать? Ха-ха! — Продолжал смеяться. — Я просто представил, что было бы, если бы нас тут какие-нибудь журналюги увидели.

— Сенсация! — подхватила Ниэль, глаза её загорелись. — Отпрыски двух влиятельнейших самхарских родов подверглись воздействию неизвестного вируса, вызывающего деградацию личности! Посмотрите — они на глазах обращаются в наших диких предков! Их уже не спасти! Ха-ха-ха!

Мы вдвоём веселились от души, придумывая всё новые заголовки. Как же с ней здорово…

В общем, повеселились, и время за стиркой скоротали. Вещи разложили сушиться на тёплых камнях. Всего через час бельё высохло. Заночевали здесь же. Совсем рядом нашлась сухая и теплая пещера.

А утром с сожалением покинули это место. Как бы хорошо нам тут ни было, но нужно двигаться дальше. По моим расчётам, до конца пути оставалось не больше недели. И это придавало сил и уверенности.

С каждым днём настроение Ниэль становилось всё лучше. На третий день после ванн она шла буквально вприпрыжку, чем вызывала у меня добрую улыбку.

Неожиданно скалистая местность закончилась, и мы вышли на песчаную равнину, простиравшуюся до самого горизонта.

И мне эта равнина очень не понравилась с первого взгляда.

Глава 6

Ниэль ушла метров на пять вперёд, всё так же пританцовывая. Внезапно почва под её ногами стала издавать звуки, похожие на барабанный бой. Еще шаг, и земля под ней треснула. На грани сознания я рванул вперёд изо всех сил и только успел подхватить Ниэль на руки, как мы тут же полетели вниз.

Падали мы метров десять. Я прижал невесту к груди и постарался сгруппироваться. Получилось. Упал на спину, рюкзак смягчил удар. Но остановки не последовало. Мы катились по крутому отвесному склону ногами вперёд. Ниэль изо всех сил визжала от страха, а я молился про себя, чтобы она не пострадала, и пытался притормозить падение ногами.

Не знаю, сколько длился наш «полёт». Казалось, всё происходило считанные доли секунды, пока я вдруг не зацепился за что-то левой ногой. Но набранное ускорение несло дальше. Меня оторвало от земли, и я чуть было не перевернулся прямо на Ниэль, которая к тому времени уже была без сознания. На последних волевых резко крутанулся и услышал треск собственных костей.

Падение прекратилось. Ниэль, всё ещё без сознания, лежала у меня на груди. А я с трудом сдерживался, чтобы не заорать от боли. Нога выскочила из зацепа, но я чувствовал: голень сломана. Вокруг — кромешная тьма. Осмотреться и понять, куда мы провалились, не было никакой возможности.

— Элар, где мы? Я не вижу твоего лица… — прошло минут пятнадцать, пока моя невеста пришла в себя. Её голос дрожал от страха. — Ты слышишь меня?

— Успокойся, родная, я здесь, — постарался сказать как можно спокойнее. — Достань фонарик и попробуй осмотреться. Прости, не могу подняться. Кажется, я сломал ногу.

Покопавшись в рюкзаке, Ниэль достала фонарик и первым делом посветила мне в лицо, отчего я на несколько секунд ослеп. Проморгавшись, снова открыл глаза и попросил невесту закатать левую штанину. Так и есть — сломана голень. В том месте, где проходит большая берцовая кость, посередине выпирала шишка. Перелом со смещением. Слава Богине, не открытый.

— А может, это просто сильный ушиб? — с надеждой спросила Ниэль.

— К сожалению, нет, родная, — как ни печально, пришлось развеять её надежды. — Я видел подобные травмы. Да и хруст был отчетливый. Во что я, интересно, влетел?

Ниэль посветила туда, откуда мы упали. Почти вертикальный спуск из скалистой породы, а внизу — раздвоенный каменный шип, похожий на сталагмит. Думаю, именно в нём и застряла моя нога.

Сейчас мы лежали на ровной площадке явно искусственного происхождения: вся она состояла из аккуратно подогнанных плит. Ниэль осветила пространство впереди. Там простиралась огромная площадь, заваленная скелетами в рыцарских доспехах. Повсюду валялись мечи и копья. А в конце, там, куда едва добивал свет фонарика, угадывались очертания колонн какого-то древнего строения.

— Бастет Всемогущая, где мы? — Ниэль с трудом сдерживала эмоции.

— Похоже, мы провалились в один из мёртвых городов, — про такие мне рассказывали дед с бабушкой.

— Какой ещё мёртвый город? Элар, ты пугаешь меня! Только не говори, что это один из тех, что прокляла Бастет! — Девушка посмотрела на меня в ожидании ответа.

— Прости, родная, но других городов, поглощенных пустыней, я знаю, — неудачно повернулся, и меня пронзила невыносимая боль. — Послушай, сейчас это не так важно. Мне нужно вправить кость и наложить шину. Найди, пожалуйста, что-нибудь подходящее.

— Котик, я боюсь от тебя отходить… — из глаз Ниэль потекли слёзы. Ну что ты будешь делать?

— Дай мне один конец веревки, а сама возьми второй. Так мы будем страховать друг друга, — с этим предложением моя ненаглядная согласилась.

