Нас ждут глубоко внизу

Глава 1

Нас Ждут Глубоко Внизу

Приятного чтения <3

Эпиграф

«В картографии есть термин „белое пятно“. Это ложь. Пустоты не существует. Там, где заканчиваются наши карты, начинается анатомия чего-то иного. Мы лишь бактерии, ползущие по краю чужой раны».

— Из найденного дневника навигатора Исола, эпоха Раннего Пара.

Глава... Текст

Порт Норд-Хейвен пах протухшей камбалой, мокрой шерстью и горячим машинным маслом.

Над водой висел тяжелый, бурый смог, который оседал на одежде жирными хлопьями. Десятки пирсов врезались в серую воду залива, и каждый из них кипел жизнью. Здесь швартовались не старые парусники, доживающие свой век, а рыболовецкие шхуны — хищники новой эры, закованные в клепаное и даже в некоторых местах сваренное железо. Их палубы ощетинились покрытыми дегтем гидравлическими лебедками, а на носу и бортах громоздились пневматические гарпуны для охоты на китов. Поршневые насосы выплевывали отработанную воду, создавая непрерывный гул, похожий на дыхание огромного зверя.

Грузчики, издали похожие копошащихся на муравьев, катили бочки с ворванью, перекрикивая свист пара. Чайки, жирные и наглые, пикировали прямо к повозкам, выхватывая рыбью требуху из-под сапог рабочих.

Но среди этой стаи железных псов и суеты выделялся один левиафан.

Исследовательский крейсер «Святой Эльм» возвышался над приземистыми рыбацкими лодками, как аристократ в черном фраке над толпой портовых бродяг. Его борта были выкрашены в глубокий черный цвет, поглощающий тусклый свет газовых фонарей. Две дымовые трубы, укрепленные сияющими медными кольцами, уходили в небо под агрессивным углом. На носу, отражая скупое северное солнце, горела надпись, вылитая из полированной латуни и приваренная к обшивке намертво: «СВЯТОЙ ЭЛЬМ».

Гнер Рански стоял на краю причала, прижимая к груди папку с накладными. Ветер трепал полы его пальто, но он не замечал холода. Он наблюдал, как паровой кран с натужным скрипом опускает в разверзнутый зев трюма последние ящики.

— Осторожнее! — крикнул Гнер, когда трос дернулся, и ящик качнулся, ударившись об обшивку. — Там линзы Карл-Цейс! Разобьете — вычту из жалования всего звена!

Бригадир грузчиков лишь сплюнул табак в воду и махнул рукой крановщику. Ящик исчез в темноте трюма. Внутри этих деревянных коробов лежали микроскопы, геодезические теодолиты, наборы для химического анализа и запасы консервированной говядины на полгода. Из трюма послышался глухой удар, что эхом отразился внутри трюма и вышел до ушей Гнера.

— Хоть бы не разбили, — выдохнул Гнер — заказчик готов большую цену за них заплатить

Рядом, опираясь на трость с набалдашником из моржовой кости, встал капитан Торн.

Старый капитан, проплывший множество морских узлов не один десяток лет. Гладко выбритый подбородок, парадный китель с золотыми эполетами, запах дорогого вишневого табака, перебивающий портовую вонь. Он смотрел на корабль с нежностью, с какой смотрят на любимую женщину.

— Сколько заплатят, не помнишь? — капитан достал свою курительную трубку украшенную орнаментов в виде десятков водорослей и начал аккуратно её заправлять. Закончив с этим он поджёг её.

— Помню, как тут не забыть? — Гнер открыл один из документов и перелистал до страницы с линзами, — вот за линзы как я помню было около трёх сот тыся.. да! — проведя пальцем по цене внизу листа подтвердил Гнер

— Три сотни? — капитан затянул трубку. Из носа 2 струйками потек сизый дым с нотками фиолетового оттенка — Недурно, слушай. А кому понадобились такие линзы?

— Не знаю, — честно ответил Гнер — Но они уходят на микроскопы, бинокли и другую подобную историю. Я слышал давно, что в Старом Фульсаме строят исследовательский институт, думаю это как-то с этим связано.

Капитан лишь одобрительно кивнул

— Красавец, не правда ли? — выдержал паузу Торн, выпуская кольцо дыма. — Посмотрите на эту осадку, Гнер. Он создан резать волны, как нож масло.

— Главное, чтобы котлы выдержали, — Гнер поправил очки, ставя галочку в списке. — Я лично проверял колосники, но давление, которое мы планируем держать... Это риск. Я заказал антрацит высшей очистки, чтобы избежать нагара.

— Выдержат, — Торн повернулся к нему и хлопнул по плечу тяжелой, теплой ладонью. В его глазах горел азарт первооткрывателя. — Мы срежем через сороковую широту, там есть течения о которых в Адмиралтействе только шепчутся. Ну еще на красоты необычные погладим. Говорят, там вода меняет цвет, а компасы сходят с ума — капитан Торн покрутил пальцем по кругу.

— Адмиралтейство называет это «зоной магнитных аномалий», — сухо заметил Гнер. — А моряки — «Глоткой Дьявола». Боцман жаловался, что половина команды взяла с собой обереги из сушеной жабьей кожи. Я бы тоже взял, но суеверным себя назвать не могу.

Торн рассмеялся. Смех был громким, заразительным.

— Пусть берут хоть мощи святых. Наука сильнее суеверий, Гнер. Этот корабль — вершина инженерной мысли. Он переживет сам Армагеддон, если понадобится. Ни магнитные аномалии, ни водовороты, ни даже поющие русалки не чета этому металлическому монстру.

— Вы не думали набрать экипаж по смелее? Чтобы никаких казусов не образовывалось?

— Пробовал, только твоя начальница сказала брать тех что есть сейчас, мол они уже несколько раз с ней сотрудничали и в целом надёжные.

— Моя? В каком смысле?

— Твоя, — повторил Торн — как только она про линзы узнала то сразу дала личные дела всего экипажа, странно довольно но я спорить с этой деловой дамой не стал.

— Тоесть вы хотите сказать что я не за просто так еду на этом технологическом судне?

— Ну конечно нет! — саркастично заметил Торн сделав глубокую затяжку из трубки — Груз будет твоей ответственностью, — Торн чуть приблизился — скажу по секрету: она говорила, ЧТО если по пути ничего не разобьётся, то тебя будет ждать повышение.

— Вот оно как — удивился Гнер смотря как на корабле загружают последний ящик внутрь трюма с помощью крана — Не в её манере такие выпады совершать

— Это да.

Над головами капитана и ученого взревела сирена, перекрывая их голоса, оповещая о скором отплытии. Чайки сорвались с насиженных мест белым облаком и взмыли вверх в сторону моря.

— А вот и сигнал... прошу на борт — проговорил Торн и поправив фуражку пошел к «Святому эльму»

Они отчалили через час. Буксиры оттащили черную тушу от пирса, и «Святой Эльм» дал первый самостоятельный ход. Винт вспенил грязную воду. Город, с его трубами, складами и шумом, начал медленно удаляться, растворяясь в дыму и тумане. Вскоре Норд-Хейвен превратился в серую полоску на горизонте, а затем исчез вовсе.

Впереди лежал море — спокойное, понятное, расчерченное на квадраты координат. Сейчас они по его расчетам плыли по квадрату «Зет-Нуль». Вокруг как полагалось кроме близлежащего порта от которого они недавно отплыли ничего не было. Все было спокойно и ничего не происходило.

Так казалось первые две недели.

Дни текли размеренно, под стук колес и скрип пера в судовом журнале. Экипаж драил медь, Гнер калибровал приборы, Торн курил трубку на мостике, изучая горизонт.

— Ну, как себя чувствуешь? — спросил Торн Гнера повернув в него голову

— Мне... не очень нравится то идея. Сороковой квадрат явно не самый безопасный путь. А мы уже близко к нему.

— Близко. Даже достаточно. Его край уже на удалении можно видеть с мостика. — капитан затянул трубку — И особых изменений я не замечаю. Волны в другую сторону не идут, кракен или акула размером с город не выпрыгивают

— Вам виднее капитан. Но я надеюсь вы мою позицию поняли

— А как экипаж? С ума не сошёл?

— Экипа-аж... — протянул Гнер — тоже не в восторге. Один раз был в их кают-компании, они сразу меня рядом с собой усадили и начали почти слёзно просить чтобы вы сменили курс. Они, как полагаю, наслышались историй и отважно верят в них. Чем ближе мы будем тем, думаю, больше они будут паниковать.

— Паникеры, да? Ну... я попробую что-то с этим сделать. Скажи Боцману что ты попробовал меня переубедить и я оповещу о своём решении позже.

— Как только так сразу, капитан.

Святой эльм был уже в нескольких километрах от злополучного квадрата номер сорок. Капитан сделал свое обещанное заявление и удтвердил что они будут плыть через сороковой квадрат, постараясь убедить всех слушателей что ничего опасного в нем нет. Его речь немного улучшила ситуацию, но суеверных невозможно было так просто переубедить.

Несколько членов экипажа приостановили свою работу и вышли на палубу, смотря вперед. Они держали обереги перед собой и молились. Короткое время спустя таких уже набралась целая треть от всего личного состава. Шепот стал громким, но чтобы хоть слово разобрать пришлось бы подходить вплотную. Вскоре, корабль вошёл в сороковой квадрат, как только они пересекли границу и поняли, что никто их не сожрал и не проклял, экипаж начал медленно расходиться по своим рабочим местам иногда поглядывая в воду.

— Ну, что я говорил? — спросил Торн Гнера который все еще находится на мостике — Никаких... аномалий.

— Ну и хвала небесам. — выдохнул Гнер

— Что, тоже поверил на секунду? — усмехнулся Торн

— Да... нет... волнение с толпы иногда... на меня переходит

— Тот-то понятно.

Капитан открыл свои карманные бронзовые часы. Гнер хотел подглядеть что за часы были, чтобы предположить сколько он за них отдал но не решился. Краем глаза он заметил что на внутренней стороне крышки была какая-то фотография женщины. А циферблат был не самым обычным, каким то странным, возможно авторские, у четом любви к помпезности капитан бы на такие не поскупился, однако за мгновение всех деталей Гнер увидеть не смог, Капитан развернулся спиной к Гнеру и несколько секунд наблюдал за часами, после чего тяжко вздохнул хлопнул крышкой и убрал снова в карман.

— Знаешь... Гнер, — протянул капитан — иногда я смотрю на водную гладь задумываюсь..., — он перехватил штурвал — а вода же — символ жизни, да?

— Да, в целом, но у неё есть и другие значения, я особо в такие вещи не углублялся.

— А я вот чуть чуть. Прочитал давеча одну книжку странную, в ней говорились легенды о кракенах, морских богах и подобной чепухе, смекаешь?

— Ну, слышал один автор что-то подобное делал да, а что, вы чем то прониклись?

— Так вот, этот символ жизни так же может читаться как своеобразная грань меж двумя или более мирами. Жизнь и смерть например

— Капитан — прищурив глаза спросил Гнер — вы к чему клоните?

— А к тому, мой друг, что я от своего наставника, что уже почил давно, настоящий мастер мужик был. Так вот, он говорил, что уже его наставник говорил что его говорил... и так далее, что грань между двумя мирами существует на самом деле

— Так они могли это все выдумать и байка прошла сквозь поколения, дойдя и до вас

— Так бы оно так, — согласился капитан, — но если бы я своими очами чудо иномирное не увидел, то сам бы не поверил

— Какое еще чудо? —Гнер поднял бровь и закрыл планшет

— Если повезет — увидишь.

Корабль размеренно плыл, разрезая водную гладь. Трубы выводили дым из трюма, лопасти работали в штатном режиме. Гнер ходил по палубе и увидел как слева от корабля метрах в двухстах находилась крупная скала, что выделалась от остальных своими большими размерами. Он достал свой личный блокнот и сделал небольшой рисунок, пометив как "Страшнейшая аномалия сорокового квадрата". На скале гнездилось много чаек. До сюда доносился мерзостный запах их помёта, но Гнер видел и более запущенные случаи.

Так они плыли в тишине ещё несколько часов. Гнер решил не возвращаться на мостик, а насладиться морским бризом.

Прервал процедуру юнга что подошел сбоку так чтобы Гнер его смог заметить.

— Г-господин Гнер — юнга робко спросил — В-вы не замечаете ничего странного?

— Чего же? — Гнер осмотрелся по сторонам — погода плавательная. Да, множество облаков и чёрных туч, но если это к дождю, то только завтрашнему.

— Ч-чайки... пропали.

— И что? Так часто бывает, когда рыбы нет в воде или некому их подкармливать. Или ты думаешь что нас сейчас "настигнет бедствие" — Гнер сделал кавычки в воздухе

— Ну... м-может и так. Я заметил что.. Во-о-обще — протянул юнга — все птицы исчезли. Тут никто не летает, никто не охотится. Все мелкие островки пустые и следов жизнедеятельности, скажем так, — пытался он тактно объяснить, — нет и видимо не было

— Ну, может быть просто они слишком далеко от берега, не заводись от этого. Всё нормально — попытался успокоить Гнер юнгу. — Иди лучше... палубу протри.

— Е-есть — робко ответил юнга и убежал вниз корабля.

Гнер провел остаток вечера смотря за уходящим закатом.

На утро он проснулся от множество бегущих шагов по коридору кают. Этот непрекращающийся звон вынудил Гнера выпрыгнуть с кровати, быстро около прилично одеться и выйти наружу. От открыл дверь и её кто то резко толкнул, пробежал дальше. Гнер вышел в момент когда все бегуны уже, к счастью, закончились. Он вышел на палуб. Десятки зевак смотрели на горизонт. На небе не было единого облака. Солнце светило, ослепляя глаза, привыкшие к темноте.

— Что случилось? — строго спросил Гнер стуча каблуками подойдя к Боцману.

— Проклятье, господин Гнер

— В каком смысле? Какое ещё проклятье?

— Взгляните — боцман предложил подзорную трубу держа её в двух руках

Гнер взял её и развернул. Линза была необычно чиста, но этого как раз хватило чтобы разглядеть, что было видно вдалеке. За лучами яркого солнца скрывались чернейшие тучи, темноту которых Гнер не видел никогда, плюсом к этому, надеясь что показалось Гнер увидел что вода была темнее чем обычно.

— Шторм, — Гнер сделал вердикт — никакое не проклятье.

— Но посмотрите какой он чёрный! Это явно недобрый знак, ой недобрый

— Этого я отрицать не могу, но факт есть факт. Святой Эльм выдержит и никто не пострадает.

Чем ближе был шторм тем больше нарастала паника среди экипажа. Черная мантия медленно заполоняло небо над кораблем. Небо исчезло за свинцовой пеленой низких облаков, которые, казалось, касались верхушек мачт. Солнце превратилось в размытое бледное еле видное пятно.

Гнер видел невооружённым глазом, как они входят в штормовой ливень из капель размером с вишню, вода забарабанила по палубе хаотичная набивая мелодию. Экипаж не решился выходить на палубу, да и в этом не было особой необходимости. Экипаж забился в кают компанию и держался за обереги, снова что то намаливая себе под нос.

Гнер сидел в своей каюте зарисовывая странные образы молящихся людей. От отсутствия работы Гнер дал себе время полежать в кровати. Но что-то было не так.

Обычно во время штормов корабль шатает то вверх, то вниз, то влево, то вправо, однако кроме слабеньких толчков туда-сюда Гнер ничего не чувствовал. Он встал с кровати и послышал странный звук. Сначала Гнер принял его за вибрацию перегруженного вала. Это был низкий, вибрирующий гул, идущий откуда-то из-под киля, с самой глубины. Он проникал через подошвы сапог, через ножки стула, отдаваясь дребезжанием в зубах. Гнер даже сжал рот посильнее чтобы зубы не бились сами об себя.

Он прошел в котельную, в ней не было никого кроме одного старичка возле котла. Кочегар стабильно закидывал оставшийся уголь в топку не думая ни о чём. Рядом с котлом лежали бруски дерева, куски паркета и мебель. Гнер же, не обращая на последнюю деталь особо внимания стер угольную пыль с латунного ободка манометра. Стрелка дрожала в красной зоне, билась о стекло, словно пойманная муха. Давление в котлах «Святого Эльма» превышало норму в полтора раза уже третьи сутки, судя по отчетам которые лежали на ближайшем столе несданные ни ему, ни капитану, ни даже боцману.

— Ч-чёрт! — вскрикнул Гнер сразу подойдя к кочегару и хватанул его за плечо — Ты что делаешь? Ты нас сейчас угробишь! Где старший?!

Однако ответа не последовало, Гнер потянул плечо на себя чтобы взглянуть в глаза вредителю но увидел в них лишь безмятежность. Глаза кочегара накрылись белой плёнкой как у мертвой рыбы. На лице не было эмоций, оно было расслаблено. Смотря на Гнера, кочегар не обращая внимания продолжал закидывать уголь, будто ни голова, ни зрение для него не нужны.

— Ты... с тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил Гнер помахав ладонью перед глазами кочегара. Ответа не было.

Вскоре кочегар кинул последний кусок угля в котёл и начал закидывать мебель, что стояла рядом, все еще смотря в сторону куда его повернул Гнер.

Гнер же прижался к соседнему котлу. Творящаяся здесь бесовщина его пугала он решил ретироваться попутно спустив давление до чуть ниже нормы. Гнер только сейчас заметил что никого в котельне кроме единственного кочегара не было, однако насколько это уже долго продолжается известно ему не было.

Гнер поднялся обратно в свою каюту и посмотрел на карту. Уже неделю течение тащило их на северо-восток. Сначала это казалось удачей — попутный поток экономил топливо. Гнер посмотрел в окно. Его брови резко поднялись а глаза широко раскрылись. Вода, что должна быть живо-синяя теперь больше напоминала разлитую нефть. Она была черной, густой и практически не создавала волн.

— Какого...

Гнер привстал со стула. В этот момент корабль резок накренился на ощутимое количество градусов вперёд. Гнер смог сохранить равновесие. Он положил карандаш на стол. Тот покатился к носу корабля, набирая скорость, и упал на пол.

Корабль шел под уклон. Градус за градусом, миля за милей, горизонт поднимался за кормой, закрывая небо стеной воды. Они, казалось скатывались в гигантскую чашу.

— Гнер! — голос боцмана перекрыл гул винта. Он прибежал к каюте и резко открыл дверь — Поднимись к нему! Торн заварил дверь рубки!

— Что?, — удивился Гнер — В каком смысле заварил?! Чем?

— Не знаю, — поспешил боцман, — Но дело дрянь!

Гнер схватил свой планшет и сумку с записями и выбежал на палубу.

Влажный воздух ударил в лицо. Здесь пахло не просоленной водой, не морем или океаном, а озоном и мокрой медью, как перед сильной грозой. Тишина стояла неестественная. Ни криков чаек, ни плеска волн. Только надрывный вой паровой машины и скрип корпуса под аккомпанемент барабанов дождя. Дерево стонало, не выдерживая напряжения.

Весь экипаж сбился в кучу у мостика на время отсутствия Гнера. Никто не кричал. Боцман, обычно оравший за малейшую провинность, теперь молча смотрел на водяную стену, и сигарета, давно потухшая, прилипла к его нижней губе. Юнга вцепился в леер так, что его ногти посинели, но он даже не моргал, когда соленые брызги били прямо по открытым глазам. Они стояли как статуи, ожидая удара, их костяшки побелели, сливаясь с краской ограждений. Лица приобрели цвет мокрого пепла. Они смотрели только вперед.

Совсем недалеко, где то в километре от Святого Эльма была аномалия и аномалия страшная.

Вода со стороны зрителя на корабле образовывала обрыв. Горизонт ломался, изгибаясь дугой. Море закручивалось в идеальную, глянцевую спираль, уходящую в черноту, масштабы которой человеческий глаз отказывался воспринимать. Это был водоворот что напоминал архитектурно правильную воронку диаметром в несколько лиг, что походил на зрачок огромного зверя.

— Не может быть — заключил Гнер — Глотка дьявола...

— Стреляйте в него, будь он проклят! — визгливо крикнул кто-то из кочегаров, что должны были работать внизу, но никто не шелохнулся, большинство со страхом смотрели на черную воду и молились.

Капитан Торн стоял за стеклом рубки. Он не смотрел на приборы. Он прижался лбом к стеклу, расплющив нос, и глядя прямо в центр бездны. Его плечи ритмично вздрагивали, словно он беззвучно рыдал или смеялся.

Гнер взбежал по наклонному трапу, скользя подошвами по мокрым доскам, и забарабанил кулаком в дверь.

— Капитан! У нас есть шанс! — Гнер сорвал голос, перекрикивая гул воды. — Если сбросить балласт и дать полный реверс, мы можем зацепиться за край течения! Торн, очнитесь!

Торн медленно повернул голову. Сквозь грязное, забрызганное солью стекло Гнер увидел его глаза. В них не было паники. В них плескалось абсолютное, фанатичное спокойствие, какое бывает у самоубийц за секунду до шага. Капитан что-то говорил, но за ревом машины и толстым стеклом слов было не разобрать. Он шевелил губами, пробуя слова на вкус.

Он открыл круглую форточку иллюминатора. Звук ворвался внутрь рубки, смешиваясь с запахом пота и старого табака.

— ...прекрати сопротивляться, Гнер, — голос Торна звучал мягко, по-отечески, пугающе контрастируя с грохотом снаружи. — Ты слышишь их? Они ждут внизу. Они зовут по именам. Они знают твое имя, Гнер. Они... она... зовёт меня...

— Кто?! — крикнул Гнер.

Палуба ушла из-под ног. Угол наклона стал критическим. Бочки с водой, сваленные у борта, сорвались с креплений. Они покатились по настилу, сбивая людей, как кегли. Раздался хруст ломаемых костей и короткие, оборванные крики. Люди скользили вниз, цепляясь ногтями за доски, срываясь в пенистый поток. Никто не успел уплыть на спасательных шлюпках, а те кто бы и успел были бы засосаны течением.

— Древнейшие..., — Торн улыбнулся. Из его носа текла тонкая струйка темной крови, огибая губу и капая на белый воротник, но он, казалось, не замечал этого. — Я... слышу их голос. Он так манит. Так сладок. Он обещает. Обещает и не врёт. Вернёт... утраченное. Подарит... желанное. Помнишь я ещё на берегу тебе говорил про воду и другой мир? Так вот я дарю тебе эксклюзивную возможность увидеть это воочию — не дожидаясь сказал Торн. Разве ты, ученый, не хочешь узнать что же там внизу таится? Какой мир тебя ждет? Я вот о-очень хочу, — капитан издал смех наполненный безумием смотрителя маяка.

Капитан положил широкую ладонь на телеграф машинного отделения. Медь блеснула в тусклом свете.

— Нет! Не смейте! — Гнер рванул ручку двери, упираясь ногой в косяк, но стальной засов держал намертво.

Торн перевел рычаг в положение «Полный Вперед».

— Глубины ждут, мой друг — прошептал он и поцеловал стекло.

Винт «Святого Эльма» взвыл, перемалывая воду в бешеную пену. Корабль, и так скользящий в пасть воронки, прыгнул вперед, как гарпун. Инерция швырнула Гнера спиной на леерное ограждение. Металл ударил под ребра, выбивая воздух. В глазах потемнело. Последние остатки углей и деревянного топлива практически иссякли.

Судно пересекло точку невозврата.

Нос корабля прорезал черную воду, и они вошли в вираж. Центробежная сила вдавила людей в палубу, распластала их, как насекомых. Горизонт окончательно исчез, замкнулся в кольцо. Теперь над головой была стена вращающейся воды — сплошной поток, в котором мелькали какие-то белесые тени, — а внизу зияла только тьма.

Свет померк. Солнце осталось где-то там, в обычном мире, превратившись в тусклую точку, которая стремительно удалялась.

Давление смертельно быстро росло с каждой секундой. Стекла в рубке не выдержали. Они лопнули с хлопком, осыпав капитана дождем острых осколков. Торн даже не моргнул. Кровь заливала его лицо, но он продолжал стоять, вцепившись в штурвал, и смеялся. Этот смех, булькающий и захлебывающийся, тонул в грохоте воды, но Гнер слышал его внутри собственной головы.

Корпус корабля закричал.

Обшивка начала лопаться. Стальные заклепки вылетали из пазов, как пули. Одна из них прошила голову квартирмейстеру, стоявшему рядом с Гнером. Тело матроса мешком сползло в шпигат.

Мачты сложились следующими. Грот-мачта с сухим треском переломилась у основания, потянув за собой путаницу такелажа. Она рухнула на палубу, превращая надстройку камбуза в щепки.

Гнер полз к корме, перебирая руками по скользкому настилу. Пальцы сдирали занозы. Он пытался найти хоть что-то, к чему можно привязаться. Мир сузился до пятна света штормового фонаря, болтающегося на крюке у кормового флага.

Вода изменилась.

Холодные чёрные брызги исчезли. Воздух стал густым, теплым и липким, как в парнике. В нос ударил запах сырого мяса и мускуса. Дышать стало трудно, словно легкие забили мокрой ватой.

«Святой Эльм» врезался в мембрану.

Это было не похоже на удар о воду. Это было похоже на вязкое столкновение с гигантской медузой. Удар был упругим, тягучим. Скорость резко упала, корабль затрясло, словно в лихорадке. Гнера оторвало от поручня. Сила инерции швырнула его через борт, прямо в темноту.

Он почувствовал, как проходит сквозь слой плотной, вибрирующей слизи. Она забила рот, нос, глаза. Она была теплой, пульсирующей, как живая плоть.

Секунда удушья — и он провалился.

Слизь отпустила. Никакой воды. Пустота. Свободное падение.

Гнер летел вниз, беспомощно кувыркаясь в воздухе. Ветер свистел в ушах. Рядом с ним падали обломки корабля — ящики, бочки, куски мачт. Он успел заметить, как тяжелый паровой котел, вырванный из чрева судна, пролетел мимо, оставляя за собой шлейф углей, недожжённой мебели и искр.

Котел ударился о что-то внизу первым.

Взрыв озарил исполинский грот вспышкой оранжевого света.

На мгновение тьма отступила. Гнер увидел бесконечное пространство, свод которого терялся во тьме, поверхность черного озера далеко внизу и берег, поросший чем-то, напоминающим гигантские пористые грибы. Титанические колонны, похожие на сросшиеся кости, подпирали потолок этого подземного мира.

Удар о воду был жестким, как пощечина великана.

Сознание мигнуло, как задутая свеча, и вернулось рывком от боли в груди. Гнер барахтался в темной, теплой воде. Вкус был мерзкий — щелочь, медь и сладковатая гниль. Он потерял связь с реальность и отправился в мир грёз.

Инстинкты выживания сохранили свою способность бороться за жизнь и Гнер моментально проснулся наклонившись вперед жадно глотая спертый воздух. Его лёгкие горели огнем, а лицо побледнело от нехватки живительного газа. Он барахтался в маслянистых разводах, где медленно кружились и болтались обломки. Доски, куски обшивки, размочаленные канаты. И тела. Он увидел тело боцмана, дрейфующее лицом вниз в десятке метров. Его спина была неестественно выгнута, словно сломана пополам. Других членов экипажа увидеть не удалось но Гнеру хотелось бы это делать в последнюю очередь

Гнер поплыл. Инстинкт гнал его прочь от места падения, к берегу, который угадывался по слабому фосфоресцирующему свечению. Сапоги тянули ко дну, камзол намок и сковывал движения. Он сорвал с себя лишнюю одежду, оставив только пояс с ножом и сумку, переброшенную через плечо по диагонали.

Пальцы коснулись дна. Ил. Мягкий, склизкий, засасывающий.

Он выполз на берег и рухнул лицом в странный мох. Мох пульсировал под щекой, слабо, ритмично, словно под землей билось огромное сердце.

Гнер перевернулся на спину.

Высоко вверху, там, откуда он упал, висела полупрозрачная пленка мембраны. Сквозь нее пробивался тусклый свет далекого солнца, преломленный тысячами тонн воды, оставшейся наверху. Это было похоже на мутное небо перед рассветом.

Он был жив, но был один. В ушах еще долго стоял противный писк, затруднявший построить мысли.

Гнер поднялся, опираясь на колени. Сапоги с чавканьем вышли из мягкой, похожей на губку почвы.

Глаза привыкали к полумраку. Свет, падающий с далекого «неба», был слабым, пепельно-серым, но его хватало, чтобы различить очертания берега.

Вдоль кромки воды, уходя в темноту, тянулись ряды черных скелетов. Это были корабли. Десятки, сотни судов разных эпох. Гнер узнал высокие кормы галеонов времен Первой Экспансии, ржавые трубы ранних пароходов, узкие, хищные обводы клиперов. Все они лежали здесь, выброшенные тем же водоворотом, что и «Святой Эльм».

Тишина давила на уши.

Гнер сделал шаг к ближайшему остову — небольшому бригу, лежащему на боку. Его обшивка казалась целой, лишь потемнела от времени и влаги. Дерево выглядело мокрым, набухшим.

— Эй! — крикнул Гнер. Голос прозвучал хрипло, слабо.

Этого хватило.

От вибрации звука борт брига дрогнул. Потемневшая древесина пошла трещинами, словно сухая глина. Через секунду борт осыпался. Он не сломался, он просто превратился в мокрую труху, в серую кашу, которая с шуршанием сползла на землю.

Корабль рассыпался на глазах. Мачты рухнули, превращаясь в пыль еще в полете. Корпус осел, сливаясь с грязью.

В нос ударил резкий, сладковатый запах прели.

Гнер отступил, прикрывая лицо локтем. Облако гнилостной пыли осело, и он увидел движение.

В куче того, что секунду назад было корабельной переборкой, копошилась жизнь.

Сотни существ. Они напоминали гусениц, но размером с предплечье взрослого мужчины. Их тела были бледно-розовыми, полупрозрачными, сквозь тонкую кожу пульсировали темные внутренности. Вдоль спины у каждой твари тянулся ряд коротких, жестких ворсинок, покрытых слизью.

Гусеницы не обращали внимания на Гнера. Они пожирали остатки дерева.

Гнер подошел ближе, стараясь не шуметь. Он увидел челюсти — сложные, многосекционные механизмы из кости или хитина, которые перемалывали труху с тихим, влажным хрустом.

Одна из гусениц замерла. Она подняла переднюю часть туловища, слепо поводя головой из стороны в сторону. Глаз у нее не было. Вместо них на бугристом лбу дрожали влажные усики-антенны.

Из пасти существа капнула густая желтая жидкость. Капля упала на остаток железной скобы, торчащей из гнили. Железо зашипело. Пошел едкий дымок. Слюна твари разъедала металл за секунды, превращая его в ржавую пену.

Гнер медленно, без резких движений, попятился назад. Его рука легла на рукоять ножа.

Усики-антенны дернулись. Одна пара, вторая, десяток. Слепые головы синхронно повернулись в его сторону. Вибрация от его шагов и тепло живого тела послужили сигналом.

Куча гнилой древесины зашевелилась. Бледно-розовая масса хлынула вперед единым потоком. Слышался лишь влажный шлепающий звук тысяч мягких животов, трущихся друг о друга и о землю.

Гнер сделал шаг назад. Каблук сапога увяз в пористой почве.

Ближайшая гусеница сжалась, словно пружина, и резко распрямилась. Плевок густой желтой слизи пролетел в дюйме от колена Гнера и шлепнулся на камень. Камень зашипел. Едкий серый пар ударил в ноздри, перебивая запах гнили. Кислота мгновенно проела углубление размером с кулак.

Гнер развернулся и побежал.

Ноги вязли в мягком грунте, словно в скисшем тесте. Каждый шаг требовал усилий. Легкие жгло от спертого, влажного воздуха. Сзади нарастало шуршание — твари ползли удивительно быстро, подгоняемые голодом.

Он взбежал на невысокий гребень, образованный навалом мусора и костей каких-то крупных животных. Сапог соскользнул по гладкому ребру, Гнер упал на колено, разодрав штанину. Обернулся.

Розовая волна уже накрыла то место, где он стоял секунду назад. Камни там дымились и плавились, стекая мутными ручьями.

Впереди, за гребнем, плато обрывалось.

Гнер подполз к краю. Здесь берег заканчивался. Дальше, теряясь в полумраке, зияла гигантская трещина. Тектонический разлом, уходил очень глубоко в недра земли. Из глубины тянуло холодом и сыростью.

Стены разлома были отвесными, но испещренными выступами, наростами и террасами, поросшими гигантскими грибами, чьи шляпки тускло светились синим. Спуск выглядел крутым, опасным, но возможным.

Шуршание за спиной стало громче. Гнер почувствовал жар — волна кислоты приближалась, разогревая воздух.

Он перебросил ноги через край обрыва, нащупал носком сапога твердый выступ и, не глядя больше на кипящий от кислотных тел берег, начал спуск в настоящую тьму.

Сапоги скользили по влажному базальту. Гнер сдирал кожу на пальцах, цепляясь за острые выступы скалы. Каждый метр спуска отдавался тяжестью в желудке.

Он задрал голову. Далекое, мутное пятно света над мембраной манило. Там был воздух, там было море, там был дом. Тело требовало карабкаться вверх, прочь от давящей тьмы. Но отвесные стены над головой были гладкими, как стекло. Путь существовал только в одном направлении — вглубь. Гнер сжал зубы так, что хрустнула эмаль, и продолжил спуск. Судьба тащила его на дно, как камень на шее утопленника.

Спустя полчаса спуск стал более пологим и вывел его на широкий каменный карниз.

Здесь было темно. Тени от гигантских грибов сплетались в сплошную черную пелену. Гнер щурился, пытаясь разглядеть край обрыва.

Впереди, на краю уступа, торчал шест. Кривая, узловатая палка, воткнутая в трещину. На ее конце, покачиваясь от слабого сквозняка, висел фонарь. Вокруг палки были разные следы, то от обуви, то какие то копыта и следы зверей. Они будто ходили по кругу и были так запутаны так что опознать путь, откуда они пришли, было невозможно.

Гнер подошел ближе. Корпус фонаря проржавел до дыр, металл покрылся зеленоватым мхом. Стекло закоптилось изнутри. Выглядело это как забытый могильный знак.

Он снял фонарь с крюка. Тяжелый. Холодный металл холодил ладонь. Гнер повертел его, ища регулятор фитиля или место для розжига. Пальцы нащупали рычажок сбоку, похожий на спусковой крючок револьвера. Он с силой надавил.

Визг резанул по ушам.

Гнер дернулся, едва не выронив находку. Звук был пронзительным, живым, полным боли — словно он наступил на хвост крысе, только усиленный многократно. Фонарь вибрировал в руке, дрожал, как пойманная птица.

Внутри вспыхнул свет.

Это не было похоже на привычный огонь. Мягкое, янтарное сияние залило карниз, отбрасывая длинные тени. Свет был теплым, почти горячим, он грел кожу сквозь стекло.

Гнер поднес фонарь к лицу, всматриваясь внутрь.

Визг стих, сменившись довольным, низким урчанием. За грязным стеклом не было ни масла, ни фитиля. В центре, зажатый в корзину из тонких металлических ребер, висел камень размером с грецкий орех. Он пульсировал в такт урчанию, наливаясь золотым свечением изнутри. От камня к корпусу тянулись тонкие нити, похожие на засохшие вены.

Гнер чувствовал, как вибрация от рукояти передается в руку, поднимается к плечу. Фонарь успокоился. Теперь он просто светил, разгоняя мрак перед исследователем.

Гнер поднял находку выше. Янтарный луч прорезал темноту, выхватывая из мрака кусок тропы. Вибрация рукояти отдавалась в локте, перетекая в плечо. Фонарь урчал, как сытый кот, и от этого звука по спине бежали мурашки. Гнер иногда поглядывал на этот симбиоз металла и чего-то живого.

Он двинулся вперед.

Тропа сужалась. Стены ущелья смыкались над головой, образуя естественный тоннель. Воздух здесь стоял неподвижный, тяжелый. Пахло грибницей и застоявшейся кровью.

Луч света скользнул по стене. Камень здесь выглядел иначе. Гнер остановился, поднес фонарь ближе. Поверхность скалы покрывала сеть тонких, ветвящихся жил. Они были серыми, твердыми как гранит, но стоило теплому свету коснуться их, как жилы налились темным багрянцем.

Стена реагировала на свет.

Гнер провел лучом дальше. Вдоль трещин в камне росли гроздья бледных, полупрозрачных шаров размером с кулак. Когда свет упал на них, шары синхронно сжались, втянув в себя длинные тонкие щупальца, свисавшие до самой земли.

Существа прятались. Янтарное сияние камни в фонаре было для них сигналом опасности. Или власти.

Гнер ускорил шаг. Тоннель вел вниз под крутым углом. Сапоги скользили на влажных камнях. Периодически подошва хрустела, раздавливая мелкие панцири или кости.

Внезапно фонарь в руке дернулся. Урчание сменилось резким, прерывистым стрекотом. Свет замигал, меняя оттенок с теплого желтого на тревожный оранжевый. Камень внутри стекла забился о прутья решетки.

Гнер замер. Он выставил фонарь перед собой, как щит.

Впереди, перекрывая проход, висела паутина. Но сплели её не пауки. Толстые, клейкие нити толщиной в палец пересекали тоннель от пола до потолка. В центре этой сети, в метре от земли, пульсировал кокон.

Он был полупрозрачным. Внутри виднелся силуэт человека. Скрюченное тело, прижатые к груди колени.

Фонарь в руке раскалился. Гнеру пришлось перехватить его за край одежды, чтобы не обжечь ладонь. Свет стал ослепительно ярким, почти белым.

Луч ударил по паутине.

Нити вспыхнули. Они не загорелись огнем, а свернулись, испаряясь с жирным шипением. Запахло паленой шерстью. Кокон в центре лопнул, исторгнув поток мутной жидкости. Тело выпало на камни с глухим, мокрым звуком.

Гнер медленно подошел ближе, держа фонарь наготове.

Упавшее тело что по пропорциям напоминало человека, несмотря на надежды превратиться в аналог прекрасной бабочки все же было безвозвратно мертво. От одежды остались лохмотья, кожа высохла и натянулась на костях, став похожей на пергамент. Но самое странное было в другом.

Грудная клетка мертвеца была вскрыта. Ребра аккуратно раздвинуты в стороны, словно лепестки цветка, на ребрах были выцарапаны какие-то знаки или изображения, что Гнер не смог разобрать. А внутри, в пустой полости, где должно было быть сердце, рос кристалл. Точно похожий на тот, что сейчас бился и сиял в фонаре Гнера. Только этот был тусклым, черным и мертвым.

Гнер перевел взгляд на свой фонарь, потом на грудь мертвеца. Понимание ударило под дых, что это не камень, а скорее всего чьё-то сердце.

-----------------------------

[ФАУНА] Вид: Корабьед Опасность: Смертельно в стае. Анатомия: Слепые, кожа полупрозрачная. Железы вырабатывают желтый секрет, плавящий сталь и кость за секунды. Повадки: Питаются древесиной погибших судов. Ориентируются исключительно на вибрацию. Любой громкий звук — сигнал к немедленной атаке.

«Если вы слышите шлепающий звук, похожий на аплодисменты мокрыми ладонями — бегите. Стая этой дряни не заставит себя долго ждать».

Глава 2

Стекло обожгло пальцы. Гнер быстро перехватил ручку, чувствуя, как внутри фонаря бьется чужая жизнь. Вибрация от золотистого камня поднималась по руке, отдаваясь в плече тупой, ноющей болью.

Взгляд снова скользнул к мертвецу. Черный кристалл в развороченной груди не отражал света, он был похож на обсидиан, только без бликов. Материал поглощал свет и напоминал чем то черную дыру по похожим свойствам.

Гнер заставил себя дышать ровно. Воздух со свистом входил в легкие, пропитанный запахом старой пыли и сладковатого тления. Он присел на корточки, стараясь не касаться высохшей кожи мертвеца. На поясе покойного висела сумка — кожа задубела в камень и потрескалась, но клапан кое-как держался.

Щелкнула пряжка. Внутри лежала плотная стопка бумаг, перетянутая бечевкой, и странный инструмент: короткий ломик с зубчатым краем из тусклого, серого металла. Гнер сунул ломик за пояс. Бумаги рассыпались в руках при первой попытке их развернуть. Уцелела только обложка из толстой шкуры, на которой кто-то выцарапал карту. Линии были кривыми, дрожащими, но Гнер узнал очертания воронки. Красная стрелка указывала вниз, в самую черноту. Рядом стояла подпись: «Костяной Сад». Гнеру не хотелось обыскивать тела мёртвых, но окружение видимо не оставляло ему выбора.

Тишину разорвал звук.

Влажный, хлесткий шлепок. Словно кто-то ударил мокрой тряпкой по камню.

Гнер замер. Свет фонаря дернулся, выхватив из темноты каменный свод.

Шлеп.

Звук повторился. Ближе. Выше по туннелю, оттуда, откуда он пришел.

Шлеп. Шлеп-шлеп.

Звуки множились. Они напоминали аплодисменты. Жидкие, неритмичные овации, звучащие в пустом театре. Стены туннеля отозвались на этот шум — багряные жилы в камне налились кровью, пульсируя в такт приближающимся шлепкам.

Корабьеды снова настигли его.

Гнер вскочил на ноги. Они сами понесли его прочь от мертвеца, вниз по уклону. Подошвы сапог скользили на влажном мхе. Фонарь в руке раскалился, его урчание переросло в требовательный рык. Янтарный луч плясал по стенам, выхватывая новые гроздья бледных шаров-растений. При свете они сворачивались с шипением, пряча усики, освобождая путь.

Шлепанье за спиной слилось в сплошной гул. Складывалось ощущение что они следовали по вибрациям которые издавал Гнер, хотя по отсутствию глаз у оных это было бы вполне логично.

Туннель резко вильнул вправо и оборвался провалом.

Гнер затормозил в последний момент. Каблуки прочертили борозды в мягком грунте, сбросив вниз горсть камней.

Перед ним открылась полость. Огромная каверна, чьи границы терялись во мраке. С потолка свисали сталактиты, похожие на перевернутые башни готических соборов. Внизу, метрах в пятидесяти, текла широкая река. Вода в ней не была черной — она светилась мутным, болезненно-зеленым светом, озаряя берега.

Позади, из поворота туннеля, выплеснулась бледно-розовая масса. Первая гусеница, толстая, как бочонок, шлепнулась на пол. Ее слепая голова мотнулась из стороны в сторону, усики задрожали, ловя запах теплой плоти человеческой жертвы.

Гнер огляделся. Спуска не было. Только отвесная стена, покрытая слизью.

Гусеница изогнулась, готовясь к прыжку. Жвала щелкнули, с них сорвалась капля желтой слюны, прошипев на камне рядом с ботинком Гнера.

За неимением других вариантов кроме как быть съеденным или падать, он шагнул в пустоту.

Падение длилось мгновение. Гнер сгруппировался, прижимая фонарь к животу. Удар о воду вышиб воздух. Зеленая жижа была густой, маслянистой и неожиданно теплой. Течение подхватило его, потащило прочь от берега, закручивая в водовороты.

Гнер вынырнул, жадно глотая воздух. Фонарь продолжал гореть под водой, превращая реку вокруг него в сияющее облако. Сверху, с карниза, в воду падали розовые тела. Корабьеды прыгали следом, но река, к счастью, была быстрее.

Течение несло его мимо исполинских колонн, подпирающих свод. На берегах, в зеленом сумраке, двигались тени. Громадные, многоногие силуэты брели вдоль воды, игнорируя плывущего человека. Что-то пролетело над головой, обдав лицо ветром от кожистых крыльев.

Гнер греб к берегу, стараясь держаться подальше от середины потока.

Нога коснулась дна. Глеб выполз на песок — черный, крупный, похожий на битое стекло. Он перевернулся на спину, тяжело дыша. Одежда снова липла к телу, пропитанная светящейся водой.

Он поднял фонарь. Камень внутри успокоился, его свет стал ровным, мягким.

Впереди, за полосой черного пляжа, начинался странный лес. Деревья из металла и костей простилали дорогу вперёд. Стволы, покрытые ржавчиной, уходили вверх, сплетаясь ветвями, на которых вместо листьев висели лоскуты гнилой ткани.

Гнер поднялся. Он обшлепал себя по поясу. Лом был на месте. Фонарь светил как надо, а сумка все также держалась из последних сил стараясь не развалиться.

Гнер шагнул под своды железного леса.

Вблизи «деревья» теряли сходство с реальными растениями. Это были колонны, скрученные из толстых листов металла, изъеденного коррозией. Рыжая ржавчина покрывала их подобно мху, осыпаясь при каждом прикосновении жирными, пачкающими хлопьями окрашивая корни в коричневато рыжий оттенок.

Гнер вытер руку о штанину. На пальцах остался маслянистый след. Металл, как и ожидалось, прогнил, как и любое неприспособленное дерево при такой высокой влажности

Под ногами хрустел шлак. Острые, спекшиеся куски впивались в подошву, заставляя тщательно выбирать место для каждого шага. Лес звучал, словно напевал несвязную мелодию: где-то скрипело железо, лопались балки, гулко стучали капли конденсата, падая на пустые металлические панцири. Иногда словно скрипка одно дерево перестилалось с другим с помощью какого-то замотанного тросса.

Свет фонаря выхватил свисающую с ветки «листву». Это оказались лоскуты тонкой, полупрозрачной ткани, похожей на выделанную кожу или парусину. Они висели неподвижно в стоячем воздухе.

Гнер поднес фонарь ближе. Ткань пронизывали тончайшие медные капилляры. Внутри них медленно текла темная жидкость. Лист дернулся от тепла света, свернулся в трубочку, подтянув капилляры.

— Тут что, всё живое? — пробубнел про себя Гнер делая заключения с самим собой

Впереди, в прогалине между двумя исполинскими колоннами, что-то блеснуло. Гнер прикрыл фонарь полой куртки, оставив лишь узкую щель для света. Опыт встречи с корабьедами научил его осторожности. Он двигался медленно, переступая через торчащие из земли корни-арматуру.

Блеск исходил от лужи. В углублении, образованном упавшей металлической плитой, скопилась жидкость. Она была черной, густой, с радужной пленкой на поверхности.

Запах ударил в нос задолго до того, как Гнер подошел вплотную. Резкий, ноздри наполнил тяжелый дух сырой нефти и мазута.

Он присел, коснулся жидкости пальцем. Тягучая, вязкая. Он растер ее между большим и указательным пальцами. Смазка. Идеально чистая, словно только что из бочки.

Лужа пузырилась. Со дна поднимались крупные пузыри газа, лопаясь с чавкающим звуком.

Внезапно ломик за поясом нагрелся. Тепло прошло сквозь мокрую ткань одежды, обжигая бедро. Гнер выхватил инструмент. Зубчатое лезвие вибрировало, издавая тонкий, комариный писк. Зубья на краю инструмента начали вращаться. Живой механизм проснулся, и немного извивался как только почувствовал то, что принял за еду.

Инструмент тянуло к луже. Рука Гнера дрогнула, сопротивляясь магнитной тяге.

В этот момент земля содрогнулась, по луже прошлись множественные частые волны.

Вибрация пришла снизу, из глубины шлаковой насыпи. Гнер отпрыгнул назад, за ствол ближайшей колонны. Фонарь был заблаговременно спрятан чтобы не выдать себя. Вокруг стало практически непроглядно темно.

Справа, метрах в десяти, куча металлического мусора сопровождаемая мерзким скрипом пришла в движение.

Сначала показались конечности. Длинные, суставчатые лапы, собранные из труб и поршней. Они вонзались в шлак, подтягивая массивное тело. Существо напоминало краба-отшельника, только вместо раковины на его спине громоздился ржавый паровой котел в котором дотлевали угольки. Он чем то был похож на котёл что был на корабле, однако уменьшенной и слегка устаревшей версией, скорее котлом из еще Экспедиций Ранней Эпохи Пара.

Из щелей котла вырывался сизый пар. Внутри, за решеткой топки, тлел тусклый багровый огонь.

Существо двигалось к нефтяной луже. Оно шло тяжело, каждый шаг сопровождался скрежетом и лязгом. Гнер вжался в ржавый металл дерева, стараясь не дышать. Стук собственного сердца казался ему оглушительным.

«Краб» добрался до источника. Из-под котла выдвинулся гибкий хобот, заканчивающийся воронкой. Существо опустило хобот в черную жижу.

Раздался громкий, хлюпающий звук всасывания.

Огонь в топке существа разгорелся ярче. Пар повалил гуще, со свистом вырываясь из клапанов на «панцире». Краб задрожал от удовольствия, его поршни задвигались быстрее, смазываемые свежим топливом.

Ужасающий симбоих машины и мяса его поражал. Он был готов принять протезы вместо отсутствующих конечностей, однако целый котел вместо "сердца" он принять никак бы не смог.

Зубчатый нож в руке дернулся, зубья с визгом провернулись, пытаясь вгрызться в воздух.

Краб замер.

Хобот перестал всасывать нефть. Багровый глаз топки повернулся в сторону Гнера. Из сопл перестал выходить пар

Гнер сжал рукоять ножа так, что побелели костяшки. Бежать по шлаку было невозможно — грохот выдаст его мгновенно.

Существо медленно, с угрожающим скрипом, развернуло корпус. Из нагромождения труб выдвинулась вторая конечность — клешня, сделанная из гидравлических ножниц. Лезвия щелкнули, пробуя воздух.

Гнер медленно опустил руку к поясу, нащупывая камень, который нашел в пещере корабьедов. Если фонарь мог отпугнуть тех тварей светом, возможно, этот механизм реагирует на что-то другое.

Клешня дернулась вперед. Удар пришелся в ствол дерева в полуметре от головы Гнера. Металл колонны лопнул, как сухая ветка, брызнули рыжие осколки.

Гнер рванул из-за укрытия.

— Вот черт... — прошептал он

Он не побежал прочь, а скользнул в сторону, перекатываясь через груду искореженных балок. Шлак впился в ладони, разодрав кожу.

Краб разворачивался мучительно медленно. Его тяжелый панцирь-котел давал инерцию. Гнер успел заметить, что сочленения лап у твари выглядят тонкими, покрытыми чем-то вроде мягкой кожи. Уязвимое место.

Он вскочил на ноги. Вращающиеся зубья ножа хищно взвизгнули.

Тварь заревела — звук был похож на корабельный гудок, полный ярости и пара. Она бросилась вперед, игнорируя препятствия, сшибая «деревья» своим весом.

Гнер метнул фонарь.

Тяжелый латунный цилиндр описал дугу и врезался в кучу шлака чуть в стороне от лужи, продолжая сиять ровным янтарным светом.

Краб не обратил на свет внимания. Его глаза были настроены на совершенно другое. Гидравлические ножницы щелкнули у самого уха Гнера, срезав прядь волос. Горячий пар обжег шею, оставив красный след.

Гнер упал на спину, выставляя перед собой свой новообретённый вибрирующий нож.

Металлическая громадина нависла над ним. Жар от топки снова опалил лицо. Механические челюсти раскрылись для очередного и, наверное, финального удара.

В этот момент нож в руке Гнера сам потянул его вперед, дав единый мощный толчок. Лезвие словно примагнитилось к одной из опорных лап краба. Гнер поддался импульсу, вонзая инструмент в сочленение металла и плоти.

Визг разрезаемого металла перекрыл рев машины. Зубья вгрызлись в "колено" твари, перемалывая трубки и жилы. Из раны брызнула не кровь, а кипящее масло вперемешку с бурой сукровицей.

Краб пошатнулся. Опора подломилась. Многотонная туша рухнула на бок, придавив поврежденную лапу. Котел ударился о землю, из трещины вырвался столб перегретого пара, окутав поляну белым туманом.

Гнер откатился, кашляя. Воздух воздух стал горячим, на лице потекли капли поты, дышать было совсем нечем.

Существо судорожно билось в агонии, суча оставшимися лапами, пытаясь перевернуться. Лязг металла о металл звучал как крушение грузового поезда.

Гнер нащупал в тумане свой фонарь. Стекло треснуло, но свет горел. Он поднял его и, прихрамывая, поспешил прочь от ревущего в тумане монстра, углубляясь в чащу железного леса.

Нож в его руке затих. Металл инструмента остыл, но теперь он был покрыт черной маслянистой кровью. Гнер чувствовал странное удовлетворение, исходящее от рукояти. Если этот нож и живой, то он явно насытился своим "металлическим обедом"

Стена за спиной рухнула с грохотом, от которого зазвенело в ушах. Механический краб в предсмертных конвульсиях снес несущую опору, и теперь железный лес складывался внутрь себя. Ржавая пыль поднялась плотной завесой, смешиваясь с паром и гарью.

Гнер закашлялся, прикрывая рот рукавом. На ткани осталась черная маслянистая слизь. Становилось все тяжелее дышать. Воздух сгустился, наполнился тяжелым привкусом окисленной меди.

Сквозь оседающую муть пробился луч.

Чистый, холодный, белесый свет задел глаза Гнера. Он исходил из трещины, змеящейся по дальней стене каверны. Видимо, вибрация от падения многотонной туши расколола камень, открыв проход.

Гнер шагнул к разлому. Его нутро кричало об опасности. Они были на дне, под колоссальным давлением океана. Любая щель, ведущая наружу, должна была впустить струю воды, способную разрезать человека пополам. Но воды не было. Из трещины тянуло сквозняком — свежим, влажным, пахнущим озоном.

Выбирать не приходилось. Сзади нарастало гудение — другие обитатели свалки просыпались на шум драки и запах пролитого топлива.

Гнер протиснулся в щель. Острые края камня разодрали куртку, царапнули плечо. Он уперся ногами в скользкий выступ, подтянулся и вывалился на другую сторону.

Он замер, забыв выдохнуть.

Над головой, на высоте нескольких километров, висела мембрана. Она светилась мягким, жемчужным светом, пропуская лучи далекого, искаженного толщей воды солнца. Это напоминало небо в пасмурный день, только текстура «облаков» была живой, волокнистой, словно внутренняя поверхность гигантского яйца. А может это и не солнце вовсе? На морское дно обычно доходило очень мало света.

Впереди, насколько хватало глаз, раскинулась долина.

Здесь не было ржавчины и мертвого камня. Влажная, сочная зелень покрывала террасы, уходящие вниз широкими ступенями. Гнер поднялся, отряхивая колени. Подошвы сапог утопали в густом ковре мха, который при каждом шаге выпускал облачка серебристой пыльцы.

— Чертоги дьявола, чтоб их...

Он подошел к ближайшему «дереву». Ствол был витым, гладким, похожим на пучок переплетенных водорослей, затвердевших на воздухе. Листья свисали длинными, полупрозрачными лентами. Они медленно колыхались, хотя ветра почти не чувствовалось. Гнер нежно коснулся листа. Тот был холодным, склизким и упругим, как тело медузы.

Если описывать флору то можно её назвать безграничным смешиванием образцов из двух разных сред. Растения, которые дышали воздухом, но помнили тяжесть океана. Кусты папоротника скручивались в спирали раковин, а цветы, растущие в тени, напоминали раскрытые пасти актиний, лениво шевелящие тычинками-щупальцами.

— Ну и ну...

Гнер двинулся вперед, раздвигая тяжелые, влажные стебли. Вокруг было тихо, даже слишком. Его нож молчал, его фонарь освещал путь и это давало ему ощущение спокойствия. Вдали слышался едва различимый шум воды и слабый ветер.

Зеленый ковер обрывался внезапно.

Гнер остановился у самого края. Земля здесь не просто уходила вниз — она исчезала.

В центре долины зияла колоссальная дыра. Идеально круглый провал диаметром в несколько лиг. Стены бездны уходили вертикально вниз, теряясь в синей дымке. Это был зрачок мира, смотрящий в абсолютную пустоту.

Из глубины поднимались потоки теплого воздуха. Они шевелили свисающие с края лианы, заставляя их танцевать над пропастью.

Гнер лег на живот и подполз к самому краю. Голова закружилась от масштаба. Ощущение было сродни тому, когда смотришь на звезды, только здесь бесконечность была внизу.

Далеко, на границе видимости, в сиреневом тумане что-то двигалось.

Гнер сощурился. Точки. Десятки точек, парящих в восходящих потоках. Они не махали крыльями. Они скользили, плавно меняя траектории, выстраиваясь в сложные геометрические фигуры.

Луч света, пробившийся сквозь мембрану, на мгновение осветил одну из фигур. Блеснул полированный бок. Это были не птицы. Слишком угловатые, слишком жесткие формы. Это были скорее конструкции из плоти и костей будто обработанные абразивами до состояния зеркал.

Летающие механизмы или существа в броне, патрулирующие следующий круг спуска.

Гнер достал из сумки помятый бинокль. Линза треснула, изображение двоилось, но он смог разглядеть детали. Широкие плоские крылья, похожие на плавники скатов. Длинные хвосты-стабилизаторы. И полное отсутствие звука.

Они кружили над чем-то, что скрывалось еще глубже, в самом сердце тьмы.

Гнер убрал бинокль. Его пальцы коснулись обложки найденного дневника. «Костяной Сад» остался позади. Он стоял на пороге «Зеленого Чрева», а внизу его ждало что-то еще более древнее.

Он поднялся и поправил лямку сумки. Вдоль края обрыва вилась едва заметная тропа, уходящая по спирали вниз, в туман. Гнер шагнул на неё.

Гнер опустился на колени, выбрав участок мха посуше. Колени утонули в мягком ворсе, из-под них с тихим шипением вышел тёплый воздух.

Он достал из сумки блокнот. Бумага от влажности стала серой и рыхлой, похожей на промасленную ветошь. Карандаш с трудом оставлял след, грифель то и дело вяз в размокших волокнах.

Гнер рисовал быстро, нервными, рублеными штрихами. Художником он не был — пропорции «гуляли», перспектива ломалась, — но глаз исследователя цепко выхватывал суть. Он заносил на бумагу не красоту, а конструкцию.

На странице проступал контур ближайшего растения. Оно росло в метре от тропы — толстый, мясистый стебель, увенчанный гроздью полупрозрачных мешков. Мешки свисали вниз, налитые фиолетовой жидкостью. Внутри каждого темнело плотное ядро.

Гнер сделал выноску стрелкой: «Плоды? Резервуары с газом? Не прикасаться».

Он нахмурился, глядя на свой рисунок. Карандаш не мог передать того, как свет мембраны преломлялся в этих пузырях, как они едва заметно пульсировали, прогоняя жидкость через систему жил. Но для отчета в Имперском Географическом — если он когда-нибудь туда вернется — этого хватит.

Рука потянулась к растению. Гнер хотел проверить плотность оболочки. Пальцы зависли в дюйме от глянцевой поверхности.

От пузыря шло тепло. Едва ощутимое, живое тепло, как от спящего животного.

Гнер медленно убрал руку. Память услужливо подкинула образ растворенного кислотой камня и раздробленного крабом дерева. В этом мире красота была лишь формой камуфляжа для хищника. Он ограничился тем, что пометил на рисунке: «Теплокровная флора».

Желудок скрутило спазмом. Организм, опомнившись после адреналиновой гонки, требовал топлива.

Гнер отложил блокнот и порылся в сумке. Запасы таяли. Он достал полоску вяленого мяса, завернутую в промасленную бумагу. Мясо было жестким, как подошва сапога, и пересоленным. Он жевал медленно, высвободившаяся соль медленно разъедала его и так потрескавшиеся губы.

Жажда накатила следом. Он отстегнул флягу, встряхнул. Внутри плескалось совсем немного — на пару глотков.

Гнер сделал один, маленький, лишь бы смочить пересохшее горло. Вода была теплой, с металлическим привкусом фляги, но казалась вкуснее самого дорогого вина.

Он завинтил крышку, борясь с желанием выпить всё до дна.

Вокруг была вода. Она блестела на листьях, скапливалась в чашечках цветов, стекала по стеблям крупными, тяжелыми каплями, похожими на жидкое серебро. Мох под ногами был пропитан ею, как губка. Стоило только надавить — и чистая на вид влага сочилась наружу.

Гнер смотрел на крупную каплю, дрожащую на кончике листа-пера. Она отражала его лицо — изможденное, грязное, с запавшими глазами.

Выглядело как роса. Пахло дождем.

Он протянул палец, снял каплю с листа. Она не растеклась по коже, а сохранила форму упругого шарика. Гнер поднес её к носу. Никакого запаха.

Соблазн лизнуть палец был велик.

Вместо этого он стряхнул каплю на камень. Мокрое пятно не зашипело, не прожгло породу. Оно просто медленно испарялось.

Гнер вытер руку о штаны. Рисковать он не мог. Местная биосфера могла содержать токсины, споры или бактерии, от которых у человека с поверхности не было защиты. Пока во фляге плескалась хоть капля старого мира, он не станет пить мир новый.

Он сунул недоеденный кусок мяса обратно в сумку, спрятал блокнот и поднялся. Ноги гудели, требуя отдыха, но стоять на месте было нельзя.

Спуск превратился в бесконечное кружение по одной и той же декорации. Спираль тропы уводила глубже, но пейзаж застыл.

Разнообразие «Зеленого Чрева» оказалось иллюзией верхних ярусов. Чем ниже спускался Гнер, тем реже встречались причудливые цветы-актинии или папоротники-спирали. Их вытеснил один вид.

Вдоль тропы плотной стеной стояли высокие, мясистые стебли, похожие на переросший бамбук, но лишенные твердости дерева. Они были темно-бурыми, лоснящимися от влаги. Их широкие листья смыкались над головой, образуя бесконечный зеленый туннель.

Гнер остановился, чтобы перевести дух. Ноги гудели от постоянного напряжения при ходьбе под уклоном.

Присев, вдруг он заметил тень, кляксу вдали, словно на листе бумаги в форме человека. Черный силуэт на мгновение забрал всё его внимание, но тот исчез как только Гнер моргнул. Скорее всего, показалось, от стресса и усталости могли начаться галлюцинации и это могло быть одним из проявлений.

Чтобы успокоиться, он достал свой блокнот, нашел чистый уголок страницы.

«Монокультура, — вывел он карандашом. — Один вид подавил все остальные. Либо эволюционная война здесь закончилась полной победой этого сорняка, либо другие виды просто не выживают на этой глубине». Фонарь мирно трещал ударяясь о пояс и ноги

Он закрыл блокнот. Тишина здесь была другой — не звонкой, как в пещерах, а ватной, поглощенной миллиардами мягких листьев.

Впереди, на уровне глаз, что-то шевельнулось.

Гнер замер, медленно опуская руку к ножу.

На буром стволе растения, в двух шагах от него, сидел жук.

Он был размером с чайное блюдце. Его панцирь не блестел, он был матовым, шершавым, цвета окисленной бронзы. Вдоль спины тянулся гребень из коротких шипов, напоминающих заклепки на корабельной обшивке. У жука не было видимых глаз — только пучок длинных, непрерывно вибрирующих усов, ощупывающих воздух.

Гнер сделал шаг назад. Инстинкт, вбитый в подкорку встречей с крабом и гусеницами, кричал: «Не трогай». Расстояние в метр казалось ничтожно малым.

Каблук сапога хрустнул по мелкому гравию.

Усы жука мгновенно развернулись в сторону звука. Бронзовое тело сжалось.

Гнер ожидал атаки. Прыжка, плевка кислотой, пронзительного визга призыва стаи.

Вместо этого жук развернулся к стволу дерева. Его челюсти — мощные, похожие на кусачки по металлу, — вгрызлись в мякоть растения.

Раздался влажный, чавкающий звук, словно кто-то копал лопатой мокрую глину. «Дерево» не оказало сопротивления. Ствол оказался мягким, волокнистым, как прессованные водоросли. Жук работал челюстями с невероятной скоростью, буквально ввинчиваясь внутрь.

Секунда — и бронзовая спина скрылась в мякоти.

Еще секунда — и отверстие затянулось густым, прозрачным соком, похожим на клей. Стебель даже не дрогнул.

Гнер опустил руку с рукояти ножа.

Он смотрел на сочащуюся рану на стволе. Никакой погони. Никакой агрессии. Существо просто спасало свою жизнь.

Он не стал доставать блокнот. Рисовать было нечего — только дыру в мягкой плоти растения.

Гнер выдохнул и поправил лямку рюкзака. Впервые за все время пребывания в бездне он почувствовал странное облегчение. Здесь, внизу, кто-то боялся его больше, чем он — их. Это было приятное чувство.

Он продолжил спуск.

[ФЛОРА] Вид: Стальное Древо Опасность: Смертельно если использовать как дубину... или вы из железа. Структура: Железо, кости, иногда сталь переплетающиеся в один около живой(?) организм. Повадки: Практически недвижимы. Обладают магнетическими свойствами.

«Если бы мир узнал о том что тут растет сталь и железо да уже готовых форм и отливов они бы уже были рассажены по всей планете».

Глава 3

Зеленый туннель немного позже все же оборвался.

Гнер вышел на широкое плато. Земля здесь стала влажной, пружинящей, пропитанной водой настолько, что каждый шаг выжимал из мха мутные фонтанчики. Вокруг, замыкая горизонт, стояли исполины. Огромные водоросли чьи вершины терялись в сгущающимся с расстоянием тумане поддерживая далёкий свод. Их стебли не были мягкими как в у других похожих растаний, эти были словно сделаны из камня.

В центре плато лежала топь. Черная стоячая вода, покрытая ряской и пузырями гниения. Посреди топи возвышался остров — нагромождение коряг, бурых водорослей и грязи.

Гнер шагнул вперед, тыча в землю на каждый шаг, проверяя почву шестом, который подобрал по дороге.

«Остров» издал шипящий звук.

Он напоминал воздух, выходящий из пробитого легкого. Гнер застыл в положении полушага не решаясь даже повернуть головы в сторону звука. Куча мусора в центре озера дрогнула.

Сначала поднялись «ветки». Длинные, белесые отростки, похожие на оленьи рога или выбеленные морем кости, дернулись и устремились в небо. С них шмотками летела грязь.

Затем всплыло тело.

Гнер сделал невольный вдох и попятился, сапоги чавкнули в жиже.

Существо было огромным. Металлическое крабообразное из "Железного Леса" показался бы рядом с ним детской игрушкой. Эта тварь состояла из мокрой, свалявшейся шерсти, гнилых корней и длинных лент бурой плоти. Оно напоминало оживший стог сена, пролежавший в болоте сотню лет.

В центре бесформенной туши пульсировал нарост. Гроздь белых, похожих на яйца или крупные жемчужины, шаров. Они шевелились, перекатывались под тонкой пленкой слизи, что являлись глазами монстра.

Из боков существа выстрелили два серых щупальца, что были похожи на живые куски мха, что резко хлестнули по воде образуя волны.

Гнер развернулся и побежал.

Он не оглядывался. Звук за спиной говорил сам за себя — тяжелый, влажный грохот, с которым многотонная туша выбиралась на берег. Земля под ногами ходила ходуном то проминаясь под весом сапога, то держалась как камень.

Впереди был склон, подъём наверх, что вел обратно в не такие уютные, но более безопасные места узких троп. Гнер рванул вверх, цепляясь руками за скользкие корни, вбивая носки свои сапог в мягкую глину.

Десять метров вверх. Двадцать.

Воздух изменился.

Гнер почувствовал толчок. Удар был беззвучным, но ощутимым, как пинок в грудь. Невидимый пресс навалился на плечи.

Гнер споткнулся. Легкие словно наполнились свинцом. Каждый вдох требовал усилий, ребра трещали, сопротивляясь давлению атмосферы, которая вдруг стала плотной, как вода.

Кровь ударила в виски. В ушах зазвенело — тонко, пронзительно.

Он поднял голову. Мир поплыл, контуры водорослевых деревьев раздвоились. Из носа потекла горячая струйка, солоноватая на вкус.

Снизу донеслось довольное урчание.

Гнер скосил глаза. Тварь неспеша ползла за ним.

Косматое чудовище двигалось вверх по склону с пугающей легкостью. Когда существо пересекло около двадцати метров оно не показало и крупицы дискомфорта, боли, что ощущал Гнер в этот момент. Его белесые «рога» раскачивались, щупальца ощупывали землю, подтягивая массивное тело. Гроздь белых шаров-глаз была направлена прямо на человека. Однако оно не вело себя как обычный зверь на поверхности, вместо того чтобы резко напрыгнуть и сожрать бедного человека оно медленно ползло, словно указывая что оно уже победило.

Гнер сплюнул красную слюну. Страх оказался сильнее боли.

Он зарычал сквозь сжатые зубы и пополз на четвереньках. Руки дрожали, мышцы налились кислотой. Казалось, гравитация увеличилась втрое. Он тащил собственное тело, словно носил с собой мешок с камнями.

Щупальце хлестнуло в метре от его левой ноги, вырвав кусок хма, оголив камень, что скрывался под ним.

Гнер дернулся вперед, перекатился через валун.

Внезапно давление исчезло.

Словно лопнула натянутая струна. Воздух снова стал легким, пустым. Гнера швырнуло вперед инерцией, он пропахал лицом мох и уткнулся в корни деревьев.

Его вырвало желчью и кровью.

Он перевернулся на спину, хватая ртом воздух. Грудь ходила ходуном, сердце билось о ребра, как пойманная птица.

Шуршание не прекратилось.

Тварь перевалила через край уступа. Она возвышалась над ним темной, мокрой горой. Белые шары на её морде сияли матовым светом. Из глубины косматых недр высунулась петля серого щупальца, готовая к броску.

Гнер нащупал на поясе нож. Тот был холодным и мертвым.

Существо подняло щупальце для удара.

Щупальце обрушилось туда, где секунду назад была голова Гнера.

Удар потряс склон. Земля брызнула в лицо жирной грязью. Гнер перекатился через плечо, чувствуя, как рюкзак больно бьет по позвоночнику, и вскочил. Ноги скользили. Посмотрев вверх он снова заметил чей-то чёрный силуэт, он был сильно меньше монстра и был несколько ближе, детали раскрыли некоторые человеческие черты в его силуэте. Через мгновение он снова исчез. Гнер точно понимал, что фигура заметила его и только и надеялся что она сможет ему помочь.

Гнеру оставалось бежать. И бежать только вверх, за неимением других путей обхода.

Он рванул по осыпи, хватаясь руками за мокрые корни. Легкие горели как после смены работы кочегаром. С каждым метром подъема невидимая грузовая плита снова ложилась на плечи. Воздух густел, превращаясь в сироп. Кровь стучала в висках тяжелым, рваным ритмом. Перед глазами плыли черные круги, но останавливаться было нельзя. Сзади, перемалывая кустарник, ползло чудище.

Гнер сделал еще шаг. Колени подогнулись. Давление стало невыносимым. Из носа хлынула кровь, заливая подбородок. Мир накренился. Он упал на четвереньки, царапая ногтями камень.

Тварь настигла его.

Гнер перевернулся на спину, задыхаясь. Над ним нависла гора гниющих водорослей. Белые шары-глаза смотрели на него с тупым, голодным безразличием. Серое щупальце поднялось для финального удара, заслоняя свет мембраны.

Гнер зажмурился.

Свист рассек плотный воздух.

Влажный хруст, словно лопнул переспелый арбуз.

Удара не последовало. Гнер открыл глаза.

Щупальце валялось в грязи в метре от его сапога. Обрубок дергался, разбрызгивая черную сукровицу.

Между Гнером и чудовищем стояла та самая фигура.

Она казалась хрупкой на фоне разъяренной туши. Человек. Или кто-то очень на него похожий. На незнакомце был странный, многослойный балахон цвета печной сажи. Голову венчала массивная конструкция, напоминающая широкополую шляпу или шлем, украшенная изображениями глаз. Из-под головного убора, закрывая лицо, спускалась длинная полоса ткани, расшитая тем же узором — десятки открытых, немигающих очей, выстроенных в вертикальный ряд, нарисованных явно от руки если не пальцем.

В руке фигура сжимала посох. Длинный, тонкий шест с золотым кольцом на вершине. В центре кольца сияла линза.

Тварь заревела — звук был похож на скрежет камней. Остатки щупалец метнулись к обидчику.

Фигура не шелохнулась. Она лишь слегка повернула посох.

Линза вспыхнула.

Пространство перед посохом исказилось, скрутилось в тугую спираль. Воздух взвыл. Невидимый таран ударил монстра в центр пульсирующего нароста.

Грохот удара оглушил Гнера.

Многотонную тушу оторвало от земли и швырнуло назад, в болото. Чудовище пролетело добрых двадцать метров, ломая деревья, и рухнуло в черную воду. Брызги взлетели до самой тропы. Вода вскипела, окрашиваясь бурым. Остров из гнилой плоти дернулся раз, другой и медленно начал тонуть.

Тишина вернулась на склон. Слышно было только тяжелое дыхание Гнера и звон в ушах.

Фигура опустила посох. Свет в линзе погас.

Незнакомец повернулся к Гнеру. Длинная полоса ткани с нарисованными глазами слабо качнулась, скрывая лицо. Из-под полей странной шляпы на исследователя смотрела темнота.

Гнер попытался встать, но тело не слушалось. Руки дрожали, кровавая пелена застилала взор. Он ожидал добивающего удара.

Вместо этого фигура склонила голову набок.

— Кха'ри ма нэо? — прозвучал женский голос из её уст.

Он звучал мягко, с легкой хрипотцой, но интонация была вопросительной.

Гнер моргнул, прогоняя муть перед глазами. Он знал языки Трех Империй. Он читал диалекты архипелагов Лиги. Он даже понимал наречия дикарей с Полярного Круга.

Но эти звуки не были похожи ни на что человеческое. В них было много гласных, перетекающих одна в другую, и странные щелкающие согласные, напоминающие треск сухих веток.

— Сулла вэ, ирра ко? — повторила она, делая шаг ближе.

Из-под черного рукава показалась рука в перчатке. Тонкие пальцы сжали древко посоха. Женщина смиренно ждала ответа, дав время.

Гнер закашлялся, выплевывая на мох сгусток крови. Грудь все еще саднило, словно ребра стянули стальным обручем, но воздух снова поступал в легкие.

Он поднял руку в жесте, означающем мир в большинстве портов Торговой Лиги — открытая ладонь, пальцы разведены.

— Я... Гнер, — хрипло выдавил он. — Исследователь.

Слова повисли в влажном воздухе, чужие и бесполезные.

Фигура не отреагировала на имперское наречие. Полоса ткани с нарисованными глазами даже не шелохнулась. Женщина стояла неподвижно, как статуя, опираясь на посох. Линза в навершии остывала, потрескивая, как уголь в камине.

Гнер попробовал диалект северных китобоев. Затем — ломаный язык островитян.

— Кирра? — снова произнесла она. Тон изменился. Теперь в нем звучала требовательность.

Гнер медленно покачал головой. Он был лингвистом, он умел разбирать структуру речи на лету. Но здесь не за что было зацепиться. В её голосе слышались щелчки, свист и глубокие горловые звуки, напоминающие эхо в колодце. Если тут и есть разумная жизнь, то она явно развивалась обособленно.

Женщина шагнула к нему.

Гнер инстинктивно потянулся к поясу, но пальцы схватили пустоту. Нож остался где-то там, внизу, когда он карабкался по склону.

Незнакомка подошла вплотную. От её балахона пахло не потом или грязью, а сухими травами и озоном — запахом грозы. Она присела на корточки, и подол её одежды накрыл сапоги Гнера черным облаком.

Рука в перчатке потянулась к его лицу.

Гнер замер, заставив себя не отшатываться. Если бы она хотела его убить, ей хватило бы одного движения посохом.

Пальцы в мягкой коже коснулись его подбородка, повернули голову влево, затем вправо. Она осматривала его, как ветеринар осматривает больную лошадь. Затем её палец скользнул к его носу, стер каплю еще теплой крови.

Она поднесла перчатку к скрытому тканью лицу. Раздался тихий, втягивающий звук. Она понюхала кровь.

— Ос-сэ, — произнесла она. Голос прозвучал разочарованно.

Она отпустила его подбородок и выпрямилась. Свободной рукой она нырнула в складки своего одеяния. Гнер напрягся, ожидая оружия.

Женщина достала небольшой плоский предмет, похожий на морскую раковину, оправленную в тусклое серебро. Она встряхнула его. Внутри что-то глухо стукнуло.

Она протянула предмет Гнеру.

Он колебался секунду. Потом взял «раковину». Она была теплой и тяжелой. На широкой стороне виднелись два отверстия.

Женщина показала на свой нос, сделала глубокий вдох, а затем указала на предмет в руках Гнера.

— Вдыхать, как ингалятор? — спросил Гнер, видимо сам себя, не ожидая хоть какого-то ответа

Гнер поднес раковину к лицу. Отверстия идеально совпали с ноздрями. Он сделал осторожный вдох.

Резкий, мятный холод ударил в носоглотку. Глаза заслезились. Это было похоже на вдох чистого спирта, смешанного с ледяной крошкой. Но спустя мгновение боль в груди отступила. Тяжесть, давившая на затылок, исчезла. Сознание прояснилось, звон в ушах стих, сменившись четким звуком капель, падающих с листьев.

Он опустил артефакт, глядя на спасительницу с благодарностью.

— Спасибо, — выдохнул он.

Она не ответила. Женщина в балахоне развернулась и пошла прочь по склону, туда, где тропа ныряла в заросли гигантских папоротников. Пройдя пару метров, она остановилась и оглянулась. Тканевая лента качнулась, и Гнеру на секунду показалось, что нарисованные глаза моргнули.

Она ударила посохом о землю.

Тук.

— Идти? С... вами? — снова в пустоту спросил Гнер — С... сейчас, секунду.

Гнер с трудом поднялся на ноги. Тело все еще ныло, но теперь он мог идти. Он подобрал свой рюкзак, закинул на плечо и поспешил за ней, оставив тушу монстра позади.

Они шли молча. Женщина двигалась удивительно плавно, её балахон не цеплялся за колючки, сапоги не чавкали в грязи. Гнер же спотыкался на каждом шагу, стараясь копировать её маршрут.

Спустя полчаса лес расступился.

Они вышли к каменной гряде, нависающей над очередной пропастью. Но здесь, на краю, стояло строение.

Это была башня. Невысокая, приземистая, сложенная из того же серого пористого камня, что и стены туннелей. Она казалась естественным продолжением скалы, если бы не идеально круглое окно под самой крышей, из которого лился теплый, оранжевый свет.

Женщина подошла к массивной двери, сделанной из цельного куска панциря какого-то гигантского ракообразного. Она коснулась поверхности ладонью. По панцирю пробежала волна голубоватого свечения, щелкнули скрытые запоры.

Дверь отворилась внутрь.

Она шагнула через порог и обернулась, жестом приглашая Гнера войти.

Внутри пахло жильем — жареным мясом, пряностями и старой бумагой. Этот запах был настолько домашним, настолько неуместным в этом аду из монстров и давления, что у Гнера закружилась голова сильнее, чем от нехватки воздуха.

Он переступил порог. Дверь за спиной захлопнулась сама, отрезая их от шума водопадов и рева далеких хищников. Гнер обернулся на мгновение на дверь, подумав что она тоже может быть живой.

Комната была круглой, словно внутренность гигантской бочки. Стены покрывали полки, забитые всякой всячиной: пучками сухих трав, похожих на проволоку, банками с мутным содержимым, стопками пожелтевших книг и сложными механизмами из латуни и кости.

Женщина подошла к тяжелому деревянному, если огромные водоросли можно назвать деревом, столу в центре и с глухим стуком опустила на него посох. Затем её руки потянулись к шлему. Щелкнули скрытые застежки. Она сняла головной убор вместе с маской-лентой и небрежно бросила их на лавку.

Гнер невольно подался вперед.

Лицо у неё было человеческим, но словно выцветшим. Кожа белая, как бумага, с сеткой тонких синих вен на висках. Волосы, коротко стриженные, напоминали жесткую, седую солому. Но глаза... Радужки занимали почти весь глаз, темно-фиолетовые, влажные, без белков. Они отражали свет лампы Гнера, как два полированных аметиста. На голове была пара звериных ушей, что дергались прослушивая что происходит по сторонам.

Она повернулась к очагу, где над огнем булькал котелок, зачерпнула искривившейся ракушкой с рукояткой исполняющей роль половника густое варево и налила в глиняную миску.

— Я... — начал Гнер, пытаясь подобрать слова. — Мое имя...

Она резко обернулась и поставила миску перед ним с такой силой, что похлебка плеснула через край.

— На'ак ка вирра! — воскликнула она, взмахнув руками.

Гнер замолчал.

Женщина не села. Она начала ходить по комнате, размахивая половником, как дирижерской палочкой. Из её рта лился поток звуков. Это была не просто речь — это было представление.

— Су хемма, — она указала половником на потолок, туда, где за камнем и водой остался верхний мир. Голос стал тонким, визгливым. — Тик-так, тик-так... Ка эра!

Она резко опустила руку вниз, имитируя падение. Её лицо исказилось гримасой ужаса, глаза расширились еще сильнее.

— Я не понимаю, — тихо сказал Гнер. — Прости, я не знаю твоего языка.

Она остановилась, посмотрела на него как на неразумного ребенка и цокнула языком. Затем подошла вплотную, наклонилась над столом и постучала пальцем по столешнице. Там, в дереве, были вырезаны глубокие борозды, образующие концентрические круги.

— Аб'ис, — произнесла она, обводя круги. — Зет-Ка.

Она ткнула пальцем в самый центр, в глубокую дыру в столе.

— Морта.

Затем она начала рассказывать. Гнер не понимал слов, но понимал интонацию. Она рассказывала какую-то историю, сагу, что он не мог понять.

Она говорила быстро, глотая окончания. Её голос то падал до шепота, похожего на шорох песка, то взлетал до яростного клекота. Она изображала кого-то: сгорбилась, шаркая ногами, изображая старика или калеку, затем выпрямилась, гордо вскинув подбородок, словно генерал перед битвой.

В какой-то момент она схватила со стола кусок черного камня, что внешне напоминал уголь и начала яростно чертить на обрывке листа высушенной водоросли, что напоминал пергамент. Линии ложились одна на другую: схематичные фигурки людей, падающие вниз, какие-то башни, огромные глаза, смотрящие из темноты.

— Вирра нос! — крикнула она, ударив кулаком по рисунку, где человечки лежали грудой костей. — Нос! Нео!

Гнер смотрел на её руки. Пальцы были длинными, с утолщенными суставами, покрытыми мелкими шрамами. Она рассказывала о трагедии. О чем-то, что приходило сверху и гибло внизу.

Она подбежала к полке, схватила старый, ржавый секстант — явно земного происхождения — и потрясла им перед носом Гнера.

— Терра! — выплюнула она это слово, указывая на прибор. Потом швырнула его в угол. Раздался звон металла.

Затем она прижала руки к груди, её лицо смягчилось. Голос стал певучим, печальным. Она гладила воздух, словно касалась невидимых детских голов.

Гнер сидел, забыв про еду. Пар от миски щекотал ноздри запахом грибов и рыбы, но он не мог оторвать взгляд от рассказчицы. Она пыталась передать ему опыт поколений за пять минут. Она предупреждала. Она жаловалась. Она просила.

Внезапно она замолчала. Грудь её тяжело вздымалась под черным балахоном. Фиолетовые глаза буравили Гнера.

Она ждала реакции. Понимания.

Гнер медленно поднял руку и коснулся рисунка углем. Он указал на схематичного человечка, падающего в бездну, а затем на себя.

— Это я? — спросил он.

Женщина фыркнула. Она взяла черный камень у него из рук и жирно перечеркнула человечка крестом.

— Гарр, — сказала она твердо.

Затем она нарисовала рядом другого человечка. Маленького, стоящего на дне ямы, и провела линию вверх, к солнцу. Но линия была пунктирной, прерывистой.

— Хоуп, — произнесла она тихо, почти вопросительно.

Это слово звучало почти как «надежда» на древнем наречии Островов, но Гнер не был уверен.

Она отбросила камень, вытерла черные пальцы о подол и кивнула на миску с похлебкой.

— Эш, — скомандовала она тоном, не терпящим возражений. — Эш и дорми.

Она показала сложенные ладони у щеки и наклонила голову — спать. Гнер же выделил определённое сходство жестов здесь и на поверхности. Возможно, ему удастся наладить контакт.

Гнер опустил ложку в миску. Варево оказалось густым, похожим на кисель, с кусочками чего-то упругого, напоминающего кальмара. Вкус был странным — землистым, с нотками йода и сладкой мяты, но тепло разлилось по желудку мгновенно, прогоняя дрожь.

Он ел, не сводя глаз с обстановки. Теперь, когда адреналин схлынул, детали интерьера начали проступать с пугающей четкостью.

Пещерой назвать это место не поворачивался язык. Это было скорее полостью то, что вырастили в скале местные садовники.

Стены не были холодными. Прижавшись плечом к перегородке, Гнер почувствовал слабое, ритмичное тепло. Камень под пальцами слегка вибрировал, словно где-то глубоко в толще породы билось исполинское сердце.

В углу, рядом с ворохом сухих трав, стоял шкаф. Гнер поначалу принял его за резное дерево, покрытое темным лаком. Но когда хозяйка подошла к нему, чтобы убрать банку с специями, «резьба» шевельнулась.

У шкафа не было ручек. Женщина провела пальцем по двери обнажая коготь, слегка её поцарапав. Дверь дернулась и открылась, обнажая розовую, ребристую внутренность. Полки внутри были сделаны из хрящей

Она сунула то ли банку, то ли банку сделанную из черного как обсидиан стекла внутрь. Стенки шкафа мягко обхватили стекло, фиксируя его, чтобы не упало при тряске. Дверца срослась обратно, оставив лишь тонкий шрам.

