(Не) герои

Друг

Передо мной возникла преграда в виде протоки десятиметровой ширины. Она тянулась через всё болото вплоть до Города. Если не моё вре́менное пристанище рядом, я бы не рискнул здесь переправляться. Глубоко, мокро, да и смертельно опасно. В воде водилось такое, что даже матёрые охотники не видели, а те, кто всё-таки узрел чудовище, уже давно покойники. Я же привык, освоился, построил малозаметную переправу в виде полузатопленных, связанных между собой двух брёвен. А в мутной жиже меня поджидал надёжный товарищ, который охранял протоку от чужаков.

Я назвал его Олегом, от сокращённого «аллигатор». Он и вправду походил на крокодила, скорее всего, не формой, а повадками. Как и тропическое пресмыкающееся, Олег поджидал жертву в воде. Невидимый, скрытный, он атаковал, как только тело подходило к бережку. Молниеносно и эффективно. После чего от добычи не оставалось ни следа. Я тоже едва не стал жертвой этой твари, разрядив в неё полрожка патронов.

Я стоял чуть поодаль от переправы, наблюдая за водой. И знал, что в глубине на меня смотрят два сенсора чуткого Олега, созданного природой для убийства.

– Где ты, зверюга? – крикнул я ему, после чего ударил палкой по чёрной воде. Деревяшку я специально положил на берегу, чтобы проще было переправляться на ту сторону. По мутной воде пошли круги.

Но никто не появился. Я выждал минуту, и ударил ещё раз.

– Вылази, олигофрен!!!

Но аллигатор меня игнорировал. Ему нравилось меня злить.

Я улыбнулся. Сегодня я приготовил для Олега сюрприз.

С разгрузки я достал оборонительную гранату. Вынув чеку, я выждал секунду и на коротком замахе швырнул гостинец в водную пучину. Я знал, что для Олега граната нипочём, толстая шкура выдерживала не один огнестрел. Сам я рухнул оземь.

Граната взрезала предательски спокойную гладь, после чего тяжко ухнула на глубине. По воде пошла рябь и вверх взвились брызги.

Послышался тихий всплеск. Совсем рядом с переправой.

Я сжал автомат и медленно двинул к мостику.

И тут показалось чудовище.

Взрыв гранаты ему совсем не понравился. Отчего он пожаловал прямо ко мне, к началу переправы. Вначале я увидел шершавый гребень, весь в тине и наростах, затем показались два круглых зловещих белка. И только потом на берег вылезла огромная, размером с годовалого бычка туша. С приплюснутой мордой и мощным тяжёлым хвостом.

В этот раз я его действительно разозлил. Олег крайне не любил выходи́ть на берег полностью. Видимо, стеснялся своего уродства.

– Ку-ку! – воскликнул я и несколько раз не прицельно выстрелил. Я не хотел попасть в друга, поэтому пули легли кучно под лапами чудовища.

– Ну ты и страшный, брат! Проваливай с дороги…– заорал я и двинул аккуратно в его сторону, помня, что играю в безумно смертельную игру с настоящим порождением Пустоши.

Белки монстра грозно сверкнули, и тот бесшумно сполз в воду.

«Обиделся, наверное».

Путь был свободен.

Я подобрал брошенный шест и шагнул на шаткие мостки.

Начиналась самая рискованная часть Марлезонского балета.

Балансируя, я как можно быстрее засеменил ногами по прыгающим брёвнам, палкой упираясь в илистое дно. Я это уже проделывал десятки раз.

Мне оставалось пройти три метра, как мостки заходили ходуном. Я с силой воткнул шест в жижу и это меня спасло от падения. Правая нога повисла в воздухе, левая заскользила по мокрому дереву. Я оперся на почти полностью погрузившийся шест.

– Дрянь, – выругался я.

Тварь, конечно же, меня услышала. Она напомнила о себе новым всплеском, подобравшись поближе.

У меня ёкнуло сердце от страха. Щас крокодил меня сожрёт.

Выровняв равновесие, я отпустил слегу и побежал, если так можно назвать ускоренное перебирание конечностями по мокрым шесткам. И на самом рубеже воды и земли, опора под ногами резко исчезла. Я мешком упал в грязь, проклиная коварного Олега. Этот прокля́тый мутант ударил хвостом по брёвнам.

Поднявшись, я схватил изгвазданный в грязи автомат, и обернулся, чтобы проводить глазами урода, что живёт в пруду. Но монстр исчез, нагло насмеявшись надо мной. Хотел бы сожрать, давно утащил меня на дно.

