Непедагогичное поведение

Непедагогичное поведение

Полковник Казанцев ненавидел тишину. Он предпочитал слушать, как база живет, как она дышит.

Сквозь монолит стен подземного бункера пробивался знакомый, убаюкивающий ритм: тяжелый, утробный рокот дизель-генераторов, далекий лязг гусениц Т-90 и свистящий, надрывный вой турбин дежурной пары перехватчиков, прогревающих двигатели. Этот звук означал, что гигантская, ощетинившаяся контурами ПВО военная база жива. Она ждала. Тридцать два года научили Казанцева одной простой истине: если ты не ждешь войны каждую секунду, то считай, что ты уже мертв.

Полковник пошевелил затекшими пальцами, сжимая в кулаке тяжелую керамическую кружку. Кофе внутри давно остыл, покрывшись сизой маслянистой пленкой, но Казанцев все равно сделал глоток — горький вкус обжег язык, заставляя затекшие веки приоткрыться. В серых глазах полковника, окруженных сеткой глубоких морщин, лопались тонкие красные капилляры. Последние трое суток штаб жил на стимуляторах. Разведка третью неделю слала шифровки одна тревожнее другой: «вероятность обострения», «развертывание ударных группировок на сопредельных территориях».

— Товарищ полковник, — произнес капитан Сизов, сидевший за главным пультом АСУ. — На третьем узле связи опять сбой. То ли снова РЭБ тестируют, то ли просто неполадки.

— Перепроверь по резервному каналу, — выдохнул Казанцев, даже не поворачивая головы. — Если это опять внеплановые проверки, о которых никто заранее не доложил, шкуру спущу лично.

Казанцев поднялся, чувствуя, как хрустят позвонки под камуфляжной курткой. На нем была полевая форма без знаков различия — только блеклые веточки на петлицах. Он подошел к огромной, во всю стену, электронной карте. Зеленые нити периметров опутывали базу, словно паутина. «Объект-712» проектировали в те годы, когда мир еще верил в глобальный ядерный паритет. Теперь он был крепостью. Тонны железобетона, шахты ракет, склады, забитые снарядами до отказа. База напоминала перетянутую пружину. Напряжение было такое, что можно резать ножом. Все ждали удара, но никто не знал откуда. С запада, с востока, с неба — откуда угодно. Объединяло всех одно – все мечтали, чтобы эта проклятая неопределенность наконец закончилась.

Часы над картой мерно отщелкивали секунды. 02:41. Время, когда человеческий организм сдается и требует сна. Самое подлое время для атаки.

Казанцев подошел к узкому бронированному окну, выходящему на верхний ярус командного пункта. Сквозь толщу кварцевого стекла виднелся залитый прожекторами плац, уходящий в темноту тайги. И вдруг прожекторы погасли.

Не просто выключились — они умерли одновременно, словно кто-то разом перерубил все силовые кабели базы. В ту же секунду утих дизельный рокот. Наступила та самая, люто ненавидимая Казанцевым тишина. Абсолютная. Черная. Пронзительная до звона в ушах.

Через две секунды бункер содрогнулся от сильного, глубокого толчка, пришедшего снизу, со стороны скального основания. На пульте Сизова, мигнув, погасли все мониторы. И сразу же, разрывая барабанные перепонки, в темноте зашлась воем сирена.

Красный свет аварийных ламп залил бункер тревожным, кровавым глянцем.

— Доложить обстановку! — рявкнул Казанцев, мгновенно сбрасывая остатки сонной одури. Внутри него включился отточенный годами тренировок рефлекс.

— Питания нет! Основной контур отключен! — Сизов яростно лупил по клавишам механического терминала резервной связи. — Связи с КП-2 нет! Внешний периметр... Товарищ полковник, датчики давления на заграждениях «Скала»... они зашкаливают! Там что-то есть. Много. И оно идет через минные поля.

Казанцев шагнул к селектору, срывая трубку проводной связи, которая не зависела от электроники.

— Застава! Пермяков! Что у вас?!

Из трубки вместо рапорта вырвался глухой, захлебывающийся треск, сквозь который пробивался дикий, нечеловеческий скрежет — словно огромный напильник кромсал железо. А затем сквозь помехи прорвался истошный крик лейтенанта Пермякова, командира дежурной смены:

— Они снаружи! Нас сомнут! Стреляй, сука, стреляй!!! Борис, огонь!.. Мама... Они не дохнут! Они...

Звук оборвался сочным, влажным хлопком, словно трубку раздавили гидравлическим прессом.

Казанцев медленно опустил руку. Металлическая пружина, которую они сжимали годами, наконец, лопнула. Война началась.