Гнер отодвинул миску. Аппетит боролся с тошнотой.

Он перевел взгляд на вешалку у входа. Это был костяной отросток, торчащий из стены. На нем висел мокрый плащ хозяйки. Гнер присмотрелся: «крючки» вешалки не просто держали ткань — они впились в неё крохотными коготками, расправляя складки для просушки. Кость была пористой, желтоватой, и из пор сочилась густая смазка, капающая в специальный поддон на полу.

Весь дом был единым организмом. Или паразитом, вгрызшимся в скалу.

Женщина, казалось, не замечала его ужаса. Она подошла к умывальнику — большой раковине, напоминающей раскрытую пасть гигантского моллюска. Нажала на выступ сбоку. Из верхнего клапана полилась небольшой струйкой вода.

Гнер поджал ноги под лавку, стараясь занимать как можно меньше места. Он вдруг осознал, что сидит на чем-то, обтянутом кожей. Швы были грубыми, но кожа на ощупь была теплой.

— Вирра, — женщина обернулась, заметив, что он перестал есть.

Она кивнула на странный механизм в углу. Это была единственная вещь, которая выглядела полностью искусственной — сложная система стеклянных трубок и медных змеевиков, подключенная к живой стене толстой, пульсирующей веной.

Внутри трубок бурлила синяя жидкость.

— Аква вита, — сказала она, любовно умывая лицо. — Нос... — она выпрямилась и замялась, подбирая жест, потом постучала себя по груди. — Фи-р-ра.

Гнер понял. Воздух. Или вода. Этот дом или раковина или какой-то другой живой организм перерабатывал местную агрессивную среду под то, чем отравиться будет сложно

Внезапно «лампа» над столом моргнула. Светящийся мешок под потолком сжался, свет потускнел, сменившись с оранжевого на тревожный лиловый.

Стены завибрировали сильнее. Гул стал слышен отчетливо — низкий, утробный стон.

Женщина замерла. Её фиолетовые глаза метнулись к круглому окну под потолком. Расслабленность исчезла мгновенно. Она схватила посох со стола, её движения стали резкими, хищными.

— Дорми! — рявкнула она на Гнера, указывая на нишу в стене, занавешенную плотной шкурой. — Субито!

Она погасила очаг, накрыв угли металлической крышкой. Комната погрузилась в лиловый полумрак. Живые части дома среагировали синхронно: шкаф сжался, став похожим на камень, вешалка прижала «рога» к стене, раковина захлопнула створки.

Дом прятался.

Гнер схватил свою сумку и нырнул в указанную нишу. Там лежала груда мехов. Он зарылся в них, оставив лишь щель для обзора.

Женщина стояла посреди комнаты, сжимая посох не дыша. Она двигала ушами, вслушиваясь в, что происходит на улице.

И Гнер тоже услышал.

Далекий, протяжный вой. Не механический, не звериный. Так мог бы выть ветер, если бы у него было горло. Звук просачивался сквозь камень, заставляя зубы ныть.

Зов? Или что то похожее. Может что-то подобное свело его капитана не только с курса в другой город, но и с ума? Как бы оно ни было, Гнер не почувствовал как его разум мутнеет или что-то в этом роде.

Вой снаружи стих так же внезапно, как и начался. Словно кто-то перекрыл вентиль.

Лиловое свечение под потолком моргнуло и сменилось мягким, успокаивающим янтарем. Дом выдохнул. Гнер почувствовал это физически — вибрация пола сменилась с тревожной дрожи на мерное, сонное покачивание. Шкаф в углу, который минуту назад напоминал сжавшийся кулак, расслабился, его «дверцы» слегка обмякли. Створки раковины приоткрылись, снова пуская воду.

Женщина опустила посох. Напряжение покинуло её позу, но кошачьи уши на макушке все еще подрагивали, сканируя тишину.

Гнер выбрался из ниши. Ноги затекли, а сердце все еще колотилось где-то в горле. Он подошел к столу, где хозяйка башни уже возилась с пучками трав, словно ничего не произошло.

Гнер сидел на самом краю лавки, поджав ноги, стараясь занимать как можно меньше места. Иррэ не смотрела на него. Она гремела банками на полке, напевая что-то себе под нос, словно в комнате никого не было. Ему нужно было установить хоть какую-то связь.

Он кашлянул, привлекая внимание. Женщина скосила на него фиолетовый глаз, не прекращая растирать в ступке сухие синие листья.

Гнер приложил ладонь к своей груди.

— Гнер, — произнес он четко, стараясь не дрожать.

Она замерла. Пестик в её руке остановился.

— Гнер, — повторил он, чуть надавив пальцами на мокрую куртку.

Затем он медленно, чтобы не напугать, вытянул руку и указал на неё пальцем.

— Гнер, — он снова ткнул себя в грудь. Потом перевел палец на неё. — ...?

Женщина смотрела на его палец так, словно это была ядовитая змея. Потом перевела взгляд на его лицо. В её глазах мелькнуло непонимание. Она склонила голову набок, отчего длинная серьга в её ухе, сделанная из чьей-то мелкой кости, звякнула.

Она подумала, что он просит еду? Или предлагает бой?

Гнер вздохнул. Он подошел ближе, взял со стола уголек, которым она рисовала ранее. На чистом участке столешницы он нарисовал схематичного человечка с бородой. Ткнул в него:

— Гнер.

Рядом нарисовал фигурку в шляпе и с посохом. Указал на неё, потом на рисунок, и сделал вопросительный жест ладонями.

Озарение пришло к ней не сразу. Она фыркнула, издав звук, похожий на чих кошки. Уголки её губ дрогнули в чем-то, что могло быть усмешкой.

Она отложила ступку. Выпрямилась во весь рост — она была выше Гнера на полголовы — и гордо ударила себя кулаком в грудь, туда, где под черной тканью, вероятно, билось сердце.

— И'ррэ, — произнесла она.

Звук был сложным. Первая буква была не просто гласной, а горловым клекотом, переходящим в рычащее «Р» и заканчивающимся резким выдохом.

Гнер попытался повторить:

— И... Ирэ?

Женщина поморщилась, словно услышала фальшивую ноту. Она наклонилась к нему, её лицо оказалось в опасной близости. Он разглядел, что её зрачки были не круглыми, а горизонтальными, как у козы или осьминога.

— И'рр-э, — произнесла она медленно, вибрируя связками. — Но «Ирэ». И'рр-э.

Гнер сглотнул.

— Иррэ.

Она закатила глаза, видимо, смирившись с тем, что у этого примитивного существа слишком грубый речевой аппарат. Махнула рукой — мол, сойдет.

Затем Иррэ взяла уголек. Рядом с каракулями Гнера она нарисовала круг. Внутри круга — точку. Потом провела линию от точки к фигуркам.

— Нака, — сказала она, обводя комнату рукой. — Иррэ... Нака.

Гнер кивнул. «Дом». Или «Моё место».

Иррэ вернулась к своим травам. Барьер был пробит. У неё было имя, у него было имя. В этом безумном мире, где стены дышат, а воздух давит как пресс, это было маленькой, но победой.

Она бросила растертый порошок в котелок. Запахло чем-то резким, похожим на нашатырь и лимон. Иррэ зачерпнула варево в маленькую чашку и протянула Гнеру.

— Бибэ, — приказала она. — Гнер.

Она произнесла его имя с странным акцентом, превратив его в рычащее «Гн-эрр», но это прозвучало не враждебно. Скорее, как кличка, которую дают подобранному на улице щенку.

Гнер сидел на краю лавки, стараясь не тревожить спящую под обивкой «плоть» мебели. Перед ним лежал раскрытый блокнот. Страницы разбухли от влаги, края пошли волнами, но карандаш все еще писал, хоть и оставлял жирный, мажущий след.

За последние часы он превратился из исследователя в ребенка, который заново учится говорить.

Если бы Иррэ была учителем, то она была бы плохим учителем. Она бросала слова, как камни, и если Гнер не успевал их поймать, она раздраженно цокала языком и занималась своими делами. Объяснять не было её коньком. Она показывала фигуры пальцами и делала непонятные жесты что-то говоря, однако из большинства жестов что то было понять сложно. Например, что значит «М'ас-ва» и перекрещённые восемь пальцев перед собой?

Гнер наблюдал. Он следил за тем, как двигаются её губы, как раздуваются ноздри при определенных звуках, куда направлен её взгляд. Каждое наблюдение он заносил в список, который рос мучительно медленно. Его лингвистическое образование, заточенное под академические языки Империй, здесь трещало по швам. Этот язык был построен не на грамматике, а на интонации и вибрации. Оказалось что «М'ас-ва» означает Мох монстр, она описывала существо что убила сегодня спасая Гнера. Иррэ пришлось продемонстрировать глаз, что она незаметно отрезала от него и сказала «М'ас-ва».

Он послюнявил кончик карандаша и вывел заголовок на новой странице: «Диалект Глубины (Рабочая версия)».

Гнер оторвался от записей. Иррэ стояла у очага и подбрасывала в огонь какие-то прессованные брикеты. Они горели без дыма, давая жаркий, ровный свет.

Она заметила его взгляд.

— Вирра, — сказала она, не оборачиваясь.

Она подняла брикет и бросила его в топку.

— Иг-на, — произнесла она четко.

Гнер тут же записал: 8. Иг-на (Ig-na) — Огонь. (Игнис? Определенно, корни земные. Но как искажены!).

Он почувствовал странный азарт. Это был не просто спуск в ад. Это была археология живого языка. Каждое слово было осколком истории, которую пережевали бездна и время.

— Иг-на, — повторил он, стараясь скопировать её интонацию.

Иррэ дернула ухом. Это был знак одобрения.

------------------

[СЛОВА]

Запись на полях: «Никогда не думал что буду делать фонетический разбор случайных звуков которые оказываются что-то значат»

1. И'рр-э Предполагаемое значение: Имя собственное. Фонетика: Первый звук — нечто среднее между «И» и горловым хрипом. «Р» нужно раскатывать долго, вибрируя небом. Заметка: Она реагирует только на правильную тональность. Если сказать плоско, игнорирует, словно это не её имя, а посторонний шум. Возможно, для них звук важнее смысла.

2. Нака (На-ака) Предполагаемое значение: Убежище / Дом / Гнездо. Контекст: Она обводит рукой комнату. Также использовала это слово, когда закрывала шкаф-моллюск. Заметка: Есть подозрение, что это слово обозначает не просто «дом», а «безопасное место внутри живого». Снаружи — смерть, внутри — Нака.

3. Бибэ (Би-бэ) Предполагаемое значение: Пей / Пить. Контекст: Приказ. Всегда императив. Лингвистическая догадка: Поразительно похоже на староимперский корень «Bibere» (пить). Неужели этот язык — деградировавшая версия наречия Первой Экспедиции? Если так, то сколько тысяч лет они здесь сидят?

4. Гарр (Га-хръ) Предполагаемое значение: Враг / Чудовище / Опасность. Контекст: Рисунок мертвого человека. Жест в сторону двери, когда выла сирена. Заметка: Произносится с отвращением, словно выплевываешь что-то горькое. Также она сказала «Гарр», когда я попытался потрогать одну из банок с мутной жижей. Вероятно, универсальное слово для всего, что может убить.

5. Лю-сс (Ль-уюс) Предполагаемое значение: Свет / Лампа. Контекст: Она указывает на светящийся мешок под потолком. Лингвистическая догадка: Снова искаженный древний корень («Lux»?). Но произносится с шипящим выдохом в конце, как будто имитируешь шум газа в горелке.

6. Вирра (В|И-ир-ра) Предполагаемое значение: Смотри / Внимание. Контекст: Самое частое слово. Она говорит это каждый раз, прежде чем что-то сделать. «Вирра нос» — «Посмотри на нас»? Или «Смотри вниз»? Заметка: Если не смотреть на неё после этой команды, она может ударить посохом по столу. Требует зрительного контакта.

7. Эш (А-ээшь) Предполагаемое значение: Ешь / Еда. Контекст: Миска с похлебкой. Заметка: Звучит мягко, почти как шелест.

Глава 4

Утро в башне не наступало с восходом солнца. Оно приходило с изменением ритма.

Гнер проснулся от того, что стены перестали вибрировать в такт сонному дыханию и перешли на быстрый, деловитый гул. Шкура, на которой он спал, стала жестче, ворсинки втянулись, словно выталкивая гостя из постели.

Он сел, протирая глаза. В голове все еще шумело после вчерашней перегрузки, но мысли были ясными. Ингалятор Иррэ — или «фи-р-ра», как она его назвала — сотворил чудо.

Хозяйка уже была на ногах. Она стояла у круглого окна, которое теперь было распахнуто настежь. В комнату врывался влажный, холодный ветер, пахнущий озоном и гнилой листвой. Иррэ чистила свой посох. Она водила промасленной тряпкой по линзе, и стекло отвечало ей тихим, довольным скрипом.

Гнер выбрался из ниши. Его одежда высохла, но стала жесткой, как картон, от пропитавшей её соли и слизи. Он потянулся к поясу.

Пальцы наткнулись на пустоту. Ножа не было.

Но зато во внутреннем кармане куртки лежало другое. Тяжелое, теплое.

Он достал находку из «Костяного Сада». Механическое сердце в стеклянной колбе.

Вчера, во время бегства и борьбы за воздух, он забыл о нем. Сейчас, в спокойном свете башни, механизм выглядел иначе. Золотое свечение внутри камня пульсировало ровно, синхронизируясь с гулом стен башни. Тонкие нити-вены, оплетающие ядро, налились пурпуром.

— Вирра!

Гнер вздрогнул. Иррэ стояла рядом. Она двигалась бесшумно, несмотря на тяжелые сапоги.

Её фиолетовые глаза были прикованы к находке. Зрачки сузились в вертикальные щели. Она не выглядела испуганной. Она выглядела... голодной. Или благоговейной.

Она протянула руку. Когтистые пальцы дрожали.

— Кор-ра, — прошептала она.

Гнер не стал сопротивляться. Он вложил механизм в её ладонь.

Иррэ держала «сердце» двумя руками, как птенца. Она поднесла его к уху, прислушиваясь к ритму, затем к своему носу, вдыхая запах нагретого стекла.

— Кор-ра, — повторила она тверже. — Вита махина.

Гнер схватил блокнот.

— Кор-ра? Сердце?

— Махина, — она постучала когтем по стеклу. — Антик.

Она подошла к верстаку у стены в дальней комнате, которую Гнер раньше почему то не замечал. Там, среди нагромождения шестеренок и костей, стоял металлический каркас. Это было похоже на нагрудник или часть экзоскелета, грубо спаянный из латуни и черного хитина жуков. В центре каркаса зияло круглое отверстие, окруженное зажимами.

Иррэ вставила механизм в гнездо.

Щелчок был громким, сухим.

Зажимы сомкнулись. Стекло колбы вспыхнуло ослепительным белым светом. Нагрудник ожил. По его трубкам побежала синяя искра, сочленения дернулись, проверяя подвижность. Раздался звук, похожий на вдох — пшшш-гууу.

Иррэ повернулась к Гнеру. На её лице, обычно скрытом или бесстрастном, играла торжествующая улыбка. Обнажились зубы — острые, мелкие, как у пираньи.

— Гарр дорми, — сказала она, указывая на пол. — Кор-ра вигила.

«Враг спит. Сердце бодрствует».

Она взяла нагрудник и бросила его Гнеру.

Он поймал его рефлекторно. Конструкция была тяжелой, килограммов пять, не меньше.

— Мне? — он прижал металл к груди.

— Ин-дуэ, — скомандовала она, делая жест, будто надевает жилет. — Субито.

Гнер колебался. Надевать на себя непонятный артефакт в мире, где все пытается тебя съесть, казалось безумием. Но Иррэ уже потеряла к нему интерес. Она подошла к окну, всматриваясь в туманную даль, и начала надевать свой шлем-шляпу.

Гнер вздохнул. Он просунул руки в лямки из жесткой кожи. Застегнул пряжки на боках.

Как только металл коснулся грудины, мир изменился.

Удар.

Механическое сердце дало импульс. Это не было больно, но Гнера тряхнуло. Вибрация прошла по позвоночнику, отдалась в пятках.

Тяжесть исчезла. Нагрудник, казавшийся громоздким, вдруг стал невесомым. Более того — само тело Гнера стало легким. Он сделал шаг и чуть не подпрыгнул. Гравитация, которая вчера вдавливала его в грязь, теперь лишь слегка касалась подошв.

Поле. Механизм создавал вокруг носителя поле, компенсирующее давление.

Гнер посмотрел на свои руки. Они не дрожали. Усталость мышц ушла, сменившись звенящей энергией. Он чувствовал, как «сердце» качает не кровь, а силу.

— Бене, — кивнула Иррэ, оценив его состояние. — Андере.

«Идти».

Она взяла посох и шагнула к выходу. Дверь-панцирь, почувствовав её приближение, начала растворяться.

— Куда? — спросил Гнер, уже зная, что она не поймет вопроса, но нуждаясь в звуке собственного голоса. — Зачем?

Иррэ остановилась на пороге. Ветер трепал ленту с глазами на её шлеме.

Она подняла посох и указала им вниз, за край обрыва, в туман, где скрывалось дно этой колоссальной воронки.

— Зов, — произнесла она.

Это было не искаженное слово. Это было слово на чистом, правильном языке Империи. Она произнесла его с трудом, коверкая звуки, словно вытащила из самой глубины памяти специально для него.

— Зов... вокат, — добавила она уже на своем наречии. — Магна Ма'тр.

«Зов влечет(зовёт?). Великая Мать».

Гнер похолодел. Неужели ему придется погружаться дальше вниз? Какие опасности ждут его в этой пучине? Гнер хотел воспротивиться и сказать что хотел бы всё же остаться здесь, в безопасности, но кажется, выбора ему никто не оставил, он всё же всего лишь гость, не больше.

— Андере, — повторила она жестче.

Гнер поправил лямки нагрудника. Вибрация чужого сердца у его ребер была успокаивающей, создавалось ощущение что у него появился проводник который тянет его за руку минуя все опасности.

Он шагнул за порог, навстречу ветру.

Тропа петляла, огибая исполинские корни, похожие на застывшие реки лавы. Нагрудник работал исправно: синее свечение трубок разгоняло полумрак, а вибрация в груди глушила усталость. Гнер чувствовал себя водолазом, с которого сняли свинцовые башмаки.

Мир вокруг перестал быть размытым пятном угрозы. Теперь, когда легкие не горели огнем, а глаза не заливало потом, он видел детали.

Жизнь кипела в каждом квадратном дюйме этого места.

На широком, мясистом листе папоротника сидела стайка существ, напоминающих крошечных обезьян, но размером с кузнечика. Их тела были полупрозрачными, сквозь кожу виднелись крошечные, быстро бьющиеся сердца. Они деловито счищали с листа слой плесени, работая четырьмя ручками.

Чуть дальше, в луже светящейся слизи, плавали «рыбы» с крыльями бабочек. Они выпрыгивали из воды, ловили в воздухе мошкару и с тихим плеском ныряли обратно. Их чешуя переливалась всеми цветами спектра — от ядовито-зеленого до глубокого индиго.

Гнер замедлил шаг. Исследовательский зуд, подавленный страхом смерти, проснулся с новой силой. Он достал блокнот, но писать на ходу было неудобно.

Впереди, прямо над тропой, висел кокон. Он был сплетен из серебристой паутины, но внутри сидел не паук. Там пульсировало мягкое голубое свечение.

Гнер остановился. Иррэ, идущая впереди, тоже замерла, почувствовав разрыв дистанции. Она обернулась, вопросительно дернув ухом.

Гнер указал пальцем на кокон. Ему хотелось проверить свои лингвистические теории. Он прочистил горло, вспоминая гортанные звуки её речи.

— Вирра, — произнес он, стараясь подражать её рычащему акценту. — Лю-сс...

Он указал на свет внутри кокона.

Иррэ склонила голову. Её фиолетовые глаза сузились. Она ждала продолжения.

Гнер замялся. В его скудном словаре не хватало определений. Как спросить: «Это опасно?» или «Что это такое?». Он вспомнил слово из своего списка.

— Гарр? — спросил он, указывая на кокон и делая вопросительный жест ладонью. — Гарр... Иг-на?

«Враг? Огонь?»

Иррэ фыркнула. Звук был коротким, лающим — явно смешок.

Она подошла к кокону. Гнер напрягся, рука сама потянулась к нагруднику, готовая активировать защиту, если она есть. Но Иррэ спокойно протянула палец в перчатке и ткнула в светящийся шар.

Кокон лопнул с мелодичным звоном, похожим на звук разбитого бокала.

Из него вылетели десятки крохотных искр. Это были светлячки, но не обычные. У каждого на спинке вращался крохотный пропеллер, создавая жужжащий вихрь. Они закружились вокруг головы Иррэ, образуя живой нимб.

— На-а, — протянула она лениво. — Нон Гарр.

Она поймала одного светлячка двумя пальцами. Поднесла к лицу Гнера.

Существо не кусалось. Оно щекотало кожу потоками воздуха от пропеллера.

— Лум-ма, — сказала Иррэ. — Циб-ба.

Она открыла рот, показав острые зубы, и закинула светлячка внутрь. Хруст. Гнер дернулся.

— Циб-ба, — повторила она, прожевав, и погладила живот. — Гут.

«Еда. Хорошо».

Гнер быстро достал карандаш.

9. На-а (Na-a) — Нет / Отрицание.

10. Лум-ма (Lum-ma) — Мелкая фауна / Светлячок?

11. Циб-ба (Cib-ba) — Еда / Пища.

12. Гут (Gut) — Хорошо / Вкусно. (Похоже на корни северных варваров).

Он закончил черкать на листе и посмотрел на неё.

— Циб-ба... Гут? — переспросил он, указывая на рой светлячков.

Иррэ кивнула. Она поймала еще одного и протянула ему. Жужжащий комочек света бился в её черных пальцах.

Гнер посмотрел на насекомое. Выглядело оно как механическая игрушка: хитиновые пластинки, прозрачные крылышки-лопасти. Съесть это казалось невозможным.

Но отказ мог быть воспринят как оскорбление. В племенах Полярного Круга отказ от еды вождя карался смертью. Здесь законы могли быть еще жестче.

Он взял светлячка. Тот был теплым и сухим.

— Гут, — неуверенно сказал Гнер и, зажмурившись, закинул «Лум-му» в рот.

Он раскусил панцирь. Ожидаемого вкуса жука — горькой жижи — не последовало. На языке взорвалась капсула с чем-то сладким, похожим на густой мед с привкусом мяты и электричества. Легкое покалывание пробежало по деснам.

Он удивленно открыл глаза.

Иррэ ухмылялась. Она хлопнула его по плечу — тяжело, по-мужски, едва не сбив с ног, несмотря на экзоскелет.

— Вирра! — она указала посохом вперед, туда, где тропа расширялась, выходя из леса.

Лес заканчивался. Впереди, в сиреневом тумане, вырисовывались очертания чего-то грандиозного. Это были не скалы и не деревья.

Это были руины.

Гигантские, циклопические блоки белого камня, висящие в пустоте, скрепленные толстыми цепями и корнями. Остатки моста или дворца, парящие над бездной. И на этих руинах, как птицы на проводах, сидели те самые механические конструкции, что он видел в бинокль.

Иррэ стала серьезной. Улыбка исчезла. Она прижала палец к губам, призывая к тишине, и её уши прижались к голове.

— Силент, — прошептала она. — Гарр.

Иррэ двигалась не как человек, а как тень, отброшенная облаком. Она скользила между белыми глыбами, прижимаясь к поверхности, сливаясь с камнем благодаря своему серому балахону.

Гнер следовал за ней, стараясь копировать каждое движение. Это было непросто. Экзоскелет компенсировал вес и гравитацию, но не давал ни капли ловкости, что было бы очень кстати. Металлические сочленения тихонько ныли при сгибании, а каждый шаг по гладкому, полированному ветрами камню отдавался глухим стуком, который в этой звенящей тишине казался пушечным выстрелом.

Они вышли на мост.

Это была узкая, лишенная перил перемычка, висящая над бездной. Внизу, в километрах пустоты, клубился фиолетовый туман. Мост соединял край плато с парящим в воздухе полуразрушенным дворцом. Огромные блоки белого мрамора висели в пространстве, удерживаемые толстыми, покрытыми ржавчиной цепями, уходящими куда-то вверх, в "небо".

На вершинах колонн сидели стражи.

Вблизи они выглядели пугающе совершенными. Никакой ржавчины, никакой органики. Гладкий, матовый металл цвета грозового неба. Треугольные головы были лишены лиц — только одна большая, темная линза, мерцающая красным огоньком в глубине. Крылья, сложенные за спиной, напоминали лезвия бритвы.

Иррэ остановилась. Она медленно повернула голову к Гнеру и прижала палец к маске, прямо туда, где был нарисован рот.

— Нон мо-ве, — прошипела она едва слышно. — Ста-ту-а.

«Не двигайся. Статуя».

Она указала на ближайшего стража. Линза машины медленно поворачивалась, сканируя сектор. Красный луч скользнул по камням в десяти метрах от них.

Они ждали. Холодный ветер пробирал до костей, но Гнер боялся даже дрожать. Нагрудник грел грудь, пульсируя ровным, синим светом.

Луч прошел мимо. Страж издал звук — серию коротких щелчков и свиста — и замер.

Иррэ сделала шаг. Еще один.

Гнер двинулся следом. Он смотрел только на пятки её сапог, боясь взглянуть вниз, в бездну.

На середине моста плита под ногой Гнера качнулась.

Это была ловушка времени — камень, источенный веками, просто откололся от основания. Гнер успел перенести вес, но осколок размером с голову полетел вниз.

Удара о дно не было слышно. Но был слышен звук отрыва. Скрежет камня о камень.

Тишина лопнула.

Ближайший страж развернул голову. Его линза вспыхнула ярким алым светом. Крылья-лезвия раскрылись с металлическим лязгом.

— Гарр! — крикнула Иррэ, отбрасывая скрытность. — Кур-ре!

«Беги!»

Она рванула вперед, перепрыгивая через трещины.

Гнер побежал. Нагрудник среагировал на всплеск адреналина носителя: синее сияние усилилось, механизм впрыснул в тело новую порцию легкости. Гнер прыгнул, перелетая трехметровый провал, приземлился на одно колено и снова сорвался в бег.

Сзади нарастал гул. Вибрация воздуха била в спину. Страж пикировал.

Гнер слышал свист рассекаемого воздуха. Он понимал: не успеет. До спасительной арки дворца оставалось метров пятьдесят открытого пространства.

Тень накрыла его. Когти — стальные захваты, способные крошить камень — потянулись к его спине.

Гнер развернулся. Это был инстинкт — встретить смерть лицом к лицу. Он вскинул руку, словно пытаясь закрыться от падающего истребителя ладонью.

Синий свет из его груди ударил вверх столбом.

Нагрудник, почуяв приближение механизма, вошел в резонанс. Камень-сердце запел высокую, чистую ноту.

Страж затормозил в воздухе.

Это выглядело невозможным. Машина, летевшая на полной скорости, мгновенно остановилась, погасив инерцию антигравитационным полем. Порыв ветра от торможения сбил Гнера с ног.

Он упал на спину, глядя вверх.

Механическая птица зависла над ним в двух метрах. Её крылья мелко вибрировали, размываясь в воздухе. Алая линза смотрела прямо в сияющее ядро на груди Гнера.

Красный огонек в глазу машины мигнул. Раз, другой.

И сменился на спокойный, ровный голубой.

Страж убрал когти. Он издал серию мелодичных трелей, похожих на звук модема или на язык, на котором говорило "сердце".

Гнер лежал, боясь вдохнуть, страшился сделать даже микродвижение кончиком своего мизинца.

Машина медленно, почти почтительно, склонила треугольную голову. Затем она развернулась, взмыла вверх по крутой дуге и вернулась на свой постамент, снова замерев статуей.

Гнер остался лежать на холодном камне.

Над ним нависла Иррэ. Она не убежала. Она вернулась, готовая драться своим посохом против стали, но теперь стояла, опустив оружие.

Ее фиолетовые глаза были широко раскрыты. Она смотрела не на Гнера. Она смотрела на сияющий круг в его груди.

— Ау-то-ри... — прошептала она слово, которого не было в словаре Гнера, но корень был понятен. Власть. Разрешение.

Она медленно опустилась на одно колено. Это не было проверкой состояния раненого. Это был поклон.

Гнер приподнялся на локтях.

— Оно... не тронуло меня.

Иррэ подняла на него взгляд. В нем больше не было снисходительности к "глупому питомцу". В нем был страх, смешанный с фанатичным восторгом.

Она коснулась края его нагрудника кончиками когтей.

— Пас-с, — сказала она тихо. — Ма-хи-на... Фра-тер.

«Проход. Машина... Брат».

Гнер достал блокнот дрожащими руками. Адреналин отступал, уступая место холодному осознанию. Он носил на груди не просто батарейку, а скорее что-то вроде системы распознавания "свой-чужой" древней цивилизации.

13. Ау-то-ри (Au-to-ri) — Власть / Допуск.

14. Пас-с (Pas-s) — Проход / Безопасность.

15. Фра-тер (Fra-ter) — Брат / Свой.

Он записал слова, чувствуя на себе тяжелый взгляд Иррэ. Он был ключом.

Иррэ встала и протянула ему руку, чтобы помочь подняться. Впервые за все время её ладонь была открыта, когти втянуты.

— Андере, — сказала она, но теперь это звучало не как приказ, а как просьба. — Андере... До-ми-нус.

Гнер принял её руку. Слово "Доминус" он решил пока не переводить. Смысл был слишком пугающим.

В башне было тихо, только мерно гудели стены да потрескивали угли в очаге. Лиловая тревога ушла, сменившись уютным, сонным полумраком.

Гнер сидел на лавке, стягивая с себя тяжелый экзоскелет. Металл звякнул, коснувшись пола, и чувство невесомости исчезло, вернув привычную тяжесть собственного тела. Плечи ныли, ноги гудели, но это была приятная, живая боль. Он был жив.

Иррэ возилась у стола. Она сняла свой шлем и плащ, оставшись в простой, облегающей одежде, напоминающей комбинезон из рыбьей кожи. Теперь было видно, что ее тело покрыто сложным узором из шрамов и татуировок, которые слабо фосфоресцировали в темноте.

Она что-то напевала себе под нос — низкий, вибрирующий мотив без слов.

Гнер смотрел на неё и чувствовал, как внутри ворочается вопрос. Он не мог его больше сдерживать. Почему?

Почему она спасла его тогда, на склоне? Почему привела в свой дом, дала воду, еду, защиту древней машины? В этом мире, где все либо ест тебя, либо прячется, альтруизм казался такой же аномалией, как снег в доменной печи.

Он встал, сжимая в руке блокнот.

— Иррэ, — позвал он.

Она обернулась, держа в руке кусок вяленого гриба. Её уши дернулись, поворачиваясь к нему.

Гнер подошел к столу. Он положил блокнот, открытый на чистой странице. Быстро набросал рисунок: он сам, маленький и жалкий, лежит в грязи перед монстром. Рядом — Иррэ, большая и сильная, отгоняет чудовище.

Он постучал пальцем по рисунку Иррэ. Потом перевел палец на себя.

Затем он развел руками, сделал максимально вопросительное лицо и произнес на имперском: — Зачем?

Иррэ молчала. Она жевала гриб, глядя на картинку.

Гнер попробовал иначе.

— Пур-куа? Вай? Варум? — он перебирал языки поверхности, надеясь на чудо.

Потом он вспомнил свои записи.

— Нака... — он обвел рукой комнату. — Иррэ... — указал на неё. — Гнер... — на себя. — Гарр? На-а?

«Враг? Нет?»

Он пытался спросить: «Почему я не враг?».

Иррэ перестала жевать. Она проглотила кусок и вытерла губы тыльной стороной ладони. В её фиолетовых глазах заплясали искорки. Она подошла к нему вплотную.

Гнер замер. От неё пахло озоном и странными, сладкими духами. Она была выше его, и сейчас, без сутулости, свойственной ей на улице, она нависала над ним.

Её рука — та самая, что могла дробить камень посохом — поднялась и коснулась его щеки. Когти были втянуты. Подушечки пальцев оказались шершавыми, горячими.

Она сжала его щеку. Не больно, но ощутимо. Потрепала, как треплют за холку щенка.

— Смеш-ной, — произнесла она.

Гнер моргнул. Ему показалось, что он ослышался.

Слово было произнесено с чудовищным акцентом. Она прорычала «С», растянула «Е» в шипение, а «Ш» щелкнула, как кнутом. Но это было слово из его языка. Слово, которое он, должно быть, бормотал сам себе, когда пытался надеть экзоскелет или когда падал в мох.

— Смешной? — переспросил он шепотом.

Иррэ ухмыльнулась, показав острые зубы. Она отпустила его щеку и сделала жест рукой — показала что-то маленькое, копошащееся у пола, беспомощно дрыгающее лапками.

— Смеш-ной, — повторила она увереннее. — Гнер... нон гарр. Гнер... — она пощелкала пальцами, подбирая слово из своего языка, потом махнула рукой. — Гнер... Лум-ма.

Она сравнила его со светлячком.

Гнер отступил на шаг, чувствуя, как краска приливает к лицу.

Она видела в нем котенка.

Забавного, неуклюжего, мягкого зверька, который свалился сверху. Он не представлял опасности. Он был слишком слаб, чтобы быть врагом, и слишком бесполезен, чтобы быть едой. Но он был забавным. Он носил смешные тряпки, издавал смешные звуки, пытался рисовать каракули и, самое главное, умудрился выжить там, где все мягкое умирает за секунды.

— Ау-то-ри, — добавила она, кивнув на лежащий на полу экзоскелет. — Смеш-ной... махина.

«Смешной с допуском к машине».

Это повышало его статус от «бездомного котенка» до «котенка с ошейником от королевы».

Гнер опустился на лавку. Он должен был чувствовать унижение. Великий исследователь, ученый муж, превратился в домашнего питомца аборигена.

Но вместо унижения пришло скорее облегчение, словно гора с плеч.

Питомцев кормят. Питомцев защищают. Питомцам позволяют спать в тепле. В бездне, где каждый вдох был борьбой, быть «смешным» было самой надежной стратегией выживания.

Он поднял глаза на Иррэ. Она уже потеряла интерес к разговору и вернулась к своим банкам, снова напевая тот вибрирующий мотив.

Гнер достал карандаш и открыл словарь.

16. Смеш-ной — Статус: Безопасный / Милый / Питомец.

Он закрыл блокнот и, впервые за долгое время, искренне улыбнулся.

— Гут, — сказал он тихо. — Гнер смешной.

Иррэ не обернулась, но ее ухо довольно дернулось.

Остаток «вечера» прошел в странном, почти семейном уюте. Иррэ больше не обращала на гостя внимания, занимаясь починкой своих сапог. Она использовала густую, пахнущую смолой пасту, втирая её в швы, и мурлыкала тот же вибрирующий мотив.

Гнер, осмелев, решил изучить содержимое сумки мертвеца, которую он прихватил в «Костяном Саду».

Он разложил находки на краю стола. Слипшийся ком бумаг, перевязанный бечевкой. Странный инструмент с зубчатым колесом — тот самый, что помог ему убить краба и который теперь лежал безжизненным куском металла. И карта на толстой шкуре.

Гнер осторожно развязал бечевку. Бумага была влажной, но чернила, видимо, были качественными — они лишь слегка поплыли.

Это был судовой журнал. Или личный дневник.

«...день 14. Мы прошли слой Тумана. "Гермес" потерял управление, винты молотят впустую. Мы падаем, но медленно. Барометр сошел с ума...»

Гнер перевернул страницу. Листы слипались, приходилось разделять их ножом, стараясь не порвать.

«...день 19. Мы на дне первого уровня. Здесь есть воздух. Капитан говорит, что слышит их. Он называет это Песней. Я слышу только шум в ушах...»

Почерк менялся. Сначала ровный, каллиграфический, к середине тетради он становился рваным, дерганым.

«...день 40. Мы нашли город. Или кладбище. Они не мертвы. Они спят. Мы взяли Сердце. Оно теплое. Оно гудит. Капитан надел его...»

Гнер коснулся груди. Даже снятый экзоскелет, лежащий у ног, казалось, фонил остаточным теплом. Значит, тот мертвец в паутине был членом экипажа «Гермеса». И он украл сердце у своего капитана? Или капитан погиб, а он забрал механизм?

Тень упала на страницы.

Гнер поднял голову. Иррэ стояла за его спиной, заглядывая через плечо. Она не читала — буквы для неё были просто узором, как прожилки на листе. Она нюхала книгу.

— Ветус, — сказала она, поморщив нос. — Морта.

«Старое. Мертвечина».

Гнер разгладил страницу, на которой был грубый набросок. Рисунок изображал ту самую воронку, вид в разрезе. Слои, уровни, спираль спуска. А в самом низу, в точке схождения всех линий, был нарисован символ.

Глаз. Вертикальный зрачок, окруженный шестеренками.

Иррэ увидела рисунок.

Её реакция была мгновенной. Она протянула руку и ткнула когтем в символ. Коготь прорвал бумагу.

— Зет-Ка! — выдохнула она. В её голосе смешались страх и благоговение. — Магна Ма'тр.

Гнер схватил карандаш. На секунду он подумал, может сектора от Зет-Нуль до Зет-80 пропустили и Зет-ка? — Магна Ма'тр... — он указал на рисунок глаза. — Нака?

«Великая Мать... Дома?»

Иррэ покачала головой. Она забрала у него уголек и на столе, прямо поверх пятен от супа, нарисовала жирную точку. Вокруг неё — круг. Еще один. Еще.

— Зет-Ка, — она ткнула в центр. — Иррэ... — она поставила палец на внешний круг. — Гнер... — палец сдвинулся чуть ближе к центру, но все еще был далеко.

Затем она провела линию от внешнего круга в самую середину.

— Зов, — сказала она.

Она посмотрела на Гнера серьезно, без тени насмешки.

— Гнер ау-то-ри, — она кивнула на экзоскелет. — Гнер андере Зет-Ка.

Она говорила, что с этим допуском, с этим «сердцем», он должен идти вниз. В самый центр.

— А ты? — спросил Гнер по-имперски, забывшись. Потом исправился: — Иррэ... андере?

Она отвернулась к окну. Там, за толстым стеклом, сгущалась тьма, полная огней хищников и блуждающих огоньков.

— Иррэ... — она замялась. Её уши прижались к голове. — Иррэ... Гардиан.

«Страж».

Она вздохнула — звук был похож на шипение проколотой шины — и подошла к своей полке. Взяла банку с густой синей мазью.

— Дорми, — приказала она, указывая на нишу. — Кра-ас... андере.

«Завтра идем».

Она села на пол и начала смазывать свой посох синей мазью. Линза в навершии отозвалась тихим звоном.

Гнер закрыл дневник мертвеца. Завтра. Завтра они пойдут туда, откуда никто не возвращался. Туда, где лежит «Зет-Ка» и где, возможно, все еще звучит голос, сводящий капитанов с ума.

Он забрался в меховую нишу. Стены башни мерно гудели, убаюкивая. Гнер думал, что не уснет, но усталость навалилась темной, мягкой волной.

Последнее, что он видел перед тем, как веки сомкнулись, была Иррэ. Она сидела у угасающего очага, раскачиваясь из стороны в сторону, и её тень на стене напоминала огромного, ждущего прыжка зверя.

Её фиолетовый глаз, немигающий и чужой, смотрел на него из темноты.

Глава 5

Гнеру снился гул. Он чувствовал его костями через тонкий матрас койки, словно стальной скелет «Святого Эльма» стал продолжением его собственного тела. В этом сне корабль уже не шел по воде, он продирался сквозь что-то густое и холодное, напоминающее незастывшую смолу.

Он видел себя в штурманской рубке. Пахло горячей медью и застоявшимся вишневым табаком капитана Торна. Сам Торн стоял у окна, его спина казалась шире обычного, а золотые эполеты тускло мерцали в свете керосиновой лампы. На навигационном столе лежала карта, но линии координат на ней медленно шевелились, переплетаясь в сложные узлы.

Гнер протянул руку, чтобы поправить бумагу, и почувствовал, что она влажная. На пальцах остался жирный, маслянистый след. В тишине рубки раздался звук — негромкий, ритмичный стук. Так бьется сердце крупного животного. Стук шел из-под пола, из самой глубины трюма, где за стальными переборками должна была находиться паровая машина.

Торн медленно обернулся. Его лицо было спокойным, но глаза казались двумя провалами, в которых отражалось что-то бездонное. Он не говорил, он просто указал на компас. Латунная стрелка больше не указывала на север. Она бессильно повисла концом вниз, словно ее тянул к палубе невидимый магнит.

— Древнейшие зовут, Гнер, — голос капитана прозвучал как скрежет металла о камень. — Теперь мы с тобой падаем. Да, моё плавание, твое плавание окончено. Мы летим далеко и глубоко вниз, настолько глубоко, что нам больше не захочется выбираться от туда. Не потому что невозможно, а потому что не нужно.

В этот момент палуба под ногами Гнера ощутимо наклонилась. Карандаши со стола с сухим стуком покатились к носу рубки. За стеклом иллюминатора вместо серого тумана возникла черная вертикальная стена воды. Она не обрушилась на корабль, она просто стояла там, неподвижная и тяжелая. Гнер почувствовал на губах вкус соли и привкус ржавчины.

Воздух в рубке стал густым, его было трудно втягивать в легкие. Гнер хотел крикнуть, предупредить кочегаров внизу, но из его горла вырвался лишь хрип. Вдруг тело Торна начало преображаться. Руки начинали иссешаться превратившись в кости да суставы, они начали обрастать новой плотью, пальцы стали гибкими костями, появился слой белого как первый снег меха. На лицо Торна упала тень и лишь от тления трубки были видны фиолетовые глаза, издающие очень тусклый свет.

— Тебе здесь понравится. Извини что обычная жизнь закончилась так резко и... — капитан посмеялся — безповоротно.

«Святой Эльм» сильно вздрогнул. Грохот работающих поршней на мгновение затих, а затем возобновился с утроенной силой, наполняя каюту нервной, рваной вибрацией. Гнер сел на койке, вытирая холодный пот со лба. В темноте пахло гарью и сыростью. Гнер почувствовал что в его голове переключилась суть того что можно назвать океаном или любой водной гладью. Если воспринимать её как нудную истощающую дорогу то познать её истинную сущность будет не дано, но если в этой огромной горизонтальной стене найти заветную дверь, то вода покажет истинную себя. Настоящий мир.

Сон резко схлынул, оставив после себя липкое чувство тревоги. Гнер лежал в меховой нише, глядя в полумрак комнаты. Гудение стен стало тише, ровнее, словно башня вошла в фазу глубокого сна, но полная тишина здесь не наступала никогда.

Внимание привлекло движение на противоположной стене. В тусклом свете тлеющих углей по камню ползали бледные пятна. Гнер прищурился. Это были существа размером с ладонь, похожие на крупных плоских моллюсков без раковин. Их тела, полупрозрачные и влажные, медленно скользили вверх по изогнутой поверхности.

Они работали методично. Моллюск накрывал собой участок стены, замирал на несколько секунд, вибрируя краями мантии, а затем полз дальше. После него оставалась идеально чистая, блестящая полоса. Эти мелкие твари поедали налет, мох и выделения самого дома, полируя камень до блеска.

Очищенные участки открывали то, что днем скрывалось под слоем копоти и пыли. Стены покрывала резьба. Это были не хаотичные трещины, формы если посмотреть издали со стороны напоминали сложный орнамент в незнакомом стиле. Глубокие борозды сплетались в геометрическую сеть, напоминающую пчелиные соты или фасеточный глаз насекомого. Линии уходили под потолок, прерывались у окон и снова возникали у пола.

Гнер провел пальцем по краю своей ниши. Здесь, под мехом, камень тоже имел фактуру. Кто-то очень давно потратил годы, высекая эти узоры внутри живой скалы. Или же сама скала росла именно так, повинуясь заложенной в неё генетической программе. От этой мысли стало неуютно. Ощущение безопасности, подаренное Иррэ, истончилось. Он находился внутри организма, который обслуживали другие организмы, и его место в этой пищевой цепи оставалось неопределенным.

Из соседнего отсека, отделенного лишь частичной перегородкой, доносился ритмичный звук. Сухой, быстрый стук. Цок-цок. Цок.

Гнер тихо выбрался из мехов и выглянул из своего укрытия.

Иррэ сидела на полу, скрестив ноги. Перед ней лежал моток толстой, серой нити, похожей на жилу. В руках мелькали длинные тонкие спицы — вероятно, иглы какого-то морского ежа или шипы растения. Она работала ими с пугающей скоростью.

Она не вязала носки или шарф. Из-под ее пальцев выходило плотное, жесткое полотно. Узлы затягивались с треском. Это была сеть или, возможно, подкладка под броню. Иррэ иногда останавливалась, подносила работу к глазам, проверяя ячейки на разрыв, и снова принималась за дело.

Её тень на стене дергалась в такт движениям рук, напоминая гигантского паука, плетущего кокон. Гнер смотрел на сосредоточенный профиль хозяйки башни. В этот момент она не выглядела ни «Гардианом», ни дикаркой. Она выглядела как солдат перед рассветом, проверяющий амуницию. Подготовка к походу вниз началась задолго до того, как они встанут. Вскоре, зачарованный работой ловких рук, Гнер всё же смог уступить бодрость грёзам и снова заснул без снов.

Этап пробуждения был мерзким. Гнер почувствовал, как что-то холодное и тяжелое медленно ползет по его щеке. Ощущение напоминало мокрую тряпку, которую кто-то тянет через все лицо к носу. В ноздри ударил запах сырости и стоячей воды.

Он продрал глаза. Весь обзор перекрывало бледно-розовое, пульсирующее брюхо. Сквозь полупрозрачную кожу просвечивали темные узлы внутренних органов. Существо замерло прямо на его скуле, слегка вибрируя.

Паника ударила в голову раньше, чем включился рассудок. Гнер дернулся всем телом, словно его ударило током. Он с хриплым вскриком оттолкнулся руками от лежанки, впечатавшись спиной в каменную стену ниши. Ладонь инстинктивно смахнула чужеродный объект с лица.

Существо отлетело в сторону и с влажным, тяжелым шлепком ударилось о край лавки. Это был один из ночных "уборщиков". Плоский моллюск безвольно шлепнулся на пол и свернулся в трубку, став похожим на кусок сырого теста. Агрессии он не проявлял. Он просто искал грязь, а на лице Гнера после вчерашнего похода её хватало.

Гнер сидел, прижав колени к груди, и тяжело дышал. Сердце колотилось о ребра, на щеке остывала полоска густой, вязкой слизи.

Тишину комнаты разорвал резкий, лающий звук.

Гнер вскинул голову. Иррэ стояла у стола, опираясь бедром на массивную столешницу. Она уже была одета в свой походный комбинезон из рыбьей кожи. В руках дымилась чашка с отваром. Запах отвара напоминал соевый соус, но менее насыщенный

Она смеялась.

Иррэ смеялась искренне, по-простому. Если сравнивать как смеялся Торн в его сне это было как небо и земля. Её плечи тряслись, острые зубы обнажились в широкой улыбке, а из горла вылетали короткие, свистящие смешки, похожие на чихание, а не как у капитана открытый рот и долгие смешки как у какого-то злодея или очень богатого человека.

Она указала когтистым пальцем на свернувшегося на полу моллюска, затем перевела палец на перекошенное от ужаса лицо Гнера.

— Смеш-ной, — выдохнула она, с трудом подавляя новый приступ веселья. — Вирра... Клин-ер. Нон гарр.

Она покачала головой, словно не верила, что можно испугаться куска безобидной плоти, и сделала глоток из чашки, продолжая наблюдать за Гнером с явным удовольствием.

Гнер вытер лицо рукавом, размазывая остатки слизи. Кожа горела от стыда сильнее, чем от прикосновения холодного моллюска. Тот, словно почувствовав, что инцидент исчерпан, деловито развернулся и пополз к стене, оставляя за собой влажный след.

Иррэ поставила чашку на стол. Веселье исчезло с её лица так же быстро, как и появилось, сменившись привычной сосредоточенностью. Она кинула Гнеру темный, твердый брусок.

— Эш. Субито.

Гнер поймал еду. Это было похоже на прессованное вяленое мясо, перемешанное с сушеными ягодами. На вкус оно оказалось соленым и волокнистым, напоминало старую подошву, вымоченную в морской воде. Он жевал старательно, чувствуя, как жесткие куски царапают горло.

Хозяйка башни тем временем собиралась. Она уложила в свою сумку остатки грибов, моток веревки и несколько склянок с синей жидкостью. Затем она подошла к лавке, где лежал ее шлем-шляпа.

Когда она надела его, произошло превращение. Из женщины, которая штопала сети и варила суп, она снова стала чужим, пугающим существом. Лента с нарисованными глазами закрыла лицо, спрятав живую мимику. Теперь на Гнера смотрела немного пугающая маска.

Она указала посохом на угол, где лежал экзоскелет.

Гнер доел последний кусок и подошел к механизму. Металл за ночь остыл. Когда он просунул руки в лямки и застегнул крепления на боках, холодный латунный каркас обжег кожу через тонкую рубашку.

Он коснулся стеклянной колбы в центре груди.

— Кор-ра... Вигила, — прошептал он, повторяя вчерашние слова Иррэ.

Камень внутри отозвался мгновенно. Глубокая вибрация прошла сквозь ребра, отдаваясь в позвоночнике. Синий свет вспыхнул, заливая комнату, и тяжесть конструкции исчезла. Гнер выпрямился, чувствуя упругую силу в ногах. Дышать стало легче, словно воздух вокруг него стал насыщеннее.

Иррэ кивнула маске, одобряя готовность. Она подошла к массивной двери-панцирю и положила ладонь на замок.

Стена дрогнула. Биологические запоры щелкнули, мышцы двери расслабились, впуская внутрь звук внешнего мира.

В комнату ворвался ветер. Он был куда холоднее, чем вчера, и нес в себе запах мокрого камня и чего-то сладковатого, гнилостного. Гул бездны, который внутри башни был лишь фоновым шумом, здесь звучал в полную силу — бесконечный, давящий стон миллионов тонн воды и воздуха.

Иррэ шагнула за порог, не оглядываясь. Её серый балахон взметнулся, сливаясь с туманом.

Гнер поправил лямку рюкзака, проверил, легко ли выходит из ножен трофейный ломик, и шагнул следом. Уютная, теплая утроба башни осталась позади. Впереди лежала лестница вниз.

Путь вниз не был прямой линией. Это был бесконечный, тошнотворный серпантин, выгрызенный в отвесной стене воронки.

Спустя около двух часов белые мраморные руины остались далеко вверху, превратившись в гнилые зубы на фоне тусклого «неба». Здесь, ниже, камень потемнел. Скала стала черной, блестящей, словно её покрыли слоем гудрона. Воздух стал плотнее и теплее, он оседал на одежде мелкой водяной взвесью.

Гнер шел вторым. Экзоскелет работал безупречно. Механизм брал на себя вес тела, и Гнер чувствовал себя странно: его ноги двигались сами по себе, повинуясь легкому импульсу мышц, а рюкзак за спиной казался набитым пухом, а не припасами. Но усталость копилась в другом — в голове. Мозг не успевал обрабатывать сигналы от чужеродного устройства. Синее сияние из груди то и дело меняло интенсивность, реагируя на скачки атмосферного давления, и эта цветомузыка раздражала периферийное зрение.

Иррэ шла впереди, ритмично постукивая посохом. Она не скользила, хотя камень под ногами был мокрым от конденсата. Казалось, её сапоги имеют то же сцепление с поверхностью, что и лапы тех ночных моллюсков.

Неожиданно она остановилась. Резко, без предупреждения.

Гнер затормозил, едва не врезавшись в её спину. Инерция тяжелого каркаса качнула его вперед, но он удержал равновесие.

Тропа впереди выглядела так же, как и метр назад. Черный камень, лужицы слизи, слева — стена, справа — бездна, затянутая фиолетовым туманом. Но Иррэ стояла неподвижно, её уши-локаторы мелко дрожали, поворачиваясь из стороны в сторону.

— Стоп, — сказала она тихо.

Гнер замер.

— Гарр? — шепнул он, положив руку на рукоять ломика.

— Нон гарр. — Иррэ медленно подняла посох. — Пресс.

Она порылась в кармане на поясе и достала небольшую гайку — видимо, мусор, подобранный где-то на верхних уровнях. Она размахнулась и бросила гайку вперед, на тропу, метров на пять от себя.

Железяка пролетела по дуге. В тот момент, когда она должна была коснуться камня, воздух в той точке исказился. Раздался резкий, сухой хлопок, похожий на выстрел. Гайку сплющило в мгновение ока. Она ударилась о землю уже не объемным предметом, а плоским металлическим блином, и с жалобным звоном отскочила в пропасть.

Гнер сглотнул. Невидимый гравитационный капкан. Или зона аномально высокого давления, сфокусированная в одной точке. Если бы он шагнул туда, его кости превратились бы в муку внутри собственной кожи.

Нагрудник на нем тревожно зажужжал. Синий свет сменился на пульсирующий желтый. Артефакт чувствовал угрозу, которую пропустили человеческие глаза.

— Вирра, — Иррэ указала посохом на стену слева.

Там, на высоте человеческого роста, виднелся узкий карниз, едва выступающий из скалы.

— Сальта, — скомандовала она и, не раздумывая, подпрыгнула.

Её пальцы ухватились за выступ, подтянулись. Она двигалась с грацией ящерицы, перенося вес тела на руки и перепрыгивая опасный участок по стене. Приземлившись на тропу через три метра, уже за зоной «пресса», она обернулась и посмотрела на Гнера.

— Субито. Махина... сальта.

Гнер посмотрел на стену. Без экзоскелета он бы даже не пытался. Но теперь...

Он подошел к краю опасной зоны. Желтый свет на груди стал ярче, предупреждая. Он глубоко вдохнул, присел и направил силу в ноги.

Механизм отозвался воем сервоприводов. Прыжок получился слишком сильным. Гнер взлетел вверх, едва не перелетев карниз. Пальцы в перчатках судорожно вцепились в мокрый камень. Металл экзоскелета скрежетнул по базальту, высекая искры.

Он висел над тропой, чувствуя, как невидимый пресс гудит внизу, всего в полуметре от его болтающихся ног.

— Тяни! — крикнул он сам себе на родном языке, забыв про диалект бездны.

Каркас добавил мощности в руки. Гнер подтянулся рывком, перебросил тело вдоль стены и спрыгнул рядом с Иррэ.

Приземление вышло жестким. Камень под сапогами треснул.

Иррэ одобрительно хмыкнула.

— Гут, — сказала она. — Смеш-ной... форте.

«Смешной сильный».

Она развернулась и продолжила спуск, даже не проверив, цел ли он. Для неё это было рутиной — просто еще одна яма на дороге, которую нужно обойти. Гнер же стоял еще пару секунд, ожидая, пока желтый свет на груди снова станет спокойным синим, и сердце перестанет колотиться о ребра.

...

Спуск продолжался, но декорации в этой бесконечной дыре сменились. Черный, мокрый базальт уступил место породе рыжего, болезненного цвета, испещренной тысячами мелких отверстий. Из этих пор с тихим свистом вырывались струйки пара.

Воздух здесь был горячим и тяжелым, насыщенным серой. Если бы не фильтр, подаренный Иррэ, Гнер уже задыхался бы от кашля. Даже через защитную маску он чувствовал кислый привкус на языке, похожий на вкус батарейки, которую однажды лизнул в детстве.

Тропа стала шире, превратившись в естественную террасу. Туман здесь был не фиолетовым, а грязно-желтым. Видимость упала до десяти метров.

Иррэ замедлила шаг. Она сняла со шлема защитную ленту с глазами, позволяя ткани свободно висеть на шее, и теперь принюхивалась, раздувая ноздри.

— Иг-на, — прошептала она, указывая посохом на ближайшую стену. — Кальдо.

«Огонь. Горячо».

Гнер посмотрел на датчики экзоскелета. Трубки, питающие механизм, сменили цвет с синего на бледно-зеленый. Система терморегуляции работала на пределе, охлаждая тело носителя. Гнер чувствовал, как по спине, под жесткой кожей креплений, бегут холодные мурашки — контраст с внешней жарой был неестественным.

Впереди, в желтом тумане, проступили силуэты.

Гигантские, невероятно огромные, раздутые пузыри, растущие прямо из камня. Они напоминали передутые гроздья винограда, где каждая «ягода» была размером с карету. Оболочки пузырей были полупрозрачными, внутри бурлила и светилась оранжевая жидкость.

Гнер остановился, доставая блокнот. Грифель карандаша стал мягким от жары и мазал по бумаге как помада.

— Что это? — спросил он, забыв про упрощенный язык.

Иррэ не ответила. Она подошла к одному из пузырей, который был меньше остальных — размером с человеческую голову. Он рос низко, у самой земли.

Она достала из подсумка тот самый инструмент с зубчатым колесом, который Гнер нашел в сумке мертвеца и по всей видимости прикарманила себе. Иррэ ловко крутанула колесико большим пальцем. Раздался треск, и на конце инструмента возникла не искра, а тонкая, раскаленная добела дуга, похожая на нить лампы накаливания.

Она поднесла инструмент к ножке пузыря.

— Вирра, — бросила она через плечо.

Дуга коснулась «стебля». Пузырь не лопнул. Стебель мгновенно прижегся, запаяв отверстие, и шар мягко упал в подставленную ладонь Иррэ.

Она осторожно перевернула его. Жидкость внутри лениво перетекла, светясь собственным внутренним светом.

— Лю-сс, — сказала она, встряхнув шар. — И... Бум.

Она сделала жест рукой, изображая взрыв.

Гнер подошел ближе, разглядывая трофей. Это была не просто флора. Это был природный резервуар с горючим газом или химикатом.

— Напалм? — предположил он. — Биолюминисцентное топливо?

Иррэ аккуратно убрала шар в специальную сетку на поясе, где тот повис рядом с другим мусором, оттягивая ремень. После чего она прошлась ещё по нескольким небольшим шарам и взяла их тоже.

Они двинулись дальше, лавируя между взрывоопасными зарослями. Гнер старался держаться середины тропы, боясь задеть плечом хрупкие оболочки. Экзоскелет делал его широким и неуклюжим.

Внезапно туман перед ними рассеялся, словно кто-то раздернул занавес.

Терраса обрывалась. Дальше путь шел по узкому, естественному мосту, перекинутому через очередной разлом. Но внимание Гнера привлекло не это.

Слева, в стене кратера, зияла огромная дыра. Сначала можно было подумать что это очередная пещера, однако присмотревшись можно было понять что это какая-то пробоина огромных размеров.

Края отверстия были оплавлены, камень превратился в стекло. А внутри, наполовину заваленный обломками, лежал объект.

Это был корабль. Не деревянный парусник, какие Гнер видел на кладбище выше. Упавшая вглубь пробоины цельнометаллическая конструкция, обтекаемая, похожая на пулю или каплю ртути. У судна не было ни мачт, ни труб, ни иллюминаторов. Только гладкий, тусклый металл, покрытый слоем рыжего налета.

Размеры поражали — он был длиной с городской квартал.

— Древнейшие?, — выдохнул Гнер, чувствуя, как сердце в груди сбивается с ритма. Не его сердце. Механическое.

Артефакт в нагруднике среагировал на близость металла. Гнер почувствовал укол в грудину — резкий, болезненный, словно к коже прижали иголку. Сияние трубок вспыхнуло ярким, тревожным алым цветом.

Иррэ зашипела и отпрыгнула от него на шаг, выставив посох.

— Гарр! — рявкнула она, глядя не на Гнера, а на его грудь. — Кор-ра... мале!

«Сердце... плохо!»

Гнер схватился за нагрудник, пытаясь нащупать застежки, но пальцы не слушались. Руки свело судорогой. Его тело, подключенное к древней системе, вдруг стало антенной.

В голове раздался звук. Не ушами, а прямо внутри черепа.

Голову наполнил неизвестный сигнал. Четкая, ритмичная последовательность звуков, похожая на морзянку, только намного сложнее.

Ти-та-ти... Ти-та-ти... Поиск... Синхронизация...

Гнер упал на колени. Мир перед глазами поплыл, окрашиваясь в красное. Он видел не желтый туман и не Иррэ. Он видел схему. Карту. Она накладывалась на реальность светящимися линиями, и красная точка пульсировала там, внутри разбитого металлического корабля.

— Помоги... — прохрипел он, протягивая руку к Иррэ.

Но она не подошла. Она смотрела на корабль с суеверным ужасом.

— Боишься... корабликов? — спросил Гнер пытаясь взять своё тело снова под контроль но безуспешно.

Гнер отметил у себя в голове, что, какой не была бы Иррэ, у всего есть пределы, и металлический корабль — один из них. Гнер не понимал, как она его воспринимает, но предполагает, что она воспринимает его как за бога или же что-то по хуже.

Голос в голове стал громче. Это был не язык Империи и не наречие Иррэ. Потоки цифр и векторов проносились перед внутренним взором, выжигая сетчатку. Гнер закричал, но челюсти были сведены судорогой, и наружу вырвалось лишь жалкое мычание.

Экзоскелет взял управление на себя. Сервоприводы на ногах взвыли, насильно выпрямляя колени. Гнер почувствовал себя марионеткой, которую дергает за нитки безумный кукловод. Его тело, вопреки желанию мозга, сделало шаг к пролому.

— Нон! — крикнула Иррэ.

Она преодолела страх и подскочив к Гнеру с силой ударила посохом по его плечу, пытаясь сбить с курса.

Удар был ощутимым, но экзоскелет компенсировал его мгновенно. Гнер даже не пошатнулся. Механизм лишь повернул его корпус, и Гнер увидел Иррэ сквозь пелену красных цифровых помех. Её тепловой силуэт светился ярко-оранжевым на фоне холодного камня. Система пометила её желтым маркером: «Помеха. Уровень угрозы: Минимальный».

— Иррэ, беги... — выдавил он, борясь с собственным языком. — Оно... тащит.

Но она не убежала. Она увидела, что грубая сила бесполезна. Иррэ забежала вперед, преграждая ему путь, и уперлась руками в нагрудную пластину, прямо рядом с пульсирующим красным ядром.

Её ладони задымились. Металл был раскален.

— Гнер! — рявкнула она, глядя ему в глаза, игнорируя боль. — Вирра! Вирра ми!

«Смотри на меня».

— Ты... здесь. Нака. Нон гарр.

Она пыталась достучаться до человека внутри машины.

Это помогло. Человеческий контакт — запах паленой кожи перчаток, искаженное страхом лицо, живой голос — стал якорем. Гнер уцепился за него сознанием. Красная пелена моргнула и стала прозрачнее. Схема маршрута осталась, но теперь она не перекрывала зрение, а накладывалась на реальность тусклой сеткой.

Давление на мышцы ослабло. Гнер рухнул на колени, жадно хватая ртом сернистый воздух. Экзоскелет перешел в ждущий режим, красный свет сменился на тревожный, но стабильный оранжевый.

— Спасибо, — выдохнул он. — я уж думал помру...

Иррэ отдернула руки. На перчатках остались черные подпалины. Она дышала тяжело, её уши были прижаты к черепу так плотно, что почти исчезли в волосах.

— Махина... ди мента, — прошипела она, тыча пальцем в корабль. — Безумная.

Гнер поднялся, опираясь на ломик. Ноги дрожали, но теперь это была его собственная дрожь.

— Нам нужно внутрь, Иррэ, — сказал он твердо.

Она посмотрела на него как на самоубийцу.

— Там смерть. Там спать Гарр.

— Нет, — Гнер покачал головой. Он коснулся груди. Вибрация там стала другой — не агрессивной, а зовущей. Как магнит, нашедший свою пару. — Там не враг. Там ответ. Ключ.

Он показал ей жест: ключ поворачивается в замке.

Иррэ колебалась. Она посмотрела на свои обожженные перчатки, потом на темный провал в боку корабля, похожий на рану кита. Затем сплюнула на землю густую слюну.

— Ту... ту ступидо, — проворчала она. — Идем.

Они подошли к пролому. Гравий под ногами сменился гладким, скользким материалом, похожим на застывшее черное стекло. Это была оплавленная обшивка.

Внутри царил мрак. Свет фонаря Иррэ и сияние нагрудника Гнера выхватывали из темноты странные формы. Здесь не было привычных переборок, клепаных швов или вентилей. Коридор был круглым, стены плавно перетекали в пол. Материал на ощупь был теплым и слегка пружинил, напоминая твердую резину или кожу.

— Органика? — прошептал Гнер, проводя рукой по стене.

— Нон, — Иррэ постучала по стене когтем. Раздался звонкий, керамический звук. — Псевдо. Кость металла.

Корабль был огромен. Они шли по коридору минут десять, и эхо их шагов умирало в мягких стенах, не рождая звука. Здесь не было пыли. Воздух был стерильным, сухим, без запаха серы сохраняя свою атмосферу годами, если не веками.

Экзоскелет вел Гнера уверенно. На виртуальной сетке перед глазами пульсировала точка назначения.

Коридор закончился просторным залом.

Гнер остановился, потрясенный масштабом. Зал был сферическим, метров тридцать в диаметре. В центре, подвешенная на толстых кабелях-сухожилиях, висела платформа. А на платформе стояло кресло.

Оно было рассчитано на кого-то гуманоидного, но гораздо крупнее человека. Метра три ростом.

Иррэ замерла у входа, не смея ступить на пол зала.

— Трон, — шепнула она.

Но Гнер смотрел не на кресло. Он смотрел на консоль перед ним. Она была темной, мертвой, но как только он сделал шаг вперед, поверхность консоли ожила. По ней побежали волны света, формируя символы, похожие на те, что он видел в своем видении.

«Обнаружен оператор. Уровень допуска: Внешний носитель».

Гнер подошел к панели. Его руки дрожали. Такого он не видел никогда. Перед ним расположились технологии которые на века опережали то что есть у человечества. Он хотел прикоснуться к ним

— Гнер! — предостерегающий оклик Иррэ.

Он обернулся. Из стен, из гладких ниш, начали выдвигаться объекты. Небольшие сферы, парящие в воздухе вылетели на уровне глаз. Сферы окружили их, и из каждой выдвинулся тонкий металлический щуп.

— Проверка, — догадался Гнер. — Не двигайся. Статуя.

Сфера подлетела к Иррэ. Щуп коснулся её маски, затем плеча. Иррэ стояла, превратившись в камень, только костяшки пальцев на посохе побелели. Сканер пискнул и загорелся зеленым.

Вторая сфера подлетела к Гнеру. Щуп уперся прямо в стекло «Сердца» на его груди.

Раздался мелодичный звон. Сфера отлетела назад и поклонилась — вернее, совершила нырок в воздухе.

«Доступ подтвержден. Добро пожаловать, ,̷.҉\̴,҈.҈\̶,҈.҈\̶,̸».

Последнее слово было похоже на радио шум на ускоренной перемотке. Но если прислушаться можно было разобрать одну букву «Р».

Огромный экран над креслом пилота вспыхнул. Темнота зала отступила. Гнер увидел проекцию. Это была проекция карты этой огромной дыры, Бездны.

Она была трехмерной, вращающейся. Слои, уровни, переходы. Он видел Зеленое Чрево, где они встретили краба. Видел Костяной Сад. Видел слой тумана, где они сейчас находились. К каждому объекту были подписи, письменность которую не знал никто из двоих. Гнер бы не смог понять в принципе, но Иррэ не хотела понимать.

Но карта уходила глубже. Гораздо глубже. Гнеру хотелось бы понять что происходит дальше, какие препятствия, особенности ландшафта или окружения, однако все что ниже корабля обрисовано очень схематично и указаны только самые очевидные пути.

Но там, на самом дне схемы, в точке, которую Иррэ назвала «Нака» и «Зов», пульсировал сигнал.

— Смотри, — прошептал Гнер, указывая на дно. — Это не просто яма. Это...

Он осекся.

На карте, в самой нижней точке, было изображено не дно. Там был изображен шлюз. И он был открыт.

Свет голограммы окрашивал лицо Иррэ в призрачные, неоновые тона. Она стояла рядом с пультом, не касаясь его, словно боялась обжечься о чистый свет. Её фиолетовые глаза, обычно бегающие и сканирующие опасность, теперь были неподвижны. Они, как два зеркала, впитывали структуру лабиринта, который Гнер привык называть Бездной.

Гнер провел пальцем по воздуху, перечеркивая проекцию. Линии послушно раздвинулись, увеличивая нижний сектор.

— Это не просто дно, — пробормотал он, обращаясь скорее к себе. — Это... шлюз... или дверь, что бы, кто бы там ни был, он активен и сигнал подается с той стороны. Не знаю пытается ли что-то от туда выбраться или зовёт в гости...

Он замолчал, осознав, что снова говорит сложными терминами, которые для дикарки — лишь пустой звук. Он повернулся к ней, готовый переводить на язык жестов и рычания.

Но Иррэ опередила его.

Она медленно подняла руку. Черный коготь указал на мигающую точку в самом низу, в эпицентре водоворота данных.

— Дверь... — произнесла она.

Гнер замер.

Слово прозвучало странно, с жестким, скрежещущим акцентом, словно камни перекатывались в русле пересохшей реки. Звук «Р» был раскатистым, утробным, а мягкий знак в конце почти исчез, превратив слово в твердое «Дверр». Но это было слово на Имперском.

Иррэ нахмурилась, заметив его удивление. Она явно прикладывала физическое усилие, чтобы заставить свой речевой аппарат, заточенный под свист и клекот, формировать округлые человеческие гласные.

— Дверь... от-кры-та, — добавила она, старательно выговаривая каждый слог. Она посмотрела на Гнера, ища подтверждения. — Да?

В груди Гнера разлилось тепло, не имевшее ничего общего с работой реактора экзоскелета. Это было чувство, которое он испытывал, когда его младший брат впервые прочитал слово по слогам. Или когда в портовой таверне на краю света он слышал родную речь.

Одиночество, давившее на него с момента крушения «Святого Эльма», дало трещину. Она слушала его. Все это время, пока он бормотал над дневником, пока ругался на скользких камнях, пока учил её своему имени — она запоминала. Пыталась его понять.

— Да, — выдохнул он, и голос его дрогнул. — Дверь открыта.

Иррэ кивнула, довольная собой. Уголки её губ дернулись в скупой, почти человеческой улыбке.

— Мы... идем, — сказала она увереннее. — Вниз. Вместе.

Она использовала слово «Мы». Не «Гнер и Иррэ». Не «Махина и Гардиан». Мы.

Гнер почувствовал, как к горлу подступил ком. В этом механическом склепе, окруженном смертью и давлением, это косноязычное признание общности стоило больше, чем все золото Империи.

— Вместе, — повторил он.

Внезапно консоль перед ними сменила цвет с спокойного голубого на тревожный янтарный. Голограмма карты свернулась, превратившись в узкий луч, указывающий на выход из зала. Сферы-стражи, висевшие под потолком, издали синхронный высокий писк.

Иррэ мгновенно подобралась. Человеческая мягкость исчезла с её лица, сменившись звериной настороженностью. Она натянула маску-ленту обратно на нос.

— Уходим, — скомандовала она уже на своем наречии, резко и отрывисто. — Дом просыпается. Он голоден.

Гнер бросил последний взгляд на погасший экран. Путь был проложен. Теперь оставалось только пройти его своими ногами. Он развернулся и, грохоча тяжелыми сапогами экзоскелета, поспешил за Иррэ к выходу, унося в памяти нужную карту

---------------

[ЗАПИСИ ИЗ БЛОКНОТА: СЕКТОР «РУИНЫ»]

Объект «Ковчег» (Рабочее название) Это не корабль в нашем понимании. У него нет швов, заклепок или следов сварки. Материал корпуса теплый, напоминает твердую резину или хрящ, но звучит как керамика. Иррэ называет это «костью металла». Гипотеза: Это выращенная технология. Не построенная, а именно выращенная. Внутри сухо. Воздух стерилен. Мой «ключ» (нагрудник) взаимодействует с системами корабля напрямую. Я не управляю им — он управляет мной. Когда я подошел к консоли, я почувствовал вкус металла во рту и услышал математику. Это пугает. Я чувствую себя не пилотом, а деталью, которую вставили в паз.

Картография Бездны То, что мы видели на голограмме, меняет всё. Бездна — не просто природный разлом. Это архитектурное сооружение. Оно уходит вниз спиралью. Мы сейчас на третьем уровне (если считать «Костяной Сад» первым). Внизу, в точке абсолютной глубины, есть механизм. Шлюз. Он открыт. Капитан Торн не был сумасшедшим. Он слышал сигнал открытой двери. Кто-то (или что-то) оставил вход распахнутым, и океан падает туда бесконечным потоком. Куда уходит вода? В другой мир? В перерабатку?

Прогресс в коммуникации Сегодня Иррэ заговорила на имперском. Это уже не было просто произношение случайных слов Она сказала: «Дверь». И «Вместе». Фонетика ужасная. Звуки «Р» она рычит горлом, гласные выплевывает, как косточки. Но семантика верная. Она учится. Она наблюдала за мной, слушала мой бред во сне и мои попытки говорить с ней. Я думал, что дрессирую дикарку. Оказалось, я недооценил её интеллект. Она поняла концепцию партнерства быстрее, чем я выучил десяток слов её наречия. Когда она сказала «Мы» — мне стало легче дышать. Здесь, где даже воздух пытается тебя раздавить, одиночество убивает быстрее гравитации.

Заметка на полях (Флора) «Пузырчатые гроздья» в желтом тумане. Местное название: Лю-сс (Свет/Взрыв?). Свойства: Тонкая мембрана, внутри газ под давлением. При контакте с воздухом (или искрой?) происходит химическая реакция. Взрыв объемный, горячий. Применение: Иррэ использует их как гранаты. Она прижигает ножку своим инструментом, чтобы «запечатать» плод перед срыванием. Важно: Не чихать рядом с ними. Не спотыкаться.

Глава 6

Спуск по проржавевшей цепи напоминал погружение в колодец, у которого украли дно. Звенья, каждое толщиной с корабельную мачту, уходили в серую мглу, чешуйки ржавчины размером с ладонь осыпались и падали вниз. Ветер здесь гулял свободно. Он бил в бок, раскачивая многотонную конструкцию, и металл стонал, перетирая сам себя.

Гнер перестегнул страховочный карабин. Щелчок замка прозвучал сухо и надежно, на секунду заглушив вой воздуха. Экзоскелет держал его вес. Сервоприводы в ногах и спине работали с монотонным гудением, принимая на себя нагрузку, которая иначе разорвала бы мышцы через полчаса такого спуска.

Иррэ двигалась ниже. Она не использовала карабины. Её пальцы и сапоги находили микроскопические выступы в изъеденном коррозией железе. Она напоминала паука, спускающегося по собственной паутине — плавные, экономные движения, никаких рывков. Серый балахон трепало ветром, но сама фигура оставалась неподвижной относительно дрожащей опоры.

— Гнер, — её голос пробился сквозь шум ветра. — Стоп.

Она замерла, прижавшись к внутренней стороне звена.

Гнер остановился. Индикаторы на груди горели ровным синим светом. Угрозы со стороны других машин не было.

Иррэ указала посохом в сторону, в пустоту.

Из тумана выплыла стая. Это были существа, похожие на скатов, только их плоские тела состояли из полупрозрачных газовых пузырей. Они летели без взмахов, дрейфуя на восходящих потоках теплого воздуха. Длинные, нитевидные хвосты, унизанные стрекательными клетками, свисали вниз на десятки метров, образуя живую завесу.

— Медуза... аэ-ро, — произнесла Иррэ, пробуя слова на вкус. — Жжет.

Гнер кивнул. Воздушные медузы. Красивые. Смертоносные.

Они ждали. Стая проходила медленно, лениво вращаясь в потоке. Один из хвостов задел соседнюю цепь, висевшую в пятидесяти метрах от них. Раздался треск электрического разряда. Металл в месте касания покраснел, запахло озоном и жженой окалиной.

Гнер сглотнул. Его костюм защищал от давления, но от высоковольтного удара он вряд ли спасет. Испытывать тебя на прочность он, конечно, не собирался.

Иррэ посмотрела на него. Её глаза над краем маски сощурились.

— Страх? — спросил она на имперском. Слово прозвучало твердо, почти без акцента.

— Осторожность, — поправил он.

Она кивнула, принимая этот нюанс.

— Вместе. Ждать.

Они висели над пропастью еще минут двадцать. Гнер использовал это время, чтобы проверить системы. Заряд «сердца» держался на максимуме. Древняя батарея питалась самим фоном этого места, впитывая излучение Бездны, по крайней мере рисунки, рядом с которыми был какой-то текст об этом говорили. В бездне в некоторых местах есть точки в которых может заряжаться этот артефакт, тот корабль был как раз одной из них. Когда будет еще возможность подзарядить свой артефакт Гнер не знал, но надеялся что по пути вниз это будет более чем 1 раз.

Стая ушла на север, растворившись в облаках.

— Идем, — скомандовала Иррэ.

Спуск продолжился. Ржавчина под перчатками стала влажной. Температура росла. Туман вокруг сменил цвет с серого на бурый, насыщенный влагой. Видимость упала. Теперь Гнер видел только спину проводницы и кусок цепи перед носом.

Камень экзоскелета издал низкий вибрирующий звук. Гнер почувствовал его грудной клеткой.

— Земля, — крикнул он.

Иррэ уже спрыгивала.

Звенья цепи здесь уходили в грунт — мягкую, податливую почву, покрытую ковром из грибов. Они приземлились на широком карнизе. Скалы нависали над головой, образуя естественный навес.

Гнер отстегнул карабин и сел прямо на грибной ковер. Тот спружинил под весом металла. Ноги гудели фантомной болью — мозг помнил напряжение, хотя мышцы работали вполсилы.

Иррэ подошла к краю карниза. Она сняла маску и глубоко вдохнула.

— Кан-та, — сказала Иррэ.

Её голос потонул в многоголосом хоре, который окружал их со всех сторон.

Гнер посмотрел на барометр, закрепленный на запястье экзоскелета. Стекло прибора запотело изнутри, стрелка мелко дрожала у отметки в триста метров. «Предбанник» — свалка погибших кораблей и ржавых цепей — остался наверху. Они пересекли невидимую границу и вошли во второй слой.

Начальная Песнь.

Здесь не было тишины. Стены гигантской воронки в этом секторе изменили структуру. Базальт стал пористым, испещренным миллионами сквозных каналов и трубчатых наростов. Восходящие потоки теплого воздуха, поднимающиеся из недр, проходили сквозь этот природный орган. Скалы пели.

Низкие басы дуновений ветра гудели в основании черепа, заставляя зубы ныть, а высокие, на грани ультразвука, свистели, словно тысячи флейт. Звук имел плотность. Он касался кожи, перебирал волосы, давил на перепонки.

Гнер поправил настройки аудио фильтров на шлеме. Он нащупал на правой части возле шеи какую-то ракушку и нажал на неё и повернул. Та поддалась и из 2х сторон шлема внутри начали подниматься какие-то куски ткани. Шум приглушился, став терпимым фоном.

Они шли по узкой тропе, виляющей между каменными трубами. Пейзаж напоминал лес, где вместо деревьев росли полые сталагмиты разной высоты. Некоторые были толщиной с палец, другие обхватом напоминали фабричные дымоходы.

Иррэ двигалась иначе, чем наверху. Она не смотрела под ноги. Её уши непрерывно вращались, ловя малейшие изменения в мелодии слоя. Она шла в ритме ветра, иногда замирая, чтобы пропустить особо мощный порыв, который заставлял каменные трубы реветь.

Гнер достал блокнот. Писать на ходу при такой вибрации было сложно, буквы плясали.

«Слой II. Глубина 320 метров. Акустическая аномалия постоянна. Источник света — биолюминисцентный мох в углублениях "поющих труб". Температура +15. Влажность 90%. Вероятно, местная фауна использует звук для охоты или навигации».

Впереди тропа расширялась, выходя на небольшое плато. Здесь «лес» труб расступался, образуя поляну, заросшую странной травой. Стебли растений были скручены в спирали и напоминали пружины.

Иррэ остановилась у кромки поляны. Она подняла руку, сжатую в кулак.

Гнер замер, чувствуя, как сервоприводы экзоскелета зафиксировали суставы.

— Ауди, — шепнула она едва слышно. — Слушай.

Гнер отключил фильтры шлема. Мир снова наполнился гулом, но теперь в нем появилась новая нота.

Ритмичный, сухой треск. Клик-клик-клик.

Он исходил из центра поляны. Трава-пружина там примялась, словно под весом невидимого тела.

— Что там? — спросил Гнер, стараясь не шевелить губами.

— Охотник, — ответила Иррэ. — Звуко-ед.

Трава в центре поляны раздалась в стороны. Из зарослей поднялось существо.

Оно напоминало богомола, увеличенного до размеров пони. Тело было покрыто хитиновыми пластинами цвета засохшей глины, идеально сливающимися с камнем. Головы у существа не было — или она выглядела совсем иначе, чем ожидал Гнер. Вместо морды на длинной шее располагался огромный, мясистый локатор, похожий на спутниковую тарелку или раскрытый цветок. В центре локатора пульсировала перепонка.

Существо не имело глаз. Оно медленно поворачивало «тарелку», сканируя пространство.

Клик.

Звук вырвался из перепонки, ударился о скалы и вернулся обратно. Локатор дернулся, принимая эхо.

Гнер замер, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Богомол медленно поворачивал свою голову-локатор. Мясистая «тарелка» дернулась влево, туда, где с ветки упал камешек. Тварь мгновенно развернулась, издав сухой щелчок. Камень еще не коснулся земли, а хитиновая лапа уже ударила в то место, распылив гравий в пыль. Гнер перестал дышать, боясь, что даже стук крови в висках привлечет внимание насекомого переростка.

Богомол сделал шаг в их сторону. Его суставчатые лапы опускались на камни абсолютно беззвучно, подушечки гасили любую вибрацию.

Иррэ медленно, очень плавно потянулась к поясу. Её рука двигалась в такт с колыханием каменных труб от ветра. Она достала одну из «гранат» — тот самый пузырь с газом, добытый на уровень выше.

Богомол замер. Его локатор нацелился прямо на них. Он уловил слабый шелест ткани.

Перепонка на морде твари надулась, набирая воздух, словно готовя какой-то звуковой удар. В Империи ни одно существо не обладало звуковым оружием, но граммофон перед ухом мог запросто лишить слуха или расплавить мозги.

Иррэ не стала ждать. Она щелкнула ногтем по оболочке пузыря и метнула его. Но не в монстра.

Шар полетел в сторону, к скоплению тонких, хрупких труб у края обрыва.

Богомол дернулся на звук полета. Его локатор развернулся за снарядом.

Пузырь ударился о камни.

Вспышка была яркой, но звук взрыва в этом акустическом саду превратился в настоящее оружие массового поражения. Грохот многократно отразился от стен, усилился в полых трубах и ударил по поляне ударной волной.

Гнер инстинктивно зажал уши, хотя шлем заглушил пик громкости.

Богомола снесло. Его чувствительный сенсор не выдержал перегрузки. Тварь забилась в конвульсиях, её локатор лопнул, брызгая синей жидкостью. Существо издало пронзительный визг боли и, потеряв ориентацию, рвануло вслепую — прямо к обрыву.

Секунда — и оно исчезло в тумане.

Иррэ опустила руку.

— Громко, — констатировала она.

Гнер выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь.

— Зато эффективно, — признал он.

Они пересекли поляну, стараясь не наступать на пятна синей крови. Трава-пружина под ногами издавала мелодичный звон при каждом шаге, словно они шли по клавишам расстроенного пианино.

Впереди, за полосой поющих скал, туман немного рассеялся. Гнер увидел, что слой не был бесконечным нагромождением камней. Внизу, на глубине около километра, где заканчивалась Начальная Песнь, клубилась плотная облачность.

— Там, — Иррэ указала посохом вниз. — Третий. Симфония.

— Симфония Загадок? — Гнер сверился с картой в голове.

— Загадок... — Иррэ покачала головой. — Ловушек. Там тихо. Слишком тихо.

Она поправила рюкзак и ускорила шаг. Ветер здесь дул в спину, подгоняя их, словно Бездна сама торопилась проглотить гостей и отправить их на следующий круг цепи жизни.

Тропа пошла круто вниз, ныряя в широкий естественный тоннель. Гул Песни здесь менялся, становясь ниже и глуше. Гнер бросил последний взгляд наверх. Полоска света, отмечавшая вход в "Предбанник", окончательно исчезла. Теперь над ними был только каменный потолок и километр поющей пустоты.

Туннель, в который они нырнули, оказался акустическим карманом. Рев поющих скал здесь превратился в далекое, глухое ворчание, похожее на шум прибоя за толстой стеной. Гнер почувствовал, как расслабляются мышцы шеи, переставшие инстинктивно вжимать голову в плечи.

Они остановились на привал у небольшого подземного ручья. Вода здесь была теплой и пахла минералами. Иррэ села на корточки, зачерпнула воду ладонью и с шумом втянула её.

Гнер опустился рядом, с трудом сгибая ноги в жестких приводах экзоскелета. Он достал свой многострадальный блокнот. Страницы набухли от влаги, но карандаш еще писал. Он открыл разворот, где ранее набросал схему, увиденную на голограмме в «Ковчеге».

Спираль, уходящая в бесконечность.

— Иррэ, — позвал он.