– Ну и выкуси, сука!

Хмурое небо над Топями неприветливо посмотрело на меня.

А я отправился домой, униженный и мокрый.

Вечером я снова вернулся к переправе. По пути я пристрелил случайно заблудшего пса, которого принёс в жертву Олегу. Но мне не хотелось больше шутить, лишь сел на травянистую кочку в пяти метрах от воды. Я наслаждался густой тягучей тишиной, пил холодное пиво и глядел на медленно уползающее за серые молочные облака ленивое солнце. А внизу в речной протоке где-то доедал угощение страшный монстр, периодически напоминая о себе тихим плеском.

– За тебя, друг. За тебя…

Железный пёс

Железный пёс

- Гамма, это Омега, в секторе 9 обнаружен активный радиосигнал. Проверьте квадрат. Возможно, это пропавший патруль.

- Говорит Гамма. Сигнал получен. Выходим.

Командир вложил рацию в карман и направился к вооружённому отряду, что стояли полукругом около металлической бытовки и лениво перекидывались фразами.

- Заканчивайте галдёж. Выдвигаемся в сектор девять.

Бойцы переглянулись и тут же замолчали. Защелкали затворы автоматов для контрольной проверки – кэп всегда принуждал это делать до боя с противником.

- Фергюсон, Бэдбой идёте со мной. Сип остаёшься на блокпосте. У тебя единственного есть снайперский комплекс. Точку оборудуешь на крыше, и не забудь прихватить маску с фильтром. Прогноз неблагоприятный.

- Ок, босс.

Сип, нескладный парниша лет двадцати пяти с рыжими волосами и длинной винтовкой, отошёл в сторонку, пропуская вперёд матёрых ветеранов невидимого фронта. Как и командир, Бэдбой и Ферги прошли через несколько кругов ада, успев повоевать на трех континентах. Неудивительно, что его не брали в рейд.

- А теперь за мной!

Старший отряда показал пальцем вперёд, если быть точнее, на разрушенный спортивный комплекс, который маячил уцелевшими этажами в километре отсюда.

Сектор девять, иметь его за ногу.

***

Команда начала путь резво. Маячок GPS в указанной точке снова активировался, что означало одно: пропавший патрульный надеется на подмогу. Поэтому кэп с ходу взял высокий старт. Расположившись в шахматном порядке, бойцы засеменили по усыпанной битым кирпичом и стеклом автотрассе, продвигаясь вперёд. Сзади их прикрывал Сип. Конечно, через триста метров наблюдение перестанет играть важную роль, но чисто психологически было легче.

Фергюсон взобрался на остов ржавого автомобиля – он первым подбежал к препятствию из вереницы брошенных машин. Его пулемет качнулся влево, корректируя маршрут. Бэбойс, высокий детина с банданой на голове, проворно взбежал оббежал фуру с простреленным колесом, и замер около нее. Сам капитан не стал форсировать события. Он обвёл взглядом окрестности, пальцем показал Фергюсону, куда бежать дальше, и сам взобрался на покорёженный Хаммер. Напарник медлить не стал. Ловко спрыгнув с тачки ( и даже ему рюкзак не помешал), он устремился к причине такого массового скопления машин на одном пятачке.

В десяти метрах от людей чернела широкая пропасть, которая тянулась вплоть до самого Завода. Широкая, метров в десять, она фактически поделила город на три части, погубив на своём пути жилые сектора, часть сквера, парковки и бесчисленное количество автомобилей. Теперь команде предстояло наладить переправу на тот «берег».

Крепыш Ферги, прозванный среди своих «мулом» за способность нести груз вровень с его весом, прочесал разлом на наличие опасностей. Убедившись в безопасности, он поднял вверх большой палец:

- Чисто.

Спустя минуту остальные члены отряда уже вытаскивали из рюкзаков заранее подготовленные тросы для переправы.

***

Переправа заняла меньше двадцати минут. Две мощные кошки-лебёдки составили канатную дорогу через провал в земле. Они планировали вернуться этим же путём, и возможно, не одни, а с раненым. Поэтому решили натянуть два металлических каната.

Командир подождал, пока переправится Фергюсон, после чего объяснил собратам диспозицию. Те послушно закивали головами. Начальник взглянул назад, погрозил Сипу пальцем, и смерил взглядом несущие облака небосклон.

- Ветер зюйд-вест. Надеваем респираторы.

Бэдбойс хмыкнул в ответ, но спорить не стал. Знал, подлец, что у команча нюх на подобного рода неприятности. Коротышка Фергюсон надел маску первым. Кэп приладил респиратор на нос, поправил арафатку на шее.