Пока Ниэль ходила среди скелетов в поисках материала для шины, я, превозмогая боль, пополз на ощупь к тем двум каменным шипам. Для задуманного они подходили идеально.

Вернулась моя невеста с кучей разного металлического хлама, из которого я выбрал поножи, они пришлись впору. Видимо, местные покойники были ростом с меня, а может, и выше. Плохо было лишь то, что ремни крепления давно истлели. Пришлось немного укоротить свою верёвку, сделав из неё новые завязки. Получилось почти идеально. А главное, голень теперь будет четко зафиксирована.

— Родная, сейчас ты поможешь мне зажать ногу между этими шипами и навалишься на стопу с той стороны, чтобы она не выскочила. — Вывихи мне доводилось вправлять, а вот перелом — впервые. Надеюсь, всё получится. — И я, скорее всего, отключусь сразу после вправления. Тебе придётся самой наложить шину из поножей. Ничего не бойся.

— Котик, ты снова меня пугаешь! — Ниэль опять разрыдалась.

Минут десять ушло на то, чтобы снова ее успокоить. Наконец девушка перестала всхлипывать и аккуратно стала поднимать мою ногу. Я старался помогать, как мог. Боль была сумасшедшей. Еле сдерживался чтобы не закричать. Наконец нога оказалась зажатой между шипов, и Ниэль всем телом навалилась на стопу.

— Ху-ху-ху-у-у! А-а-а! — Я резко дёрнул голень с поворотом, чтобы кость встала на место. От прострелившей всё тело неимоверной боли, как и ожидал, мгновенно отключился.

Очнулся от ощущения губ на своем лице. Ниэль снова плакала и выцеловывала меня. Моя голова лежала у нее на коленях.

— Получилось? — был мой первый вопрос.

— Да, — всхлипывала невеста. — Кость больше не торчит. Я наложила шину, как ты и просил.

— Долго был в отключке?

— Минут пятнадцать. Я уже начала переживать… Что ты… а я тут одна…

И что тут скажешь? Просто поцеловал в ответ. Но на долгие ласки отвлекаться было нельзя. Нужно принимать решение. Ситуация, честно говоря, была катастрофической. Нога хоть и была хорошо зафиксирована, но встать на неё было невозможно. Кость срастется не раньше чем через месяц. А всё это время нужно есть и пить. Еле сдержал нарастающую панику.

— Родная, скажи: ты сможешь подняться по этому склону? — Ниэль сначала не поняла, к чему я клоню, и осветила спуск. А когда до неё дошло, набросилась на меня с кулаками.

— Ты что удумал?! — колотила она меня в грудь. — Хочешь поиграть в благородство? А обо мне ты подумал? Зачем мне жить без того, кого люблю больше жизни…

Ниэль расплакалась. И я, не выдержав, тоже зарыдал. Впервые за много лет, как мальчишка. Даже когда мать избивала меня, мне не было так больно, как сейчас.

— Прости, родная… Я тоже… тоже безумно тебя люблю, — слёзы душили и не давали говорить. — Я не знаю… не знаю, что делать. Я — балласт. Вдвоём нам не выбраться. Пусть хотя бы ты останешься жить… за нас двоих.

— Ну уж нет! — в голосе Ниэль зазвучала сталь. Её слёзы мгновенно высохли. — Мы выйдем отсюда вдвоём, или умрём вдвоём. Соберись, Элар К’Наир ан На’Барен, и придумай уже что-нибудь! И чтобы я больше не видела твоих слёз. В нашей семье только мне позволено иногда проявлять слабость. Говори, что нужно делать?

Её слова отрезвили. Мне стало стыдно за эту минутную слабость. Мозг начал усиленно перебирать варианты спасения.

— Слышал, что в мертвых городах находили действующие колодцы. Есть шанс, что и здесь найдётся. Нам нужно в сам город. Возможно, там мы обнаружим не только воду, но и выход. Тебе придется меня тащить. Найди что-нибудь, что можно использовать как волокуши.

— Да, дорогой, — как ни в чём не бывало ответила невеста и, вручив мне конец веревки, пошла на поиски.

Очень скоро она вернулась, таща за собой большой прямоугольный щит. Лучше для волокуш и не придумать. Соорудил нечто вроде упряжи, которую Ниэль надела на плечи и потянула. Я помогал как мог, здоровой ногой, но всё равно ей было тяжело. Пришлось сильнее сцепить зубы, чтобы снова не завыть от бессилия. Единственное, что я мог — это заставлять её чаще отдыхать.

До строения с колоннами добирались добрых три часа. Это оказались городские ворота. Я заставил Ниэль передохнуть подольше, и снова в путь. Улица, по которой мы двигались, судя по всему, когда-то была центральной. Она тоже была завалена скелетами. Под ногами принцессы периодически похрустывали кости. Обойти всё было нереально.

С двух сторон дороги тянулась плотная городская застройка: двух-трехэтажные здания с дырами в стенах вместо окон. От времени они просто истлели. Ниэль заглянула в пару домов, но ничего стоящего не нашла. Всё, что когда-то там было, уничтожило время. Остались лишь железо да камень.