Она повернула голову, с которой капала вода. Гнер развернул блокнот к ней и указал грифелем на текущий уровень.

— Мы здесь. Начальная Песнь.

Иррэ кивнула. Она провела пальцем по воздуху, имитируя волну.

— Кан-та... При-ма, — произнесла она. — Песнь Первая. Шумно.

Гнер записал транскрипцию. Затем он спустил палец ниже, туда, где на карте заканчивалась зона скал и начиналась пустота третьего уровня.

— Дальше?

Иррэ нахмурилась. Её лицо стало жестким, морщинки у глаз углубились. Она сделала жест рукой, словно ловит что-то невидимое, а потом раскрыла пустую ладонь.

— Сим-фо-ни... До-ло, — выговорила она медленно. — До-лус.

— Долус? — переспросил Гнер. — Боль? Или обман?

— Обман, — кивнула она. — Глаза врут. Уши врут. Там тихо. Но тени ходят. Загадка.

Гнер пометил в блокноте: «III. Симфония Загадок (Сим-фони До-ло). Вероятны галлюцинации или миражи».

Он перевел карандаш еще ниже. Четвертый слой. На карте Ковчега этот сектор был окрашен в болезненно-розовые тона.

Иррэ сплюнула на камни. В её глазах мелькнуло отвращение.

— Кам-по, — буркнула она. — Кам-по... Фаль-со.

— Поля? — догадался Гнер. — Фальсо... Ложь? Неправда?

— Обещание, — поправила она, подбирая сложное слово. — Цветы пахнут сладко. Еда выглядит вкусно. Вода чистая. Все — яд. Все — фаль-со. Кто спит там — не просыпается.

«IV. Поля Неправдивых Обещаний. Токсичная флора/фауна. Мимикрия(?). Выдача себя за чужого?».

Гнер посмотрел на пятый уровень. Это был самый длинный отрезок пути. На карте он занимал больше места, чем все предыдущие слои вместе взятые. Вертикальный спуск в бездну, где даже масштаб чертежа менялся.

Иррэ поежилась, хотя в туннеле было тепло. Она обхватила себя плечами.

— Ви-а... Лон-га, — прошептала она. — Долгий Путь.

Она разделила этот отрезок в воздухе на три части.

— Сначала — Ур-бс. Город. — Она сложила руки домиком. — Город Затишья. Там живут мертвые машины. Там холодно.

— Потом, — её рука опустилась ниже, и она начала вращать кистью, изображая вихрь. — Тем-пес-та. Шторм. Без дна. Вода падает вверх.

— И внизу... — она замолчала, глядя в темноту туннеля. — Ве-ри-та. Истина. Начало.

Гнер быстро записывал, чувствуя, как холодок пробегает по спине. «V. Долгий путь. Город Затишья. Бездонный шторм. Истинное начало».

— А дальше? — он указал на шестой уровень.

Иррэ коснулась земли ладонью.

— Тер-ра... Ве-тус. Старая Земля.

Она произнесла это с благоговением. Не как название места, а как имя святыни.

— Там мы жили? — спросил Гнер, пытаясь поймать её взгляд. — Люди?

— Нон, — она покачала головой. — Нон люди. Боги. Те, кто построил Дверь. Там их кости. Там их дома. Там.. Злые леса. Но теперь там... — она не нашла слова и просто издала звук, похожий на треск ломающегося камня. — Грохот.

— Кто доходит туда, должен решить, — она коснулась груди Гнера, где под броней билось механическое сердце, а потом своего лба. — Остаться человеком или стать... другим. Назад пути нет. Только вниз. Или стать частью стены.

Гнер записал: «VI. Старая Земля. Руины цивилизации Создателей? Агрессивная среда? Точка невозврата.».

Он указал на седьмой слой.

— Грохот? — уточнил он.

— Пу-чин-на, — кивнула Иррэ. — Мир кипит. Огонь и вода. Грохот Пучинных Миров. Там плавится камень. Там рождается пар.

«VII. Грохот Пучинных Миров. Новая жизнь?».

Оставался восьмой уровень. Предпоследний перед самим дном.

Иррэ долго молчала. Она смотрела на грифель карандаша так, словно он мог ее укусить.

— Рас-кат... — наконец выдавила она. — Де-ци-зио. Решение.

— Решение?

— Д-а. Решение. Но решение нон каун. Не известное. Много всего происходит. Мутация, конечная. Что-то абсолютно новое.

«VIII. Раскат Неизвестных Решений. Точка невозврата. Мутация? Трансформация?»

Гнер посмотрел на самый низ страницы. Туда, где он нарисовал открытый глаз. Девятый уровень. Дно.

— А здесь? — спросил он тихо. — Конец?

Иррэ посмотрела на рисунок. В её фиолетовых глазах отразился страх, смешанный с фанатичным восторгом.

— Фи-нис? Нон, — она улыбнулась, и эта улыбка была жуткой. — Нон конец. Там... Нака. Там Зов. Там Магна Матер ждет.

Она резко встала, давая понять, что урок географии окончен.

— Идем, Смеш-ной, — бросила она, поправляя посох. — Долгий Путь ждет. А мы еще даже не прошли Загадки.

Гнер смотрел в спину идущей впереди Иррэ. Её способность впитывать новые слова пугала. Некоторые фразы на имперском он даже не произносил вслух, или не помнил, чтобы произносил, но она уже использовала их, вплетая в свой гортанный, птичий говор. Возможно, пока он спал в меховой нише, она листала его дневник, считывая смыслы по рисункам и схемам.

Эта мысль не вызывала отторжения. Здесь, в древнем чреве мира, где каждый шаг мог стать последним, наличие разумного спутника было единственным шансом на выживание. Иррэ адаптировалась к нему быстрее, чем он к Бездне. Она, вероятно, с радостью перешла бы на его язык полностью — это упростило бы передачу команд «питомцу». Гнер же чувствовал себя отстающим учеником. Создать с нуля общий лингвистический код было задачей для целого института, а не для одного уставшего исследователя со средними способностями.

Но он старался. Он пытался ловить каждое её слово, каждый жест, понимая: если она продолжит учиться в таком темпе, то скоро начнет перенимать не просто слова, а культурные коды. Интонации. Сарказм. То, что делает речь живой.

Они спускались глубже.

Если бы у них был летучий корабль, путь до дна занял бы час. Но они шли ногами, и время здесь текло иначе. Окружающий пейзаж изменился. Скалы приобрели пестрый, болезненный окрас, скрытый под толстым слоем серой пыли. Порода здесь была пористой, похожей на губку. Из некоторых отверстий вылетали прозрачные пузыри размером с голову. Они поднимались вверх на пару метров и лопались с влажным, чмокающим звуком, выпуская облачка фиолетового газа, который мгновенно таял в воздухе.

— Вирра! — резко бросила Иррэ, указывая посохом в темноту под нависающим карнизом.

Гнер остановился. Сервоприводы экзоскелета недовольно гудели. Он прищурился, пытаясь пробить взглядом сумрак.

— Что там? — голос прозвучал глухо из-за маски. — Лум-ма?

Он ожидал увидеть очередное светящееся насекомое или хищный цветок.

— На-а, — прокряхтела Иррэ. Её уши прижались к голове. — Коу-псе!

— Коу... что? — переспросил он.

— Морта! — рявкнула она, теряя терпение. — Антик морта! Ветус!

«Древняя смерть. Старая».

— Фра-тер ветус морта! — добавила она, и в её голосе проскользнуло что-то похожее на уважение.

Гнер нахмурился. «Фратер» — брат. Сородич.

Они сошли с каменистой тропы на участок мягкого, пружинящего грунта. Подошвы сапог утопали в нем, как в прелой листве. Чем ближе они подходили к нише под скалой, тем отчетливее Гнер различал белое пятно.

Это был скелет.

Он лежал в позе эмбриона, прижавшись спиной к холодному камню. Кости были неестественно белыми, словно отполированными, без малейших следов плоти или одежды. Казалось, кто-то украл экспонат из анатомического театра Империи и аккуратно положил его здесь, на глубине нескольких километров.

Гнер подошел вплотную. Это был человек. Не мутант, не искаженное создание вроде Иррэ с её кошачьими ушами и странными глазами. Обычный с виду человек. Грудная клетка, строение черепа, длина конечностей — все говорило о том, что этот «фратер» пришел сверху, как и Гнер.

— Фра-тер, — повторила Иррэ тихо. — Мертвец. Много лежать. Долго.

Гнер присел на корточки, стараясь не задеть кости массивным коленом экзоскелета. Он смахнул слой пыли с черепа.

— Почему Фра-тер? — спросил он, оборачиваясь к ней.

Иррэ склонила голову набок, подбирая слова.

— Идэо Смеш-ной, — произнесла она. — Идэо... Гнер.

«Потому что такой же, как Смешной. Такой же, как Гнер».

Гнер вытащил блокнот. Карандаш скользнул по влажной бумаге.

17. Идэо (Ideo) — Потому что / Это / Похоже. (Контекст: Идентификация сходства).

Он поставил жирный вопросительный знак, сомневаясь в точности перевода, и захлопнул книжку. Металлическая окантовка обложки поймала тусклый луч света, падающий сверху, и отбросила блик на землю рядом со скелетом.

Там что-то блеснуло.

В мягком грунте, полузасыпанный вековой пылью, лежал предмет. Гнер осторожно поддел его пальцем в перчатке и потянул.

На ладони лежали карманные часы.

Бронзовый корпус окислился, покрывшись благородной зеленой патиной, стекло давно треснуло и высыпалось, но циферблат уцелел. Стрелки замерли навечно. На задней крышке, сквозь слой налета, проступали грубо выцарапанные символы — не имперские буквы, а те самые геометрические знаки, которыми был исписан дневник капитана Торна.

— Види... анте, — вдруг произнесла Иррэ. Она не смотрела на находку в руке Гнера, её взгляд был прикован к пустым глазницам черепа.

Гнер поднял голову.

— Видела раньше? — переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Йес. — Она указала посохом вверх, куда-то в темноту нависающих скал, откуда они спустились несколько часов назад. — Алия лока. Там. Нон хик.

«Другое место. Там. Не здесь».

По спине Гнера пробежал холодок, и дело было не в сырости подземелья. Скелеты не ходят. Мертвецы, лишенные мышц и связок, не меняют позицию, если их не тревожат падальщики. Но кости лежали аккуратно, в анатомически правильном порядке. Ни один зверь не стал бы раскладывать свой обед с такой тщательностью.

Он покосился на Иррэ. Её лицо-маска ничего не выражало, но в позе не было напряжения. Она говорила об этом как о факте: камень лежал там, теперь он здесь.

— Кто перенес? — спросил он жестче. — Ты?

Иррэ фыркнула, издав тот самый кошачий чих.

— Нон. Грави... тас. — Она сделала плавный жест рукой вниз, изображая падение листа. — Бездна ест. Жует. Глотает. Вниз. Все вниз.

Объяснение звучало логично для этого мира, но Гнер почувствовал укол подозрения. «Жует и глотает» — слишком метафорично. Либо здесь бывают оползни, которые бережно переносят хрупкие кости, не рассыпав их, либо Иррэ чего-то недоговаривает. Он решил пока оставить этот вопрос. С мертвецом всё было ясно, а вот с предметом в его руке — нет.

Гнер поднес находку ближе к свету нагрудника.

Это действительно были часы. Тяжелые, в корпусе из позеленевшей бронзы. Он нажал на боковую кнопку. Крышка откинулась с жалобным скрипом проржавевшей пружины.

Внутри не было привычного циферблата с цифрами от одного до двенадцати. Вместо них по кругу были выгравированы символы. Гнер узнал стиль — резкие, угловатые знаки, похожие на те, что Иррэ чертила на песке или вырезала на стенах. Немного подумав в голову Гнера заполз момент когда он увидел часы что были у капитана Торна, они тоже не имели привычных цифр и эти имели явное сходство с теми.

Стрелок было три. Одна, самая длинная, замерла, указывая на символ в нижней части диска. Две другие, покороче, бессильно обвисли.

— Иррэ, — позвал он. — Вирра.

Она неохотно оторвала взгляд от костей и подошла. Увидев открытый механизм, она странно дернулась, словно хотела выбить его из рук Гнера, но сдержалась.

— Ком-пас? — предположил Гнер, вертя часы. — Темпус? Время?

— Нон темпус, — она покачала головой. Она протянула палец в перчатке, но не коснулась стекла, а лишь поводила над ним. — Нон тик-так. Нон час.

Она указала на верхний символ — круг с точкой.

— Вита. Начало.

Затем её палец скользнул по кругу вправо, останавливаясь на других знаках.

— Виа. Путь... Пуг-на. Битва... Ти-мор. Страх...

Гнер слушал, сопоставляя. Это был не хронометр. Это был навигатор по судьбе. Или, если отбросить мистику, вероятностный анализатор. Прибор, который отсчитывал не минуты, а этапы пути или состояния носителя.

— А это? — Гнер указал на знак, на котором застыла длинная стрелка. Это была ломаная линия, перечеркнутая чертой.

Иррэ замолчала. Её уши прижались к черепу.

— Морта, — тихо произнесла она. — Смерть.

Она посмотрела на скелет у стены.

— Механизм... стоп. Событие... пришло.

Гнер перевел взгляд на часы. Стрелка стояла на «Смерти» как вкопанная. Если верить Иррэ, этот прибор вел своего хозяина от рождения (или начала спуска) через битвы и страх прямо к этому моменту. И когда сердце носителя остановилось, механизм зафиксировал исполнение конечной цели.

— Полезная вещь, — пробормотал Гнер с мрачной иронией. — Всегда знаешь, что у тебя по расписанию.

Он хотел убрать часы в карман, но заколебался. Брать с собой вещь, которая показывает «Смерть», казалось дурной приметой даже для ученого. Но научный интерес перевесил суеверия. Возможно, если он разберется в механике, то сможет перенастроить стрелку. Или хотя бы понять, как далеко они от «Пуг-ны» или «Ти-мора».

— Как завести? — спросил он, имитируя вращение заводной головки.

Иррэ посмотрела на него как на умалишенного.

— Нон, — отрезала она. — Нон механика. Кровь.

Она постучала себя по груди, там, где под одеждой билось сердце.

— Синхро. Жизнь крутит колеса. Жизни нет — колеса стоп.

Гнер спрятал часы в подсумок. Биометрический завод. Логично. Неудивительно что они питались от крови. Тут особо не видно пружин, или электростанций что могил бы что-то тут запитать, только кровь, тепло и боль. Для предыдущего владельца часы отсчитали его последние моменты, но насколько точно Гнер, разумеется, сказать не мог.

— Идем, — сказала Иррэ, резко отворачиваясь от скелета. Ей явно было неуютно рядом с «сородичем» Гнера. — Глубина ждет.

Она зашагала прочь, в темноту, туда, где тропа снова начинала свой бесконечный виток вниз. Гнер поправил лямки рюкзака, немного припрыгнув. Подозрение никуда не делось. Если Бездна «жует и глотает», то он надеялся, что они застрянут у неё в горле. Быть переваренным и выплюнутым на пару километров ниже в виде чистого скелета в его планы не входило.

Он бросил последний взгляд на белые кости и двинулся следом за проводницей. Часы в кармане, лишенные тепла прежнего хозяина, начали медленно нагреваться от тепла его бедра.

Тропа продолжала уходить вниз, но характер спуска изменился. Вместо рваного ритма отвесных скал и узких карнизов они шли по широкому пологому склону, напоминающему застывший язык лавы. Здесь было тихо. Слишком тихо для места, которое минуту назад Иррэ называла «Бездной».

Подозрение, зародившееся у Гнера при виде скелета, теперь крепло с каждым шагом, превращаясь в зудящее чувство тревоги. Он привык к тому, что в этом мире всё пытается его убить. Гравитация, воздух, растения, даже вода. Но сейчас мир словно забыл о его существовании.

Мимо проплыло существо — огромный, раздутый пузырь с десятком крошечных, вялых щупалец. Оно лениво общипывало фиолетовый мох со стены, находясь в двух шагах от Гнера. Синие индикаторы экзоскелета оставались спокойными. Тварь не реагировала ни на гул сервоприводов, ни на тепло человеческого тела, ни на запах чужака.

Гнер остановился, положив руку на рукоять ломика.

— Иррэ, — позвал он.

Она обернулась не сразу. Её походка была расслабленной, посох она использовала скорее как трость, чем как оружие.

— Вирра? — она вопросительно дернула ухом.

Гнер обвел рукой пространство вокруг: пасущихся пузырей, спокойные тени, отсутствие вибрации опасности.

— Почему? — спросил он на имперском, затем попытался подобрать слова из её лексикона. — Гарр... нон? Почему они не нападают?

Иррэ проследила за его взглядом. Она посмотрела на пузырь, который с громким чмоканьем оторвал кусок мха, и пренебрежительно фыркнула.

— Пакс, — сказала она. — Мир. Слой... тихий.

Она постучала когтем по своей маске, в районе уха.

— Здесь едят траву. Или воздух. Хищник... раритет. Редкость.

Гнер нахмурился под шлемом.

— Редкость? — переспросил он. — А тот... Звуко-ед? Богомол? Наверху?

Иррэ издала лающий смешок. В её глазах мелькнули веселые искорки.

— О, — протянула она. — Тот... заблудился. Голод гнал вверх. Ты встретил его. Один на много.

Она подошла ближе и ткнула пальцем в грудную пластину его экзоскелета.

— Гнер... фо-ту-на. Большая удача.

Гнер криво усмехнулся. Удача. Его корабль затянуло в гигантскую воронку, команда погибла или мутировала, сам он превратился в киборга-носильщика для аборигена, а первое же встреченное существо оказалось редчайшим хищником, который случайно забрел не на свой этаж. Если это удача, то Гнер боялся представить, как выглядит в этом мире невезение.

— Черная полоса, — буркнул он себе под нос. — Сплошной антрацит.

Он снова посмотрел на эту пузырь-медузу. Существо, досыта наевшись, выпустило струю газа цвета мха и начало медленно подниматься к потолку пещеры.

— Иррэ, — Гнер решил задать вопрос, который мучил его с момента находки часов. — Фра-тер. Другие... люди. Живые. Они есть?

Он указал на себя, потом на воображаемую толпу.

Иррэ перестала улыбаться. Её лицо снова стало непроницаемым, как у идола. Она медленно повернулась в сторону спуска, туда, где туман сгущался в плотную, молочную пелену.

— Ур-бс, — произнесла она тихо. Звук был тяжелым, как удар камня о дно колодца. — Город.

— Город? — Гнер подался вперед, забыв об усталости. — Там живут люди? Имперцы?

Иррэ не ответила. Она лишь поправила лямки своего рюкзака и крепче перехватила посох.

— Близко, — бросила она через плечо, возобновляя шаг. — Не вопросы. Ноги. Идем.

Она явно не собиралась вдаваться в подробности. То, как она произнесла слово «Город», не вязалось с понятием убежища или дома. В её тоне не было тепла, с которым она говорила о своей башне. Там было что-то другое. Настороженность? Или, может быть, обреченность.

— Ур-бс

Слово «Ур-бс», которое Иррэ произносила с таким тяжелым уважением, рисовало в воображении Гнера прямые улицы, монументальные площади и, возможно, руины дворцов тех самых Создателей. Реальность оказалась прозаичнее и одновременно безумнее.

Это не было то чем можно было назвать город. Скорее нарост на стенах, как кораллы на днище корабля.

Поселение лепилось к стенам и своду гигантской каменной трубы, словно колония мидий или ласточкиных гнезд. Сотни, может быть, тысячи мелких хижин карабкались друг на друга, цепляясь за выступы скал, висели над пустотой на ржавых цепях и толстых канатах из плетеной кожи.

Архитектура здесь отсутствовала как класс. Это был хаос из мусора, переработанного в жилье. Гнер узнавал куски корабельной обшивки — медные листы, покрытые зеленью, заклепанные стальные плиты, иллюминаторы, вставленные в стены вместо окон. Все это скреплялось белесым веществом, похожим на застывшую монтажную пену или костный клей, и каркасами из гигантских ребер местной фауны.

Пол пещеры — широкая, ровная площадка, усыпанная мелким гравием, — оставался почти пустым. Там стояло лишь несколько крупных строений, напоминающих приземистые бункеры или склады, сложенные из необработанного камня. Вся жизнь, вся суета была вытеснена на периферию, вверх, подальше от земли.

Между висячими домами была натянута паутина мостиков и лестниц. Веревочные переправы провисали под собственной тяжестью, скрипели на сквозняке деревянные настилы. Кое-где виднелись примитивные подъемники — корзины на блоках, которые, вероятно, приводились в движение вручную.

Освещение в Городе было тусклым, болезненным. Здесь не было единой сети или уличных фонарей. Желтые и бледно-голубые огоньки мерцали в окнах-иллюминаторах, раскачивались бумажные или кожаные фонарики на перекрестках воздушных троп. Этот неровный, дрожащий свет выхватывал из полумрака силуэты веревочных лестниц и темные провалы дверных проемов.

Запах здесь стоял густой, застоявшийся. Пахло дымом от незнакомого топлива, жареной органикой, старым железом и множеством тел, живущих в тесноте. Ветра, гуляющего в основной шахте Бездны, здесь почти не чувствовалось — воздух был неподвижным, словно законсервированным в этой горизонтальной кишке.

— Ур-бс, — повторила Иррэ, указывая посохом на скопление лачуг под самым потолком. — Дом.

Гнер перевел взгляд на «пол». Посреди пустой площади, словно памятник, торчал остов какого-то механизма. Это была огромная шестерня, наполовину ушедшая в грунт, высотой с трехэтажный дом. Зубья были сломаны, металл изъеден, но масштаб детали давал понять: когда-то этот муравейник был частью чего-то грандиозного. Теперь же на шестерне сушились какие-то тряпки и сети.

Тишину нарушал лишь скрип раскачивающихся на цепях жилищ и далекий, приглушенный гул, идущий из глубины поселения. Город не спал, но и не бодрствовал. Гнер почему-то вспомнил деревню когда был у бабушки еще в далеком детстве перед тем как уехал жить в город, смело можно было сказать, что структура точно так же была ему неясна, но если углубиться, может быть все встанет на свои места.

-------------------- [ЗАПИСЬ В БЛОКНОТЕ: ПОЛЕВЫЕ ЗАМЕТКИ]

Аэро-Медуза (Aero-Medusa) — Классификация затруднена. Газовый Брюхоног?

Статус: Нейтральный / Безопасный.

Ареал: Сектор «Пакс» (Тишина). Зоны со слабыми восходящими потоками.

Анатомия: Тело представляет собой гигантский (от метра до трех в диаметре) газовый пузырь. Оболочка мутная, прочная на вид, напоминает выделанный мочевой пузырь крупного скота. Внутри просматривается система клапанов и жидкость, обеспечивающая балласт. Щупальца короткие, вялые, лишены стрекательных клеток.

Повадки: Пасутся на вертикальных поверхностях, объедая мох и лишайник. Передвигаются исключительно за счет тяги воздуха, стравливая газ через сфинктеры для маневра. Полностью игнорируют присутствие человека и экзоскелета.

Примечание: Визуально напоминают взрывоопасные «ягоды» (Лю-сс) из Желтого Тумана, но эти — фауна, а не флора. Иррэ относится к ним с пренебрежением, как мы к уличным голубям. На мой вопрос о съедобности скривилась и изобразила рвотный позыв. Внутри, судя по запаху стравливаемого газа — смесь метана и сероводорода.

Глава 7

Они приближались к границе застройки. Гнер замедлил шаг, задирая голову так сильно, что шлем уперся в затылочную пластину экзоскелета.

Снизу, с безопасного расстояния, Город казался хаотичной кучей мусора. Вблизи он выглядел как инженерный кошмар, воплощенный в реальности. Хижины не просто висели — они гроздьями свисали друг с друга. К одной ржавой цепи, вбитой в потолок пещеры, могла крепиться основная платформа, а уже к ней, на канатах и крюках, лепились еще три-четыре пристройки.

Это противоречило всем нормам сопромата, которые Гнер учил в Имперской Академии. Вес этих конструкций — чугун, стальные листы, кости левиафанов — должен был оборвать крепления давным-давно. Но они держались. Скрипели, покачивались от каждого шага обитателей наверху, но висели намертво. Возможно, дело было в том белесом клею, которым были промазаны стыки, или в неизвестном сплаве древних цепей, не знающем усталости металла.

Гнер переключил оптику шлема на дальний обзор.

Между ярусами, по шатким мосткам, двигались фигуры.

Сначала он принял их за людей в громоздких костюмах, вроде тех, что носят глубоководные ныряльщики. Но затем одна из фигур остановилась и... развернулась не всем телом, а только верхней частью торса, на сто восемьдесят градусов, как сова.

Другой силуэт передвигался прыжками, используя непропорционально длинные руки как рычаги. Третий напоминал бочку на коротких ножках, которая катилась, перебирая конечностями с пугающей скоростью.

— Иррэ, — тихо позвал Гнер, не опуская взгляда. — Кто это?

Она остановилась рядом. Её рука легла на его металлический наруч, сжимая его с предостерегающей силой.

— Алия, — произнесла она. Голос был твердым, лишенным той теплоты, что появлялась в Башне. — Другие.

Она указала посохом на пестрое сборище теней наверху, а затем ткнула пальцем себе в грудь. Потом — в Гнера.

— Нон Иррэ. Нон Гнер. Нон... симили. Не похожи.

— Не люди? — уточнил он.

— Форма... разная, — она покрутила кистью, изображая что-то текучее, меняющееся. — Внутри... разное. Ур-бс — котел. Варит всех.

Гнер посмотрел на неё по-новому. До этого момента он подсознательно причислял Иррэ к местным. Да, странная, да, с мутациями, но все же — абориген. Теперь же выходило, что она была так же чужда этому Городу, как и он сам. Её анатомия была почти человеческой: две руки, две ноги, прямая спина, лицо. Те существа наверху казались ошибками природы, тупиковыми ветвями эволюции, которые выжили только благодаря изоляции Бездны.

Откуда тогда взялась она? Если она не отсюда, и не с поверхности... Является ли она потомком тех, кто сохранил человеческий облик? Или она — результат совсем другого эксперимента?

Ответы пришлось отложить. Тень накрыла их.

Они подошли к Шестерне.

Издалека она казалась просто большой деталью. Сейчас, стоя у её основания, Гнер почувствовал себя насекомым. Зубчатое колесо уходило ввысь метров на тридцать, и это была лишь его видимая часть. Нижняя половина навсегда увязла в каменном полу.

Металл шестерни не был ржавым, как казалось ранее. Это была не коррозия, а наслоения. Века копоти, пыли, минеральных отложений и органики превратили поверхность механизма в подобие коры гигантского дерева. В углублениях между зубьями, каждый из которых был размером с карету, были выдолблены ниши. Там горели костры, виднелись какие-то тряпки, веревки — гигантская деталь служила фундаментом для десятка мелких жилищ.

Гнер коснулся «коры» перчаткой. Под слоем грязи он ощутил холод. Этот механизм был мертв уже тысячи лет, но его величие все еще давило на психику, напоминая, какими ничтожными были нынешние обитатели Города по сравнению с теми, кто этот Город построил.

— Тран-зит? — спросил Гнер, используя слово из торгового лексикона, надеясь, что корень будет понятен. — Или дорми? Спать?

Он кивнул на темные провалы «гостиниц», вырубленных в основании Шестерни. Ноги в экзоскелете гудели, требуя выхода из металла, а желудок сводило от голода. Вяленое мясо Иррэ было питательным, но организм просил горячей еды.

Иррэ покачала головой, отводя взгляд вглубь лабиринта висячих хижин.

— Ами-чи, — произнесла она мягче обычного. — Знакомые. Шанс... парвус. Маленький. Надо... ви-зи-та.

«Визит к друзьям».

Она уверенно свернула с относительно свободной площади в узкий проход между двумя нагромождениями складов. Гнер двинулся следом, стараясь не задевать плечами стены, покрытые склизким мхом.

Как только они углубились в жилые кварталы, Гнер понял, насколько права была Иррэ, называя их «не похожими».

Улица — если можно было назвать улицей шаткий настил из гнилых досок, подвешенный над бездной — была полна жизни. Но эта жизнь вызывала оторопь.

Мимо Гнера, тяжело переваливаясь, прошел некто, напоминающий оживший мешок с зерном. У существа не было шеи — голова росла прямо из плеч, а вместо носа свисал длинный, морщинистый хобот, которым оно ощупывало дорогу. Оно было одето в жилетку, сшитую из лоскутов кожи, и тащило за собой тележку, нагруженную какими-то клубнями.

Чуть дальше, у прилавка, выдолбленного прямо в стене, спорили двое. Один был высоким и тонким, как жердь, его кожа напоминала кору старого дерева, потрескавшуюся и сухую. У него было четыре руки: верхняя пара жестикулировала, а нижняя прижимала к груди сверток. Его собеседник был полной противоположностью — приземистый, широкий, покрытый густым рыжим мехом. Его лицо представляло собой одну огромную фасеточную линзу, как у мухи, под которой быстро двигались жвалы.

Они не рычали и не визжали. Они говорили. Это была смесь щелчков, свиста и утробного гудения, в которой угадывалась структура языка.

Гнер старался не пялиться, но это было невозможно. Разнообразие форм поражало. Здесь были существа с телами, похожими на пористый камень, из дыр которого выходил пар. Были те, кто передвигался на руках, потому что ноги атрофировались и превратились в рудиментарные отростки. Некоторые выглядели почти как люди, но с лишними суставами или глазами, расположенными на висках.

Никто не обращал на Гнера особого внимания. Местный социум, казалось, привык к любым уродствам. Человек в железном костюме был здесь не пришельцем, а просто еще одним фриком в бесконечном карнавале мутаций.

Запахи усилились. Пахло пряностями, которые щекотали нос, сладковатой гнилью, жженой костью, ржавчиной и чем-то резким, похожим на уксус. Торговля шла бойко: Гнер видел, как существо-мешок обменивает свои клубни на склянку с густой черной жидкостью.

Иррэ шла сквозь толпу, не останавливаясь. Местные расступались перед ней, завидев посох и маску. Некоторые провожали её взглядом, шепча что-то похожее на «Гардиан», но подходить не решались.

Они свернули в тупик, который заканчивался у самого края платформы.

Здесь, прилепившись к стене пещеры, висело странное сооружение.

Оно напоминало гибрид юрты кочевников и осиного гнезда. Каркас был сделан из выгнутых костей, обтянутых полупрозрачным, желтоватым материалом — то ли выделанной кожей гигантской рептилии, то ли мембраной. Строение не стояло на земле, а выступало из стены, удерживаемое системой крюков и растяжек.

У «юрты» была круглая дверь, завешенная плотной тканью, расшитой костяными бусинами. А рядом, чуть выше уровня глаз, было прорезано небольшое круглое окно.

Стекла в окне не было. Его заменяла натянутая пленка, но Гнер мог видеть, что происходит на подоконнике.

Там, в горшке, сделанном из черепа какого-то животного, росло растение.

Это растение было больше похоже было на пульсирующий кусок мяса. Толстый стебель, налитый багровым соком, заканчивался мясистым бутоном, который медленно, ритмично сжимался и разжимался.

Тук-тук. Тук-тук.

Растение билось в такт сердцу. С каждым ударом сквозь тонкую кожицу бутона пробивалось мягкое розоватое свечение, освещая вход в жилище.

Иррэ подошла к двери, но не вошла сразу. Она постучала посохом о порог — три коротких удара, один длинный.

Растение на окне дрогнуло. Его ритм ускорился, свечение стало ярче, сменившись с розового на тревожный оранжевый. Изнутри юрты послышалось шуршание.

Ткань, закрывающая вход, дернулась. Из-за нее показалась рука — тонкая, лишенная пигмента, с длинными, узловатыми пальцами, унизанными кольцами из темного металла. Рука откинула завесу, и на пороге возник хозяин жилища.

Существо было ниже Иррэ, сгорбленное, словно тяжесть верхних уровней давила ему на плечи всю жизнь. Его кожа напоминала старый пергамент, туго натянутый на череп. Глаза были скрыты за парой толстых очков-гогглов с множеством сменных линз, которые сейчас были подняты на лоб, открывая белесые, подслеповатые белки.

— Сс-т... — вырвалось у существа. — Ир-ра?

Звук был похож на шипение пробитой паровой трубы.

Иррэ склонила голову, прижав руку к груди.

— О-ла, Ки-ри. Ви-та ма-нет.

Они заговорили. Это не было похоже на те короткие, рубленые уроки, которые Иррэ давала Гнеру во время спуска. Это был поток. Речь лилась быстро, захлебываясь щелкающими согласными и глубокими горловыми звуками, которые человеческие связки воспроизвести просто не могли. Слова сцеплялись друг с другом, образуя длинные, вибрирующие цепочки.

Гнер замер, превратившись в слух. Он чувствовал себя студентом-первокурсником, случайно забревшим на лекцию по высшей математике на чужом языке. Мозг лихорадочно пытался вычленить знакомые корни, зацепиться хоть за что-то.

— ...тем-пус... лон-га... — прошамкал хозяин, которого Иррэ назвала Ки-ри. Он ощупывал плечи Иррэ, касался её маски, словно не веря своим пальцам. — ...абис... нуль?

— Нуль, — твердо ответила Иррэ. — Виа... ду-рус.

«Путь трудный»? Или «Путь твердый»? Гнер мысленно делал пометки. Темпус — время. Лонга — долгое. Нуль — вероятно, отрицание или отсутствие чего-то. Старик спрашивал, где она была так долго? Или почему вернулась?

Ки-ри вдруг замер. Его ноздри, узкие щели на плоском лице, раздулись. Он резко повернул голову в сторону Гнера. Очки-гогглы с лязгом упали на глаза. Линзы крутанулись, настраивая фокус.

— Квис...? — существо ткнуло в Гнера костлявым пальцем. — Ир-ра... квис и-сте?

Тон изменился. В нем зазвучала угроза. Растение на окне отозвалось на эмоцию хозяина: бутон сжался, пульсация стала частой, тревожной.

— Гарр? — прошипел Ки-ри, отступая на шаг назад и нашаривая что-то за поясом.

Это слово Гнер знал. Враг.

— Циб-ба? — добавил старик с надеждой.

«Еда».

Гнер напрягся, рука сама потянулась к ломику, но Иррэ перехватила его запястье. Она рассмеялась — тем самым лающим, отрывистым смехом.

— Нон гарр! Нон циб-ба! — Она похлопала Гнера по металлическому наплечнику, как хлопают по холке вьючного мула. — И-сте... Смеш-ной.

Ки-ри недоверчиво склонил голову.

— Смеш-ной? — переспросил он, пробуя незнакомое слово на вкус. Акцент у него был еще хуже, чем у Иррэ, слово превратилось в свистящее «Змес-ной».

— Идэо... — Иррэ замялась, подбирая определение на своем языке. — Идэо... со-чи. Па-рум.

Гнер уловил корень «Со-чи» — союзник, партнер? Или «Ра-рум» — малость, мелочь?

Иррэ продолжила говорить, указывая то на нагрудник Гнера, то на его шлем. Гнер различал отдельные фонемы: «Ма-хи-на», «Ау-то-ри», «Тер-ра». Она объясняла его природу. Рассказывала про Ключ. Про то, что он пришел с Поверхности.

Лицо Ки-ри вытягивалось. Он подошел к Гнеру вплотную. От старика пахло сушеными травами и формалином. Он бесцеремонно постучал когтем по стеклу «Сердца» на груди экзоскелета, потом потрогал ткань куртки Гнера.

— Тер-ра... — выдохнул он с благоговением. — Ветус...

Он что-то быстро спросил у Иррэ, указывая на Гнера раскрытой ладонью.

Иррэ кивнула.

— Си. Ви-зи-та.

Ки-ри засуетился. Угроза исчезла, сменившись суетливым гостеприимством. Он отдернул завесу полностью, приглашая их внутрь, и что-то быстро затараторил, кланяясь.

— Ин-тро, ин-тро! — повторял он. — Ка-са... апер-та.

«Входите. Дом открыт».

Гнер переступил порог, пригибаясь, чтобы не задеть притолоку шлемом. Внутри «юрта» оказалась просторнее, чем выглядела снаружи. Стены были увешаны пучками светящихся грибов, заменявших лампы. Повсюду — на полках, на полу, подвешенные к потолку — лежали странные предметы: банки с заспиртованными органами, куски механизмов, стопки каменных табличек и связки пергамента. Это было похоже на лавку старьевщика или лабораторию безумного алхимика.

В центре помещения стоял низкий стол, окруженный подушками. Ки-ри жестом указал им садиться, а сам метнулся к очагу, встроенному в стену, где над голубым огнем висел пузатый котел.

Иррэ опустилась на подушку, с наслаждением вытягивая ноги. Она сняла маску, и Гнер увидел, что она улыбается — устало, но спокойно. Здесь, среди запаха формалина и грибов, она чувствовала себя в безопасности.

— Ами-кус? — тихо спросил Гнер, садясь рядом. Экзоскелет скрипнул.

— Док-тор, — ответила Иррэ, используя имперское слово, которое, видимо, выучила недавно. — Знает... анатоми. Знает... как чинить.

Она коснулась своего плеча, где под комбинезоном виднелся старый шрам.

Ки-ри вернулся к столу, неся поднос с глиняными чашками. Он поставил его перед гостями и снова уставился на Гнера своими выпуклыми линзами-очками. Он что-то сказал, обращаясь напрямую к исследователю. Фраза была длинной, вопросительной, с мягкими интонациями.

Гнер беспомощно посмотрел на Иррэ.

Она вздохнула, взяла чашку и перевела, сократив тираду до одного слова:

— Болит?

Гнер замешкался. Он прислушался к ощущениям внутри своего тела, погребенного под слоями ткани и металла. Плечи ныли от веса конструкции, кожа на шее была натерта жестким воротником, а в висках пульсировала тупая, фоновая боль от перепадов давления. Но это была привычная боль. Боль живого человека.

— Немного, — ответил он, касаясь шеи. — Усталость. Мышцы.

Иррэ перевела, не отрываясь от созерцания пара над своей чашкой:

— Фа-ти-га. Кор-пус... гра-ви.

Ки-ри недовольно цокнул языком. Ответ его явно не устроил. Он подошел к Гнеру вплотную, игнорируя тепло, исходящее от экзоскелета. Его костлявые пальцы ловко расстегнули манжету на запястье Гнера, отодвинули рукав куртки и прижались к обнаженной коже.

Прикосновение было сухим и прохладным, как у змеи.

Старик замер, глядя куда-то в потолок. Его губы беззвучно шевелились, подсчитывая удары сердца.

— Ра-пид, — проскрипел он. — Каль-до.

«Быстро. Горячо».

Он провел шершавой подушечкой пальца по внутренней стороне предплечья Гнера, там, где кожа была особенно тонкой и светлой, с просвечивающими голубыми венами.

— Мол-лис, — выдохнул Ки-ри, покачав головой. Он повернулся к Иррэ и заговорил быстро, взволнованно, тыча пальцем в руку Гнера. — Ир-ра! Ви-дэ! Мол-лис... па-пи-рус! Фра-ги-ле!

Гнер уловил знакомые корни. «Mollis» — мягкий. «Fragile» — хрупкий. Доктор жаловался. Он говорил, что этот «питомец» сделан из бумаги и желе. Что он слишком мягок для этого мира, где всё носит броню или шипы.

Иррэ спокойно отхлебнула из чашки.

— Смеш-ной... фор-те, — возразила она, постучав себя по лбу. — Спи-ри-тус ду-рус.

«Дух твердый».

Ки-ри скептически хмыкнул, но руку отпустил. Он вернулся к столу, взял какой-то флакон с мутной желтой мазью и бросил его Гнеру.

— Ун-гуэ, — скомандовал он, делая втирающие движения. — Ку-тис... про-тек.

Гнер поймал банку. Мазь пахла жиром и ментолом. Видимо, средство для укрепления кожи или защиты от паразитов.

— Спасибо, — кивнул он. — Гра-ци.

Ки-ри махнул рукой, мол, не стоит благодарности, и указал на чашки с варевом.

— Би-бэ. То-нус.

Гнер осторожно поднес глиняную емкость к губам. Жидкость внутри была густой, темно-бурой, как нефть, но пахла жареными орехами. Он сделал маленький глоток. Вкус оказался неожиданно приятным — соленым, насыщенным, с легкой горчинкой в послевкусии. Тепло мгновенно разлилось по пищеводу, выгоняя озноб из костей. Это был местный аналог крепкого бульона или энергетического напитка.

Пока Гнер пил, хозяин и гостья продолжили беседу. Теперь их голоса звучали тише, серьезнее. Гнер сидел, прикрыв глаза, и позволил странной речи омывать его сознание, пытаясь выловить смысл из потока звуков.

— ...про-фун-дус... — шелестел Ки-ри, рисуя в воздухе спираль. — ...прес-су-ра... маг-на.

«Глубина. Давление большое».

— ...Ма-хи-на... ау-гус-тум... — отвечала Иррэ, указывая на «Сердце» в груди Гнера. — ...Кс-се-ро...

Это слово Гнер не знал. Кссеро?

Ки-ри вдруг замолчал. Его очки-гогглы снова уставились на Гнера, но теперь в них не было профессионального любопытства врача. В них был страх.

— Кс-се-ро? — переспросил он шепотом. — Ве-ри-та?

— Ве-ри-та, — подтвердила Иррэ.

Старик поднялся. Он подошел к одной из полок, заваленной свитками, и начал лихорадочно рыться в них. Найдя нужный — кусок выделанной шкуры, почерневший от времени, — он развернул его на столе перед Иррэ.

Гнер вытянул шею.

Это была карта. Но не такая, как в дневнике мертвеца или на голограмме Ковчега. Это была схема течений. Потоки воздуха и воды были изображены в виде змей, переплетающихся друг с другом. И в самом низу, там, где у воронки должно было быть дно, змеи обрывались.

Ки-ри ткнул узловатым пальцем в самый низ карты.

— Хик... — прошипел он. — ...дор-ми... Кс-се-ро.

Затем он посмотрел на Гнера, потом на Иррэ и сделал жест, который не требовал перевода. Он провел ребром ладони по горлу.

Ки-ри вернулся с охапкой вещей, которую свалил на стол, едва не перевернув остатки бульона. Это была не высокотехнологичная экипировка, какую Гнер мог бы ожидать от экспедиционного корпуса, но для Бездны она выглядела надежно.

Первым делом старик выложил моток веревки. Она была серой, полупрозрачной и на ощупь напоминала не пеньку, а сухожилия.

— Фу-нис, — пояснил он, дернув конец мотка. — Вер-мис... вис-це-ра.

«Веревка. Кишки червя».

Гнер потрогал материал. Гладкий, невероятно прочный, слегка липкий. Такая веревка не перетрется о камни.

Следом на стол легли три стеклянные ампулы с мутной зеленой жидкостью. Иглы к ним не полагалось — на одном конце каждой ампулы торчал острый костяной шип.

— Сти-мул, — Ки-ри взял одну ампулу и сделал жест, будто втыкает её себе в бедро. — Си... до-лор маг-на. Си... морта про-пе. Кор-дис... бум-бум.

«Если боль большая. Если смерть рядом. Сердце... бум-бум».

Гнер с опаской посмотрел на кустарные шприцы. Местный адреналин? Или боевой коктейль? В Империи за подобные стимуляторы могли лишить лицензии и отправить на каторгу, но здесь, где «смерть рядом» была не метафорой, а прогнозом погоды, выбирать не приходилось. Он молча убрал ампулы в специальный отсек на поясе экзоскелета.

Напоследок Ки-ри достал банку с густой черной пастой и молча протянул её Гнеру.

— Для ма-хи-ны, — перевела Иррэ, не дожидаясь вопроса. — Смазка. Жир... ск-да.

«Жир кальмара».

Гнер благодарно кивнул. Сервоприводы его костюма уже начали «жаловаться» на местную влажность и пыль, а запасы штатного масла подходили к концу.

— Кван-тум? — спросил Гнер, указывая на кучу снаряжения и доставая свой кошелек, хотя понимал, что золотые империалы здесь вряд ли в ходу. — Пла-та?

Ки-ри замахал руками, словно отгоняя муху. Его гогглы сверкнули.

— Нон ау-рум! — фыркнул он.

Иррэ полезла в свой рюкзак. Она достала тот самый «напалмовый» пузырь, который они добыли в желтом тумане, и осторожно положила его на стол. Затем добавила к нему небольшой, но идеально ограненный кристалл, светящийся мягким голубым светом — трофей из пещеры Корабьедов.

Глаза старика за стеклами очков расширились. Он схватил пузырь с благоговением, просвечивая его на фоне лампы-гриба.

— Лю-сс... — прошептал он. — Оп-ти-ма.

Сделка была совершена. Натуральный обмен: инструменты выживания на сырье для экспериментов.

Они поднялись. Иррэ надела маску, снова превращаясь в безликого «Гардиана». Ки-ри проводил их до двери-мембраны.

На пороге он задержал Гнера, схватив его за локоть. Хватка у старика была неожиданно цепкой.

— Смеш-ной, — проскрипел он, заглядывая Гнеру прямо в глаза. — Кс-се-ро... нон вин-че. Не победить. Кс-се-ро... во-ра-ре. Жрать.

Он постучал когтем по стеклу «Сердца» на груди Гнера.

— Со-лус... фу-га. Только... бежать.

— Запомнил, — серьезно ответил Гнер на имперском, затем перевел: — Ме-мо.

Они вышли обратно в шумный, пахнущий дымом и теснотой Город.

После полумрака и относительной тишины жилища доктора, улицы Ур-бса оглушили. Гнер шел за Иррэ, стараясь не отставать, но теперь он смотрел на окружающих иначе. Он видел калек с лишними конечностями, видел существ, чьи тела были картами шрамов и ожогов. Город на горизонтальном перепутье. Каждый кто не хотел идти дальше остался здесь. Интересно, есть ли здесь и другие подобные поселения? Насколько они скрыты и?

Они прошли мимо рынка, где разделывали тушу какой-то огромной рыбы, свисающей с крюка. Гнер заметил, что мясник орудует не ножом, а заточенным обломком лопасти турбины. Всё здесь было вторичным. Всё было останками.

Иррэ вела его прочь от центра, к противоположному краю пещеры. Туда, где Горизонтальная Дыра заканчивалась, снова переходя в вертикальный спуск.

— Мы не останемся? — спросил Гнер, когда толпа начала редеть. — Дорми?

— Нон хик, — бросила она, не оборачиваясь. — Ур-бс... шум. Шум — плохо. Глаза... много.

Она явно не доверяла этому месту. Встреча с Ки-ри была необходимостью, но задерживаться здесь дольше, чем нужно для пополнения припасов, она считала опасным. Возможно, её статус «Гардиана» вызывал здесь не только уважение, но и зависть. Или же она боялась, что кто-то заинтересуется её «питомцем» с древним ключом в груди.

Они вышли на широкую каменную платформу, нависающую над продолжением Бездны. Здесь снова гулял ветер, вырываясь из каменного рога в основной ствол шахты.

Гнер посмотрел вниз.

Тумана здесь почти не было. Воздух был прозрачным, дрожащим от жара, поднимающегося снизу. Далеко, в километре под ногами, он увидел свечение.

Это был не мягкий свет мха и не холодное сияние кристаллов. Это было багровое, злое зарево, напоминающее угли в гигантском очаге.

— Шестой, — сказал Гнер, сверяясь с картой в памяти. — Старая Земля. Грохот.

Иррэ встала рядом, опираясь на посох. Ветер трепал полы её балахона.

— Пу-чин-на, — подтвердила она. — Иг-нис... маг-на. Большой огонь.

Гнер сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Там, внизу, мир горел. И именно туда им предстояло спуститься, неся на себе запас взрывчатки, стимуляторы и предупреждение старого доктора о Пустоте, которая ждет их в конце.

— Андере, — скомандовала Иррэ.

Она шагнула к краю платформы, где начиналась очередная лестница, выбитая в скале — узкая, без перил, ведущая прямо в пекло.

Шум Ур-бса стихал медленно, словно нехотя отпуская своих гостей. Гнер слышал скрип блоков, обрывки чужой речи и звон посуды еще долго после того, как последние хижины скрылись за поворотом каменной кишки.

Горизонтальный мир заканчивался.

Каменный пол, по которому они шли последний час, начал менять градус. Сначала едва заметно, заставляя гироскопы экзоскелета тихо попискивать, выравнивая горизонт. Затем уклон стал явным. Потолок пещеры уходил все выше, теряясь в темноте, а стены раздавались в стороны, пока не исчезли вовсе.

Они вышли из «рога».

Гнер остановился, схватившись рукой за влажный, покрытый мхом выступ. Защита каменного мешка исчезла. Бездна снова стала собой — вертикальной, уходящей в бесконечность шахтой.

Они стояли на нижней губе этого отверстия — узком, продуваемом всеми ветрами карнизе.

Здесь снова царила Песнь.

Ветер в этом слое был осязаемым, плотным. Он не просто дул, он вибрировал. Мощные восходящие потоки теплого воздуха, насыщенного влагой, били снизу, проходя через миллионы естественных отверстий в пористых скалах. Стены воронки гудели. Это был низкий, утробный звук, от которого дрожала диафрагма и ныли зубы.

Гнер посмотрел вниз.

Никакого дна. Никакого огня. Только серо-зеленая мгла, клубящаяся в километре под ногами. Сквозь разрывы в тумане проглядывали очертания гигантских окаменевших корней и труб, переплетающихся в сложную сеть. Второй слой был похож на внутренности огромного духового инструмента, заросшего плесенью.

— Вен-тус... фор-те, — крикнула Иррэ, перекрывая гул. — Ветер... сильный.

Она поправила маску и указала посохом на спиральную тропу, уходящую вниз вдоль стены. Там, в тумане, виднелись силуэты летающих существ — тех самых «воздушных медуз», что дрейфовали на потоках.

— Держись... стена, — добавила она, проверяя сцепление сапог с поверхностью. — Центр... тянет.

Гнер кивнул. Он чувствовал это тягучее сопротивление воздуха. Шагнуть на лестницу здесь было все равно что выйти на крыло летящего самолета.

Они начали спуск.

Экзоскелет Гнера работал с натугой, компенсируя порывы бокового ветра. Каждый шаг сопровождался металлическим лязгом, который тут же тонул в общем хоре поющих скал. Воздух здесь был влажным, липким, пахнущим озоном и мокрым известняком. Конденсат мгновенно оседал на стекле шлема, заставляя Гнера постоянно включать дворники.

Внезапно Иррэ остановилась и вжалась в нишу в скале.

Гнер, наученный опытом, тут же повторил её маневр, сливаясь с камнем.

Мимо них, метрах в десяти от края тропы, проплыла стая. Стая существ, похожие на скатов, но сделанные словно из плотной бумаги или пергамента. Они не махали крыльями, а парили, ловя восходящие термики. Таких они уже видели выше. Их плоские тела вибрировали, издавая тонкий, едва слышный свист, который вплетался в общую мелодию слоя.

— Стри-га, — шепнула Иррэ, провожая их взглядом. — Нон трогать. Режут... воздух. Режут... мясо.

Края «скатов» действительно выглядели острыми, как бритвы. Стая прошла мимо, исчезнув в верхних слоях тумана, туда, где остался вход в Город.

Путь продолжался. Они были все еще высоко. Второй слой, Лес Труб и Ветра, только начинал раскрывать свои масштабы, а до Третьего, который Иррэ называла «Симфонией», было еще спускаться и спускаться.

[ЗАПИСЬ В БЛОКНОТЕ: СЕКТОР «УР-БС»]

Объект: Поселение «Ур-бс» (Костяной Город / Город-Нарост).

Локация: Переходная зона между Вторым и Третьим слоями. Закреплен на отвесных стенах шахты и древних механизмах.

Заметка: «Это место сложно назвать городом в привычном понимании. Здесь нет плана, нет улиц, нет фундамента. Ур-бс напоминает колонию ракушек, облепивших остов затонувшего левиафана. Хижины строятся из всего, что падает сверху: корабельная обшивка, кости гигантской фауны, проржавевшие механизмы Древних.

Центральный элемент — гигантская шестерня, вмурованная в скалу. Зубья этого мертвого механизма служат полом и потолком для десятков семей. Это вызывает странное чувство: мы живем на руинах чего-то столь величественного, что даже его обломки становятся для нас целым миром.

Население (Социум): Иррэ называет их "Алия" (Другие). Это не раса. Это сброд. Генетическая свалка. Я видел существ, чья анатомия противоречит здравому смыслу: лишние суставы, глаза на висках, кожа, напоминающая кору или хитин. Здесь нет стандарта "нормальности". Кажется, Бездна не убивает сразу. Она лепит из пришедших то, что сможет выжить в этих условиях. Кто-то отращивает мех, кто-то — дополнительные легкие.

Личное наблюдение: Они смотрят на меня не как на еду, а как на диковинку. Здесь, среди мутантов и калек, человек с "чистой" анатомией выглядит уродцем. Я — самый хрупкий организм в этой экосистеме. Если бы не Иррэ, меня бы, вероятно, уже разобрали на сувениры или ингредиенты».

Глава 8

Ветер здесь имел вес. Гнер чувствовал, как воздушный поток давит на плечи, пытаясь прижать к скале или, наоборот, оторвать от нее и швырнуть в серую мглу. Экзоскелет жалобно скрипел. Гидравлика работала на своём пределе, компенсируя порывы, которые били с непредсказуемой частотой. Гнер чувствовал как от трения сервоприводы начали нагреваться, внутри становилось теплее.

Они спускались по внешней стороне гигантской каменной «флейты» — полой колонны диаметром метров в тридцать, испещренной тысячами отверстий. Материал был неплотный, при желании его можно было бы продавить пальцем, правда с небольшим усилием.

Звук был везде. Низкая, вибрирующая нота «До» составляла фундамент мира, а поверх нее накладывались свист, вой и скулеж миллионов сквозняков, волной вибраций проходивший по всему телу.

Иррэ шла впереди. Ветер раздувал её серый балахон, превращая фигуру в бесформенное облако, но её шаги оставались твердыми. Она знала партитуру этой Песни. Она знала, когда нужно прижаться к камню, пережидая крещендо, а когда можно сделать рывок вниз.

Гнер старался копировать её движения. Получалось из рук вон плохо. Механическая броня делала его очень неуклюжим или по крайней мере он не умеет ею пользоваться. Тяжёлый сапог соскользнул с влажного мха, металл с лязгом прочертил борозду по камню. Гнер повис на руках, чувствуя, словно бездна жадно дернула его за ноги.

— Ок-ку-люс! — крик Иррэ пробился сквозь шум ветра. — Глаза! Смотри!

Она указывала посохом на стену колонны.

Гнер подтянулся, вернул ногу на опору и посмотрел на камень.

Поверхность скалы жила. Она была покрыта ковром из крошечных, похожих на полипы существ. Они ритмично открывали и закрывали свои устья, втягивая воздух.

— Спи-ра... — прокричала Иррэ, прижимаясь к скале, когда очередной порыв ветра ударил их в спину. — Дышат!

Гнер понял. Скала не просто пела. Она дышала. Весь этот слой был гигантским легким. Пористый камень впитывал влагу и тепло из нижних уровней, прогонял через себя и выдыхал наверх.

Порыв стих. Давление наконец ослабло.

— Идем! — скомандовала проводница с сером.

Они преодолели еще пролет. Тропа, выбитая кем-то в незапамятные времена, вильнула и нырнула внутрь одной из гигантских труб.

Внутри царил полумрак. Свет сюда проникал лишь через "дыхальца" в стенах, рисуя на полу причудливые узоры. Зато здесь было тихо. Шум ветра превратился в мягкое, убаюкивающее гудение.

Гнер прислонился спиной к вогнутой стене и сполз вниз. Индикаторы экзоскелета мигали желтым — перегрев приводов. Ему нужна была передышка.

Воздух внутри трубы был спертым, теплым и пах прелыми листьями.

Иррэ сняла маску. Её лицо блестело от пота, волосы прилипли к лбу. Она достала флягу, сделала глоток и протянула её Гнеру.

— Ур-бс далеко, — сказала она, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Мы... быстры.

Гнер принял флягу. Вода была неприятно теплой, с металлическим привкусом остававшимся на языке, но жажду всё же утоляла, пусть и не сразу.

— Куда мы идем? — спросил он, сверяясь с картой в голове. — Вниз по трубе?

— Си, — кивнула она. — Труба — дорога. Внутри... — она пощелкала пальцами, подбирая слово. — Спокойно. Пакс. Снаружи — ветродуй. Сбросит.

Она достала из сумки светящийся кристалл, купленный у доктора Ки-ри, и подняла его над головой. Голубой свет озарил пространство.

Стены трубы были не просто каменными. Они были покрыты сложной резьбой. Но это были не узоры и не письмена. В камне были выточены желоба, канавки и ребра, похожие на внутренности музыкальной шкатулки.

Гнер поднялся и провел рукой по стене. Камень был гладким, словно отполированным тысячами лет вибрации.

— Акустика, — прошептал он. — Это резонатор.

Кто-то — Древние, Создатели, те самые боги, о которых говорила Иррэ — превратил природную геологию в инженерную систему. Они настроили этот слой. Заставили скалы звучать в унисон.

— Зачем? — вопрос вырвался сам собой.

Иррэ пожала плечами. Для неё это было данностью, как восход солнца или прилив.

— Песня держит, — сказала она просто. — Песня... держит небо. Чтобы не упало.

Она махнула рукой вглубь тоннеля.

— Идем. Там... сад.

Труба шла под уклоном градусов в тридцать. Идти было легко, пол здесь был ребристым, обеспечивая хорошее сцепление. Спустя десять минут спуска Гнер почувствовал, как изменился запах. К аромату камня и воды примешался сладкий, дурманящий запах цветов.

Тоннель расширился, превращаясь в огромную внутреннюю каверну.

Гнер остановился, пораженный увиденным.

Внутри гигантской каменной трубы рос лес. Но деревья здесь росли не вверх, а горизонтально, торча из стен перпендикулярно потоку воздуха. Их ветви были лишены листьев, вместо них на концах дрожали тонкие полупрозрачные мембраны, похожие на крылья стрекоз.

Поток воздуха, проходящий через трубу, заставлял эти мембраны вибрировать. Лес звучал. Это была не какофония внешнего мира, а тонкая, хрустальная мелодия, похожая на звон стеклянных бокалов.

Между "деревьями" порхали существа. Крошечные, размером с колибри, но с четырьмя крыльями. Они садились на мембраны, что-то собирали с них и летели дальше.

— Сад Эха, — торжественно объявила Иррэ. — Здесь... безопасно. Здесь... циб-ба.

Она подошла к ближайшему «дереву», достала нож и аккуратно срезала одну из мембран. Из среза потекла густая, светящаяся жидкость, похожая на мед.

— Сладкое, — пояснила она, лизнув срез. — Энергия.

Гнер подошел ближе. Его научный интерес боролся с осторожностью.

— Это смола? — спросил он, разглядывая «мед».

— Нон. Это... звук. — Иррэ улыбнулась, видя его непонимание. — Дерево ест звук. Делает сок.

Она протянула ему срезанную мембрану, на которой осталась капля вещества.

Гнер снял кожаную перчатку. Коснулся липкой субстанции пальцем и отправил в рот.

Вкус был ошеломляющим. Это напоминало карамель, смешанную с мятой и электрическим разрядом. Усталость как рукой сняло. Мозг прояснился, зрение стало четче.

— Высокая калорийность, — констатировал он, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. — Стимулятор. Ну и... довольно вкусно, не буду скрывать.

— Си, — кивнула Иррэ. — Ешь. Путь... лон-га.

Они устроили привал прямо в ветвях поющего дерева. Гнер сидел, свесив ноги в металле, и смотрел, как голубые «колибри» собирают звуковой нектар. Здесь, внутри защищенной утробы Второго Слоя, Бездна казалась не врагом, а чудом. Опасным, смертельным, но невероятно сложным и прекрасным механизмом.

Он достал часы мертвеца. Стрелка все так же указывала на символ «Морта».

— Сломались, — сказал он себе тихо. — Или просто ждут.

Иррэ уплетала запасы, не обращая внимания на прибор. Она слушала лес. Её уши поворачивались, фильтруя мелодию Эха, выискивая в ней фальшивые ноты.

Внезапно она замерла. Кусок лепешки застыл у неё во рту.

Мелодия леса изменилась. Хрустальный звон сбился. «Колибри» сорвались с ветвей единым облаком и метнулись вглубь тоннеля, прочь от выхода.

— Что? — Гнер схватился за ломик, чувствуя, как холодеет спина.

Иррэ медленно поднялась. Её глаза сузились.

— Тишина, — прошептал она. — Ветер... стоп.

Гнер прислушался. Фоновый гул, который сопровождал их весь спуск, исчез. Воздух в трубе застыл. Мембраны деревьев обвисли.

Абсолютная, мертвая тишина.

— Вдох, — сказала Иррэ, и в её голосе прозвучал настоящий страх. — Бездна... делает вдох.

Она схватила Гнера за лямку экзоскелета и дернула вниз, под переплетение корней.

— Прячься! Закрепись! Сейчас... будет... выдох.

Тишина давила физически. Это было не спокойствие, а вакуум перед взрывом. Гнер почувствовал, как заложило уши — давление в трубе резко упало. Воздух, казалось, стал тоньше, разреженнее.

— Анкера! — рявкнул он сам себе.

Пальцы пробежались по панели управления на предплечье. Из подошв массивных сапог и коленных пластин с сухим треском выстрелили стальные шипы, вгрызаясь в каменный пол. Гнер вжался в сплетение корней, подтянул колени к груди и сгруппировался, превращаясь в монолитный металлический ком.

Иррэ свернулась клубком рядом. Она натянула капюшон до самого носа, а руками, обмотанными плотной тканью, зажала свои чувствительные уши-локаторы.

Сначала пришла вибрация.

Камень под животом Гнера дрогнул. Мелкая каменная крошка на полу подпрыгнула и зависла в воздухе на долю секунды, словно гравитация отключилась. Мембраны на деревьях натянулись, как барабанная кожа.

А потом Бездна выдохнула.

Удар был чудовищным. Это был не ветер — это была стена спрессованного воздуха, которая с ревом товарного поезда рванула вверх по трубе. Если бы они остались на тропе, их бы сдуло, как сухие листья, и размазало бы по стенам на километры выше.

Корни, за которыми они прятались, застонали. Деревья-флейты, росшие поперек потока, изогнулись дугой. Их мембраны затрепетали с такой частотой, что слились в размытое пятно.

Звук прошел сквозь защиту шлема, сквозь металл, сквозь плоть. Это был визг. Высокий, пронзительный визг миллионов перегруженных резонаторов. Гнер стиснул зубы так, что хрустнула эмаль. Ему казалось, что его череп сейчас треснет, как переспелый орех. Индикаторы внутри шлема вспыхнули красным: «Акустическая перегрузка. Отказ внешних микрофонов».

Он зажмурился. Сквозь веки пробивался яркий свет.

Гнер приоткрыл один глаз. Сад Эха сиял. Деревья, перенасыщенные звуковой энергией, вспыхнули. Стволы светились ослепительно белым, а «мед», который они вырабатывали, теперь не капал, а разбрызгивался сияющим спреем, срываемым ветром.

Это длилось минуту. Минута растянулась в целую вечность.

Потом поток ослаб. Рев сменился воем, вой — свистом, свист — тяжелым, усталым гудением.

Давление вернулось в норму, ударив по перепонкам изнутри. Гнер судорожно сглотнул, выравнивая разницу, и открыл лицевую пластину шлема. Его мутило.

Воздух в пещере изменился. Сладкий запах нектара исчез, выметенный ураганом. Теперь пахло озоном, горячим камнем и чем-то резким, похожим на жженую пластмассу.

— Иррэ? — позвал он хрипло.

Куча тряпья рядом шевельнулась. Иррэ подняла голову. Из носа у неё текла темная струйка крови, глаза были расфокусированы. Она потрясла головой, как собака, выбравшаяся из воды.

— Жива... — прокаркала она. Её голос дрожал. — Выдох... магна. Сильный.

Гнер деактивировал анкера. Шипы неохотно вышли из камня, оставив глубокие дыры. Он помог Иррэ подняться. Её шатало.

— Это часто бывает? — спросил он, оглядывая разоренный сад. Многие мембраны были порваны, несколько деревьев сломаны под корень, их светящийся сок заливал пол.

— Цикл, — ответила она, вытирая кровь рукавом. — Вдох — тихо. Выдох — смерть. Ритм... сбился. Раньше... редко. Теперь... часто.

Она посмотрела на Гнера тревожным, тяжелым взглядом.

— Бездна... болеет. Кашляет.

Гнер посмотрел на сломанное дерево. Если ритм сбился, значит, что-то изменилось в самой структуре нижних слоев. Или кто-то потревожил систему.

— Идем, — сказал он. — Пока она не решила сделать новый вдох.

Они двинулись дальше по трубе, которая теперь шла вниз еще круче. Идти стало сложнее: пол был скользким от разлитого «звукового меда».

Спустя полчаса тоннель закончился.

Выход из резонатора выглядел как гигантская трещина в скале. Свет, проникающий снаружи, был тусклым, молочно-белым.

Гнер шагнул на карниз и замер.

Второго Слоя больше не было. Лес каменных труб и поющих скал остался где-то вверху, скрытый слоистой облачностью.

Перед ними расстилалась пустота. Но это была не та прозрачная даль, что на верхних уровнях. Воздух здесь был плотным, насыщенным влагой и светом, который шел ниоткуда.

Это был Третий Слой.

— Симфония... Загадок, — произнесла Иррэ, подходя к краю. Она надела маску, скрывая лицо. Здесь ей снова нужно было стать Гардианом.

Гнер сверился с записями. Третий уровень на карте Ковчега был обозначен как зона повышенной опасности, но без деталей. Просто заштрихованная область.

С карниза вниз уходила отвесная стена. Но она не была голой. Вся поверхность колодца, насколько хватало глаз, была покрыта гигантскими грибами-платформами, растущими прямо из камня. Их шляпки были плоскими, размером с городскую площадь каждая. Они располагались хаотично, образуя гигантскую винтовую лестницу, уходящую в туман.

Но самым странным было не это.

На шляпках грибов что-то стояло.

Гнер включил зум в шлеме. Изображение приблизилось, дрогнуло и сфокусировалось.

На ближайшем грибе, метрах в трехстах ниже, стоял корабль. Старый, деревянный бриг, застрявший в мякоти гриба, как муха в янтаре. Его мачты были целы, паруса висели серыми тряпками.

Чуть ниже, на другом грибе — руины какой-то каменной башни.

Еще ниже — остов самолета или планера, конструкции которого Гнер не узнавал.

Это был музей кораблекрушений. Все, что Бездна забирала веками, все, что не разбилось о скалы верхних слоев, оседало здесь, на этих мягких, пружинистых аэродромах.

— Кладбище? — спросил Гнер.

— Нон, — покачала головой Иррэ. — Иллюзио. Обман.

Она подняла камень и швырнула его вниз. Камень пролетел метров пятьдесят и... исчез. Он не упал в туман, не ударился о гриб. Он просто растворился в воздухе, словно прошел сквозь проекцию.

В то же мгновение "корабль" на ближайшем грибе дрогнул. Его очертания поплыли, мачты изогнулись, превращаясь в щупальца, а корпус распахнулся зубастой пастью. Секунда — и наваждение вернулось. Снова старый, безопасный бриг.

Гнер почувствовал, как по спине поползли мурашки.

— Мимикрия, — прошептал он. — Весь слой — это один сплошной хищник.

— Не весь, — поправила Иррэ. — Тени. Они носят маски. Смотри... ногами. Не глазами.

Она шагнула с твердого камня на шляпку первого гриба. Поверхность под ней прогнулась, но выдержала.

— Идем, Смеш-ной. Симфония начинается.

Гнер допустил ошибку, свойственную всем людям, привыкшим доверять глазам больше, чем инстинктам.

Они шли по краю гигантской шляпки гриба, покрытой пружинистым мхом. Впереди лежал обломок каменной колонны — идеальный, плоский мост на следующий уровень. Сканеры экзоскелета подсветили его зеленым контуром: «Плотность высокая. Материал: базальт».

— Стой! — крикнула Иррэ, но было поздно.

Гнер перенес вес на «камень».

Поверхность под ногой не просто прогнулась. Она взорвалась движением. «Базальт» оказался веком гигантского глаза. Существо, дремавшее под видом моста, распахнуло око — мутное, желтое, размером с колесо телеги.

Экзоскелет не успел среагировать. Мимик, потревоженный весом металла, резко дернулся, стряхивая паразита. Удар был похож на пинок великана. Гнера подбросило в воздух. Он успел увидеть, как Иррэ бросилась к нему, пытаясь перехватить, но скользкий мох предал её.

Они полетели вниз вместе.

Падение было коротким, но жестоким. Они пролетели метров тридцать, пробив споровое облако, и рухнули на шляпку нижнего гриба.

Удар выбил воздух из легких.

Гнер приземлился на спину. Раздался отвратительный, влажный хруст — но это ломались не кости. Это ломалась машина. Основной блок питания на спине, принявший на себя удар о жесткие ребра гриба, смялся.

Синее сияние трубок мигнуло, стало фиолетовым и погасло.

— Кха... — Гнер попытался вдохнуть, но грудная клетка не поднималась.

Экзоскелет, секунду назад даривший легкость, превратился в тюрьму. Сервоприводы заклинило. Сотня килограммов мертвого металла прижала его к грибной мякоти.

Но самым страшным был не вес.

Самым страшным был воздух.

Второй слой лишь гудел и давил ветром. Третий слой, лишенный защиты герметичного шлема и компенсаторов давления костюма, навалился на Гнера всей своей массой.

Ему показалось, что его голову зажали в тиски. В ушах лопнуло, потекла горячая струйка. Зрение поплыло, окрашиваясь в красное. Каждый вдох давался с боем, словно он пытался дышать киселем. Это была горная болезнь наоборот — глубинная лихорадка. Азот в крови вскипал, сосуды в глазах лопались.

Он захрипел, царапая пальцами в бесполезных перчатках мякоть гриба. Паника, холодная и липкая, начала затапливать сознание.

— Дыши... — голос Иррэ звучал глухо, как из-под воды.

Она нависла над ним. Её балахон был порван, на скуле наливался синяк, но она двигалась быстро.

Иррэ рванула аварийные застежки на груди экзоскелета. Металл не поддавался. Она зарычала, уперлась ногой в бок Гнера и, используя посох как рычаг, выломала переднюю пластину.

Грудь освободилась.

Гнер сделал судорожный вдох. Воздух здесь был густым, сладковатым, с привкусом меди и спор. Его вырвало желчью прямо на разбитый щиток приборов.

— Тихо... — Иррэ прижала ладонь к его лбу. Её рука была горячей. — Медленно. Вдох... выдох. Терпи.

Гнер лежал, глядя в серый потолок пещеры. Мир вращался. Его тело пыталось приспособиться к чудовищному давлению трех километров глубины. Сердце колотилось так, что отдавалось в пятках, кровь гудела в висках набатом.

Минута. Две.

Красная пелена перед глазами начала светлеть. Боль в ушах притупилась, став фоновым звоном. Легкие, обожженные чужой атмосферой, начали работать, выжимая кислород из плотной взвеси.

Он повернул голову. Шея хрустнула.

Рядом валялись обломки экзоскелета. Латунные трубки лопнули, из них вытекала маслянистая жидкость, смешиваясь с грибным соком. Артефакт-сердце — стеклянная колба — уцелел, но теперь он лежал отдельно, тускло мерцая в грязи. Он больше не был частью системы.

Гнер попытался сесть. Тело весило тонну. Руки дрожали, ноги казались набитыми ватой.

— Костюм... — прохрипел он, сплевывая вязкую слюну. — Починить?

Иррэ сидела рядом, обхватив колени. Она смотрела на груду металлолома с мрачным спокойствием.

— Нон, — сказала она. — Капут. Финита.

Она подняла осколок латунной трубки и отбросила его в сторону. Звякнуло.

— Бездна взяла плату.

Гнер посмотрел наверх, туда, откуда они упали. Сквозь туман едва проглядывали очертания того злополучного «моста». Это было всего метров тридцать вверх. Но без усилителей мышц, без крюков и лебедки, под гнетом атмосферного столба...

— Мы не поднимемся, — констатировал он. Голос звучал слабо, жалко.

Иррэ покачала головой. Она посмотрела на него — бледного, с полопавшимися капиллярами в глазах, дрожащего от перегрузки.

— Мы — нон, — поправила она жестко. — Гнер — нон.

Она указала пальцем вверх.

— Сур-сум... Вверх — смерть. Твое тело... — она сжала кулак, показывая сжатие. — Лопнет. Кровь закипит. Без махины... ты пленник.

Гнер понял. Адаптация работала только в одну сторону. Его организм мог привыкнуть к давлению, перестроиться, чтобы выжить здесь. Но обратный процесс без барокамеры или компенсирующего поля экзоскелета убьет его мучительной смертью.

Он посмотрел вниз, на уходящую в темноту спираль грибов.

Выхода не было. Путь назад был отрезан не расстоянием, а физикой.

— Только вниз, — прошептал он, повторяя слова Ки-ри.

Иррэ кивнула. Она протянула ему «Сердце» — теперь это был просто тяжелый, теплый камень, который придется нести в рюкзаке, а не в груди.

— Только вниз, Смеш-ной. До конца.

Глава 9

В застоявшемся, плотном воздухе Третьего Слоя аромат крови из разбитого носа Гнера и кислой желчи расходился, словно красная краска в стакане воды.

Сначала изменился туман. Белесая взвесь, висевшая над поверхностью гриба, уплотнилась, скрутилась в жгуты. Гнер, все еще лежащий среди обломков экзоскелета, моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Ему показалось, что тени вокруг стали длиннее, оторвались от своих хозяев и поползли к нему.

— Гарр! — свистящий шепот Иррэ ударил по нервам сильнее крика.

Она уже стояла на ногах, закрывая его собой. Посох в её руках описывал широкую дугу.

Из мглы выступили они.

Существа напоминали богомолов, с которыми они столкнулись наверху, но эти были другими. Их тела состояли из полупрозрачных, студенистых мешков, сквозь которые просвечивали пульсирующие органы. У них не было хитина, только влажная, блестящая кожа, меняющая цвет под окружение. Мимикрия.

Их было трое. Они двигались в полной тишине, переставляя длинные, иглоподобные конечности.

Первый монстр прыгнул.

Иррэ не стала ждать. Она метнула навстречу твари один из «пузырей», купленных у доктора. Стеклянная оболочка лопнула о морду существа. Взрыв был глухим, влажным. Оранжевое пламя на секунду осветило грибную поляну, опалив студенистую плоть.

Тварь заверещала — звук был похож на скрежет стекла по металлу. Она рухнула, катаясь по мху и сбивая пламя.

Но двое других уже атаковали с флангов.

Гнер попытался встать, опираясь на ломик. Тело, лишенное поддержки гидравлики, казалось налитым свинцом. Гравитация Третьего Слоя вдавливала его в землю, каждое движение требовало титанического усилия воли.

— Нака! — крикнула Иррэ, отбивая выпад второго монстра посохом. Удар пришелся по суставу лапы, раздался хруст, и тварь отшатнулась.

Третий хищник прорвался. Он игнорировал Иррэ, его целью была легкая добыча — кровоточащий человек.

Гнер увидел перед собой разверстую пасть — вертикальный разрез на безликой голове, усеянный рядами мелких, загнутых внутрь игл. Он взмахнул ломиком, вкладывая в удар весь страх и отчаяние.

Железо с чавканьем вошло в мягкое плечо твари. Монстр даже не замедлился. Он ударил Гнера лапой в грудь.

Удар отбросил его на пару метров. Гнер прокатился по слизи, чувствуя, как мир гаснет. Спасло его только то, что удар пришелся на уцелевшую нагрудную пластину, которую он так и не снял.

Иррэ оказалась рядом. В её руке блеснул нож. Она двигалась быстрее, чем позволяли законы физики для такой глубины. Прыжок, короткий замах — и лезвие вошло точно в основание «шеи» монстра, перерубая нервный узел.

Существо обмякло, рухнув на Гнера тяжелым, мокрым мешком.

— Сур-ге! Вставай! — Иррэ рывком сбросила тушу с него и потянула за руку. — Идут... еще. Много.

Гнер услышал это. Шорох. Множественный, сухой шорох со всех сторон. Туман вокруг гриба-платформы шевелился. Их окружали. Запах паленой плоти и свежей крови привлек всю округу.

— Бежать... — прохрипел Гнер. Ноги подгибались.

Они рванули к краю шляпки. Гнер не бежал — он ковылял, спотыкаясь на каждом шагу. Иррэ фактически тащила его, закинув его руку себе на плечо.

— Там! — она указала посохом на темную щель в скальной стене, к которой примыкал гигантский гриб.

Расстояние было небольшим — метров двадцать по узкому перешейку из сросшихся корней. Но сзади уже слышался цокот когтей.

Они влетели в расщелину, сдирая кожу о камни. Гнер упал, больно ударившись коленом, но тут же перевернулся и, выхватив из подсумка последний сигнальный факел, ударил по капсюлю.

Красный огонь, шипя и плюясь искрами, осветил вход.

Хищники остановились перед полосой света. Яркое пламя пугало обитателей вечного сумрака. Они топтались на пороге, издавая разочарованные свистящие звуки, но зайти внутрь не решались.

Иррэ не стала ждать, пока их голод пересилит страх. Она потянула Гнера глубже, в темноту пещеры.

Тоннель был узким, сырым и низким — Гнеру приходилось идти согнувшись в три погибели. Стены здесь фосфоресцировали: прожилки синей руды давали достаточно света, чтобы не сломать ноги.

Они прошли метров пятьдесят, пока проход не расширился в небольшой грот. Здесь было сухо, а воздух казался чуть менее плотным.

Гнер сполз по стене и закрыл глаза. Его трясло. Это был отходняк после выброса адреналина, помноженный на глубинную болезнь.

Иррэ сбросила рюкзак и опустилась рядом. Она дышала тяжело, с присвистом. На её рукаве расплывалось темное пятно — один из шипов все-таки задел её.

— Ви-во? — спросила она тихо. «Живой?»

— Ви-во, — выдохнул Гнер.

Он открыл глаза и начал расстегивать ремни нагрудника. Пальцы скользили от крови и пота. Сняв бесполезный кусок металла, он почувствовал облегчение, но дышать легче не стало. Грудная клетка болела при каждом вдохе.

— Кровь... — Иррэ указала на его лицо.

Гнер провел рукой под носом. Перчатка окрасилась в алый. Кровь не останавливалась. Давление не давало сосудам закрыться.

Иррэ достала из своей сумки банку с мазью Ки-ри и пучок чего-то похожего на сухой мох.

— Сиди, — скомандовала она.

Она скрутила мох в тугие тампоны, обмакнула их в мазь и бесцеремонно сунула Гнеру в ноздри. Резкий запах ментола и аммиака ударил в мозг, заставив глаза слезиться, но кровотечение замедлилось.

Затем она занялась собой. Закатав рукав, она обнажила предплечье. Рана была неглубокой, но длинной — разрез от локтя до запястья. Края пореза были белыми, словно обескровленными, но из глубины сочилась темная сукровица.

— Яд? — спросил Гнер, доставая аптечку доктора. Там были ампулы-стимулы.

— Нон, — Иррэ поморщилась, нанося мазь прямо на открытую рану. — Грязь. Инфекция. Здесь... все гниет быстро.

Она перевязала руку полосой ткани, оторванной от подола балахона, и затянула узел зубами.

В гроте повисла тишина, нарушаемая лишь капаньем воды где-то в глубине.

Гнер сидел, прижавшись затылком к холодному камню. Рядом лежал «Ключ» — стеклянная колба с механическим сердцем. Без экзоскелета она казалась просто дорогим сувениром, бесполезным грузом.

Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. Без костюма он чувствовал себя голым. Уязвимым. Слабым звеном.

— Иррэ, — позвал он.

Она подняла на него свои фиолетовые глаза. В свете светящейся руды они казались почти черными.

— Я... — он запнулся, подбирая слова. — Я теперь... балласт. Тяжесть. Грави.

Иррэ не стала спорить или утешать. Она просто кивнула, признавая факт.

— Си. Ты — грави.

Она взяла стеклянное сердце, повертела его в руках, глядя, как внутри застывшего механизма еще теплится слабый огонек.

— Но без этого, — она указала на артефакт, — Дверь... клоз. Закрыта.

Она вернула ему колбу.

— Ты несешь Ключ. Я несу тебя. Симбиоз.

Гнер криво усмехнулся. Симбиоз. Паразит и носитель.

— Нам нужно идти, — сказала Иррэ, поднимаясь. — Запах... найдут. Здесь сквозняк. Выход есть.

Гнер застонал, заставляя мышцы повиноваться. Он поднялся, опираясь на ломик как на трость. Каждое движение отдавалось болью в суставах, но выбора не было. Оставаться на месте означало стать обедом для тех, кто сейчас рыскал у входа, пробуя воздух усиками-антеннами.

Запах крови в густом, как сироп, воздухе распространялся мгновенно. Сладковатый аромат медной руды, сочившейся из разбитого носа Гнера, смешался с едким духом желчи. Для обитателей Третьего Слоя это был сигнал к обеду, громкий, как корабельный колокол.

Первым пришла тень.

Она отделилась от ножки соседнего гигантского гриба — плоская, серая лоскутная клякса, которую Гнер принял за кусок отслоившейся коры. Тень расправила кожистые крылья и с сухим шелестом спикировала вниз.

— Гарр! — рявкнула Иррэ.

Она не стала ждать. Посох в её руках свистнул, описывая дугу. Тяжелый набалдашник с линзой врезался в существо в полете. Раздался влажный хруст, и тварь отлетела в сторону, кувыркаясь и разбрызгивая черную сукровицу.

Это было существо размером с крупную собаку, но плоское, как камбала. У него не было лап — только крылья-лезвия и множество мелких крючьев на брюхе. Пасти тоже не было видно, вместо неё пульсировала розовая присоска, окруженная венцом игл.

Но она была не одна.

Туман вокруг ожил. С соседних грибов, с далеких карнизов, из самой мглы срывались силуэты. Их было десяток. Два десятка. Стая падальщиков, почуявших легкую добычу — раненого и лишенного брони человека.

— Сур-ге! Вставай! — Иррэ рванула Гнера за шиворот куртки.

Он попытался подняться. Тело было чужим. Гравитация и давление Третьего Слоя прижимали к земле с такой силой, словно на плечах сидел взрослый мужчина. Ноги дрожали, отказываясь держать вес. Без экзоскелета Гнер чувствовал себя медузой, выброшенной на берег.

— Не могу... — прохрипел он.

Очередная тварь упала сверху, целясь присоской в шею.

Иррэ перехватила её в воздухе левой рукой. Перчатка задымилась — кожа твари выделяла кислоту. Иррэ зарычала, сжала пальцы, ломая хребет хищнику, и швырнула труп в набегающую стаю.

— Кур-ре! Беги!

Она сунула Гнеру в руку его ломик, а сама встала в стойку, раскручивая посох.

Гнер, шатаясь, поднялся на четвереньки, потом, опираясь на ломик как на костыль, выпрямился. Мир качался. Перед глазами плыли цветные пятна.

Иррэ дралась страшно. Она не тратила лишних движений. Удар — хруст. Укол острием посоха — визг. Она двигалась быстрее, чем позволяла физика, используя инерцию тяжелого оружия. Одно из существ вцепилось ей в плечо, раздирая когтями ткань комбинезона, но она даже не вздрогнула, просто смахнула его ударом локтя.

Но их было слишком много.

— Туда! — она указала головой на темную расщелину в стволе гигантского гриба, на котором они стояли. Это была трещина в «коре», уходящая вглубь пористой ножки.

Гнер поплелся к укрытию. Каждый шаг был битвой. Легкие горели огнем.

Сзади раздался вой. К стае мелких летунов присоединялось что-то крупное. Гнер услышал тяжелый топот чего-то массивного, прыгающего по соседним грибным шляпкам. Тот самый мимик, что сбросил их, решил проверить, куда делась его закуска.

Иррэ подскочила к Гнеру, подставила плечо под его руку и потащила вперед, почти волоком.

— Быстро... Смеш-ной. Быстро!

Они ввалились в расщелину, сдирая кожу о жесткие края входа.

Иррэ развернулась на пороге. Она сорвала с пояса один из «напалмовых» шаров, добытых наверху, чиркнула по нему своим инструментом-зажигалкой и швырнула наружу, в гущу налетающих теней.

Взрыв был глухим, но ярким. Оранжевое пламя лизнуло вход, отпугивая тварей вспышкой и жаром. Визг снаружи усилился, перейдя в панический клекот.

Иррэ нырнула вглубь пещеры вслед за Гнером.

Проход сужался, превращаясь в узкий лаз. Здесь пахло плесенью и сладкой гнилью, но воздух был спокойным. Сюда крупные хищники пролезть не могли.

Они проползли метров десять и оказались в небольшом кармане — естественной полости внутри грибного ствола. Стены здесь были мягкими, упругими, светящимися слабым фиолетовым светом.

Гнер рухнул на пол, выронив ломик. Рюкзак с «Сердцем» больно ударил по позвоночнику. Он лежал, хватая ртом воздух, и чувствовал, как бешено колотится его собственное сердце, пытаясь прокачать густую кровь через суженные сосуды.