- Go! – крикнул он тихо ребятам и бросился к многоэтажкам. Он хотел выиграть немного времени и взвинтить темп.

Бежали они мелкими перебежками, смотря по сторонам и круча головами, обшаривали будки, детские площадки, груды строительного мусора. Облачко взвеси нагнало их спустя пять минут. Ихх здорово обдало плотным облаком вихревого торнадо, швырнув в лица грязь и радиоактивные частицы.

- Может, уйдём на ту сторону улицы? - бросил Бэд, отворачиваясь от налёта вихря.

- Да, - сказали синхронно напарники и втроём дружно свернули в проулок, где в десяти метрах зияла брешь в многоэтажке.

И сразу лицом к лицу столкнулись с когортой зомбированных, что решили укрыться в здании от негостеприимного ветра.

***

- Три, два, раз! – гаркнул командир отряда и прикладом отбросил прочь от себя стоящего в первом ряду неупокойничка. Его ребята не подкачали. «Мул» дулом пулемета оторвал голову ближнему, не раассчитав силу, Бэдбойс провел элегантный борцовский приём в виде подсечки и добивания ногой. Нерасторопные зомби слегка растерялись от активной добычи, которая зашла на огонёк без приглашения, но через парочку секунд самые шустрые вовсю толкались в узком проходе, стремясь первыми добраться до человечины.

- Вверх, по ступеням. Врассыпную! – последовала новая команда.

Кэп никогда не считал себя мастером рукопашной и героем тоже. Он предпочёл убежать от сволочей, нежели тратить боезапас на недотрупов. Провернуть такой трюк в жилом доме было просто, если знаешь, как. Он знал, и его банда тоже.

В следующую минуту пыльный коридор наполнили звуки ухающих кадавров, топот ног и треск сминаемого дерева. Но так продолжалось недолго. Орда зомби разделилась на мелкие группы. За капитаном устремилось сразу трое, Фергюсон привлёк четверых. Сколько друзей позвал Бэд на рандеву, кэп не видел.

Он проворно взбежал на третий этаж, перескочил через полутораметровый обвал лестничного марша, пересёк коридор, после чего вломился в разграбленную квартиру. Дальше все просто: привязал веревку к батарее, и спустился по фалу вниз на другую сторону многоэтажки. Пока дурни безголовые сориентируются и спустятся вниз, они уже уйдут, если ребята не подкачают.

Не прошло двадцати секунд, как с четвёртого этажа выпало тело мертвяка. Оно приземлилось прямо на торчащие штыри арма-пояса из упавшей бетонной балки. Зомби захрипел, заворочал конечностями, но подняться не мог. Довольное лицо Бэдбойса, который выглянул из окна, говорило о личном успехе. Кэп покачал головой и велел спускаться.

Фергюсон ожидал их на дальней стороне высотки. Он завёл мертвяков на крышу, и теперь махал руками, привлекая к себе внимание. Кэп ускорил шаг, за ним выпрыгнул с первого этажа на кирпич Бэд. Ему командир тут же отвесил леща за самодеятельность. Застрявшие внутри дома бегуны грустными глазами проводили убегающую группу с высоты.

***

Сектор девять встретил их собачьим лаем в двухстах метрах от предполагаемой точки действия маячка. К слову, он больше не работал. Либо радиационный фон повысился, либо боец погиб. Свора растерзала. Но он не мог повернуть обратно, не убедившись лично. Иначе его рейд окажется насмарку.

- Не шумим. Авось не услышал, - догнал капитан рослого Бэда и почти на ухо интимно прошептал. Точно также он сказал это «мулу», огревший неожиданно его пулёметом по голове. Кэп зашипел и отошёл от него, проклиная тугодума Фергюсона с повреждёнными ушами и крошечным мозгом.

Собачий лай нарастал. Теперь гавкали чаще и интенсивнее. Парни сбавили шаг, и двигались почти бесшумно, ощетинившись винтовками, а в случае Ферги – пулеметом. Капитан чувствовал, как по спине катится холодный пот, а мочевой пузырь ощутимо увеличился в размерах. Выстоять против большой своры они едва смогут, а убежать не получится. Выход он видел один – закидать гранатами собачек и автоматическим огнём сбить спесь с оставшихся особей.

- Готовим гранаты. Ферги, зри в оба.

- Ок.