Наконец мы вышли на площадь, посреди которой виднелся колодец.

— Ну что там? — во мне тлела искра надежды, что колодец окажется действующим.

— Котик, нам, кажется, повезло! — Ниэль буквально прыгала от счастья, хоть и была изрядно уставшей.

Привязал к верёвке пустую флягу и отдал невесте. Из колодца она достала её полной. Проверили портативным анализатором — чистейшая родниковая вода. Нашей радости не было предела. По крайней мере, смерть от жажды нам не грозила.

— Теперь надо решать вопрос с едой, — я сидел, прислонившись к стене, и пил свежезаваренный чай. В качестве дров для костра использовали кости. Их здесь было несметное количество. — Я видел по пути пару скорпионов.

— Я тоже, — согласилась Ниэль. — Завтра схожу осмотрюсь. Сегодня сил уже нет.

Лагерь решили разбить здесь же, рядом с водой. Выбрали ближайший дом, хоть какая-никакая крыша. Большого смысла в ней не было, но всё же с ней уютнее. Выгребли все кости на улицу, и эта лачуга даже на дом стала похожа.

Утром Ниэль отправилась на разведку. В кромешной темноте, конечно, сутки выглядели как одна сплошная ночь, но по часам их хотя бы условно можно было делить. В этот раз мы не были соединены верёвкой. Во-первых, уже немного освоились, а во-вторых — далеко с ней всё равно не уйдёшь.

Переживал очень. В лабиринтах этого города заблудиться, что раз плюнуть. А вдруг здесь есть ловушки? Несколько часов провел как на иголках. Нога ещё с вечера распухла и дико болела. А ещё очень хотелось в туалет. Таким беспомощным я себя никогда не чувствовал.

Фонарик не включал, экономил заряд. Глаза привыкли к темноте, и я уже различал очертания строений. Лёг на правый бок и выполз из убежища. Ходить под себя — ну уж нет. Полз, не зная куда, лишь бы подальше от «дома». И желательно найти какую-нибудь яму.

Дополз до одного из домов ниже по улице. Чем-то он показался мне подходящим для моей цели. Заполз в дверь и направился в ближайшую комнату, которая оказалась складом. Она была заставлена керамическими амфорами с горлышками, заткнутыми такими же керамическими пробками.

Любопытство пересилило. Расковырял ножом одну из пробок и посветил внутрь. Там оказалась желеобразная масса, пахнущая прогорклым растительным маслом. Похоже, когда-то именно им она и была. На радостях тут же разбил амфору. В еду это масло давно не годилось, но как топливо для ламп — идеально.

Там же нашёл керамическую плошку и набрал в неё «желе». Оторвал накладной карман с брюк и смастерил из него фитиль, который опустил в плошку, оставив лишь небольшой кончик. Чиркнул походным огнивом, и с пятой попытки фитиль загорелся.

Использовать в качестве туалета найденный склад со стратегическим сырьем, конечно, не стал. С горящей масляной лампой в руке вылез на улицу в поисках другого места, и тут меня и застукала Ниэль:

— Котик, ну зачем ты вылез? Я так испугалась, когда не нашла тебя на месте!

— Прости, родная, по нужде прижало. Не мог же я в нашем доме это делать, — оправдывался, как нашкодивший мальчишка. — И если ты не против, я пристроюсь вон в том. Терпеть уже нет никаких сил.

— Я тебе помогу…

Отвертеться от помощи я, естественно, не смог. Больше об этом позоре даже вспоминать не хочу.

— Я поймала два десятка скорпионов, но боюсь, что этого нам двоим не хватит, — жаловалась Ниэль. — Их здесь совсем мало. Долго мы на них не протянем.

— Как далеко ты прошла?

— Примерно полтора километра вглубь города. И мне кажется, вдали я видела огромную лестницу, ведущую вверх. Колодцы здесь стоят каждые пятьсот метров, и все с водой.

— Это уже хорошо, — вздохнул с облегчением. — Думаю, нужно идти к той лестнице. Если она, как ты говоришь, ведёт вверх, возможно, где-то там есть выход на поверхность.

— А если нет?

— Всё же вероятность того, что он там есть, выше, чем здесь. Думаю, надо рискнуть.

Только быстро рискнуть не получилось. Зря я ползал на второй день после перелома. Той же ночью нога стала ещё больше опухать. Пришлось даже ослабить завязки на шине, потому, что она начала синеть.

Следующие два дня провалялся с жаром. Ниэль сбивала его, как могла, даже залезла в аптечку, которую мы держали на крайний случай. Только к третьему дню температура спала, и нога начала понемногу спухать.

— И вот куда с тобой таким идти? — вздыхала девушка. — Придётся одного оставить на пару дней, а самой сходить на разведку. Еды совсем мало. Если что-то не найду, через пару дней начнем голодать.

— Ты права, родная, — как ни грустно это признавать, но у нас нет другого выхода. — Прошу, будь предельно осторожна. За меня не беспокойся, как-нибудь перекантуюсь.