Иррэ сползла по стене напротив. Она дышала тяжело, со свистом.

На её левом плече, там, где ткань была разорвана, виднелись три глубокие борозды. Кровь текла темная, почти черная в этом свете.

— Сан-гуис... — прошипела она, глядя на рану. — Одо... плохой запах.

Она полезла в свою сумку здоровой рукой, достала банку с синей мазью доктора Ки-ри и зубами выдернула пробку.

Гнер приподнялся на локте. Голова кружилась, но зрение прояснилось.

— Дай помогу, — прохрипел он. Его язык казался распухшим и неповоротливым.

Иррэ заколебалась, но потом протянула ему банку и подсела ближе.

Гнер зачерпнул пальцами вязкую субстанцию. Его руки дрожали, но он постарался действовать аккуратно. Когда он коснулся раны, Иррэ зашипела сквозь зубы, её мышцы под пальцами стали твердыми, как камень.

— Больно, — констатировал он очевидное.

— Нон... долор, — возразила она, хотя её зрачки расширились. — Жжет.

Мазь, попав на кровь, зашипела, превращаясь в пену. Рана начала затягиваться прямо на глазах, словно склеиваемая невидимым клеем.

Закончив с её плечом, Гнер осмотрел себя. Серьезных ран не было — плотная куртка и остатки поддоспешника спасли от когтей, но всё тело было одним сплошным синяком. Нога в районе лодыжки распухла — подвернул при падении.

Он намазал ушиб остатками мази. Холод ментола немного притупил пульсирующую боль.

— Мы застряли, — тихо сказал он, привалившись затылком к мягкой стене. — Без костюма я не боец. Я груз.

Иррэ молча затягивала шнуровку на рукаве. Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. В фиолетовом сумраке пещеры её глаза казались двумя провалами в другую вселенную.

— Ты... груз, — согласилась она. — Но груз... с ключом.

Она кивнула на рюкзак, где лежало «Сердце».

— Там, — она указала пальцем вниз, сквозь пол. — Кс-се-ро ждет. Ты нужен.

Она достала из подсумка вяленое мясо и разломила его пополам, протягивая кусок Гнеру.

— Ешь. Силы... восстановить. Завтра... — она покрутила рукой, подбирая слово. — Мутация.

— Что? — Гнер замер с куском мяса у рта.

— Тело, — она ткнула в него пальцем. — Слабое. Давление... ломает. Нужно... стать твердым. Ки-ри дал... воду.

Она вытащила одну из зеленых ампул с костяной иглой.

— Сти-мул? — вспомнил Гнер.

— Адапт, — поправила она. — Изменит кровь. Будет больно. Но... будешь жить.

Гнер вертел в пальцах ампулу. Стекло было теплым, а мутная зеленая жидкость внутри казалась живой — она медленно вращалась, даже когда рука замирала. Костяная игла на конце выглядела варварски толстой, с зазубренным краем, похожим на жало насекомого.

— Это сделает меня... — он запнулся, подбирая слово, которое не звучало бы как оскорбление, но Иррэ уже использовала его раньше. — Алия? Другим? Как ты? Или как те... в Городе?

Иррэ не ответила. Она сидела напротив, занимаясь починкой своего снаряжения, и даже не подняла головы. Её уши-локаторы слегка дернулись, выдавая, что она слышит, но молчание повисло в тесной пещере тяжелее, чем атмосферный столб снаружи.

Это молчание было красноречивее любых слов. Она не сказала «нет».

Гнер посмотрел на свои руки. Грязные, в ссадинах, с обломанными ногтями, но все еще человеческие. Пять пальцев, мягкая розовая кожа, привычная форма суставов. Он вспомнил существо-мешок с хоботом. Вспомнил человека-дерево с четырьмя руками. Вспомнил саму Иррэ с её кошачьими глазами и звериной грацией.

В Империи мутантов считали ошибкой, грязью, подлежащей уничтожению. Всю жизнь его учили, что человеческий облик — это венец творения, стандарт, от которого нельзя отступать.

Но сейчас этот «венец» умирал.

Гнер сделал вдох. Грудь отозвалась скрипучей болью. Легкие работали на износ, пытаясь отфильтровать слишком густой, насыщенный спорами воздух. Кровь стучала в висках молотом, напоминая: ты здесь чужой. Ты — глубоководная рыба, которую вытащили на берег, только наоборот. Твое тело не предназначено для этого дна.

— Назад пути нет, — прошептал он.

Взгляд упал на груду металлолома у входа — все, что осталось от экзоскелета. Без машины он не поднимется. Он даже не сможет спуститься дальше шестого уровня, где, по словам Иррэ, «плавится камень». Остаться человеком означало остаться трупом. Стать очередным «Ветус Морта» для будущих исследователей.

Иррэ наконец подняла взгляд. В её фиолетовых глазах не было жалости. Только ожидание.

— Решай, — сказала она. — Вита... или морта. Жизнь или смерть. Форма... — она пренебрежительно махнула рукой. — Форма — пыль.

Гнер стиснул зубы. Он задрал штанину комбинезона, обнажая бедро. Мышца дергалась в нервном тике.

— Надеюсь, доктор Ки-ри знал, что мешал в эту дрянь, — выдохнул он.

Размахнувшись, он с силой вогнал костяное острие в ногу.

Кожа лопнула с сухим треском. Игла вошла глубоко, царапнув по нерву. Гнер зашипел, пальцы судорожно сжали корпус ампулы, вдавливая поршень.

Жидкость пошла внутрь.

Это было похоже на вливание расплавленного свинца. Ощущение жжения мгновенно распространилось от места укола по всему бедру, поднялось к паху, ударило в живот. Гнера выгнуло дугой. Он выдернул пустую ампулу и отшвырнул её в сторону. Стекло звякнуло о камень.

Он сжался в комок, ожидая начала кошмара. Ожидая, что кости начнут ломаться и перестраиваться, что кожа покроется чешуей или шерстью, что разум помутится, превращая его в зверя.

Минута. Другая.

Ничего не происходило. Никаких щупалец, прорывающихся сквозь ребра. Никаких лишних глаз на лбу. Только тупая, ноющая боль в месте укола и жар, разливающийся по венам.

Но затем он заметил перемену.

Обруч, сдавливавший голову последние два часа, вдруг ослаб. Звон в ушах, ставший уже привычным фоном, стих, сменившись странной, ватной тишиной. Гнер осторожно сделал вдох — глубокий, до самого дна легких.

Боли не было.

Воздух, который раньше казался густым киселем, теперь входил в грудь легко, как прохладная вода. Запахи стали острее: он отчетливо различил аромат плесени, запах пота Иррэ, металлический дух крови на её повязке и сладковатый аромат того самого «меда» из Сада Эха, который остался на его куртке.

Он посмотрел на свои руки. Они не изменились. Те же пальцы. Те же вены. Но дрожь ушла.

Иррэ наблюдала за ним, склонив голову набок.

— Адапт, — произнесла она удовлетворенно. — Кровь приняла.

— Я... не чувствую изменений, — сказал Гнер, удивленно сжимая и разжимая кулак. Сила вернулась. Слабость, прижимавшая его к земле, отступила.

— Нон субито, — покачала головой Иррэ. — Не сразу. Зерно... в земле. Росток — потом. Сейчас... просто дыши.

Она поднялась и подошла к выходу из пещеры, осторожно выглядывая наружу.

— Гарр ушел. Стая сыта. Нам пора. Третий Слой... не любит гостей, которые долго сидят на месте.

Они выбрались из грибной расщелины, когда туман за бортом их укрытия немного поредел. Воздух третьего слоя все еще давил на плечи, но теперь это было терпимо. Препарат доктора Ки-ри, бурлящий в крови, создал невидимый каркас, удерживающий сосуды от разрыва. Гнер дышал глубоко, с жадностью втягивая влажную, насыщенную спорами взвесь, и с удивлением отмечал, что головокружение ушло.

Перед ними снова раскинулась бесконечная спираль гигантских шляпок, уходящая в молочную мглу. Кое-где сквозь белизну проступали очертания тех самых «кораблей» и «башен» — приманки, расставленные слоем для дураков.

Гнер поправил лямки рюкзака. «Сердце» теперь казалось тяжелее обычного камня, но он не жаловался.

— Здесь кто-то живет? — спросил он, обводя рукой призрачный пейзаж. — В этих... башнях? Или в грибах? Хаби-та?

Иррэ резко мотнула головой, даже не посмотрев по сторонам.

— Не-мо, — отрезала она. — Никто. Лока... ма-ла. Плохое место.

Она сплюнула в туман.

— Здесь всё — фаль-со. Ложь. Глаза врут, камень врет. Дом здесь не построить. Стены съедят тебя во сне.

— Значит, транзит? — уточнил Гнер.

— Кур-сус ра-пид, — подтвердила она. — Быстрый бег. Все, кто имеет разум, здесь только бегут. Сверху вниз. Или... — она замолчала, не закончив фразу про «снизу вверх».

Гнер задумался. Его теория о том, что чем глубже, тем враждебнее среда, трещала по швам. Второй слой был шумным, но обитаемым. Там был Город, торговля, какая-то цивилизация. Третий же оказался пустыней иллюзий, где задержаться означало стать обедом для мимика. Выходит, Бездна была слоеным пирогом, где начинка непредсказуема.

Они начали спуск, перепрыгивая с одной пружинистой шляпки на другую. Иррэ двигалась легко, Гнер же, лишенный механики, старался ступать след в след, боясь снова провалиться в пасть замаскированной твари.

— Иррэ, — он догнал её на широком выступе. — Давление. Прес-су-ра. Как вы ходите?

Он указал наверх, в сторону Города, и вниз, в неизвестность.

— Я чуть не лопнул. А те, в Ур-бсе? Или ты? Вы ходите вверх-вниз. Вам не больно?

Иррэ остановилась и посмотрела на него как на неразумное дитя. Она сжала кулак перед его лицом.

— Ты — шар, — сказала она. — Пузырь. Внутри воздух, снаружи мягко. Давление жмет — ты лопаешься.

Потом она ударила кулаком по своей груди. Звук был глухим, плотным.

— Мы — на-ти-ви. Рожденные здесь. Мы — камень. Мы — вода. Воду нельзя сжать. Вода течет везде. Тело помнит глубину с рождения. Для нас барьер — это только воздух.

«Воздух». Она имела в виду поверхность. Там, где давление ничтожно мало, их тела, привыкшие к чудовищному прессу, наверное, испытывали бы то же, что Гнер здесь — только наоборот. Их бы разрывало изнутри.

— А другие? — спросил Гнер. — Смеш-ные. Люди с Тер-ры. Ты говорила с ними? Раньше?

Иррэ отвернулась, вглядываясь в туманную пропасть.

— Нон, — её голос стал сухим. — Ви-ди... видела. Редко.

— И что они говорили?

— Нон во-це. Нет голоса. — Она провела рукой по горлу. — Они или уже морта... трупы. Или кричали. Крик — это не разговор. Крик — это страх. Ты... при-мус.

«Первый».

Гнер почувствовал холодок под ложечкой. Он был первым, с кем она заговорила. Первым, кто не умер сразу и не сошел с ума от ужаса настолько, чтобы потерять дар речи. Все остальные исследователи, чьи кости белели на карнизах или чьи тела стали частью рациона местных тварей, были для неё лишь проходящими тенями.

— А те, кто прошел? — не унимался Гнер. Надежда найти предшественников умирала последней. — Кто ушел глубже? В Шестой слой? В Восьмой? Есть такие?

Иррэ молчала долго. Ветер трепал лохмотья её рукава, обнажая свежий шрам, затянутый синей пленкой.

— Не знаю, — наконец произнесла она. — Бездна большая. Секретов много.

Она поколебалась, словно решая, стоит ли доверять ему эту информацию.

— Фа-ма... Слух, — прошептал она, наклоняясь ближе. — Эхо носит слух. Говорят... есть Унус. Один.

— Человек?

— Нон знаю. Может человек. Может... алия. Он ушел глубоко. Очень глубоко.

Иррэ посмотрела вниз, в самую черноту, скрытую под слоем иллюзий.

— Он хочет... ре-вер-са. Вернуться. Назад. Наверх.

— И что ему мешает? — спросил Гнер.

Иррэ посмотрела на него своими фиолетовыми, нечеловеческими глазами, и в них отразилась древняя, суеверная тоска.

— Никто не возвращается с Дна, Смеш-ной. Он хочет. Он зовет. Но Бездна... держит.

— Проклятие? — предположил Гнер.

— Физика, — неожиданно произнесла она сложное слово, явно услышанное от доктора Ки-ри. — И... плата. Он отдал слишком много. Теперь он — часть стены.

Она резко выпрямилась и ударила посохом о грибную шляпку.

— Хватит слов. Язык болтает — ноги стоят. Стоять здесь — смерть. Идем. Четвертый слой близко. Там... запахи.

Она не стала объяснять, что это за запахи, и просто спрыгнула на следующий уровень, оставив Гнера наедине с мыслью о том, кто же этот «Один», застрявший между желанием вернуться и невозможностью уйти.

Спуск превратился в монотонную, почти гипнотическую работу. Шляпки гигантских грибов, упругие, как хорошо выделанная кожа, гасили инерцию падения лучше любой механической подвески. Гнер прыгал следом за Иррэ, доверяя её выбору траектории. Мякоть под ногами проминалась, пружинила, мягко подбрасывая их для следующего шага, словно сама флора Третьего слоя хотела поскорее избавиться от чужаков и выплюнуть их ниже. Препарат доктора Ки-ри продолжал действовать: страх высоты притупился, остался лишь холодный расчет дистанции и контроль дыхания.

Туман, который сопровождал их последние часы, начал менять оттенок. Из молочно-белого он стал розоватым, а затем и вовсе рассеялся, словно кто-то срезал ножом слой мутной пленки.

Под ними открылось дно.

Это был не конец Бездны, но конец очередного этапа падения. Огромное, теряющееся в дымке плато перекрывало шахту от стены до стены. С высоты птичьего полета оно казалось лоскутным одеялом, небрежно брошенным на дно колодца, сшитым из бархата всех мыслимых оттенков красного, охры и глубокого фиолетового.

Четвертый слой. Поля Неправдивых Обещаний.

Здесь не было видно ни камня, ни черной земли, ни привычных скал. Всё пространство занимали цветы. С километровой высоты они казались просто цветным мхом, но Гнер понимал масштаб: каждый «стебелек» там внизу был, вероятно, выше человеческого роста. Ветер, лениво гуляющий над плато, гнал по этому цветочному морю медленные, тягучие волны, создавая иллюзию живой, дышащей поверхности.

Но доминантой пейзажа были не цветы.

Над пестрым ковром возвышались исполины. Это были не деревья в привычном понимании — у них не было крон, раскидистых веток или шершавой коры. Это были гигантские, гладкие стебли, похожие на раздутые вены или стеклянные колбы диаметром с корабельную башню. Они уходили вверх на сотни метров, полупрозрачные, налитые внутренним зеленоватым свечением.

Внутри этих колонн что-то двигалось. Гнер прищурился, пытаясь сфокусировать зрение, но даже с такого расстояния было видно: внутри стеблей плескалась жидкость. Уровень воды в них был разным, в некоторых плавали темные сгустки. Это были живые резервуары, колоссальные хранилища влаги, которую корни выкачивали из недр или конденсировали из воздуха. Они стояли неподвижно, как колоннада разрушенного храма титанов, подпирая собой низкое, давящее небо этого слоя.

Запах ударил в нос задолго до приземления. Сладкий, густой, почти осязаемый аромат. Пахло перезрелыми фруктами, дорогими духами куртизанок и чем-то еще — приторным, душным запахом, какой бывает в закрытой комнате, где стоит слишком много букетов лилий, начинающих увядать. Запах был настолько плотным, что его сладкий вкус оседал на небе, вызывая легкую тошноту.

Последний прыжок оказался затяжным. Они соскользнули с края гигантского гриба на толстую, похожую на канат лиану, свисающую вниз, и пролетели по ней метров пятьдесят, обжигая перчатки о жесткое волокно.

Гнер приземлился на колени. Удара не последовало — земля под ним прогнулась, чавкнула и медленно приняла прежнюю форму. Это была не почва. Весь «пол» Четвертого слоя покрывал ковер из переплетенных корней, опавших лепестков и густого, влажного мха. Нога утопала в нем по щиколотку.

Жара навалилась мгновенно. Если наверху, в трубе Эха, было просто тепло, то здесь царила атмосфера парной. Воздух стоял неподвижный, тяжелый, насыщенный влагой до предела. Одежда Гнера мгновенно прилипла к телу, пот потек по спине ручьями, смешиваясь с грязью и лекарственной мазью.

Гнер поднялся, отирая запотевшее лицо. Аромат цветов здесь стал невыносимым. Он забивал легкие, оседал на языке приторной сладостью. От этого запаха во рту мгновенно пересохло, а в желудке заурчало от внезапного, зверского голода.

— Маска, — приказала Иррэ. Она стояла рядом, поправляя свою повязку. Её голос звучал глухо. — Фильтр. Дышать — опасно. Сладкий яд.

Гнер поспешно натянул на нос респиратор-раковину, который дала ему Иррэ еще в Башне. Мятный холод немного прояснил сознание, отогнав душную волну аромата.

Они двинулись через поле.

Цветы вокруг были выше человеческого роста. Их бутоны, похожие на раскрытые пасти хищных рыб или вывернутые наизнанку тюльпаны, покачивались, хотя ветра не было. Лепестки сочились влагой. С них капал нектар, собираясь в лужицы у корней.

Но внимание Гнера приковали исполины.

Вблизи «живые водохранилища» выглядеть еще более впечатляюще и пугающе. Это были колоссальные стебли, уходящие в туманный потолок. Их поверхность была гладкой, теплой на вид, полупрозрачной, как кожа глубоководного кальмара. Сквозь толстую мембрану стебля просвечивала жидкость — чистая, лазурная, подсвеченная изнутри биолюминесценцией.

В этой жаре, среди липкого пота и духоты, вид гигантских колонн с прохладной водой действовал гипнотически. Гнер поймал себя на мысли, что хочет подойти, прорезать ножом упругую оболочку и подставить лицо под струю.

Он сделал шаг к ближайшему стеблю. Диаметр колонны составлял метров десять. Внутри, в толще воды, медленно поднимались пузырьки воздуха.

— Аква? — хрипло спросил он, указывая на колонну. — Вода? Пить?

Иррэ перехватила его взгляд. Она резко ударила посохом по корням у его ног, останавливая.

— Нон аква, — прошипела она. — А-цид. Кислота. Сладкая смерть.

Она подошла к стеблю вплотную, но не коснулась его. Она указала концом посоха на темное пятно, плавающее внутри резервуара, метрах в двух от земли.

Гнер присмотрелся.

Сквозь мутноватую мембрану и слой жидкости он увидел силуэт.

Это было существо размером с медведя. Оно плавало внутри стебля, скрючившись, поджав лапы. Но оно не двигалось. Его тело выглядело размытым, словно края плоти растворялись, переходя в жидкость. От существа отходили тонкие нити-корни, пронзающие его шкуру. Растение не просто хранило воду. Оно переваривало добычу. Медленно, годами вытягивая питательные вещества.

— Тюрьма, — пояснила Иррэ. — Растение... ловит. Дает пить. Сладкий сок. Ты пьешь — ты спишь. Спишь — тонешь. Тонешь — еда.

Гнер отшатнулся. Красивая лазурная вода теперь казалась ему желудочным соком.

— «Обещания», — пробормотал он, вспоминая название слоя. — Обещают воду, дают кислоту.

Они прошли мимо резервуара. Гнер старался держаться середины тропы, подальше от манящих стеблей и капающего нектара.

Местность была холмистой. Холмы эти, при ближайшем рассмотрении, оказались кучами перегноя, заросшими новыми цветами. Жизнь здесь била ключом, но эта жизнь была жадной, паразитической.

Впереди, в зарослях фиолетового папоротника, что-то зашуршало.

Иррэ замерла, подняв руку. Её уши-локаторы повернулись к источнику звука.

Трава раздвинулась. На тропу вышло существо.

Оно напоминало цыпленка, только размером со страуса и лишенного перьев. Его кожа была ярко-розовой, влажной. Голова представляла собой один огромный глаз с вертикальным зрачком. Клюва не было — вместо него свисал длинный, свернутый в спираль хоботок, как у бабочки.

Существо посмотрело на них. Глаз моргнул — веко было прозрачным.

— Курица? — нервно усмехнулся Гнер.

— Нон, — Иррэ медленно попятилась, увлекая Гнера за собой. — Мимик. Это... приманка.

— Приманка для кого?

Существо издало звук — жалобный писк, похожий на плач ребенка или мяуканье котенка. Оно сделало неуверенный шаг к ним, покачиваясь, словно раненое.

— Для жалости, — прошептала Иррэ.

Внезапно земля под «цыпленком» вздыбилась. Розовая кожа существа лопнула, и из неё вырвался пучок шипастых щупалец. «Цыпленок» был лишь наростом на голове огромной твари, зарытой в мягкий грунт. Щупальца метнулись вперед, пытаясь достать Гнера, но длины не хватило — они щелкнули в метре от его ботинка.

Подземная пасть, усеянная рядами плоских зубов, с разочарованным чавканьем захлопнулась, и «цыпленок» снова сросся, приняв вид безобидной жертвы.

— Поля лжи, — напомнила Иррэ, обходя опасное место по широкой дуге. — Здесь всё хочет тебя съесть. Даже то, что выглядит как еда. Особенно то, что выглядит как еда.

Они углубились в чащу гигантских стеблей. Туман становился гуще, окрашиваясь в тревожные багровые тона. День на этом слое подходил к концу, уступая место чему-то, что здесь называлось ночью.

Они нашли укрытие в остове поваленного исполина. Один из гигантских водяных стеблей, видимо, погиб столетия назад и высох, превратившись в полую, трухлявую трубу. Внутри было сухо, хотя воздух все равно оставался тяжелым, как мокрая вата. Сладкий запах гниения здесь перебивался лишь пылью и запахом старой древесины.

Привал был коротким и безрадостным. Костра разводить не стали — в этом месте любой источник тепла или света мог привлечь существ, которых лучше не видеть даже в кошмарах. Гнер и Иррэ сидели в темноте, подсвечиваемой лишь тусклым сиянием мха снаружи.

Ужин был скудным. Гнер жевал полоску вяленого мяса, жесткого, как подошва сапога. Соль щипала потрескавшиеся губы, но вкуса он почти не чувствовал — приторный аромат Четвертого слоя забил все рецепторы. С каждым вдохом казалось, что он ест сахарную пудру пополам с плесенью.

Гнер сделал маленький глоток из фляги. Вода была теплой и отдавала пластиком. Он встряхнул емкость — плеск был совсем тихим. Меньше половины.

Он достал блокнот, разгладил влажную страницу на колене и набросал примерный маршрут.

— Иррэ, — позвал он шепотом.

Она сидела у входа в их «нору», положив посох на колени. Её глаза, привыкшие к темноте, сканировали заросли снаружи.

— Вирра? — отозвалась она, не поворачивая головы.

— Ви-а... лон-га, — Гнер попытался построить фразу на её наречии, но потом перешел на имперский, надеясь, что она поймет суть. — Этот слой огромный. Пятый — Город Затишья — еще не скоро. Грибов-батутов здесь нет. Мы идем медленно.

Он постучал пальцем по фляге, затем указал на пустеющий мешок с припасами.

— Циб-ба — финиш. Аква — финиш. Что тогда?

Иррэ наконец повернулась. В полумраке её лицо-маска казалось черепом. Она посмотрела на флягу Гнера, потом перевела взгляд вглубь душных джунглей, где во тьме вспыхивали и гасли огоньки биолюминесценции.

— Хик... — она ткнула пальцем в пространство перед собой. — Тут. Есть... Ни-дус. Гнездо.

— Гнездо? — переспросил Гнер. — Звери?

— Нон звери. — Она покачала головой. — Разум. Малый... Ур-бс. Ми-нор.

«Маленький город».

— Поселение? Здесь? — Гнер удивился. Жить на Втором слое, в каменных трубах, было опасно, но возможно. Жить здесь, среди кислотных озер и мимиков, казалось безумием.

— Крип-то, — пояснила Иррэ. — Скрытое. Хищник... нон видит. Гарр... нон пройдет. Дорога... ду-рус. Тяжелая.

Она сплела пальцы в замок, показывая тесноту и сложность.

— Даже на-ти-ви... местные... редко ходят. Там живут... тихие. Те, кто устал бежать.

Гнер кивнул. Тайное убежище отшельников посреди ада. Звучало как легенда, но выбора у них не было. Если они не пополнят запасы воды (нормальной воды, а не кислоты из стеблей) и еды, они просто не дойдут до Пятого слоя. Они умрут от истощения или отравления местными испарениями.

— Веди, — сказал он. — Завтра.

Иррэ кивнула и вернулась к наблюдению.

— Дорми, Смеш-ной, — шепнула она. — Я... вигила. Страж.

Гнер убрал блокнот и свернулся калачиком на жесткой трухе. Он подложил рюкзак под голову, нащупав рукой твердый бок «Сердца». Усталость, временно заглушенная стимулятором, навалилась свинцовой плитой. Препарат действовал, но плата за него будет высокой — он чувствовал это по ноющей боли в суставах.

Снаружи, в чаще Полей Неправдивых Обещаний, кто-то закричал — тонко, жалобно, по-детски. Крик оборвался влажным хлюпаньем. Гнер вздрогнул, но Иррэ даже не шелохнулась.

Через минуту его дыхание выровнялось. Он провалился в тяжелый, липкий сон.

--------------------

[ЗАПИСИ ИЗ БЛОКНОТА: ФАУНА IV СЛОЯ]

Объект: «Мимики» (Местное название: Фаль-со / Обманщики).

Тип: Засадный хищник / Почвенный полип?

Описание:

Это не отдельный вид, а скорее принцип выживания на этом слое. Здесь всё лжет. То, что мы встретили сегодня, выглядело как безобидная, даже жалкая форма жизни — нелетающая птица с розовой кожей и одним крупным глазом. Анатомия «приманки» продумана до мелочей: неуклюжая походка, отсутствие панциря или когтей, жалобная вокализация (звук напоминает плач ребенка или скулеж детеныша млекопитающего).

Механизм охоты: «Птица» — это лишь внешний отросток, мускулистый нарост на голове основного существа. Само тело хищника скрыто под слоем мягкого перегноя и корней. Оно представляет собой массивную мышечную массу с радиальной пастью. При приближении жертвы (среагировавшей на звук или вид легкой добычи) грунт взрывается. Из-под земли выбрасываются щупальца-захваты (видел шипы и присоски). «Приманка» при этом мгновенно втягивается или трансформируется, становясь частью боевого аппарата.

Заметка на полях:

Иррэ говорит, что формы приманок разнятся. Одни имитируют еду (фрукты, куски мяса), другие — раненых сородичей, третьи — безопасные укрытия. Гипотеза: Они могут считывать образы? Или эволюция здесь перебирает миллионы вариантов, оставляя только самые эффективные крючки для психики? Правило выживания: Если на Четвертом Слое что-то выглядит беспомощным, дружелюбным или съедобным — это рот. Бежать. Не трогать.

Глава 10

Сон пах не гнилью Четвертого слоя, а вишневым табаком и полированной медью. Этот запах был настолько реальным, что у Гнера защемило в груди от тоски.

Он снова стоял в кают-компании «Святого Эльма». Но корабль не качался на волнах. Он висел в пустоте, застыв под неестественным углом, словно муха в янтаре. За иллюминаторами была не вода и не небо, а сплошная, пульсирующая чернота, по которой пробегали электрические разряды.

За столом сидел капитан Торн.

Он выглядел так же, как в день отплытия: парадный китель застегнут на все пуговицы, золотые эполеты блестят, седые волосы идеально уложены. Только руки... Руки капитана лежали на навигационной карте, и они были черными. Не от грязи или перчаток. Кожа на них обуглилась и потрескалась, как застывшая лава, а сквозь трещины пробивался тот же синий свет, что и от «Сердца».

— Вы опаздываете, Гнер, — произнес Торн, не поднимая головы. Его голос звучал чисто, без того безумного хрипа, который преследовал его в последние дни перед катастрофой. — Мы уже прошли точку невозврата, а вы все еще возитесь с картами.

Гнер попытался подойти ближе, но ноги прилипли к полу.

— Мы разбились, капитан, — сказал Гнер. Во сне он понимал это отчетливо. — Корабля нет. Экипажа нет. Мы на дне.

Торн рассмеялся. Это был сухой, шелестящий звук, как пересыпаемый песок.

— Разбились? О нет, мой друг. Мы пришвартовались. — Капитан наконец поднял голову.

Его глаза были закрыты. Веки сшиты грубыми черными нитками. Но он «смотрел» прямо на Гнера.

— Вы думали, я сошел с ума, когда повернул штурвал в воронку? Думали, я слышал голоса сирен? — Торн постучал обугленным пальцем по карте. — Я слышал преславутые голоса сирен и русалок, Гнер. Я слышал код. И код отчетливый. Приятный и до изумления понятный

Он развернул карту к Гнеру.

На столе развернулась карта Бездны в разрезе, похожая на ту, что Гнер видел на экране в «Ковчеге». Но здесь, поверх слоев, была начерчена траектория. Красная линия шла сверху вниз, пронзала уровни и заканчивалась не на дне, а упиралась в символ Глаза. Путь первых четырёх слоёв чем то напоминал путь, который прошел он вместе с Иррэ.

— Это не спасательная шлюпка, Гнер, — Торн кивнул на грудь исследователя, туда, где в реальности лежал рюкзак с артефактом, а во сне сияла дыра. — «Сердце» — ну точно не батарейка. Я считаю и знаю. Это посылка, друг мой и ты — Торн сжестикулировал ладонями по кругу — Должен... я бы даже сказал, обязан сыграть роль курьера в этом деле

Капитан встал. Его фигура начала вытягиваться, искажаться, становясь похожей на тени Третьего слоя.

— Я должен был доставить его к Вратам, но я сгорел. Я оказался слишком... мягким, — Торн скривился. — Механизм отверг меня. Он ждал кого-то другого. Того, кто сможет не просто слышать Зов, а ответить на него.

— То-есть... ты мёртв?

— Ну почему сразу мёртв. Может, я превратился в кляксу, может меня сожгли и сожрали и я стал цветком

— Какой ещё кляксой?

— Увидишь, — Торн ухмыльнулся. — и, надеюсь, поймёшь насколько это круто — быть кляксой. Ни... забот, ни... хлопот.

Гнер почувствовал, как пол уходит из-под ног. Стол с содержимым начал медленно всплывать до потолка, вместе с ним и капитан и исследотель.

— Ох, черт... Что внутри? — крикнул он, пытаясь удержаться за край стола. — Что внутри «Сердца», Торн?!

Капитан подошел вплотную. Запах табака сменился запахом озона и паленой плоти. Он наклонился к самому уху Гнера.

— Там не «что». Там «кто», — прошептал он. — И этот «кто» очень хочет домой. Не дай ему проснуться раньше времени, Гнер. Если оно проснется здесь, на Четвертом, мы все станем просто удобрением для цветов.

Торн вдруг схватил Гнера за плечи своими черными руками. Жар прошел сквозь одежду, обжигая кожу.

— И помни, — голос капитана стал похож на скрежет металла. — Зов шел не снизу. Он шел изнутри. Ты несешь передатчик, который работает в обе стороны. Они знают, где мы. Они уже идут встречать.

— Кто?!

Торн улыбнулся, и нитки на его веках лопнули. Из глазниц ударил ослепительный белый свет.

— Садовники, — выдохнул он.

Свет залил всё.

Гнер проснулся от собственного вскрика. Он дернулся, ударившись головой о деревянный свод их укрытия. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

Вокруг была темнота и душный запах гнилой древесины. Иррэ сидела у входа, её силуэт четко вырисовывался на фоне слабого свечения снаружи. Она не обернулась, но её рука лежала на рукояти ножа.

Гнер судорожно ощупал грудь, потом рюкзак. «Сердце» было на месте — холодное, гладкое стекло.

«Там не что. Там кто».

Слова капитана эхом отдавались в голове, заглушая даже шум крови в ушах.

Гнер лежал, не шевелясь, наблюдая за Иррэ. Казалось, эта женщина вообще не имела функции «сон» в своих заводских настройках. Она сидела у выхода из их укрытия, скрестив ноги, и методично стругала ножом кусок пористой древесины. Шш-тых. Шш-тых. Звук был тихим, ритмичным, успокаивающим, контрастируя с тем кошмаром, что только что отступил в глубины подсознания.

Она была уже собрана. Рюкзак упакован, маска протерта, посох лежал под рукой. Она просто ждала.

Гнер сел, стряхивая с себя остатки сна и древесную труху. Слова капитана Торна — «Там не что, там кто» — все еще звенели в ушах, смешиваясь с реальным гулом Четвертого слоя. Он посмотрел на свою грудь, где теперь висел лишь медальон-компас, а тяжесть «сердца» давила на спину из рюкзака.

— Иррэ, — его голос был хриплым после сна.

Нож в её руке замер. Она не обернулась, но ухо дернулось в его сторону.

— Ре-вер-са, — произнес он, подбирая слова. — Вернуться. Наверх. Со всех... уровней? Омни?

Иррэ медленно опустила нож и деревяшку. Она повернулась к нему всем корпусом. В полумраке её фиолетовые глаза казались почти черными, лишенными зрачков. Она молчала долго, словно взвешивая, достоин ли он правды.

— Нон омни, — наконец сказала она тихо.

Она подняла руку и провела линию в воздухе на уровне своих глаз.

— Ви-а Лон-га... Долгий Путь. Пятый. Это... фи-нис. Конец возврата.

Она указала пальцем вниз, в пол.

— Там глубина... магна. Огромная. Давление там — не воздух. Оно... как вода в прессе. Оно меняет суть.

Гнер нахмурился. Он помнил лекции по физике. Давление может сплющить, может разорвать сосуды, но «менять суть»?

— На Шестом... — Иррэ понизила голос до шепота, в котором сквозило суеверное почтение. — Тер-ра Ве-тус. Старая Земля. Там... алия. Другой мир. Совсем. Не похож на здесь. Не похож на Тер-ра Сур-сум.

Она сжала кулак так сильно, что костяшки побелели.

— Сила... Грави-тас... там держит жизнь. Держит крепко. Как смола держит муху. Если ты идешь туда — ты становишься... частью.

— Частью чего? — Гнер почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Частью среды, — ответила она. — Частью стен. Частью пола. Ты меняешься. Тело... течет. Разум... течет. Ты больше не человек. Ты — Бездна.

Она разжала кулак и дунула на ладонь, словно сдувая пыль.

— Вернуться оттуда нельзя. Потому что того, кто ушел... больше нет. Есть что-то новое. И это новое не может жить наверху. Оно умрет от легкости.

Гнер вспомнил капитана Торна из сна. Его обугленные руки, сросшиеся с картой. «Я стал частью стены». Это был не просто бред умирающего мозга. Это было предупреждение.

— Значит, Пятый слой — последний рубеж, — констатировал он. — А тот, про кого ты говорила... Тот, кто хочет вернуться. Он сейчас там? На Шестом?

Иррэ кивнула.

— Си. Он в Грохоте. Или ниже. Он пытается... обмануть Бездну. Но Бездна не торгуется.

Она резко встала, пряча нож в ножны. Разговор был окончен.

— Субито, Смеш-ной. Ни-дус ждет. Гнездо близко. Там еда. Там вода. Там... не меняют суть. Пока.

Гнер поднялся, чувствуя, как ноют мышцы после вчерашней перегрузки. Адаптация к давлению работала, но мысль о том, что где-то внизу есть черта, переступив которую, он перестанет быть собой даже физически, давила сильнее атмосферного столба.

Они вышли из полого бревна в душный, сладкий туман Полей Неправдивых Обещаний.

Путь через Поля Неправдивых Обещаний оказался испытанием не для мышц, а для рассудка. Если на верхних уровнях опасность рычала и скалила зубы, то здесь она улыбалась и пахла медом.

Тропа виляла между исполинскими стеблями, теряясь в густом подлеске из папоротников, чьи листья были мягкими и бархатистыми на вид. Гнер шел след в след за Иррэ, стараясь не касаться ничего. Жара стояла удушающая. Пот под плотной курткой не испарялся, а стекал вниз, пропитывая белье, отчего каждое движение сопровождалось неприятным хлюпаньем.

Фильтр на лице уже пропитался влагой, дышать становилось труднее, но снимать маску Гнер не рисковал. Сладкий дурман пробивался даже сквозь угольную прослойку респиратора.

В какой-то момент заросли расступились. Перед ними открылась небольшая поляна, в центре которой, в обрамлении белоснежных камней, бил родник. Вода была кристально чистой, она весело журчала, срываясь небольшим водопадом в прохладную чашу. От воды шел легкий парок, обещающий свежесть.

Гнер остановился. Жажда, мучившая его последние часы, взвыла зверем. У него пересохло во рту так, что язык казался наждачной бумагой.

— Вода? — хрипло спросил он, делая шаг вперед. — Настоящая?

Это не выглядело как кислота в стеблях. Это выглядело как горный ручей.

Иррэ не шелохнулась. Она просто подняла с земли увесистый кусок сухой коры и швырнула его в «родник».

Кора коснулась поверхности воды.

Мгновенно «камни» по краям чаши схлопнулись. Это были не камни — это были челюсти. Вода оказалась сложной слюной, маскирующей пасть подземного хищника. Раздался влажный хруст, кора исчезла в глотке, и через секунду «родник» снова расправился, призывно журча.

— Фаль-со, — напомнила Иррэ, даже не глядя на результат. — Глаза врут. Жажда — враг.

Гнер сглотнул вязкую слюну и отвернулся.

К полудню — или тому времени, что здесь считалось серединой цикла, — они вышли к нагромождению корней. Это были корни одного из самых гигантских водяных столбов, который уходил в небо, теряясь в тумане. Корневая система образовывала холм высотой с пятиэтажный дом, переплетенный, узловатый, покрытый жесткими шипами.

Здесь было тихо. Даже вездесущий гул насекомых стих.

Иррэ остановилась у сплошной стены из колючего кустарника, вросшего в корни. Прохода не было видно.

Она достала из сумки маленькую костяную дудочку — всего с одним отверстием.

— Ни-дус, — шепнула она Гнеру. — Тихо.

Она поднесла дудочку к губам и дунула. Звука почти не было — лишь тонкий, на грани слышимости свист, похожий на писк комара.

Кустарник перед ними дрогнул. Шипы, казавшиеся твердыми как сталь, вдруг обмякли. Ветви медленно, с сухим шорохом раздвинулись, открывая узкий, темный лаз, ведущий внутрь корневого холма.

— Ин-тро, — скомандовала Иррэ. — Быстро.

Они нырнули в проход. Ветви за их спинами тут же сомкнулись, отрезая душный свет и сладкий запах Четвертого слоя.

Внутри царила прохлада.

Гнер стянул маску, жадно глотая воздух. Здесь пахло не гнилью и духами, а сухой землей, сушеными травами и дымом. Это был запах безопасности.

Они находились в просторной полости, выеденной или вырезанной внутри гигантских корней. Стены были укреплены плетеными циновками. Свет давали не грибы, а странные банки, в которых тлели угли, или, возможно, какие-то насекомые.

Навстречу им никто не вышел с оружием. Обитатели Ни-дуса оправдывали свое название — «Тихие».

Гнер сначала даже не заметил их.

Они сидели в нишах стен, сливаясь с текстурой корней. Это были гуманоиды, но очень маленькие, ростом не выше ребенка. Их кожа напоминала древесную кору — грубая, коричневая, покрытая трещинами. На головах росли пучки мха вместо волос. У них были огромные, темные глаза без белков, которыми они смотрели на пришельцев с пугливым любопытством.

Один из «Тихих» отделился от стены. Он двигался абсолютно бесшумно, его босые ноги ступали мягко, как лапы кошки. На нем была простая набедренная повязка и ожерелье из зубов мелких хищников.

Он подошел к Иррэ и прикоснулся лбом к её руке.

— Гардиан... — прошелестел он. Его голос напоминал шуршание сухой листвы.

Иррэ ответила тем же жестом, коснувшись его лба.

— Пакс, Ло-ри, — сказала она. — Мы... транзит. Нужна... аква. Пура.

«Вода. Чистая».

Существо по имени Ло-ри перевело взгляд на Гнера. Его большие глаза моргнули — веки смыкались вертикально. Страха в них не было, только бесконечная, вековая усталость.

Ло-ри кивнул и жестом пригласил их следовать за ним.

В центре поселения, в углублении пола, находился колодец. Неглубокий, обложенный белым камнем, который явно принесли с другого уровня. Внутри блестела вода.

Гнер упал на колени перед колодцем. Он зачерпнул воду ладонями, ожидая подвоха — кислоты, яда, слизи. Но это была вода. Холодная, вкусная, настоящая вода, отфильтрованная километрами корней этого странного дерева-дома.

Он пил, чувствуя, как жизнь возвращается в обезвоженное тело.

Иррэ не пила. Она стояла рядом с Ло-ри и тихо говорила с ним, указывая посохом вниз.

Старейшина поселения слушал её, и его лицо-кора сморщилось еще сильнее. Он покачал головой и прошелестел что-то, указывая на Гнера.

— Что он говорит? — спросил Гнер, вытирая мокрый подбородок.

Иррэ повернулась к нему.

— Он говорит... Город Затишья закрыт. Вход... блоко. Завален.

— Завален? Кем?

— Нон кем. Чем, — поправила она. — Лед. Холод пришел раньше. Пятый слой... замерз.

Гнер посмотрел на свои руки, которые только что согрелись после глотка воды.

— Значит, нам придется пробиваться через лед?

— Или искать... дыру, — ответила Иррэ. — Ло-ри говорит... есть тропа. Старая. Через... Гниль.

Она произнесла слово «Гниль» так, что Гнеру расхотелось пить.

— Это опасно?

Иррэ усмехнулась под маской.

— Смеш-ной... здесь даже дышать опасно. Но Гниль... — она посмотрела на свои сапоги. — Там живут те, кто не успел в Ни-дус. Те, кто поверил Обещаниям. И теперь они... очень голодные.

Гостеприимство «Тихих» было сдержанным, но искренним. Ло-ри жестом пригласил их к очагу, где в костяных чашах дымилось угощение.

Это была каша. Густая, серовато-лиловая масса с вкраплениями чего-то белого, напоминающего рис или мелкие личинки. Пахло блюдо прелой землей и грибницей. Гнер, стараясь не выдать брезгливости, зачерпнул варево деревянной ложкой. Вкус оказался пресным, крахмалистым, с легкой кислинкой. Не деликатес, но желудок, измученный стимуляторами и голодом, принял теплую пищу с благодарностью.

Пока Иррэ о чем-то тихо перешептывалась со старейшиной, Гнер достал свой блокнот. Свет от тлеющих банок был тусклым, но его хватало, чтобы делать наброски.

Карандаш шуршал по бумаге, фиксируя быт подземного народа. Он зарисовал устройство их вентиляции — хитроумную систему полых корней, выводящую углекислый газ наружу. Зарисовал глиняные кувшины, запечатанные воском, и странные статуэтки, стоявшие на полке, вырезанной прямо в стене живого дерева.

Статуэтки его заинтересовали. Это были не идолы богов. Это были фигурки существ, искаженные, перекрученные, словно скульптор пытался изобразить боль в камне. У одной фигурки голова была вросла в плечи, у другой конечности напоминали корни. Гнер подумал, что это изображения местных духов или предков.

Доев кашу, он решил размять ноги и осмотреть дальний угол «гнезда», скрытый за плотной занавесью из плетеных лиан. Ло-ри не запрещал ходить, и Гнер воспринял это как разрешение.

Он отодвинул лианы рукой.

За ними оказалась небольшая ниша, что-то вроде отдельной комнаты или загона. Там было темно, пахло сыростью и чем-то сладковато-металлическим — запахом, который Гнер уже начал ассоциировать с открытыми ранами.

В углу, на подстилке из мягкого мха, лежало Нечто.

Гнер отшатнулся, едва не выронив блокнот. Рука инстинктивно метнулась к поясу за ножом, которого там не было, потом к ломику.

Это было существо размером с крупную собаку или подростка. Оно было бесформенным, бугристым, словно кусок сырого мяса, который кто-то попытался слепить в подобие живого организма. Он был в красной как кровь шерсти, сочащаяся сукровицей. У существа не было ни рук, ни ног, лишь короткие культи(одна с подвижными когтями), которыми оно слабо шевелило.

«Мимик? — пронеслось в голове Гнера. — Пробрался внутрь и сбросил маскировку?»

Существо издало звук — влажный, булькающий всхлип.

На том месте, где должно было быть лицо, располагался один огромный, мутный глаз с расширенным зрачком. Второй глаз заплыл красной плотью, превратившись в бугорок. Рот существа, похожий на рваную рану, был приоткрыт, из него капала вязкая слюна.

Оно смотрело на Гнера. И в этом взгляде не было хищного голода. Там была бездонная, животная тоска.

— Иррэ! — позвал Гнер, не сводя глаз с чудовища. Голос его дрогнул. — Гарр! Здесь зверь!

Иррэ и Ло-ри появились мгновенно. Проводница вскинула посох, готовая к удару, но старейшина «Тихих» бросился наперерез. Он встал между Гнером и красной кучей плоти, размахивая своими тонкими ручками и издавая шипящие, умоляющие звуки.

— Нон! Нон гарр! — шелестел он.

Иррэ опустила посох. Она подошла ближе, игнорируя запах болезни, и присела на корточки перед существом.

Существо, увидев её, заволновалось. Оно попыталось подползти ближе, издавая серию звуков: «Мээ... а... у...».

Иррэ замерла. Её уши-локаторы дернулись, ловя модуляцию этого стона. Она медленно протянула руку в перчатке и коснулась красного, влажного бока существа. Тварь не отстранилась. Она прижалась к руке щекой — или тем, что было вместо щеки.

Гнер стоял, прижавшись спиной к земляной стене.

— Что это? — спросил он. — Личинка мимика? Паразит?

Иррэ медленно обернулась. Её лицо было бледным, даже в тусклом свете это было заметно. Губы были сжаты в тонкую линию.

— Нон зверь, — произнесла она тихо. — И нон... алия.

Она указала пальцем на единственный глаз существа, в котором, несмотря на мутацию, читался разум. Искалеченный, запертый в клетке из плоти, но разум.

— Это... Смеш-ной, — сказала она. — Как ты.

Гнер почувствовал, как к горлу подкатил ком той самой каши, которую он только что ел.

— Человек? — выдохнул он. — Это... человек?

— Был, — поправила Иррэ. — Был человек. Спустился... глубоко. Поймал... проклятие. Тело потекло. Кожа ушла. Разум... остался.

Ло-ри подошел к существу и погладил его по бугристой голове, давая понять, что опасности нет. Существо успокоилось, закрыло глаз и снова издало тот булькающий звук, похожий на плач.

— Тихие... добрые, — сказала Иррэ, и в её голосе прозвучало что-то похожее на ужас. — Они не убивают. Они... находят. И кормят. Это их... питомец.

Гнер смотрел на красную, пульсирующую груду мяса, которая когда-то, возможно, носила форму исследователя, писала отчеты и мечтала о славе. Теперь это был просто комок боли, который кормили кашей из личинок в темной норе на глубине четырех километров.

— Зачем? — спросил он. — Почему они не... не прекратят это?

— Жизнь — ценность, — ответила Иррэ, поднимаясь. — Для них любая жизнь — свята. Даже такая. Особенно такая. Это... памятник Бездне.

Она схватила Гнера за плечо и с силой развернула его к выходу из ниши.

— Не смотри. Это... зеркало. Смотришь долго — увидишь себя. Уходим. Мне нужно... воздуха.

Гнер вернулся в основной зал «гнезда», но руки его все еще дрожали. Он сел у стены, подальше от входа в ту страшную нишу, и открыл блокнот. Грифель заплясал по бумаге.

Он рисовал быстро, нервными, резкими штрихами. Бугристый мешок плоти. Единственный человеческий глаз, полный тоски. Культя с когтем. Рисунок выходил отталкивающим, но Гнер заставлял себя прорисовывать каждую деталь, словно перенося этот ужас из головы на бумагу, чтобы не сойти с ума.

— А что если... — задумался Гнер. — это и есть Клякса?

— Ты о чем? — С беспокойством просила Иррэ наклонившись вперед смотря что он черкает

Гнер, когда понял что говорит мысли вслух сразу отрезал, — Н-ничего. Проехали

— Ехали? — Спросила Иррэ и все таки после отстала от него пройдясь по убежищу

Под рисунком он вывел: «Объект: Смеш-ной. Статус: Жив (технически). Причина: ?. Заметка: Торн? Ты этим мечтал стать?»

Он поднял глаза на Иррэ. Она стояла у входа, скрестив руки на груди, и смотрела в пол.

— Иррэ, — позвал он. — Ты говорила... Тер-ра Ветус. Шестой слой. Там плавится камень, там меняется суть.

Он указал карандашом в сторону занавески, за которой хныкал красный комок.

— Мы на Четвертом. Здесь давление сильное, но оно... просто давит. Почему он такой? Почему он не умер, а стал... этим?

Иррэ подошла ближе и села напротив. Она сняла перчатку и потерла лицо, словно пытаясь стереть увиденное.

— Это не Слой, — сказала она тихо. — Это жадность. Или страх.

Она потянулась к ноге Гнера, туда, где под тканью штанов была свежая рана от укола.

— Ты принял Адапт. Дар Ки-ри. Это... фильтр. Слабый яд, чтобы убить большой яд.

Затем она кивнула в сторону ниши.

— Он... хотел больше. Он хотел стать своим. Быстро.

— Эссенция? — догадался Гнер, вспомнив, как Ки-ри называл свои микстуры.

— Си. Эссен-циа, — кивнула Иррэ. — То, что дал нам Доктор — это вода. А тот... он принял гущу. Возможно, купил в Ур-бсе. Или нашел... сырец.

Она сплела пальцы, показывая что-то сложное, перепутанное.

— Местная жизнь... агрессивна. Ты впускаешь её в кровь, чтобы выжить. Но если впустить слишком много... она победит. Она начнет строить тебя заново.

Гнер посмотрел на свою ногу. Место укола, которое до этого просто ныло, теперь, казалось, горело огнем. Ему стало дурно. В его венах сейчас текла та же дрянь, только разбавленная.

— Это... — он сглотнул. — Это была ошибка адаптации?

— Нон ошибка, — Иррэ посмотрела ему прямо в глаза, и взгляд её был жестким. — Это успех. Абсолютный успех. Он адаптировался полностью. Ему больше не нужен воздух. Ему не нужно ходить. Ему не нужна кожа. Он стал... мясом Бездны. Идеальным жителем.

Она помолчала и добавила:

— Он хотел силы. Получил бессмертие. Но забыл остаться человеком.

Гнер закрыл блокнот. Звук захлопнувшейся обложки прозвучал как выстрел в тишине корневого дома.

— Со мной... это может случиться? — спросил он.

Иррэ не ответила сразу. Она надела перчатку обратно, скрывая свои длинные, узловатые пальцы, которые тоже были далеки от человеческих стандартов.

— Слушай свое тело, Смеш-ной. Если начнешь забывать имена... или если боль станет сладкой... скажи мне.

— И что ты сделаешь? — спросил он, хотя уже знал ответ.

Иррэ коснулась навершия своего посоха.

— Я буду милосерднее, чем Тихие.

Гнер напрягся, услышав обещание о «милосердии», но промолчал. В этом мире смерть от руки напарника действительно могла считаться подарком по сравнению с вечным существованием в виде куска мяса.

Ло-ри и несколько других Тихих принесли припасы. Это были плетеные сумки, набитые сушеными грибами, вялеными личинками и несколькими бурдюками с водой. Гнер принял их, ощущая вес драгоценной влаги.

Иррэ развязала свой кошель на поясе. Она высыпала на ладонь старейшины горсть предметов.

Гнер вытянул шею. Это были жестянки. Круглые, плоские, разных цветов — от тускло-серого до насыщенного индиго. На них не было ни профилей императоров, ни номинала, ни гербов. Просто гладкие, теплые на вид диски разного диаметра, напоминающие окатанную морем гальку или чешую гигантской рыбы.

Ло-ри принял плату с поклоном. Он перебирал диски длинными пальцами, пробуя их на ощупь, и довольно цокал языком.

— Что это? — спросил Гнер, когда они отошли в сторону, укладывая провизию. — Деньги?

— Ва-лю-та, — кивнула Иррэ. — То-кен. Для обмена.

— Обмена с кем? — Гнер нахмурился. — Мы видели только Ур-бс наверху и эту нору здесь. С кем торгуют эти отшельники? С мимиками?

Иррэ затянула ремень на рюкзаке.

— Бездна... не труба, Смеш-ной. Бездна — это губка.

Она постучала костяшкой пальца по стене из корней.

— Там, в камне... катакомбы. Тоннели. Сотни километров. Там живут... Му-рус Ур-бс. Города Стен.

— Города в стенах? — Гнер попытался представить карту.

— Си. Они не выходят в шахту. У них свои дороги внутри. Свой мир. Они... закрытые. Им не нужен Свет, им не нужен спуск.

Она взяла один из дисков, который оставила себе — маленький, желтый, похожий на кусок янтаря.

— А это... — она подбросила «монету» в воздух. — Это... пот. Или слезы.

— В смысле?

— В каждом Му-рус Ур-бс... в центре... есть Орган. — Иррэ произнесла это слово с большой буквы. — Ва-лор. Ценность. Жители несут ему то, что им дорого. Память. Редкую вещь. Или... себя.

Она сжала диск в кулаке.

— Орган ест. Орган переваривает суть. И дает взамен это. Концентрат ценности. Чем важнее жертва — тем больше токен. Этой желтой штукой можно купить жизнь в Ур-бсе. Или проход.

Гнер посмотрел на жестянки в руках Ло-ри с новой смесью интереса и отвращения. Получалось, это не чеканная монета. Это биологическое выделение. Кристаллизованная жертва.

— То есть те города... они живые? — догадался он. — Не как Ур-бс, построенный из мусора?

— Ур-бс — это ракушка, к которой прилипли паразиты, — пояснила Иррэ. — А Города Стен... они единый организм. Как на Дне. Подобно как на Шестом. Дома там — это плоть в виде камня. Улицы — это узкие вены-проходы. Жители — это кровь. Они кормят Город, Город кормит их. Симбиоз.

Она повесила рюкзак на плечи и посмотрела на Гнера.

— На Пятом... в Гнилом Льду... их много. Там холодно. Там жизнь ушла внутрь стен, чтобы греться. Если повезет... найдем вход. Если нет — замерзнем у ворот.

Гнер представил себе живой город, пульсирующий в толще льда и камня, переваривающий воспоминания своих жителей и выплевывающий цветные монеты. Картина была тошнотворной, но в ней была своя, чудовищная логика.

— Надеюсь, у нас хватит «ценности», чтобы заплатить за вход, — мрачно пошутил он.

Иррэ не улыбнулась. Она посмотрела на его грудь, где под курткой висел ключ от древнего корабля.

— У тебя... хватит. Главное — не отдать лишнего.

Она махнула рукой Ло-ри на прощание и нырнула в узкий выход из «гнезда», ведущий обратно в душный ад Четвертого слоя.

Выход из «Гнезда» напоминал рождение наоборот — из уютной, сухой утробы в мир, полный ядовитых испарений и хищников. Ветви кустарника сомкнулись за спиной Гнера с сухим треском, отсекая прохладу.

Жара Четвертого слоя навалилась мгновенно, как мокрое одеяло.

Гнер поправил респиратор. Фильтр, пропитанный влагой, уже начинал пропускать сладковатый привкус тлена. Адаптация организма, запущенная сывороткой доктора Ки-ри, помогала держать сознание ясным — голова больше не кружилась, но пот все равно лил градом. Тело работало в режиме перегрева.

— Куда теперь? — спросил он, щурясь от яркого биолюминесцентного света, исходившего от гигантских бутонов вокруг.

Иррэ сверилась с ориентирами — она смотрела не на тропу, а на верхушки исполинских водяных столбов.

— Вниз... и в тень, — сказала она, указывая посохом на сектор, где буйство красок сменялось грязно-бурыми тонами. — К Гнили. Пу-три-до.

Они шли молча. Гнер заметил, что пейзаж меняется. Если в начале слоя цветы и растения выглядели притягательно-красивыми, то чем дальше они уходили от центра плато, тем уродливее становилась флора. Яркие лепестки сменялись мясистыми, покрытыми бородавками листьями. Стебли больше не тянулись вверх, а стелились по земле, напоминая варикозные вены великана.

Запах духов исчез. Теперь пахло так, как пахнет в компостной яме в жаркий день — брожением и разложением.

— Почему здесь? — Гнер перешагнул через лужу густой слизи. — Почему «Тихие» указали путь через свалку?

— Потому что здесь... еда уже съедена, — ответила Иррэ, не оборачиваясь. — Хищники любят свежее. Здесь — отходы. Сюда никто не ходит. Кроме...

Она замерла.

Гнер врезался в неё, едва удержав равновесие.

— Кроме кого?

Иррэ медленно присела, увлекая его за собой в заросли бурого папоротника. Она прижала палец к маске.

Впереди, метрах в пятидесяти, была прогалина. В центре неё возвышалось растение, похожее на кувшин, только размером с небольшую часовню. Его края были вывернуты наружу, с них капал густой нектар.

Вокруг «кувшина» двигались фигуры.

Гнер достал бинокль — линза была треснута, но разглядеть детали позволяла.

Это были существа, отдаленно напоминающие людей. Или то, что от них осталось. Их тела были чудовищно раздуты, кожа натянулась до прозрачности, сквозь неё виднелись переплетения растительных волокон вместо мышц. Они двигались медленно, шатаясь, словно пьяные.

Один из них подошел к растению-кувшину. Он не стал пить. Он просто упал грудью на край цветка. Растение дрогнуло. Из его недр поднялись тонкие усики, которые мягко, почти нежно вошли в плоть «человека». Существо не сопротивлялось. Оно издало тихий, булькающий стон удовольствия и обмякло, медленно сползая внутрь чаши.

— Кто это? — прошептал Гнер, чувствуя, как завтрак подступает к горлу. — Те самые, что поверили обещаниям?

— Эзу-ри... Голодные, — ответила Иррэ с отвращением. — Они пили воду. Теперь вода пьет их. Они не мертвы. Они... удобрение.

— Они разумны?

— Нон. Разум растворился. Остался только голод. И жажда. Если они увидят нас...

Она не договорила. Один из «раздутых», бродивший по краю поляны, вдруг остановился. Его голова, лишенная волос и ушей, повернулась в их сторону. Лица не было — только рыхлая маска из плоти, в которой зиял круглый рот-присоска.

Он почуял не их запах. Он почуял вибрацию «Сердца» в рюкзаке Гнера. Или просто свежую, не испорченную плоть.

Существо издало визг — высокий, дребезжащий звук, от которого заныли зубы. Остальные фигуры у кувшина зашевелились, поворачивая свои безликие головы.

— Кур-ре! — рявкнула Иррэ, вскакивая. — Бежим!

Скрытность потеряла смысл. Они рванули через заросли. Мягкая почва чавкала под ногами, пытаясь удержать, лианы хлестали по лицу.

Сзади слышался топот. Тяжелый, влажный шлепающий звук множества ног. «Голодные» были медленными, но они знали эту местность. Они шли напролом, ломая кусты своими массивными телами.

— Туда! — Иррэ указала на склон, где земля становилась черной и маслянистой.

Они вылетели на край обрыва.

Внизу, вместо твердой земли, текла река. Это была не вода. Это была Гниль. Медленный, вязкий поток черно-зеленой жижи, состоящей из разложившихся растений, трупов животных и отходов верхних уровней. Река ползла вниз, в горловину перехода на Пятый слой.

— Прыгай! — крикнула Иррэ.

— Туда?! — Гнер затормозил на краю. Запах от реки был таким, что респиратор не справлялся — глаза слезились.

— Они не пойдут в поток! — Иррэ схватила его за руку. — Они боятся течения! Прыгай, или станешь частью кувшина!

Из кустов за их спинами вывалилась первая туша. Розовое, раздутое тело, покрытое язвами, тянуло к ним руки-плети. Присоска на лице пульсировала, предвкушая еду.

Гнер посмотрел на чудовище, потом на черную жижу внизу. Выбор между быстрой смертью от отвращения и медленным перевариванием был очевиден.

Он зажмурился и шагнул в пустоту.

Удар о поверхность реки был мягким, но вязким. Гниль сомкнулась над головой.

Это было похоже на падение в бочку с теплым дегтем. Жижа была плотной, она облепила тело, забиваясь в складки одежды. Гнер быстро заработал руками, пытаясь вынырнуть из этой мерзости.

«Сердце» в рюкзаке сработало как балласт, но и как маяк. Оно нагрелось, и Гнер почувствовал, как вокруг него образовалась тонкая прослойка чистого пространства — артефакт отталкивал органическую грязь.

Он вынырнул, хватая ртом воздух.

Рядом всплыла Иррэ. Её балахон был черным от грязи, маска съехала набок, но она была жива.

Течение несло их. Медленно, но неумолимо река Гнили тащила их прочь от Полей, вниз, в темный зев пещеры, где заканчивался Четвертый слой.

На берегу, на краю обрыва, стояли «Голодные». Они не прыгнули следом. Они стояли рядом, покачиваясь, и издавали разочарованный вой, который эхом разносился над рекой разложения.

— Куда она течет? — сплюнул Гнер, вытирая лицо рукавом, который был еще грязнее лица.

— В сток, — ответила Иррэ, гребя к середине потока, где течение было быстрее. — В холод. Гниль падает... и замерзает. Мы едем на мусоре в зиму.

Тоннель вокруг сомкнулся. Светящиеся растения остались позади. Теперь единственным светом было тусклое сияние кристалла на поясе Иррэ и голубое свечение из рюкзака Гнера. Температура начала падать. Душная жара сменялась промозглым холодом подземелья.

Выход из «Гнезда» напоминал рождение наоборот — из уютной, сухой утробы в мир, полный ядовитых испарений и хищников. Ветви кустарника сомкнулись за спиной Гнера с сухим треском, отсекая прохладу.

Жара Четвертого слоя навалилась мгновенно, как мокрое одеяло.

Гнер поправил респиратор. Фильтр, пропитанный влагой, уже начинал пропускать сладковатый привкус тлена. Адаптация организма, запущенная сывороткой доктора Ки-ри, помогала держать сознание ясным — голова больше не кружилась, но пот все равно лил градом. Тело работало в режиме перегрева.

— Куда теперь? — спросил он, щурясь от яркого биолюминесцентного света, исходившего от гигантских бутонов вокруг.

Иррэ сверилась с ориентирами — она смотрела не на тропу, а на верхушки исполинских водяных столбов.

— Вниз... и в тень, — сказала она, указывая посохом на сектор, где буйство красок сменялось грязно-бурыми тонами. — К Гнили. Пу-три-до.

— Куда-же кроме как не вниз, — попытался пошутить Гнер, но приколов таких здесь видимо не ценят.

Они шли молча. Гнер заметил, что пейзаж меняется. Если в начале слоя цветы и растения выглядели притягательно-красивыми, то чем дальше они уходили от центра плато, тем уродливее становилась флора. Яркие лепестки сменялись мясистыми, покрытыми бородавками листьями. Стебли больше не тянулись вверх, а стелились по земле, напоминая варикозные вены великана.

Запах духов исчез. Теперь пахло так, как пахнет в компостной яме в жаркий день — брожением и разложением.

— Почему здесь? — Гнер перешагнул через лужу густой слизи. — Почему «Тихие» указали путь через свалку?

— Потому что здесь... еда уже съедена, — ответила Иррэ, не оборачиваясь. — Хищники любят свежее. Здесь — отходы. Сюда никто не ходит. Кроме...

Она замерла.

Гнер врезался в неё, едва удержав равновесие.

— Кроме кого?

Иррэ медленно присела, увлекая его за собой в заросли бурого папоротника. Она прижала палец к маске.

Впереди, метрах в пятидесяти, была прогалина. В центре неё возвышалось растение, похожее на кувшин, только размером с небольшую часовню. Его края были вывернуты наружу, с них капал густой нектар.

Вокруг «кувшина» двигались фигуры.

Гнер достал бинокль — линза была треснута, но разглядеть детали позволяла.

Это были существа, отдаленно напоминающие людей. Или то, что от них осталось. Их тела были чудовищно раздуты, кожа натянулась до прозрачности, сквозь неё виднелись переплетения растительных волокон вместо мышц. Они двигались медленно, шатаясь, словно пьяные.

Один из них подошел к растению-кувшину. Он не стал пить. Он просто упал грудью на край цветка. Растение дрогнуло. Из его недр поднялись тонкие усики, которые мягко, почти нежно вошли в плоть «человека». Существо не сопротивлялось. Оно издало тихий, булькающий стон удовольствия и обмякло, медленно сползая внутрь чаши.

— Кто это? — прошептал Гнер, чувствуя, как завтрак подступает к горлу. — Те самые, что поверили обещаниям?

— Эзу-ри... Голодные, — ответила Иррэ с отвращением. — Они пили воду. Теперь вода пьет их. Они не мертвы. Они... удобрение.

— Они разумны?

— Нон. Разум растворился. Остался только голод. И жажда. Если они увидят нас...

Она не договорила. Один из «раздутых», бродивший по краю поляны, вдруг остановился. Его голова, лишенная волос и ушей, повернулась в их сторону. Лица не было — только рыхлая маска из плоти, в которой зиял круглый рот-присоска.

Он почуял не их запах. Он почуял вибрацию «Сердца» в рюкзаке Гнера. Или просто свежую, не испорченную плоть.

Существо издало визг — высокий, дребезжащий звук, от которого заныли зубы. Остальные фигуры у кувшина зашевелились, поворачивая свои безликие головы.

— Кур-ре! — рявкнула Иррэ, вскакивая. — Бежим!

Скрытность потеряла смысл. Они рванули через заросли. Мягкая почва чавкала под ногами, пытаясь удержать, лианы хлестали по лицу.

Сзади слышался топот. Тяжелый, влажный шлепающий звук множества ног. «Голодные» были медленными, но они знали эту местность. Они шли напролом, ломая кусты своими массивными телами.

— Туда! — Иррэ указала на склон, где земля становилась черной и маслянистой.

Они вылетели на край обрыва.

Внизу, вместо твердой земли, текла река. Это была не вода. Это была Гниль. Медленный, вязкий поток черно-зеленой жижи, состоящей из разложившихся растений, трупов животных и отходов верхних уровней. Река ползла вниз, в горловину перехода на Пятый слой.

— Прыгай! — крикнула Иррэ.

— Туда?! — Гнер затормозил на краю. Запах от реки был таким, что респиратор не справлялся — глаза слезились.

— Они не пойдут в поток! — Иррэ схватила его за руку. — Они боятся течения! Прыгай, или станешь частью кувшина!

Из кустов за их спинами вывалилась первая туша. Розовое, раздутое тело, покрытое язвами, тянуло к ним руки-плети. Присоска на лице пульсировала, предвкушая еду.

Гнер посмотрел на чудовище, потом на черную жижу внизу. Выбор между быстрой смертью от отвращения и медленным перевариванием был очевиден.

Он зажмурился и шагнул в пустоту.

Удар о поверхность реки был мягким, но вязким. Гниль сомкнулась над головой.

Это было похоже на падение в бочку с теплым дегтем. Жижа была плотной, она облепила тело, забиваясь в складки одежды. Гнер заработал руками, пытаясь вынырнуть.

«Сердце» в рюкзаке сработало как балласт, но и как маяк. Оно нагрелось, и Гнер почувствовал, как вокруг него образовалась тонкая прослойка чистого пространства — артефакт отталкивал органическую грязь.

Он вынырнул, хватая ртом воздух.

Рядом всплыла Иррэ. Её балахон был черным от грязи, маска съехала набок, но она была жива.

Течение несло их. Медленно, но неумолимо река Гнили тащила их прочь от Полей, вниз, в темный зев пещеры, где заканчивался Четвертый слой.

На берегу, на краю обрыва, стояли «Голодные». Они не прыгнули следом. Они стояли рядом, покачиваясь, и издавали разочарованный вой, который эхом разносился над рекой разложения.

— Куда она течет? — сплюнул Гнер, вытирая лицо рукавом, который был еще грязнее лица.

— В сток, — ответила Иррэ, гребя к середине потока, где течение было быстрее. — В холод. Гниль падает... и замерзает. Мы едем на мусоре в зиму.

Тоннель вокруг сомкнулся. Светящиеся растения остались позади. Теперь единственным светом было тусклое сияние кристалла на поясе Иррэ и голубое свечение из рюкзака Гнера. Температура начала падать. Душная жара сменялась промозглым холодом подземелья.

Тоннель оборвался, выплюнув их в пустоту.

Река Гнили, на которой они ехали, не достигла дна. На выходе из Четвертого слоя, столкнувшись с ледяным воздухом Пятого, поток начал замерзать прямо в полете. Вязкая жижа превращалась в град, в ледяные иглы, в слякоть.

Гнер и Иррэ рухнули вниз вместе с лавиной замерзших отходов.

Удар был скользящим. Они упали на крутой склон — гигантский конус наносов, образовавшийся за тысячелетия под этим водостоком. Это была гора смерзшегося мусора, твердая как бетон и скользкая как стекло.

Гнер покатился кубарем, безуспешно пытаясь затормозить ломиком. Искры, скрежет, удар рюкзаком о выступ. Он пролетел метров сто, прежде чем его остановила груда обледенелых костей какого-то левиафана.

Он лежал, глядя вверх.

Пятый слой. Долгий Путь.

Здесь не было моря. Здесь была Пустота.

Колодец Бездны расширился до невероятных масштабов. Противоположная стена терялась в синей дымке. Сверху, с потолка слоя, свисали исполинские сосульки замерзшей Гнили — сталактиты длиной в небоскребы.

А вниз, по спирали, вдоль отвесных стен, уходила дорога.

Это был тот самый Долгий Путь. Титаническая рампа, высеченная в скале, шириной с проспект имперской столицы. Она вилась вниз, исчезая во мраке, где, по словам Иррэ, начинался «Бездонный шторм».

Холод здесь был абсолютным. Сухим, мертвым, космическим. Влага на одежде Гнера мгновенно превратилась в корку, сковав движения.

Иррэ скатилась следом, врезавшись сапогами в те же кости. Она сразу вскочила, отряхиваясь.

— Ви-а... — выдохнула она, и пар изо рта вырвался густым облаком. — Лон-га.

Гнер с трудом поднялся. Зубы выбивали дробь.

— Где... Город? — спросил он, обнимая себя за плечи.

Иррэ указала вниз.

Там, где спираль дороги делала очередной виток, из скалы выступали строения. Это был не куб, как в его видениях, а сложная геометрическая структура, вросшая в камень. Черные башни, перевернутые вниз вершинами, мосты, соединяющие кварталы над бездной. Город Затишья.

Он выглядел мертвым. Ни огней, ни дыма. Стены были покрыты толстым и древним слоем инея.

Но путь к нему был перекрыт.

На дороге, метрах в двухстах ниже их позиции, стоял Заслон.

Это была стена льда. Прозрачная, голубая, высотой метров в десять. Она перегораживала серпантин полностью.

А внутри льда что-то темнело.

Гнер прищурился.

В толще замерзшей воды застыли фигуры. Десятки фигур. Это были не люди и не мутанты. Это были те самые стражи — механические птицы и големы, которых он видел на Втором слое. Но здесь они выглядели иначе: поломанные, искореженные, вплавленные в лед в позах борьбы.

Кто-то — или что-то — остановило их здесь. Заморозило на подступах к Городу.

— Лед... — прошептала Иррэ. — Блоко. Вход закрыт.

Гнер посмотрел на «Сердце» в рюкзаке. Оно пульсировало, и его тепло было единственным, что не давало ему замерзнуть насмерть прямо сейчас.

— Нам нужно пройти, — сказал он, чувствуя, как немеют пальцы ног. — Иначе мы станем частью этого ледника.

Вдруг ледяная стена внизу дрогнула. По гладкой поверхности побежала трещина.

С громким треском, похожим на выстрел пушки, от стены откололся кусок. Из ледяного плена освободилась одна из фигур.

Это был не голем.

На дорогу выпало существо в тяжелой, меховой броне. Оно поднялось медленно, стряхивая ледяную крошку. Ростом с человека, но шире в плечах в два раз. В руках оно держало огромный молот, сделанный из куска шестерни.

Существо повернуло голову в их сторону. Лица не было видно под шлемом-маской из черепа какого-то зверя.

— Страж? — спросил Гнер.

— Нон, — Иррэ перехватила посох поудобнее. — Привратник. Живой.

Существо ударило молотом о камень дороги. Звук эхом разлетелся по шахте Долгого Пути.

Глава 11

Молот ударил в камень. Звук не был оглушительным. В разреженном, мертвом воздухе он прозвучал сухо и коротко, как треск ломающейся кости. Но вибрация прошла сквозь подошвы сапог, сквозь камень дороги, отдалась в зубах.

Привратник не двинулся с места. Он стоял, опустив свой чудовищный молот, и просто смотрел на них. Или не смотрел. Под маской из черепа не было видно ничего, кроме тьмы. Холодный пар вырывался из-под края шлема ровными, размеренными струями. Существо дышало.

Гнер попятился, нащупывая за спиной ледяные останки левиафана. Ноги плохо слушались, окоченевшие мышцы отказывались сокращаться. Каждый вдох обжигал легкие, словно он дышал не воздухом, а толченым стеклом. Иррэ шагнула вперед, вставая между ним и Привратником. Она держала посох наперевес, но не атаковала. Ее уши-локаторы подрагивали, сканируя тишину.

Они ждали. Секунды растягивались, замерзая. Единственным звуком был далекий, едва слышный стон льда в стене Заслона. Привратник поднял руку — не ту, что сжимала молот, — и указал на них. Потом медленно перевел палец на дорогу, ведущую вниз, в сердце мертвого города.

— Он... пропускает нас? — прошептал Гнер, его слова тут же превратились в облачко инея.

— Нон, — голос Иррэ был глухим из-за маски. — Он ждет.

Привратник снова ударил молотом. На этот раз не по дороге, а по своему нагруднику из толстых костяных пластин. Глухой, утробный гул. Затем он снова указал на них.

Кажется он что то требовал. Гнер несколько секунд спустя понял, что широчайший требовал пароля.

Гнер посмотрел на Иррэ, но та лишь покачала головой. Она не знала ритуала. Тогда его взгляд упал на рюкзак. На «Сердце». Тепло, исходившее от него, было единственным, что не давало им превратиться в часть ледника.

Он медленно, стараясь не делать резких движений, стянул рюкзак с плеч. Пальцы, закоченевшие даже в перчатках, не слушались. Он расстегнул пряжки и достал артефакт. Голубое свечение камня внутри колбы казалось тусклым и больным в этом всепоглощающем холоде. Но оно было.

Привратник замер. Его голова медленно наклонилась набок. Он не издал ни звука, но Гнер почувствовал, как его сканируют. Не глазами, а чем-то иным. Словно невидимый луч прошел сквозь него, отразился от артефакта и вернулся обратно.

Существо медленно, с протестующим скрипом брони, опустило молот на дорогу. Затем оно развернулось и пошло прочь. Вниз по спирали, к городу. Каждый его шаг отдавался тяжелым, размеренным стуком. Он не бежал. Он не торопился. Он просто шел, ожидая, что они последуют за ним.

Путь до города оказался пыткой холодом. Они шли по широкой, высеченной в скале рампе, и с каждым витком спирали температура падала. Иней на камнях сменился толстым слоем льда, скользкого, как стекло. Ветер здесь стих. Тишина стала абсолютной, давящей. Гнер слышал только хруст собственных шагов, тяжелую поступь Привратника впереди и стук крови в висках. Он кутался в одежду, но это не помогало. Холод был не просто отсутствием тепла. Он был субстанцией, мертвой и тяжелой. Он проникал сквозь одежду, кожу, добирался до костей.

Они прошли мимо ледяной стены. Вблизи она выглядела еще более жутко. Механические стражи, застывшие в агонии, смотрели на них пустыми линзами. Их металл потрескался от мороза, в некоторых виднелись пробоины, из которых торчали черные сосульки замерзших жидкостей. Они пытались прорваться. Привратник их остановил.

Через час Гнер перестал чувствовать пальцы на ногах. Препарат Ки-ри работал, не давая крови замерзнуть, но тело все равно было на пределе. Иррэ шла молча, ее движения стали более экономными, почти звериными. Она тоже страдала, но ее организм, рожденный в Бездне, справлялся лучше.

Наконец, они вошли в город.

Это не было похоже на вход в поселение. Скорее, на вход в гробницу. Привратник привел их к узкой расщелине между двумя исполинскими башнями, растущими вниз. Внутри не стало теплее. Наоборот, холод сгустился, стал сухим и колючим.

Город Затишья был построен из черного, похожего на обсидиан камня. Он не отражал свет, он впитывал его. Ни единого огня. Ни единого звука. Шпили, игнорирующие законы тяготения, уходили вниз, в синюю дымку, теряясь из виду. Мосты, тонкие, как лезвия, соединяли башни без перил. Архитектура была чуждой, нечеловеческой, она вызывала головокружение и тихую панику. Город был не мертв. Он никогда и не был живым. Он был механизмом, впавшим в спячку.

Привратник провел их по пустым улицам, ширина которых была рассчитана на гигантов, и остановился перед одним из зданий. Оно ничем не отличалось от других — такая же черная, слепая стена. Существо приложило ладонь к камню. Раздался скрежет, и часть стены ушла в сторону, открывая темный провал.

Привратник не произнес ни слова. Он просто отошел в сторону, освобождая проход. Его массивный силуэт слился с чернотой стен. Изнутри не тянуло ни теплом, ни запахом. Только все тот же мертвый, стерильный холод.

Иррэ вошла первой, не колеблясь. Ее движения были плавными, она ступала по незнакомому полу так, словно знала его структуру. Гнер последовал за ней, чувствуя, как немеют щеки. Как только он переступил порог, каменная плита за его спиной с сухим скрежетом встала на место. Звук был окончательным, как удар крышки гроба. Они оказались в ловушке.

Внутри царил почти полный мрак. Привратник остался снаружи. Несколько секунд глаза привыкали, различая единственный источник света.

В центре огромного, гулкого помещения, на низком постаменте, стоял фонарь. Он не был похож на артефакт, который нес Гнер, или на посох Иррэ. Это был простой шестигранный ящик из матового, белесого материала, который светился изнутри ровным, холодным светом. Он не пульсировал. Он не отбрасывал теней, его сияние было вязким, оно словно тонуло в окружающем мраке, освещая лишь несколько метров вокруг себя.

Свет падал на мебель. Гнер никогда не видел ничего подобного. Это были не столы и стулья, а скорее функциональные скульптуры из того же черного камня, что и стены города. Длинная плита, похожая на алтарь, стояла на изогнутых, как лапы насекомого, ножках. Несколько сидений, напоминающих сломанные ребра, были расставлены без всякого порядка. Все поверхности покрывал толстый слой инея. Он не таял даже рядом с фонарем. Он лежал на мебели сухим, сверкающим порошком, и каждый шаг отдавался тихим хрустом под сапогами.

Воздух здесь был неподвижным. Не было запаха пыли, тлена или жизни. Пахло ничем. Абсолютной пустотой.

Гнер подошел к ближайшему сиденью. Он провел по нему рукой в перчатке. Иней осыпался, обнажая идеально гладкую, холодную поверхность. Материал не был похож ни на камень, ни на металл. Он был слегка упругим на ощупь, как замерзший хрящ.

Иррэ не осматривала обстановку. Она стояла у закрытой двери, прижав ухо к камню, и слушала тишину снаружи.

Гнер обошел постамент с фонарем. Свет не давал тепла. Он приложил ладонь к матовой поверхности. Она была ледяной. Внутри, за полупрозрачной стенкой, не было ни огня, ни кристалла. Там медленно перетекала какая-то густая, светящаяся жидкость, похожая на жидкий азот.

Тишина в ледяном зале была настолько плотной, что Гнер слышал, как кровь гудит в его собственных ушах. Он смотрел на Иррэ, застывшую у двери, и ждал. Ждал сигнала, команды, чего угодно, что нарушило бы это оцепенение.

Иррэ дернулась. Ее уши-локаторы, прижатые к камню, уловили что-то. Она медленно отстранилась от стены, ее тело напряглось, как сжатая пружина. Она не повернулась к Гнеру, но ее голос был низким, вибрирующим шепотом, который едва нарушал тишину. — Нон солус.

Не одни.

В тот же миг сухой скрежет повторился. Каменная дверь начала сдвигаться. Гнер метнулся взглядом по комнате. Прятаться было негде. Голые стены, редкая, угловатая мебель, покрытая инеем. Они стояли в центре освещенного круга, как актеры на сцене, ожидающие выхода хищника. Его рука легла на рукоять ломика, холодный металл слабо успокавал.

В проеме показался силуэт. Высокий, тоньше, чем у Привратника, но все равно неестественно вытянутый. Существо шагнуло в холодный свет фонаря, и дверь за ним бесшумно закрылась.

Оно было похоже на человека, но лишь очертаниями. Длинное, темное одеяние, похожее на монашескую рясу, было подпоясано веревкой, но не скрывало странностей его анатомии. Вместо кистей рук у него были длинные, гибкие пальцы, заканчивающиеся не ногтями, а пучками жесткой, темной шерсти, из которых выступали изогнутые когти. Он что-то нес, прижимая к груди, и издавал низкий, рокочущий звук, похожий на урчание большого кота. Это был не рык угрозы, а скорее бормотание, мелодия, которую напевают себе под нос.

Существо подошло к алтарю, не замечая их, и положило свою ношу. Это был замороженный кусок мяса неопределенного происхождения. Затем оно повернулось.

Лицо его было длинным и бледным. Длинные, почти белые волосы падали на плечи, скрывая место, где должны были быть человеческие уши. Вместо них на макушке подрагивали два острых, покрытых темным мехом уха, как у рыси. Но самым поразительным были глаза. Их было четыре. Две пары красных, немигающих глаз, расположенных друг под другом. Верхняя пара была шире, зрачки в них были круглыми, они с любопытством осматривали комнату. Нижняя пара была уже, со звериными вертикальными зрачками, и они были сфокусированы на его руках, на замороженном мясе.

Урчание оборвалось.

Существо замерло, его взгляд остановился на Гнере. Все четыре красных глаза уставились на него. Верхние расширились от удивления. Нижние сузились, оценивая. Шерстяные когти на его пальцах слегка дрогнули. Абсолютная тишина снова заполнила зал.

Рокот прекратился. Существо издало низкий, гортанный звук, в котором сплетались щелчки и глубокие вибрации. Это был язык Иррэ, но произнесенный с иной, более плавной интонацией.

— Кирра... Тер-ра? — Голос был похож на скрежет камней, покрытых мхом. Верхняя пара глаз смотрела на Иррэ, узнавая в ней стража, но нижняя, звериная, была прикована к Гнеру.

Иррэ молчала. Ее рука не двигалась с посоха, но пальцы слегка сжались. Она не видела в этом существе немедленной угрозы, но вся ее поза кричала о напряженном ожидании. Гнер, следуя ее примеру, замер, боясь даже выдохнуть. Он чувствовал себя музейным экспонатом, внезапно ожившим перед смотрителем.

Существо медленно, почти с благоговением, протянуло свою странную руку с шерстяными пальцами, указывая на Гнера. Коготь на одном из пальцев был обломан.

— Че... ло... век? — Слово было произнесено по слогам, с чудовищным акцентом. Звуки были вытащены из глубин памяти, древние и почти забытые.

И снова тишина. Только едва слышный гул холодного фонаря.

Из одного из нижних, звериных глаз существа медленно выкатилась слеза. Она не была горячей. В этом ледяном зале она казалась густой и тяжелой, как капля масла. Она медленно поползла по бледной, почти прозрачной коже щеки.

Слеза не упала. На полпути она замерзла, превратившись в крошечную, мутную жемчужину, прилипшую к лицу. Существо моргнуло — медленно, всеми четырьмя веками сразу. Оно подняло руку и коснулось замерзшей слезы кончиком когтя. Льдинка отделилась и упала на черный камень пола с едва слышным звоном, похожим на треск лопнувшей струны.

Существо не двинулось с места. Оно смотрело на замерзшую слезу на полу, словно видело в ней отражение чего-то давно утерянного. Затем его верхняя пара глаз снова поднялась на Гнера.

— Ты... пришел, — пророкотал он. Слова были выкованы с трудом, каждый звук давался ему с видимым усилием. Это был Имперский, но такой, каким на нем говорили во времена Первой Экспансии. Язык баллад и королевских указов, который Гнер изучал лишь по древним манускриптам. — Странник из горнего мира.

Гнер молчал, его мозг лихорадочно пытался обработать услышанное. «Горний мир». Мир наверху. Он не просто узнал в нем человека, он узнал в нем пришельца с поверхности.

Существо сделало неуверенный шаг вперед. Его длинные, покрытые инеем одежды зашуршали. Оно снова указало на Гнера, потом на себя. — Я... есть... Ки-ра, — произнес он. — Последний из Зимних.

Он не ждал ответа. Он повернулся к алтарю, взял кусок замороженного мяса и протянул его Гнеру. Шерстяные пальцы дрожали, с них сыпался иней. Это был жест гостеприимства, древний, как сам мир. Предложение разделить трапезу.