***

Полковник ворвался на смотровую вышку, когда первый рубеж обороны уже перестал существовать. Воздух снаружи был пропитан едкой гарью, пороховым дымом и странным запахом, похожим на озон после сильной грозы.

В небе, цепляясь за низкие тучи, блуждали белые лучи прожекторов уцелевших зенитных комплексов. В их мертвенном свете полковник увидел их.

Они напоминали гигантских, антрацитово-черных пауков, но в их движениях не было природной пластики насекомых. Это была безупречная геометрия. Длинные, многосуставчатые лапы, похожие на титановые штанги строительных кранов, с глухим стуком вонзались в бетонный плац, оставляя глубокие воронки. Торсы тварей — массивные, лишенные морд, глаз и ртов— тускло отливали маслянистым блеском. Они двигались с невероятной скоростью, перемахивая через пятиметровые заборы с колючей проволокой, словно те были из простых веревок.

— Огонь! Всем постам беглый огонь! — орал в рацию капитан Сизов, высунувшись из амбразуры с автоматом.

База ответила всей своей накопленной яростью. Ожили спаренные пушки. Их ритмичный, бьющий по перепонкам грохот заставил задрожать стекла вышки. Очередь тридцатимиллиметровых снарядов ударила в самую гущу нападающих. Казанцев видел, как разрывы кромсали обшивку существ, во все стороны летели осколки чего-то темного, похожего на застывшую смолу, но твари даже не замедлили ход. У них не было крови. Ни капли. Оторванная снарядом лапа одной из тварей продолжала конвульсивно дергаться на бетоне, а трехногий обрубок туловища с прежней скоростью понесся вперед.

Но самым страшным было то, как они воевали.

Они не использовали никакого оружия. Две огромные твари подошли к тяжелому капониру, где укрывался взвод охранения. Синхронно, словно рабочие на стройке, они вонзили свои верхние конечности в трехметровый слой армированного бетона и с глухим, утробным скрежетом вывернули крышу дота наружу.

— Товарищ полковник, смотрите! — Сизов указал дрожащим пальцем на плац.

Из разрушенного дота посыпались оглушенные, дезориентированные солдаты. Паукообразное существо резко выбросило вперед тонкие, гибкие жгуты, напоминающие кабельные стяжки. В долю секунды тварь спеленала троих бойцов в плотные, полупрозрачные коконы. Солдаты бились внутри, кричали, но коконы намертво сковывали движения. Тварь закинула этот «пакет» себе на плоскую спину, где уже активировались захваты, и стремительно переставила лапы в сторону леса.

Ни одного трупа. Ни одного разорванного тела. Твари действовали с хирургической аккуратностью. Они методично крушили бронетехнику — Казанцев своими глазами видел, как паук расплющил башню Т-90, просто наступив на нее сверху, словно на жестянку, — но экипаж, вывалившийся из люков, был мгновенно упакован в жгуты и утащен в темноту.

В голове Казанцева, разогретой адреналином, картинка сложилась мгновенно и отчётливо.

— Пленные... — прошептал полковник, чувствуя, как внутри разливается ужас. — Им нужен биоматериал. Живьем берут. Для опытов. Сволочи... Подопытных мышей из нас сделать хотят.

Очередной паук, высотой с небольшой дом, приблизился к зданию штаба. Его сегментированная лапа с хрустом вошла в кирпичную кладку прямо под смотровой вышкой. Здание накренилось. На Казанцева посыпалась штукатурка. Позади, в темноте коридоров, уже слышался этот проклятый скрежет титановых лап по паркету и крики связистов, которых волокли к выходу.

Линия обороны базы трещала и осыпалась, как сухой песок. Обычное оружие их не останавливало. Они просто не замечали его.

Казанцев развернулся и, цепляясь за перила, бросился вниз, к глубокому бункеру спецсвязи. У него оставался последний, самый страшный аргумент.

***

Он скатился по бетонной лестнице на три яруса вниз. В ушах стоял сплошной гул. Сверху доносился скрежет, от которого сводило зубы — твари вскрывали базу, как жестянку с тушенкой. Они выковыривали людей из подземных галерей, аккуратно паковали в коконы и утаскивали.

Полковник ворвался в самый глубокий отсек — полутемную комнату спецсвязи. Сизов с окровавленным лбом уже сидел у массивного стального сейфа.

— Товарищ полковник... Связи с округом нет. Вся радиосеть забита белым шумом. Пауки уже на втором ярусе. Наших парней... их просто выгребают оттуда. Как червей из банки.