— «Перекантуется он», — бурчала Ниэль. — Опять полезет куда-нибудь. Только от своего похода в туалет отходить начал. Обещай, что не будешь беспокоить ногу. Я тебе принесла несколько шлемов, используй их как ночные горшки. Пойми: чем дольше ты будешь выздоравливать, тем меньше у нас шансов выбраться отсюда живыми.

— Да понял, понял. Обещаю, что буду послушным мальчиком.

Утром Ниэль ушла. А через оговоренные двое суток не вернулась. Я сидел в полной темноте и безнадеге. Перебрал все возможные сценарии: от того, что попала в беду, до того, что бросила и ушла. И, честно говоря, последний вариант нравился мне больше всего. Так хотя бы была надежда, что она выживет.

На третьи сутки она тоже не пришла, и я совсем сник. Во рту не было ни крошки уже два дня, но думать об еде я не мог. Все мысли были о моей маленькой принцессе. От бессилия свернулся калачиком и лежал. Уже больше недели длилось наше заточение в этом подземелье. Ниэль не появлялась, и я начал терять всякую надежду когда-нибудь выбраться отсюда.

— Элар, родной! — ближе к обеду четвёртого дня в наше жилище ворвалась запыхавшаяся Ниэль. — Прости, я так задержалась! Ты был прав — вверху есть выход на поверхность. Я нашла нору песчаных крыс, но она слишком узкая даже для меня. Придётся копать. Но есть и хорошая новость — я добыла нам мясо.

— Родная… — прижал к себе невесту. — Я так испугался, не знал, что и думать. Не делай так больше, прошу…

В тот же день мы выдвинулись в сторону крысиной норы, оказавшейся на вершине горы, служившей основанием заброшенному храму. Ниэль тащила меня на волокушах, но больше километра-двух в день я ей не позволял. По пути ели скорпионов и мясо, что моя принцесса добыла и завялила на костре. Готовку я взял на себя, больше ничем не мог ей помочь.

Так проходили день за днём. К концу подходила уже четвертая неделя нашего заточения, когда мы наконец добрались до ступеней храма.

— Мне бы что-то вроде длинной палки, и тогда я смогу подняться сам.

Боли в ноге уже не было, но становиться на нее пока было страшно. За время пути я трижды подтягивал верёвки на поножах. Опухоль сошла полностью, а нога под импровизированной шиной дико чесалась.

— Котик, ты уверен? — спросила Ниэль. Я кивнул. Девушка была сильно вымотана. От ежедневного таскания моей туши она исхудала. После моего ответа в её глазах вспыхнула надежда. — Я тут рядом видела что-то вроде арматурины. Подойдёт?

— Думаю, да. Главное, чтобы не подломилась под моим весом.

Железный прут, который нашла Ниэль, подошел отлично. Попробовал встать и пройтись с ним. Медленно, но получилось. Хвала Богине!

Переночевали, а утром начали подъём. Все наши вещи я повесил на себя. В руках у невесты осталась только масляная лампа. Батарейки в фонариках давно сели, и мы их просто оставили. Благо топлива для лампы было в достатке.

Подъём занял целый день. Лестница храма была высотой не меньше трёхсот метров. Мне ещё было тяжело передвигаться самостоятельно, поэтому мы часто останавливались. Но всё же взобрались на вершину пирамиды. Думаю, это была именно пирамида. Она была наполовину погребена песком, но очертания просматривались четко.

— Котик, ты не в ту сторону направился, — остановила меня Ниэль. — Нору крыс я видела в другой стороне.

— Прости, родная, нора немного подождёт. Я хочу принести жертву в храме. Мы слишком долго здесь, и слишком много обитателей съели. Нужно восстановить баланс. — Ещё внизу я дал себе слово: если поднимусь на своих ногах, обязательно сделаю это. — Ты со мной?

— Да, ты прав. Нужно поблагодарить Богиню.

Мы вошли в храм и сразу направились к алтарю. Всё, что у нас было — вода и немного мяса песчаных крыс. Этого вполне хватало для жертвы. Оставив подношение на каменном столе алтаря, Ниэль подняла лампу над головой и немного покружилась, исполнив «Первый танец». На большее просто не было сил.

И вот когда она делала последний оборот, за алтарем что-то сверкнуло.

— Родная, там что-то есть! — от моих слов девушка непроизвольно вздрогнула.

Обойдя каменный стол, мы обнаружили нишу, обрамленную каменной аркой. В ней, держась за руки, сидели две мумии — мужчина и женщина. Свет лампы отражался от их клинков, чёрных с алыми вкраплениями. У каждого их было по два, а на руках блестели такие же чёрные браслеты.

— Элар, это благословение Пустыни! — из глаз Ниэль брызнули слёзы. Она рухнула перед мумиями на колени. — Неразделимые… Их души и их клинки выбрали нас… Теперь и мы…

Глава 7

С тех пор как Саэрин получила сообщение от Элара, что вся группа вышла на испытание, она больше не могла сидеть в своём дворце на Бастре. Наспех собравшись и прихватив «Ват’Ренн», княгиня в одиночку отправилась на Гравитон. И пусть всё это было её затеей, переживала она больше остальных. Все трое дочерей и сын рисковали сейчас жизнью ради ее убеждений.