Гнер медленно покачал головой. Он не мог заставить себя принять эту странную, ледяную пищу. Он приложил руку к груди, изображая, что сыт.

Ки-ра, казалось, не обиделся. Он просто опустил руку, его плечи поникли. Все четыре глаза снова уставились на Гнера с выражением бесконечной, вселенской усталости.

— Почто... ты здесь? — прошелестел он. — Путь закрыт. Покой объял Затишье.

Иррэ шагнула вперед, вставая чуть сбоку от Гнера. Она заговорила с Ки-рой на их общем, гортанном языке. Разговор был коротким. Она указала на Гнера, произнесла слова «Тер-ра», «Смеш-ной», а затем коснулась своего сердца и произнесла «Ключ».

Реакция Ки-ры была мгновенной. Он выпрямился, насколько позволяла его сгорбленная спина. Его нижние, звериные глаза широко раскрылись. Он издал тихий, свистящий вздох и медленно, почти ритуально, опустился на одно колено. Он склонил голову, и его белые волосы рассыпались по черному камню пола.

Тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом фонаря, стала тяжелой, как свинцовый саван. Гнер замер, не зная, как реагировать. Жест существа был однозначным во всех культурах, которые он изучал: это было признание власти. Но он не был ни королем, ни богом. Он был заблудившимся исследователем в металлическом корсете, который сломался.

Он сделал шаг вперед, протягивая руку, чтобы помочь Ки-ре подняться. — Нон, — голос Иррэ был резким, как треск льда. Она положила руку на плечо Гнера, останавливая его. — Это... ритуал.

Ки-ра поднял голову. Его четыре красных глаза смотрели не на Гнера, а на рюкзак, где лежал артефакт. — Носитель явился, — пророкотал он на своем древнем наречии. — Долг должен быть исполнен.

Он поднялся. Движение было плавным, лишенным старческой немощи, которую Гнер поначалу в нем увидел. Он был не стар. Он был вечен. Он повернулся и без единого слова пошел вглубь темного зала, прочь от круга света. Его шаги были беззвучны, когтистые лапы не издавали ни скрежета, ни стука по камню. Он просто растворялся во тьме.

— Идем, — сказала Иррэ, подталкивая Гнера в спину. — Он ведет.

Они последовали за ним. Как только они покинули круг света, холод стал еще более ощутимым. Он пробирался под одежду, казалось, замораживая сам воздух в легких. Они шли по абсолютно темным коридорам. Гнер не видел ничего, но Ки-ра и Иррэ двигались уверенно, словно видели в темноте или ориентировались по каким-то иным чувствам. Гнер спотыкался, выставляя руки вперед, пока Иррэ не взяла его за рукав, направляя.

Они шли долго. Минут десять, может, час. Время здесь потеряло смысл. Коридоры сменялись огромными, пустыми залами, где эхо их шагов тонуло в бесконечном пространстве. Они пересекали мосты-лезвия, под которыми зияла чернота, и Гнер чувствовал, как оттуда тянет сквозняком, несущим запах озона и вечности.

Наконец, Ки-ра остановился. Они стояли перед огромной, идеально круглой дверью, сделанной из того же черного камня, что и весь город. На ней не было ни ручек, ни замков, ни щелей. Просто гладкий диск диаметром метров в двадцать, вмурованный в стену.

Ки-ра повернулся к ним. Его четыре глаза тускло светились в темноте, отражая далекий свет, источник которого Гнер не мог определить. — Врата, — произнес он. — Они спят. Ждут... Зов.

Он указал когтистой рукой на Гнера. Точнее, на его рюкзак. — Ключ... должен разбудить Сердце.

Гнер посмотрел на огромный черный диск, потом на Иррэ, потом снова на Ки-ру. Его разум, привыкший к картам и прямым путям, отказывался принимать эту остановку.

— Но... путь... он ведет дальше, — проговорил Гнер, его голос был приглушенным и хриплым от холода. — Вниз. В самый... Зет-Ка. Зачем нам эта дверь?

Иррэ покачала головой. Она шагнула ближе, ее сапоги беззвучно ступали по инею. — Нон андере, — сказала она тихо. — Нон пас-с. Это... блоко.

— Он... прав, — рокот Ки-ры заполнил тишину. Он говорил медленно, тщательно подбирая слова из двух миров. — Путь... виа... ждет. Но он... морта.

Он сделал шаг к Гнеру, и его четыре красных глаза уставились на исследователя с древней, нечеловеческой печалью. — Город спит. Глубоко. Магна дорми. Когда Затишье спит, Шторм... темпеста... внизу... он... дикий. Безумный. Он рвет камень. Он рвет... суть.

Ки-ра обвел когтистой рукой мертвый город вокруг них. — Нужно... пробудить Сердце Города. Дать ему... вита. Чтобы он... укротил Шторм.

Он указал на рюкзак Гнера. — Твой Ключ... это не ключ от этой двери. Это... искра. Иг-на... для большого огня. Мы не открываем проход. Мы... включаем дорогу. Запускаем... внутренние системы

Ки-ра подошел к огромной круглой двери. В центре диска, на уровне груди, виднелось углубление, идеально повторяющее форму стеклянной колбы с «Сердцем». Он повернулся к Гнеру. — Подойди, Носитель, — прошелестел он. — Твой... синхро... нужен здесь.

Гнер колебался. В голове эхом прозвучали слова капитана Торна из кошмара: «Не дай ему проснуться раньше времени». Было ли сейчас это время? Он посмотрел на Иррэ. Она стояла неподвижно, но ее фиолетовые глаза были прикованы к двери. Она коротко, резко кивнула.

Гнер сделал глубокий вдох, пар вырвался изо рта плотным облаком. Он подошел к Вратам. Холод, исходящий от камня, был почти осязаемым. Он медленно достал «Сердце» из рюкзака. Артефакт был тяжелым и теплым — единственное теплое пятно в этом ледяном аду.

Он поднял его и аккуратно вставил в углубление.

Стекло коснулось камня беззвучно. Идеальное сопряжение. Сначала ничего не произошло. А затем... Гнер почувствовал это через руки. Низкую, глубокую вибрацию, которая прошла сквозь камень, сквозь его кости, до самого позвоночника.

Голубое свечение «Сердца» замерцало, стало ярче, сменилось на ослепительно-белое. От углубления по поверхности Врат побежали тонкие линии света, сплетаясь в сложный узор, похожий на схему или нервную систему. Гул нарастал, превращаясь в мощный, органный аккорд, который заставил вибрировать сам воздух.

Вибрация перешла в глубокий, всепроникающий гул. Линии света на поверхности Врат засияли ровным, белым огнем, сплетаясь в единую, сложную мандалу. Камень под ногами перестал дрожать. Казалось, механизм вошел в штатный режим.

Но затем гул изменился. Чистый аккорд исказился, в нем появилась резкая, диссонирующая нота, похожая на визг металла. Белый свет на Вратах замерцал, сменившись на тревожный, багровый цвет. Давление нарастало не снаружи, а изнутри самого Гнера. Он почувствовал, как артефакт в гнезде, все еще соединенный с ним невидимой связью, пытается вырваться. Не из камня. Из-под его контроля.

«Кто».

Слова капитана Торна ударили в сознание. Древняя, чужая, запертая воля под личиной капитана, которая почувствовала близость к огромному источнику силы и теперь рвалась на свободу.

— Гнер! — крик Иррэ прозвучал глухо, словно из-под воды.

Гнер рухнул на колени, его руки все еще лежали на холодном камне по обе стороны от «Сердца». Его затрясло. Перед глазами снова поплыли красные схемы, накладываясь на реальность, но теперь они были хаотичными, рваными. Он чувствовал, как чужое сознание пытается пробиться в его собственное, как и тогда, у разбитого корабля.

— Не... ключ... Пассажир! — прохрипел Ки-ра, отступая на шаг. В его голосе смешались ужас и благоговение. — Он просыпается!

Багровый свет на Вратах вспыхнул, и от диска во все стороны ударила волна невидимой силы. Иррэ отбросило на несколько метров, она с глухим стуком ударилась о стену и сползла на пол. Ки-ру повезло больше, он лишь пошатнулся, удержавшись на ногах.

Гнер остался один перед ревущим порталом. Боль была невыносимой. Ему казалось, что его череп пытаются расколоть изнутри. Он закричал, но звук утонул в нарастающем визге. Он попытался отдернуть руки, разорвать контакт, но тело не слушалось. Механизм, который он носил так долго, теперь управлял им.

— Гнер! Слушай! — голос Иррэ был слабым, но настойчивым. Она поднималась, опираясь на посох. — Не борись! Веди! Ты... Носитель!

Веди. Не борись.

Слова пробились сквозь пелену боли. Он перестал тянуть руки на себя. Вместо этого он сосредоточил всю свою волю, все свое сознание на одной мысли. Он не был просто сосудом. Он был исследователем. Он был тем, кто прокладывает путь. Роль лингвиста отходила на второй план.

Он мысленно вцепился в бушующую энергию «Пассажира». Он пытался ее не подавить, а направить. Как русло направляет реку. Он показал ей путь — не на свободу, а вовнутрь, в Сердце Города, которое слишком долго стояло в затишье и извечно ждало искру.

На мгновение все замерло. Визг достиг пика, превратившись в ультразвук, от которого, казалось, трескались кости. А затем он оборвался.

Багровое сияние схлопнулось, втянулось обратно в «Сердце». Гул сменился на глубокий, ровный, успокаивающий тон. Линии на Вратах снова стали белыми, а затем медленно погасли.

Огромный каменный диск беззвучно, плавно начал уходить в стену.

Гнер рухнул на пол, теряя сознание. Последнее, что он почувствовал — это как холодный, когтистый палец Ки-ры касается его лба, и услышал его благоговейный шепот: — Он... ответил.

Глава 12

Холодный пот выступил на лбу раньше, чем Гнер открыл глаза. В этот раз пустота сна не принесла с собой ни призраков, ни пророчеств. Она была просто черной, бездонной ямой, из которой он вынырнул с трудом, как утопленник.

Голова раскалывалась тупой, монотонной болью, словно по черепу медленно били молотом из свинца. Мир перед глазами плыл, отказываясь собираться в четкие линии. Он попытался сесть, упираясь ладонью в пол. И замер.

Камень был теплым.

Он излучал ровное, живое тепло, которое проникало сквозь тонкую ткань перчатки. Гнер протер глаза, заставляя зрение сфокусироваться. Он был один. Ни Иррэ, ни Ки-ры нигде не было видно. Но комната преобразилась.

Тьма отступила. По стенам, полу и даже потолку комнаты расползлась сеть тонких, светящихся линий. Они были похожи на вены, наполненные жидкостью цвета золота. Они пульсировали медленно, в такт глубокому, низкому гулу, который теперь наполнял воздух. Именно они были источником света и тепла, превратив ледяную гробницу в подобие уютной утробы.

В этом мягком, золотистом свете окружение раскрылось во всей своей чуждой красоте. Стены не были гладкими. Теперь Гнер увидел, что они покрыты сложной, рельефной текстурой, напоминающей окаменевшую кору или высохшую кожу гигантского существа. Светящиеся вены проходили по глубоким бороздам этого узора.

Странная мебель из черного камня больше не казалась просто чужеродной. Теперь она выглядела как часть этого организма — костяные наросты, выросшие прямо из пола. Иней на них растаял, и теперь по гладким, темным поверхностям стекали капельки конденсата, которые тут же впитывались в пористый пол, не оставляя следов.

Воздух был теплым, неподвижным, но в нем больше не было той мертвой стерильности. Появился слабый, едва уловимый запах, похожий на озон и теплую пыль. И гул. Глубокий, низкий гул, который шел не от стен, а отовсюду сразу. Это было не рев механизмов, а скорее мерное дыхание.

Город проснулся.

Когда Гнер пришел в себя, он понял, что лежит на чем-то мягком. Он медленно сел, и с его головы соскользнула аккуратно свернутая ткань — подол от балахона Иррэ, служивший ему подушкой.

Он осмотрелся. Тепло и золотистый свет, исходящие от вен, пронизывающих стены, разогнали мрак и холод. В дальнем конце зала, у прохода, который раньше был запечатан, он услышал голоса. Низкий, рокочущий говор Ки-ры и более резкие, отрывистые ответы Иррэ.

Гнер медленно, опираясь о теплую стену, поднялся на ноги. Мышцы ныли, но тело слушалось. Головная боль никуда не делась, но теперь она была лишь далеким, тупым эхом. Он подошел к арке.

Двое стояли снаружи, на широкой площадке, с которой открывался вид на пробудившийся город. Теперь Затишье не было мертвым. По черным стенам зданий бежали такие же золотые вены, мосты-лезвия светились изнутри, а из глубин доносился тот же низкий, вибрирующий гул. Ки-ра что-то говорил, указывая на город. На его лице, под нижней парой глаз, была повязка из темной ткани, закрывающая один из звериных зрачков.

Они услышали его шаги и обернулись.

На лице Иррэ не было маски. В ее фиолетовых глазах промелькнуло что-то, чего Гнер никогда там не видел — чистое, неподдельное облегчение. Она шагнула к нему и, прежде чем он успел что-либо сказать, обняла его. Это не был мягкий, утешающий жест. Это был быстрый, сильный, почти отчаянный хлопок по спине, жест товарища, который уже не надеялся увидеть друга живым. Она тут же отстранилась, словно смутившись собственной несдержанности.

— Ты... виво, — выдохнула она. — Твое тело... оно горело. Кости трещали. Я думала... ты стал частью стены.

Ки-ра подошел следом. Он смотрел на Гнера с тихим, почтительным изумлением. — Она не преувеличивает, Носитель, — сказал он. Его Имперский стал почти безупречным. Исчезли паузы, слова текли плавно, хоть и с тяжелым, каменным акцентом. — Твоя плоть пыталась отвергнуть... дар. Но твой дух удержал его.

Он коснулся своей повязки. — Искра была слишком сильной. Даже для меня.

Он снова посмотрел на Гнера, и в его уцелевших глазах читалась серьезность. — Когда ты будешь готов... мне надобно говорить с тобой. Наедине.

Ки-ра повел Гнера по гулким, теплым коридорам. Они вышли на узкий балкон, вырезанный в боку одной из башен. Ограждений не было. Внизу, в километрах под ними, медленно вращался «Бездонный шторм» — клубящаяся масса облаков, подсвеченная изнутри редкими разрядами. Гнер подозревал, что где бы они ни уединились, от ушей Иррэ им не скрыться. Она была Гардианом, а это, как он начинал понимать, было не должностью, а состоянием.

Они присели на выступ, гладкий и теплый, как нагретый солнцем камень. Это было странное ощущение в месте, где солнца не было тысячелетиями.

— Что ты хотел сказать, Ки-ра? — Гнер нарушил тишину первым. Гул города был фоном, к которому он уже начинал привыкать.

Ки-ра долго молчал, глядя вниз, в сердцевину шторма. Его уцелевшие глаза отражали далекие вспышки. — Давно я не говорил с подобным себе, — наконец произнес он. Голос его был ровным, лишенным прежнего рокота.

Гнер нахмурился. — В смысле?

Ки-ра медленно повернул к нему голову. Он указал когтистым пальцем на свое лицо. — Ты видишь... это, — прошелестел он. — Шерсть. Лишние глаза. Когти. Все то, что нарастила Бездна, чтобы я мог здесь дышать и не сойти с ума от тьмы.

Он опустил руку. — Но под этим... под всем, что стало моей кожей и моими костями... я помню, каково это — иметь только два глаза. И чувствовать солнце, а не этот вечный гул морозных ветров.

Гнер замер. Воздух, казалось, застыл в легких. — Ты... был человеком?

— Был. Много циклов назад, слишком много, — в голосе Ки-ры не было печали, только твёрдая констатация неприятного факта. — Я пришел сверху. С экспедицией. Мы искали... Истину. Начало. То же, что ищешь ты. Но Бездна, как ты мог бы понять за свое приключение, не даёт все свои секреты даром.

Он снова посмотрел на Гнера, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Она изменила меня. Не так быстро, как твой «Адапт». Медленно. Кость за костью. Пока я не стал... этим. Частью этого места. Хранителем, — Штормовая молния снова отразилась в глазах Ки-ры. Невернувшимся.

— Адапт? Быстро изменил? — переспросил Гнер, инстинктивно коснувшись бедра, где все еще фантомно ныло место укола. — Но я... я все еще человек.

Ки-ра медленно покачал головой. В его уцелевших глазах мелькнула тень жалости. — Ты уверен, Носитель? — прошелестел он. — Посмотри на себя. Не глазами. Почувствуй.

Гнер замер. Он прислушался к себе. Кровь в его венах текла иначе. Она была гуще, теплее. Он чувствовал, как она пульсирует в такт с низким гулом города. Он больше не мерз. Воздух, который раньше обжигал легкие, теперь казался просто прохладным. Он поднял руку. Кожа была бледной, но под ней, в свете золотых вен города, он увидел тонкую, едва заметную сеть темных капилляров, которой раньше не было.

Паника ударила в грудь холодным молотом. Он вскочил, лихорадочно оглядываясь. Зеркало. Ему нужно было зеркало. Он подбежал к одной из стен, покрытой черным, гладким камнем. Поверхность была матовой, она поглощала свет, но если прижаться вплотную...

Он увидел свое отражение. Размытое, искаженное, но достаточно четкое.

Это было его лицо. Но глаза... они больше не были серыми. Радужки стали глубокого, темного фиолетового цвета, почти как у Иррэ. Они светились в полумраке собственным, слабым светом.

И это было не все.

Он провел дрожащей рукой по волосам. Пальцы наткнулись на что-то твердое, чужеродное. С левой стороны лба, у самой линии роста волос, пробивался сквозь кожу небольшой, темный отросток. Он был не толще пальца и длиной всего в пару дюймов, гладкий и теплый на ощупь, похожий на молодую ветку дерева или олений рог, еще не сбросивший бархат. Гнер потрогал рог и ничего не чувствовал, только ощущение давления как будто трогал свои зубы.

Гнер отшатнулся от стены, тяжело дыша. Он смотрел на свои руки, потом снова на отражение. Он не мог принять себя в нём, Гнер не был готов к изменениями прямо сейчас .

— Адапт... не убивает большой яд, — голос Ки-ры за спиной был тихим и ровным. — Он делает тебя частью этого яда. Чтобы ты мог в нем жить.

Гнер прижался спиной к холодной стене балкона, медленно сползая на пол. Рог на лбу казался тяжелым, чужеродным грузом, который нарушал равновесие всего мира. Он снова посмотрел на свои руки. Пока что на свои обычные, человеческие руки.

— Это... необратимо? — спросил он, голос был глухим.

— Ничто в Бездне не необратимо, — ответил Ки-ра. — Все течет. Все меняется. Вопрос лишь в том, во что.

Он присел рядом с Гнером, его движения были удивительно плавными для такого угловатого существа. Он снова посмотрел вниз, на клубящийся Шторм. — Ты принял малую дозу. Зерно. Оно проросло. Теперь оно будет питаться давлением. Глубиной. Чем ниже ты спустишься, тем быстрее оно будет расти.

— А если я остановлюсь? Если останусь здесь?

— Оно уснет, — сказал Ки-ра. — Но не умрет. Оно будет ждать. Этот город — лишь преддверие. Настоящее давление начинается ниже. Там, где воля сущности Бездны превалирует над всем остальным.

Он помолчал, давая Гнеру осознать услышанное. — Твой «пассажир»... он знает это. Он тянет тебя вниз не из злого умысла. Он ищет место, где сможет... родиться. А твое тело — это кокон. Адапт лишь готовит этот кокон, чтобы он не лопнул раньше времени.

Гнер закрыл глаза. Капитан Торн, сгоревший, ставший частью стены. Исследователь в нише у Тихих, превратившийся в бесформенный кусок плоти. Теперь он. У каждого был свой путь, но финал, казалось, был один. Стать частью Бездны.

— Почему ты мне это говоришь? — спросил Гнер, не открывая глаз. — Чтобы напугать?

— Чтобы предупредить, — ответил Ки-ра. — У тебя есть то, чего не было у нас. У тебя есть Ключ. И у тебя есть цель. Бездна уважает цель. Она может торговаться. Я не знаю где ты его достал, но ты либо везунчик либо его кто-то тебе подкинул.

Он поднялся. — Иди. Иррэ ждет. Она покажет тебе дорогу через Затишье. Теперь, когда Сердце города бьется, старые пути снова открыты. Но помни, Носитель. Ты больше не гость. Ты теперь тоже... часть этого места. И оно будет требовать свою цену.

Гнер медленно поднялся, опираясь на стену. Ощущение шока сменялось холодной, тяжелой решимостью. Он посмотрел на Ки-ру, на его четыре глаза, в которых больше не было ни угрозы, ни жалости — только древняя, как этот камень, усталость.

— Ты пойдешь с нами? — спросил Гнер. — Дальше. Вниз.

Ки-ра медленно покачал головой. Он положил свою когтистую ладонь на теплый парапет балкона. — Мой путь... виа... закончился здесь много циклов назад. Я стал частью этого города, его памятью. Теперь, когда Сердце снова бьется, мой долг — остаться. Следить, чтобы оно не уснуло вновь. Мое место здесь.

Они помолчали, глядя на пробудившийся город, на золотые вены, пульсирующие в такт с гулом, который теперь казался Гнеру биением собственного сердца.

— Как тебя звали? — спросил Гнер тихо. — По-настоящему. До того, как ты стал Ки-рой.

Существо замерло. Его звериные уши дернулись. Верхняя пара глаз медленно моргнула, словно он пытался стряхнуть пыль с воспоминаний, которым было больше веков, чем Гнер мог себе представить. Он долго молчал, глядя в пустоту.

— Лайш... — прошелестел он, и в этом слове прозвучало что-то давно забытое, человеческое. — Меня звали Лайш Зерпински.

Он повернулся к Гнеру. В его уцелевших глазах промелькнула тень улыбки. Его зрачки резко сузились, по телу прошла мгновенная дрожь. Боль накрыла Ки-ру, но он старался не подавать виду, словно все происходит в порядке вещей.

— Но, — на мгновение его голос содрогнулся и вернулся в прежний лад, — это имя мертво. Оно осталось там, наверху, вместе с солнцем. Здесь у всего должно быть имя, которое понимает Бездна.

Он коснулся кончиком когтя маленького рога на лбу Гнера. — Тебе тоже стоит придумать себе новое. Имя, которое будет твоим щитом. Именем, которое ты назовешь, когда Бездна спросит, кто есть ты.

Гнер кивнул, принимая его слова. Прощание было коротким, без лишних жестов. — Может быть, мы еще встретимся, Лайш, — сказал он, впервые произнеся это имя вслух.

Ки-ра посмотрел вниз, в клубящуюся бездну, где начинался Шторм. — Вы идете глубоко, Носитель. Очень глубоко. Встречи здесь — это роскошь, которую Бездна редко позволяет.

Гнер развернулся и пошел обратно, в теплый, гудящий зал.

Иррэ ждала его у выхода, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Она проводила его взглядом, когда он подошел, и в ее фиолетовых глазах не было удивления. Только оценка.

— Ты можешь стать как он, — сказала она, кивнув в сторону, где остался Ки-ра. — Сильным. Адаптированным.

Гнер остановился, его рука инстинктивно коснулась маленького рога на лбу. — И я... перестану чувствовать давление? Как вы, рожденные здесь?

Иррэ медленно покачала головой. — Нон. Это учесть только на-ти-ви. Тело помнит глубину с рождения. Твое тело помнит небо. Адапт лишь не дает ему лопнуть. Боль... останется.

Гнер тяжело вздохнул. Это было самое большое разочарование за все время спуска. Он провел рукой по лицу, чувствуя чужеродную бугристость кожи. — Я так плохо выгляжу?

Иррэ склонила голову набок, рассматривая его с бесстрастным любопытством ветеринара. — Вылупившийся скальный птенец тоже выглядит плохо, — сказала она. — Голый, с одним глазом, похожий на кусок сырого мяса. А потом он обрастает пухом, твердым, как иней. И поет. Ты... просто вылупился, Смеш-ной.

Сравнение было странным, но Гнер уловил суть. Он был в начале пути, уродливый и беспомощный. Он посмотрел на Иррэ, на ее звериную грацию, на то, как естественно она вписывалась в этот мир. Она тоже была птенцом, но давно оперившимся.

— Пора, — сказала она, отталкиваясь от стены. — Город открыл путь. Пока Шторм спокоен, мы должны идти.

Они вышли из зала Хранителя. Город гудел, золотые вены на черном камне пульсировали ровным, сильным светом. Теперь Гнер чувствовал этот ритм не как угрозу, а как часть себя. Он шел по улицам Затишья, и ему казалось, что он идет по венам спящего гиганта.

Путь вниз лежал через центральную башню, ту самую, в которой они нашли Ки-ру. Теперь, когда город проснулся, она не была пустой. Из стен выдвинулись спиральные пандусы, уходящие в самую глубину. Они спускались по ним, и гул города становился все громче, превращаясь в оглушительную симфонию.

Они прошли мимо огромных, теперь открытых залов. Внутри Гнер видел не жилые помещения, а механизмы. Гигантские поршни, медленно двигающиеся в кристаллических цилиндрах. Вращающиеся кольца, испускающие разряды холодной энергии. Это был не город. Это была машина. Двигатель мира.

Наконец, они достигли дна. Пандус вывел их на широкую круглую платформу в самом сердце башни. В центре платформы зиял колодец, уходящий в непроглядную тьму. Из него поднимался тот самый «Бездонный шторм» — теперь он был не хаотичной массой облаков, а упорядоченным, медленно вращающимся вихрем.

— Дальше... только Шторм, — сказала Иррэ, подходя к краю. Ветер трепал ее волосы и одежду.

— Как мы пройдем? — спросил Гнер, глядя в ревущую пустоту.

Иррэ указала на стену колодца. Там, едва различимые в вихре, виднелись выступы, похожие на ступени. — Город держит ветер. Делает его... лестницей. Но он скользкий. И холодный.

Она посмотрела на Гнера. — Готов, Смеш-ной? Здесь начинается настоящий спуск.

Гнер подошел к краю, чувствуя, как ровный, мощный ветер давит на грудь, пытаясь оттолкнуть его назад. Гул был оглушительным, но теперь в нем был ритм, порядок. Он был синхронизирован с пульсацией золотых вен, которые Гнер чувствовал даже сквозь подошвы сапог.

— Что дальше? — прокричал он, перекрывая гул.

Иррэ не отрывала взгляда от вращающегося вихря. Ее волосы и свободные края одежды трепало ветром, но сама она стояла неподвижно, как скала. — Бездонный Шторм, — ответила она, ее голос был почти ровным, чтобы перекрыть гул. — А в конце... Ве-ри-та. Истинное начало.

Гнер вгляделся в упорядоченный хаос. Облака двигались по предсказуемым траекториям, образуя спиральные рукава. Это все еще была стихия, способная стереть его в порошок, но теперь в ней была логика. — Но он... кажется слабее, — сказал Гнер, щурясь. — Ки-ра говорил, что он рвет камень. А это... похоже на течение.

Иррэ прижала ладонь к вибрирующей стене колодца. Ее уши-локаторы слегка дрогнули. — Это затишье. Город поет... и Шторм слушает. Но это... ненадолго.

Она убрала руку и посмотрела на Гнера. В ее фиолетовых глазах не было страха, только абсолютная сосредоточенность. — Ритм... меняется. Я чувствую. Мы должны спешить. Пока дорога открыта.

Гнер кивнул. Он затянул лямки рюкзака, проверил, как закреплен ломик. Тепло «Сердца» за спиной было единственным, что напоминало о мире, где существовало солнце.

— Веди, — сказал он.

Иррэ не стала спускаться по выступам. Она подошла к краю платформы, где из стены торчал толстый черный кабель, покрытый инеем. Он уходил вниз, теряясь в вихре. Она обхватила его руками и ногами и без колебаний соскользнула в ревущую пустоту.

Гнер последовал ее примеру. Кабель был толщиной с его бедро, его поверхность была ребристой, обеспечивая хорошее сцепление. Холод проникал даже сквозь перчатки. Они скользили вниз, в сердце бури.

Если контролируемое падение можно было бы назвать спуском то оно и бы и было. Ветер ревел, но теперь он не бил хаотично, а давил ровно, прижимая их к стене колодца. Вокруг них проносились клочья облаков, похожие на серую вату, и кристаллы льда, которые с сухим треском ударялись о камень.

Видимость упала до нескольких метров. Гнер видел только спину Иррэ под собой и бесконечный черный кабель, уходящий во тьму. Гул города наверху медленно стихал, сменяясь нарастающим ревом самого Шторма.

Они спускались в тишине, нарушаемой лишь скрипом одежды и собственным тяжелым дыханием. Через некоторое время Гнер почувствовал, как меняется ритм ветра. Ровное давление сменилось порывами. Кабель под его руками начал раскачиваться.

— Иррэ! — крикнул он, но его голос утонул в реве.

Он увидел, как фигура Иррэ под ним замедлила скольжение. Она искала что-то на стене. Затем она отпустила кабель и прыгнула в сторону, исчезнув в тумане.

Гнер затормозил, его сердце ухнуло в желудок. Он остался один, цепляясь за раскачивающийся кабель посреди ревущей бури. Он прижался к стене, пытаясь разглядеть, куда она прыгнула. В нескольких метрах от него в стене виднелся темный провал — вход в какой-то тоннель.

В этот момент кабель дернулся так сильно, что Гнер едва не разжал руки. Он поднял голову. Далеко наверху, в тумане, что-то огромное и темное сорвалось со стены и рухнуло вниз, прямо по их курсу. Огромная глыба, размером с дом, отколовшаяся от одного из гигантских сталактитов.

Город переставал петь. Шторм снова просыпался.

Паника была холодной и острой, как ледяные иглы, хлеставшие по лицу. Гнер смотрел вверх, на стремительно приближающуюся массу тьмы, и его тело оцепенело. Бежать было некуда. Только вниз, в ревущую пустоту.

Он оттолкнулся от кабеля, бросая свое тело в сторону темного провала в стене. Расстояние было небольшим, метров пять, но в бушующем ветре, без твердой опоры под ногами, это был прыжок веры.

На мгновение он завис в воздухе, в самом сердце вихря. Ветер подхватил его, закрутил, и мир превратился в смазанное серое пятно. Он выставил руки вперед, готовясь к удару.

Удар был жестким. Он врезался плечом в край тоннеля. Боль пронзила тело, но он успел ухватиться за острый выступ камня. Пальцы соскользнули, но он удержался. Ветер тянул его назад, в Шторм, пытаясь оторвать от спасительной скалы.

— Гнер!

Он услышал голос Иррэ совсем рядом. Она лежала в нише, ухватившись за его куртку. Ее лицо было бледным, глаза широко раскрыты. Она вцепилась в него мертвой хваткой, ее когти впились в плотную ткань.

Вместе они втащили его внутрь, в относительную безопасность узкого тоннеля. Гнер рухнул на пол, тяжело дыша. Снаружи, с оглушительным грохотом, который заставил вибрировать сам камень, пронеслась глыба льда. Она ударилась о стену колодца где-то далеко внизу, и эхо этого удара прокатилось по Бездне, смешиваясь с ревом Шторма.

Они лежали в темноте, слушая, как буря набирает силу. Ровный гул сменился хаотичным воем, в котором слышались визг и скрежет. Шторм больше не был дорогой. Он снова стал монстром.

— Мы... успели, — выдохнул Гнер, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя дрожь и тошноту.

— Едва, — ответила Иррэ. Она уже сидела, проверяя свой посох. — Путь закрыт. Теперь ждем.

— Ждем чего?

— Затишья. Шторм дышит. Вдох... выдох. Сейчас — выдох. Нужно ждать, пока он снова не вдохнет.

Она достала из сумки кристалл. Его тусклый голубой свет озарил их убежище. Это был неровный, естественный тоннель, уходящий вглубь скалы. Воздух здесь был неподвижным и теплым. И пахло... странно. Не камнем и не льдом. Пахло сухой пылью, старым деревом и чем-то сладковатым, похожим на ладан.

Гнер сел, прислонившись к стене. Он посмотрел вглубь тоннеля. — Куда это ведет?

— Не знаю, — сказала Иррэ. — Это не путь. Это... нора. Дыра. Здесь живут тени.

Она указала посохом в темноту. — И они не любят свет.

Гнер посмотрел на ревущий провал, из которого они только что выбрались, потом вглубь темной, пахнущей пылью норы. Ждать, пока стихия смилостивится, казалось плохой идеей. Шторм мог бушевать часами, днями. А их запасы были не бесконечны.

— Я пойду вперед, — сказал он, поднимаясь. — Просто посмотрю, куда ведет этот тоннель. Может, есть другой спуск.

Иррэ не стала его отговаривать. Она лишь кивнула и приглушила свет кристалла, накрыв его ладонью. — Тихо. Не дыши громко.

Гнер двинулся вглубь. Тоннель был узким, ему приходилось идти, слегка согнувшись. Камень под ногами был гладким, отполированным до блеска, словно им пользовались веками. Через пару десятков метров тоннель начал расширяться и пошел вниз. Запах пыли и ладана усилился. И Гнер услышал звук.

Тихий, ритмичный стук. Словно кто-то далеко-далеко стучал молоточком по дереву.

Он остановился, прислушиваясь. Стук повторился. Он был слишком размеренным для естественного звука. Он пошел дальше, теперь уже с предельной осторожностью.

Тоннель вывел его в огромную, неправдоподобных размеров каверну. Она была не похожа на естественные пещеры верхних уровней. Стены здесь были обработаны, они уходили вверх ровными, почти отвесными плоскостями, теряясь во мраке. Но самое поразительное было не это.

В центре каверны, подвешенный на толстых, как корабельные мачты, цепях, уходящих в непроглядную тьму наверху, висел город.

Это был город из дерева, кости и натянутой кожи. Он был построен не на плоскости, а по спирали, вокруг гигантского центрального столба, который, казалось, был позвоночником какого-то давно умершего титанических размеров зверя. десятки, сотни строений, похожих на осиные гнезда или хижины из костей, лепились друг к другу, образуя многоуровневый, хаотичный лабиринт.

Город не был темным. Из окон, затянутых полупрозрачной, желтоватой мембраной, лился теплый, оранжевый свет. По шатким веревочным мостам, соединяющим разные уровни, двигались огоньки — фонари, которые несли в руках жители. Воздух был наполнен дымом от тысяч очагов, и этот дым смешивался с туманом, создавая плотную, пахнущую копченым мясом и смолой завесу.

И город звучал. Оттуда доносился тот самый ритмичный стук, теперь уже слившийся в единый, монотонный гул. К нему примешивались скрип дерева, звон металла, далекие голоса и что-то еще — низкий, протяжный звук, похожий на пение или вой.

Гнер, прижавшись к стене тоннеля, наблюдал за городом, который не должен был существовать. Он достал бинокль. Треснутая линза искажала изображение, но даже сквозь помехи он мог разглядеть их. Жителей.

Они двигались не как люди. Они текли по своему вертикальному миру с пугающей, паучьей грацией. Гнер сфокусировал бинокль на одном из веревочных мостов. По нему, цепляясь за канаты длинными, тонкими конечностями, передвигалось существо.

Оно было гуманоидным, но на этом сходство заканчивалось. Тело было худым, почти скелетообразным, обтянутым бледной, пергаментной кожей, на которой темными узорами проступали вены. У них не было волос. Головы были гладкими, вытянутыми, с большими, подвижными ушами, похожими на крылья летучей мыши. Они постоянно подрагивали, ловя малейшие изменения в звуковом ландшафте города.

Но самым поразительным были глаза. Огромные, абсолютно черные диски, лишенные белков и зрачков. Они не отражали свет фонарей, они впитывали его. Казалось, эти существа смотрели не на мир, а в саму суть вещей, в их тепло и вибрацию.

Их конечности были длинными и непропорциональными. Руки свисали почти до колен, а пальцы были тонкими и цепкими, как лапы геккона. Ноги тоже были приспособлены для лазания, с подвижными, хватательными ступнями. Они не ходили по мостам, они перетекали по ним, используя все четыре конечности, их движения были плавными, акробатическими и совершенно нечеловеческими.

Гнер перевел бинокль ниже, на одну из платформ, где кипела работа. Там несколько существ занимались тем, что издавало этот бесконечный стук. Они сидели на корточках вокруг большого костяного каркаса, похожего на ребра левиафана. В руках они держали молотки из камня и костяные долота, которыми методично обрабатывали материал. Их одежда, если это можно было так назвать, состояла из простых набедренных повязок и ремней из темной кожи, на которых висели инструменты. Их бледные спины были покрыты сложными татуировками или ритуальными шрамами, образующими спиральные узоры.

Они не разговаривали громко. Их общение состояло из серии тихих щелчков языком, свиста и низких, горловых звуков, которые тонули в общем гуле города.

Гнер увидел, как одно из существ подняло голову и посмотрело в его сторону. Черные диски глаз, казалось, впились прямо в него, сквозь сотни метров тумана и темноты. Существо не выказало тревоги. Оно просто смотрело. Наблюдало. Гнер почувствовал себя не исследователем, а чужеродным насекомым, случайно залетевшим в отлаженный, работающий муравейник.

Иррэ вела его не по мостам, а по узким карнизам и скрытым проходам в самой толще костяного города. Они спускались все ниже, к центру спирали, и гул становился громче, а воздух — гуще и теплее. Они прошли мимо существ, которые, казалось, были вплавлены в стены — бледные, сросшиеся с деревом фигуры с закрытыми глазами, от которых исходила слабая вибрация.

Наконец, они вышли на широкое, открытое пространство. Огромная, круглая платформа, возможно, основание всего города, вырезанное из позвонка какого-то немыслимого существа скрепляла единой дорогой весь этот город. Костяная поверхность была отполирована до блеска миллионами ног. Здесь было людно. Десятки, сотни существ двигались, торговали, общались на своем щелкающем языке.

Гнер увидел новые формы жизни. Здесь были не только худые, длиннорукие обитатели. По площади тяжело передвигались массивные, похожие на броненосцев твари, на чьих спинах были закреплены корзины с какими-то светящимися грибами. Рядом с ними семенили маленькие, похожие на пауков существа с множеством рук, которые чинили сети или сортировали мелкие предметы с невероятной скоростью. В тени стояли высокие, неподвижные фигуры, похожие на обтянутые кожей столбы, чьи грудные клетки медленно расширялись и сжимались, фильтруя воздух с тихим шипением.

Но все взгляды, вся жизнь этого места была обращена к центру.

Там стоял Орган.

Он был не похож на механизм Ковчега. Это была живая, пульсирующая конструкция из черной, полированной кости и чего-то, похожего на мышцы. Толстые, темные сухожилия-трубы уходили от него вверх, вплетались в потолок и стены, словно это было сердце всего города. У его основания зияла широкая, круглая воронка, края которой были гладкими и влажными. Из глубины воронки исходил низкий, утробный гул и слабое, манящее тепло.

Перед Органом стояла толпа. Они не разговаривали. Они ждали.

На их глазах одно из длинноруких существ отделилось от толпы. Оно было старым, его пергаментная кожа висела складками, а черные диски глаз были мутными. Оно двигалось медленно, но решительно. Оно подошло к краю воронки. На мгновение оно повернулось к толпе и прижало тонкие пальцы к груди. Жест прощания.

Затем оно шагнуло в воронку.

Не было ни крика, ни всплеска. Тело просто коснулось влажной поверхности и начало растворяться. Оно не горело, оно распадалось на свет. Яркая, золотистая энергия вырвалась из него, втянулась вглубь Органа с глубоким, довольным вздохом. Гул на мгновение усилился.

А затем из десятка желобов у основания Органа с сухим, звонким стуком посыпались на костяной пол маленькие, желтые диски. Монеты.

Толпа взорвалась движением. Никто не кричал, но они бросились вперед, отталкивая друг друга, их длинные пальцы скребли по полу, жадно собирая только что отчеканенную ценность. Издали слышался звон монет друг об друга

Гнер отшатнулся, его спина ударилась о костяную колонну. Он почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

Иррэ стояла рядом, неподвижная и бесстрастная. Она смотрела на суету у подножия Органа без удивления или отвращения. — Это... пакс, — сказала она, ее голос был ровным. — Порядок.

Гнер повернулся к ней, его глаза были широко раскрыты от ужаса. — Порядок? Они... они съели его!

— Нон, — возразила она, не отрывая взгляда от толпы. — Орган взял его. Он был стар. Его тело... морта. Дух... вита... еще был. Он отдал свой дух Городу. Город дал ему... ва-лор. Ценность. Теперь его семья будет жить. Будет есть. Это нормально.

Гнер смотрел на желтые диски, которые теперь переходили из рук в руки, на них покупали вяленое мясо и мотки светящейся веревки. Он вспомнил слова Ки-ры о «кристаллизованной жертве». Здесь этот принцип был доведен до своего логического, чудовищного завершения.

Он невольно коснулся своего рюкзака. Там, среди припасов, лежали вещи, которые он нес с самой Поверхности. Потрепанный блокнот, полный его наблюдений. Карандаш, сточенный почти до основания. Помятый бинокль с треснутой линзой. Часы мертвеца, которые теперь снова начали медленно нагреваться от его собственного тепла. И «Сердце». Ключ.

Что из этого имело ценность здесь? Его знания? Его воспоминания о солнце и синем небе? Его собственная, еще не до конца измененная человеческая суть?

Он посмотрел на свои руки. На фиолетовые глаза в отражении полированной кости. Он уже не был чистым человеком. Он был гибридом. Ценным гибридом? Или бракованным товаром?

Мысль была отвратительной, но она пронзила его с холодной ясностью. Если он умрет здесь, если его тело не выдержит следующего спуска, что станет с его «ценностью»? Станет ли он просто пищей для местных тварей? Или... он мог бы отдать себя Органу. Превратить свои воспоминания, свою боль, свою короткую, оборвавшуюся жизнь в горсть монет, которые, возможно, помогли бы Иррэ купить лучший канат или лишний кусок еды.

Он почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имевший ничего общего с температурой. В этом мире даже смерть была сделкой. И он задумался, что у него есть на продажу.

— Шторм... магна, — сказала Иррэ, отворачиваясь от площади. Она указала вверх, в сторону выхода из каверны. — Снаружи... гарр. Нужно ждать. Здесь.

Гнер посмотрел на суетящуюся толпу, на пульсирующий Орган. Мысль о том, чтобы провести здесь больше времени, чем необходимо, вызывала у него дрожь. — Когда он закончится?

— Не знаю, — ответила она. — Шторм не говорит. Он кричит. Мы услышим, когда он устанет.

Они двинулись вглубь города, прочь от центральной площади. Здесь, в узких, извилистых проходах, вырезанных в кости, было тише. Теплый оранжевый свет лился из затянутых мембраной окон, отбрасывая их длинные тени на стены.

Даже здесь, в этом муравейнике, Иррэ узнавали. Длиннорукие жители, попадавшиеся им навстречу, останавливались и прижимали пальцы к груди, склоняя головы. Они не заговаривали, но их черные, бездонные глаза провожали ее с смесью страха и уважения. Статус Гардиана действовал и в этом скрытом мире.

Они нашли пустующую нишу, что-то вроде общественного места для отдыха. Гладкая костяная скамья шла вдоль стены, а из пола сочилось слабое тепло. Иррэ села, прислонив посох к стене, и достала из сумки вяленое мясо. Гнер опустился рядом, чувствуя, как гудят ноги.

Он достал из подсумка часы мертвеца. Бронзовый корпус был теплым. Он открыл крышку. Внутри, на циферблате из потускневшего металла, длинная стрелка сдвинулась. Она больше не указывала на символ «Смерти». Она медленно ползла по кругу, пройдя знаки «Страха» и «Битвы», и теперь замерла где-то на полпути к символу, который Иррэ назвала «Путь». До конечной отметки было еще далеко.

Это абсурдное, архаичное устройство дарило странное, иррациональное чувство облегчения. Гнер закрыл крышку. Он не до конца доверял этим артефактным чудесам, но мысль о том, что его личный конец света еще не назначен по расписанию, немного грела душу в этом холодном, чужом мире. Он убрал часы и принял из рук Иррэ полоску жесткого, безвкусного мяса.

Они нашли место, которое, судя по запаху и скоплению существ, служило местной столовой. Это была широкая, многоуровневая каверна, вырезанная в одном из костяных ребер города. Дым от очагов, расположенных прямо на полу, поднимался вверх, к высокому сводчатому потолку, где терялся в полумраке. Воздух был густым, пах жареным жиром, какими-то острыми специями и влажной шерстью.

Зал был полон. Длиннорукие жители сидели на низких скамьях, сгорбившись над глиняными мисками. Но среди них выделялись и другие. Гнер увидел несколько тех самых существ-броненосцев, которых видел на площади. Здесь, без поклажи, они казались еще более массивными. Они не сидели, а лежали на полу, и маленькие, похожие на пауков слуги подносили им еду прямо к широким, беззубым ртам.

В дальнем углу, в тени, сидело существо, которое заставило Гнера замереть. Оно было огромным, даже сидя оно возвышалось над остальными. Его тело было покрыто густым, свалявшимся мехом цвета грязи, а из широких плеч росло четыре мощные руки. Две из них держали огромную миску, а две другие с невероятной скоростью отправляли еду в пасть, скрытую в густой бороде. Голова существа была маленькой, почти непропорциональной, с глубоко посаженными, тускло светящимися глазами.

Иррэ провела его к одному из свободных столов. Никто не обращал на них особого внимания, кроме коротких, почтительных взглядов в сторону Иррэ. К ним подошел один из длинноруких, его черные глаза были пусты и безразличны. Он молча поставил перед ними две миски с дымящейся, серой похлебкой и кусок чего-то, похожего на хлеб, но испеченного из костной муки.

Гнер посмотрел в свою миску. В густой, крахмалистой жиже плавали куски бледного мяса и какие-то волокнистые корни. Пахло съедобно, но не аппетитно. Он поднял взгляд на Иррэ. Она уже ела, быстро и деловито, не обращая внимания ни на вкус, ни на окружающих. Выживание не оставляло места для гастрономических изысков. Гнер вздохнул и взял деревянную ложку.

Гнер ел медленно, заставляя себя проглатывать безвкусную массу. Его взгляд исследователя скользил по залу, каталогизируя формы жизни, отмечая детали. Он снова посмотрел в сторону очага. Там, в облаке пара и дыма, двигалась невысокая, почти хрупкая фигура.

Это была женщина. Ростом она едва доставала до плеча Иррэ, но двигалась с поразительной скоростью и точностью. Она помешивала в нескольких котлах сразу, нарезала что-то на большом каменном блоке и передавала наполненные миски высокому, длиннорукому существу, которое разносило их по залу. Ее руки были такими же, как у Ки-ры — длинные, с когтистыми, покрытыми шерстью пальцами, но они порхали над едой с ловкостью хирурга.

Когда она на мгновение повернулась, чтобы крикнуть что-то официанту, Гнер увидел ее лицо. Оно было человеческим, почти эльфийским, с тонкими чертами. Но глаза... У нее было два глаза, но они были поразительными. Радужки ярко-зеленые, как молодые листья, а белки — абсолютно черные. Они поглощали свет, делая ее взгляд пронзительным и нечеловеческим.

«Тоже человек?» — пронеслось в голове Гнера. Еще один потомок, измененный этим местом.

— Иррэ, — тихо позвал он, не отрывая взгляда от повара. — Та, что готовит. Она... похожа на Ки-ру. И на меня.

Иррэ проследила за его взглядом. Она равнодушно пожала плечами. — Она. Повар. Она готовит еду.

— Но ее форма... Она была с Поверхности?

— Не знаю, — Иррэ отломила кусок костяного хлеба. — Она была здесь всегда. Сколько я помню. Она помнит вкус вещей, которые больше не растут. Поэтому ее еда... съедобна.

— Значит, она тоже... адаптировалась? — Гнер коснулся своего лба, где под волосами скрывался маленький рог. — Она нашла свою форму, чтобы выжить здесь?

— Форма следует за функцией, — сказала Иррэ, повторяя, видимо, местную поговорку. — О-на — Повар. Ей нужны руки, чтобы чувствовать жар камня, и глаза, чтобы видеть тепло в жилах корней. Бездна дала ей то, что нужно.

— О-на, да? И бездна взяла взамен ее человечность, — пробормотал Гнер.

— Она взяла ее старую форму, — поправила Иррэ. — И дала новую. Рабочую. Это... хорошая сделка.

В этот момент их разговор прервал тихий, шелестящий голос. — Сделка всегда хороша, когда ты выживаешь, путник.

Повар Она стояла рядом с их столом. Она подошла абсолютно бесшумно. Вблизи ее черные белки казались еще более бездонными, а зеленые радужки горели, как болотные огни. Она вытирала свои когтистые руки о тряпку, и от нее пахло дымом, травами и чем-то еще, пряным и теплым.

Она говорила на Имперском. Так же медленно и архаично, как Ки-ра, но ее голос был мягче, похож на шелест сухих листьев.

— Ты смотришь и думаешь, что потеряно, — сказала она, глядя на Гнера своими поразительными глазами. — А я смотрю и помню, что приобретено.

Гнер не нашелся, что ответить. Он просто смотрел на нее, на это хрупкое существо, которое было одновременно и человеком, и чем-то совершенно иным.

О-на слабо улыбнулась. Улыбка не коснулась ее глаз. — Ты боишься рога на своем челе. Я боялась когтей на своих пальцах. Боялась черноты в своих глазах. Но потом ты понимаешь... — она протянула свою странную руку и указала на миску Гнера. — Этот корень ядовит. Он убьет тебя, если съесть его сырым. Но мои глаза видят жар, который разрушает яд. Мои пальцы чувствуют волокна, которые нужно удалить. Бездна не калечит. Она дает инструменты. Вопрос лишь в том, научишься ли ты ими пользоваться, прежде чем они поглотят тебя.

Иррэ смотрела на повара, потом на Гнера, ее уши-локаторы слегка подрагивали, пытаясь уловить суть разговора. — Что она говорит? — спросила она на своем языке, ее тон был настороженным.

Гнер на мгновение задумался, подбирая слова. — О-на говорит... что Бездна дает инструменты, — перевел он, упрощая. — Что новая форма... помогает жить.

Иррэ фыркнула, словно это была очевидная истина, не требующая обсуждения, и вернулась к своей еде.

Гнер снова посмотрел на повара. Ее спокойствие, ее принятие своей судьбы одновременно и пугало, и завораживало. — Почему вы все... — начал он, пытаясь сформулировать мысль, которая вертелась у него в голове с момента разговора с Ки-рой. — Все, кого я встретил... кто помнит Поверхность... вы говорите одно и то же. Что Бездна меняет. Что нужно принять новую форму. Что это сделка.

Повар О-на склонила голову набок, ее черные белки, казалось, впитывали его слова. — Я не понимаю, путник, — прошелестела она. — Что еще мы можем говорить?

— Но... вы не жалеете? Не хотите вернуться? Не помните солнца? — слова вырывались из него потоком. — Ки-ра... Лайш... он помнит. Он плакал. Но он принял свою роль. Ты... ты говоришь об инструментах, словно это дар. Разве это не проклятие?

Повар Она медленно вытерла руки. Она подошла ближе, и Гнер почувствовал запах пепла и сухих трав. — Жалеть? — переспросила она, и в ее зеленых глазах промелькнуло что-то похожее на удивление. — Жалость — это роскошь для тех, у кого есть выбор. У нас его не было. Бездна не спрашивает. Она ставит перед фактом: изменись или умри. А Ки-ра, если это правильный о ком я думаю, очень сентиментальный и скорее... нытик.

Она обвела когтистой рукой шумный зал. — Мы выбрали изменение. Мы выбрали жизнь. Какая бы она ни была. Говорить об этом — значит напоминать себе и друг другу, что наш выбор был правильным. Это не философия, человечек. В этом мире трудно не сойти с ума и это как раз один из способов. Способ вставать каждый «цикл» и снова разжигать очаг.

Она посмотрела на него в упор, и ее взгляд стал жестким, как черный обсидиан. — Ты еще можешь жалеть. Ты еще помнишь, что потерял. Мы же... мы помним только то, что приобрели. Иначе этот город... улей... давно бы поглотила тишина.

Гнер смотрел на нее, пытаясь осознать эту простую, чудовищную правду. Выживание стирало все, кроме необходимости выжить. Но любопытство исследователя взяло верх над ужасом.

— Здесь есть еще... такие, как вы? — спросил он. — Пришедшие сверху?

Повар Она на мгновение задумалась, ее зеленые глаза окинули зал. — Из Невернувшихся? Тот, большой, с четырьмя руками, — кивнула она в сторону огромного, волосатого существа. — Он помнит. Иногда, когда выпьет слишком много грибного отвара, он поет песни на языке, который никто кроме меня не понимает. Песни о кораблях и соленом ветре.

Она перевела взгляд на других обитателей. — Остальные... — она пожала плечами. — Остальные, кажется, были здесь всегда. Или пришли так давно, что забыли, откуда. Бездна — хороший растворитель для памяти.

Гнер подался вперед, его похлебка была забыта. Он нашел еще один осколок прошлого, еще одну нить, ведущую наверх. — А ты? — спросил он. — Как тебя звали? Какая у тебя история?

Повар Она замерла, ее тонкие пальцы сжались на тряпке. На ее лице промелькнула тень, мимолетное облачко боли. Черные белки, казалось, стали еще темнее. — Имя — это первое, что забирает Бездна, — прошелестела она. — Оно становится тяжелым. Бесполезным. Оно тянет тебя наверх, туда, где ты больше не можешь дышать. Я — Она. Я — Повар. Этого достаточно.

Она посмотрела на свои когтистые руки. — Моя история... — она усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Моя история написана на этих руках. Я была медиком на исследовательском судне. Я лечила людей. Теперь я кормлю... этих. Функция осталась. Инструменты изменились.

Она выпрямилась, ее хрупкая фигура снова обрела профессиональную собранность. — Ешь, путник. Еда остынет. Здесь, внизу, тепло — это тоже ценность. Не трать ее зря.

С этими словами она развернулась и бесшумно пошла обратно к своим котлам, оставив Гнера наедине с остывающей похлебкой и новыми, еще более тяжелыми вопросами.

Глава 13

Гнер смотрел ей вслед, пока ее хрупкая фигура не растворилась в дыму и тенях у очага. Медик. Она была медиком. Это объясняло ее прагматизм, ее взгляд на тело как на механизм, который нужно поддерживать в рабочем состоянии любой ценой. Он повторил ее слова в своей голове: «Функция осталась. Инструменты изменились». В этом была жуткая, извращенная логика, которую его разум, воспитанный на идеалах Имперской Науки, отказывался принимать.

Он снова посмотрел в свою миску. Теперь серая жижа казалась ему еще более отталкивающей. Он отодвинул ее. Аппетит пропал.

Иррэ доела свой хлеб и подняла на него взгляд. — Нон гут? — спросила она, кивнув на его нетронутую еду.

— Я не голоден, — ответил Гнер.

Он достал свой блокнот. Руки слегка дрожали, но он заставил себя открыть его на чистой странице. Он должен был это записать. Не как ученый, а как свидетель. Чтобы не забыть. Чтобы кто-то, если этот дневник когда-нибудь найдут, знал, что здесь, на дне мира, люди продолжали бороться, даже когда переставали быть людьми.

Он начал рисовать. Быстрые, нервные наброски. Четырехрукий гигант, поющий о море. Повар с глазами цвета яда, помнящая о клятве Гиппократа. Ки-ра, ставший вечным хранителем мертвого города. Исследователь, превратившийся в живой памятник Бездне.

Пока он рисовал, шум в столовой начал меняться. Гул голосов стал тише, щелчки и свист — реже. Существа заканчивали свою трапезу. Длиннорукие официанты собирали пустые миски. Гигант со жвалами тяжело поднялся и, не обращая ни на кого внимания, побрел к выходу. Жизнь в городе подчинялась своему, невидимому циклу.

Иррэ тоже поднялась. — Шторм... тише, — сказала она.

Гнер прислушался. И действительно, рев, доносившийся снаружи, стал ниже, потерял свою яростную, визгливую ноту. Он превратился в ровный, мощный гул. — Он вдыхает, — сказал Гнер, вспоминая ее слова.

— Си. Пора идти, — Иррэ закинула свой рюкзак на плечо. — Дорога будет чистой. Недолго.

— Прощай, О-на, — Повернулся в последний раз Гнер смотря на повариху, — надеюсь мы еще встретимся

— Как токенов найдешь — обязательно! — прокричала О-на махая своей лапой.

Они вышли из столовой. Висячий город был другим. Многие фонари погасли. Улицы-мосты опустели. Большинство жителей, насытившись, разошлись по своим гнездам-хижинам, чтобы переждать остаток бури. Лишь несколько теней скользило в полумраке.

Они снова начали спуск, теперь уже по главным, широким спиралям, ведущим из города. Путь был свободен. Они шли быстро, в тишине, нарушаемой лишь гулом Шторма и стуком их собственных сердец.

Они вышли из теплой, гудящей утробы города-улья обратно в ледяной ад. Шторм действительно стих. Теперь это был не ревущий ураган, а мощный, ровный поток воздуха, который нес с собой мириады крошечных ледяных игл. Он больше не пытался их сбросить, он просто давил, вымораживая остатки тепла.

Они снова были на Долгом Пути. Титаническая рампа, высеченная в скале, теперь была покрыта свежим слоем снега — замерзшей влагой, которую принес с собой Шторм. Он был неглубоким, всего по щиколотку, но под ним скрывался гладкий, отполированный ветрами лед.

Они двинулись вниз. Каждый шаг был риском. Они шли медленно, широко расставляя ноги, балансируя, как канатоходцы. Иррэ двигалась впереди, используя свой посох как третью точку опоры, пробуя лед перед собой. Гнер шел за ней, стараясь ставить ноги точно в ее следы.

Холод был особенно морозным. Препарат Ки-ри все еще работал, не давая крови замерзнуть, но Гнер чувствовал, как его тело теряет тепло с катастрофической скоростью. Дыхание вырывалось изо рта плотным облаком пара, которое тут же оседало инеем на ткани респиратора. Ресницы смерзлись. Даже маленький рог на лбу, казалось, онемел и превратился в кусок льда.

Мир вокруг был монохромным. Черный камень дороги, белый снег и серая, клубящаяся мгла Шторма. Ни звука, кроме скрипа снега под ногами и далекого, низкого гула ветра. Они были двумя крошечными, темными фигурками в огромном, замерзшем мире.

Через час такого спуска Гнер перестал чувствовать пальцы на ногах. Он споткнулся, его нога поехала по льду. Он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но тяжелый рюкзак потянул его назад. Он упал на спину, больно ударившись затылком.

Он лежал, глядя в серую, беззвездную пустоту над головой. Усталость была свинцовой, всепоглощающей. Ему хотелось просто закрыть глаза. На минуту. Всего на одну минуту.

— Нон дорми!

Голос Иррэ был резким, как треск кнута. Она стояла над ним, ее лицо-маска было покрыто инеем. Она протянула ему руку. — Вставай, Смеш-ной. Сон здесь — это морта.

Гнер ухватился за ее руку. Ее перчатка была жесткой, как кора, и ледяной. Она рывком подняла его на ноги. — Я... не могу, — прохрипел он. — Ноги...

— Можешь, — отрезала она. Она достала из-за пояса одну из зеленых ампул, которые дал им Ки-ра. — Это... или лед.

Гнер посмотрел на шприц, потом на свое окоченевшее тело. Он уже знал, что это такое. Не стимулятор. Адаптоген. Еще одна сделка с Бездной. Он покачал головой. — Нет... не снова.

Иррэ фыркнула. Она убрала ампулу. — Тогда... иди.

Она развернулась и пошла дальше, не оглядываясь. У Гнера не было выбора. Он сделал шаг, потом еще один. Боль в замерзших мышцах была острой, но она была доказательством того, что он еще жив. Он поплелся за ней, хромая, вгрызаясь в лед каблуками сапог, прочь от сладкого, смертельного соблазна уснуть.

Они шли в ледяном молчании. Время потеряло смысл, превратившись в бесконечный цикл шагов, скольжения и борьбы с холодом. Гнер сосредоточился на единственной задаче — ставить одну ногу перед другой. Он смотрел на спину Иррэ, на ее темный силуэт, который был его единственным ориентиром в этой белой пустоте.

Через несколько часов, а может, через вечность, характер спуска изменился. Широкая рампа сузилась, превратившись в узкий карниз, который змеился по отвесной стене. Снег здесь лежал глубже, его надуло ветром. Идти стало еще труднее.

Иррэ остановилась. Она прижалась к скале, вглядываясь во мглу впереди. — Что там? — прохрипел Гнер, его губы едва шевелились.

— Мост, — ответила она. — Старый.

Они подошли к краю. Карниз обрывался. Дальше, метрах в десяти, он продолжался снова. Между двумя участками зияла пропасть. Через нее был перекинут мост. Или то, что от него осталось.

Это была тонкая, ажурная конструкция из почерневшего, изъеденного временем металла. Возможно, когда-то у него были перила и широкий настил, но теперь остались лишь две узкие балки, покрытые толстым, неровным слоем льда. Ветер гулял между ними, завывая, как голодный зверь.

— Мы не пройдем, — констатировал Гнер. Это было очевидно. Один неверный шаг на скользкой поверхности — и падение в ревущую бездну Шторма.

Иррэ не ответила. Она сняла с плеча свой рюкзак и достала моток серой, полупрозрачной веревки. «Кишки червя», как назвал ее Ки-ра. Она привязала один конец к своему поясу. Другой протянула Гнеру. — Свяжи.

Гнер посмотрел на тонкую веревку, потом на пропасть. — Это не поможет. Если один упадет, он утянет второго.

— Я не упаду, — сказала Иррэ. В ее голосе не было хвастовства, только уверенность. — А ты... если упадешь, я удержу.

Гнер колебался. Но выбора не было. Он обвязал веревку вокруг пояса, затянув узел окоченевшими пальцами.

Иррэ пошла первой. Она ступала по ледяной балке так, словно шла по широкому проспекту. Ее босые ноги, приспособленные для лазания, находили сцепление там, где его, казалось, не было. Она не смотрела вниз. Она смотрела только вперед.

Она прошла половину пути. Теперь была очередь Гнера. Он сделал глубокий вдох, который обжег легкие, и шагнул на балку.

Лед под его сапогом предательски хрустнул. Он качнулся, взмахнув руками. Веревка на поясе натянулась. Он посмотрел на Иррэ. Она стояла на середине моста, расставив ноги, и держала веревку обеими руками. Она была его якорем.

Он сделал еще шаг. Потом еще. Он не смотрел вниз. Он смотрел на Иррэ. На ее неподвижную фигуру, которая была единственной стабильной точкой в этом хаосе льда и ветра.

Он был уже почти на середине, когда это случилось. Порыв ветра, сильнее, чем предыдущие, ударил сбоку. Он пришел из глубины Шторма, внезапный и яростный. Гнера качнуло. Он попытался удержаться, но подошва сапога соскользнула с обледенелого металла.

Он упал.

Веревка натянулась с резким рывком. Он повис над бездной, болтаясь на ветру, как марионетка. Внизу, в серой мгле, не было ничего. Только рев морозных ветров.

Он поднял голову. Иррэ стояла на балке, согнув ноги, вцепившись в веревку. Ее тело дрожало от напряжения. Она держала его. Но он видел, как ее сапоги медленно, миллиметр за миллиметром, скользят по льду. Его вес, вес человека в тяжелой одежде с рюкзаком, был слишком велик. Она не могла его вытащить.

Время растянулось, превратившись в вязкую, холодную патоку. Гнер висел, чувствуя, как рывки ветра раскачивают его из стороны в сторону. Он видел лицо Иррэ — напряженное, сосредоточенное, лишенное паники. Она не кричала. Она просто держала. Ее мышцы, привыкшие к чудовищному давлению, работали на пределе. Но физика была неумолима. Лед скользил.

— Отпусти! — прокричал Гнер, его слова тут же уносило ветром. — Иррэ, отпусти!

Она не ответила. Она лишь сильнее вцепилась в веревку, ее костяшки побелели даже сквозь перчатку. Она не собиралась его отпускать.

Гнер посмотрел вниз, в ревущую серую пустоту. Страха не было. Была лишь холодная, отстраненная констатация конца. Он вспомнил часы мертвеца. Интересно, куда сейчас указывала стрелка волшебных часов?

Он снова посмотрел наверх. Он должен был что-то сделать. Он не мог позволить ей умереть из-за него. Он начал раскачиваться, пытаясь зацепиться ногами за нижнюю часть балки. Но тяжелая одежда и рюкзак мешали, превращая его в неуклюжий маятник.

В этот момент он почувствовал, как что-то изменилось. Вибрация. Она прошла по веревке, по его телу. Это была не дрожь Иррэ. Это была другая вибрация. Низкая, гудящая.

Он поднял взгляд. И увидел, как «Сердце» в его рюкзаке, который съехал ему на грудь, начало светиться. Не ровным голубым светом. А ярким, пульсирующим золотом. Артефакт реагировал. Не на опасность. На его волю. На его отчаянное желание выжить.

Золотой свет ударил вверх, по натянутой веревке. Веревка — «кишки червя» — вспыхнула изнутри.

Иррэ вскрикнула. Не от боли. От удивления. Веревка в ее руках стала жесткой, как стальной трос. Она перестала скользить. Более того, она начала медленно, с протестующим скрипом, втягиваться обратно, вплавляясь в лед на балке.

Гнер почувствовал, как его медленно тянет вверх. Не рывком. Плавно, но неумолимо. Словно невидимая лебедка наматывала веревку. Он подтянулся, помогая механизму, и вот его руки уже коснулись ледяного металла балки.

Он перевалился через край, рухнув на мост рядом с Иррэ. Он лежал, тяжело дыша, чувствуя, как золотое свечение за спиной медленно гаснет, сменяясь привычным голубым. Веревка снова стала мягкой и податливой.

Иррэ опустилась рядом, отпуская веревку. Она смотрела на него, на его рюкзак, и в ее фиолетовых глазах плескалось что-то похожее на суеверный трепет. — Ключ... — прошептала она. — Он... слушает.

Гнер сел, отвязывая веревку. Его руки дрожали. Он посмотрел на артефакт. «Пассажир». Он не просто спал. Он был частью его. Он реагировал на его эмоции, на его волю. Он был не просто грузом. Он был симбиотом. Инструментом. Оружием.

— Да, — сказал Гнер, поднимаясь на ноги. — Да. Слушает. Интересно, что он еще умеет. Пошли. Нужно убираться с этого моста.

Они прошли остаток пути без происшествий. Шторм все еще ревел, но теперь его вой казался Гнеру не угрозой, а аккомпанементом. Он чувствовал себя другим. Что-то изменилось не только в его теле. Что-то изменилось в его сути.

Спуск сквозь остатки Бездонного Шторма превратился в монотонную, изнуряющую работу. Сорок километров вертикального пути, сорок километров борьбы с ледяным ветром, скользким камнем и собственной усталостью. Они шли по узким карнизам, спускались по обледенелым цепям, пробирались через гулкие, занесенные снегом тоннели. Холод стал их постоянным спутником, он въелся в кости, и даже тепло, исходящее от «Сердца», казалось лишь далеким, слабым воспоминанием о настоящем огне.

Но постепенно мир вокруг начал меняться. Ревущий гул Шторма остался где-то наверху, сменившись глубокой, почти абсолютной тишиной. Температура медленно поползла вверх, и ледяная корка на одежде сначала превратилась в мокрую кашу, а затем и вовсе высохла. Воздух перестал быть сухим и колючим. Он стал влажным, наполненным запахами, которых Гнер не чувствовал с самого Четвертого слоя — запахом влажной земли, прелой листвы и чего-то еще, свежего и пряного.

Они вышли из последнего тоннеля и замерли.

Долгий Путь закончился. Они стояли на краю огромного, нависающего над пустотой плато. Перед ними, насколько хватало глаз, раскинулось Истинное Начало.

У Гнера перехватило дух.

Целый мир, наполенный жизнью.

Внизу, в километрах под ними, не было дна. Там клубилась плотная, белая облачность, похожая на бескрайний океан из хлопка. А над этим океаном, в огромном пространстве шестого слоя, парили острова.

Сотни, тысячи летающих островов всех форм и размеров. Некоторые были маленькими, как утесы, поросшие мхом. Другие — огромными, размером с целый город, с собственными горами, реками, которые срывались с краев серебряными водопадами, исчезая в облаках внизу. Острова были соединены между собой гигантскими, похожими на лианы корнями, которые свисали вниз, сплетаясь в ажурную, живую сеть.

Флора здесь была невозможной. Гигантские, похожие на кораллы деревья росли не вверх, а в стороны, их ветви образовывали широкие, плоские кроны, на которых гнездились целые экосистемы. Огромные, полупрозрачные цветы, похожие на медуз, медленно дрейфовали в воздухе, испуская слабое, фосфоресцирующее свечение. Воздух был наполнен жизнью: мимо них проносились стаи существ, похожих на рыб с перепончатыми крыльями, а из зарослей доносились странные, мелодичные крики.

А вдали, на самом большом из островов, виднелся город.

Он не был похож на хаотичный муравейник Ур-бса или мертвую геометрию Затишья. Архитектура здесь была... животной. Здания, казалось, не были построены, а выросли. Башни напоминали гигантские раковины, спирально закрученные к небу. Стены были похожи на хитиновые панцири или костяные пластины, соединенные гибкими мембранами. Город был единым организмом, вросшим в свой летающий остров, его улицы — артериями, а светящиеся окна — глазами.

Гнер подошел к обрыву и забыл выдохнуть. Рюкзак соскользнул с плеча и упал в пыль, но он этого не заметил. Его пальцы судорожно сжали перила, побелев от напряжения. Он жадно впитывал глазами парящие острова, водопады, уходящие в небо, и гигантские деревья. Рот приоткрылся, но слова застряли в горле. Он потянулся к карману за блокнотом, но руки дрожали так сильно, что он не смог расстегнуть пуговицу. Он все же, со второй попытки, достал свой блокнот. Напрягая руки, дрожь в них вскоре утихла. Он открыл чистую страницу и вдохновленный невиданной красотой начал свой зарисовки.

Иррэ стояла рядом, опустив свой посох. Её взгляд был направлен на потолок этого места. Здесь, в огромном пространстве Шестого слоя, можно было увидеть «потолок» — далекий, едва различимый свод Пятого слоя, который светился тусклым, синеватым светом, словно вечные сумерки. Ее уши-локаторы были расслаблены, она вдыхала теплый, влажный воздух, и вся ее поза выражала что-то похожее на умиротворение. Для нее это место, вероятно, было подобием рая.

Затем она медленно повернула голову и посмотрела на Гнера. На его восторженное лицо, на блокнот в его руках, на маленький темный рог, пробивающийся сквозь волосы. Ее взгляд стал серьезным.

— Здесь... можно жить, — сказала она тихо, ее голос почти тонул в шелесте странных растений. — Можно найти еду. Воду. Построить нака.

Она сделала шаг ближе, и ее фиолетовые глаза заглянули ему прямо в душу. — Дальше... — она указала посохом вниз, в сторону города, а потом еще ниже, в клубящийся океан облаков. — Там... Тер-ра Ве-тус. Старая Земля. Там... меняется суть. Назад пути не будет. Никогда.

Она помолчала, давая словам впитаться. — Ты уверен, Смеш-ной? Ты уверен, что хочешь идти дальше?

Гнер не отрывал взгляда от парящего города. Он думал о словах Ки-ры, о «пассажире» внутри артефакта, о Зове, который свел с ума капитана Торна. Он думал о своей новой, чужой физиологии, которая требовала глубины, как легкие требуют воздуха. У него не было выбора. Его путь был проложен задолго до того, как он шагнул на борт «Святого Эльма».

— А ты? — спросил он, не поворачиваясь. — Ты пойдешь со мной?

Вопрос застал Иррэ врасплох. Она замерла. Ее роль Гардиана, ее долг, казалось, заканчивался здесь, на границе миров. Она привела Носителя Ключа к Вратам. Дальше была территория, которую даже она знала лишь по легендам.

Она посмотрела на свои руки в перчатках. Потом на Гнера. На этого странного, хрупкого пришельца, который выжил там, где должны были умереть все. Который говорил с ней, учил ее словам, делил еду. Который был ее «грузом», ее «питомцем», ее... напарником.

Иррэ задумалась. Впервые за все время их путешествия на ее лице-маске отразилось нечто похожее на сомнение. Она смотрела на Гнера, и в ее фиолетовых глазах шла безмолвная борьба между долгом и чем-то иным, новым и еще не названным.

Иррэ медленно опустила посох, уперев его в мягкую, похожую на мох землю. — Я... Гардиан, — произнесла она, словно пытаясь убедить саму себя. — Мой долг... оффи-циум... защищать границу. Защищать тех, кто живет наверху. Ур-бс. Ни-дус. От... того, что внизу.

Гнер обернулся. Он посмотрел на нее, на эту одинокую фигуру, стоящую на страже мира, который о ней, возможно, даже не подозревал. — Защищать от кого, Иррэ? — мягко спросил он. — От таких, как я? Посмотри вокруг. За все это время мы встретили лишь горстку тех, кто пришел сверху. И все они либо мертвы, либо стали частью этого места. Ты охраняешь пустырь от призраков.

Слова Гнера повисли в теплом, влажном воздухе. Иррэ молчала. Она смотрела на свои руки, потом на бескрайнее пространство Шестого слоя. Ее древний долг, высеченный в самой ее сути, столкнулся с неопровержимой логикой. Граница, которую она охраняла, была неприступна не из-за нее, а из-за самой природы Бездны.

— Ценность... теряется, — наконец прошептала она. — Мир менялся. Моя роль в нем — тоже.

Она подняла голову, и в ее фиолетовых глазах зажглась новая, холодная решимость. — Мой долг — с Носителем Ключа. Пока Ключ не достигнет цели.

Она сделала шаг к краю плато, становясь рядом с Гнером. — Я иду. Вниз.

В этот момент позади них раздался скрежет. Каменная стена тоннеля, из которого они вышли, треснула. С сухим треском несколько валунов обрушилось, и в образовавшемся проломе показалась огромная, темная фигура.

Это был четырехрукий гигант из столовой.

Он стоял, пригнувшись, его маленькие, тускло светящиеся глаза смотрели на них. Он не выказывал агрессии. Две его верхние руки были подняты в жесте, который мог означать и угрозу, и приветствие. Он следил за ними. Проломил стену, чтобы последовать за ними.

Существо сделало шаг вперед, на свет. Его огромная, волосатая грудь тяжело вздымалась. Он издал низкий, рокочущий звук, в котором Гнер с удивлением различил искаженные, но узнаваемые слова на Имперском. — Корабли... ветер... — пророкотал он.

Он указал одной из своих четырех рук на Гнера, потом на себя. — Сверху.

Затем он указал вниз, в сторону парящего города, и его голос наполнился тоской, которую Гнер уже видел в глазах существа в нише у Тихих. — Иду... с вами.

Гнер и Иррэ переглянулись. Появление гиганта было неожиданным. Он не выглядел как страж или воин. Он выглядел как рабочий, как грузчик, внезапно решивший бросить все и отправиться в путешествие.

— Почему? — спросил Гнер, обращаясь к существу. — Зачем тебе идти с нами?

Четырехрукий медленно опустил руки. Его маленькие, глубоко посаженные глаза моргнули. — Там... — он указал вверх, в сторону далекого, невидимого мира. — Там... дом. Здесь... работа.

Он ударил себя одной из своих огромных рук в грудь. Звук был глухим, как удар по кожаному барабану. — Устал. Работать. Хочу... домой.

— Пути назад нет, — сказала Иррэ. Ее голос был ровным, лишенным сочувствия. — Нон ре-вер-са.

Гигант посмотрел на нее, и в его тусклых глазах промелькнуло упрямство. — Путь... есть. Всегда. Если... сильный.

Он сделал еще один шаг, и земля под его ногами слегка дрогнула. Он посмотрел на Гнера, на Ключ в его рюкзаке. — Вы... идете вниз. К Началу. Там... говорят... можно... начать... снова.

Он так говорил чтобы они понимали, что остались пред фактом. Он пойдет с ними.

Иррэ посмотрела на Гнера. Решение было за ним, ведь ключ у него и только его ключ и принял.

Гнер взвесил риски. Гигант был силен. Невероятно силен. В этом мире, где каждый шаг был битвой, такая сила могла быть бесценна. Но он был нестабилен. Его тоска по дому могла сделать его безрассудным. Обузой.

Но потом Гнер посмотрел в его глаза. И увидел там не монстра, а пленника. Такого же, как и он сам. Просто его тюрьма была сделана из мутировавшей плоти, а не из законов физики.

— Как тебя зовут? — спросил Гнер.

Существо на мгновение задумалось, словно вспоминая что-то очень древнее. — Борг, — пророкотало оно.

Гнер кивнул. — Хорошо, Борг. Ты идешь с нами. Но знай — мы не обещаем, что найдем путь домой. Мы обещаем только путь вниз.

Борг медленно, торжественно кивнул. Он поднял две свои правые руки и положил их себе на грудь. Жест верности. Или, может быть, просто жест признания.

— Борг... хотеть... начать... снова... Борг... слушать вас... в еде.. место... подслушивал... простите — Из его непропорционально большого рта каждая фраза звучала с излишней натянутостью, Гнер чувствовал как тяжело было выговаривать каждую букву.

— Ты же понимаешь что назад дороги не будет? — Со скепсисом спросил Гнер всматриваясь в его нечеловеческих узоров глаза.

— Да... — Протянул Борг — Там где буду я, меня никто не узнает, не вспомнит.

— Кому же ты там насолил, Борг?

— Много кому. Я... большой... Мешаю... Однажды... раздавил... существо.

—- Не знал что тут за убийство наказывают или... ну... презирают, раз уж в твоем городе они сами бросались в приёмник ценностей — Четко смотря в то что назвать нос проговорил Гнер на последних словах сделал короткий взгляд на Иррэ, получив одобрительный кивок.

Кажется Борг засмущался. Он старался не подавать вида но нижняя пара рук скрепилась в замок за спиной борга

— Что-то взял с собой, Борг?

— Да... взгляните, друзья — Констатировал Борг в надежде что его новые товарищи примут эту позицию, к его счастью они это сделали.

Он повалил свою сумку на спине прям перед ними. Она была достаточно тяжёлой чтобы вызвать небольшое землетрясение, вибрация прошлась по ботинкам Гнера. Мешок открылся необычно, Борг сильно сжал узел мешка который с выдохом открылся, он был живой и влажность хлынула прямо в нос Гнера, он хотел прижать нос пальцами, ожидая мерзостный запах, однако никто не почувствовал.

Гнер заглянул внутрь

Внутреннее убранство живого мешка было действительно живым. Гнер наблюдал слюни что сползали вутрь. Внутренняя поверхность мешка напоминала изнанку щеки. Сам мешок немного двигался.

— Мимик? — Холодно процитировал Гнер. — Опасный?

— Мимик... да... Опасный... не-е-ет — Протянул Борг — Приручен... и безопасный... Зубы... Вырваны... Щупальца... отрезны...

Гнер решил поверить великану и включил фонарик чтобы посмотреть что он взял с собой в невозвратный поход. Сумка немного поморщилась от прямого света и чуть чуть сжалась, Борг придержал сжатие. Внутри были разные припасы... Какое-то фиолетовое сушеное мясо, свежее мясо завернутое в лист, прозрачный бурдюки с водой из какой-то местной рыбы(подразумевая что "местной", он имел ввиду в целом Бездну), и какой то механизм, напоминавший Гнеру парогенератор

— А это что? — Указал Гнер на металлическую конструкцию — Ты зачем взял это?

— Это... штука... — Как то даже горделиво произнес четырёхрукий — Любимая моя...

— И что она делает?

— Она... — Борг секунду промолчал — Еду готовит...

— Печь что ли?

— Ну что-то вроде этого — Без пауз и очень быстро произнёс Борг тоже смотря на печь

— А не заржавеет? Во влажности всё время ж. — Возразил Гнер пытаясь отковырнуть краску от печи, не получилось

— Слюна... особая... — Довольно произнес Борг — Лечебная...

— Ну... хорошо — утвердительно заключил Гнер — припасы у тебя как минимум на себя есть, так что обузой как полагаю становиться ты не собираешься

— Ни... в коем... случае... — Борг помотал головой и скрутил мешок, перекинув его через плечо и скрестил передние лапы перед собой.

— Отлично — На лице Гнера проскользнула моментная улыбка.

— Нон ре-вер-са, Борг — Повторила Иррэ Боргу проведя перед собой линию словно отмечая черту после которой вернуться уже нельзя. Такой жест она подсмотрела у Гнера, который скорее всего пока это делал даже не заметил. — Ни-ког-да. Энд... Капут!

— Да... Си... — Сказал Борг на двух языках, подтверждая свою решительную позицию.

— И.. надеюсь от тебя у нас проблем не будет... — Заключительно проговорил Гнер оценивая неуклюжесть Борга. Обладая большой силой способной, способной крошить лед и камень, своими четыремя лапами он двигал довольно бодро. Жизь в узких пещерах города приспособила его двигаться аккуратно, ну по крайней мере большую её часть

Борг молча кивнул. Его массивное тело застыло в ожидании решения Гнера о том что они будут делать дальше. Иррэ тоже стояла и смотрела то на бурю что была далеко вверху, то на "луга" шестого слоя. Гнер сделал запись о 5м слое, насколько он длинный оказался. Путь был невероятно долог, дистанция спуска была около 40 километров, а делать это было по ледяным выступам крайне трудно. В моменте Гнер подумал, что возможно до самого низа была и заранее выкопанная или, судя по местным существам, выгрызенная дорога до сюда, но он сомневался и решил все же спросить

— Борг — Выдержал длинную паузу Гнер — Ты... действительно проломил путь до сюда сквозь тьму спускаясь всё ниже и ниже?

— Да... Я хотел... Добраться до вас... Ваш запах.. Особенно.. Гнера.. сильно отличается от... остальных

— Ты чувствуешь запахи сквозь толстую каменную породу?

— Си, Гнер. Ты... как я, но еще не... стал здешним... новичок. Тебя чует каждый... Видит каждый... но не охотится... каждый

— Почему же? — Озадаченно спросил Гнер приложив руку к подбородку и другой рукой свисая держал блокнот.

— Гардиан... — Голова Борга медленно повернулась в сторону Ирре, которая была отвлечена на завораживающие виды. Она то ли наслаждалась ими, то ли искала в них угрозу. На свою должность Иррэ резко повернула голову — Она... Страж...

— А что значит Страж? — Спросил Гнер, тоже переведя взгляд на женщину — Она охраняет, но защищать не от кого.

— Древняя... Воля — Ответила Иррэ — Ве-тус Ау-то-ри. Давний приказ. Соблюдать. Раньше много было гарр, сейчас мало

— Понятно. То есть из за того что ты рядом со мной это единственная причина почему меня до сих пор не сожрали не просто потому что ты сильная, а еще потому что тебя все знают и боятся?

— Взгляди на отличительный знак, Гнер. Глаза... много глаз. Она.. наблюдательна

— Теперь стало немного яснее что это всё значит, конечно. — Он почесал голову — Ладно. Что-то мы тут уже засиделись. Пора выдвигаться.

Их спуск продолжился и возврата уже не будет.

Глава 14

Ледяная корка на ступенях становилась тоньше с каждым километром спуска. Сначала исчез сухой, стеклянный треск под сапогами, уступив место чавканью талой воды, смешанной с каменной крошкой. Затем воздух, до этого резавший легкие морозной свежестью, потяжелел. Он налился влагой и запахом, напоминающим раскаленный утюг, которым прижгли мокрую тряпку.

Гнер остановился, чтобы перевести дух. Нагрузка на колени при спуске была чудовищной, однако особых неприятных ощущений он не чувствовал, мышцы после "трансформации" из за сыворотки ныли иначе — тупой, фоновой болью, которую легко игнорировать. Он провел тыльной стороной ладони по лбу, смахивая пот. Пальцы привычно наткнулись на твердый бугорок рога, пробивающегося сквозь кожу. Это больше не пугало. В конце концов, он понимал что это только начало, загадкой оставалось то насколько быстро будут происходить трансформации в его теле если он больше не будет принимать сывороток.

Впереди, занимая почти весь проход, шагал Борг. Четырехрукий гигант двигался с удивительной для его габаритов ловкостью. Он использовал нижнюю пару рук как дополнительные опоры на крутых участках, превращаясь в подобие гигантского мохнатого паука. Его дыхание вырывалось из широкой груди с шумом, похожим на работу кузнечных мехов, но темп он не сбавлял.

Иррэ шла замыкающей. Она то и дело останавливалась, прижимаясь ухом к стене или пробуя воздух своим раздвоенным языком. Гардиан нервничала. Здесь, на границе между ледяным безмолвием Пятого слоя и огненным дыханием Шестого, правила игры снова менялись.

— Жарко... — пророкотал Борг, остановившись на широкой площадке, вырубленной в скале. Он стянул с себя меховую накидку, оставшись в жилете из толстой кожи. Его густая шерсть, спасавшая от мороза наверху, здесь начинала пахнуть псиной и прелостью.

— Тер-ра Ве-тус дышит, — ответила Иррэ, поравнявшись с ними. Она указала посохом вниз, в серую муть, застилавшую обзор. — Скоро увидим.