Казанцев не ответил. Он подошел к сейфу, набрал код и рванул тяжелую дверцу. Внутри на толстом резиновом коврике лежал массивный, угловатый телефонный аппарат. Без диска для набора номера. Только одна кнопка. Прямая линия с Генеральным штабом. Автономная система, работающая по глубоко зарытым кабелям, защищенным от любых электромагнитных импульсов.

Полковник сорвал тяжелую трубку. В ухо ударил далекий гудок.

Трубку сняли на третьем гудке. Голос на том конце был бодрым и страшным в своей будничности:

— Дежурный генерал Центрального КП. Назовите пароль.

— Полковник Казанцев. Объект-712, — выдохнул полковник, прижимая трубку к уху так, что стало больно. — Пароль: «Периметр-Ноль-Один». Нас атакуют. Противник применяет неизвестную технику, живая сила берется в плен. Обычные средства поражения неэффективны. Нас сминают.

В трубке повисла тишина. Было слышно, как на том конце зашуршали листы оперативных карт.

— Казанцев, уточните характер сил противника. Чьи это танки?

— Это не танки, товарищ генерал! Это... — Казанцев осекся, понимая, как безумно это прозвучит. — Нет времени. База потеряна. Запрашиваю тактический удар. Координаты — квадрат 44-12. Уничтожьте тут все, иначе эта зараза расползется дальше! Повторяю: запрашиваю огонь на себя!

— Принято, «Объект-712». Подтвердите код авторизации ядерного пуска.

Казанцев полез в нагрудный карман, но в эту секунду потолок бункера над его головой лопнул. С жутким, визгливым звуком арматура толщиной в человеческую руку разорвалась, как гнилые нитки. В образовавшуюся брешь просунулась антрацитовая, лоснящаяся лапа паука. Ее трехпалый гидравлический захват деликатно, словно пинцетом, потянулся к застывшему от шока Сизову.

— Код... — Казанцев закричал в трубку, глядя прямо в черную бездну пролома. — Код: Девять-Один-Ноль-Анна!

И тут звук исчез.

Не просто смолк. Время словно остановилось. Казанцев застыл с открытым ртом, чувствуя, как воздух вокруг стал густым, тяжелым, как прозрачный кисель.

Капитан Сизов замер в полупозиции — он пытался выхватить пистолет, и теперь его фигура балансировала на одной ноге под неестественным углом, нарушая все законы гравитации. Кусочки бетонной крошки, летевшие с потолка, повисли в воздухе, словно бусины на невидимых лесках. Лапа гигантского паука замерла в пяти сантиметрах от плеча капитана.

Из трубки телефона, которая тоже застыла у уха Казанцева, вместо голоса генерала пошел странный, вибрирующий звук, похожий на мурлыканье гигантского кота.

***

Пространство вокруг бункера спецсвязи вывернулось наизнанку, как старый карман. Полковник Казанцев обнаружил, что все еще стоит с зажатой в руке трубкой. Но вокруг царил покой. Капли горящей солярки, вылетавшие из разбитого бака БМП, повисли в воздухе ярко-оранжевыми бусинами. Дым от взрывов застыл причудливыми серыми деревьями.

А затем небо над базой треснуло.

Низкие тучи раздались в стороны, и на плац опустились они. Те существа, что атаковали базу до этого, казались огромными, но эти были размером с небольшие горы. Каждая их лапа, матово-черная, гладкая, лишенная малейших изъянов, подпирала сами облака.

Казанцев не услышал звука, но в его черепной коробке, прямо между висками, словно заворочался тяжелый шерстяной ком. Это был голос. Он звучал на чистейшем русском языке, но с легкой, характерной интонацией замотанного родителя, который вернулся домой и застал там погром.

«Ох, какая неприятность... Ну, сколько можно говорить. Немедленно поставьте все на место!»

Лапа гигантского паука, зависшая над капитаном Сизовым, послушно дернулась. Жгуты-коконы, в которые были упакованы сотни солдат базы, начали бесшумно лопаться, как мыльные пузыри. Перепуганные, живые и абсолютно целые бойцы падали на бетон, растерянно озираясь. Существа, которые только что с легкостью крушили танковую броню, теперь виновато поджали свои титановые конечности и начали медленно пятиться к лесу, словно нашкодившие первоклассники.

Одна из гигантских родительских фигур — та, что покрупнее — деликатно опустила свой сегментированный верхний отросток прямо к Казанцеву.