Прилетев, она бросила свои вещи в доме сына и сразу же отправилась на край пустыни. Простояв там пару часов, вглядываясь в горизонт, вернулась к дому, и к большому своему удивлению обнаружила старика Гайрата. Граф был в полной рыцарской броне, а за его спиной торчала рукоять боевого молота. Владением именно этим оружием славилась семья Д’Кейвар.

— Госпожа, — старый рыцарь с трудом стал на колено. — Я чувствую, что мой последний дозор уже близок. Позвольте оставшееся время, отмеренное мне Великой Богиней, провести подле вас и послужить последнюю службу Дому На’Барен.

— Господин Гайрат, — Саэрин подошла, помогла графу подняться и крепко его обняла. — Почту за честь.

Так они и стали жить вдвоем в небольшом доме. Старик взял на себя все обязанности по хозяйству: готовил еду, заваривал чай. Они часто и много разговаривали. Граф всегда нравился Саэрин как собеседник, и сейчас она была ему благодарна. Его присутствие отвлекало её от дурных мыслей.

Месяц, отведенный на испытание, подходил к концу. Теперь Саэрин всё чаще приходила к краю пустыни и всматривалась вдаль. Граф неизменно сопровождал её. И однажды на горизонте показались две фигуры. Оба путника были в накидках, а лица замотаны тканью. Кто это, рассмотреть не удавалось, пока они не подошли ближе и не сбросили маски. И тех, кто скрывался под ними, Саэрин узнала с трудом.

— Мама, — это была Тайра. Она еще больше выросла и возмужала, сравнявшись в росте с ней. Её лицо огрубело, а взгляд стал острым, словно кинжал. — Мне плевать, что ты подумаешь и что подумают люди. Я выйду замуж за Эрларена, хочешь ты того или нет. И я не буду относиться к нему так, как ты относилась к отцу. Я люблю его, а он меня. Можешь лишать наследства, мне всё равно. Я буду с ним. И точка.

— Что скажете, господин Гайрат, — Саэрин распирала гордость за дочь. — Готов ли ваш внук стать мужем матриарха Дома На’Барен?

— Моя Госпожа, — усмехнулся старый граф, — думаю, готов. Посмотрите на рукоять за его спиной. Я узнаю этот молот. Когда-то им владел мой отец, прадед Эрларена. Это самый тяжёлый молот, которым когда-либо владели Д’Кейвар. Отец не мог ошибиться, выбрав своего правнука. Думаю, этот молот станет отличной парой для «Ват’Ренн».

— Я тоже так думаю, — согласилась Саэрин. — Держи, дочь, копье по праву твоё. Теперь ты матриарх рода.

От такого поворота судьбы Тайра растерялась. Девушка на автомате приняла копьё из рук матери. И стоило ей коснуться древка, как высеченные на нем древние знаки засветились голубым светом, а само копье вытянулось на добрые полметра.

— Да, вот его истинная хозяйка, — в уголках глаз Саэрин заблестели слезы. — Доченька, я принимаю все твои условия и благословляю ваш брак.

— Ну, тогда прими и то, что через несколько месяцев ты станешь бабушкой, — уже без смущения сообщила Тайрa. — Подожди… я не поняла, мы что, первые пришли? А как же все остальные? И Элар с Ниэль? Они что тоже ещё не вернулись?

— Вы первые, и пока единственные, кто вышел из испытания, — Саэрин всё же разрыдалась, и Тайра тут же поспешила её обнять.

Услышав, что первая пара благополучно вышла из испытания, на следующий день прилетела мать Ниэль. И теперь к компании встречающих добавилась и она. К исходу третьего дня из пустыни вышли все, кроме Элара и Ниэль.

Всем самхарцам явилось рыцарское оружие. Сёстры Тайры вышли с копьями и были счастливы, что стать матриархом выпало не им. После всего, что пришлось пережить, и Лейна, и Арсиэль мечтали только об одном — быть рядом со своими возлюбленными.

Дни тянулись один за другим, а Элар с Ниэль всё не появлялись. Со временем количество встречающих уменьшилось. Теперь в пустыню выходили лишь две убитые горем женщины, отчаянно отвергающие саму мысль о гибели своих детей, и старый седой рыцарь.

— Мама! — Тайра, спотыкаясь, бежала к Саэрин, а за ней, и её старшие сёстры. — Мама, я видела сон! Они живы! Они скоро придут!

— Что, что ты видела, доченька? — плачущие матери обступили девушку.

— Что-то странное… будто они из-под земли выбрались. Оба сами на себя не похожи, но это точно были брат и Ниэль, — Тайра задыхалась от переполнявших её эмоций. — И в руках у них были светящиеся алым клинки. Я всё это так чётко видела. Это и есть то, что ты называла родовым даром?

— Да, доченька…

***

Сомнений, что это Неразделимые, у Ниэль не было. Уверенности ей добавляли брачные браслеты из самхарской стали. Такой же, из которой были выкованы клинки. Она очень аккуратно сняла их и пристально посмотрела мне в глаза:

— Дорогой, мы должны принять не только их оружие, но и их судьбу. Ты же понимаешь, одно без другого невозможно.