Гул, о котором предупреждал Ки-ри, стал ощутимым. Это был не звук ветра, как в Трубах, и не рев водопада. Это была вибрация земли. Камень под ногами мелко дрожал, словно где-то очень глубоко вращались шестерни размером с гору. Гнер чувствовал эту вибрацию зубами, позвоночником, самим «Сердцем» в рюкзаке, которое начало пульсировать в ответном ритме.

Они подошли к краю. Туман здесь, внизу, был редким, разорванным восходящими потоками горячего воздуха.

Гнер снова посмотрел вниз и забыл, как дышать.

По улицам этого древего города старой земли текли реки расплавленного вещества — золотого, оранжевого, багрового. Они пульсировали, как вены, питая руины энергией. Пар поднимался от них густыми столбами, закручиваясь в вихри.

— Грохот... — прошептал Гнер.

Звук действительно шел оттуда. Лязг металла, стон камня, шипение пара — всё сливалось в единую какофонию, которая на таком расстоянии звучала как низкий, непрерывный гул.

— Там... плавят? — спросил Борг, его маленькие глазки расширились. — Завод?

— Был завод, — ответила Иррэ сухо. — Теперь... кухня. Бездны. Там всё варится. И переплавляется.

Она посмотрела на Гнера.

— Смеш-ной. Твои глаза. Что видят?

Гнер моргнул, переключая внимание со зрелища на свои новые ощущения. Его фиолетовые радужки, изменившиеся после приема препарата, воспринимали мир иначе. Он видел не просто свет и тень. Он видел тепловые потоки. Реки внизу сияли для него ослепительно белым, а скалы вокруг были окрашены в спокойный синий. Но среди руин, в самых темных углах, он замечал странные, холодные пятна. Пустоты, которые поглощали тепло.

— Энергию, — медленно произнес он. — Там внизу... реки очень горячие. Но есть места... черные дыры. Холодные. Они двигаются.

Иррэ кивнула, словно ожидала именно этого ответа.

— Тени Старой Земли. Они... голодные до тепла. Не подходи к ним. Выпьют жизнь.

— Привал, — неожиданно заявил Борг. Он сбросил свой тяжелый мешок на камни с таким звуком, будто уронил мешок с кирпичами. — Живот пустой. Ноги дрожат. Перед заводом... надо поесть.

Гнер хотел возразить, сказать, что нужно спешить, пока их не нагнали стражи или что-то похуже, но желудок предательски сжался. Последний раз они ели пресную кашу у Тихих, и это казалось вечностью назад.

Великан уже возился со своей «любимой штукой». Он достал помятый металлический ящик, который Гнер принял за парогенератор, и начал раскладывать вокруг него какие-то камни.

— Воды мало, — заметил Гнер, встряхнув флягу.

— Здесь... влага, — Борг провел мохнатой лапой по стене, собирая обильный конденсат. — Собрать. Вскипятить. Штука умеет.

Он ловко, используя все четыре руки, установил над «печью» воронку из широкого листа какого-то растения, прихваченного еще на Четвертом слое. Капли со стены стекали в резервуар. Затем он достал из кармана горсть черных, маслянистых катышков — вероятно, местное топливо — и закинул их в топку.

Чиркнуло кресало. Огонь загудел внутри ящика на удивление ровно и тихо.

Гнер присел на нагретый камень, наблюдая за приготовлением пищи. В этом было что-то сюрреалистичное: они сидели на карнизе над пылающим адом древней цивилизации, мутант-гигант варил суп в паровом автоклаве, а рядом стояла женщина-кошка с посохом, всматриваясь в тьму.

Иррэ подошла к нему. Она выглядела уставшей. Грязь на её лице смешалась с потом, но глаза оставались ясными и внимательными.

— Ты чувствуешь его? — спросила она, кивнув на рюкзак Гнера.

— Кого? — не понял он сначала.

— Пассажира.

Гнер прислушался к ощущениям. Раньше «Сердце» просто гудело или грелось. Теперь, чем ближе они спускались к Шестому слою, тем отчетливее становилось чувство присутствия. Это было похоже на то, когда стоишь спиной к кому-то в пустой комнате и точно знаешь, что на тебя смотрят.

— Он ждет, — ответил Гнер. — Он знает это место. Кажется... он здесь был.

— Ключ возвращается в замок, — философски заметил Борг, помешивая варево в котелке. Запахло чем-то мясным и пряным. — Еда готова.

Обед был молчаливым. Горячая похлебка обжигала рот, но давала силы. Гнер ел, глядя на далекие огни внизу. Он пытался представить, кто жил там, в этих черных башнях, тысячи лет назад. Были ли они людьми? Или они стали людьми, поднявшись наверх, сбежав из этого пекла? А может, человечество — это те самые «отходы», которые Бездна выплюнула на поверхность, оставив истинных хозяев гнить в глубине?

— Вниз, — Борг вытер рот тыльной стороной ладони и начал собирать вещи. — Тропа... там.

Он указал на разрушенный виадук, который торчал из стены метрах в ста ниже. Он обрывался в пустоту, но под ним виднелась цепь островов-платформ, парящих в восходящих потоках горячего воздуха.

— Прыгать? — Гнер с сомнением посмотрел на расстояние между платформами.

— Нет, — Иррэ покачала головой. — Гравитация здесь... шалит. Камни летают. И мы полетим. Если ветер позволит.

Она подошла к краю и бросила вниз пустую оболочку от ореха. Та не упала камнем. Она медленно, плавно опустилась, подхваченная плотным жаром, и закачалась в воздухе.

— Потоки, — пояснила она. — Как река. Только вверх. Нужно ловить струю.

Гнер затянул лямки рюкзака. «Сердце» внутри тяжело толкнулось в спину, словно подтверждая готовность.

— Ну, — выдохнул он, шагая к обрыву. — Раз мы начали этот спуск, давайте доведем его до дна.

Первым пошел Борг. Он просто шагнул с карниза, раскинув все четыре руки в стороны. Его массивное тело провалилось вниз, но потом невидимая рука горячего воздуха подхватила его, замедлила падение, и он мягко, почти грациозно приземлился на обломок колонны, висящий в десяти метрах ниже.

Гнер посмотрел на Иррэ. Она кивнула.

Он шагнул.

Желудок подпрыгнул к горлу, но удар о воздух оказался упругим. Гравитационная аномалия Шестого слоя приняла его. Гнер падал, но это было падение во сне — медленное, управляемое. Он раскинул руки, корректируя полет, и приземлился рядом с Боргом.

Вблизи руины выглядели еще более чуждыми. Камень был теплым, почти горячим. Поверхность колонны была испещрена мелкими каналами, по которым струилась золотистая жидкость.

— Не трогай, — предупредила Иррэ, приземляясь следом. — Это кровь города. Она живая.

Они продолжили путь, прыгая с обломка на обломок, спускаясь все глубже в раскаленное чрево древнего мира. Грохот нарастал, превращаясь из фонового гула в ощутимую дрожь. Тени внизу, те самые холодные пятна, которые видел Гнер, начали шевелиться, чувствуя приближение тепла живых тел.

Платформа, на которую они приземлились, была не просто куском камня. Это был обломок мостовой, вырванный с корнем из тела города. Плиты под ногами были теплыми, почти обжигающими, и покрыты тонким слоем сажи, которая при каждом шаге взлетала в воздух жирными хлопьями.

Гнер поправил респиратор. Здесь, внизу, воздух был пригоден для дыхания — по крайней мере, так утверждали внутренние чувства его мутировавшего организма, — но он был настолько густым и горячим, что казалось, будто пьешь кипяток.

— Не стоять, — бросила Иррэ, оглядываясь по сторонам. Её посох описывал короткие дуги, сканируя пространство. — Тепло привлекает.

Она не уточнила, кого именно, но Гнеру и не нужно было объяснений. Его новые глаза видели то, что скрывал красноватый сумрак.

Вокруг, среди парящих руин, двигались пятна абсолютного холода. Они были похожи на чернильные кляксы, растекающиеся в воде. Они не имели четкой формы, то сжимаясь в плотные комки, то вытягиваясь в длинные щупальца. И они плыли против ветра, игнорируя восходящие потоки жара.

— Справа, — тихо сказал Гнер, указывая на разрушенную арку в тридцати метрах от них. — Две. Холодные.

Иррэ резко повернула голову. Она ничего не видела своими фиолетовыми глазами, но доверилась его зрению мгновенно.

— Ум-бра, — выдохнула она. — Тень. Только свет остановит.

Борг, замыкавший шествие, беспокойно заворчал. Его четыре руки сжались в кулаки. Он не видел теней, но его звериное чутье вопило об опасности. Шерсть на загривке гиганта встала дыбом.

— Они... голодные? — спросил он, озираясь.

— Они пустые, — ответил Гнер. — Им нужно тепло. Наше тепло.

Тени приближались. Теперь Гнер видел, что они не просто плывут. Они перескакивали с обломка на обломок, впитываясь в камень и тут же исторгаясь из него, оставляя за собой иридиевый след инея, который мгновенно испарялся в жаре Шестого слоя.

Одна из теней метнулась к Боргу.

Это произошло беззвучно. Черный сгусток просто прыгнул, преодолев разделявшую их пустоту, и впился в массивное плечо гиганта.

Борг взревел. Это был не крик боли, а вопль ужаса и ярости. Он ударил себя по плечу свободной рукой, пытаясь сбить невидимого врага, но его ладонь прошла сквозь дымку, ощутив лишь могильный холод.

Там, где тень коснулась меха, шерсть мгновенно поседела и осыпалась прахом. Кожа под ней почернела, как при обморожении.

— Свет! — крикнула Иррэ. Она ударила посохом о камни. Линза в навершии вспыхнула ярким, режущим глаза белым огнем.

Тень зашипела — звук напоминал масло, вылитое на раскаленную сковороду. Она отпрянула от Борга, сжимаясь, теряя форму, и метнулась в щель между плитами.

— Бегом! — скомандовала Иррэ. — К башне!

Они рванули вперед. Прыгать по парящим островам под обстрелом невидимого врага было безумием, но оставаться на месте означало замерзнуть заживо в сердце пекла.

Гнер бежал, и его рюкзак бил по спине, как тяжелый молот. «Сердце» внутри него реагировало на присутствие теней. Оно нагрелось так, что жар чувствовался даже через плотную ткань куртки и защитную пластину.

Еще одна тень вынырнула прямо перед ним, преграждая путь. Гнер затормозил, едва не сорвавшись в пропасть. Существо — если это можно было так назвать — пульсировало перед ним ледяной пустотой. Гнер чувствовал, как тепло вытягивается из его лица, глаз, легких.

Он не стал ждать помощи. Инстинкт, продиктованный чужой волей внутри артефакта, сработал быстрее мысли.

Гнер сорвал рюкзак с одного плеча, развернул его и выставил перед собой, как щит.

— Уйди! — рявкнул он.

Стекло колбы полыхнуло золотом. Волна ударила тень, и та просто распалась. Не отступила, не спряталась — исчезла, развоплотилась на атомы, не выдержав столкновения с абсолютной структурой «Ключа».

Путь был свободен.

Они влетели в пролом массивной башни, которая висела под углом сорок пять градусов, зацепившись за скалу гигантскими, окаменевшими корнями.

Внутри было темно и душно. Иррэ тут же привалила к входу кусок ржавой плиты, перекрывая обзор снаружи.

— Ушли? — тяжело дыша, спросил Борг. Он держался за поврежденное плечо. Четырехрукий гигант дрожал крупной дрожью.

— Ушли, — кивнул Гнер. Осмотрев окружение, углы были чистыми. — Они боятся Ключа больше, чем огня.

Он подошел к Боргу. Рана выглядела скверно: некроз тканей, глубокое обморожение. Но крови не было — холод прижег сосуды.

— Нужно срезать, — деловито сказала Иррэ, доставая нож. — Мертвая плоть... яд.

Борг заскулил, но кивнул, подставляя плечо. Он понимал правила.

Пока Иррэ занималась полевой хирургией, Гнер осмотрелся.

Они находились в огромном зале с наклонным полом. Мебель, или то, что от нее осталось, съехала к одной стене, образовав баррикаду из металла и камня. Стены были покрыты барельефами, но время и жар не пощадили их — изображения оплыли, превратившись в абстрактные потеки.

Однако назначение здания угадывалось. В центре зала, закрепленные намертво, стояли ряды капсул. Они напоминали саркофаги или инкубаторы, выполненные из мутного, толстого стекла и бронзы. Большинство было разбито, внутри лежала лишь пыль.

Но одна цепь капсул, уходящая вглубь коридора, казалась целой.

Гнер подошел к ближайшей. Стекло было покрыто слоем копоти. Он протер его рукавом.

Внутри было пусто. Но на дне капсулы виднелись крепления — зажимы для рук, ног и головы. И множество тонких игл, направленных внутрь, туда, где должно было находиться тело.

— Это не гробницы, — пробормотал он.

Он прошел дальше. В конце зала возвышался пульт управления — массивная каменная плита с углублениями для рук, похожая на ту, что была в «Ковчеге» наверху. Но эта была грубее, примитивнее.

Гнер положил ладонь на панель. Она была мертва. Никакого отклика, никаких голограмм. Энергия, что должна была бы питать этот механизм давным давно иссякла

— Фабрика, — голос Иррэ раздался за спиной. Она закончила с Боргом и теперь вытирала нож о штанину. — Здесь... делали.

— Что делали? — спросил Гнер.

— Нас, — ответила она просто. — Или тех, кто был до нас.

Она подошла к одной из капсул и провела пальцем по бронзовому ободу.

— Легенды говорят... Создатели не могли жить здесь. Тела слабые. Лопались. Горели. Они построили машины, чтобы менять тела. Переплавлять мясо в камень. Кровь в огонь.

Гнер вспомнил слова Ки-ры: «Она изменила меня. Кость за костью». Значит, это происходило не само по себе. Это был индустриальный процесс. Или же так он хотел объяснить работу "сущности Бездны".

— Адапт... — Гнер коснулся места укола на своей ноге. — То, что дал мне Ки-ри... это жидкая версия этой машины?

— Грубая версия, — кивнула Иррэ. — Доктор умный, но он... подражатель. Здесь — оригинал.

Борг поднялся, морщась от боли. Его перевязанное плечо выглядело внушительно, но он старался не двигать верхней левой рукой.

— И сколько же он препаратов создал? Сколько людей уже побывали в этой бездне не погибнув?

— Много. — тихо сказал Борг, — Даже очень. Сколько твоих людей выжило когда ты сюда попал?

— Один я, думаю? — предположил Гнер с ноткой неуверенности. — по крайней мере другие признаком человеческой жизни со знакомой рожей я не видел

— Иногда сюда попадали целые экипажи, что поверили в сказки о силе Бездны. — проговорил Борг как будто зачитывал лекцию по истории, — Не знаю, сколько из таких выживает, но я могу сказать точно, что есть такие. Невернувшиеся.

— Ты тоже искал силу? — спросил гнер перешагивая через камни

— Да... и нашёл. — Борг спешно поиграл мускулами.

— Оно того стоило?

Борг долго молчал но все же дал ответ, — Нет

— Другого ответа я не ждал...

Иррэ во время диалога ничего не говорила и даже не желала как то участвовать в нём, она вела дорогу.

— Идти... надо, — пророкотал Борг. — Здесь... запах плохой. Железо. И страх.

Гнер был согласен. Место давило. Тени мертвых процессов стояли за спиной, и казалось, что иглы в пустых капсулах всё еще ждут плоть.

Они двинулись через зал к выходу на противоположной стороне. Пол был скользким от вековой пыли.

Внезапно Гнер остановился.

Рюкзак за его спиной вибрировал. Сначала слабо, потом сильнее. Это была не тревожная пульсация, как при встрече с тенями. Это был ритмичный, настойчивый стук.

Тук-тук. Тук-тук.

— Он слышит, — сказал Гнер. — Мы близко к чему-то важному.

Он вытащил артефакт. Свет внутри колбы изменился. Золотое сияние свернулось в тугую стрелку, которая указывала не вниз, а вбок. Прямо на стену слева от выхода.

— Там, — сказал Гнер.

Иррэ подошла к стене. Она выглядела сплошной — монолитная кладка из черных блоков. Она простучала её посохом. Глухой, плотный звук.

— Нет двери, — сказала она.

— Есть, — уверенно возразил Гнер. Он чувствовал тягу. Артефакт в его руках нагревался, стремясь к этой точке.

Он подошел вплотную и прижал колбу к камню.

Реакция была мгновенной. Стена моментально начала таять.

Черный камень пошел рябью, стал вязким, как гудрон, а затем начал стекать вниз, открывая проход. Из открывшегося коридора пахнуло не затхлостью, а стерильной чистотой и слабым запахом озона.

— Секрет, — прошептал Борг, вытягивая шею.

Это был чем то похоже на служебный тоннель. Узкий, с гладкими металлическими стенами, не тронутыми коррозией. Свет здесь горел — тусклые полосы под потолком, которые вспыхнули, стоило стене исчезнуть.

— Виа... курта, — сказала Иррэ, оценивающе глядя вглубь. — Короткий путь. В обход.

— В обход чего? — спросил Гнер.

— Плавилен, — ответила она. — Главные улицы Шестого слоя текут металлом. Там жарко даже мне. Здесь... прохладно.

Они вошли в тоннель. Стена за их спинами с влажным хлюпаньем восстановилась, отрезая их от разрушенного цеха трансформации.

Коридор шел вниз под крутым углом. Ступеней не было, но пол был покрыт шершавым, нескользящим покрытием. Идти было легко. Слишком легко.

Гнер шагал первым, освещая путь сиянием Ключа. Его не покидало ощущение, что они идут по пищеводу гигантского зверя, который проглотил их и теперь переваривает, но не желудочным соком, а информацией.

Вдоль стен тянулись короба с кабелями. В некоторых местах обшивка была сорвана, и наружу торчали пучки прозрачных волокон, в которых пульсировал свет.

— Весь этот слой... это одна гигантская машина.— сказал Гнер, проводя рукой по прохладному металлу.

— Сломанная машина, — добавила Иррэ. — Она кричит. Слышишь?

Гнер прислушался. Сквозь толстые стены пробивался звук. Это был тот самый Грохот, но здесь, внутри, он раскладывался на составляющие. Удары гигантских молотов. Скрежет шестерен, которым не хватает смазки. Шипение пара, вырывающегося из пробитых труб.

Машина работала. В агонии, в бреду, перемалывая сама себя, но работала.

— Мы идем в центр, — сказал Гнер. — Туда, где всё сходится.

Коридор закончился внезапно. Они вышли на галерею, висящую высоко над... чем-то.

Гнер схватился за перила.

Внизу расстилалось море огня. Но это была не лава. Это был расплавленный металл. Огромный цех, где автоматические манипуляторы, свисающие с потолка, черпали жидкое золото из резервуаров и заливали его в формы.

Формы двигались по конвейеру. Гнер присмотрелся.

Это были каркасы. Скелеты. Огромные, человекоподобные фигуры из черного металла, похожие на тех стражей, что они видели наверху, но гораздо больше и сложнее.

— Армия, — прошептал он. — Они строили армию.

— Для кого? — спросила Иррэ, глядя на бесконечную ленту конвейера, уходящую во тьму.

— Не знаю. Но конвейер стоит.

Действительно, движение было иллюзорным. Манипуляторы застыли в воздухе, ковши с металлом перевернулись, создав застывшие водопады золота. Некоторые скелеты свалились с ленты и лежали грудами лома внизу.

Но гул шел не отсюда. Он шел из центра зала, где возвышалась колонна толщиной с небоскреб. Она пронзала потолок и пол, уходя в бесконечность в обе стороны. И она вращалась. Медленно, тяжело, с тем самым звуком, от которого дрожали зубы.

— Ось, — сказал Борг. — Крутит мир.

Гнер посмотрел на колонну. По её поверхности бежали те же золотые вены, что и в Городе Затишья, но здесь они были ярче, насыщеннее.

— Нам туда, — Гнер указал на мост, который вел от их галереи прямо к вращающейся Оси. Там, у основания колонны, виднелась платформа и входной шлюз.

— Мост... узкий, — заметила Иррэ. — И ветер... горячий.

Восходящие потоки от остывающего металла внизу создавали турбулентность. Мост, лишенный ограждений, вибрировал.

Но выбора не было.

Они ступили на металлическую ферму. Жар ударил снизу, мгновенно высушив глаза. Гнер надвинул капюшон, стараясь дышать через раз.

На середине моста Борг остановился. Он замер, глядя вниз, на застывшие реки металла.

— Борг? — позвал Гнер.

Гигант медленно поднял голову. Его глаза были пустыми. — Дом... — пророкотал он. — Я... помню.

Он шагнул к краю.

— Нет! — крикнула Иррэ, бросаясь к нему.

Но Борг не собирался прыгать. Он указал одной из нижних рук на кучу мусора, застрявшую между опорами моста чуть ниже их уровня.

Там, среди искореженного металла, лежало что-то круглое, блестящее.

— Капсула, — сказал Борг. — Моя... капсула.

Гнер посмотрел вниз. Это действительно была спасательная капсула, похожая на батисферу. Старая, помятая, покрытая копотью, но целая.

— Ты пришел отсюда? — спросил Гнер.

— Нет. Я... упал. Сверху. Давно.

Внезапно мост содрогнулся. Вращение Оси ускорилось. Гул перешел в визг. Золотые вены на колонне вспыхнули ослепительно белым.

— Перегрузка! — крикнул Гнер. — Бежим!

Из щелей в Оси вырвались струи пара под чудовищным давлением. Одна из них ударила в мост перед ними, срезав секцию настила, как ножом.

— Назад! — скомандовала Иррэ.

Но путь назад был отрезан еще одной струей. Они оказались в ловушке на десятиметровом отрезке металла, висящем над пропастью.

— Вниз! — Борг схватил Гнера и Иррэ своими огромными ручищами. — В капсулу!

Прежде чем Гнер успел возразить, гигант прыгнул.

Полет был коротким. Они с грохотом приземлились на груду мусора. Металл заскрежетал, прогибаясь под весом Борга.

Капсула была рядом. Люк был приоткрыт.

— Внутрь! — Борг буквально запихнул их в тесное нутро машины. Там пахло старой смазкой и отчаянием.

Он полез следом, но его массивное тело застряло в проеме.

Сверху, с моста, сорвался кусок балки, сбитый струей пара. Он летел прямо на них.

Борг поднял глаза. Он уперся ногами в мусор, а спиной — в раму люка.

— Закрой! — рыкнул он, глядя на Гнера.

— Нет! Залезай! — Гнер тянул его за жилет.

— Не влезу! — Борг улыбнулся своей широкой, страшной улыбкой. — Я... держу. Ты... лети.

Он ударил кулаком по панели внутри капсулы, до которой не мог дотянуться Гнер. Сработали пиропатроны. Люк захлопнулся, отсекая руку гиганта.

В следующую секунду балка ударила.

Удар пришелся не по капсуле, а по куче мусора, на которой она лежала. Опора рухнула.

Батисфера сорвалась вниз.

Гнер почувствовал, как желудок прилип к горлу. Они падали. Падали в темноту, в жар, в самую глубину Шестого слоя, а может, и дальше. Сквозь иллюминатор он успел увидеть удаляющуюся фигуру Борга, который стоял на обломке моста, салютуя им всеми четырьмя руками, пока его не поглотило облако пара.

— БОРГ! — закричал Гнер, колотя кулаками по толстому стеклу. — Ч-чёрт! Он что, совсем обезумел? Только же встретились! — Гнер медленно повернулся и Иррэ, на лице читалась грусть утраты — И куда мы летим?

— Механизм — Протянула она — Это предбанник. Дальше... настоящий слой.

— То что мы видели сверху? Те зелёные поля?

— Да.

— Насколько глубок шестой слой?

— Меньше, чем Долгий путь. Но...Легенды... Сказания... Сказки... Говорят что выбраться отсюда невозможно даже если... идти вниз.

— В каком смысле? Тогда в чем суть путешествия к Матери? Почему ты раньше не сказала.

— Мы... найдём ва-у. Путь. Попутчик... должен быть доставлен

Грохот капсулы заложил уши, Гнер прижался к полу, давление взяло вверх. Падение капсулы в какой то момент резко замедлилось. Послышался гул и скрип металла, Гнер открыл глаза и увидел каскады искр падающие вокруг, они останавливались, за что-то зацепились. Какие-то рельсы останавливали капсулу от удара от землю и превращения их в лепешку.

Движение Остановилось

Гнер наконец смог что-то нормально разглядеть, хотя тут было довольно темно, из иллюминатора виднелся луч света освещавший темную капсулу. Дверь капсулы с силой вылетела сопровождая свой недолгий полёт струями холодного пара. Глазу открылся вид на глубины шестого слоя. Капсула упала на какую то скалу на которой можно было всё разглядеть

Совершенно дикая местность простилалась на километры во все стороны. Это было так далеко что даже стены Бездны не были видны. На потолке, который оказался неожиданно высоко что-то светилось. Какое-то одеяло из света расположилось над всеми этими джунглями. В некоторых местах сгустки света были сильнее, образуя сразу множество маленьких солнц, это было даже похоже на какой-нибудь террариум, где свет распространялся почти равномерно по все площади. Сами деревья не были всегда зелеными, часто цвет менялся, склонялся то к бирюзовому, то к фиолетовому.

Под светом медленно проплывали острова, целые острова которые отсюда теперь были намного лучше видны. Гнер смог разглядеть, что это не просто летающие камни, а населенный жизнью кусочки грунта деревья которых свисали даже ниже чем заканчивалось дно острова. Если и сравнивать то это был скорее огромный мох, который научился летать.

Вокруг островов, да и просто по условному "небу" летали какие-то птицы, чем то похожие на динозавров. Тёмные силуэты не давали особо четких описаний, но то что на на них был мох и перья можно было сказать точно.

Гнер выбрался из капсулы на карачках. Удар от замедления не был сильный, но это было все равно больнее чем прыжки по скалам, был бы он без изменений, переломов ног не избежал бы. Похрамывая, он встал в полный рост осматривая местность.

Вокруг возвышались мшистые горы. Много гор и скал, что окружались огромными деревьями, что чем то походили на деревья росшие на поверхности, над бездной, по крайней мере издалека своим коричневато-серым окрасом. Были деревья что были похожи на Ели, однако на кончиках множество иголок светилось что-то бирюзовое

— Много ли сюда ходили... Людей — Обернувшись спросил Гнер у Иррэ, пока та спешно шарилась в своей сумке. — Э... ты что ищешь?

— Ищу карту — Холодно ответила Иррэ

— Какую еще карту? — Удивленно спросил Гнер подойдя чуть ближе пытаясь разглядеть содержимое сумки, не получилось

— Такую...

Ирре достала из сумки очень маленькую книжку, что помещалась в ладони. На ней были написаны знаки жёлтыми словно золотыми чернилами, что Гнер различить не смог. Переплет был кожаный, но синий прошитый белыми нитями. Иррэ открыла книжку.

— Сказки — сказала Иррэ непривычно умиротворенно

Внутри книжки в качестве закладки что располагался на первой странице выступал какой-то язык длиной во весь лист. Он отблескивал влажностью, тоже самое проступалось и на бумаге со стороны где он лежал. Иррэ провела по нему пальцем и перелистнула страницу. На второй и третьих страницах были нарисованы картинки и немного текста. Картинки были грубыми, похожими на наскальные рисунки, они рассказывали какую-то историю, которую Гнер не был в состоянии понятью

— А... как это поможет нам в поиске пути ниже?

— По легендам... — Иррэ сделала паузу пытаясь перевести предложение на Имперский язык — Дра-кон укажет нам путь.

— Дра-кон? Дракон что-ли? — Он сократил произношение и поднял брови — Тут драконы есть?

— Есть — выдохнула она. — Я в это верю.

Гнер смотрел на картинки, но формы были размыты, виднелись какие-то отступы похожие на ноги. Формы существ были то овальные то круглые и иногда прямоугольные, они явно что-то делали, но что?

— А покажи мне здесь... дракона

Иррэ начала листать страницы, по одной, иногда останавливаясь, наблюдая на рисунки, наслаждаясь их красотой. Иррэ долистала до дракона и тыкнула в него пальцем

— Вот он

На этом рисунке он был изображен в виде какого-то глиста со жгутиками, внизу тела был штрих похожий на то ли рану то ли дыру. Если сравнивать с драконом из иностранных сказаний, то может и есть некоторые сходства.

— Эм... Ну...

Гнер не закончил свое предложение. Он даже не знал что сказать...

Вдруг, земля содрогнулась. Камешки на земле взмыли в воздух и упали начали прыгать.

— Чт... — снова не успел закончить гнер как дрожь усилилась. Тело гнера взмыло в воздух как будто он упал на батут и потом упал.

— Бежим! — Иррэ крикнула что есть мочи и двинулась вниз горы, скатываясь как на сноуборде, используя свои ноги. Гнер же, не обладая такой же ловкостью, ускоренно побежал вниз, стараясь не споткнуться.

Грохот усилился, превратившись в физически ощутимую волну, которая била по барабанным перепонкам и внутренним органам. То, что секунду назад было склоном горы, встало дыбом. Почва под ногами Гнера треснула, обнажая не камень, а серую, ребристую поверхность, похожую на хитин или ороговевшую кожу.

Гнер не удержал равновесия. Он покатился кубарем, ударяясь о выступающие наросты и стволы деревьев, которые теперь казались жалкими щепками на спине левиафана. Рюкзак с «Сердцем» больно бил по позвоночнику, но именно этот дополнительный вес не давал ветру, поднятому движением существа, сдуть человека в пропасть.

— Прыгай! — голос Иррэ донесся словно сквозь вату.

Она уже была внизу, на краю того, что раньше казалось подножием холма. Там, метрах в пяти, начиналась твердая земля — настоящий, неподвижный остров, поросший исполинским папоротником.

Гнер увидел, как «холм» отрывается от основного массива суши. Щель между живой горой и островом стремительно расширялась. Он оттолкнулся изо всех сил, вложив в прыжок весь страх и остатки адреналина.

Полет длился вечность. Он врезался в стену из упругих листьев, проломил ветки и рухнул в мягкий, пахнущий перегноем мох. Сверху на него посыпались камни и комья земли.

Он перекатился на спину, хватая ртом воздух. Иррэ сидела рядом, отряхивая свой балахон от грязи. Она смотрела вверх, и в её глазах застыло выражение благоговейного ужаса.

Гнер проследил за её взглядом.

Там, где только что была их посадочная площадка, поднималась стена. Огромная нога или, возможно, лишь один сустав колоссальной конечности. Гнер видел, как гигантские пласты породы, которые он принимал за скалы, сдвигаются, открывая сочленения, в которых пульсировала магматически-оранжевая энергия. Деревья, росшие на «коже» титана, вспыхивали и осыпались пеплом от жара, исходящего изнутри.

Существо сделало шаг.

Это движение породило ураган. Воздушная волна ударила по лесу, пригибая стометровые деревья к земле, словно траву. Но самым страшным был не ветер.

Небо над ними изменило цвет. Бирюзовое свечение Шестого слоя, потревоженное колоссальным выбросом тепла и энергии, свернулось. Воздух мгновенно стал сухим и наэлектризованным.

— Ложись! — Иррэ швырнула Гнера лицом в мох и накрыла голову руками. — Кристальный шквал!

Гнер вжался в землю. Сверху раздался звон, похожий на звук разбивающихся витрин, только усиленный в тысячи раз.

Катаклизм начался мгновенно. Перенасыщенный минералами пар, висевший под сводом слоя, от резкого перепада давления мгновенно кристаллизовался. С неба посыпались не капли, а острые, как бритвы, иглы прозрачного кварца.

Они падали сплошной стеной, прошивая листву, вонзаясь в древесину, дробя камни. Лес вокруг наполнился треском и визгом уничтожаемой материи. Гнер чувствовал удары по рюкзаку, по ногам, защищенным толстой кожей сапог. Один кристалл, размером с ладонь, упал рядом с его лицом, уйдя в грунт наполовину. Он дымился, тая на глазах и превращаясь обратно в едкую лужицу.

Это длилось не больше минуты.

Титан сделал еще один шаг, уходя в туманную даль, и атмосферное давление выровнялось. Кристаллы перестали падать так же внезапно, как и начали. Оставшиеся на земле иглы с шипением испарялись, возвращая влагу в воздух.

Гнер медленно поднял голову. Лес вокруг выглядел так, словно его пропустили через мясорубку. Листья превратились в лохмотья, кора с деревьев была содрана, земля усеяна дымящимися оспинами.

Иррэ поднялась первой. Она отряхнула с плеч серую пыль — всё, что осталось от смертоносного дождя.

— Ушел, — констатировала она, глядя в след удаляющемуся гулу, который теперь звучал как далекая гроза. — Мы... песчинки. Он даже не заметил.

Гнер сел, ощупывая себя. Пара царапин, порванный рукав, но кости целы. Он посмотрел на дыру в земле, оставленную кристаллом. Если бы такой попал в голову, никакая адаптация не спасла бы.

— Это... обычное дело здесь? — спросил он, поднимаясь. Ноги все еще дрожали после бега и прыжка.

— Обычное, — кивнула Иррэ. Она достала свою книжку со сказками, проверила, не пострадала ли она, и бережно убрала обратно. — Шестой слой — Идзо нон нака. Не.. дом. Идзо... кузня. Здесь молот бьет всегда.

Она поманила его за собой, уходя глубже в пострадавший лес, под защиту уцелевших крон.

— В сказках сказано, — начала она, когда они отошли на безопасное расстояние. Её голос звучал тихо, почти нараспев. — Те, кто хочет жить здесь, должны забыть форму. Камень плавится, вода горит. Если ты твердый — ты сломаешься. Если ты мягкий — ты сгоришь.

Она остановилась у причудливого растения, чей стебель был закручен в тугую спираль, напоминающую пружину. Растение пострадало от шквала, но уже на глазах начало расправляться, затягивая раны густым соком.

— Нужно стать... текучим, — продолжила Иррэ. — Звери здесь... они меняются каждый цикл. Сегодня у них шерсть, завтра чешуя. Сегодня легкие, завтра жабры. Жить здесь — значит менять суть. Человек... — она посмотрела на Гнера своими фиолетовыми глазами, в которых читалась странная смесь жалости и жесткости. — Человек слишком... застывший. Стабильный.

Гнер вспомнил капитана Торна, вросшего в рубку. Вспомнил того исследователя, превратившегося в кусок плоти.

— Значит, чтобы пройти Шестой слой и выжить, мне придется перестать быть человеком окончательно? — спросил он.

Иррэ не ответила прямо. Она лишь указала посохом вперед, туда, где сквозь редеющий туман проглядывали очертания чего-то монументального — руин или выточенных гор до основания, образующих формы незнакомой, как инопланетной цивилизации.

— Адапт в твоей крови... это только первый шаг, Смеш-ной. Ключ защитит разум. Но тело... тело придется отдать Бездне. Иначе она возьмет его силой. Разорвёт... слепит... новое

[ЗАПИСИ ИЗ БЛОКНОТА: СЛОЙ VI — ТЕРРА ВЕТУС]

Обстановка: Мы внутри колоссального парника. Вместо неба — светящаяся мембрана, вместо земли — архипелаг парящих островов. Масштаб подавляет.

Инцидент: То, что я принял за холм, оказалось суставом титана. Местная фауна имитирует геологию. Движение существа вызвало мгновенную кристаллизацию влаги — дождь из ледяных игл. Здесь даже погода пытается тебя убить.

Мутация: Рог на лбу отвердел. Зрение сменило спектр — теперь я вижу тепловые потоки. Иррэ права: человеческая форма здесь — уязвимость. Приходится меняться. Но скоро ли?

Глубина: Это не дно. Сквозь разрывы в облаках под парящими островами я вижу черноту. Она гудит. Шестой слой — это не фундамент Бездны, это лишь крышка кипящего котла. Под нами есть что-то еще. Седьмой, восьмой... Девятый?.

Глава 15

Они углубились в чащу. Стволы исполинов, уходящие в бирюзовое марево наверху, напоминали пучки застывшей молнии или сплавленный в единую массу полупрозрачный кварц. Внутри них медленно поднимались от корней к кронам тягучие сгустки света. Широкие, плоские пластины листвы, похожие на слюду, преломляли лучи, расщепляя их на спектры, отчего лес заливала хаотичная мозаика из радужных пятен.

Гнер провел рукой по ближайшему стволу. Поверхность оказалась гладкой, теплой и мелко вибрировала под ладонью.

— Кристалло-флора, — Гнер хотел достать блокнот, но влажность здесь превратила бы бумагу в кашу за минуту. Любое лишнее касание прорвало бы её, а драгоценный блокнот тратить не хочется

Иррэ шла впереди. Её серый балахон, покрытый пятнами грязи и копоти, сливался с тенями, отбрасываемыми губчатыми наростами. Под ногами хрустел хрупкий шлак, перемешанный с пружинистым мхом. Из трещин в земле поднимались струйки пара с запахом серы и пережженного сахара.

Цветок на уровне глаз Гнера выглядел как куб из тончайших стеклянных нитей, внутри которого вращалась сфера. Стоило протянуть к нему руку, как сфера раскрылась, обнажив ряды микроскопических игл.

— Красиво и голодно, — бросила Иррэ, не сбавляя шага. — Здесь всё ест.

Внезапно она замерла. Её уши-локаторы повернулись к густым зарослям справа, где свет преломлялся особенно ярко. Гнер почувствовал неприятный зуд в основании рога на лбу. Воздух в той стороне казался плотнее.

Иррэ медленно сняла с плеча посох.

Искажение воздуха отделилось от деревьев и двинулось против ветра. Существа выступали из радужного марева одно за другим. Тела из пучков красных мышц были покрыты прозрачными пластинами брони. На гладких, вытянутых мордах раздувались широкие ноздри, втягивающие запах чужаков. Пасти скалились рядами кристаллических зубов.

Их было шестеро. Лапы с длинными когтями мягко ступали по мху.

— Витреус, — выдохнула Иррэ. — Стеклянные псы.

Вожак стаи повернул безглазую морду к Гнеру. Пластины на его спине сдвинулись с сухим щелчком.

— Беги! — крикнула Иррэ и ударила посохом по земле.

Вспышка света на миг дезориентировала тварей. Гнер рванул с места, перепрыгивая через дымящиеся трещины и продираясь сквозь заросли стеклянных лиан. Сзади раздался цокот когтей по камням. Стая нагоняла.

Один из псов прыгнул, метя в шею. Гнер развернулся на бегу, выставляя перед собой ломик. Тварь врезалась в железо грудью, отбросив человека в кусты. Металл с хрустом проломил прозрачную броню. Существо забилось на земле, издавая вибрирующий визг, из раны брызнула светящаяся голубая жидкость, дымящаяся на воздухе.

Гнер вскочил, пнул корчащуюся тварь сапогом и бросился дальше. Слева мелькали вспышки посоха Иррэ и слышался свист рассекаемого воздуха.

— К обрыву! — крикнула она. — Там корни!

Они выскочили на небольшую прогалину. Три пса отрезали путь, взяв их в полукольцо. Хищники прижались к земле, готовясь к прыжку. Иррэ крутанула посох, и тяжелый набалдашник врезался в голову ближайшего зверя. Череп лопнул, осыпав мох осколками.

Второй пес воспользовался моментом и прыгнул на неё со спины.

Гнер сорвал с пояса один из «напалмовых» шаров и метнул его в прыгающую тварь. Шар разбился о бок хищника. Взрыв оранжевого пламени охватил «стеклянную» броню. Прозрачные пластины проводили тепло мгновенно. Жидкость внутри существа закипела, пес рухнул, катаясь по земле и свистя, как пробитый котел.

Иррэ уже была у края. Лес обрывался, переходя в отвесный спуск к следующей террасе. Вниз свисала сеть гигантских воздушных корней.

Оставшиеся псы сгруппировались. Вожак издал низкий, резонирующий рык.

Гнер схватился за толстый, мохнатый корень и соскользнул в пустоту. Руки жгло от трения, перчатки дымились. Иррэ спускалась по соседней лиане. Сверху донесся разочарованный вой. Один из псов попытался преследовать их, вцепившись когтями в кору, но сорвался и пролетел мимо, исчезнув в тумане.

Они спустились метров на пятьдесят и спрыгнули на широкий выступ, поросший синим папоротником. Гнер упал на спину, тяжело дыша. Сердце колотилось о ребра, в рюкзаке пульсировал артефакт.

— Ушли, — Иррэ отерла слизь с посоха о траву. — Витреус не любят высоту.

Гнер посмотрел на свои руки. Дрожь от напряжения постепенно утихала. Он поднялся, проверяя снаряжение. Ломик погнулся, но был цел. Нож на поясе покрывала голубая кровь, уже начавшая затвердевать в подобие смолы.

Иррэ кивнула в сторону чащи на этой террасе. Деревья здесь росли под сильным наклоном.

— Нужно найти укрытие. Запах боя привлекает.

Они продвигались сквозь заросли, стараясь не касаться стеблей и листьев. Здесь, на шестом уровне, местную флору нельзя было назвать беззащитной, даже ещё можно назвать агрессивной. Кристаллические ветви тянулись к теплу тел, а цветы поворачивали свои бутоны вслед за движением, словно безмолвные локаторы. Под сапогами хрустела стеклянная крошка — остатки тех, кому не повезло стать удобрением.

Сверху, со стороны отвесной стены, по которой они спустились, раздался знакомый цокот. Стая стеклянных псов не отступила. Они нашли путь по переплетенным корням и теперь спускались на террасу, двигаясь рывками, как насекомые. Вожак замер на толстом узле лианы, втягивая ноздрями воздух. Кажется он что то учуял.

Псы спрыгнули на мох один за другим. Их прозрачная броня ловила отблески света, делая их похожими на живые алмазы. Они не видели людей, скрытых в густой тени наклонных стволов, и двинулись через открытую поляну, усыпанную крупными, светящимися сферами.

Эти сферы напоминали гигантские жемчужины, лежащие в оправе из острых, как бритва, листьев. Они пульсировали мягким, притягательным теплом.

Один из псов, молодой и нетерпеливый, подошел к ближайшей сфере. Тепло в этом холодном аду манило сильнее голода. Он коснулся мордой гладкой поверхности.

Поверхность сферы мгновенно стала жидкой. Морда хищника провалилась внутрь, словно в воду. Пес дернулся назад, но вязкая субстанция держала крепко.

В тот же миг «оправа» из листьев ожила. Острые лезвия захлопнулись с лязгом гильотины и смачным треском. Прозрачная броня пса не выдержала. Раздался влажный хруст, и хищника разрубило пополам. Задняя часть туши упала на мох, дергаясь в агонии, а переднюю затянуло внутрь сферы. Жемчужина потемнела, наливаясь багрянцем, и начала быстро пульсировать, переваривая добычу.

Остальная стая взвыла. Два пса бросились на помощь, атакуя растение когтями и зубами. Это стало их ошибкой.

Вибрация от их шагов разбудила всю поляну. Соседние сферы раскрылись, выстреливая клейкими нитями. Прозрачные жгуты обвили лапы и торсы нападающих. Псы рвались, их когти высекали искры из кристаллического пола, но нити лишь натягивались, подтаскивая жертв к жадным ртам-листьям.

Лес наполнился визгом растворяемой плоти и треском ломаемого стекла.

Гнер наблюдал за этой бойней, вжавшись в корни дерева. Природа здесь не тратила время на сложные игры. Она убивала грубо и эффективно.

— Смотри, — шепнула Иррэ, дернув его за рукав.

Она указывала не на псов, а выше. На свод пещеры.

Бирюзовое сияние, заливавшее Шестой слой, начало меняться. Цвет густел, наливаясь тяжелой, болезненной желтизной. Свет стал ярче, жестче. Тени от деревьев стали резкими, черными провалами.

Воздух вокруг начал вибрировать. Нарастающее напряжение, от которого волосы на руках вставали дыбом, а металлические детали на одежде начинали тихо гудеть.

Сферы-хищники на поляне вдруг прекратили пиршество. Они сжались, закрывшись бронированными листьями, пряча нежные внутренности. Даже умирающий пес затих, распластавшись на мху. Все живое на террасе замерло, готовясь к чему-то неизбежному.

Температура поползла вверх. Сначала это ощущалось как открытие дверцы печи, но жар усиливался с каждой секундой. Камни под ногами начали нагреваться.

— Игнис... соляр, — прошипела Иррэ, натягивая капюшон на самые глаза. — Солнце... просыпается. Сказки не врали!

Свет сверху стал ослепительно белым. Он выжигал сетчатку даже через закрытые веки. С листьев кристаллической флоры начал подниматься едкий пар. Мир вокруг превращался в микроволновую печь.

— В тень! — рявкнула Иррэ, толкая Гнера под массивный, нависающий ствол поваленного исполина. — Глубоко!

Они нырнули в нишу под корнями. Жар навалился на спину тяжелой плитой. Гнер чувствовал, как влага в его одежде начинает закипать. Воздух стал сухим и колючим, каждый вдох обжигал горло.

Снаружи раздался треск. Это лопалась от перегрева броня мертвых псов на поляне. Сухая трава вспыхнула, но огонь был странным — белым, бездымным, пожирающим материю за мгновения.

Свод пещеры разгорался, имитируя цикл дня, сжатый в несколько минут убийственной радиации.

Спасительная тень под корнями оказалась ловушкой.

Едва Гнер втиснулся в узкую нишу, спасаясь от испепеляющего света, земля под ним разверзлась. Это не был провал или оползень. Из темноты, пахнущей сухой землей и машинным маслом, выметнулись руки. Они были сильными, жесткими, покрытыми густым мехом.

Гнер попытался дернуться, ударить ломиком, но его конечности налились свинцом от перегрева и перепада давления. Чья-то ладонь, шершавая как наждак, зажала ему рот, заглушая крик. Другая рука перехватила пояс, рывком утягивая вниз, в узкий, вертикальный колодец.

Он увидел, как рядом исчезает Иррэ. Гардиан, всегда такая быстрая и смертоносная, сейчас обмякла, не в силах сопротивляться внезапной атаке из недр. Свет снаружи полыхнул, озарив вход в нору ослепительной белизной, а потом люк над головой захлопнулся.

Тьма и падение. Скольжение по наклонному желобу. Удар о что-то мягкое. Сознание мигнуло и погасло.

Звук вернулся первым. Это было не привычное гудение Бездны и не свист ветра.

Пик. Пауза. Пик. Пауза.

Ритмичный, электронный писк. Такой звук могли издавать приборы в рубке «Святого Эльма» или аппараты в имперских госпиталях. Здесь, на сорок с чем то километре глубины, он казался галлюцинацией умирающего мозга.

Гнер открыл глаза.

Над ним был не каменный свод и не сплетение корней. Потолок был обшит ржавыми металлическими листами, скрепленными крупными болтами. Между стыками висели пучки проводов, похожие на засохшие лианы. Тусклая лампа в защитной сетке заливала помещение желтоватым светом.

Гнер лежал на куче ветоши. Он пошевелился, проверяя тело. Рюкзак был на месте — он чувствовал твердость «Сердца» под лопаткой. Ломик лежал рядом. Иррэ спала на соседней подстилке, свернувшись калачиком, ее грудь мерно вздымалась.

Он приподнялся на локтях.

Это была не самая маленькая берлога. Помещение было забито хламом: мониторы с треснутыми экранами, корпуса неизвестных приборов, мотки медной проволоки, банки с химикатами. В углу работал какой-то агрегат, собранный из частей разных машин. Именно он издавал тот самый писк, мигая зеленым диодом в такт звуку.

Посреди этого хаоса стояло кресло. Высокое, с потертой кожаной обивкой, явно вытащенное из рубки какого-то древнего летательного аппарата. Спинка была повернута к Гнеру.

В кресле кто-то сидел.

Фигура была небольшой, но плотной. Над спинкой виднелись только макушка, покрытая густой, жесткой шерстью пепельного цвета, и длинные, подвижные уши, похожие на локаторы Иррэ, но более округлые и с хвостиками на концах.

Кресло скрипнуло. Сидящий оттолкнулся ногой от пола и развернулся.

Гнер напрягся, нащупывая рукоять ножа.

Существо перед ним напоминало лемура или енота, который решил эволюционировать в человека, но остановился на полпути. Оно было ниже Гнера на голову, худощавое, но жилистое. Все его тело покрывал густой, короткий мех, из-под которого выглядывал комбинезон, сшитый из кусков прорезиненной ткани и кожи.

Лицо было уставшим, точеный подбородок и опавшие щёки, — но глаза были умными, человеческими. На носу сидели очки с толстыми линзами, увеличенные в несколько раз, что делало взгляд существа комично-серьезным.

В руках он держал паяльник, подключенный к коробке с аккумулятором.

Существо отложило инструмент и внимательно посмотрело на Гнера, затем на спящую Иррэ.

— Температура в норме, — произнес он. Голос был скрипучим, высоким, похожим на треск старого радиоприемника. — Пульс стабилен. Рад... что вы не прожарились. Мясо с корочкой здесь любят многие, но я предпочитаю живых гостей.

Гнер сел, окончательно стряхивая оцепенение. Существо говорило на чистом Имперском, пусть и с легким свистящим акцентом.

— Кто ты? — хрипло спросил Гнер. — Зачем ты нас утащил?

— Утащил? — существо фыркнуло, поправив очки когтистым пальцем. — Я вас выдернул из духовки, юноша. Еще минута — и твоя кожа стала бы хрустящей, как пергамент. Солнечный цикл в этом сезоне особенно злой.

Он спрыгнул с кресла. Двигался он дергано, но быстро. Подойдя к спящей Иррэ, он вдруг замер. Его поза изменилась. Суетливость исчезла. Он выпрямился, сложил мохнатые руки на груди и низко, почтительно поклонился.

— Гардиан, — прошептал он с уважением. — Редкая птица в наших краях. Думал, ваш орден давно ушел в камень.

Гнер встал, чувствуя, как кружится голова. — Она мой проводник. Мы идем вниз.

— Вниз, — эхом повторил коротышка. Он подошел к странному прибору с зеленым огоньком и постучал по циферблату. — Все идут вниз. Гравитация, знаете ли. Бессердечная сука.

Он повернулся к Гнеру и протянул руку. Ладонь была покрыта жесткой шерстью, но пальцы были длинными, ловкими, с аккуратными черными когтями.

— Нафф, — представился он. — Инженер, мусорщик и, по совместительству, единственный разумный обитатель этого сектора, который не попытается вас съесть или растворить.

Гнер пожал протянутую пушистую лапу. Рукопожатие было крепким.

— Гнер. Исследователь. В прошлом лингвист, но это уже не особо важно теперь.

— Исследователь? — Нафф хихикнул, обнажив ряд мелких, острых зубов. — Громкое слово для того, кто свалился в компостную яму мира. Но мне нравится твой оптимизм.

Иррэ зашевелилась. Она села резко, мгновенно переходя из сна в боевую готовность. Её рука уже сжимала посох.

— Пакс, Гардиан! — Нафф поспешно поднял ладони, показывая, что безоружен. — Пакс! Я друг. Амикус. Не гарр.

Иррэ осмотрела комнату, задержала взгляд на мигающих приборах, потом перевела его на Гнера. Увидев, что он жив и спокоен, она расслабилась.

— Техна... — произнесла она, разглядывая Наффа. — Ты... как те, в машинах.

— Был, — кивнул Нафф. Его большие уши грустно опустились. — Давно. Я обслуживал вентиляцию. Чинил фильтры. Но потом... потом всё сломалось. И я остался.

Он подошел к столу, заваленному деталями, и взял металлический чайник, стоящий на спиртовке.

— Чаю? — предложил он будничным тоном. — Настоящий. Из грибных спор и конденсата. Бодрит лучше, чем пинок под зад.

Гнер с благодарностью принял кружку. Жидкость была горячей и горькой, но это было именно то, что нужно.

— Ты живешь здесь один? — спросил Гнер, обводя взглядом берлогу. — Среди этих... кристаллов и хищников?

— Одиночество — цена безопасности, — философски заметил Нафф, забираясь обратно в свое кресло с ногами. — Кристаллы предсказуемы. Звери живут инстинктами. А вот разумные... от них одни проблемы.

Он внимательно посмотрел на рюкзак Гнера.

— Но вы принесли с собой что-то интересное, Гнер-исследователь. Мои приборы сошли с ума, когда вы упали на террасу. Фон такой, что у меня чуть пломбы не расплавились.

Нафф указал когтем на «Сердце».

— Это ведь не просто батарейка, верно? Это... Зов?

— Это Ключ, — ответил Гнер, решив не врать спасителю. — Мы несем его к источнику.

Нафф присвистнул.

— К Источнику? В Шестой слой? Глубоко копаете. Но... — он наклонился вперед, и линзы его очков блеснули в свете лампы. — Вы не пройдете. Не пешком.

— Почему? — спросил Гнер, садясь на жесткий металлический ящик, служивший табуретом. — Мы прошли Шторм. Мы прошли лед. Неужели этот лес страшнее?

— Лес? — Нафф фыркнул, подкручивая вентиль на своем агрегате. — Лес — это декорация, юноша. Проблема не в деревьях. Проблема в навигации. Шестой слой не имеет севера и юга. Он имеет только «ближе к пеклу» и «дальше от пекла».

Инженер подошел к стене, где висела схема, начерченная мелом прямо по ржавчине. Это был хаос линий и спиралей.

— Искать здесь проход пешком — это как искать черную кошку в темной комнате, которая к тому же постоянно меняет свои размеры, — проворчал он. — Магнитные поля здесь скручены в узлы. Твой компас будет показывать на твою собственную печень. А тропы... сегодня тропа есть, завтра она утекла лавой или заросла кристаллом. Вы будете бродить кругами, пока не станете частью пейзажа.

Гнер посмотрел на Иррэ. Она молчала, глядя в кружку с чаем, но ее уши дернулись, подтверждая слова инженера.

— Нафф, — Гнер решил проверить догадку. — Когда мы были наверху, у Тихих... и даже раньше, Иррэ говорила о легенде. О ком-то, кто живет глубоко, но мечтает вернуться. О ком-то, кто не потерял память. Это... ты?

Нафф замер. Его большие очки сползли на кончик носа, открывая глаза, полные не столько удивления, сколько горькой иронии. Он издал странный звук — нечто среднее между лающим смехом и кашлем.

— Вернуться? — переспросил он, обводя когтистой лапой свою берлогу, заваленную хламом. — Я похож на того, кто собирает чемоданы?

Он покачал головой, и его длинные уши хлопнули по плечам.

— Слухи здесь живут дольше, чем их носители. Они искажаются, как свет в кристалле. Но... дыма без огня не бывает. Да, я помню Верх. И да, я не стал частью стены, как многие другие.

Нафф жестом пригласил их подойти ближе к столу, который был единственным чистым местом в комнате. Он смахнул пару винтиков и сел, скрестив ноги на сиденье кресла.

— Садитесь. История — это тоже валюта, а я давно не торговал.

Гнер и Иррэ устроились напротив. Лампа над столом гудела, отбрасывая дрожащие тени на лицо рассказчика.

— Я здесь давно, — начал Нафф. Его голос стал тише, глубже. — Я не родился в Ур-бсе и не вылупился из скалы. Я пришел, когда мосты в Городе Затишья еще не были покрыты льдом.

Он начал рассказывать. Это была история не одного человека, а целой экспедиции. Группы ученых, инженеров и авантюристов, которые спустились в Бездну не ради наживы, а ради ответов. Они жили на Втором слое, изучая акустику. Они строили базы на Четвертом, пытаясь приручить флору. Они торговали с предками нынешних Тихих.

— Где они сейчас? — спросил Гнер, когда Нафф замолчал, чтобы сделать глоток чая.

— Здесь, — Нафф топнул ногой по металлическому полу. — На Шестом. Почти все мы пришли сюда.

— Зачем? — не понял Гнер. — Если вы знали, что это билет в один конец?

— Потому что мы искали Пульт, — Нафф горько усмехнулся. — Мы были наивны. Мы думали, что Бездна — это сломанный механизм. Что где-то внизу, в Цитадели Создателей, есть рычаг, который можно дернуть, и всё исправится. Гравитация станет нормальной. Мутации прекратятся. Шторм утихнет. Мы хотели починить мир, Гнер.

Он покрутил в пальцах медную гайку.

— Глупцы. Мы не понимали, что механизм не сломан. Он работает именно так, как задумано. Он перерабатывает.

— Что случилось с остальными?

Нафф тяжело вздохнул.

— Дорога берет плату. Кто-то погиб еще на Полях, поверив сладким обещаниям цветов. Кто-то сорвался в Шторме. Но большинство... — он коснулся своего пушистого лица. — Большинство изменилось. Мы принимали эссенции, чтобы дышать. Мы вживляли артефакты, чтобы видеть в темноте. Мы думали, что контролируем процесс.

Он наклонился вперед.

— Но на Шестом слое произошел отсев. Финальный экзамен. Те, кто сопротивлялся изменениям слишком сильно, сломались. Их тела не выдержали конфликта с средой. А те, кто отдался изменениям полностью... потеряли себя.

Нафф указал когтем в темный угол комнаты, где стоял ряд стеклянных банок. В одной из них, в мутном растворе, плавал бесформенный кусок плоти с одним-единственным человеческим глазом.

Гнер вздрогнул. Он вспомнил существо в нише у Ло-ри. Красный комок, который когда-то был человеком.

— Проклятые, — прошептал Нафф. — Мясо, которое забыло форму, но помнит боль. Это был мой навигатор. Гениальный картограф. Теперь он живет в банке, потому что снаружи он просто растечется лужей.

В берлоге повисла тяжелая тишина. Лишь писк прибора в углу отсчитывал секунды.

— Я выжил, — продолжил Нафф, глядя на свои руки. — Я нашел баланс. Стал меньше, покрылся шерстью, научился видеть тепло. Я сохранил разум, но потерял вид.

Он поднял глаза на Гнера и посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

— А вот ты... ты загадка. Ты прошел через четыре слоя. Ты пережил Шторм. Ты здесь, в сердце радиационного пекла. И ты все еще... почти человек.

Нафф потянулся и коснулся пальцем маленького рога на лбу Гнера.

— Адапт начал работу, но это мелочи. Твои кости все еще человеческие. Твоя кожа мягкая. По всем законам этого места, ты должен был уже либо сдохнуть, либо превратиться в кого-то вроде меня.

— Может, дело в Ключе? — предположила Иррэ.

— Возможно, — согласился Нафф. — Или в упрямстве. Человеческое упрямство — самый прочный материал в мире. Но долго это не продлится, исследователь. Шестой слой не терпит чужаков. Если ты не изменишься сам, он изменит тебя насильно. И результат тебе не понравится.

Нафф откинулся в кресле, вертя в руках погнутую латунную шестеренку. Его взгляд расфокусировался, устремляясь сквозь ржавые листы обшивки куда-то в прошлое, которого здесь, на глубине, уже не существовало.

— Я не был жертвой кораблекрушения, Гнер, — произнес он тихо. — Я был... первопроходцем. Главный инженер исследовательского судна «Этерна». Мы не провалились в воронку случайно. Мы построили батискаф, способный выдержать давление, о котором в Адмиралтействе только теоретизировали. Мы шли за энергией. За тем самым «вечным двигателем», слухи о котором просачивались наверх веками.

Он хмыкнул, и его пушистые уши дернулись.

— Гордыня. Чистая, дистиллированная гордыня. Мы думали, что металл и пар сильнее магии этого места. Я помню день погружения. Солнце было ярким, чайки кричали... Я стоял у манометра и думал, что мы пишем историю.

Нафф сжал шестеренку так, что острые грани впились в подушечки пальцев.

— Мы и написали. Только чернилами стала наша кровь. «Этерна» прошла три слоя. На Четвертом нас разъело кислотой. Мы высадились, думая починить обшивку, но... ты видел Поля. Команда начала исчезать. Кто-то ушел в цветы, кто-то стал кормом для мимиков. Я остался последним, кто еще помнил формулы сопротивления материалов, а не вкус человечины.

Гнер слушал, не перебивая. История инженера была искаженным зеркальным отражением его собственной судьбы.

— Мы похожи, — сказал Гнер, глядя на свои руки, где под кожей просвечивала новая, чужая сетка сосудов. — Только я цепляюсь за старые карты и дневники, пытаясь сохранить рассудок через знания других. А ты... ты пересобрал себя, как механизм. Мы оба выжили, отказавшись от части того, чем были.

— Адаптация, — кивнул Нафф. — У инженера нет души, есть только функционал. Если деталь не подходит к пазу, её обтачивают.

— Как тебя звали? — вдруг спросил Гнер. — Твое имя. Настоящее. Не кличка, которую дает Бездна.

Нафф замер. Его глаза за толстыми линзами очков сузились. Он открыл рот, собираясь ответить привычной шуткой, но потом закрыл его. Лицо существа стало серьезным, почти торжественным.

— Натаниэль, — произнес он. Голос прозвучал странно, словно это слово было чужеродным предметом во рту. — Натаниэль Вэнс.

В ту же секунду лицо Наффа исказила гримаса боли. Он выронил шестеренку, и та со звоном покатилась по полу. Его маленькие руки, покрытые шерстью, взлетели к вискам, когти впились в кожу.

— Нгхх... — простонал он сквозь стиснутые зубы.

Нафф резко наклонился вперед и с глухим, влажным стуком ударился лбом о металлическую стену рядом с креслом. Потом еще раз. Сильнее.

— Нафф! — Гнер вскочил, пытаясь схватить его за плечи, но инженер отмахнулся с неожиданной силой.

— Не трогай! — прошипел он.

Нафф сидел, прижавшись лбом к холодному металлу, тяжело дыша. Его тело била мелкая дрожь. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он медленно выпрямился. На лбу, под серой шерстью, наливалась шишка, но взгляд за стеклами очков снова стал осмысленным.

— Прости, — прокаркал он. — Старая... привычка.

— Что это было? — Гнер опустился обратно на ящик, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

Нафф постучал когтем по своему виску.

— Память здесь... занимает место. Дорогое место. Мозг меняется, Гнер. Он оптимизируется под выживание. Знание о том, как отличить кислотный мох от съедобного — важно. Воспоминание о цвете глаз матери или о моем имени — мусор. Лишний вес.

Он поправил очки дрожащими пальцами.

— Старая Земля ревнива. Она не любит, когда ты смотришь назад. Каждый раз, когда я достаю что-то из «архива», Бездна пытается это стереть. Затереть сектор диска. Боль... это сигнал ошибки. Система пытается удалить старый файл, чтобы записать новый паттерн поведения хищника.

Иррэ, которая все это время молча наблюдала за сценой, тихо произнесла:

— Забыть — значит стать частью стены. Помнить — значит чувствовать боль. Цена ясна.

Нафф криво усмехнулся, потирая ушибленный лоб.

— Именно так, Гардиан. Именно так. И ты, парень... — он посмотрел на Гнера. — Ты добрался сюда почти человеком. Это чудо. Статистическая погрешность. Но чем ниже ты пойдешь, тем чаще будет болеть голова. И однажды ты ударишься о стену, чтобы просто вспомнить, зачем ты вообще идешь вниз.

— Я не собираюсь становиться монстром, — твердо произнес Гнер. Он смотрел на свои ладони, где под кожей просвечивала чужая сосудистая сетка, но сжал их в кулаки. — Пусть я буду «почти» человеком. Но я останусь им до конца. Насколько это возможно.

Нафф лишь хмыкнул, поправляя очки. В этом звуке не было насмешки, скорее — усталое понимание старика, слушающего максимализм юноши.

— Конец здесь — понятие растяжимое, — пробормотал он, возвращаясь к пайке какой-то микросхемы. — Но упрямство — хороший консервант. Держись за него.

Прошло несколько циклов сна — или того, что здесь заменяло сутки. Нафф оказался гостеприимным хозяин, хоть и со своими странностями. Он выделил им угол в соседнем отсеке, который называл «жилым модулем».

Убежище инженера представляло собой запутанный лабиринт из металлических контейнеров и выдолбленных в породе ниш, соединенных герметичными переходами. Здесь была «сухая» комната — склад запчастей, где полки ломились от отсортированных винтиков, линз и мотков проволоки. Был «влажный» отсек, где Нафф выращивал в ваннах с питательным раствором какие-то белесые грибы и собирал конденсат. Все пространство гудело, вибрировало и пахло озоном, маслом и старой пылью.

Однажды, когда они сидели в главном зале и ели очередную порцию синтезированной биомассы, Гнер задал вопрос, который мучил его с момента встречи.

— Нафф, ты столько лет здесь... Ты собираешься идти дальше? Или Шестой слой — это твой предел?

Инженер отложил ложку. Он почесал мохнатое ухо, глядя на карту на стене.

— Любимый? — переспросил он с горечью. — Я ненавижу это место, Гнер. Каждую оплавленную плиту, каждую тень. Я ищу выход столько, сколько себя помню. Я знаю все вентиляционные шахты, все дренажные стоки в радиусе десяти километров.

Он вздохнул, и его плечи поникли.

— Но разведка... неэффективна. Я один. Мои дроны сгорают или их сжирают твари. Я выхожу на километр, теряю половину снаряжения и возвращаюсь, чтобы зализывать раны. Здесь слишком много зубов на квадратный метр.

Нафф вдруг оживился. В его глазах за стеклами очков блеснул фанатичный огонек.

— Но теперь у меня есть шанс. Идем. Я покажу, над чем я работаю.

Он повел их в дальний конец убежища, к массивной гермодвери, покрытой слоем копоти. Нафф набрал код на механическом замке, повернул штурвал, и дверь с тяжелым стоном отворилась.

В лицо ударил запах застоявшегося воздуха и смазки.

Они вошли в огромный ангар — естественную пещеру, которую Нафф укрепил стальными балками и осветил десятком прожекторов.

В центре ангара, подвешенный на цепях и тросах, висел гигант.

Это был робот. Или экзоскелет титанических размеров. Он был гуманоидным, но пропорции его были искажены: массивный, бочкообразный торс, мощные ноги-колонны и длинные руки, заканчивающиеся манипуляторами. Головы у машины не было — точнее, она была встроена глубоко в грудную клетку, представляя собой блок сенсоров, укрытый за бронепластинами.

Металл корпуса был черным, матовым, местами покрытым той же золотой вязью, что и стены Города Затишья. Но сейчас величие машины было нарушено. В центре торса зияла огромная, рваная дыра, сквозь которую виднелись перебитые кабели и смятые механизмы.

— Вот он, — прошептал Нафф с гордостью и болью. — «Титан». Я нашел его пятьдесят циклов назад. Он стоял на коленях в каньоне Пепла, засыпанный шлаком. Он был рабочим. Функционировал.

Инженер подошел к свисающей руке робота и погладил холодный металл.

— Я пытался его запустить. Но местная фауна... Титанический червь-плавиьщик. Он пробил броню раньше, чем системы защиты успели среагировать. Я тащил его сюда по частям годами.

— Ты хочешь его починить? — спросил Гнер, запрокидывая голову. Масштаб работы казался невозможным для одного существа. — Я не механик, Нафф. Я могу отличить шестерню от рычага, но это... это технология богов.

— Мне не нужны твои руки, исследователь, — Нафф повернулся к нему. — Мне нужен твой Ключ.

Он указал на пробоину в груди гиганта.

— Эта броня... она не просто металл. Это псевдо-живая материя. Она может регенерировать, если дать ей правильный импульс. Мои батареи слишком слабы. Но твое «Сердце»... в нем заряд целого города.

Гнер инстинктивно прикрыл рюкзак рукой.

— Если я разряжу его, мы останемся без защиты. Твари разорвут нас.

— Не полностью, — быстро сказал Нафф. — Только импульс. Толчок. Мне нужно увидеть, как срастаются цепи, чтобы понять принцип. Дальше я справлюсь сам. Пожалуйста.

Иррэ молча кивнула Гнеру. Она тоже понимала: если этот гигант встанет на ноги, у них появится шанс пройти через пекло.

Гнер подошел к лесам, возведенным вокруг робота, и поднялся на уровень груди машины. Дыра была страшной — словно кто-то выкусил кусок стали. Края раны были оплавлены.

Он достал «Сердце». Камень внутри колбы пульсировал ровным, спокойным светом.

— Давай, приятель, — шепнул Гнер. — Поделись немного.

Он прижал колбу к уцелевшему краю брони, там, где проходила толстая жила энергоканала.

Сначала ничего не происходило. Затем «Сердце» нагрелось. Гнер почувствовал вибрацию, переходящую в руку. Свет внутри колбы стал ярче, налился белым, а затем потек по руке Гнера в корпус робота.

Машина отозвалась низким гулом.

На глазах изумленного Гнера рваные края металла начали шевелиться. Они стали мягкими, текучими, словно воск. Тонкие нити стали тянуться друг к другу через пробоину, сплетаясь, срастаясь, формируя новую структуру. Это было похоже на ускоренную съемку заживления раны.

Вспыхнули скрытые индикаторы. Механизм внутри торса дернулся, шестеренки провернулись с натужным скрежетом, вставая на места.

Но «Сердце» в руках Гнера начало стремительно тускнеть. Тепло сменилось холодом. Свет из ослепительно белого стал желтым, потом тускло-оранжевым, и наконец, едва заметным красным тлением.

— Хватит! — крикнул Нафф снизу. — Остановись!

Гнер оторвал колбу от брони. Связь прервалась с сухим треском статического электричества.

Дыра в груди робота не исчезла, но значительно уменьшилась. Края затянулись свежим, блестящим металлом, восстановив целостность основных контуров.

Гнер посмотрел на артефакт. Ключ был почти мертв. Внутри едва теплилась искра, похожая на уголек в остывающем костре.

— Он... пустой, — прошептал Гнер, чувствуя, как внутри все холодеет.

Нафф уже карабкался по лесам с невероятной скоростью. Он подскочил к месту «сварки», вооружившись лупой и каким-то сканером.

— Великолепно... — бормотал он, водя прибором по свежему металлу. — Молекулярная решетка перестроилась... Энергия пошла в обход поврежденных узлов... Я вижу! Я вижу паттерн!

Он повернулся к Гнеру, и его мохнатое лицо сияло восторгом.

— Спасибо, Гнер! Ты даже не представляешь, что сделал. Теперь я знаю, как латать остальное. Мне не нужна магия, мне нужна была схема.

Гнер спустился вниз, сжимая в руках потухший Ключ. Нафф, казалось, не замечал его состояния, поглощенный расчетами, которые он уже царапал мелом прямо на броне гиганта.

— Теперь он встанет, — бормотал инженер. — Не скоро, но встанет. И тогда Шестой слой содрогнется.

Дни в убежище Наффа слились в тягучую, монотонную череду циклов сна и бодрствования. Здесь, под толщей породы, время потеряло свое значение, уступив место ритму работы механизмов жизнеобеспечения.

Гнер сидел на ящике в жилом модуле, вертя в руках потухшее «Сердце». Артефакт был холодным, безжизненным куском стекла и металла. Красный огонек внутри, который раньше пульсировал жизнью, теперь едва тлел, напоминая умирающий уголек. Без энергии Ключа они застряли. Идти пешком через плавильни Шестого слоя без защиты поля было самоубийством, а Титан, над которым колдовал Нафф, все еще оставался грудой неподвижного железа.

Иррэ сидела напротив, приводя в порядок свое снаряжение. Она сшивала разрывы на балахоне сухожилиями, используя костяную иглу. Ее движения были резкими, раздраженными.

— Он копается, — сказала она, не поднимая головы. — Нафф... медленный. Он влюблен в машину. Ему нравится процесс, а не результат.

— У него нет выбора, — возразил Гнер, убирая Ключ обратно в рюкзак. — Сращивание нейроцепей — это не колесо поменять. Если Титан сделает шаг и упадет в лаву вместе с нами, спешка нам не поможет.

— Мы теряем время, — Иррэ откусила нитку зубами. — Твое тело... меняется. Мой нюх говорит, что ты пахнешь иначе. Как... местный.

Гнер невольно коснулся лба. Рог под волосами стал тверже и, кажется, немного длиннее. Кожа на руках приобрела сероватый оттенок, стала грубее, менее чувствительной к жару.

— Я знаю, — тихо ответил он. — Но идти сейчас — значит умереть. Мы должны ждать.

Внезапно разговор прервал странный звук. Он доносился сверху, из вентиляционной решетки под потолком. Это был не гул мотора и не свист пара. Это был шорох, сопровождаемый тихим, ритмичным чиханием.

Скр-р-р. Пчхи. Скр-р-р.

Иррэ мгновенно оказалась на ногах, посох взлетел в боевую позицию. Ее уши прижались к голове.

— Вент... — прошипела она. — Кто-то лезет.

Решетка вентиляции, прикрученная на один ржавый болт, дрогнула. Затем сдвинулась. Из темного квадратного отверстия показалась мордочка.

Она была покрыта густым, пепельно-белым пухом, который сейчас был изрядно перемазан сажей. Огромные, влажные черные глаза моргнули, привыкая к свету. Длинные уши, похожие на заячьи, но с кисточками на концах, пряли из стороны в сторону.

Существо выбралось из шахты целиком и, не удержавшись на краю короба, шлепнулось на пол. Это был меховой шар размером с крупную кошку. У него было шесть коротких лапок с мягкими подушечками и длинный, очень пушистый хвост, который оно тут же нервно прижало к себе.

Зверек встряхнулся, подняв облачко пыли, и снова чихнул.

Иррэ шагнула вперед, занося посох для удара.

— Стой! — Гнер перехватил ее руку. — Это не хищник. Посмотри на него.

— Это... рот, — возразила Иррэ, но посох опустила. — Здесь все — рот.

Существо не убегало. Оно село на задние лапки и с любопытством уставилось на Гнера. Его нос, розовый и подвижный, дергался, втягивая запахи. Оно издало звук, похожий на мурлыканье, смешанное с тихим свистом.

— Пи-и-у? — спросило оно, склонив голову набок.

— Ты кто такой? — Гнер медленно опустился на корточки, протягивая руку.

Зверек не отшатнулся. Он осторожно потянулся к пальцам Гнера, обнюхал их, а затем лизнул шершавым, теплым языком.

В дверях модуля появился Нафф. Он вытирал масляные руки ветошью.

— Что за шум? Я пытаюсь откалибровать гиро... — он осекся, увидев гостя. — О! Пылеглотка. Как она сюда пробралась? Я же ставил сетки.

— Пылеглотка? — переспросил Гнер, почесывая зверька за ухом. Шерсть была невероятно мягкой, словно пух одуванчика.

— Мелкий падальщик, — махнул рукой инженер. — Живут в вентиляционных шахтах древних руин. Едят плесень, пыль, органические остатки. Абсолютно бесполезные, но безвредные. Обычно.

Нафф подошел ближе, поправил очки.

— Странно. Они пугливые. К рукам не идут. Видимо, этот совсем оголодал или... — он прищурился. — Или ты ему нравишься, мутант.

Зверек, осмелев, забрался Гнеру на колено. Он свернулся клубком, спрятав нос в пушистый хвост, и заурчал громче, вибрируя всем телом.

— Он теплый, — улыбнулся Гнер. В этом холодном, жестоком мире, где все состояло из металла, камня и зубов, этот комок мягкой шерсти казался чем-то нереальным. Осколком уюта.

— Она, — поправил Нафф, мельком глянув на зверька. — У самцов кисточки на ушах другого цвета. Можешь оставить, если хочешь. Она будет чистить углы от паутины. Только не давай ей грызть провода.

Иррэ с сомнением посмотрела на «Пылеглотку», которая уже начала дремать на коленях Гнера.

— Лишний рот, — буркнула она, но в ее голосе уже не было агрессии. Она протянула руку и одним пальцем, очень осторожно, коснулась белой шерстки. Зверек даже не проснулся, лишь дернул ухом.

— Назовем её... — Гнер задумался. — Пух? Нет, слишком просто.

— Ми-ми, — предложила Иррэ.

— Мими? — удивился Гнер.

— Звук, который она делает. Ми-ми-ми... — Иррэ попыталась изобразить писк зверька, и это прозвучало неожиданно забавно из уст сурового Гардиана.

— Мими, — согласился Гнер. — Пусть будет Мими.

...

Мими спала на коленях Гнера, свернувшись в пушистый шар. Ее дыхание было ровным и тихим. Иррэ сидела напротив, методично затачивая костяной наконечник стрелы о камень. В берлоге Наффа пахло озоном и горячим металлом. Инженер возился у груды покореженного металла, которую он вытащил из дальнего угла ангара. Это был торс старого автоматона, покрытый вмятинами и ржавчиной.

Нафф соединил последний провод. Раздался тихий гул. Из глазниц робота вспыхнул тусклый красный свет. Мими на коленях Гнера тихо зашипела, не просыпаясь.

Голос был ровным, лишенным интонаций. Механический скрежет, пропущенный через вокс-кодер. — ...система... онлайн. Запрос статуса. — Говори, — прошептал Нафф, склонившись над машиной. — Протокол невозврата активирован. Навернувшиеся никогда не вернутся.

Гнер перестал гладить Мими. Он посмотрел на Наффа. Инженер непонимающе нахмурился, его уши дернулись. — Что это значит? — спросил Гнер. Линзы в глазницах робота мигнули. — Последняя запись. Группа... семь. Положение... неизвестно. Барьер пройден. Возврата нет. Зов... слишком силен. Повторяю. Навернувшиеся никогда не вернутся.

Пальцы Гнера коснулись лба, у линии роста волос. Нащупали твердый, гладкий бугорок. Иррэ положила руку на посох. Она смотрела на робота. — Морта, — сказала она. — Старая морта.

Красный свет в глазах робота замерцал и погас. Из корпуса пошел тонкий дымок. — Сгорел, — констатировал Нафф с разочарованием. — Силовой узел не выдержал. Гнер достал блокнот. Он записал слова робота. «Барьер». «Навернувшиеся». В берлоге пахло озоном и сгоревшим металлом.

Нафф цокнул языком. Он ткнул паяльником в почерневшую плату. Оттуда пошел новый, более едкий дым. — Старая рухлядь. Мозговой блок рассыпался.

Гнер снова коснулся лба. Рог под кожей был твердым. Он посмотрел на слова в блокноте. — Где ты его нашел? — Каньон Пепла, — ответил Нафф, не оборачиваясь. — Там много такого. Обломки старой исследовательской группы. «Этерна».

Гнер замер. «Этерна». Нафф был инженером с этого судна. — Это был один из твоих?

— Нет. Мои были другими. Эти... эти пришли позже. Искали нас. Или то, что мы искали.

Иррэ подошла к инженеру. Она обошла его и встала перед гигантом, подвешенным на цепях. — Нафф. Большой.

— Терпение, Гардиан, — проворчал Нафф. — Нейронные пути хрупкие. Мне нужен стабильный проводник. Чистый.

Он бросил взгляд на рюкзак Гнера. На потухший артефакт. — Нет, — сказал Гнер. — Он пуст. — Я вижу. Но он не мертв. Он спит. Ему нужен толчок.

Внезапно пол под ногами дрогнул. Это была не вибрация от машин. Это был низкий, протяжный гул, пришедший снаружи. Мими проснулась на сумке, ее шерсть встала дыбом. Она зашипела, глядя на стену ангара.

Иррэ мгновенно развернулась. Ее уши-локаторы вращались, сканируя звук. — Снаружи, — прошептала она. — Движется. Большое. Нафф выпрямился. Он вытер руки о промасленную тряпку и подошел к большому, покрытому пылью монитору. Он щелкнул несколькими тумблерами. Экран ожил, показывая рябь помех. — Внешние сенсоры... — бормотал он. — Тепловая сигнатура... огромная. Оно ползет по стене каньона.

Гул стал громче. Каменная крошка посыпалась с потолка. — Оно ищет, — сказала Иррэ. Ее голос был ровным, без страха. — Оно чует тепло. Тепло Титана. Тепло Ключа. Она посмотрела на Гнера. — Оно чует тебя.

Гул снаружи стал ниже, переходя в тяжелую, давящую вибрацию. Гнер посмотрел на Наффа, потом на обломки робота.

— Вы строили корабли... чтобы спуститься сюда? Целые экспедиции? Он обвел рукой берлогу, заваленную технологиями, которых не должно было существовать. — Это... было законно?

Нафф издал короткий, сухой смешок, похожий на скрежет ржавого механизма.

— Законно? Здесь внизу только один закон, исследователь. Гравитация.

Вибрация усилилась. Нафф подошел к монитору, который показывал помехи.

— Оно просто проходит мимо, — сказал он. — Большие твари всегда ходят по одним и тем же тропам. Не обращайте внимания. Тепловая сигнатура на экране медленно ползла мимо их убежища. Но потом она остановилась. Прямо у входа.

— Оно встало, — тихо сказала Иррэ.

— Вижу, — проворчал Нафф. — Странно. Оно встало боком.

Он вгляделся в экран. Его уши нервно дернулись. — Что-то... сползает с него. — Сползает? — переспросил Гнер. — На спине. Там... седло, — прошептал Нафф. — Кто-то слез.

Инженер отступил от монитора.

— Проклятье.

— Нафф, что происходит? — спросил Гнер. Иррэ уже держала посох наготове. Нафф поднял руки, глядя на темный проход.

— Я немного... приукрасил. Насчет того, что я тут единственный разумный. Но я не врал, что не желаю вам вреда. Он посмотрел на них. Его глаза за толстыми линзами были серьезными.

— А вот она... может.

Из темного прохода донеслись шаги. Они не были тяжелыми. Ритмичный, сухой стук когтей по камню. В проеме показался силуэт. Высокий, тонкий. Он шагнул в свет, исходящий от ламп Наффа.

Это был человек. Или что-то, что когда-то им было. Он носил длинный плащ из темной, блестящей кожи, похожей на хитин. Через плечо шла перевязь, но не с патронами. На ней висели небольшие стеклянные колбы, металлические капканы и что-то, похожее на хирургические инструменты. Лицо было бледным, покрытым сетью старых шрамов. Глаза были светлыми, почти бесцветными, и они сканировали комнату с холодным любопытством. В руках он держал длинное ружье. Оно было сделано не из дерева и стали. Приклад был из полированной кости, а ствол оплетали пульсирующие синеватые жилы.

Незнакомец не смотрел на Гнера или Иррэ. Его взгляд был прикован к Наффу. — Нафф. Голос был тихим, шелестящим. — Коллекционерша, — выдохнул Нафф. — Ты что-то включил. Старый сигнал. Он потревожил гнездо.

Коллекционерша перевел взгляд на Иррэ. Его губы тронула слабая, хищная усмешка. — Гардиан. Редкость. Я думал, вы все охраняете верхние врата. Потом его светлые глаза остановились на Гнере. На его рюкзаке. Там, где даже в потухшем состоянии угадывался контур «Сердца». Улыбка на губах Коллекционерши стала шире. Она не коснулась глаз.

— Интересный экземпляр. Очень старый. Я заберу его.

Иррэ шагнула вперед, выставляя посох. Ее уши были прижаты к голове. Коллекционерша медленно поднял ружье. Синие жилы на стволе запульсировали ярче, отбрасывая холодный свет на его бледное лицо. — Не мешай, страж. Это не твой бой.

Она сделал шаг к Гнеру. Нафф остался у своего монитора, не двигаясь. Он знал этого человека. Он знал, что сопротивление бесполезно. Гнер попятился, упираясь спиной в холодный металл Титана. Рука легла на рукоять ломика. Коллекционерша остановился в нескольких шагах. Она не смотрел на Гнера. Она смотрел на рюкзак.

— Отдай его мне, исследователь. И я, возможно, оставлю тебя в живых. Ты станешь хорошим экспонатом для моей коллекции. «Человек. Почти не измененный».

В берлоге стало тихо. Слышен был только гул старых машин и писк медицинского прибора.

Иррэ не стала ждать. Посох свистнул в неподвижном воздухе. Наконечник целился не в тело. Он целился в ружье. Коллекционерша сдвинулась с места. Ее движение было плавным, змеиным. Посох ударил по стволу. Раздался глухой, органический звук. Синие жилы на оружии вспыхнули ярче.

Она не стала стрелять. Из рукава ее плаща выметнулась тонкая нить. На конце ее блеснул металлический крюк. Крюк обвился вокруг навершия посоха. Коллекционерша дернула. Иррэ удержала оружие, уперев ноги в пол. Нить натянулась, как струна.

Гнер двинулся. Он рванул вперед, сжимая в руке ломик. Он целился в бок Коллекционерши, в разрез плаща.

— Не трогай ее! — крикнул Нафф от своего монитора. — Ее кожа... — Но было поздно.

Коллекционерша не стала уворачиваться. Ломик ударил в блестящую кожу плаща. Металл не пробил ее. Он прилип. Кожа под ломиком пошла волнами. Тонкие, почти невидимые волокна выстрелили из плаща, обвивая руку Гнера, запястье.

Он почувствовал резкий, ледяной холод. Потом острую боль. Ломик выпал из его онемевших пальцев. Он закричал. Коллекционерша снова дернула за нить. Посох вырвался из рук Иррэ и отлетел в сторону, ударившись о металлическую стену.

Иррэ отшатнулась. Гнер стоял на коленях, его рука была опутана тонкими волокнами, которые впивались в кожу. Коллекционерша держала его на поводке. Она медленно повернула голову. Ее светлые глаза были холодными, как лед Пятого слоя.

— Теперь артефакт.

Глава 16

Воздух в берлоге застыл. Он стал плотным, тяжелым. Гнер стоял на коленях, его рука была опутана тонкими, черными волокнами, которые впивались в кожу. Холод полз по венам, отнимая силы. Ломик лежал на полу, бесполезный кусок металла. Иррэ замерла у стены, ее посох был в нескольких метрах от нее. Она смотрела на пришельца, ее фиолетовые глаза сузились, как у кошки перед прыжком.