«Мы приносим вам свои глубочайшие извинения за доставленные неудобства, уважаемый... полковник Казанцев, кажется? — голос в голове полковника осязаемо вздохнул. — Понимаете, мы отвлеклись буквально на пару циклов. А детям стало скучно. Они нашли эту вашу... как ее... Землю. Нашли эти ваши забавные маленькие кубики, технические устройства. Им просто захотелось поиграть! Они у нас такие любознательные, все время строят что-то, сортируют... Они совершенно не хотели причинить вам вред. Это же просто дети»

Казанцев стоял, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. Из трубки телефона все еще шло кошачье мурлыканье. Он смотрел на раскиданные по плацу танки с расплющенными башнями. На вывернутые с мясом доты. На тридцать лет своей жизни, которые он вложил в эту базу.

«Но вот ваше поведение, признаться, нас глубоко разочаровало, — тон невидимого исполина внезапно стал строгим, в нем послышались ворчливые нотки. — Не разобравшись в ситуации, вы проявили крайнюю степень невоспитанности и агрессии. Начать стрелять в невинных детей из этих примитивных средств уничтожения? А эта ваша попытка задействовать неконтролируемую ядерную реакцию... Ну это же просто дикость! Вы могли напугать малышей! Мы вынуждены принять меры и направить официальную жалобу в ваш сектор за такое отношение к гостям и, особенно, детям. Очень, очень некрасиво с вашей стороны».

Гигантская фигура пошевелила лапами, собирая своих огромных «паучат» в кучу, словно забирала игрушки из песочницы.

***

Воздух вокруг хлопнул — коротко и сухо, как лопнувший воздушный шарик. Янтарный свет мгновенно растворился в привычной серости. Время, сорвавшись с тормозов, бешено рвануло вперед.

Дым от пожаров покатился по плацу удушливыми серыми волнами. Капли горящей солярки с шипением шмякнулись в грязь. В зажатой трубке спецсвязи снова ожил сухой, металлический голос дежурного из Москвы: — Казанцев! Казанцев, ответьте! Код пуска принят, подтвердите координаты! Казанцев, вашу мать, что у вас происходит?!

Полковник медленно поднес трубку к губам. Рука казалась чужой, налитой свинцом. На плацу вокруг него поднимались с бетона солдаты. Они испуганно ощупывали свои руки, ноги, камуфляж — все были целы, без единой царапины, только оглушены и покрыты копотью. Рядом растерянно моргал капитан Сизов, судорожно сжимая в руке бесполезный пистолет.

Тварей не было. Ни больших, ни маленьких. Небо над базой снова затянуло плотными, низкими тучами. О том, что здесь только что разыгрался кошмар, напоминали лишь изуродованные остовы танков, смятый в лепешку металл капониров да идеально круглые дыры в трехметровом железобетоне штаба.

— Отмена... — хрипло, едва разжимая губы, выдохнул Казанцев в трубку. — Отмена удара. Ложная тревога. Технический сбой.

— Казанцев, ты там с ума сошел?! — взревел дежурный в Москве. — Какой сбой?! Ты под трибунал захотел?!

Полковник не ответил. Он аккуратно, стараясь не промахнуться мимо рычагов, опустил трубку на аппарат. Спецсвязь умолкла.

Казанцев медленно поднял руку и провел ладонью по лицу, вытирая липкий, холодный пот со лба. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее, наперебой с остатками адреналина.

Они жили здесь годами. На этой проклятой базе, в этих глухих лесах, среди колючей проволоки и минных полей. Они спали вполглаза, проверяли караулы, умирали на учениях. Они выстроили безупречный, идеальный объект уничтожения, нашпиговали его ракетами, превратили свою жизнь в сплошной, натянутый до звона нерв. Они каждую секунду ждали, что мир разлетится в щепки. Жили как на пороховой бочке.

И всё ради чего?

Ради того, чтобы какая-то космическая многодетная мать отчитала их? Жалобу они направят. Наше поведение их разочаровало. Попытка ядерного удара — это, видите ли, непедагогично.

Казанцев посмотрел на небо, где сквозь тучи не проглядывало ни одной звезды — только равнодушная темнота. Он почувствовал, как к горлу подступает смех, который он с трудом подавил.

— Товарищ полковник... — тихо позвал сзади Сизов, чей взгляд был прикован к разорванной крыше бункера. — Что это было? Кто это?..

Казанцев поправил воротник куртки, на секунду задержав пальцы на блеклых петлицах.

— Детишки, Сизов, — тихо, но отчетливо произнес полковник, глядя на дымящиеся руины. — Обычные инопланетные детишки. Поиграть зашли. Играли бы в другом месте, суки... Устроили тут песочницу. Земля — вообще не место для игр. Тут люди на полном серьезе умереть готовятся. А они... жаловаться они будут. Гниды галактические.

Казанцев погрозил кулаком небу, развернулся и пешком, тяжело ступая по битому бетону, пошел в сторону разрушенного плаца — собирать свою испуганную, но живую армию. Войны не случилось. Пока не случилось.