— То есть ты предлагаешь нам совершить обряд бракосочетания прямо сейчас? — В общем-то, я не против, но как-то это неожиданно.

— А у тебя есть кто-то другой на примете? — съязвила в ответ Ниэль. — Или, может, я на тебя слишком давлю?

— Родная, не мели чепухи и не цепляйся к словам, — как же иногда бывает тяжело с женщинами. — Ты единственная, с кем я хотел бы разделить свою судьбу. Просто это немного неожиданно.

— Так ты возьмешь меня в жёны? Или мне тебя ещё и уговаривать нужно?! — прикрикнула на меня моя принцесса, и рассмеялась. А я буквально вырвал из её рук один из браслетов.

— Перед алтарем Великой Бастет клянусь, Ниэль Дар ан Самхар, быть тебе верным мужем и пройти с тобой весь отмеренный нам жизненный путь. Клянешься ли ты?

— Клянусь, Элар К’Наир ан На’Барен, быть тебе верной супругой и следовать подле тебя весь отмеренный нам жизненный путь.

После наших клятв я надел Ниэль на руку обручальный браслет, а она — мне. Вот так, без лишних церемоний и пышных ритуалов, мы стали мужем и женой.

— Теперь жених может поцеловать свою невесту, — хохоча напомнила, теперь уже моя жена. — Первую брачную ночь отложим на потом. Проведём, когда выберемся отсюда и, наконец, примем ванну. Ха-ха!

— Не имею ни малейших возражений. — Обнял и поцеловал свою ненаглядную.

Заночевали тут же, в храме. А утром нашли место, где выходила крысиная нора, и очень быстро пробили себе выход. Слежавшийся плотный песок резался клинками превосходно. Каких-то полчаса, и мы уже были на поверхности пустыни. Нашему счастью не было предела. Правда, пришлось задержаться немного. После месяца в кромешной тьме глазам было непросто адаптироваться к свету.

— Я узнаю эти места, — когда глаза привыкли, я встал и осмотрелся. — До моего дома меньше суток ходу.

— Котик, ты хотел сказать — до нашего дома, — поправила Ниэль. Такая деловая стала.

— О! Вы как всегда правы, моя дорогая супруга. Ха-ха!

— Котик, давай уже поспешим, видеть больше не могу эти пески, — в этот раз я полностью разделял настроение своей ненаглядной женушки. Нагрузив на себя наши пожитки и взяв в руки посох из арматуры, похромал вслед за Ниэль.

К вечеру были уже в километре от дома. Мы подходили к каменной гряде, когда из-за нее навстречу нам вышло два десятка незнакомых людей с оружием. Они перегородили путь, и из общей группы отделился один, приблизившийся ко мне.

— А вас не узнать, — незнакомец снял с лица тканевую маску, и мне показалось, что я раньше его где-то видел. А еще этот мерзкий голос… — Всё же не зря я тут торчал больше месяца. Наконец-то поквитаюсь с вами за оскорбление, что вы нанесли мне и моему дому.

— Слушай, Гей… как там тебя… — ухмыльнулась Ниэль. — Ты откуда тут взялся и что за чушь несешь? А ну быстро свалил с нашей дороги, или я за себя не отвечаю.

— О! Так это Гей… как его там? — наконец узнал того, кто был перед нами. — Слышал, что тебе моя жена сказала? Быстро исчезни, иначе мы за себя не отвечаем.

— Я не «Гей как там», а Гейлард Гаар ан Тар Эндир! — психовал бывший женишок Ниэль. — Вы оскорбили не только меня, но и всю мою семью. Мы пришли отомстить вам. А также вы должны ответить за то, что сорвали наши планы стать Великим Домом!

— Ну ничего себе заявочки! Котик, ты слышал? Оказывается, мы им помешали стать Великим Домом. Интересно знать, каким же образом?

— Ты, мелкая сучка, должна была стать моей послушной женой, — на лице засранца появился злобный оскал. — И когда бы твой папаша «скоропостижно» скончался, я бы занял трон Самхара. Который с помощью наших друзей очень скоро стал бы троном Тар Эндир. А ты… Впрочем, это уже не важно. В одном На’Барен твоя мамаша была права — бастэры растеряли свою силу. Ха-ха-ха!

В небе стали появляться военные корабли, стремительно спускавшиеся на поверхность. Из них высыпали отряды крондарских солдат-киборгов. Сотни бойцов строились в организованные отряды, готовые атаковать по первой же команде.

— Что, не ожидали? — мерзко смеялся Тар Эндир. — Мы зачистим сначала Гравитон, а потом займёмся Бастрой. Бастэры примут новую власть, или умрут. Мне больше не нужен один трон, я заберу все три.

Шутки кончились. С кучкой Тар Эндир мы бы ещё справились, но здесь целая армия штурмовиков Крондара, усиленных новейшими кибернетическими протезами. Схватил Ниэль за руку, и мы сделали несколько шагов назад. Страха ни у неё, ни у меня не было. После всего, что прошли, наши сердца обуревала лишь злость.