— Зе-ра... отпусти его. Голос Наффа был тихим, почти умоляющим. Он не двигался от своего пульта, словно знал, что любое движение будет последним.

Коллекционерша медленно повернула голову. — Инженер. Ты все еще копаешься в этом мусоре.

Она была на голову выше Гнера. Длинные, заостренные уши, черные с рваными белыми отметинами, подрагивали, улавливая малейший звук. Белые волосы падали на лоб, почти полностью скрывая глаза под темной полосой ткани или глубокой тенью. Из-под этой тени на Гнера смотрело холодное, скучающее безразличие. Ее руки были заключены в огромные наручи, похожие на челюсти неведомых зверей, усеянные белыми шипами. Такая же зазубренная броня из черной кости крепилась на голенях. Длинный, темно-серый плащ свисал с плеч, а из-под него виднелся густой, пушистый хвост, черный у основания и белый на конце. Он лежал на полу неподвижно.

Она не обращала внимания на Наффа. Ее взгляд был прикован к рюкзаку Гнера. — Я не повторюсь, исследователь.

Волокна на руке Гнера сжались. Боль стала острой, режущей. Он стиснул зубы. — Это Ключ, — сказал он, его голос был хриплым. — Он не принадлежит тебе.

Зе-ра склонила голову набок. Ее уши дернулись. — Принадлежит? Забавное слово. Здесь внизу ничего никому не принадлежит. Вещи просто... переходят из рук в руки. И сейчас он перейдет ко мне.

Она сделала шаг. Ее движения были ленивыми, грациозными. Она не видела в них угрозы. — Ты охотишься за старыми вещами, Зе-ра, — сказал Нафф. — А этот молодой человек — не вещь!

Светлые, почти невидимые глаза Коллекционерши на мгновение метнулись к инженеру. — Тем интереснее. Живой экспонат.

Она протянула свободную руку. Пальцы были длинными, тонкими, но когти на них были короткими и черными. — Рюкзак.

Гнер посмотрел на Иррэ. Она медленно, миллиметр за миллиметром, сдвигалась вдоль стены, ближе к своему посоху. Зе-ра не обращала на нее внимания. Вся ее сущность была сосредоточена на артефакте.

— Нет, — сказал Гнер. Он дернул рукой, пытаясь освободиться. Волокна впились глубже. Холод достиг плеча.

Зе-ра вздохнула. — Жаль. Образец будет поврежден.

Она потянула за нити. Гнер рухнул на пол, его тело пронзила ледяная агония. Он видел, как Иррэ бросилась к посоху. Видел, как Нафф что-то нажимает на своем пульте. Потом светлые глаза Зе-ры посмотрели прямо на него.

Волокна на руке Гнера ослабили хватку. Ледяная боль сменилась тупым, пульсирующим онемением. Он остался лежать на полу, тяжело дыша. Иррэ медленно поднялась, ее рука нащупывала посох, лежащий у стены.

Зе-ра повернула голову к Наффу. Ее движение было плавным, почти ленивым. — Где ты достал такого, Нафф? Цельного.

Инженер сжал кулаки. — Убирайся отсюда, ведьма.

На губах Коллекционерши появилась тень улыбки. — Волшебство покинуло наши души, как только мы коснулись Днища. Если души нас еще не покинули.

Она отвернулась от него и подошла к Гнеру. Она без церемоний сорвала с него рюкзак и вытащила «Сердце». Артефакт лежал в ее ладони, тусклый и холодный. Но в тот момент, когда ее пальцы сомкнулись на стекле, он вспыхнул золотым светом.

Зе-ра вскрикнула и отдернула руку. Артефакт упал на пол рядом с Гнером. Из ее перчатки шел тонкий дымок. — Он горячий.

Она попробовала снова. Она не коснулась его, а попыталась поддеть носком сапога. Артефакт ударил ее разрядом статического электричества. Она отступила. Она достала из-за пояса тонкий металлический пинцет и попыталась схватить им колбу. Артефакт стал невыносимо тяжелым, пинцет согнулся.

Она выпрямилась. Ее светлые глаза посмотрели на артефакт, потом на Гнера. — Без него не взять.

В этот момент ее уши дернулись и повернулись в сторону мастерской. Из глубины берлоги доносился ровный, механический голос. — Невернувшиеся не вернутся. Невернувшиеся не вернутся.

Зе-ра прошла мимо Гнера, словно его больше не существовало. Она вошла в основной отсек, где Нафф возился со своими механизмами. Там, на верстаке, стоял торс старого автоматона. Его красные глаза тускло светились в такт голосу. — Ты все-таки его починил. Хвалю.

Иррэ уже стояла на ногах, сжимая посох. Она встала между Коллекционершей и Гнером. — Кто ты?

Зе-ра медленно обернулась. Она окинула Иррэ взглядом с головы до ног. — Я Зе-ра. Коллекционер. Я ищу то, что было утеряно. Собираю осколки миров, что упали сюда. Она сделала паузу, ее взгляд снова скользнул к Гнеру, который пытался сесть. — А живу я потому, что не сопротивлялась зову пучин.

Иррэ двинулась первой. Ее тело сорвалось с места, превратившись в размытое пятно. Посох летел вперед, как копье, нацеленный в грудь Коллекционерши.

Но Зе-ра была готова. Она не отступила. Она просто подняла руку. Плащ на ее плече распахнулся, и из него выстрелили десятки черных нитей. Они ударили Иррэ в грудь, как удар кнута. Гардиан отлетела назад, врезавшись в стену ангара. Нити обвили ее, пригвоздив к металлу, сжимаясь с влажным, чавкающим звуком.

Зе-ра достала из-за пояса небольшой, костяной свисток. Она поднесла его к губам и дунула. Звук был высоким, пронзительным, на грани слышимости.

Из темного прохода, откуда она пришла, бесшумно выскользнули две фигуры. Они были ниже и коренастее Зе-ры, их тела полностью скрывали такие же хитиновые плащи. Они двигались с неестественной, скоординированной грацией, их головы поворачивались в унисон. Они замерли по обе стороны от Коллекционерши, ожидая приказа.

— Погрузить. На базу.

Ее голос был ровным, лишенным эмоций.

Один из мутантов подошел к Гнеру. Он без усилий поднял его на ноги. Черные волокна выстрелили из его рукава, связывая Гнеру руки за спиной. Другой направился к Иррэ, которая боролась в своих путах. Он ударил ее рукоятью короткого меча по голове. Иррэ обмякла.

Третьей целью стал робот. Мутант просто поднял тяжелый торс автоматона, словно тот ничего не весил, и закинул его на плечо.

Их вывели из берлоги. Огромная тварь, на которой приехала Зе-ра, все еще висела у края каньона, цепляясь за скалу десятками коротких, мощных лап. Ее панцирь был похож на обсидиан, тускло поблескивая в свете ламп. Связанных Гнера и Иррэ погрузили в костяное седло, закрепленное на спине существа.

Тварь отделилась от скалы с низким, рокочущим звуком. Она поползла вниз, в раскаленную тьму Шестого слоя, унося свою добычу.

Они ехали долго.

Существо, на котором они сидели, двигалось с медленным, неотвратимым ритмом. Его многочисленные лапы скребли по раскаленному камню, издавая сухой, монотонный шорох. Жар, поднимающийся из глубин Шестого слоя, был плотным, осязаемым. Воздух пах озоном, расплавленным металлом и чем-то органическим, сладковато-гнилостным.

Гнер пришел в себя. Его руки были связаны за спиной. Голова гудела, а рука, которую схватила Зе-ра, онемела и болела. Он сидел, прислонившись к холодному панцирю робота. Рядом, так же связанная, сидела Иррэ. Она молчала, глядя прямо перед собой, ее лицо было непроницаемой маской.

Зе-ра стояла на передней части седла, у самой головы твари. Она не смотрела на своих пленников. Она смотрела вперед, в багровый туман, словно вела свой живой корабль по невидимым течениям.

— Где мы? Голос Гнера был хриплым.

Зе-ра не обернулась. — В пути.

— Куда? На этот раз спросила Иррэ. Ее голос был резким, как треск льда.

— В мой музей, — ответила Коллекционерша. — В мою коллекцию.

— Музей? — Гнер попытался сесть ровнее. — Ты собираешь... артефакты?

— Я собираю истории, исследователь. Конечные точки. Идеальные формы, которые создает Бездна. Корабль, который вмерз в лед в момент отчаяния. Цветок, который научился есть свет. Гардиан, которая осталась верна своему долгу до самого конца. Ее светлые глаза на мгновение скользнули к Иррэ. — Ты станешь прекрасным экспонатом.

Иррэ сплюнула. — Ты просто стервятник. Падальщик, который подбирает то, что Бездна не доела.

— Мы все здесь падальщики, страж, — мягко возразила Зе-ра. — Вопрос лишь в том, что мы собираем. Кости или смыслы.

В этот момент торс робота, лежащий между ними, издал тихий гул. Его красный глаз вспыхнул. — Невернувшиеся не вернутся.

Зе-ра медленно повернулась. На ее лице промелькнуло что-то похожее на интерес. — Старый протокол. Я не слышала его много циклов. Что ты такое, маленькая машина?

— Что это значит? — спросил Гнер. — «Навернувшиеся».

— Это те, кто прошел точку невозврата, — ответила Зе-ра, снова поворачиваясь к туману. — Те, чье тело начало меняться. Те, кто больше не может подняться наверх, не рискуя... распасться. Как ты, исследователь.

Она указала на его лоб. Гнер инстинктивно дернулся, словно мог спрятать маленький рог.

— Зачем мы тебе нужны? — спросила Иррэ. — Если тебе нужен только Ключ.

— Ключ... — Зе-ра издала тихий, шелестящий смех. — Ты все еще думаешь, что это ключ. Это не ключ. Это семя. Пассажир. Частица другого мира, которая пытается прорасти здесь, в этой почве. Она ищет Источник. Она хочет не открыть дверь, а стать дверью.

Она обернулась. Ее светлые глаза впились в Гнера. — Я хочу увидеть, что из этого получится. Я хочу забрать его не для того, чтобы использовать. Я хочу его, чтобы наблюдать. Это будет центральный экспонат моей коллекции. Семя мира, которое либо погибнет, либо превратит Бездну в нечто иное. Финальная точка целой вселенной.

— Ты безумна, — прошептал Гнер.

— Я выжившая, — поправила она. — Я приняла правила этого места. А ты все еще пытаешься играть по своим. Ты говоришь о законах, о добре и зле. Здесь есть только одно правило: адаптируйся. Меняйся. Становись частью единого организма.

— Ты говоришь о выживании, — вмешалась Иррэ, — но ты просто еще один хищник. Ты охотишься на слабых.

— Разве не в этом суть выживания? — Зе-ра снова улыбнулась. — Я нашла свою нишу. Я коллекционирую то, что ломается. А ты, Гардиан, сломалась. Твоя граница пала. Твой долг стал бессмысленным. Ты — реликвия. И я помещу тебя под стекло.

Тварь под ними сменила ритм движения. Она начала спускаться по отвесной стене, ее когти скрежетали по черному камню. Впереди, в тумане, показались очертания гигантской конструкции. Это было нагромождение обломков кораблей, башен и костей, скрепленных воедино, вросшее в стену каньона, как раковая опухоль.

— Мы почти на месте, — сказала Зе-ра. — Добро пожаловать в Некрополь. Мой дом. И ваша последняя остановка.

Тварь под ними продолжала свой медленный, неотвратимый спуск. Грохот плавилен внизу становился громче, смешиваясь со скрежетом когтей по черному камню.

— Тот робот... он говорил о них. О Навернувшихся. Голос Гнера был тихим, почти потерянным в гуле Шестого слоя. — Значит, я теперь... один из них?

Зе-ра не обернулась. Она смотрела на приближающиеся руины своего Некрополя. — Твой билет прокомпостирован, исследователь. Но еще не до конца. Она бросила на него короткий взгляд через плечо. — У тебя есть небольшой шанс успеть.

В груди Гнера шевельнулась холодная, слабая надежда. — Успеть? Успеть куда?

— Вот именно. Куда? В ее голосе не было насмешки, только холодное, аналитическое любопытство. — Ты спешишь вниз, к Источнику, словно там ждет спасение. Но там лишь конец. Другое начало, может быть, но конец того, чем ты был. Она сделала жест свободной рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи. — А наверх... наверх дороги нет. Никогда не было. Все уже потеряно, исследователь. В тот самый миг, как твой корабль коснулся вод воронки. Ты просто еще не осознал этого.

Иррэ молчала, ее взгляд был прикован к темным строениям впереди. Она слушала, ее уши слегка подрагивали, улавливая не только слова, но и тон, вибрацию, скрытый смысл.

В тишине, нарушаемой лишь скрежетом лап по камню, снова раздался механический голос из мешка с роботом: — Невернувшиеся не вернутся.

Тварь замедлила ход. Ее когти скребли по ржавому металлу, находя опору. Они прибыли.

Это была палуба. Палуба древнего дредноута, вросшего в стену каньона, как заноза в палец. Металл был холодным под ногами Гнера, когда один из молчаливых помощников Зе-ры грубо стащил его с седла.

— Сгрузить. Приказ был тихим, почти ненужным. Двое двигались с отлаженной точностью.

Они шли по узким мосткам, перекинутым между обломками. Воздух здесь был неподвижным. Грохот Шестого слоя доносился откуда-то снизу, приглушенный, как далекий прибой. Пахло пылью, старым маслом и чем-то еще. Сладковатым, химическим запахом.

Слева, в огромном стеклянном цилиндре, наполненном мутной желтоватой жидкостью, плавало существо. Оно было похоже на тех воздушных медуз, которых они видели на спуске, но это было застывшим, мертвым. Справа, на стене висел остов крылатого зверя, его кости были тщательно очищены и скреплены проволокой.

Гнер узнал обводы корабля, мимо которого они прошли. Это был клипер времен Раннего Пара, такой же, как те, что гнили на кладбище на первом уровне. Но этот был сохранен. Его деревянный корпус был покрыт слоем прозрачного, похожего на янтарь вещества.

— Что это за место? Голос Гнера прозвучал глухо в тишине.

— Моя мастерская. Моя галерея. Место, где вещи обретают свою окончательную форму. Зе-ра шла впереди, ее длинный плащ не колыхался в безветрии.

Проход закончился широким залом. Это была каверна, выдолбленная внутри корпуса гигантского транспортного судна. Вдоль стен стояли столы, заваленные инструментами, банками и странными механизмами. В центре зала, на постаменте, стояла пустая стеклянная витрина размером с человека.

Их подвели к стене. Один из помощников Зе-ры прикрепил их кандалы к цепям, вмонтированным в металл. Цепи были короткими, не давая отойти от стены больше чем на шаг.

Другой мутант поставил торс робота на один из столов. Красный глаз автоматона мигнул, словно осматриваясь. — Невернувшиеся не вернутся.

Зе-ра подошла к столу, заваленному инструментами. Она сняла свое костяное ружье и положила его с тихим щелчком. Она не смотрела на них. Она смотрела на свои трофеи. — Теперь, — сказала она, — мы подождем. Посмотрим, как семя прорастет.

Тишина в зале была тяжелой, наполненной запахом пыли и предвкушения. Зе-ра стояла над столом, на котором лежал артефакт. Она не касалась его. Вокруг колбы она расставила тонкие металлические иглы, соединенные проводами с шипящим, гудящим аппаратом.

— Семя хочет расти, — прошептала она, ее светлые глаза были прикованы к тусклому огоньку внутри «Сердца». — Посмотрим, как оно отреагирует на небольшую стимуляцию.

Она протянула руку к рычагу на своем устройстве.

В этот момент раздался грохот.

Комнату наполнил звук растягивающегося и рвущегося металла. С потолка посыпалась пыль и ржавчина. Все в зале замерли.

Потом потолок взорвался.

Огромная, темная масса проломила древнюю обшивку и рухнула в зал. Один из молчаливых помощников Зе-ры оказался прямо на ее пути. Раздался омерзительный, влажный хруст кости и хитина. Существо просто исчезло под обрушившимся весом, превратившись в темное пятно на полу.

Ударная волна от падения опрокинула стол. Артефакт покатился по полу, остановившись в нескольких метрах от Гнера. Костяное ружье Зе-ры отлетело в дальний угол зала, скрывшись в тени.

Из облака пыли и обломков поднялась фигура.

Это был Борг.

Он изменился. Его густая шерсть была опалена, покрыта сажей и копотью. В некоторых местах мех отсутствовал, обнажая темную, рубцовую кожу. Он был ранен — глубокие борозды пересекали его плечи и спину, но раны уже затянулись, оставив грубые, блестящие шрамы. Он стоял на ногах твердо, его четыре руки были сжаты в кулаки. Он выглядел не просто выжившим. Он выглядел так, словно прошел через самое пекло и оно сделало его только тверже.

Он посмотрел на Гнера и Иррэ, прикованных к стене. Потом его маленькие, глубоко посаженные глаза нашли Зе-ру.

— Ты. — Голос его был ниже, грубее, как рокот камнепада.

Зе-ра отступила на шаг. Ее холодное самообладание треснуло. На ее лице промелькнул шок, сменившийся холодной яростью. — Невозможно.

Оставшийся помощник метнулся к Боргу, его движения были быстрыми и бесшумными. Борг не стал уворачиваться. Он просто взмахнул одной из своих четырех рук. Удар был похож на удар тарана. Мутант отлетел в сторону, врезавшись в стену с глухим стуком, и сполз на пол, не двигаясь.

Борг сделал еще один шаг. Палуба прогнулась под его весом. Его маленькие глаза были прикованы к артефакту, лежащему на полу.

Зе-ра не смотрела на него. Она посмотрела на тело своего раздавленного помощника, потом на второго, лежащего без сознания у стены. На ее лице не было скорби. Только холодное раздражение. — Потеря материала.

Она метнулась к одному из столов, заваленному инструментами. Ее движение было быстрым, точным. Она схватила небольшой черный шар, гладкий и матовый, как обсидиан. — Борг, осторожно! Крик Гнера потонул в тишине зала.

Зе-ра сжала шар в руке. Он треснул с сухим щелчком. Из него не вырвалось ни света, ни дыма.

Воздух вокруг Борга сгустился. Он стал вязким, тяжелым, как вода. Гигант замедлил движение, словно попал в поток густой смолы. Он напряг мышцы, его суставы заскрипели под невидимым давлением.

Пока гигант боролся с невидимым давлением, Зе-ра двинулась к дальней стене. Она не побежала. Она шла спокойно, уверенно. — Коллекция неполна, — сказала она, не оборачиваясь.

Панель в стене беззвучно ушла в сторону, открывая темный проход. Зе-ра шагнула в него, и панель так же бесшумно встала на место. Она исчезла.

Борг взревел. Это был звук ярости и ломающегося камня. Послышался треск, словно ломался толстый лед. Невидимые путы лопнули. Он снова мог двигаться свободно.

Он не стал преследовать ее. Он подошел к стене, где были прикованы Гнер и Иррэ. Он схватил цепи, идущие от кандалов Гнера, обеими правыми руками. Он уперся ногами в пол и просто потянул.

Металл застонал. Камень вокруг креплений треснул. С оглушительным скрежетом Борг вырвал крепежную плиту из стены. Гнер был свободен.

Он проделал то же самое с цепями Иррэ.

Гнер поднялся, потирая онемевшие запястья. Он подошел и поднял с пола «Сердце». Артефакт снова был теплым в его руках. Иррэ проверяла свое оружие. Борг стоял посреди зала, его огромная грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на темный проход, в котором исчезла Зе-ра.

— Борг... как ты нас нашел? Гнер подошел к гиганту.

Борг медленно повернул свою опаленную голову. — Я... пошел за вами. Он указал когтистым пальцем на рюкзак Гнера. — Запах. Ключ... звал.

Гнер посмотрел на артефакт в своих руках, потом на гиганта. — Видимо, звал не только меня.

Борг издал низкий, рокочущий звук. — За запах... пришлось бороться. Он провел огромной, покрытой шрамами рукой по своей груди. — Долго. Рвал. Кромсал. Убивал.

Гнер сглотнул. Он представил путь гиганта через это пекло. Слепой, яростный прорыв сквозь орды хищников, ведомый лишь слабым зовом артефакта. — Ты... не встречал по пути людей?

Борг на мгновение замер. Его маленькие глаза моргнули. — Сокрушил нескольких. Он посмотрел на Гнера, словно не понимая вопроса. — Их здесь... много.

Гнер отступил на шаг. Много. Здесь, на Старой Земле, в сердце плавильного котла Бездны, жили люди. Или то, что от них осталось. Он достал блокнот, но рука с карандашом замерла. Он не знал, что писать.

Иррэ подошла к выходу из зала. Она посмотрела на темный проход, в котором исчезла Зе-ра.

— Она вернется. Ее голос был ровным, констатирующим факт. — И не одна. Нужно идти.

Они выбежали из зала. Мостки, ведущие прочь от дредноута, качались под их весом. Борг бежал последним, его тяжелая поступь сотрясала хрупкую конструкцию.

Они были на полпути к следующей платформе, когда сзади раздался шипящий звук.

Гнер обернулся. Зе-ра стояла на палубе, откуда они только что сбежали. Она держала в руках свое костяное ружье. Синие жилы на нем пульсировали ярким, нездоровым светом.

Она не целилась. Она просто нажала на спуск.

Из ствола вырвался не луч и не пуля. Это был сгусток вязкой, слюноподобной биомассы. Он летел медленно, но неотвратимо. Он ударил Борга в левое плечо.

Раздался влажный, чавкающий звук. Рука гиганта до предплечья просто исчезла, растворившись в брызгах черной сукровицы и биометаллической слизи. Осколки снаряда разлетелись, несколько капель попали на спину Гнера. Куртка задымилась, ткань начала плавиться.

Борг взревел от боли и ярости. Он пошатнулся, едва не сорвавшись с узкого моста.

— За камень! Крик Иррэ был резким, как удар кнута.

Они нырнули за большой, оплавленный кусок металла, который когда-то был частью какой-то машины. Сзади, с палубы дредноута, донесся спокойный, усиленный акустикой каньона голос Зе-ры.

— Бегите, маленькие экспонаты! Бегите! Это делает погоню интереснее

Куртка на спине Гнера дымилась. Ткань в месте попадания превратилась в черную, липкую корку, которая прилипла к коже. Он почувствовал резкий, обжигающий холод.

Борг смотрел на обрубок своей руки. Рана не кровоточила. Края были оплавлены, покрыты той же биометаллической слизью, что и куртка Гнера. Она шипела, медленно разъедая плоть. Гигант издал низкий, утробный рык.

Иррэ выглянула из-за укрытия. Коллекционерша не спешила. Она стояла на палубе, медленно перезаряжая свое оружие. Она вставила в него новый, пульсирующий сгусток биомассы. — Вниз. Голос Иррэ был ровным, без паники. — Там. Платформа.

Гнер посмотрел вниз. Внизу, метрах в двадцати, висел еще один обломок — широкая, плоская секция какой-то башни. Между ними зияла пустота, наполненная горячим, восходящим воздухом.

Борг тяжело дышал. Его маленькие глаза горели яростью. — Я... прыгну. Пророкотал он.

— Не один.— Отрезала Иррэ. Она уже разматывала моток серой веревки — «кишки червя». — Она быстро обвязала один конец вокруг своей талии, другой — вокруг талии Гнера. — Обвяжи Борга. Скомандовала она.

Гнер, неловко работая онемевшими пальцами, закрепил веревку на поясе гиганта. — Ты прыгаешь. Мы — за тобой. Сказала Иррэ, глядя на Борга.

Гигант кивнул. Он не смотрел на расстояние. Он смотрел на Зе-ру. Сзади снова раздалось шипение. Новый выстрел летел к ним.

Борг не стал ждать. Он оттолкнулся от края моста и шагнул в пустоту, увлекая за собой Гнера и Иррэ.

— Вы принадлежите мне! — Крик Зе-ры донесся сверху, тонкий и острый, как игла.

Веревка натянулась с силой, выбивая воздух из легких Гнера. На мгновение они замерли в воздухе, три фигуры, связанные одной судьбой. Потом началось падение.

Это был не чистый полет. Горячий воздух, поднимающийся из глубин, бил снизу, замедляя их, бросая из стороны в сторону. Мир превратился в смазанный калейдоскоп из багрового тумана и темных, проносящихся мимо обломков.

Сверху снова раздалось шипение. Второй снаряд ударил не в них. Он ударил в мост, который они только что покинули. Металл зашипел, плавясь, как воск. Конструкция застонала и с оглушительным скрежетом рухнула в пропасть, исчезая в ревущем тумане. Путь назад был отрезан.

Борг ударился о платформу первым. Грохот металла о металл был оглушительным. Платформа содрогнулась. Гнера и Иррэ рвануло вниз. Гнер ударился плечом и боком. Боль взорвалась в ребрах. Вкус крови наполнил рот.

Он лежал на горячей, неровной поверхности, пытаясь вдохнуть. Воздух был густым, как раскаленный сироп. Рядом, тяжело дыша, поднимался Борг. Его огромная фигура казалась несокрушимой даже с одной рукой.

Иррэ уже была на ногах. Она стояла, отвязывая веревку от своего пояса. Ее движения были быстрыми, экономичными, несмотря на падение. Она бросила взгляд наверх, на край обрыва, откуда они прыгнули.

Там, в тумане, стоял тонкий силуэт. — Прекрасное падение. Голос Зе-ры был спокоен. Он не был криком победителя. Это был голос куратора, оценивающего новый экспонат. — Коллекция пополняется.

Иррэ закончила с веревкой и подошла к Гнеру. Она помогла ему сесть. — Жив?

— Кажется, — прохрипел Гнер. Он посмотрел на Борга. Гигант стоял, глядя наверх, его единственная рука была сжата в кулак. Обрубок второй руки дымился.

— Она не уйдет, — сказал он. — Знаю, — ответила Иррэ. Она уже осматривала их новое убежище. Это был еще один обломок древнего города, широкий, но открытый со всех сторон

Гнер лежал на горячем металле. Каждый вдох отдавался болью в ребрах. Он посмотрел наверх. Силуэт Зе-ры на краю дредноута был четким на фоне багрового тумана.

Борг стоял над ним, огромная, темная гора ярости. Он смотрел на обрубок своей руки, потом наверх, на Коллекционершу. — Я... убью ее.

Иррэ уже осматривала платформу, ища путь к отступлению. — Сначала нужно выжить.

В этот момент новый звук прорезал гул Шестого слоя. Это был не скрежет металла. Это был низкий, вибрирующий рык. Он шел не сверху и не снизу. Он шел отовсюду.

Из трещин в стенах каньона, из темных провалов в руинах, начали выползать существа. Это были не тени. Это были звери. Их тела были сложены из застывшего шлака и острого, как стекло, обсидиана. Внутри их грудных клеток горел тусклый, оранжевый огонь. Глаза, как раскаленные угли, смотрели из безликих морд. Они двигались на четырех, похожих на лезвия лапах, их когти скрежетали по камню.

Они не обращали внимания на троицу на платформе. Их целью была палуба дредноута. Они карабкались по отвесным стенам, по свисающим цепям, единым потоком устремляясь к источнику жизни в этом мертвом месте. К Зе-ре.

Наверху, на палубе дредноута, силуэт Зе-ры повернулся. Снова раздалось шипение ее оружия. Сгусток биомассы ударил в ближайшую тварь. Шлаковый панцирь лопнул, разлетаясь на острые осколки. Внутренний огонь существа вырвался наружу с шипением и погас.

Но зверей было слишком много. Десятки. Они волной захлестывали палубу.

Зе-ра не кричала. Она отступала вглубь дредноута, отстреливаясь короткими, точными очередями.

— Сейчас. Голос Иррэ был тихим, но твердым.

Она указала на другую сторону платформы. Оттуда, теряясь в тумане, вниз уходила толстая, ржавая цепь, когда-то державшая какой-то из мостов.

— Там, — прохрипел Гнер, используя свое новое зрение. — Цепь. Она ведет к другой башне.

Борг не стал ждать. Он подошел к краю их платформы. Там, где обломок башни соединялся с основной скалой, торчал кусок искореженной арматуры. Гигант ухватился за него тремя руками. Металл застонал, поддаваясь его чудовищной силе. Он оторвал многометровый штырь от основания и перекинул его через пропасть, к началу цепи. Импровизированный мост ударился о камень с глухим стуком.

— Идем! Рыкнул он.

Они бежали. Сверху доносились визги тварей и сухие, шипящие хлопки оружия Зе-ры. Они перебрались по шаткому мосту и начали спуск по цепи. Горячие звенья обжигали руки даже сквозь перчатки.

Они нырнули в лабиринт из ржавого металла и застывшей лавы. Гул битвы наверху медленно стихал, поглощенный расстоянием и рокотом древней машины.

Спуск по цепи превратился в лихорадочный полет сквозь багровый туман. Звенья, каждое размером с голову Гнера, были горячими, покрытыми острой ржавчиной, которая рвала перчатки. Они не оглядывались. Звуки битвы наверху стихали, поглощенные расстоянием и гулом Шестого слоя.

Они нашли укрытие. Темный провал в стене каньона, скрытый за завесой окаменевших корней. Это была неглубокая пещера, пахнущая пылью и серой.

Гнер рухнул на пол, его ребра горели огнем. Иррэ прислонилась к стене, ее грудь тяжело вздымалась. Борг стоял у входа, огромный, молчаливый силуэт на фоне красного марева. Он смотрел на обрубок своей руки.

Прошло время. Тишина в пещере была плотной, нарушаемой лишь их тяжелым дыханием.

Потом снаружи раздался скрежет.

Иррэ мгновенно вскинула посох. Борг развернулся, его единственная рука сжалась в кулак.

В проеме пещеры показалась голова твари, на которой они приехали. Ее многочисленные глаза тускло светились в полумраке. На ее спине, в костяном седле, сидела Зе-ра.

Она была потрепана. Ее хитиновый плащ был порван в нескольких местах. На бледной щеке виднелся свежий, кровоточащий порез. Она держала свое костяное ружье наготове. — Ни с места.

Она спрыгнула с твари. Она двигалась медленно, прихрамывая. — Вы доставили мне столько хлопот. Моя лучшая гончая... разорвана. Мой Некрополь... кишит этими тварями. Она сделала шаг в пещеру. — И все из-за вас.

Борг взревел. Это был звук лавины. Он бросился вперед, его огромная фигура заполнила собой весь проход.

Раздалось шипение.

Сгусток биомассы ударил гиганта в ноги. Обе ноги ниже колен просто исчезли. Борг рухнул на колени с оглушительным грохотом. Он не закричал. Он просто смотрел на то место, где только что были его ступни.

Зе-ра медленно подняла ружье. Еще один выстрел. Он ударил в оставшуюся левую руку Борга. Рука исчезла. Теперь у гиганта не было ни одной конечности с левой стороны. Он был чудовищно, гротескно асимметричен.

— Теперь, — сказала Зе-ра, ее голос был спокоен, — мы поговорим.

Она вошла в пещеру, ее ружье было направлено на Гнера. — Я недооценила вас. Особенно тебя, исследователь. Твой артефакт... он слушает тебя. Это делает его еще более ценным. Она обошла поверженного Борга, не обращая на него внимания. — Я думала, вы просто еще одна группа отчаявшихся, бегущих вниз. Но вы другие. У вас есть цель. И у вас есть... связь. Ее светлые глаза скользнули от Гнера к Иррэ, потом к Боргу. — Страж, который покинул свой пост. Монстр, который обрел волю. И человек, который несет в себе семя другого мира. Вы не просто экспонаты. Вы — история. История, которая еще не закончена. И я хочу увидеть ее финал.

Она остановилась перед Гнером. — Так что теперь вы пойдете со мной. Не как пленники. А как... участники эксперимента. Мы вместе спустимся к Источнику. И посмотрим, что произойдет, когда семя коснется сердца Бездны. Это будет величайший экспонат из всех. Конец одного мира. И, возможно, начало другого.

Гнер смотрел на Зе-ру. Ее светлые глаза горели холодным, фанатичным огнем. Она говорила не о разрушении. Она говорила о творении. Чудовищном, извращенном, но творении.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — сказал Гнер. Его голос был ровным, лишенным страха. Шок и боль уступили место холодной ясности. — Это не эксперимент. Это самоубийство. Ты уничтожишь все.

— Уничтожу? — Зе-ра склонила голову набок. — Нет, исследователь. Я сохраню. Я задокументирую. Я стану единственным свидетелем величайшего события в истории этого мира. Разве это не мечта любого ученого?

Борг на полу зашевелился. Он пытался подняться, опираясь на свои единственные две руки. Он был похож на сломанную куклу, но в его глазах все еще горела ярость. — Я... раздавлю... тебя.

Зе-ра бросила на него короткий, пренебрежительный взгляд. — Ты уже никого не раздавишь, гигант. Ты — первая жертва во имя великого замысла. Твоя сила будет служить топливом.

Иррэ молчала. Она стояла неподвижно, как статуя. Ее фиолетовые глаза были прикованы к ружью в руках Коллекционерши. Она ждала. Она вычисляла.

— А вы, — Зе-ра снова посмотрела на Гнера и Иррэ, — вы будете моими проводниками. Моими ключами. Гардиан откроет пути, которые скрыты от таких, как я. А ты, Носитель... ты откроешь главную дверь.

Она сделала шаг ближе, ее ружье было направлено прямо в грудь Гнера. — Так что отдай мне артефакт. По-хорошему. И мы продолжим этот путь вместе.

Гнер медленно, очень медленно, начал стягивать с плеч рюкзак. Он не смотрел на Зе-ру. Он смотрел на Иррэ. Он едва заметно кивнул.

В тот момент, когда пальцы Гнера коснулись пряжки рюкзака, Иррэ двинулась.

Она не бросилась вперед. Она бросилась в сторону, к стене пещеры. Она оттолкнулась от нее ногами, взлетая в воздух в акробатическом прыжке.

Зе-ра развернулась, ее реакция была молниеносной. Но Иррэ была быстрее. Она метнула свой посох. Он летел не как копье. Он вращался, как пропеллер.

Посох ударил не по Зе-ре. Он ударил по потолку пещеры, прямо над ней.

Сверху, с оглушительным треском, обрушился огромный сталактит.

Зе-ра отпрыгнула в сторону. Ее движение было нечеловечески быстрым. Огромный каменный шип рухнул на то место, где она только что стояла, разлетаясь на тысячи осколков.

Шипение.

Сгусток биомассы ударил Иррэ в полете. Он попал не в торс. Он разделился, оплетая ее руки и ноги. Иррэ вскрикнула и рухнула на пол. Ее конечности дымились, плоть шипела под действием едкой слизи. Посох откатился в сторону.

Зе-ра медленно выпрямилась. Она отряхнула пыль со своего плаща. Она посмотрела на Иррэ, корчащуюся на полу, потом на Гнера, застывшего с рюкзаком в руках. — Ну так что?

Ее голос был спокоен. Она не злилась. Она просто устранила препятствие.

Гнер посмотрел на Иррэ. Она пыталась подняться, но ее руки и ноги не слушались. Он посмотрел на Борга. Гигант лежал на полу, беспомощный, его огромная фигура сотрясалась от беззвучных спазмов. Он перевел взгляд на вход в пещеру. — А Нафф? Что с ним?

Зе-ра издала тихий, пренебрежительный смешок. — Инженер? Он выбрал свою судьбу. Крыса всегда бежит в свою нору. Он заперся за своими гермодверями вместе со своей зверюшкой, когда увидел, что я иду за вами. Думает, это его спасет. Возможно. На время. Ух, доберусь я до него

Выбора не было.

Гнер медленно снял рюкзак и положил его на пол. Он толкнул его ногой в сторону Коллекционерши. — Мы согласны.

Зе-ра не стала сразу подбирать рюкзак. Она подошла к Иррэ и пнула ее ногой в бок. Иррэ застонала. — Хорошие экспонаты. Послушные.

Она вернулась к рюкзаку, подняла его и закинула себе на плечо. «Сердце» внутри тускло вспыхнуло, реагируя на нового носителя, и снова погасло.

Она посмотрела на своих новых... спутников. — Поднимайтесь. Путь ждет. И не пытайтесь больше геройствовать. В следующий раз я не буду так милосердна.

Глава 17

Скрежет металла о металл эхом разносился по пустым коридорам Некрополя. Двое молчаливых слуг Зе-ры тащили Борга. Они несли его огромное, искалеченное тело без видимых усилий, их шаги были бесшумными и выверенными. Гигант был без сознания, его голова безвольно моталась в такт их движениям.

Гнер и Иррэ шли следом, связанные одной короткой цепью. Они вернулись в тот самый зал, где стояла пустая витрина.

Гнер смотрел на спины слуг. Они двигались в идеальной синхронности, как части одного механизма. — Это... Невернувшиеся? Спросил он тихо, обращаясь к Иррэ.

Но ответила Зе-ра. Она шла впереди, не оборачиваясь. — Возможно.

— Ты знаешь, кто они? Спросил Гнер.

— Я не знаю, — ее голос был ровным, лишенным любопытства. — Они просто приходят. Из глубин. Иногда по одному. Иногда парами. И просто служат. У них нет имен. Только функция.

Она остановилась и повернулась. Ее светлые глаза окинули зал, словно что-то вспомнив. — Осталась еще одна деталь.

Она развернулась и пошла обратно, к выходу из зала. Оставшийся слуга остался с ними, его фигура была неподвижной и угрожающей.

Они ждали. Через некоторое время со стороны входа донесся оглушительный скрежет рвущегося металла. Звук был таким, словно кто-то голыми руками разрывал обшивку корабля.

Вскоре в проеме показалась Зе-ра. Она тащила за собой Наффа, держа его за шкирку комбинезона, как котенка. Инженер болтал ногами в воздухе, пытаясь вырваться. В другой руке Коллекционерша держала за хвост жалобно пищащую Мими.

Она небрежно швырнула их на пол к остальным. Нафф покатился по металлическому полу, кашляя. Мими тут же подбежала к нему, прячась за его спиной. — Ты... ты... Задыхался Нафф.

— Ты думал, твоя консервная банка тебя спасет? Зе-ра пнула ногой гермодверь, которую она вырвала из петель. — В этом мире нет замков, инженер. Есть только временные преграды.

Она посмотрела на своих пленников. Гнер, раненый, но не сломленный. Иррэ, обезвреженная, но все еще опасная. Борг, искалеченный, но живой. И Нафф, испуганный, но знающий. — Теперь, — сказала она, — коллекция в сборе.

Гнер смотрел на собравшуюся группу. Исследователь, Гардиан, Гигант и Инженер. Не команда спасения. Коллекция сломанных игрушек. — Что теперь?

Зе-ра обошла их, ее шаги были тихими, хищными. Она остановилась перед пустой витриной в центре зала. — Теперь... мы готовимся.

Она положила руку на холодное стекло. — Путь вниз долог. И опасен. Даже для меня. Шторм непредсказуем. Тени Старой Земли голодны. А то, что лежит за ними... об этом даже легенды говорят шепотом.

Она повернулась к ним. Ее светлые глаза горели странным, предвкушающим огнем. — Нам понадобится транспорт. Нам понадобится оружие. Нам понадобится знание. Ее взгляд остановился на Наффе. — Ты, инженер, починишь моего Титана. Ты вдохнешь в него жизнь.

Нафф отшатнулся. — Это невозможно! Он мертв! Червь... он уничтожил ядро!

— Ядро можно заменить, — отрезала Зе-ра. Она указала на Борга. — У нас есть донор. Его тело уже адаптировалось. Оно станет прекрасным источником питания.

Борг, который начал приходить в себя, издал низкий, угрожающий рык продержавшийся недолго, силы кончились быстрее.

— А ты, Гардиан, — Зе-ра перевела взгляд на Иррэ, — ты проложишь нам путь. Ты знаешь тропы. Ты чувствуешь течения. Ты проведешь нас через Шторм.

Иррэ молчала. Ее фиолетовые глаза были холодными и пустыми.

— А ты, исследователь... — Коллекционерша снова посмотрела на Гнера. — Ты... Значешь что делать, я уже 20 раз повторила. Она улыбнулась. — Это будет славное путешествие. Финальная экспедиция. И я стану ее летописцем.

— Да хрен там плавал! — Воскликнул Нафф — С таким отношением к... команде, полагаю, ты далеко не уйдёшь!

Иррэ и Гнер устало покачали головой.

— Да-а-а? — Злорадно протянула Зе-ра. — А куда уйдёте вы. Ты вообще, молчи, крот. Ты из свой берлоги небось не выбирался и дальше километра, и то под кустом справить нужду трясясь не быть сожранным. — Зе-ра поставила руки на пояс приняв горделивую позу — Я-то ходила далеко. Нашла молчаливых слуг и даже смогла обустроить полноценную базу в плюс минус безопасном месте. — Не то, что ты, ботан.

— Ну вообще-то у меня место тоже безопасное... — Пробубнил Нефф смотря в пол.

Зе-ра лишь легко усмехнулась.

— Ну не важно. Сейчас мы с вами кое-что сделаем и пойдём в поход.

— А почему ты сразу не пошла как слуг набрала — Несколько озлобленно спросил Гнер дёрнув кандалы, но они были крепче

— Я на идиотку похожа? А вдруг они рассыпятся как только мы ниже окажемся? И я буду одна одинёшенька, сожрут и не заметят. А вот вы, — опять протянула последнюю букву Зе-ра обведя их открытой вверх ладонью, — Вы то точно не рассыпетесь. Нож в спину — да, дадите, но будете делать это осознанно полагая что сделаете так только лучше себе, но окажетесь, к моему счастью, неправы.

— С чего бы?, — промолвил Нефф всё еще рассматривая свои шерстяные ноги — А что ты знаешь или умеешь такого что не умеем мы?

— Я? Как минимум в отличии от вас, оболтусов, я умею стрелять, как минимум с помощью этого ,— Зе-ра пожмякала пальцы-когти на своих руках — Только исследователь и Гардиан могут так же.

— Ну вообще..., — только хотел снова возразить Нефф как Иррэ ему цыкнула, Нефф замолк

— Тот оно, — подтвердила Зе-ра

— Зачем ты отстрелила Боргу почти все конечности?!, — вдруг прокричал Гнер

Зе-ра подняла бровь странному и неожиданному вопросу от юноши, — Как зачем? Обездвижить, зачем я вообще отвечаю на такие вопросы ,— от осознания она отвернулась от остальных и смотрела то на стену то на потолок

— Могла бы просто добить тогда...

Борг рычал, но ничего особо делать не мог, даже как-то адекватно двигаться.

— Не.. нет, нет, нет. Добивать Невозвратных я сегодня не собиралась, это точно, — Зе-ра снова развернулась, — Вы же все нужны мне. И я вам, правда?

На вопрос ответом стала только гнетущая тишина прерываемая писком Титана... Невернувшиеся не вернутся...

Догое время все сидели молча. Слишком долгое, дело доходило уже к 4м часам, никто даже не сходил поесть или хотя бы достал паёк из сумки. Зе-ра сидела на стуле перед героями переложив ногу на ногу и стукала пальцем по верхнему колену, думая что сказать. Она понимала, что вариант подружиться с ними после того как Борг, их, условно давний товарищ потерял почти все конечности, была довольно тухлой идеей. Зе-ра погрузилась в размышления.

— Хорошо, — заключила Зе-ра ударив кулаком об ладонь, — Что... мне для вас сделать чтобы вы меня... простили?

— Ты думаешь мы тебя когда-нибудь простим?, — протянул Нефф уже смотря на нее, ему пришлось немного раскорячиться и коленом поправить очки, — Зная на что ты способна без моральных дилем я сомневаюсь что мы сможем об этом болтать

— Говори за себя, ладно? — огрызнулась она обведя остальным своим холодным взглядом, — Мне интересно что остальные думают, я же кроме борга ничего плохого не сделала?

— Ты хотела нас как музейный экспонат поставить!, — напомнил Гнер, в его голосе звучала неподдельная ярость.

— А, ну да. Но я уже передумала, вы мне куда дороже чем коллекция

— А что насчет остальных Невернувшихся? Борг, — Гнер выделил его имя — говорил что таких тут полно!

— Ну во первых у них нет ключа, во вторых они уже тут обжились и идти никуда не пойдут. В третьих это дорогого стоить будет. Вам то надо вниз по определению, а им это к черту не сдалось

Иррэ, услышав последнюю фразу попросила Гнера перевести. Тот перевел как мог. Иррэ молча кивнула.

— Хорошо!, — Зе-ра хлопнула в ладоши, — вот что я предлагаю: Я использую свою коллекцию и восстанавливаю все конечности борга и на этом мы мирно все вместе пойдём дальше?

Гнер задумался. С одной стороны эта тварь явно что-то недоговаривает... Аугментации в Бездне? Интересно. В другой стороны в целом она кроме того как пыталась их убить она ничего не сделала. Пострадал в целом Борг да и только.

— За Артефакты на выбор... Может быть мы подумаем

— Ну вот, настоящее мнение лидера, не то, что Нефф, да, Нефф? — Зе-ра не двигав головой повернула свои зрачки к кому обращается

— Да что ты ко мне прикапалась? — огрызнулся Нефф на что Зе-ра только злорадно хихикнула

— Хорошо, хорошо, я восстановлю конечности вашего ненаглядного здоровяка и... в болью с моем бездушном сердце дам вам несколько артефактов на выбор.

— Из всех артефактов выбор. Из всех что у тебя есть, — скорректировал Гнер

— А вот это уже хрен, и так разоряете меня как можете — надулась Зе-ра, сложив руки на груди — Наберу артефактов и из них уже выберете, и торговаться с вами я не собираюсь. У меня есть экспонаты, который я даже под угрозой смерти вам бы не отдала.

Гнер решил не настаивать, хотя по его мнению стоило бы

Ирре что то сказала на местном языке. Это было явно потоком ругательств, что даже Нефф поджал уши.

— Дамочка... — выдержала паузу Коллекционерша, — полегче! Тут же... ну... люди!

— Да ничего, — ответил Гнер, — я всё равно ничего не понял

— Повезло...

Зе-ра снова хлопнула в ладоши и слуги явились тут как тут, она наклонилась к ним и приказала отнести тело Борга на модернизацию, они резко его подобрали и отнесли куда-то в другие отсеки корабля, закрыв за собой дверь

— И... сколько это займёт? — спросил Нефф провожая Борга взглядом

— А тебе ли не знать? — ответила ему Зе-ра, не дождавшись ответа, она продолжила, — Хех. Инженер еще называется. В общем это займет около часов 10, так что пока отдохните.

Зе-ра собралась уже уходить как Иррэ вскликнула — Может нас тогда развяжешь если мы уже друзья?

— Точно!

Из ниоткуда вновь явились еще невозвратные. Гнера немного пугало что они так ничего и не сказали а лица всегда скрыты под какими то артефактными масками. Маски закрывали всё лицо, даже всю голову, на местах где по идее были расположены глаза были линзы из которых выходило синее свечение. Шлем так же повторял форму ушей, каждый шлем был по своему уникальный. Слуги моментально открыли все кандалы и исчезли так же быстро как и появились

— Да... странные ребятки, — сказала она все же уходя, но прямо перед дверью остановилась — И... Оружие пока не дам, остыньте там, не знаю, развлекайтесь, удачи! — Она зашла за дверь и гермодверь захлопнулась оставив горе команду наедине. Не долго думая они уселись за стол используя как табурет что попадётся.

— И мы действительно будем есть помогать?, — почти сразу вспылил Нафф гладя Мими. — Она же нас использует

— Даже не знаю.. — прошептал Гнер — С одной стороны нас хотели убить, расстрелять, расплавить, разнести и помести в музей, с другой стороны она богатый... э... коллекционер? У неё много артефактов - это точно. Ну и она решила загладить свою вину, а это как я пологаю в бездне довольно редкая штука

— Да... — Нафф разминал руки от кандалов — С этим не поспоришь. Мне кажется у неё какое-то расстройство личности. Сколько её знаю что-то да выдаст такое-эдакое, потом резко меняется в лице

— И давно ты с ней знаком?

— Думаю да... Я потерял счет времени когда прибыл на Старую Землю. Восстановил его только после того как зашел Ветус Лум-ма Нака.

— Старый малый дом?

— Именно. Там местные торгуют друг с другом разными вещами. В основном за монеты.

— И там одни невернувшиеся?

— Нет конечно, есть еще и безднорождённые, как Иррэ. Ну... похожие чем-то

— Си?, — удивилась Иррэ, её словно ударило током и она встала опершись руками об стол, — Ты вирра Аб'са али?

— А... что не так? — спросил Нафф.

— Я в сказках читала что Пас-с до Зет-ка идут только невернувшиеся.

Нафф ухмыльнулся и повернул голову вбок, — Сказки. Иногда я путаю что сказки здесь это былины у нас, Гнер.

— То-есть все сказки правдивы?, — Спросил Гнер.

— Я очень хотел бы, чтобы это было не так, однако сколько не живу здесь, подтверждений всё больше и больше, иногда сказки смазывают углы и реальность оказывается ещё хуже чем можно было бы представить.

Гермодверь дрогнула и с протяжным гулом поползла в сторону. В проем ударил яркий свет прожекторов, выхватывая из полумрака комнаты фигуры пленников. Зе-ра стояла на пороге. Она сменила свой хитиновый плащ на тяжелый костюм из матовой черной кожи, укрепленный металлическими пластинами. На поясе висели новые колбы и инструменты.

— Время вышло, — произнесла она. — Экспонат готов.

Она отошла в сторону. Пол под ногами Гнера завибрировал. В проем шагнул гигант.

Борг изменился. От его прежнего облика осталась лишь половина торса и голова, покрытая опаленной шерстью. Левая сторона его тела теперь представляла собой нагромождение черного металла и гидравлики. Оторванные конечности заменили массивные манипуляторы, снятые с древнего автоматона. Вместо ног гудели тяжелые поршни, вбивая стальные когти в пол при каждом шаге. На спине, вжиленный прямо в плоть, гудел генератор, от которого к новым конечностям тянулись толстые кабели.

Гигант дышал тяжело, с присвистом. Из решетки радиатора, вмонтированной ему в грудь, вырывались струйки пара. Его маленькие глаза смотрели прямо перед собой, не мигая. В них не было прежней ярости или тоски. Только холодное, тусклое свечение индикаторов, отражающееся в зрачках.

Нафф присвистнул, поправляя очки.

— Грубая работа. Сварка на живую, прямая нейро-сцепка без изоляции. Он должен был умереть от болевого шока в первые десять минут.

— Он хотел жить, — равнодушно бросила Зе-ра. — Я дала ему тело, способное пережить жар в местной округе. Теперь он и как носильщик и как таран крепостей, если такие попадутся

Она кивнула одному из своих молчаливых слуг. Тот внес в комнату большой металлический ящик и с грохотом поставил его на стол перед Гнером и остальными.

— Я держу слово, — сказала Коллекционерша. — Здесь то, что я сочла бесполезным для себя, но, возможно, полезным для вас. Выбирайте. Быстро.

Она откинула крышку. Внутри, вперемешку с ветошью, лежал хлам. Но для знающего глаза это были сокровища. Древние линзы, куски неизвестных сплавов, странные механизмы с окаменевшими шестернями.

Нафф тут же нырнул в ящик. Он выудил оттуда небольшой, похожий на пистолет инструмент с раструбом на конце и моток тонкой серебристой проволоки.

— Звуковой резак, — пробормотал он, проверяя заряд. — Старая модель, но если заменить кристалл... сойдет.

Иррэ подошла к ящику осторожно. Она не стала копаться в механизмах. Ее рука вытянула длинный, изогнутый шип, похожий на клык гигантского зверя, с рукоятью, обмотанной кожей. Она взвесила его в руке, сделала пробный взмах. Воздух свистнул.

— Кость левиафана, — утвердительно сказала она. — Крепкая.

Гнер заглянул внутрь. Его внимание привлек небольшой плоский диск из темного стекла, по краю которого бежали тусклые символы. Он коснулся его. Поверхность диска отозвалась слабой вибрацией. Это было похоже на навигационный планшет, который он видел на схемах в Академии, но гораздо старше. Он сунул диск в карман. Затем он нашел свой ломик, лежащий на дне ящика, и с облегчением сжал привычную рукоять.

— Вооружились? — Зе-ра не стала ждать ответа. — Тогда на выход. Шлюз открывается.

Они вышли из берлоги в главный ангар Некрополя. Здесь кипела работа. Молчаливые слуги Зе-ры грузили ящики на спину киборгизированного Борга. Гигант стоял смирно, позволяя крепить к своей броне контейнеры с припасами и оборудованием. Он превратился в живой грузовик.

Мими, сидевшая на плече Гнера, испуганно пискнула и зарылась носом в воротник его куртки. Воздух в ангаре стал горячим. Огромные ворота в стене каньона, перекрытые шлюзовой мембраной, начали медленно разъезжаться.

Снаружи ударил свет. Это был не мягкий свет кристаллов. Это было багровое, злое зарево расплавленной породы. Жар ворвался внутрь, мгновенно высушив влагу на губах.

— Респираторы, — скомандовала Иррэ, натягивая маску. — Воздух там... тяжелый.

Гнер надел фильтр. Сквозь угольную прослойку все равно пробивался запах серы и горячего камня. Он посмотрел на Наффа. Инженер опустил на глаза темные светофильтры своих очков и проверил герметичность своего мехового комбинезона.

— Добро пожаловать на сковородку, — проскрипел Нафф.

Зе-ра вышла вперед. Она подняла руку, и Борг двинулся следом за ней. Металлические когти его новых ног высекали искры из пола. Грохот его шагов перекрывал даже гул вентиляции.

Они вышли на карниз.

Зрелище, открывшееся им, подавляло. Они находились в середине гигантской котловины. Внизу, в километре под ними, текли реки лавы, сливаясь в огромные озера. Между ними возвышались руины городов, построенных из черного базальта и металла. Здания были огромными, циклопическими, с острыми шпилями, пронзающими красный туман. Но они были пусты. Окна зияли чернотой.

— Где мы? — Гнер обвел рукой раскаленный пейзаж.

Багровый туман здесь был реже, но воздух дрожал от жара.

— Дно Шестого слоя, — ответила Зе-ра, не сбавляя шага. — Самый фундамент. Здесь почти нет фауны. Слишком горячо для большинства тварей, даже для тех, кто привык к теплу. Выживают только камнееды и тени.

Гнер вспомнил рассказ Наффа.

— Старый малый дом. Ветус Лум-ма Нака. Он здесь?

— Здесь, — кивнула Коллекционерша. Она указала на нагромождение скал вдалеке, которое выглядело темнее окружающего пейзажа. — Единственное место, где температура падает до приемлемой. Даже в этом пекле безопаснее, чем в джунглях наверху. Кристаллы там растут быстрее, чем ты успеваешь их рубить.

— Нам нужно туда, — твердо сказал Гнер. — Нам нужны сведения. И, возможно, проводник, который не попытается сделать из нас чучела.

Зе-ра резко остановилась. Она повернула голову, и светлые глаза сузились.

— Мне там не рады, — произнесла она сухо. — Я забрала оттуда слишком много экспонатов.

Нафф издал короткий, скрипучий смешок. Иррэ лишь молча перехватила посох поудобнее. Удивления на их лицах не было. Репутация Зе-ры шла впереди неё, как запах гари перед пожаром.

— Веди, — сказал Гнер. — У нас нет выбора.

Они двинулись дальше. Зе-ра знала дорогу. Она вела их не по широким проспектам мертвого мегаполиса, а по узким техническим мосткам и полуразрушенным карнизам. Борг шагал тяжело, его новые металлические ноги оставляли глубокие вмятины в размягченном асфальте или том, что его заменяло. Гигант не жаловался, он превратился в послушную машину разрушения.

Путь занял около часа. Жар проникал сквозь подошвы, пот заливал глаза.

Они вышли к цели.

Ветус Лум-ма Нака не был похож на город в привычном понимании. Это было скопление округлых, приземистых куполов, слепленных из серой глины и скрепленных металлическими скобами. Строения лепились к боку огромной, наклонной башни, которая, казалось, упала с небес тысячелетия назад. Башня отбрасывала широкую тень, создавая островок относительной прохлады.

Из верхушек глиняных куполов поднимался белый пар. Стены были утыканы трубками и желобами, по которым стекала вода — конденсат, собранный сложной системой уловителей. Вокруг поселения тянулся забор из острых, обожженных кольев и кусков ржавой арматуры.

Это выглядело как колония термитов, построивших свой дом на костях мертвого зверя.

Зе-ра остановилась метрах в пятидесяти от ворот. Ворота были сделаны из цельного листа корабельной обшивки.

— Дальше я не пойду, — сказала она, скрестив руки на груди. — Я подожду здесь. Если я войду, они начнут стрелять раньше, чем мы успеем поздороваться.

Она присела на обломок бетонной плиты, всем своим видом показывая безразличие. Борг замер рядом с ней, как верный пес, ожидающий команды.

Гнер, Иррэ и Нафф подошли к воротам. Нафф поправил очки и пригладил опаленную шерсть на голове.

Сверху, со стены, на них смотрели.

Местные жители не были похожи ни на длинноруких из Костяного города, ни на пушистого Наффа. Это были коренастые, широкие существа. Их кожа напоминала грубую, потрескавшуюся кору серого цвета. На ней не было видно пор. Одежды на них почти не было — лишь широкие пояса с инструментами и защитные очки из темного стекла, плотно прилегающие к черепу.

Один из них, стоящий на мостике над воротами, держал в руках арбалет, собранный из автомобильных рессор.

— Кто идет? — прохрипел страж. Его голос звучал как трение двух камней друг о друга. Язык был Имперским, но сильно искаженным, упрощенным до набора команд.

— Путники, — крикнул Гнер, поднимая пустые руки. — Мы пришли с миром. Нам нужна вода и информация.

Страж не опустил арбалет. Он перевел взгляд на Иррэ, потом на Наффа. При виде инженера он что-то буркнул своему напарнику.

— Мир стоит дорого, — ответил страж. — Вода стоит дороже. Что у вас есть?

Гнер почувствовал тяжесть взгляда Зе-ры спиной.

Гнер смотрел на оружие в руках стража. Он ожидал увидеть мясо. Он ожидал пульсирующие вены, сокращающиеся мышцы и костяные стволы, подобные ружью Зе-ры. Но арбалет был механизмом. Ржавые рессоры, стальной трос, грубая деревянная ложа. Это был инструмент, собранный из мусора, а не выращенный в пробирке.

Иррэ шагнула вперед. Она открыла свой мешок и достала связку длинных, изогнутых шипов из кости левиафана — тех самых, что лежали в ящике Коллекционерши. Она подняла их над головой, показывая товар.

Страж на стене что-то хрикнул. Сверху на веревке спустилась плетеная корзина. Иррэ положила в нее оружие. Корзина поползла вверх. Существо наверху взяло шип, проверило острие на своем сером пальце, кивнуло.

Ворота заскрежетали. Лист обшивки сдвинулся в сторону, открывая узкий проход.

Они вошли внутрь. Тень от наклонной башни давала прохладу. Воздух здесь был влажным, пах мокрой глиной и тесными жилищами.

Гнер огляделся. В центре небольшой площади, у резервуара с конденсатом, стояла группа существ. Это были Невернувшиеся.

Они отличались от серых стражей. Их формы были хаотичными, индивидуальными последствиями адаптации. Один был высоким и тонким, покрытым хитиновыми пластинами. Другой напоминал груду камней, сросшихся вместе. Третий был скрыт под тяжелым балахоном, из-под которого виднелись суставчатые ноги.

Они тихо разговаривали между собой. Это был не язык щелчков, а смесь имперских слов и гортанных звуков.

Внезапно разговор оборвался.

Головы повернулись. Множественные глаза, сенсоры и слепые морды нацелились на Гнера. Они не видели его. Они его чуяли. Запах мягкой кожи, запах крови, которая еще не стала кислотой или хладагентом. Запах человека, который все еще принадлежал верхнему миру.

Гнер остановился под перекрестным огнем их внимания. Тишина на площади стала осязаемой.

Хитиновый Невернувшийся подошел почти вплотную. Его дыхание со свистом вырывалось из щелей маски, оседая влагой на лице Гнера. Он втянул воздух еще раз, глубоко, с жадным причмокиванием.

— Свежий, — повторил он. — Мягкий.

Его рука, покрытая острыми пластинами, дернулась, но не для удара. Он хотел коснуться. Убедиться, что кожа под слоем грязи действительно теплая и податливая, а не ороговевшая корка, как у всех здесь.

Гнер стоял неподвижно. Любое резкое движение могло спровоцировать атаку. Он смотрел в пустые глазницы маски, чувствуя, как по спине течет холодный пот, несмотря на окружающую жару.

— Я не экспонат, — твердо сказал он. — И не еда.

Иррэ шагнула вперед, вклиниваясь между ними. Она ударила нижним концом посоха о землю. Звук получился глухим, но вибрация заставила хитинового отшатнуться.

— Назад, — прорычала она на местном диалекте, смешивая щелчки и шипение. — Он... мой.

Существо зашипело в ответ, но отступило. Толпа за его спиной заволновалась. Каменный гигант скрипнул своими глыбами, существо в балахоне зашевелило пальцами-проводами.

Нафф, до этого прятавшийся за спиной Гнера, вдруг выскочил вперед. Он поправил очки и, к удивлению Гнера, начал говорить быстро и уверенно, активно жестикулируя своими мохнатыми руками.

— Господа! Господа и дамы! Зачем нам конфликты? Мы же цивилизованные существа, застрявшие в одной и той же дыре! — он указал на Гнера. — Этот мягкотелый юноша принес с собой не только запах Верхнего мира. Он принес ва-лю-ту.

Нафф выхватил из сумки Иррэ еще один костяной шип и покрутил им в воздухе.

— Кость левиафана! Твердая, как алмаз, острая, как бритва. Редкость в наших краях, где всё плавится или гниет. Кто хочет обменять информацию на инструмент? Или воду?

Жадность победила любопытство. Взгляды Невернувшихся переключились с Гнера на костяной клинок. Напряжение спало, сменившись деловым интересом. Толпа начала распадаться на отдельные группы, обсуждающие предложение.

— Идем, — шепнула Иррэ, толкая Гнера в плечо. — Пока они думают.

Они пересекли площадь и направились к самому большому куполу, прилепленному к основанию башни. Над входом висела вывеска — кусок обшивки, на котором кто-то когтями выцарапал кривой символ: чаша с каплей.

Внутри купола царил полумрак. Свет проникал только через узкие щели под потолком, где клубился пар. Воздух был тяжелым, влажным, насыщенным запахами перегретого металла, пота и чего-то сладковатого, напоминающего жженый сахар.

Это была столовая, бар и зал собраний одновременно. Вдоль стен тянулись длинные столы, сваренные из труб и листов железа. По центру стояли огромные чаны, в которых что-то булькало.

Посетителей было много. Гнер увидел существ, которых сложно было классифицировать. Кто-то напоминал насекомое, увеличенное до размеров человека, кто-то был похож на оживший кусок скалы. У одного вместо ног были гусеницы от какого-то механизма, вживленные прямо в тело. У другого голова была заключена в прозрачный шар, наполненный зеленой жидкостью.

Все они сидели, сгорбившись над мисками, или тихо переговаривались. Звук их голосов сливался в монотонный гул, похожий на шум работающего трансформатора.

Когда Гнер, Иррэ и Нафф вошли, гул стих. Десятки глаз — фасеточных, тепловизионных, механических — повернулись к ним.

— Не смотри им в глаза, — тихо предупредил Нафф. — Иди прямо к стойке.

Они прошли через зал, чувствуя на себе тяжесть чужого внимания. Гнер старался не разглядывать уродства местных жителей, но это было сложно. Каждый из них был живым памятником жестокости Бездны и упрямства жизни.

За стойкой — массивным куском теплоизоляционной панели — стоял хозяин. Это был огромный, бесформенный сгусток плоти, который занимал всё пространство за прилавком. У него не было ног, он врос в пол и стены. Множество тонких, подвижных щупалец выходили из его тела, управляясь с кранами, бутылками и мисками с ловкостью фокусника. Лицо хозяина было маленьким, почти человеческим, утопленным в складках жира, с добрыми, грустными глазами.

— Воды, — сказал Гнер, положив на стойку оставшиеся шипы и пару монет-токенов из Города Стен.

Хозяин сгреб плату одним щупальцем. Другим он подставил три грязные, но целые кружки под медный кран.

— Свежий конденсат, — пробурчал он. Голос шел не из рта, а откуда-то из глубины туши. — Сегодня с привкусом серы, фильтры шалят.

Гнер взял кружку. Вода была горячей, мутной, но это была вода. Он сделал глоток. Вкус напоминал воду из ржавой батареи, но организм принял ее с благодарностью.

— Нам нужна информация, — сказал Нафф, забираясь на высокий табурет. — Мы идем вниз. На Седьмой.

Хозяин булькнул. Это был смех.

— Все идут вниз, пушистый. Но не все доходят. Седьмой закрыт.

— Закрыт? — переспросил Гнер. — Кем?

— Огнем, — ответил хозяин. — Реки лавы поднялись. Мосты разрушены.

Щупальце хозяина сжало грязную тряпку, с силой вытирая стойку. В его голосе прозвучало что-то похожее на суеверный страх.

— Лава не поднимается сама по себе так высоко. Там, на Большой Переправе... кто-то стоит. Новый Страж. Не из местных.

Хозяин наклонился ближе, его маленькое человеческое лицо в складках жира исказилось гримасой.

— Тот, кто горит, но не сгорает. Черный, как уголь. На его плечах плавится золото, стекая по рукам, но он не чувствует боли. Он стоит посреди потока и кричит. Отдает приказы магме. И магма слушается. Он обрушил главный мост одним ударом, словно обрубил канат. Он думает, что ведет корабль через шторм, но он ведет только разрушение. Из-за него проход запечатан.

Гнер почувствовал, как кружка в его руке дрогнула. Расплавленное золото на плечах. Эполеты. Приказы, отдаваемые стихии. Словно какой-то капитан...

Капитан Торн.

Не ужели он не остался под обломками и сам добрался настолько далеко? Настолько глубоко? Без помощи? Так быстро?

— Единственный путь теперь — через Улей Падальщиков, — закончил хозяин, возвращаясь к протиранию стаканов. — В обход Безумного Капитана. Но туда даже стражи не суются.

— Улей? — Иррэ нахмурилась. — Гнездо... кого?

— Тех, кто не остался людьми, но и не стал зверьми, — туманно ответил хозяин. — Они собирают металл. Они строят... что-то.

Невозвратные... Но...видимо проклятые, подумал Гнер, кружа монеткой по столу. Как там, на четвертом слое...

В этот момент к стойке подошло существо. Оно было высоким, закутанным в плащ из термоизоляционной фольги. Лица не было видно под капюшоном.

— Я слышал, вы ищете путь, — произнес незнакомец. Голос был синтетическим, скрежещущим.

Он положил на стойку руку. Это была не рука. Это был сложный манипулятор из бронзы и стали, с поршнями вместо мышц.

— Я могу провести, — продолжил он. — Через Улей. В обход того, кто кричит в огне. Я знаю их язык. Я знаю их цену.

Гнер посмотрел на механическую руку, потом на Наффа. Инженер едва заметно кивнул.

— Какова твоя цена? — спросил Гнер.

Незнакомец откинул капюшон. Под ним не было головы. Там был стеклянный цилиндр, внутри которого в питательном растворе плавал человеческий мозг, опутанный проводами. Динамик на воротнике плаща затрещал.

— Мне не нужны ваши монеты. И ваши кости. Мне нужна... батарейка.

Он указал металлическим пальцем на рюкзак Гнера. На «Сердце».

— У меня садится источник питания. Мне нужна искра. Только искра.

Гнер инстинктивно прикрыл рюкзак.

— Иначе я отключусь через два цикла, — равнодушно продолжил киборг. — И стану просто кучей металлолома, которую растащат Падальщики. Выбор за вами. Проводник за энергию. Жизнь за жизнь.

— Сердце уже почти на нуле,— сказал Гнер,— Ему еще нужно зарядиться...

— Всего одна искра, друг. И всё будет в ажуре.

Гнер поверил его словам. Он достал артефакт и приставил его к груди машины. Всего на мгновение. Раздался хруст как замерзших снегов и робот встряхнулся, даже немного подлетел.

— Вот это я понимаю... подзарядка! — В его роботизированном голосе звучала неподдельная радость.— Хорошо, путник, будет тебе дорога

Глава 18

Механизм, получивший искру, выпрямился. Его бронзовые плечи расправились с забытым, давно не слышным в этих краях звуком — чистым, довольным гудением смазанных шестеренок. Стеклянный цилиндр, где плавал мозг, осветился изнутри, и пузырьки в питательном растворе заплясали быстрее, гонимые обновленной системой циркуляции.

— Системы... в норме, — проскрежетал динамик. Голос стал четче, исчезли паразитные шумы и треск. — Энергообмен завершен. Моё обозначение — Объект 1-1-3. Можете звать меня так.

— Объект? — переспросил Гнер, убирая руку. — Как-то слишком... инвентарно. Как будто ты ящик с гвоздями.

— Я и есть инвентарь, — равнодушно отозвался киборг, сжимая и разжимая металлические пальцы, проверяя отклик. — Списанный, утилизированный, а теперь снова функционирующий инвентарь. Имя — даётся только механизмам из мяса и кости.

Гнер не стал спорить. Он опустил взгляд на свои руки. Артефакт, который он прижимал к груди, изменился.

Раньше стекло колбы было теплым, почти горячим, и вибрация внутри напоминала биение сердца загнанной лошади. Теперь оно остывало. Стремительно, пугающе быстро. Золотое сичение, которое еще минуту назад могло ослепить, сжалось до крошечной, едва заметной точки в самом центре механизма, как тлеющий уголь в прогоревшей печи.

В голове всплыл голос капитана Торна. Не тот, хриплый и безумный, что кричал в рубке перед падением, а тот, спокойный и ледяной, из сна: «Не дай ему проснуться раньше времени, Гнер. Если оно проснется здесь, мы все станем удобрением».

Гнер провел большим пальцем по гладкой поверхности стекла. Он чувствовал холод.

— Я его опустошил, — тихо произнес он. — Или...

Мысль оборвалась. А что если эта передача энергии и была тем самым «пробуждением»? Может быть это оболочка что ограждает ключ от остального мира теряет свою силу? А если барьер сломается? Мы все умрём?

— Смеш-ной, — Иррэ тронула его за плечо. Её фиолетовые глаза внимательно следили за тускнеющим огоньком. — Кор-ра... спит? Или морта?

— Не знаю, — честно признался Гнер, пряча артефакт в рюкзак, чтобы не чувствовать, как холод просачивается сквозь ткань рубашки. — Торн говорил, что если разбудить его здесь — будет катастрофа. Но сейчас он выглядит так, словно сдох.

— Спящий зверь тише мертвого, — философски заметил Нафф, слезая с табурета. — Если он перестал фонить на всю округу, может, это и к лучшему. Меньше внимания от тех, кто жрет энергию.

Объект 1-1-3 шагнул к выходу из бара, его тяжелые ступни гулко ударили по металлическому настилу.

— Состояние источника питания — не моя забота, — отрезал он. — Сделка есть сделка. Вы дали искру, я даю дорогу. Улей ждет. И поверьте, местные обитатели не любят, когда гости задерживаются на пороге.

— А как тебя звали до того, как ты стал Объектом? — вдруг спросил Гнер, закидывая рюкзак на плечо. Вес «Сердца» теперь казался мертвым грузом, булыжником на дне мешка.

Киборг остановился в дверях. Цилиндр с мозгом слегка повернулся внутри металлического воротника.

— Я забыл, — синтетический голос был лишен эмоций, но в паузе перед ответом Гнеру послышалась заминка. — Память занимает место на диске. Я стер лишнее, чтобы освободить буфер для карт и схем. Идемте.

Он вышел в туман.

Борг, который все это время молча стоял у входа, пригибая свою массивную, перекроенную голову, проводил киборга взглядом своих маленьких глаз.

— Забыл... — пророкотал гигант, и его голос был похож на скрежет жерновов. — Плохо... забывать. Я... помню. Боль.

— Боль — хороший учитель, — буркнула Иррэ, поправляя маску. — Но плохой попутчик.

Гнер шагнул следом за проводником. Тревога не отпускала. Ключ молчал, и эта тишина пугала его больше, чем любой визг сирены. Если «Пассажир» умер, то весь их путь, все жертвы, всё это падение в ад было напрасным. А если он просто затаился, накапливая голод после потери энергии... то Гнер нес на спине бомбу, у которой только что сорвали таймер.

Они вышли на улицу Ветус Лум-ма Нака. Пар от куполов смешивался с низкими облаками Шестого слоя.

— Нам нужно сделать крюк, — произнес Объект 1-1-3. Его механический голос прорезал влажный гул улицы. — Есть один контакт. Без него проход через Улей будет... неэффективным.

Он свернул в узкий переулок между двумя глиняными куполами, соединенными ржавыми трубами. Гнер поплотнее запахнул куртку. Здесь, в Ветус Лум-ма Нака, было прохладнее, чем в пустыне шестого слоя, но воздух все равно оставался тяжелым, насыщенным запахом окисленного металла и старого пота.

Они вышли на небольшую площадь. В центре, возвышаясь над приземистыми постройками, стоял Орган.

Он отличался от того, что они видели в Костяном Городе. Тот был живым, пульсирующим сплетением кости и мяса. Этот казался мертвым монументом. Громоздкая конструкция из черного камня и позеленевшей меди, похожая на печь для сжигания мусора или гигантский, сплюснутый колокол. В его боку зияла широкая щель приемника, а снизу, у самой земли, был лоток для выдачи токенов.

Сейчас вокруг него было пусто. Ни очереди, ни страждущих обменять свои воспоминания на валюту. Орган стоял холодный и молчаливый, словно сытый зверь в спячке. Лишь иногда внутри его медного чрева что-то глухо лязгало, переваривая остатки чьей-то прошлой жизни.

— Он работает? — тихо спросил Гнер, стараясь не смотреть в темный зев приемника.

— Всегда, — ответил Нафф, семеня рядом. — Но здесь народ бережливый. В этом поселении живут те, кто уже отдал слишком много. Им нечего нести, кроме самих себя, а умирать окончательно они пока не готовы.

Прохожие сторонились их группы. Существа, закутанные в лохмотья и защитные плащи, жались к стенам, провожая Гнера долгими, тяжелыми взглядами. Они смотрели не на киборга с мозгом в банке и не на четырехрукого Борга — к таким здесь привыкли. Они смотрели на Гнера. На его кожу, которая, несмотря на серый оттенок и грязь, все еще оставалась слишком мягкой, слишком живой для этого места. В их глазах читалась не угроза, а голодное любопытство, какое бывает у нищих при виде золотой монеты.

Объект 1-1-3 остановился перед низким строением, вросшим в скалу. Над входом висела кривая металлическая пластина. На ней кто-то вытравил кислотой символы местного наречия.

Гнер прищурился, пытаясь разобрать угловатые знаки.

— «Эмп-тио... По-тес-тас», — перевел он шепотом. — Покупать... Мощность? Силу?

— Ресурс, — поправила Иррэ. — Здесь сила — это то, что горит или взрывается.

Киборг толкнул тяжелую дверь, и они вошли внутрь.

В помещении пахло каменной пылью и озоном. Вдоль стен стояли стеллажи, заваленные деталями неизвестного назначения: катушки, кристаллы, куски панцирей. Свет давала единственная лампа под потолком, в которой билась живая электрическая искра.

За верстаком в глубине комнаты сидел хозяин.

Это было насекомоподобное существо, напоминающее гигантского муравья или термита, вставшего на задние лапы. Его хитиновый панцирь был цвета старой бронзы, местами потертый до блеска. Две пары верхних конечностей заканчивались не пальцами, а твердыми, острыми шипами-инструментами.

Существо работало. Перед ним лежал кусок породы, похожий на мутный, прожилистый мрамор. Мастер наносил точные, резкие удары шипом по камню.

Дзынь.

Звук был чистым, как нота камертона.

В момент удара по камню пробегала волна. Радужное сияние вспыхивало в точке контакта и расходилось кругами внутри минерала, заставляя его на секунду стать прозрачным. Камень впитывал удар, меняя свою структуру, но не форму.

Мастер не обернулся на звук двери. Он был полностью поглощен процессом, его фасеточные глаза, похожие на две большие капли ртути, следили за угасающим радужным свечением.

Объект 1-1-3 подошел к верстаку. Динамик на его воротнике издал серию резких щелчков и свистящих звуков — диалект Бездны, быстрый и функциональный.

Насекомое замерло. Шип завис над камнем. Голова существа дернулась, поворачиваясь к гостям. Мандибулы у рта защелкали в ответ.

Гнер прислушался. Речь была слишком быстрой для его уровня понимания, слова сливались в трескучий поток.

— ...Ар-те-факт... — разобрал он знакомый корень. — ...Не-цесс... нужный... Ви-а Ул-вус... путь через Улей.

Насекомое ответило длинной тирадой, указывая шипом то на камень перед собой, то на пустую полку за спиной. В его стрекотании слышалось раздражение и отказ.

Объект 1-1-3 не отступал. Он сделал шаг вперед и что-то тихо прожужжал, понизив тон динамика. Затем он указал металлическим пальцем на Гнера. Точнее, на его рюкзак.

Фасеточные глаза мастера блеснули. Он перевел взгляд на человека. Мандибулы задвигались медленнее, задумчивее.

— ...Ра-рум... — вычленил Гнер. — Редкость.

— О чем они? — шепнул он Иррэ.

— Торг, — коротко ответила она, не сводя глаз с острых конечностей мастера. — Киборг просит... пропуск. Или оружие. Тот не хочет отдавать. Говорит, цена высока.

Насекомое снова ударило по камню. Радужная волна прошла по мрамору, осветив темный угол лавки. Существо что-то резко сказало, указывая на Гнера, и вернулось к работе, давая понять, что разговор окончен, если его условия не будут приняты.

Объект 1-1-3 повернулся к спутникам. Цилиндр с мозгом слегка наклонился.

— Он хочет плату, — проскрежетал киборг. — Не токены. Не металл. Он хочет увидеть Источник.

— Зачем? — спросил Гнер, не делая попытки снять рюкзак. — Зачем ему смотреть на батарейку? Он механик или ювелир?

Объект 1-1-3 повернул свой стеклянный цилиндр к насекомому. Динамик снова затрещал, выдавая серию коротких, рубленых звуков. Мастер за верстаком отложил свой инструмент. Его усики-антенны задрожали, вытянувшись в сторону Гнера, словно пытаясь потрогать воздух вокруг него.

Ответ прозвучал как скрежет сухого дерева.

Киборг перевел, и в его механическом голосе не было и намека на смущение:

— Он говорит, что чувствует его отсюда. Запах. Он называет это «сладким резонансом». Это манит его. Он хочет увидеть. Понюхать... — Объект сделал паузу, будто подбирая аналог в человеческом языке. — Попробовать.

— Попробовать? — Гнер инстинктивно сделал шаг назад, прижимая руку к лямке рюкзака. — Исключено. Это не еда.

— Это и не просьба, — отрезал Объект 1-1-3. — Это условие сделки.

Он обвел рукой тесную, заваленную хламом мастерскую.

— Вы не понимаете. Улей — это не просто скопление нор. Это живой лабиринт с активной защитой. Чтобы пройти, нам нужен «Эгис» — генератор поля, который маскирует тепловой след. И этот хитиновый старик — единственный в Ветус Лум-ма Нака, кто умеет их собирать и заряжать. У других есть только мусор. У нас нет выбора, Носитель. Либо мы платим любопытством, либо своими шкурами в Улее.

Нафф, сидевший на ящике в углу, молча кивнул, подтверждая слова киборга. Иррэ стояла рядом, ее пальцы нервно постукивали по древку посоха, но она тоже не вмешивалась.

Гнер посмотрел на мастера. Тот сидел неподвижно, его фасеточные глаза-ртутные капли не мигая следили за каждым движением человека. Мандибулы у рта слегка подрагивали, выделяя прозрачную каплю секрета.

Колебаться было бессмысленно. Гнер выдохнул, чувствуя, как спертый воздух мастерской оседает в легких. Он медленно стянул рюкзак, расстегнул клапан и достал «Сердце».

Артефакт был тусклым. После того как он отдал энергию Объекту, внутри стекла едва теплилась красноватая искра, похожая на умирающий глаз.

Гнер шагнул к верстаку и выставил колбу перед собой, крепко держа ее обеими руками.

— Смотри, — сказал он. — Но руками не трогать.

Насекомое подалось вперед. Его движения были дергаными, жадными. Оно склонило голову, приблизив фасеточные глаза почти вплотную к стеклу. Усики-антенны бешено заплясали, касаясь поверхности колбы, ощупывая ее, считывая невидимые вибрации.

Вдруг мастер издал высокий, визгливый звук.

Прежде чем Гнер успел среагировать, голова существа метнулась вперед. Челюсти раскрылись.

Хруст.

Мандибулы сомкнулись на стекле артефакта. Это был не укус исследования, это была попытка отгрызть кусок. Твердые, как алмаз, жвалы скрежетнули по поверхности, пытаясь найти уязвимость, добраться до сути.

— Эй! — рявкнул Борг.

Гигант среагировал быстрее всех. Его уцелевшая плоть и новая механика сработали синхронно. Он сделал шаг и тыльной стороной металлического кулака ударил насекомое в плечо. Не сильно, чтобы не убить, но достаточно, чтобы отбросить.

Мастера отшвырнуло от верстака. Он ударился о стеллаж, посыпались какие-то винтики и скобы.

Гнер дернул артефакт к себе, прижимая к животу. На стекле осталась влажная, быстро высыхающая слюна, но трещин не было. Стекло Древних выдержало.

Мастер поднялся. Гнер ожидал атаки, визга, вызова стражи.

Но насекомое не злилось. Оно сидело на полу, среди рассыпанного хлама, и мелко дрожало. Его мандибулы расслабленно обвисли, из пасти текла густая пена. Глаза, которые раньше казались холодными зеркалами, теперь были подернуты мутной пленкой.

Оно издало серию мягких, булькающих щелчков.

— Просит... прощения, — перевел Объект 1-1-3, хотя в его голосе слышалось презрение. — Говорит, не удержался. Вкус... слишком сильный.

Существо подняло лапки и потерло жвалы, словно пытаясь сохранить остатки вкуса на языке. Оно выглядело как наркоман, получивший дозу самого чистого, самого запретного вещества. Оно буквально расплывалось по полу от удовольствия, забыв о боли от удара и о своем достоинстве.

— Эйфория, — констатировал Нафф, брезгливо морща нос. — Он словил приход от остаточного излучения.

Гнер вытер колбу о штанину, стараясь стереть чужую слюну. Ощущение было мерзким. Словно его самого облизали.

— Забирай свой хлам, Объект, — сказал он, убирая Ключ обратно в рюкзак. — И уходим отсюда. Мне не нравится, как он на меня смотрит.

Мастер, все еще подрагивая, указал лапой на нижнюю полку верстака. Там лежал небольшой металлический ранец, опутанный проводами и трубками.

Объект 1-1-3 сгреб металлический ранец с нижней полки. Устройство выглядело грубо: пучок медных трубок, приваренных к стальной пластине, и тяжелый аккумулятор, замотанный изолентой из чьей-то шкуры. Киборг закинул «Эгис» на плечо, и его сервоприводы коротко взвыли, компенсируя вес.

Они вышли из душной мастерской обратно на улицу.

Гнер на ходу тер рукавом стекло «Сердца», пытаясь избавиться от липких разводов. Слюна мастера быстро густела на воздухе, превращаясь в подобие прозрачного лака. Гнер чувствовал фантомное ощущение чужих жвал на своей коже, хотя насекомое касалось только артефакта.

Теперь взгляды прохожих обрели смысл. Гнер бы не смог бы долго сдерживаться если чувствовал запах его любимых свежевыпеченных булочек с корицей.

Объект 1-1-3 сгреб металлический ранец с нижней полки. Устройство выглядело грубо: пучок медных трубок, приваренных к стальной пластине, и тяжелый аккумулятор, замотанный изолентой из чьей-то шкуры. Киборг закинул «Эгис» на плечо, и его сервоприводы коротко взвыли, компенсируя вес.

Они вышли из душной мастерской обратно на улицу.

Гнер на ходу тер рукавом стекло «Сердца», пытаясь избавиться от липких разводов. Слюна мастера быстро густела на воздухе, превращаясь в подобие прозрачного лака. Гнер чувствовал фантомное ощущение чужих жвал на своей коже, хотя насекомое касалось только артефакта.

Теперь взгляды прохожих обрели смысл.

Раньше он думал, что они смотрят на него как на чужака, как на диковинку с мягкой кожей. Теперь он понял: они смотрели не на него. Они смотрели сквозь него. Они, как и тот безумный механик, чувствовали запах. Не носом, а каким-то иным чувством, искаженным Бездной. Для них Гнер был не путником, а ходячим контейнером с амброзией. Он нес на спине концентрированную жизнь в мире, который медленно умирал от энтропии.

По спине пробежал холодок, не имеющий отношения к температуре воздуха.

— Борг, — негромко позвал он гиганта.

Киборг-мутант повернул свою изувеченную голову. Его металлические клешни лязгнули.