Они подошли вплотную к закрытым ворота, за которыми начиналось поросшее деревьями футбольное поле. Наконец он увидели первых собак. Выглядели они весьма паршиво. Облезлая шерсть, выжженые глаза, слюнявые пасти. Псины смотрели куда-то в сторону, невидимую для людей.

- Идем в административное здание и наверх поднимаемся.

Бэдбой кивнул и первым потянул на себя ручку двери.

Раздалось рычание, и уже значительно ближе. Странно, но рык показался кэпу до боли знакомым.

- Давай, Бэд, не тяни! – огорошенный рейдер словно опомнился и рванул на себя дверь. Скрипнуло так, что из ушей едва не потекло. Высокий боец отпрыгнул в сторону, пропуская вперёд командира. Оглушительное тявканье не смутило его. Вооружённый человек встретил дворнягу мощным ударом ноги, отчего собачка отлетела и впечаталась в стену. Следующим шагом он добил пса прикладом, приглашая Фергюсона в тесный коридорчик, где располагались билетные кассы.

Рычание повторилось.

- Ферги, запри дверь. Бэд, перебирайся в кабинет напротив. Нужно посмотреть, сколько там особей.

- Принял, босс.

Рослый рейдер выглянул в пустой коридор, и тихо прокрался в соседний кабинет. Кэп остался в коридоре, прислушиваясь к многочисленным шорохам. Что-то происходило на стадионе.

Вернулся Бэд озабоченным.

- Ну?

- Много их. Больше двадцати. На выходах собачья свадьба какая-то.

Капитан взглянул на дисплей. Маячок не подавал жизни.

- Ладно, или пан, или пропан. Предлагаю вломиться в раздевалку с этой стороны, и сразу обратно. В крайнем случае, забаррикадируемся. Если что, боеприпасов хватит до подмоги.

- Согласен, - махнул рукой Бэд. Ферги лишь пожал плечами. Ему было все равно.

- Готовы? – командир проверил оружие, покрутил шеей. – Раз, два, три!!!

Втроем, они устремились вереницей по коридору, который вел их к источнику рыка и непонятной возни. Бойцы едва не открыли пальбу, когда за стеной десятки псин разом завыли, оглашая окрестности своим присутствием. Им повезло. Больше собак на пути в раздевалку они не встретили. Все они остались по другую сторону двери.

***

- Это здесь!

Втроём они столпились за дверью, где бесновались псы. Маячок привёл их сюда. Кэп три раза проверил местоположение.

- Шансов, что там раненый, мало. Сделаем так. Фергюсон приоткрывает створку, я страхую, а ты глянешь краем глаза. И сразу возвращаемся. Патрульному не повезло. Дворняги его убили наверняка.

- На счет раз!

Они переглянулись между собой.

- Раз!

Дверь приоткрылась, и всклокоченный Бэд шагнул вовнутрь. Послышалась возня и возгласы чужого человека.

- Ребята!!!

Это был патрульный. Странно, что он выжил.

Последующий рык, прозвучавший совсем рядом, возвестил о растущих проблемах. Или нет?

Из прохода вывалился побледневший Бэд.

- Нам повезло. Этого недоумка защищает сам Термос. Я думал, в штаны наделаю, когда увидел чудовище. По механическим ногам опознал.

- А что доходяга?

- Сломана нога. Говорит, заполз сюда, спасаясь от псин. Но дьявол с металлическими ногами настиг его, а следом за ним сюда явилась его свора.

- Стойте здесь, я зайду сам, - сказал кэп и смело шагнул навстречу своему другу.

***

Термос встретил кэпа приветственным лаем. При виде очередного человека псы, которые юзом крутились в пяти метрах от вожака, обидно взвыли от досады и негодования. Они не могли понять, почему вожак защищает людей, и все время норовили оспорить это недоразумение. Но постоянно натыкались на ощеренную пасть огромного матёрого самца, который бешено крутил головой и огрызался, не подпуская к раненому человеку. Не понимал этого и поседевший от страха патрульный, который забился к заблокированной изнутри двери и не мог выбраться внутрь здания, где было относительно безопасно.

Только бойцы Коалиции знали, в чем подвох.