Отбросив свой посох, встал с намерением сражаться до конца. И я, и моя жена не собирались продавать свои жизни задёшево. Клинки уже были в наших руках. Неожиданно они завибрировали, и Ниэль упала на колено, начав петь на древнем самхарском языке:

— Мы вышли из песка, но песок не отпустил нас. Он в наших жилах. Он — наш суд. Пусть увидят те, кто смотрит вперёд: Мы — Неразделимые. И мы не уйдём…

Мои и Ниэль клинки начали светиться, и мне в голову полились слова песни, которые я тут же стал петь:

— Мы вышли из тишины, но тишина не молчит. Она шепчет имена павших. Пусть услышат те, кто в земле спит: Мы — ваши руки. Встаньте с нами.

И вот мы уже поем в два голоса:

Поднимитесь, братья! Поднимитесь, сёстры! Кто пал в этом песке — встаньте! Кто пал у стен — встаньте! Кто пал в небе, на корабле — встаньте! Слышишь, Орден? Слышишь, Самхар? Мы — ваши Неразделимые. Мы одни — но не одиноки. Приди, брат, с востока! Приди, сестра, с гор! Приди, капитан, с небес! Битва началась — и мы в её сердце!

В этот момент из песка стали подниматься призраки воинов прошлого. Они окружили нас, образуя защитный круг. Среди призраков я увидел бабушку и деда. Они посмотрели на меня и Ниэль с улыбкой и встали впереди, обнажив свои клинки. Сотни, тысячи душ отделяли нас от армии вторженцев. А мы не переставали петь:

Вы — наш щит. Вы — наша надежда. Кто слышит — идите! Кто верит — бегите! Кто любит — бейтесь! Пустыня зовет. Неразделимые зовут. Орден — вставай!

Засверкали вспышки выстрелов штурмовых винтовок. Но ни один выстрел не достиг цели. Все они разбились о стену призраков. Тогда на нас пошли с клинками наголо. Призраки уже не могли полностью остановить орду врагов, но удары их призрачным оружием замедляли крондарцев. На нас заходили со всех сторон. Основная орда шла с фронта.

Я встал впереди Ниэль, готовый биться и защищать её до конца. Моя жена поднялась и стала спиной к моей спине. Почувствовал её решимость. Заметил, как призрак бабушки стал рядом с ней, а дед — в одну шеренгу со мной. Никто не собирался сдаваться. Когда первые штурмовики прорвались, они сполна ощутили ярость живых и мёртвых.

***

Словно во сне в голове Саэрин раздалось: «Слышишь, Орден? Слышишь, Самхар… Орден — вставай!» Не понимая, что происходит, она выбежала на крыльцо дома. Следом вышел старый граф в полном рыцарском облачении с молотом в руках. На его лице играла улыбка. В этот момент перед княгиней стоял не дряхлый старик, а могучий воин. Затем на крыльцо выбежала и мать Ниэль.

— Вы слышали это?! — голос женщины сорвался на крик. — Это была дочь и Элар! Они звали меня!

— Да, Ваше Высочество, это были голоса Ниэль и княжича, — согласился граф Д’Кейвар. — Они зовут нас. Неразделимые зовут нас. Хвала Бастет, я не умру в своей постели беспомощным старцем! Раг’хаар!!!

— Я тоже не собираюсь отсиживаться в стороне. Раг’хаар!!! — Саэрин сорвала с себя одежду, и в ту же минуту превратилась в злющую чёрную львицу. А через считанные секунды рядом с ней стояла еще одна злющая львица — мать Ниэль.

Саэрин со спутниками рванула в сторону пустыни, откуда исходил зов. А вскоре следом за ними туда же направились сёстры Элара со своими мужчинами и все бастэры, что в тот момент находились на Гравитоне.

***

Ралвен находился на семейном совете, когда услышал в голове голоса Элара и Ниэль. Его невеста находилась рядом. По тому, как она вздрогнула, Ралвен понял, что и она слышит зов друзей. Молча они поднялись со своих мест и, игнорируя вопросы старейшин, покинули зал совещаний.

Подняв по тревоге флот, наследник Великого Дома Бастра вылетел на Гравитон. Вместе с ним это сделали и флоты Великих Домов Эндир и Самхар. Отец Ниэль, как и её мать, услышал зов дочери и зятя.

По всей Бастре воины неожиданно поднимались и улетали, не сказав никому ни слова. Тысячи, в ком текла кровь рыцарей Самхар и кто был связан с Пустыней, взяв лишь оружие, спешно отправлялись на Гравитон.

***

Саэрин ничего не видела перед собой, кроме сына и Ниэль, яростно сражавшихся в окружении орды врагов. Рядом неслась мать принцессы. Страха в глазах женщин не было, лишь решимость защитить своих детей, пусть даже ценой собственной жизни.

Они ворвались в толпу крондарских наёмников, разрывая их тела когтями и клыками. Сейчас это были не высшие аристократки, а очень злые львицы-матери.

Но и враг был не прост: усиленные киберимплантами солдаты дали мощный отпор. Львиц быстро отбросили, и когда их уже собирались добить, в толпу врагов ворвался седой старик. Размахивая огромным молотом, словно тот ничего не весил, рыцарь с хохотом разбивал головы врагов.

Появление графа дало женщинам возможность отдышаться и перегруппироваться. Теперь они действовали по флангам Д’Кейвара, добивая оглушенных врагов. Крондарцы тоже не теряли времени. Две роты штурмовиков в спешном порядке были направлены в сторону троицы.

Но это не помогло. В толпу солдат, направленных против женщин и старика, ворвался молодой рыцарь с огромным молотом. Он крушил штурмовиков направо и налево. Его молот светился энергией, а враги разлетались брызгами крови.

И это были еще не все сюрпризы. Вслед за юношей в строй крондарцев ворвалась девушка с копьём. С каждым её выпадом на землю падал труп штурмовика.

В какой-то момент копье превратилось в пятиметровый энергетический хлыст, уносивший за раз по три жизни. Никогда не знавшие поражений солдаты дрогнули и стали отступать.

Но с левого фланга на них уже неслись золотоволосые воительницы с серповидными мечами-хопеш. Они, словно комбайн, косили ряды наёмников. Воительниц вёл молодой золотоволосый красавец, чьи клинки сверкали, словно молнии.

А с правого наступали самхарцы. Впереди — две фурии с копьями и два великана с молотом и секирой. За ними — группа мечников. Крондарцев давили по всем фронтам.

В небе Гравитона стали появляться корабли, сотни кораблей. Из аппарели одного из них в гущу крондарцев спрыгнули юноша и золотоволосая девушка. Они без жалости принялись рубить врагов направо и налево. К ним присоединился могучий чёрный лев, разрывавший элитных бойцов Крондара, словно кукол.

Корабли флота вторженцев загорались один за другим. А на поверхности планеты сотни самхарцев рвали на части легионы наемников, и с каждой минутой защитников становилось всё больше.

И в центре этой бойни, на скале, у подножья которой лежала гора трупов, стояли двое, что с невозмутимым видом взирали на происходящее.

Эпилог

— Котик, как неудобно получилось, — нас уже никто не атаковал. Остатки крондарцев добивали пришедшие на зов. — Только посмотри, сколько мы народу переполошили. Вон и мамочки наши, и папулечка… Ты меня слушаешь?

— …двадцать семь… восемь. Хвала Великой Бастет, все! — Пока отыскивал в этом хаосе нашу группу, немного отвлекся и не расслышал, о чем говорила Ниэль. — Прости, родная, ты что-то говорила?

— Да ничего важного, котик, — улыбнулась в ответ жена. — Рада, что все прошли испытание. Просто хотела сказать, что завтра свадьбу сыграем, пока тут все собрались.

— Так мы же… вроде… уже…

— Ты что, правда поверил, что я откажусь от того, чтобы под руку с тобой выйти к гостям в свадебном арахае? Не дождёшься! Между прочим, это моя мечта с детства, а все мечты маленьких принцесс должны сбываться. — Мне показалось, что призрак бабушки снова на мгновение появился и показал улыбающейся Ниэль большой палец.

— Сдохни!!! — Непонятно откуда на нас выскочил Тар Эндир, с головы до ног заляпанный кровью, с клинком в руках. Я даже не успел ничего возразить своей женушке. Хотя, может, оно и к лучшему. Выбил у него меч, а то ещё порежется, и поднял за шкирку.

— Ну и что с тобой делать, придурок? — спросил у трепыхающегося несостоявшегося властителя всех бастэров.

В тот момент ни я, ни Ниэль и подумать не могли, что это нападение — лишь первый звоночек. Сокрушительный разгром императорских войск в войне полувековой давности, которую впоследствии назвали Войной Великих Домов, напугал не только Императора, но и Дом Крондар с их союзниками. Мощь, которую продемонстрировала тысяча наших лучших воинов, повергла в ужас даже тех, кого эти воины защищали.

Тысяча вышла против ста тысяч — и победила. А будь бастэров не батальон, а, скажем, десять батальонов? Да они до икоты перепугались только от одной этой мысли. Великие Дома вдруг осознали, кто на самом деле владеет силой, способной перекроить карту галактики. И это многим не понравилось. Они все просто забыли, почему Бастра когда-то стала Арбитром Империи. Впрочем, и на самой Бастре об этом многие позабыли.

Если бы не одержимость матери идеей возрождения старых традиций, которую, если честно, я сперва принял за паранойю, план Тар Эндира мог сработать. Уничтожив на Гравитоне остатки рыцарей, предатели при поддержке крондарской армии вполне реально могли захватить власть на Бастре. Дворцовые гвардии ничего бы им не противопоставили.

Дом Тар Эндир в тот день перестал существовать. Но подобные ему — отравленные жаждой власти бастэры, потерявшие связь со своим народом, время от времени появлялись вновь. И вновь за дело брались рыцари Самхар, которых неизменно вели На’Барен. А с ними плечом к плечу сражались потомки тех самых парней и девушек, что когда-то пошли за мной в пустыню Гравитона.

На нашу с Ниэль долю выпало немало сражений, но это всё будет когда-то потом. А сейчас:

— Котик! Фу-фу-фу! Выбрось эту гадость, а то ещё кутикулу какую-нибудь подхватишь… — Ха-ха-ха! Моя девочка!

От автора

Узнать больше о мире бастэров - https://author.today/work/517987