Два года назад кэп на руках принёс на базу странного щенка. Он напоминал стаффорширского бультерьера с помесью немецкой овчарки. Вывернутые ноги, массивная челюсть, мускулистый торс, короткий хвост. Он выглядел почти здоровым, если бы не ноги. Мутация ослабила его переднюю и заднюю конечности, отчего они постоянно были сломаны. Щенок не понимал, почему не может нормально ходить, и постоянно пытался встать, отчего слабые кости ломались снова и снова. Регенерация восстанавливала со временем костную ткань, но когда кэп нашёл щенка, он едва мог передвигаться. По уставу офицер обязан был пристрелить пса, но Капитан сжалился над комком шерсти и спрятал его в своей берлоге. Спустя две недели из убежища кэпа раздался лай, который спровоцировал грандиозный скандал. Офицера понизили в должности и и едва не вышвырнули из коалиции, и только протекция Доктора спасла репутацию любителя «мутантов». Но капитан пошёл еще дальше. На сбережения он заказал искусственные ноги подросшему щенку инженерам, Доктор сделал операцию псине. Спустя месяц наблюдений щенка выпустили на свободу.

Объявился он через год. Вчерашний щен обзавёлся стаей и самками, стал альфой, и наводил ужас на миротворческие контингенты в северной части города. А у Коалиции появился свой ангел Хранитель – пёс с механическими ногами, названный Термосом. Кличка Терминатор почему-то не прижилась. За последний месяц вожак вытащил из города троих бедолаг. Этот был четвёртым.

Кэп с замиранием смотрел на выросшего любимца, который практически не изменился с момента встречи. Мощная грудь без шерсти ходила ходуном, подслеповатые глаза бешено вращались в орбитах, с пасти обильно текла вонючая жижа. В другой ситуации этот свирепый пёс размолол бы его в два счёта на фарш, несмотря на бронекостюм, сейчас он защищал двуногих от соплеменников. Если бы не Термос, от патрульного осталась горстка костей.

С помощью ребят капитан вывел беднягу из поле зрения гавкающих шавок. Он остался один, с рыкающим Термосом, чей обрубок едва заметно шевелился. Жаль, что встретились в таких условиях.

- Ладно, мне пора, старый друг, - тихо сказал кэп, и вынул из кармана батончик шоколада. Термос обожал шоколад. В ответ альфа-пёс трижды гавкнул в ответ.

Уже на выходе кэп смахнул слезу.

***

- Ты видел? Он что, плакал?

- Заткнись, Бэд! Наш командир обожает собак. Особенно Термоса. Такой он есть. С людьми холоден, что лёд, а теперь раскис, как баба.

Фергюсон взвалил раненого на плечи, и трусцой побежал по свободной дорожке, не отставая от напарника. А за ними с красным лицом и корявой улыбкой поспешно шёл капитан. Он любил собак.

Дом живых

Шансов спастись от верной смерти у Фьючерса не осталось. И не потому, что у него закончился боезапас, а твари, эти мутированные волчьи морды, наседали на пятки. Его жизнь должна была оборваться утром, но по странному стечению обстоятельств протянул ещё семь часов. Он дважды горел в Огнях Святого Эльма, с испуга покрошил на мелкий фарш двух болотных тварей, что при других обстоятельствах и взводу солдат тяжело уничтожить, тонул в трясине и захлёбывался радиоактивной водой. И вдобавок он четыре часа блуждал в лесу, шарахаясь от каждого шороха. Руки кровоточили, в боку простреливала боль, а правую ногу прокусила одна из тварей, что час преследовали его по гиблым землям. И пусть от стаи осталось всего три особи, они не отставали от человека, сжимая вокруг него кольцо. Фьючерс знал, достаточно ему отступиться, сбавить темп – и ему тут же перегрызут горло.

Долго такая пляска продолжаться не могла. Силы таяли. Нога болела всё сильнее. Из кустов доносился жуткий лай четвероногих хищников. В обойме осталось всего несколько патронов. И нож.

Человек шагнул на просеку. Навстречу ему выбежал волчара. Огромный, страшный, с кровавыми глазами и оскалом. Хищно щёлкнули его клыки.

Фьючерс сделал шаг навстречу.

– Сдохни, падаль…

Его тихий возглас прервал рык животного. Размытая тень со сверкающими зрачками заслонила небо, ринулась на бродягу. Автомат дважды выстрелил и тут же смолк. У Фьючерса подогнулись ноги, и он рухнул вместе с семидесяти килограммовой тушей вонючей плоти. Волк огрызался, когда от боли и отчаяния бродяга вцепился пожелтевшими зубами в глотку, сминая шерсть. Фьючерс сжал челюсти с нечеловеческой силой, и принялся рвать мускулы, хрящи и кровеносные сосуды зверя. Густая розовая кровь залила глаза, щедро потекла в рот, хлынула на шею. И только после того, как волка затих под его напором, он перестал кусать вонючую плоть и вылез из-под тяжёлой туши.

Но волки сражались до последнего сородича. Даже смерть самца не остановила их. Измазанный кровью, Фьючерс поднялся на четвереньки. Перед собой возникла морда очередного волка, гораздо меньших размеров. Щенок-подросток. Рыча, он замер, глядя на жертву, которая неожиданно закричала, хрипло и протяжно, насколько позволяли связки. Волчонок попятился, но тут появилась самка. Не менее опасная, чем вожак. Но более умная. Она медленно ринулась влево, пролаяв команду питомцу, который двинул в противоположную сторону.

Волки хотели обойти человека вокруг, чтобы одновременно напасть на него.

Человек выставил перед собой автомат, в котором закончились патроны, и двинул прямо. Вокруг него неторопливо сновали тени. Двое волков из семи. Остальных Фьючерс прикончил.

Теперь подобная участь ждёт его.

Силы Фьючерса иссякли. Вожак перед смертью изрядно здорово помял человека, добавив к старым ранам новые. Каждая клеточка изнывала от болевых ощущений и смертельной усталости. И всё же охотник не сдавался, шёл по диким зарослям вперёд.

Самка с детёнышем также неспешно обошли умирающую добычу.

«Последний круг!» – подумал Фьючерс. И крепко сжал рукоять охотничьего ножа.

Взгляд его уткнулся на выросший из-под земли кирпичный дом, в десяти метрах от него. С просевшей крышей и почерневшими от времени стенами. Тёмные провалы пустых окон выглядели зловеще, особенно на фоне раздробленной печной трубы.

«Откуда здесь дом?».

Сталкер рванул туда, чувствуя, что, возможно, только там его последняя ниточка надежды на спасение.

Он ворвался в дверь с немым криком на губах и горбом на спине. Живым горбом из отточенных клыков и смертоносных зубов, которые рвали на клочья его тощий рюкзак. Тварь повалила его на прогнивший деревянный пол, отчего Фьючерс больно ударился о что-то тупое, но до боли знакомое. Острыми когтями тварь взрезала на лоскуты спину сталкеру, одновременно пытаясь зубами подобраться к горлу человека.

Фьючерс застонал. По лицу его потекли слезы. Он попробовал автоматом сбить волчицу, но тщетно. Он умирал, в тщетной попытке выжить среди дикого смертельного марафона смерти, которая теперь повисла на загривке. Его руки тщетно шарили в поиске утерянного ножа, пока на полу не нащупали тот самый предмет, о который он ударился. Продолговатый, прямоугольной формы с характерным запахом оружейной смазки и ребристой окантовкой. Обойма! Четким отточенным движением несчастный вогнал обойму в автомат, затем что есть силы дернул затвор.

Волчица прокусила ключицу. Хлынула кровь, на этот раз его собственная. Око за око, человек за вожака стаи. Все по-честному, только уж больно жить хотелось.

Фьючерс одной рукой судорожно поднял мокрый от слюней и крови изгвазданный АК-74, занес тот выше спины, приставил к теплому боку твари и нажал на спусковой крючок. Пять раз. И потом еще три раза. Но уже в другую тень, поменьше, что так кстати оказалась на линии огня.

Обойма, найденная в кромешной темноте, в заброшенном доме, оказалась снаряженной.

Сталкер сбросил с себя расстрелянную в упор волчицу. Дрожащими руками, он нащупал в нагрудном кармане ампулу, запаянную в металлическую капсулу. Приставив ампулу к предплечью, сталкер нажал на крохотный выступ. Тонкая иголка пронзила кожу и мускулы, впрыскивая лекарство.

Теперь все было кончено.

Его кошмарный сон закончился и можно было проснуться. Но вместо пробуждения Фьючерс потерял сознание.

+++

Он не хотел просыпаться, но его истощенный организм требовал пить и есть. Скрежеща зубами, насилу человек заставил себя подняться на ноги. Тело, налитое слабостью, не слушалось. Кое-как он выпрямился и подобрал с пола рваный распотрошенный рюкзак. Так и быть, проклятый мутант разорвал последнюю бутылку с чистой водой, оставил того умирать от жажды. Кроме несколько банок тушенки, облепленных тиной, у него ничего не было. От досады сталкер выронил вещмешок. Тогда он решил обследовать пристанище, спасшее ему жизнь.

Он не сомневался в том, что в доме чисто. Молчал Гейгер, не нарушали мертвую тишину аномалии. Ни единого признака мутантов. Обычный запущенный дом, с рухлядью, толстым слоем пыли и обшарпанными потрескавшимися стенами. Только вот что-то зловещее присутствовало в нем.

С опаской Фьючерс сделал пару шагов вглубь дома.

То, что он увидел, смутило его и обескуражило. Он опустил автомат. Повсюду его взгляд натыкался на лежащие в хаотичном порядке предметы первой необходимости для сталкера. Патроны, россыпью и в снаряженных обоймах разного калибра, несколько ножей, перевязочные пакеты, фонари, гранаты, респираторы и фильтры к ним, противорадиационные средства. С недоумением Фьючерс переступал через все это богатство, не понимая, откуда здесь все оказалось.

Он очутился в большой просторной комнате, полутемной, так как единственное окно было забито изнутри куском ржавой жести. Посреди комнаты стоял массивный деревянный стол. Возле стола возвышался ворох тряпья. Среди этого вороха он нашел добротный сталкерский комбинезон, новый рюкзак, а главное, несколько бутылок воды. Была здесь и еда. А в правом углу Фьючерс обнаружил прислоненную СВД.

«Кому все это принадлежит?», - задавался вопросом оживший, недоумевая.

Первым делом он утолил жажду, выпив полбутылки. Затем, ковыляя, вернулся к оброненному рюкзаку с консервами и подобрал его. Попутно он со злости пнул мертвый труп волчицы, чуть не загрызшей его. Он уже хотел возвращаться назад, чтобы поесть, как увидел шевеление слева от двери. Щенок, с вытекшим левым глазом и перебитой лапой. Видимо, он тогда и подстрелил щенка. Увидев человека, он жалобно заскулил, и попятился назад. Фьючерс навел автомат на раненого монстра, но в последний момент передумал.

- Хрен с тобой, живи, - сказал Фьючерс и закрыл со собой дверь…

Он съел банку тушенки, запив ее водой. Устало сбросив в угол банку, решил посмотреть, что в других комнатах. Любопытство распирало его, в голове появилась целая куча необъяснимых вопросов. Недолго думая, бродяга подобрал с пола фонарик. В доме, как никак темно.

По полу заплясал луч света, направленный нетвердой рукой. Теперь он находился в комнате поменьше, служившей раньше хозяевам спальней. Пружинная кровать, сгнивший матрас. Прикроватный комод. Сломанный единственный стул. В спальне Фьючерс обнаружил два противогаза, прибор ночного видения, много патронов. И опять же ворох тряпок. Он посветил туда. И наткнулся на остатки того, что служило раньше обмундированием. Рваные, простреленные во многих местах, изрезанные и распоротые, а главное, почерневшие от крови и пота. Вороха таких же грязных и пропитанных человеческой болью бинтов. На глаза попадались искореженные войной личное оружие, брошенное здесь такими же, как и он, страдальцами. Тогда Фьючерс и понял, в чем трагедия этого забытого богами места. Сюда приходили умирать. Без единого патрона или куска хлеба, истерзанные мутантами или с пулевыми ранениями, покалеченные аномалиями и лишенные последней надежды жить люди. Плохие, хорошие – неважно, Зона сама выбирала, кому дать малюсенький шанс на спасение, в тот момент, когда помощи ждать некуда.

Он был одним из них…

И теперь ему стал понятен смысл того, что буквально валялось под ногами в хаотичном порядке. Патроны, еда и медпрепараты, респираторы и оружие, да и многое другое. Это была плата, скорее, благодарность, за спасение. Каждый из выживших оставлял здесь все то, что могло спасти жизнь другому человеку, случайно забредшего сюда. И неважно, к какой группировки принадлежал – Зона не делала исключение ни для кого.

Фьючерс направил фонарь на стены. И здесь его тоже ждало открытие. Во многих местах они были исписаны жутковатыми кривыми надписями. Десятки различных граффити, выцарапанные, выдолбленные острыми предметами, выведены углем или даже кровью. Он находил следы рук, грязных, израненных, дрожащих сильных рук, которые выводили здесь коряво письмена. Своеобразная Стена Плача или блокадный дневник Тани Савичевой, где «все умерли, осталась одна Таня».

«Спасибо, Зона!» - читал он. Внутри его все трепетало и холодело от какого-то первобытного ужаса, что являл собой этот появившийся из ниоткуда кирпичный дом. Фьючерс не считал себя суеверным челом, но увиденное разом переворачивало его сознание, вызывая мистический страх.

«Спасибо за помощь!»

«Я в долгу перед тобой».

«Зона-мать, спасибо»….

Десятки коротких, но таких емких строчек…

Дом для тех, кто выжил.

Теперь это и его дом. Его очередь отдать дань уважения этому пристанищу.

Бродяга подобрал с пола осколок красного битого кирпича. На штукатурке кирпич будет особенно выделяться. С нажимом, он стал выводить буквы, одна за одной. Фьючерс старался, обводил каждую букву по нескольку раз, с руки сыпалась кирпичная пыль от усиленного нажима, а по его щекам катились мелкими бусинками слезинки. Он плакал отчего-то и писал, писал, писал…

«Спасибо тебе!»

На стене теперь красовалась еще одна запись.

Его собственная.

Фьючерс вытер слезы и пошел прочь из этой комнаты. Он все еще нуждался в отдыхе…

Сталкер проснулся на рассвете. Позавтракав, он неторопливо и методично принялся за сборы. Он нашел поношенный, но еще годный холщовый мешок, куда кинул бутылку с водой и несколько консервов. Как следует, он почистил автомат, затем снарядил полностью две обоймы подобранными с пола патронами. Бинт, анабиотик, фонарик. Больше ему ничего не нужно, для того, чтобы выбраться отсюда. Оставалась всего одна деталь.

Порывшись в нагрудном кармане, он извлек оттуда металлическую ампулу с изображением радиационной опасности. Его, пожалуй, самая ценная находка за все время нахождения в Зоне. Баснословно дорогая штука, которая фактически излечивала лучевую болезнь. Что ж, пришла пора с ней расстаться, она ему больше не нужна. Это и будет его платой за спасение.

Фьючерс без сожаления положил ценный препарат на стол.

И подался на выход.

Он осторожно выглянул из-за двери. Чисто. Труп волчицы исчез. Только ошметки мяса и потрохов указывали на следы недавнего противостояния. Ну и оброненный нож, что поодаль лежал в невысокой траве. Сталкер подобрал нож, мокрый от росы, вытер о штанину и тут же водрузил в пустующие ножны. Навстречу ему почему-то выбежал тот самый щенок. Еще не окрепший, худой, с выпирающими ребрами. С вытекшим глазом. Он, ковыляя, подошел поближе, уставился на человека. Два дня назад он был еще здоров и хотел сожрать его. Сейчас он напоминал искалеченную и уродливую дворнягу с лишаями и репейником в шерсти.

- Ну что, малый, сожрать меня хочешь?

Щенок вяло махнул хвостом.

- Пошли тогда.

Второй раз Фьючерс передумал стрелять. Не сводя глаз с «дворняги», он ломанулся в кусты. Следом за ним заковылял щенок, у которого человек впереди лишил жизни всех его сородичей. А за спиной мертвыми глазницами смотрел им вдаль с обвалившейся крышей жутковатый дом…

***

Если на губах появился характерный солоноватый привкус, и вас стал мучать странный отхаркивающий кашель, значит, дело дрянь! Скорее всего, вы не доживете до завтра или послезавтра. Даже при наличии серьезной медицинской клиники. И никто не доживет с лучевой болезнью при ее запущенной форме. Так что лучше застрелиться, чем скончаться в муках от отека сердечно-слизистой.

Но стреляться Майкл пока не хотел. Не сейчас, хотя и дело дрянь, и обстоятельства против него. Он заблудился, связь по спутнику не работала, шел он строго на север, пытаясь выбраться из аномальной зоны. Тщетно. И это при том, что с заданием он справился блестяще, вышел из боя без единой царапины. Только вот Гейгер потерял. Кто ж знал, что эти сто квадратов пустыни фонили, как ядерный реактор? Недоглядел – и в итоге получил смертельную дозу радиации. Детская, непростительная ошибка. Теперь он медленно умирал. Умирал глупо, один и хрен знает где. Напрасно он жрал горстями антирад, от которого становилось еще хуже. Он уже мертвец.

Вот она – ирония Зоны. Наемник-ветеран погибает не от пули или монстра, а от «лучевой».

Майк выбрался из леса. И чуть не впечатался в кирпичную стену внезапно появившегося дома.

- Че за нах? – выругался он. – Откуда тут в этой глуши дом?

Он вошел в дверь. Никто не стрелял, никто не бросился его жрать, детектор аномалий молчал.

Странное место.

Именно там, на столе он нашел металлическую ампулу с характерным значком радиации. Он не знал, что в ней за препарат, по сути, ему было все равно, он всего лишь мечтал избавиться от этого солоноватого тошнотворного привкуса. Впервые за долгое время он улыбнулся, после чего легким движением ввел препарат себе в руку.