— Смотри назад, — сказал Гнер, стараясь не встречаться глазами с закутанной фигурой, прислонившейся к стене соседнего дома. — Если кто-то дернется в нашу сторону... бей.

— Понял... — прогудел Борг. Его уцелевший глаз сузился, сканируя толпу, а механический сенсор на другой стороне лица тихо зажужжал, настраивая фокус. — Спина... чистая. Пока.

Они ускорили шаг, пробираясь через лабиринт глиняных куполов к выходу. Иррэ шла рядом с Гнером, ее рука лежала на рукояти костяного клинка. Она тоже чувствовала перемену в атмосфере. Воздух в поселении стал наэлектризованным, жадным.

Ворота из корабельной обшивки были уже близко.

Там, у самого выхода, стояла Зе-ра.

Она не пряталась в тени, как обещала. Коллекционерша стояла прямо перед серым, коренастым стражем, который преграждал ей путь древком алебарды. Вокруг них образовалась небольшая пустая зона — местные жители старались держаться подальше от женщины в черном костюме.

— ...правила едины для всех, — хрипел страж. Его голос дрожал, выдавая страх, но упрямство, свойственное его виду, держало его на месте. — Выход — плата. Вход — плата. Ты не платила за выход.

— Я не входила, кусок коры, — голос Зе-ры был спокойным, но в нем звенел металл. — Я ждала снаружи. А теперь мои... сотрудники идут ко мне. Ты хочешь взять плату за то, что я стояла на твоем пороге?

— Зона отчуждения, — уперся страж. — Ты дышала воздухом Ветус Лум-ма Нака. Плати токен. Или ресурс.

Зе-ра медленно положила руку на кобуру своего биомеханического пистолета.

— Я могу заплатить свинцом и ядом. Этого ресурса у меня в избытке.

Страж дернулся, его палец лег на спуск арбалета, но поднять оружие он не решился.

Гнер поспешил вмешаться, пока Коллекционерша не решила пополнить свою коллекцию головой привратника.

— Мы здесь! — крикнул он, выходя вперед.

Зе-ра повернула голову. Ее светлые глаза скользнули по Гнеру, задержались на приборе в руках Объекта 1-1-3 и вернулись к стражу.

— Вот и они. Плата за воздух, говоришь?

Гнер подошел ближе. Он видел, как напрягся страж при виде Борга. Огромная, наполовину механическая туша внушала ужас даже местным обитателям.

— У нас есть лишний шип, — быстро сказал Гнер, кивнув Иррэ.

Гардиан, не говоря ни слова, достала из сумки еще один костяной клинок и бросила его под ноги стражу. Тот покосился на оружие, потом на Зе-ру, потом на Борга. Жадность боролась в нем с инстинктом самосохранения.

— Мало, — буркнул он, но носком сапога придвинул шип к себе. — За нее... — он кивнул на Зе-ру, — двойной тариф. Она... пугает сменщиков.

Зе-ра рассмеялась. Смех был коротким и холодным.

— Я сейчас тебе, — начала она, но Гнер перебил её.

— Мы уходим. Сейчас. И если вернёмся, то нескоро. Считай это платой за то, что твой город останется целым.

Борг сделал тяжелый шаг вперед. Его поршни с шипением выпустили пар. Металлическая клешня сжалась с таким звуком, будто перекусила стальной прут.

Страж побледнел — его серая кожа стала почти белой. Он отступил, убирая алебарду.

— Идите, — просипел он. — И заберите свою... тьму с собой.

Ворота со скрежетом поползли в сторону.

Зе-ра фыркнула, поправляя воротник.

— Дипломаты, — с пренебрежением бросила она, проходя мимо Гнера. — Иногда проще выстрелить, чем объяснять мусору, что он мусор.

Она вышла за периметр, в жаркое марево Шестого слоя. Гнер, Иррэ, Нафф и Борг последовали за ней. Как только ворота за их спинами захлопнулись, Гнер почувствовал облегчение. Взгляды в городе давили на затылок сильнее, чем атмосферный столб.

— Получили, что хотели? — спросила Зе-ра, не сбавляя шага. Она вела их к краю плато, туда, где начинался спуск в Улей.

— Получили, — ответил Объект 1-1-3, похлопав по ранцу. — Эгис активен. Но батарея старая. Хватит на один проход, если не будем останавливаться.

Они отошли от стен поселения на достаточное расстояние, чтобы гул Ветус Лум-ма Нака превратился в неразборчивое бормотание. Вокруг снова простиралась выжженная, каменистая пустошь дна Шестого слоя, над которой дрожало марево от подземного жара.

Гнер остановился и посмотрел наверх, туда, где в багровой дымке виднелись переливы кристаллического леса — того самого, где они едва не погибли от солнечного шквала.

— Подожди, — он повернулся к киборгу. — Ты говоришь, нам нужно туда? Наверх? В джунгли?

Объект 1-1-3 остановился, его сервоприводы тихо взвыли, фиксируя положение. Он повернул цилиндр с мозгом в сторону нависающих террас.

— Улей начинается там, — проскрежетал он, указывая манипулятором на границу кристаллической поросли. — Падальщики строят свои гнезда в симбиозе с флорой. Корни дают структуру, металл дает прочность. Вход в транзитный сектор находится в нижней части массива.

Зе-ра, шедшая чуть впереди, резко развернулась. Её каблуки высекли искры из камня.

— Через Улей? — переспросила она, и в её голосе впервые прозвучало неподдельное изумление. — Ты ведешь нас прямо в глотку? Я думала, мы обойдем его по кромке, по старым техническим шахтам.

— Шахты обрушены, — парировал киборг. — Данные устарели на триста циклов. Единственный сквозной проход — через центральную галерею Улья.

— Ты безумен, кусок железа, — выплюнула Зе-ра. — Там тысячи тварей. Они чувствуют вибрацию шагов за километр.

— Зачем, по-твоему, мы тратили время на сделку с насекомым? — спокойно спросил Объект 1-1-3, похлопав металлической ладонью по ранцу с «Эгисом». — Зачем нам маскировочное поле?

Зе-ра скрестила руки на груди. Её светлые глаза сузились.

— Я думала, это для открытых пространств. Чтобы отпугивать тепловых охотников и бродячих мимиков. Но никак не для того, чтобы лезть в муравейник. «Эгис» скрывает температуру, но он не делает нас невидимыми и не заглушает звук.

— Протокол движения: тишина и скорость, — отчеканил Объект. — Поле скроет нашу биологическую сигнатуру. Для Падальщиков мы будем просто кусками движущейся породы. Камни иногда падают. Это естественный процесс.

— Нормально все будет, — вмешался Нафф.

Инженер семенил рядом с Боргом, стараясь держаться в тени гиганта. Он поправил очки, которые снова сползли на нос от жары, и сложил мохнатые руки на груди, пытаясь выглядеть уверенно.

— Я видел схемы, — быстро заговорил Нафф, заметив тяжелый взгляд Коллекционерши. — Улей в этом секторе... он не очень большой. Это периферия. Тонкий перешеек. Мы пробежим его довольно быстро, они даже проснуться не успеют. Минут двадцать, не больше.

Зе-ра медленно повернула голову к инженеру. Она прищурилась, словно прицеливаясь в маленькую пушистую фигурку.

— «Не очень большой», — повторила она с ядовитым скепсисом. — Ты когда в последний раз там был, Нафф? Когда у тебя еще не выросла шерсть?

— Данные... экстраполируются, — неуверенно буркнул Нафф, пряча глаза. — Структура гнездования имеет предсказуемый алгоритм роста...

— Алгоритм, — фыркнула Зе-ра. — Если нас там сожрут, я прослежу, чтобы твои кости переваривались последними.

— Хватит, — прервал их Гнер. Он чувствовал, как время утекает сквозь пальцы — У нас есть план. Есть маскировка. И есть Борг, если маскировка откажет. Идем.

Он первым двинулся к подъему, ведущему в радужные джунгли. Иррэ молча встала рядом, её посох тихо стукнул о камень. Борг тяжело вздохнул, выпустив облако пара, и побрел следом, его новые металлические ноги лязгали, выбивая ритм неизбежности.

Зе-ра постояла еще секунду, глядя им в спины, затем покачала головой и, положив руку на кобуру, двинулась замыкающей.

Глава 19

Переход от выжженной пустоши дна к кристаллическим джунглям был резким. Камень под ногами сменился хрустящим ковром из мелких осколков, напоминающих битое бутылочное стекло. Воздух здесь был другим: в нем висела мелкая, блестящая взвесь, которая оседала на одежде и коже, заставляя все вокруг слегка искриться.

Гнер поправил респиратор. Фильтр справлялся с трудом, пропуская сладковатый, химический привкус, похожий на запах горячей пластмассы и озона.

Они шли плотной группой. В центре шагал Объект 1-1-3. Рюкзак «Эгис» на его спине тихо гудел, создавая вокруг отряда сферу искаженного воздуха. Внутри этого поля цвета казались блеклыми, а звуки — приглушенными, словно ватными. Это было неприятное чувство отрешенности, будто они смотрели на мир через грязное стекло аквариума.

Так называемые "Джунгли Шестого слоя" не имели ничего общего с земной растительностью или растительностью что была между этим и лесом выше. Здесь не было хлорофилла, не было мягкой зелени. Это было царство минералов, имитирующих жизнь.

Стволы деревьев напоминали застывшие потоки лавы или столбы неограненного кварца. Они тянулись вверх, к светящемуся потолку слоя, разветвляясь на угловатые, геометрически правильные ветви. Листьев как таковых не было. Вместо них с веток свисали тонкие, прозрачные пластины, похожие на слюду. Они мелко вибрировали от восходящих потоков тепла, наполняя лес тихим, стеклянным звоном.

Гнер задел плечом куст, растущий у тропы. Тот мгновенно среагировал. Его ветви, скрученные в тугие спирали медного цвета, сжались, втянув в себя острые шипы.

— Не касайся, — шепнула Иррэ, идущая следом. — Они... пьют железо. Ржавчинник.

Гнер посмотрел на свой ломик. На металле, там, где он случайно задел растение, остался влажный, бурый след, который уже начал пузыриться.

Живности здесь было много, но заметить ее было непросто. Местная фауна довела искусство камуфляжа до абсолюта.

Прямо перед носом Гнера, на гранитной глыбе, сидело существо. Сначала он принял его за нарост лишайника. Это была плоская, многоногая тварь размером с ладонь. Её панцирь идеально повторял текстуру и цвет камня, вплоть до мельчайших трещинок. Только когда тварь перебежала на соседний валун, мгновенно сменив окрас с серого на рыжий, Гнер понял, что это живой организм.

— Лито-краб, — тихо прокомментировал Нафф, заметив взгляд Гнера. — Ест пыль и минералы. Безвреден, если не совать пальцы в жвалы.

Чуть дальше, над поляной, заросшей цветами, похожими на разбитые лампочки, висело насекомое. Оно напоминало стрекозу, но его крылья были сделаны из тончайшей золотой фольги. Оно зависало над «цветком», опускало длинный хоботок-иглу в светящуюся сердцевину и высасывало оттуда энергию. Цветок при этом тускнел, а брюшко насекомого начинало разгораться ярче.

— Здесь все работает на свету, — заметил Борг. Гигант шел последним, стараясь ставить свои новые тяжелые ноги аккуратно, чтобы не создавать лишнего шума. — Еда — свет. Жизнь — свет.

Мими, сидевшая за пазухой у Гнера, высунула нос. Её усы нервно подрагивали. Зверек чихнул, и Гнер поспешно прикрыл её ладонью.

— Тихо, — шикнула Зе-ра. Она шла чуть в стороне, её рука лежала на кобуре. — Мы входим в зону гнездования.

Впереди показались странные образования. Между стволами кристаллических деревьев была натянута паутина. Но это была не шелковая нить. Тончайшие металлические проволоки блестели в свете мембраны. В центре одной из таких сетей сидел хозяин — паук размером с кулак, чье тело отливало хромом и сталью.

— Металлопряд, — определил Объект 1-1-3, не сбавляя шага занизив громкость голоса насколько это было возможно. — Его нить режет кость как масло. Не подходите. Поле «Эгиса» искажает его сенсоры, он нас не видит, пока мы не заденем струну.

Они осторожно обогнули опасный участок.

Внезапно Гнер увидел сцену охоты.

С ветки высокого дерева, похожего на канделябр, сорвалась тень. Это было существо, напоминающее летучую мышь, но с полупрозрачной кожей и костяным гребнем на голове. Оно пикировало на маленького, похожего на ящерицу зверька, гревшегося на камне

Ящерица, почувствовав угрозу не стала убегать, как бы это сделала обычная земная ящерица, оставив свой хвост позади. Местные твари действуют по другому. Немного надувшись ящерообразное замерло и вспыхнуло.

Чешуйки на её спине сработали как зеркала. Они сфокусировали рассеянный свет слоя в один узкий, ослепительный луч, ударивший прямо в глаза хищнику.

Летучая мышь издала ультразвуковой писк, ослепленная и дезориентированная. Она врезалась в ствол дерева и упала в жесткую траву. Ящерица моментально юркнула в щель между камнями.

— Зеркальщик, — оценила Иррэ. — Маленький, но... горячий.

— Давайте без ликбезов, хорошо? — Прервал Гнер

Джунгли жили своей жизнью, жестокой и рациональной.

— Впереди просвет, — сообщил Объект 1-1-3. — Мы подходим к границе Улья.

Кристаллические деревья становились ниже, но толще. Их корни сплетались в сплошной, непроходимый вал. А среди ветвей и камней начали появляться следы чужой деятельности. Куски обработанного металла, вросшие в стволы. Ржавые листы, используемые как навесы. Груды отсортированного мусора: отдельно стекло, отдельно медь, отдельно кости.

Запах изменился. К аромату озона и химии примешался тяжелый, затхлый дух большого скопления живых существ.

— Приготовиться, — скомандовала Зе-ра. — Дальше идем след в след. Одно неверное движение — и нас разберут на запчасти раньше, чем мы успеем закричать.

Они вошли в тень. Сверху нависали карнизы из сплющенных корпусов древних машин, закрывая светящийся потолок слоя. Здесь царил полумрак, разрываемый лишь редкими вспышками статических разрядов, бегающих по оголенной арматуре.

Объект 1-1-3 шел первым, сверяясь с показаниями на внутренней стороне своего запястья. Поле «Эгиса» гудело на пределе слышимости, искажая воздух вокруг группы, превращая их силуэты в дрожащее марево для тепловизоров местных хищников.

— Под ноги, — проскрежетал киборг. — Здесь пол — это чья-то крыша.

Они пробирались по узкому карнизу, огибающему гигантскую воронку мусора. Внизу, метрах в тридцати, открывалась широкая площадка, похожая на арену гладиаторов, только вместо песка там была жирная, черная грязь.

Гнер глянул вниз и невольно замедлил шаг.

На арене пировали.

Два чудовища, каждое размером с локомотив, сплелись в клубок ярости и голода. Одно напоминало гигантскую мокрицу, закованную в панцирь из листовой стали. Другое было бесформенной горой мышц и зубов, с кожей, покрытой волдырями, светящимися изнутри гнилостным желтым светом.

«Мокрица» уже победила. Её передние конечности-жвалы, похожие на гидравлические ножницы, вскрыли мягкое брюхо противника. Раздался звук, от которого у Гнера свело скулы — влажный, чавкающий хруст разрываемой плоти. Из раны хлынул поток не крови, а густой, дымящейся жидкости. Победитель погрузил голову внутрь поверженного врага, и по каньону разнеслось громкое, утробное сёрбанье.

— Падальщики, — тихо прокомментировала Зе-ра. Они ждут, пока кто-то ослабнет, а потом доедают. Эффективная стратегия.

— Идем, — поторопила Иррэ, отворачиваясь от зрелища. — Запах... сильный. Пробьет маскировку.

Там, на вершине холма, сложенного из спрессованных металлических частей и камня, стояла фигура.

Это был гуманоид. Высокий, сутулый, закутанный в лохмотья, которые когда-то могли быть формой или защитным костюмом. Он стоял неподвижно, возвышаясь над ареной, как пастух над стадом.

Гнер прищурился, пытаясь рассмотреть детали сквозь марево «Эгиса» и дым.

Лица существа не было видно под капюшоном, но глаза... Из глубины тени сочился яркий, ядовито-зеленый свет. Это были не линзы очков, как у Наффа, и не естественное свечение мутантов. Это выглядело как два луча прожектора, бьющих из черепа.

В руках фигура держала оружие. Громоздкое, уродливое устройство, которое казалось живым. Приклад был сделан из кости, но ствол представлял собой толстую, пульсирующую кишку, оплетенную венами. Из дула капала густая слизь, прожигая дыры в резине под ногами существа.

— Навернувшийся? — шепнул Гнер, толкая Борга в здоровое плечо.

— Тсс... — прошипел гигант.

Зеленоглазый наблюдатель смотрел на пирующих монстров. Казалось, он оценивал их, решая, стоит ли вмешиваться. Но затем, словно почувствовав чужой взгляд, он резко повернул голову.

Два зеленых луча прорезали полумрак каньона и уперлись прямо в карниз, где застыл отряд.

Маскировка «Эгиса» скрывала тепло, но она не делала их невидимыми. Фигура на холме напряглась. Живое оружие в его руках дернулось, дуло поднялось, нацеливаясь на Гнера.

— Заметил! — выдохнул Нафф, вжимая голову в плечи. — Контакт!

— В укрытие! — скомандовал Объект 1-1-3.

Они бросились врассыпную. Гнер нырнул за ржавый остов какой-то цистерны, увлекая за собой Иррэ. Борг и Нафф скатились в углубление за грудой труб. Зе-ра и киборг прижались к стене, сливаясь с тенями.

Секунду спустя там, где только что стоял Гнер, что-то шлепнулось.

Это не был выстрел и не взрыв. Сгусток зеленой слизи размером с кулак ударился о металл карниза и мгновенно растекся. Железо зашипело, пошел едкий белый дым. Металл начал плавиться, стекая вниз, как горячий воск.

— Кислота, — констатировала Иррэ, выглядывая из-за цистерны. — Био-оружие.

— Он нас видит? — спросил Гнер, прижимая к груди рюкзак с Ключом.

— Он видит движение, — ответил Объект 1-1-3 по внутренней связи, его голос прозвучал из динамика на поясе Гнера. — «Эгис» размывает контуры, но для визуального контакта этого недостаточно. Сидим тихо. Не шевелиться.

Наступила тишина, нарушаемая лишь чавканьем монстров внизу и шипением растворяемого металла рядом. Гнер осторожно выглянул в щель.

Фигура на холме не стреляла. Зеленые лучи глаз шарили по карнизу, пытаясь выхватить цель из дрожащего искажения маскировочного поля. Существо сделало шаг вперед, поднимая свое отвратительное оружие выше. Оно принюхивалось.

— Он не знает, кто мы, — прошептала Зе-ра, которая находилась в паре метров от Гнера. — Он думает, что мы — конкуренты за падаль.

— Если он выстрелит еще раз и попадет в «Эгис», — проскрипел Нафф из своего укрытия, — маскировка сдохнет. И тогда на нас обратят внимание не только он, но и те милашки внизу.

Монстр-мокрица на арене вдруг замер. Он поднял окровавленную морду от своей жертвы и повернул усики в сторону карниза. Запах кислоты перебил запах гнили.

Зеленоглазый на холме опустил оружие. Он постоял еще секунду, сверля взглядом пустоту, где прятались герои, а затем медленно развернулся и исчез за гребнем мусорной горы, растворившись в темноте Улья.

— Ушел, — выдохнул Гнер.

— Или пошел в обход, чтобы перерезать путь, — мрачно предположил Борг.

Объект 1-1-3 поднялся, его сервоприводы тихонько взвыли.

— Движение. Быстро. Пока монстры внизу заняты десертом.

Они углубились в лабиринт Улья. Тропа превратилась в шаткий настил из проржавевшей арматуры и спрессованного пластика, висящий над бездонными колодцами технического мусора. Здесь было душно. Тепло исходило не только снизу, от ядра слоя, но и от самих стен, в которых пролегали горячие трубы и силовые кабели, все еще функционирующие спустя века.

Объект 1-1-3 вел их уверенно, сверяясь с данными на своем внутреннем дисплее.

Внезапно коридор расширился, выводя их на галерею под самым потолком огромного зала.

Гнер остановился, прижавшись к холодной опоре, внизу разворачивалось зрелище.

Их были сотни. Разношерстная толпа чудовищ, населяющих этот слой. Гнер видел массивных бронированных жуков, сбившихся в кучу, стаи мелких падальщиков, снующих под ногами у гигантов, и существ, отдаленно напоминающих людей, но с конечностями, превращенными в инструменты для убийства.

В центре арены бились двое. Один — гротескная смесь бульдозера и носорога, покрытая живой сталью. Второй — гибкое, змееподобное создание, состоящее из пучков мышц и электрических разрядов.

Рев трибун заглушал даже гул вентиляции. Звери выли, стучали когтями по металлу, требуя крови.

— Тихо, — едва слышно прошелестела Зе-ра. — Ни слова, ни звука, ясно?

Они двинулись по галерее. Каждый шаг приходилось выверять. Настил под ногами был старым, местами прогнившим. Одно неверное движение, скрип ржавой балки — и сотни пар глаз повернутся к потолку даже несмотря на тот грохот что происходил на арене.

Борг шел, согнувшись почти пополам, чтобы не задевать головой свисающие пучки кабелей. Его новые механические ноги ступали мягко, гидравлика работала бесшумно, словно понимая важность момента. Нафф вжался в спину гиганта, став почти невидимым.

Внизу змееподобное существо обвило «носорога» и ударило разрядом тока. Вспышка озарила зал, на секунду выхватив из полумрака лица зрителей — маски безумия и азарта. Толпа взревела в экстазе.

Гнер воспользовался этим шумом, чтобы перебежать открытый участок галереи. Он чувствовал себя муравьем, ползущим по карнизу над кипящим котлом. Его сердце билось в такт ударам внизу, но он заставлял себя дышать ровно. Паника здесь была равносильна смерти.

Они миновали опасную зону. Галерея свернула за угол, уводя их в тень, подальше от света прожекторов. Шум арены начал стихать, превращаясь в фоновый гул.

Гнер позволил себе на секунду расслабиться и оглянуться. Он хотел убедиться, что никто не заметил их маневра.

И тогда он увидел его. Зеленоглазый

Он не смотрел на бойню внизу. Он не кричал вместе с толпой. Он стоял неподвижно, опираясь на свое жуткое био-оружие, и смотрел прямо на Гнера.

Расстояние было большим, метров двести, но Гнер отчетливо видел эти два ядовито-зеленых огня. Они пробивали сумрак и искажение маскировочного поля.

Существо не подняло тревогу. Оно не прицелилось. Оно просто наблюдало. В его позе не было агрессии, только холодное, изучающее внимание. Казалось, оно знало, куда они идут. Или, что еще хуже, оно их туда гнало.

Зеленоглазый медленно поднял свободную руку. Он провел ладонью по воздуху, словно провожая их в путь.

— Гнер, — шепнула Иррэ, дернув его за рукав. — Не стой. Тень... видит.

Гнер отвернулся, чувствуя, как липкий холод ползет по спине.

— Он знает, — прошептал он, догоняя остальных. — Он следит за нами.

— Пусть следит, — бросила Зе-ра, не сбавляя шага. — Пока он не стреляет, он просто зритель. А зрители мне нравятся больше, чем участники.

Они нырнули в темный зев очередного коридора, оставляя рев арены и внимательный зеленый взгляд позади. Но ощущение чужого присутствия теперь впиталось в кожу, как въедливая пыль Улья.

Когда рев трибун окончательно затих за спиной, растворившись в лабиринте технических переходов, напряжение немного отпустило. Коридор, по которому они шли, был узким и пустым. Стены здесь состояли из спрессованных блоков мусора, скрепленных застывшей монтажной пеной, которая со временем стала твердой, как камень.

Гнер перевел дух, поправляя лямку рюкзака. Он все еще чувствовал фантомную вибрацию пола от ударов на арене.

— Я ожидал другого, — признался он, нарушая молчание. Голос в узком пространстве прозвучал глухо. — Когда вы говорили «Улей», я представлял себе... ну, насекомых. Гигантских тараканов, слизь, коконы. Рассадник тварей, которые просто жрут все, что движется.

Он провел рукой по шершавой стене.

— А это... это социум. Извращенный, жестокий, но социум. Они делают ставки. Они торгуют. У них есть иерархия и развлечения. Это не гнездо паразитов, это просто еще один город, только построенный на костях.

Зе-ра, идущая чуть впереди, издала короткий смешок, не оборачиваясь.

— А ты думал, цивилизация заканчивается там, где исчезает солнечный свет? Потребность в зрелищах и азарте живет дольше, чем потребность в любви или сострадании.

Гнер покачал головой. Логика этого места все еще ускользала от него.

— Если они так увлечены боем, — спросил он, обращаясь к Наффу, который семенил рядом, проверяя заряд своего лучевого резака, — почему мы крались по потолку, как воры? Мы могли просто пройти по краю зала. Никто бы и не посмотрел в нашу сторону.

Нафф остановился. Он поправил свои огромные очки, которые в полумраке коридора делали его похожим на безумную сову, и посмотрел на Гнера снизу вверх с выражением усталого снисхождения.

— Ты мыслишь категориями Верхнего мира, парень. Там, у вас, ну или меня в прошлом в том числе, толпа смотрит на сцену, чтобы развлечься. Здесь толпа смотрит на арену, чтобы оценить... питательность пайка.

Инженер ткнул мохнатым пальцем в сторону, откуда они пришли.

— Они не болеют за какого-то монстра. Они ждут, когда один из бойцов упадет, чтобы понять, достанется ли им кусок или победитель сожрет все сам, как сказала Зе-ра чуть раньше. Их внимание сфокусировано на мясе.

Нафф подошел к Гнеру вплотную и постучал когтем по нагрудной пластине его куртки.

— А теперь представь: посреди голодной стаи, которая делит шкуру неубитого медведя, появляется скажем так... десерт. Вкусный и сладкий... ты. Ты не пахнешь ни гнилью, и ни машинным маслом. Ты пахнешь чистой кровью, мягкой кожей и, скорее всего, страхом. И рядом с тобой идет вот эта громадина, — он кивнул на Борга, — напичканная свежей гидравликой и редкими сплавами.

Борг, услышав свое имя, тихо гуднул, выпустив струю пара.

— Если бы мы вышли на свет, — продолжил Нафф, — они бы забыли про бойцов на арене через секунду. Потому что бойцы могут дать сдачи. А мы выглядим как подарок, и как уже говорил, десерт. «Эгис»... Артефакт генератора поля скрывает наше тепло, но он не делает нас невидимыми. Одно резкое движение, один блик на металле — и весь этот амфитеатр бросился бы на нас. Представил? Вот вот. Я бы тоже не был бы счастлив если бы стал чьим-то обедом

Гнер молча кивнул. Объяснение было исчерпывающим. В мире, где голод был единственной константой, быть незаметным означало быть живым.

Объект 1-1-3, стоявший в авангарде, поднял руку-манипулятор.

— Анализ завершен. Впереди развилка. Правый рукав ведет к техническим шахтам вентиляции. Левый — к жилым кавернам.

— Вентиляция, — не раздумывая, сказала Иррэ. — Там... тесно. Но пусто.

— Согласен, — поддержал Нафф. — В жилых кавернах мы рискуем наткнуться на спящих или, что хуже, на тех, кто охраняет свой сон. А в шахтах разве что пылеглотку встретишь.

Мими, сидевшая за пазухой у Гнера, при слове «пылеглотка» заинтересованно высунула нос, но тут же спряталась обратно, испугавшись сквозняка.

Они двинулись направо. Коридор сузился, превратившись в металлическую трубу, где Боргу приходилось идти, пригнувшись и скрежеща плечами о стены. Гул Шестого слоя здесь звучал иначе — он передавался через металл пола, отдаваясь вибрацией в коленях.

Они шли молча, каждый погруженный в свои мысли, но Гнер чувствовал, как затылок покалывает. Ощущение чужого взгляда, которое он испытал на арене, не исчезло. Присутствие Зеленоглазого незнакомца, казалось, тянулось за ними липким шлейфом.

Глава 20

Вентиляционная шахта была тесной кишкой из гофрированного металла, которая вибрировала мелкой, зудящей дрожью. Воздух здесь двигался с натужным воем, прогоняемый где-то далеко гигантскими лопастями, и нес в себе запахи всех уровней Улья сразу: гарь, гниль и химический смрад переработанных отходов.

Борг, замыкавший шествие, скрежетал плечами о стены. Искры сыпались ему под ноги.

Гнер шел за Наффом. Мысли о зеленоглазом наблюдателе не давали ему покоя. Что-то было необычное в нем. Зеленый свет особенно завораживал, создавал настроение, как воспринимать незнакомца. В довесок ко всему глаза его светили особенно ярко, ни как у него или у Иррэ или Борга. Свет был очень ярким и пронзительным как фары машин.

— Нафф, — позвал он, стараясь перекричать гул вентиляции. — У Невернувшихся... есть какая-то система? В цвете глаз, я имею в виду.

Инженер остановился, чтобы перешагнуть через выломанную решетку фильтра. Его большие уши дернулись назад.

— Система? — переспросил он, не оборачиваясь. — О чем ты?

— Тот, на холме. И потом на балке. У него глаза светились зеленым. Ядовитым таким цветом. А у Ки-ры были красные. У тебя — обычные, за очками. У Иррэ — фиолетовые. Это что-то значит? Иерархия? Вид мутации?

Нафф хмыкнул и остановился, поджидая отставшего Гнера.

— А когда ты был наверху, человеком... была разница? — спросил он с кривой усмешкой, поправив свои очки. — Если у твоего соседа глаза голубые, а у тебя карие — это делало кого-то из вас главнее? Или опаснее?

— Нет, но... — Гнер запнулся. — Там это просто пигмент. А здесь они светятся. Это функционально.

— Это всё случайность, Гнер, — отмахнулся он — Мутации случайны. Вот... кому-то достаются жабры, кому то хвост. Мутации уже за тебя решают кто ты и кем будешь.

— А это как то можно настроить? — Сделать, меня, допустим, высоким как Борг, сильным как Борг и... Черные волосы как у Зе-ры?

— Эм... — Нафф замешкался. — Думаю.. нет

— Как примитивно, инженер, — раздался холодный голос Зе-ры.

Коллекционерша шла впережи Наффа. В тесноте шахты ей приходилось пригибаться, но даже в этой позе она умудрялась сохранять надменность.

— Что ты имеешь ввиду? — сказал в затылок Нафф Зе-ре

— Цвета глаз не даются случайно — она повернула голову чуть вбок чтобы краем глаза увидел Наффа. — Это-то ты должен был понять.

— Почему это? — Нафф снова поправил очки.

— Совсем из своей норы не выбирался и не интересовался, как я вижу — Зе-ра положила своё оружие на плечи и оперлась об него руками вращаясь торсом. Послышался сочный хруст позвонков. — Я читала что у каждого цвета глаз есть своё назначения.

— Ага, и откуда это ты то узнала?

— Из... сказки какой-то.

Уши Иррэ навосторились. Она шла впереди но сбавила ход чтобы дойти чуть ближе до Зе-ры и Наффа. — Сказки? У тебя есть сказки?

— Меня бы не звали Коллекционершей если бы у меня не было даже сказок, — сказала Иррэ смотря в потолок вентиляции. — хочешь покажу?

— Покажи — с особенно восторженной интонацией произнесла Иррэ.

Зе-ра убрала оружие на плечо и открыла сумку, начала шариться, искать. Она достала довольно большую книгу, в несколько раз больше чем была у Иррэ и, судя по внешнему виду, в несколько раз старше. На кожаном синеватом переплете раньше были какие-то символы, но время их не пощадило.

— Зачем ты берешь сказки с собой? — с явным недовольством произнес Нафф — Я думаю здесь все достаточно взрослые чтобы им не читать сказки на ночь.

— Что бы спросил — отрезала Зе-ра и открыла книгу.

Старая бумага приятно шелестнула, по её состоянию читалось что лежит она уже не одну сотню лет. Бумага полностью пожелтела и на краях и вглубь на 3-4 сантиметра обзавелась коричневым налетом. Печать разумеется тоже пострадала. Все буквы, символы и знаки практически полностью выветрились. Лишь серые пятна и вмятины от... пера?... говорили читателю что здесь что-то было написано.

Объект 1-1-3, что всё ещё шел впереди развернулся и увидел только Богра, что преграждал видимость за остальными его напарниками, вместо того чтобы попросить отодвинуться, он сам обошел гиганта.

— Изучением древних писаний можно заняться и в более спокойной, менее враждебной обстановке — констатировал робот.

— Погоди — первее всех ответала Иррэ, слегка замедлив шаг чтобы рассмотреть книгу.

Гнер смотрел как она быстро мелькает глазами по бумаге, пытаюсь разобрать что осталось от древних письменностей. Зе-ра одним жестом заслужила расположение Иррэ.

"Может Зе-ра не такая плохая" — подумал про себя Гнер обойдя медлящих соратников выйдя ближе к Боргу.

— Можешь себе оставить если хочешь — монотонно сказала Зе-ра одной лапой закрыв книгу и поднеся её к Иррэ — сказок здесь много. Думаю, это станет отличным пополнением твоей... _коллекции_

— Правда? — Зера взяла сказки двумя руками и положила в свою сумку. — Спасибо тебе. Я очень люблю сказки

После они ускорились, снова обогнав Гнера и Борга

— Не нравится мне это — тихо сказал Нафф Гнеру чуть ли не над ухом — Эта... как бы сказать, особа пытается задобрить Гардиана

— Да ну? — ни капли не удивлённо спросил Гнер

— Что, не слышал что она говорила? Она хочет стать свидетелем конца света и видимо править миром после этого самого конца или типо того. Это явно ненормально.

— Может она блефует — продолжил Гнер — Хочет чтобы её воспринимали всерьёз и мотивированной идти вниз. Лично я считаю что у Зе-ры другие планы.

— Ты скажи мне тогда, Гнер — более низким тоном произнес Нафф — Зачем ты то прёшься вниз? Я то понятно, меня заставили и... должок.

— Что за должок — прервал Гнер.

— Не важ-но. В общем следую за Зе-рой. А ты то что?

— Мать бездны зовёт.

— И? Тебе то что?

— А я... — Гнер взглянул на свои белесые руки — Мне так то уже некуда идти. Только вниз.

— А остаться на первом... втором слое нельзя было?

— Можно конечно — согласился Гнер смотря вперед на Иррэ — Да только какой смысл? С этими монстрами которых я еле-еле понимаю проводить остаток своих дней? А может жители бездны вообще не стареют? Я так то лингвист с прошлом. И исследователь сейчас. Я сделал много зарисовок о местной флоре и фауне. Растратил ручей и карандашей на множество абзацев о местной довольно примитивной и безразмерно жестокой жизни. Расписал что чувствую, что чую, как обитание здесь ощущается со стороны обычного человека не поражённого мутациями, по крайней мере полностью.

— А идёшь то зачем?

— Раз зовёт мать бездны. И кверху мне судьба вручила этот живой камень — Гнер похлопал по сумке — Видимо у меня появилась навязанная цель в жизни.

Нафф похлопал глазами и снова поправил очки — И что же по твоему мнению тебя ждет там внизу?

— Не знаю, — честно ответил Гнер. Он опустил взгляд на свои сапоги, покрытые слоем жирной пыли и копоти. — Честно, Нафф, я понятия не имею.

Он помолчал, прислушиваясь к гулу вентилятора где-то далеко впереди. Звук напоминал тяжелое дыхание больного зверя.

— Но Зе-ра... она говорила про конец. Про финал истории. Про то, что «семя» может превратить Бездну во что-то иное. — Гнер поднял глаза на инженера. — Если это действительно конец мира... то, может быть, это и конец тюрьмы? Если стены рухнут, если дно провалится... может быть, там есть выход? Не наверх, через все эти слои боли и мутаций, а насквозь?

Нафф скептически хмыкнул, поправляя сползшие очки.

— Выход насквозь? В ядро планеты? Или в вакуум? Оптимизм — это, конечно, хорошо, парень, но физику никто не отменял. Обычно, когда говорят про «конец света», имеют в виду темноту и тишину, а не парадный выход с оркестром.

— Может и так, — согласился Гнер. — Но сидеть и ждать, пока я превращусь в очередной экспонат для коллекции Зе-ры или стану безмозглой частью стены, я не хочу. Если там, внизу, есть шанс сломать эту систему... я им воспользуюсь. Даже если этот шанс равен нулю.

Нафф ничего не ответил. Он лишь дернул ухом и ускорил шаг, догоняя остальных.

Впереди забрезжил свет. Не яркий и чистый, а мутный, желтоватый, пробивающийся сквозь решетку выхода. Объект 1-1-3 остановился и поднял руку, призывая к тишине.

— Конец сектора, — проскрежетал киборг. — Выходим в распределительный зал.

Он осторожно, стараясь не скрипеть, открутил болты, удерживающие решетку. Та подалась с тихим стоном металла. Объект снял её и отставил в сторону.

Они выбрались из шахты на узкий технический балкон.

Они находились под самым потолком гигантского зала, который уходил вниз на сотни метров. Все пространство было заполнено сотами. Тысячи шестиугольных ячеек, слепленных из мусора, металла и той самой застывшей пены, покрывали стены. Между ними сновали существа. Мелкие, юркие твари с множеством конечностей, которые тащили куски металла, трупы животных, обломки кристаллов. Они запихивали всё это в ячейки, замуровывали входы и спешили за новой добычей.

— Так вот почему он назывался улей — заключил Гнер

— А как же — усмехнулась Зе-ра — никогда бы не подумала что окажусь в этой дыре хоть раз

— Уже в одной мы оказались — пошутил Нафф

— Завались, очкарик — огрызнулась она

В центре зала, подвешенная на толстых тросах, висела тварь.

Это было чудовищное создание. Раздутое, пульсирующее тело размером с небольшой дирижабль. У неё не было ног, только десятки длинных, тонких щупалец, которыми она перебирала висящие вокруг коконы. Её голова была крошечной по сравнению с туловищем, и состояла почти целиком из фасеточных глаз, которые смотрели сразу во все стороны.

Из её брюха, с влажным, чмокающим звуком, выпадали яйца. Крупные, полупрозрачные, внутри которых шевелились зародыши. Рабочие тут же подхватывали их и уносили в местное подобие сот.

Зе-ра сругнулась

Внезапно одно из щупалец Матки дернулось. Оно взметнулось вверх, указав точно на их балкон. Фасеточные глаза на маленькой голове замерцали, меняя цвет с спокойного зеленого на тревожный красный.

— Нас учуяли? — спросил Борг, сжимая кулак.

— Нет, — сказал Объект 1-1-3. — «Эгис» работает. Тепло и присутствие скрыто. Но...

Он не успел договорить.

Из соседнего тоннеля, прямо напротив их балкона, размеренным шагом вышла черная фигура.

Зеленоглазый наблюдатель снова объявился. Он молча и практически недвижимо смотрел в их сторону, будто что-то ожидая. Мать стаи и рабочие на него не реагировали, даже когда те подходили максимально близко.

Гнер прижался к перилам, вглядываясь в фигуру на той стороне пропасти. Теперь, когда расстояние сократилось, он мог разглядеть детали.

Это был человек. Когда-то.

Его тело вытянулось, деформированное чудовищным давлением и мутациями. Он был облачен в лохмотья, которые при ближайшем рассмотрении оказались остатками тяжелого водолазного костюма или защитного скафандра древнего образца. Резина и брезент вплавились в плоть, став второй, ороговевшей кожей серого цвета. Из груди, там, где раньше были ребра, торчали ржавые вентили и обломки трубок, из которых сочился едкий зеленый пар, растворяясь в спертом воздухе зала.

Лица у него практически не осталось. Нижняя челюсть отсутствовала, замененная сложным, шипящим дыхательным аппаратом, вросшим в кость. Но глаза... Это были не линзы и не очки. Глазные яблоки распухли, вытеснив веки, и светились изнутри ровным, ядовито-зеленым светом, напоминающим фосфор или радий.

Существо стояло абсолютно неподвижно, если не считать ритмичного раздувания мешка-накопителя на его живом оружии. Биологическая винтовка в его руках, ритмично дышала вместе с носителем и выглядела как продолжение его собственных рук — пальцы срослись с прикладом, образуя единый организм.

— Он тоже... невернувшийся... — выдохнул Нафф, и его уши прижались к голове так плотно, что почти исчезли в меху.

Мимо Зеленоглазого пробежал один из рабочих Улья, таща кусок гнилого мяса. Жук даже не притормозил, он обогнул фигуру по широкой дуге, словно огибал открытый огонь. Металлическая решетка под ногами наблюдателя дымилась. Там, где с его плаща капала густая жидкость, настил чернел и шипел, пузырясь коррозией.

— Почему его не трогают? — спросил Борг, его механическая клешня сжалась с тихим гудением сервоприводов. — Он... чужой

— Какой урод... — ответила Зе-ра с ноткой профессионального уважения в голосе. — Судя по виду он тут давно. Но я ни разу его не видела.

Зеленоглазый медленно поднял покрытую облезлым мехом руку. Его пальцы были неестественно длинными, с множеством лишних суставов, испещрённые зелеными язвами.

Зеленоглазый медленно, словно во сне, поднял руку. Его палец, длинный и узловатый, указал прямо на Гнера.

В ту же секунду под лохмотьями старого скафандра что-то тошнотворно хрустнуло. Рука существа дернулась в спазме. Гнер увидел, как под серой, ороговевшей кожей вздуваются и перекатываются узлы мышц. Конечность начала расти, удлиняясь рывками, сустав за суставом, пока не стала вдвое длиннее обычной. Она висела в воздухе, тяжелая, налитая чудовищной силой, указывая на исследователя, как перст судьбы.

— Назад! — рявкнул Борг, заслоняя собой Гнера.

Они попятились, вжимаясь в тени технического балкона.

Из груди наблюдателя вырвался звук. Это был не голос. Это был скрежет воздуха, проходящего через забитые слизью дыхательные клапаны. Звук булькал и прерывался, напоминая сухой, каркающий смех безумца, который увидел шутку, понятную только ему одному.

Зеленоглазый не стал атаковать вытянутой рукой. Вместо этого он перехватил своё живое оружие. Свободной рукой он полез в складки своего балахона и достал оттуда что-то, напоминающее крупную, дергающуюся личинку.

Оружие в его руках зашевелилось. Ствол-кишка раскрылся, обнажая ряд влажных, пульсирующих сфинктеров. Существо с силой вдавило «патрон» в приемник. Оружие сглотнуло, по венам на прикладе пробежала волна ядовито-зеленого света.

— Ложись! — скомандовала Иррэ.

Гнер рухнул на пол, накрывая голову руками. Он ожидал удара. Ожидал, что сейчас кислота прожжет металл решетки и их плоть.

Выстрел прозвучал как лопнувший гигантский нарыв — мокро и глухо.

Но удара не последовало.

Гнер приподнял голову. Зеленый сгусток, оставляя за собой дымный шлейф, пролетел мимо их балкона. Он прошел по дуге через весь огромный зал и с влажным шлепком врезался в самое сердце Улья.

В раздутое, белесое брюхо Матки.

Секунду ничего не происходило. А потом Матка закричала.

Ментальный удар, ультразвуковой визг, от которого у Гнера потемнело в глазах, а зубы отозвались острой болью. Казалось, тысячи игл одновременно вонзились в мозг.

Огромное тело королевы забилось в конвульсиях, разрывая удерживающие тросы. Из раны на брюхе хлестала фосфоресцирующая жижа.

Зал внизу взорвался движением. Тысячи рабочих жуков, еще секунду назад деловито таскавших мусор, замерли. Их фасеточные глаза вспыхнули багровым.

ни бросили свою ношу. Стены зашевелились — изо всех щелей, сот и нор полезли солдаты. Волна хитина и жвал захлестнула зал.

Зеленоглазый опустил оружие. Он медленно, с той же пугающей грацией, развернулся спиной к хаосу, который сам же и породил, и шагнул в темноту бокового тоннеля.

— Куда собрался? — процедила Зе-ра.

Коллекционерша стояла у перил, вскинув своё костяное ружье. Она не целилась долго. Для неё это было так же естественно, как дышать.

Хлопок выстрела потонул в вое беснующихся внизу тварей.

Снаряд Зе-ры — костяная игла, смазанная паралитиком — прошил воздух и вонзился точно между лопаток уходящей фигуре.

Зеленоглазый споткнулся. Его ноги подогнулись. Он не издал ни звука, просто потерял равновесие. Его тело качнулось вперед, перевалилось через край узкого мостика, на котором он стоял, и безвольной куклой полетело вниз.

Он падал молча, вращаясь в воздухе, пока тьма нижних ярусов Улья не поглотила его окончательно.

«Эгис» больше не спасал. Поле искажения все еще работало, размывая их силуэты, но обезумевшему Рою было плевать на зрение. Они ориентировались на вибрацию, на запах чужаков, на саму ярость, волнами исходящую от раненой Матки.

Черная, живая масса хлынула вверх по стенам зала. Тысячи лап царапали металл и камень, создавая звук, похожий на шум приближающегося поезда.

— К выходу! — крикнул Объект 1-1-3. Его манипулятор трансформировался: пальцы сложились, выдвинулось короткое, вращающееся лезвие.

Первые твари перемахнули через перила балкона. Это были солдаты — размером с овчарку, покрытые рыжим хитином, с челюстями, способными перекусить руку.

Один из них бросился на Наффа. Инженер взвизгнул, пытаясь отбиться своим звуковым резаком, но тварь была быстрее.

Иррэ перехватила прыжок. Её новый костяной клинок, купленный у Тихих, вошел под хитиновый панцирь насекомого с тошным хрустом. Она пинком сбросила дергающееся тело обратно в бездну зала.

— Не стоять! — рявкнула Зе-ра.

Она стреляла на ходу. Каждый выстрел её био-ружья был точен. Сгустки вязкой массы сбивали нападающих, приклеивали их к стенам, заставляли корчиться в химических ожогах.

Они отступали к тоннелю, через который пришли. Гнер бежал рядом с Боргом, сжимая в потной ладони ломик. Рюкзак с Ключом колотил по спине.

Внезапно путь преградили.

С потолка, проломив ржавую решетку, рухнуло нечто тяжелое. Удар сотряс галерею так, что Гнер едва устоял на ногах.

Бронированная туша высотой в два метра, с четырьмя верхними конечностями, каждая из которых заканчивалась зазубренным лезвием преградила дорогу. Его фасеточные глаза горели красным.

Он зашипел, раскрывая жвалы, и бросился на авангард группы.

Борг шагнул навстречу. Гигант не стал уклоняться. Он встретил удар насекомого своим новым, металлическим плечом. Раздался звон и скрежет. Лезвие твари соскользнуло по броне, высекая искры.

— Мелкий... жук, — пророкотал Борг.

Его механическая клешня метнулась вперед, перехватывая лапу Преторианца. Сервоприводы взвыли. Борг дернул, и сустав насекомого лопнул, брызнув желтой гемолимфой.

Тварь заверещала, пытаясь ударить второй парой лап, но Борг уже вошел в ритм. Он использовал инерцию своего тяжелого тела, впечатав насекомое в стену. Затем его кулак-молот опустился на треугольную голову врага.

Хитин треснул, как яичная скорлупа. Туша осела.

— Вперед! — скомандовал Гнер, перепрыгивая через дергающиеся лапы поверженного монстра.

Они влетели в тоннель. Здесь было уже, и это играло им на руку — Рой не мог атаковать всей массой. Но гул погони нарастал. Стены дрожали. Казалось, весь Улей сдвинулся с места и ползет за ними.

— Они нас догонят, — прохрипел Нафф, семеня на своих коротких ногах. — Их слишком много. Они просочатся!

— Не просочатся, — сказала Зе-ра. Она остановилась, пропуская остальных вперед. — Нужен завал.

Они достигли места, где свод тоннеля был укреплен старыми, прогнившими балками. Камень над ними был потрескавшимся, готовым рухнуть от малейшего толчка.

— Борг! — крикнул Гнер, указывая на несущую опору. — Ломай!

Гигант не задавал вопросов. Он уперся плечом в ржавую колонну. Его механические ноги с лязгом впились в пол, находя упор. Гидравлика запела на высоких тонах.

Зе-ра вскинула ружье и выпустила очередь разрывных спор в потолок, ослабляя структуру породы.

— Давай! — крикнула Иррэ.

Борг рванул. Балка с протяжным стоном вывернулась из пазов.

Потолок рухнул.

Грохот был оглушительным. Глыбы камня, перемешанные с землей и металлом, посыпались вниз, поднимая тучи удушливой пыли. Гнер почувствовал, как воздушная волна толкает его в спину, сбивая с ног.

Они катились по полу, закрывая головы руками, пока камнепад не прекратился.

Наступила тишина. Гул погони, визг насекомых — все осталось по ту сторону завала. Слышно было только, как оседает пыль и как тяжело дышит Борг.

— Пока что, — поправила Зе-ра, стряхивая пыль со своего костюма. Она выглядела недовольной, словно запачкалась чем-то неподобающим. — Но мы отрезали себе путь назад. Теперь — только вперед. К плавильням.

Иррэ подошла к завалу и приложила ухо к камню.

— Скребутся, — сказала она. — Но камень толстый. Не прогрызут быстро.

Нафф снял очки и протер их краем своего комбинезона. Его руки тряслись.

— Я ненавижу насекомых, — пробормотал он. — И ненавижу бегать. В следующий раз я останусь в капсуле.

— Следующего раза не будет, инженер, — ответил Борг, проверяя свои механизмы. На его новой броне остались глубокие царапины, но функционал не пострадал. — Мы идем до победного.

Гнер посмотрел в темную глубину коридора, ведущего прочь от Улья. Воздух здесь снова стал горячим и сухим. Запах гнили и феромонов исчез, став ароматами раскалённых камней

— Идем, — сказал он. — Ключ все еще у нас. А значит, мы все еще в игре.

— Дай... хоть пару минут... отдохнуть — задыхаясь говорил Нафф.

Они ушли от завала на добрый километр, прежде чем решились остановиться. Тоннель вывел их в технический коллектор — широкую трубу, где вместо нечистот тек горячий, сухой воздух. Стены здесь были покрыты слоем копоти и солевых отложений.

Гнер сбросил рюкзак и прислонился спиной к теплому металлу. Ноги сильно гудели, но без Адапта он бы наверное уже там и помер.

— Привал, — объявила Иррэ, оглядывая темные углы. — Короткий.

Нафф тут же рухнул на пол, раскинув лапы. Его густая шерсть в этом климате стала проклятием. Он тяжело дышал, высунув язык, как перегретая собака.

— Если мы пойдем ниже, — просипел инженер, обмахиваясь какой-то железной пластиной, — мне придется побриться налысо. Или снять шкуру.

— Терпи, пушистый, — усмехнулась Зе-ра. Она сидела на корточках, проверяя механизм своего костяного ружья. Биомасса в обойме заканчивалась, и это ее явно беспокоило. — На Седьмом слое жара — это наименьшая из проблем. Все мы тут в какой то части... пушистые.

— Кстати, о проблемах, — Гнер достал флягу, сделал маленький глоток и передал её Боргу. Гигант принял воду с благодарностью — Тот... Зеленоглазый. Кто это был?

— Сумасшедший, — фыркнула Зе-ра. — не меньше.

— Он спас нас от Улья, — возразил Гнер. — Он выстрелил в Матку. Если бы не этот хаос, нас бы просто задавили числом еще на входе. Он... словно расчистил нам путь. Своим извращенным способом.

— Он мертв, — отрезала Коллекционерша. — Я пробила ему позвоночник и сбросила в шахту. С такой высоты не встают.

— Здесь встают, — тихо сказал Борг. Он погладил свою металлическую руку. — Я встал.

Они замолчали. Гнер достал блокнот. Ему нужно было систематизировать то, что они знали о Седьмом слое.

— Что нас ждет внизу? — спросил он, обращаясь к Зе-ре и Иррэ. — Кроме огня и серы.

— Лава, — начала перечислять Иррэ. — Много лавы. И... Страж. Тот, о ком говорил трактирщик.

— Капитан Торн, — прошептал Гнер. — Если это он

— Нам нужно чем-то прикрыться, — вмешался Нафф. Он немного отдышался и теперь копался в ранце с «Эгисом». — Маскировочное поле там бесполезно. Тепловой фон такой, что мы сольемся с пейзажем и так. Нам нужна термоизоляция.

Он постучал по комбинезону Гнера.

— Твоя тряпка сгорит за пять минут. Нужно искать шкуры огнестойких саламандр или...

Шорох прервал его.

Звук донесся со стороны входа в коллектор. Что-то тяжелое и мокрое волочилось по металлу.

Все вскочили. Оружие взлетело вверх. Зе-ра направила ствол в темноту, Борг заслонил собой Наффа и Гнера, его поршни угрожающе зашипели.

Из тени выползла фигура. Снова он.

Он выглядел ужасно. Его тело было изломано под неестественными углами. Одна нога волочилась, вывернутая в колене назад. Балахон пропитался черной кровью и зеленой сукровицей. Дыхательный аппарат на месте челюсти был разбит, и существо дышало с хриплым, булькающим свистом через дыру в горле.

Но он полз. Упорно, цепляясь когтями за стыки плит.

— Живучий, — процедила Зе-ра, палец её лег на спуск. — Сейчас исправлю.

— Стой! — крикнул Гнер.

Зеленоглазый остановился. Он с трудом поднял голову. Яркий свет в его глазах потускнел, стал мигающим, нестабильным. Он не пытался поднять свое био-оружие — оно осталось где-то там, внизу, в бездне Улья.

Вместо этого он потянулся здоровой рукой к поясу. Движения были медленными, дергаными.

— Граната? — напрягся Нафф.

Существо достало предмет. Это был не камень и не бомба. Прямоугольный металлический ящик, покрытый патиной и вмятинами. Сбоку виднелись катушки с магнитной лентой.

— Это... магнитофон, — узнал Гнер. — Имперский. Стандартный полевой самописец. Ему лет сто, не меньше.

Зеленоглазый дрожащим пальцем нажал на кнопку воспроизведения. Катушки скрипнули и неохотно начали вращаться. Динамик зашипел, выплевывая статику.

А потом раздался голос. Множество голосов. Нарезка множества записей, сотни разных фрагментов человеческой речи на имперском сплетённые воедино.

«Капитан...» — (треск) — «...в беде...» — (женский смех, резко оборванный) — «...не... оставил...» — (шум ветра) — «...своих».

Зеленоглазый смотрел на Гнера.

— О чем он? — спросила Иррэ, не опуская посох.

Гнер шагнул вперед, игнорируя предостерегающий жест Зе-ры.

— Ты говоришь обо мне? — спросил он. — О том, что капитан Торн не оставил бы меня?

Магнитофон щелкнул. Пленка перемоталась.

«Долг...» — (голос, похожий на лектора) — «...связывает...» — (звук удара молота) — «...нас».

— Кто ты? — спросил Гнер. — Сколько ты здесь?

Существо нажало другую кнопку.

«Время...» — (детский плач) — «...течет...» — (шум воды) — «...иначе...» — (голос старика) — «...здесь... год... там... миг...».

— Я понимаю, — кивнул Гнер. Бездну нельзя мерить часами. — Ты встречал его? Капитана Торна?

Зеленоглазый медленно кивнул. Это движение далось ему с болью — хрустнули шейные позвонки. Он снова поманипулировал кнопками.

«Черный...» — (шепот) — «...человек...» — (крик) — «...в огне...».

— Что с ним? — Гнер опустился на колено перед изувеченным существом. — Где он сейчас?

Магнитофон издал долгий, тягучий визг перемотки. Затем щелчок.

«Ушел...» — (военная команда) — «...за порог...» — (звон стекла) — «...седьмого...» — (тишина) — «...запечатал...» — (грохот камнепада) — «...вход».

Гнер почувствовал, как внутри все холодеет.

— Запечатал? Как?

«Единственный...» — (голос женщины) — «...путь...» — (треск огня) — «...сломан».

Зеленоглазый бессильно уронил руку с магнитофоном. Лента продолжала крутиться вхолостую, издавая тихое шуршание. Свет в его глазах мигнул и почти погас. Он потратил последние силы и перестал двигаться.

— Он закрыл дверь, — перевела Зе-ра. Она опустила ружье, но на лице её не было торжества. Только холодный расчет. — Твой... ненаглядный капитан сжег мосты. Буквально.

— И что теперь? — спросил Нафф. — Если вход на Седьмой завален или разрушен, мы в тупике. Мы застряли в плавильне.

— Нет, — сказал Борг. Гигант подошел к Гнеру и поднял магнитофон своими металлическими пальцами. Он обращался с хрупким прибором на удивление бережно. — Если он... закрыл... значит... можно открыть.

Гнер посмотрел на умирающего вестника.

— Зачем ты нам это сказал? Ты мог просто убить нас в Улье. Или дать умереть.

Зеленоглазый не ответил. Он просто закрыл глаза. Его грудь перестала вздыматься. Зеленое сияние окончательно исчезло, оставив лишь пустые, мутные глазницы на изуродованном лице.

— Потому что он тоже был человеком, — тихо сказала Иррэ. — И он помнил, что такое надежда. Даже когда стал монстром.

Гнер поднялся. Он посмотрел на свою команду. Сброд мутантов, киборгов и фанатиков, ведомый лингвистом с рогом во лбу.

— Торн запечатал вход, чтобы то, что внизу, не вышло наверх, — сказал Гнер. — Или чтобы никто не помешал ему. Но у нас есть Ключ. И у нас есть цель. Мы найдем способ открыть эту дверь. Даже если придется разобрать этот слой по кирпичику.

— Амбициозно, — хмыкнула Зе-ра. — Но мне нравится.

— Идем, — скомандовал Объект 1-1-3, сверяясь с картой. — Впереди зона активной вулканической деятельности. Если там есть проход, он будет охраняться. И не только артефактами, но и температурой.

Они оставили тело Зеленоглазого в коллекторе, прикрыв его куском ржавого листа, и двинулись дальше, в жаркое, дрожащее марево, навстречу запечатанным вратам.

Глава 21

Объект 1-1-3 остановился перед нагромождением ржавых ферм, перекрывавших путь. Металлические конструкции, когда-то бывшие частью опорного каркаса города, рухнули, образовав непроходимый завал высотой с добрый холм. Киборг просканировал препятствие, его линза мигнула.

— Прямой проход заблокирован, — сообщил он, указывая манипулятором вверх. — Структурная целостность завала нестабильна. Придется обойти поверху. Подъем на сто десять метров по техническим лесам, затем спуск в вентиляционную шахту сектора «Гамма».

Зе-ра недовольно цокнула языком, глядя на свои сапоги, уже покрытые слоем жирной копоти.

— Великолепно. Еще одна экскурсия по помойке. Веди, консервная банка.

Они начали подъем. Леса, чудом уцелевшие на стене каньона, скрипели под весом Борга, который шел первым, проверяя каждую балку на прочность. За ним, пыхтя и отдуваясь, карабкался Нафф. Инженер что-то бормотал себе под нос про неправильный сплав и коррозию, но двигался удивительно бодро для существа такой комплекции.

Гнер шел в середине. Первые десять метров дались легко. Он просто переставлял ноги, стараясь не смотреть вниз, где кипела жизнь Шестого слоя. Но на двадцатом метре что-то изменилось.

Сначала пришел звон. Тонкий, едва слышный писк в ушах, похожий на наводку в радиоэфире. Гнер тряхнул головой, пытаясь избавиться от звука, но тот лишь усилился, превратившись в назойливое гудение.

— Ты отстаешь, — бросила через плечо Иррэ, шедшая прямо перед ним.

— Иду, — буркнул Гнер. Собственный голос показался ему чужим, словно он говорил, зажав нос.

На сороковом метре в ушах тонко и противно свистнуло. Гнер споткнулся. Ему показалось, что кто-то надувает воздушный шар прямо внутри его черепа. Он стиснул зубы, но давление не уходило — оно давило на глазные яблоки изнутри, выталкивая их из орбит. Гнер провел рукой под носом и с удивлением посмотрел на перчатку: она была черной от густой, вязкой крови.

Гнер схватился за поручень, пережидая приступ головокружения. Кровь стучала в венах тяжелым, влажным ритмом.

— Эй, исследователь, — окликнул его сверху Нафф, свесившись с площадки. — Ты там уснул? Двигай ногами, здесь жарко, как в заднице у дракона.

Гнер поднял лицо. Зрение подводило. Контуры Наффа двоились, вокруг лампы на шлеме инженера расплывались радужные круги.

— Жарко, — согласился Гнер, вытирая лоб. Перчатка стала мокрой. Он посмотрел на руку и увидел не пот, а темную кровь. Она сочилась из пор на лбу, смешиваясь с грязью.

Он сделал еще несколько шагов вверх. Каждый метр давался с боем. Гравитация, к которой его тело, накачанное «Адаптом», уже привыкло, теперь играла злую шутку. Организм перестроился под чудовищное давление глубин. Подъем, даже незначительный, воспринимался клетками как выход в вакуум. Внутреннее давление, больше не сдерживаемое внешней средой, начинало рвать ткани.

— Ему плохо, — констатировала Зе-ра, остановившись на пролете выше. Она смотрела на Гнера с холодным интересом вивисектора. — Сосуды не выдерживают. Слишком быстрый подъем для свежего мутанта.

— Гнер? — Иррэ спустилась на пару ступеней к нему.

Он попытался улыбнуться, чтобы успокоить её, но губы лопнули, и рот наполнился соленым привкусом.

— Нормально, — прохрипел он, сплевывая красную слюну. — Просто... давление.

— Мы на середине, — прогудел сверху Борг. — Нужно... быстрее.

Гнер заставил себя двигаться. Шестьдесят метров. Легкие горели. Воздух казался слишком разреженным, пустым. Он хватал его ртом, но не мог напиться. Грудную клетку распирало изнутри. Ему казалось, что ребра сейчас треснут и разойдутся в стороны.

Нафф, Иррэ, даже Зе-ра — они шли спокойно. Для них этот перепад высоты был ничем. Их тела, рожденные или перекованные Бездной, были монолитом. Гнер же чувствовал себя глубоководной рыбой, которую тащат на поверхность на крючке. Глаза налились тяжестью, он чувствовал, как они выпячиваются из орбит.

— Стой, — Иррэ схватила его за плечо, когда он покачнулся. — Кровь. Из ушей.

Гнер коснулся уха. Пальцы вернулись липкими и красными.

— Надо... идти, — выдавил он. — Вниз... там легче.

— Если мы поднимемся еще выше, ты взорвешься, — заметил Нафф, глядя на него с тревогой. — В буквальном смысле. Твоя кровеносная система сейчас работает как гидравлический пресс.

— У нас нет выбора, — отрезала Зе-ра. — Назад пути нет, там завал. Только через верх. Тащите его, если он не может идти сам.

Борг спустился по скрипящим лесам. Он легко, одной рукой, подхватил Гнера за пояс ремней рюкзака, словно тот был мешком с ветошью.

— Держись... Смеш-ной, — пророкотал гигант.

Мир окончательно поплыл. Гнер висел в руке Борга, глядя на проплывающие мимо ржавые балки. Боль стала всеобъемлющей. Кожа зудела, словно под ней бегали тысячи муравьев. Рог на лбу горел так, будто к нему приложили раскаленную монету. Ключ в рюкзаке за спиной начал вибрировать, входя в резонанс с агонией носителя.

Восемьдесят метров. Гнер начал задыхаться. Горло отекло. Он слышал собственное дыхание как свист пробитого парового котла. Капилляры на руках лопались, образуя под кожей черные синяки, которые расплывались на глазах.

— Быстрее! — крикнула Иррэ. — Он синеет!

Борг ускорил шаг. Конструкция под ним ходила ходуном, но гигант не обращал внимания. Он лез вверх, перемахивая через пролеты.

Сто метров. Высшая точка.

Гнер почувствовал резкий щелчок в носу, и поток крови хлынул на куртку. Сознание начало меркнуть, сужаясь до крошечной точки. Он видел только мутное небо Шестого слоя, которое казалось сейчас невыносимо, убийственно далеким.

— Вниз! — скомандовал Объект 1-1-3, уже стоявший у люка шахты.

Борг, не останавливаясь, шагнул в темный провал спуска.

Как только они начали движение вниз, тиски на груди Гнера чуть ослабли. Каждый метр глубины возвращал давление, которое теперь было спасительным. Внешняя среда снова начала давить на тело, уравновешивая бунт внутренней адаптации.

Гигант протащил его по наклонному пандусу метров на двадцать вниз и аккуратно положил на решетчатый пол.

Гнер судорожно вдохнул. Воздух снова стал густым и плотным. Кровь перестала бить молотом в виски, отступив от черепа. Он лежал, глядя в ржавый потолок, и чувствовал, как медленно, мучительно возвращается способность мыслить.

Иррэ склонилась над ним, вытирая его лицо тряпкой.

— Живой, — выдохнула она.

— Еле-еле, — прокомментировала Зе-ра, стоя в стороне и перезаряжая оружие. — Слабый сосуд. Если он будет ломаться на каждой кочке, мы не дойдем до Врат.

Гнер попытался ответить, но из горла вырвался только булькающий хрип. Он поднял руку. Кожа на ней была темно-серой от кровоизлияний, вены вздулись черными жгутами.

— Метка Бездны, — тихо сказал Нафф, присев рядом. — Она держит тебя крепко, парень. Ты теперь привязан к глубине, как якорь. Попытаешься всплыть — цепь порвет тебя пополам.

Гнер лежал на ржавой решетке, стараясь дышать неглубоко. Каждый вдох отдавался в груди так, словно ребра были стянуты раскаленными обручами. Кровотечение из носа остановилось, но вкус железа во рту остался, смешиваясь с привкусом пыли.

Он скосил глаза на Наффа. Инженер сидел на корточках рядом с Боргом и что-то подкручивал в коленном суставе гиганта. Коротышка выглядел бодрым, даже шерсть на его ушах распушилась, словно он только что вышел с прогулки, а не преодолел смертельный подъем. Зе-ра равнодушно протирала свое костяное ружье, Иррэ стояла на страже у входа в шахту. Ни у кого из них не лопнули сосуды, никто не задыхался.

— Почему? — прохрипел Гнер.

Нафф повернул к нему свою лисью мордочку, блеснув стеклами очков.

— Почему только я? — уточнил Гнер, с трудом ворочая языком. — Вы тоже поднимались. Мы были на одной высоте. Почему меня раздавило изнутри, а вы даже не чихнули?

Инженер вытер руки о комбинезон и подошел ближе. Он посмотрел на Гнера сверху вниз, но в этом взгляде не было превосходства, только сухая констатация факта.

— Потому что ты застрял в дверях, парень, — сказал Нафф. — Ты больше не человек, но еще не местный. Твое тело — это поле битвы. «Адапт» перестраивает твои клетки под давление, но память тканей... она упрямая. Твои кости помнят легкость Поверхности. Твоя кровь помнит, что такое одна атмосфера.

Он постучал когтем по своей груди, издав глухой звук.

— А мы уже забыли. Мы — звери. Разумные, говорящие, но звери. Человеческое прошлое нас не гложет, потому что его не осталось в физике тела. Мои легкие перестроены, чтобы дышать этой взвесью. Кожа Зе-ры тверже стали. Мы не сопротивляемся Бездне, мы — ее часть. А ты — инородное тело, которое она пытается либо выплюнуть, либо переварить.

— Значит, я слабее, — констатировал Гнер.

— Ты — переходное звено, — поправил Нафф. — Самая уязвимая стадия эволюции.

— Привал, — скомандовала Зе-ра, не отрываясь от чистки оружия. — Он сейчас бесполезен. Если потащим его дальше в таком состоянии, он сдохнет через километр. А мне нужен живой Носитель.

Они разбили лагерь прямо в техническом кармане шахты. Здесь было относительно тихо, гул механизмов звучал приглушенно, а тепло от проходящих в стенах труб согревало воздух до терпимой температуры.

Пока Гнер лежал, пытаясь унять дрожь в конечностях, Иррэ достала свою маленькую книжку со сказками. Она листала страницы с осторожностью, разглядывая картинки при свете Ключа.

— Здесь, — она ткнула пальцем в рисунок. — Трава... жила. Кровь земли. Лечит... разрыв.

Она показала рисунок Гнеру. Там было изображено что-то похожее на пучок червей или корней, растущих из камня.

— Я пойду, — сказала она, убирая книгу. — Найду. Здесь... рядом. Влажно. Должно расти.

— Не задерживайся, — бросила Зе-ра. — У нас график.

Иррэ исчезла в боковом ответвлении шахты. Гнер закрыл глаза, проваливаясь в полудрему, полную красных кругов и шума крови.

Она вернулась через полчаса. От нее пахло сыростью и чем-то острым, похожим на уксус. В руках она держала пучок того самого растения, которое нашла в книге.

В реальности оно выглядело куда менее аппетитно, чем на картинке. Это был мясистый, полупрозрачный нарост фиолетового цвета, покрытый слизью. Он напоминал гроздь человеческих пальцев, сросшихся у основания, или, возможно, вывернутый наизнанку желудок мелкого животного. Сквозь тонкую кожицу растения просвечивали темные вены, по которым медленно пульсировала густая жидкость. «Пальцы» растения слабо шевелились, реагируя на тепло рук Иррэ.

— Слезный корень, — пояснила она, присаживаясь рядом с Гнером. — Лакри-ма.

Она достала нож и надрезала один из «пальцев». Из разреза потекла густая, молочно-белая субстанция с прожилками красного. Запах ударил в нос — резкий аромат нашатыря и перегнившей листвы.

— Рот, — скомандовала Иррэ.

Гнер послушно открыл рот. Вид «лекарства» вызывал тошноту, но боль во всем теле была сильнее брезгливости.

Иррэ выдавила сок прямо ему на язык. Вкус был омерзительным — горьким, вяжущим, словно он жевал сырую печень, вымоченную в спирте. Гнер закашлялся, пытаясь проглотить вязкую массу.

— Жжет, — прохрипел он, чувствуя, как пищевод охватывает огонь.

— Работает, — кивнула Иррэ. — Жжет — значит... шьет. Чинит.

Она взяла остатки мякоти растения и начала втирать их в виски Гнера и в основание шеи. Слизь холодила кожу, создавая странный контраст с жаром внутри желудка.

Через несколько минут Гнер почувствовал изменения. Звон в ушах начал стихать, уступая место обычной тишине подземелья. Давление в черепе ослабло, словно кто-то ослабил тиски. Зрение прояснилось, контуры предметов перестали двоиться.

— Гадость редкостная, — признал он, вытирая губы рукавом. — Но спасибо.

Иррэ вытерла руки о штаны, оставляя фиолетовые разводы.

— Сказки... не врут, — сказала она с легкой улыбкой под маской. — Бездну можно... пить. Если знать, что.

Нафф с интересом наблюдал за процедурой, жуя брикет сухпайка.

— Любопытная флора, — заметил он. — Я видел такие наросты в дренажных системах, но всегда считал их паразитами. Думал, они разъедают фильтры. А оказывается, это местный аспирин. Век живи — век мутируй.

Борг, сидевший у входа в тоннель, тяжело вздохнул, выпустив облако пара. Его новые механические части тихо гудели в режиме ожидания.

— Идти... пора, — пророкотал он. — Время... течет.

Гнер попробовал сесть. Голова все еще кружилась, но тело слушалось. Он был готов продолжать путь. Вниз. Туда, где давление станет еще сильнее, а человеческого в нем останется еще меньше.

Гнер поднялся, проверяя свои ощущения. Жжение в пищеводе утихло, сменившись холодом ментола, который расходился по венам от шеи к конечностям. Ноги больше не казались чужими, налитыми свинцом обрубками. Он сделал пробный шаг, потом другой. Слабость осталась, но она была привычной, физической, а не тем парализующим давлением, что чуть не расплющило его минуту назад.

— Идем, — кивнул он Иррэ. — Действие лекарства вечно не продлится.

Они продолжили спуск. Технический коллектор, по которому они шли, вскоре оборвался, переходя в хаотичное нагромождение металлических конструкций. Это была изнанка города — скелет, лишенный каменной плоти. Гигантские швеллеры, покрытые слоями ржавчины толщиной в палец, торчали из стен каньона, словно ребра разложившегося левиафана. Между ними, над бездной, были протянуты шаткие мостки и цепи.

Спускаться приходилось осторожно. Иррэ разматывала моток «кишок червя», закрепляя его за надежные выступы. Веревка была тонкой, полупрозрачной, но выдерживала даже вес Борга. Гигант спускался последним, используя свои новые манипуляторы как тормоза. Он вгонял стальные когти в металл балок, высекая снопы искр, и медленно стравливал трос, страхуя остальных.

Нафф двигался удивительно ловко для своей комплекции. Он использовал магнитные накладки на подошвах сапог, которые позволяли ему удерживаться на наклонных поверхностях. Объект 1-1-3 просто прожигал себе ступени в металле лазерным резаком там, где идти было совсем невозможно, создавая оплавленные, дымящиеся лунки для ног.

Окружение давило масштабом и запустением. Вокруг висела тишина мертвого завода. Лишь иногда где-то в глубине конструкций раздавался протяжный стон металла, остывающего или нагревающегося от дыхания недр. Воздух был сухим, полным металлической пыли, которая скрипела на зубах. Сквозь решетчатый пол пробивалось тусклое багровое свечение лавовых рек, текущих далеко внизу, но здесь, в тени нависающих платформ, царил вечный сумрак.

Гнер спускался, стараясь не смотреть вниз. Он сосредоточился на ритме: найти опору, перенести вес, перестегнуть карабин. Его руки, покрытые ссадинами и копотью, работали механически. Новый рог на лбу иногда задевал за низко висящие кабели, но боли это не причиняло — отросток был лишен нервных окончаний, как ноготь.

Спустя час изнурительного лазания они достигли широкой площадки. Это был выступ, образованный обрушившейся секцией стены. Здесь было относительно ровно, и можно было перевести дух, не вися над пропастью.

Иррэ, шедшая первой, вдруг остановилась. Она подняла руку, призывая к тишине, но не приняла боевую стойку. Её поза выражала скорее недоумение.

— Вирра... — тихо произнесла она, указывая посохом в угол площадки, туда, где стена образовывала нишу, защищенную от ветра.

Гнер подошел ближе, щурясь в полумраке. Свет его Ключа выхватил из темноты знакомый силуэт.

Там, воткнутый в трещину между плитами, торчал шест. Кривая, узловатая палка, чужеродная здесь, среди металла и камня. На её конце, покачиваясь от слабого сквозняка, висел фонарь. Старый, проржавевший корпус, мутное стекло.

А под фонарем лежал человек.

Гнер почувствовал, как сердце пропустило удар. Сцена была пугающе, невозможно знакомой. Он видел это. Давно, в самом начале пути, в «Костяном Саду» на Первом слое.

Скелет сидел, привалившись спиной к стене, подтянув колени к груди. На нем были остатки истлевшей одежды — лохмотья мундира, какие носили исследователи сотни лет назад. Кожа высохла, натянулась на костях, став похожей на пергамент.

Но Гнер смотрел не на одежду. Он смотрел на грудную клетку.

Ребра мертвеца были аккуратно раздвинуты в стороны, словно лепестки чудовищного цветка. Грудная полость была пуста. Там, где должно было быть сердце, зияла чернота. И внутри фонаря, висящего над трупом, тоже было пусто. Металлическая корзина, предназначенная для удержания артефакта, была пуста. Ни камня, ни света. Только пыль.

Гнер шагнул ближе. Он хотел убедиться. Это не мог быть тот же самый труп. Это было физически невозможно. Тот остался наверху, в километрах над головой. Но поза, фонарь, развороченная грудь — все совпадало до мелочей. Даже сумка, лежащая у бедра скелета, выглядела точно так же, как та, из которой он достал дневник и ломик.

— Знак, — сказала Иррэ. Она не подходила близко, словно мертвец мог быть заразным. — Кто-то... ставит метки.

— Или кто-то ходит кругами, — мрачно предположила Зе-ра. Она пнула носком сапога камешек, и тот покатился к ногам скелета. — Чертова Бездна любит повторять шутки. Особенно если они несмешные.

Гнер присел на корточки перед мертвецом. Он протянул руку к сумке. Кожа рассыпалась в прах от прикосновения. Внутри не было ни дневника, ни инструментов. Только горсть серой пыли и маленький, идеально круглый камень, похожий на зрачок.

— Пусто, — сказал он, поднимаясь. Холод в животе не проходил. — Это другой. Но... такой же.

— Конвейер, — проскрежетал Объект 1-1-3. — Паттерн смерти. Вероятность совпадения — минимальная. Вероятность темпоральной аномалии или ритуального повторения — высокая.

Борг, стоявший позади всех, тяжело вздохнул.

— Спит... давно, — прогудел он. — Пусть спит. Идем.

Гнер еще раз посмотрел на пустой фонарь. Он качался, скрипя ржавой петлей: скрип-скрип. Точно так же, как и тот, первый. Словно приветствие. Или предупреждение.

Он отвернулся и пошел за остальными, но ощущение липкого взгляда в спину, исходящего из пустых глазниц черепа, не отпускало его до самого края платформы.

Спуск с платформы мертвого исследователя занял еще около часа. Металлические конструкции становились все более редкими, уступая место естественной породе, оплавленной до состояния черного стекла. Жар нарастал. Это было не просто тепло воздуха — это было излучение, идущее снизу, плотное и тяжелое, как физическое касание.

Вскоре туман рассеялся окончательно, выжженный температурой. Перед ними открылась панорама, от которой захватывало дух даже у привыкших ко всему обитателей Бездны.

Шестой слой заканчивался. Но не дном, не тупиком и не лавовым озером.

Под ногами, перекрывая шахту от края до края, натянулась мембрана. Она была похожа на ту, через которую «Святой Эльм» провалился в самом начале пути — границу между океаном и подземельем. Но эта пленка выглядела иначе. Она была плотнее, гуще. Поверхность её не была прозрачной, она светилась насыщенным, густым оранжевым светом, словно под тонким слоем слюды текли реки расплавленного золота. Мембрана медленно пульсировала, вздымаясь и опадая.

— Граница, — прошептал Гнер, вытирая пот, заливающий глаза. — Седьмой слой. Там, за ней.

Они стояли на последнем твердом выступе — широком каменном языке, нависающем над сияющей бездной. До мембраны оставалось метров пятьдесят пустоты.

Объект 1-1-3 остановился. Его сервоприводы издали утомленный гул. Он развернулся к группе, и цилиндр с мозгом внутри защитного воротника слегка качнулся.

— Маршрут завершен, — проскрежетал киборг. Его голос был лишен торжественности. Просто констатация факта. — Улей пройден. Спуск к границе обеспечен. Мои протоколы не предусматривают вход в активную термальную зону Седьмого уровня. Моя изоляция не выдержит.

Зе-ра хмыкнула, скрестив руки на груди.

— Боишься расплавиться, жестянка?

— Я оцениваю риски, Коллекционер, — парировал Объект. — Моя батарея на исходе, а ресурсы для ремонта здесь отсутствуют. Я возвращаюсь в Улей. Там достаточно материала, чтобы поддерживать функционирование еще пару циклов.

Гнер шагнул к нему. Несмотря на холодную логику машины, он чувствовал странную благодарность к этому существу. Без его знаний об Улье и маскировочного поля они бы уже давно стали кормом для жуков.

— Спасибо, — сказал Гнер. — Ты выполнил свою часть сделки.

— Это был взаимовыгодный обмен, Носитель, — ответил киборг. Он поднял манипулятор в прощальном жесте, имитирующем человеческое приветствие. — Если найдешь Источник... передай ему, что система требует отладки.

Объект 1-1-3 развернулся и двинулся обратно к нагромождению скал, откуда они только что спустились. Его тяжелые шаги гулко раздавались в тишине. Он прошел метров десять, направляясь к узкой тропе, ведущей вверх.

Внезапно воздух дрогнул.

Ударная волна давления, пришедшая сверху, из темноты Шестого слоя. Гнер почувствовал, как заложило уши. Пыль на камнях подпрыгнула.

Что-то огромное неслось вниз вдоль стены каньона. Оно двигалось с такой скоростью, что глаз не успевал зафиксировать форму — только размытое, длинное пятно, состоящее из белой кожи, отростков, мышц и ветра. Звук пришел на долю секунды позже — оглушительный рев, похожий на шум падающего поезда.

Существо пронеслось над головами героев и ударило в то место, где шел киборг.

Не было ни борьбы, ни крика. Массивное тело Объекта 1-1-3 просто исчезло. Хищник налетел на него, сбил с ног и, не сбавляя скорости, протащил по камням, впечатывая в скалу. Раздался скрежет разрываемого металла и звон разбитого стекла — цилиндр с мозгом лопнул мгновенно.

Тварь не остановилась. Она описала дугу, используя инерцию, и взмыла вверх, исчезая в темных расщелинах потолка так же стремительно, как и появилась.

На тропе осталась лишь глубокая борозда в камне и несколько искрящих проводов.

Гнер стоял, ошеломленный, не в силах опустить руку, которую поднял, чтобы прикрыть лицо от пыли. Всё произошло за один удар сердца.

— В укрытие! — заорала Зе-ра, срывая с плеча ружье.

Но прятаться было негде, кроме небольших углублений в скале. Они вжались в камни, ожидая второго захода. Борг закрыл собой Наффа, выставив вперед уцелевшую руку и культю. Иррэ упала на колено, сжимая посох до побеления костяшек.

Тишина вернулась. Только гул мембраны внизу и стук крови в висках.

Иррэ медленно подняла голову. Её фиолетовые глаза были расширены. Она смотрела туда, куда ушло существо.

— Дра-кон... — выдохнула она едва слышно.

Гнер повернулся к ней.

— Что?

— Сказка, — Иррэ дрожащей рукой полезла в сумку, но не достала книгу, а просто коснулась переплета через ткань. — Длинный... как червь. Быстрый... как мысль. Жгутики... пасть-дыра. Это был он. Дра-кон.

Она перевела взгляд на пустое место, где секунду назад стоял их проводник.

— Он не охотился, — тихо сказал Нафф, выглядывая из-за спины Борга. Инженер был бледен под своей шерстью. — Он просто... пролетал мимо. И смахнул его, как муху.

Они ждали еще несколько минут, но тварь не вернулась. Дракон Шестого слоя, мифическое чудовище из детских книг Иррэ, исчез, забрав свою дань.

Гнер посмотрел на оранжевую мембрану внизу. Пути назад действительно не было. Позади был Улей, полный голодных тварей, и небо, в котором охотились поезда из плоти и костей.

— Вниз, — сказал он, поднимая рюкзак. — Пока он не решил вернуться за добавкой.

Спуск к самой кромке занял еще около двадцати минут. Каменная порода здесь была гладкой, словно оплавленной гигантской горелкой. Жар от мембраны, отделяющей Шестой слой от Седьмого, становился невыносимым. Одежда прилипала к телу, металл на протезах Борга и оружии Зе-ры раскалился так, что к нему невозможно было прикоснуться голой рукой.

Они остановились на последнем каменном уступе, нависающем над оранжевым океаном. Мембрана вблизи не выглядела как жидкость или газ. Это была вязкая, медленно текущая субстанция, похожая на расплавленное стекло или густой мед, подсвеченный изнутри тысячами прожекторов. Она не стояла на месте — по её поверхности пробегали волны, вздувались и лопались огромные пузыри, выпуская струи перегретого газа.

— Плотная, — заметил Нафф, вытирая запотевшие очки. Он подобрал обломок камня и швырнул его вниз.

Камень ударился о поверхность мембраны с глухим звоном, подпрыгнул, прокатился пару метров и замер, дымясь. Поверхность держала его, как батут.

— Поверхностное натяжение колоссальное, — пробормотал инженер. — Мы просто разобьемся, если прыгнем. Или сжаримся на этой сковородке, пока будем пытаться пролезть.

Внезапно гул, который они слышали ранее, вернулся. Он нарастал с невероятной скоростью, заставляя вибрировать саму скалу под ногами.

— Опять он, — выдохнула Иррэ, прижимаясь к стене.

Белая тень, тот самый Дракон, убивший Объекта 1-1-3, снова появилась в вышине. Существо неслось вертикально вниз вдоль стены колодца, набирая безумную скорость. Оно сложило свои длинные, многосуставчатые крылья вдоль тела, превратившись в живую стрелу.

Гнер зажмурился, ожидая удара о поверхность.

Но удара не было.

Дракон врезался в оранжевую мембрану на полной скорости. В точке контакта субстанция прогнулась, на долю секунды обволакивая морду существа, а затем пропустила его. Раздался звук, похожий на то, как разрывают мокрую ткань. Белая туша исчезла в глубине, оставив после себя лишь расходящиеся круги и вихрь возмущенной энергии. Отверстие за ним мгновенно затянулось, снова став гладкой, непроницаемой поверхностью.

— Кинетическая энергия... — прошептал Нафф. — Ему нужна была скорость звука, чтобы пробить барьер. У нас нет крыльев. И нет разгона.

Зе-ра подошла к самому краю. Жар искажал черты ее лица.

— Должен быть другой способ. Местные твари не разгоняются до такой скорости. Тени, камнееды... они как-то проходят.

— Они проходят, потому что они — часть этого, — прогудел Борг. — Мы — чужие.

Гнер снял рюкзак. Стекло «Сердца» было горячим, но не от внешнего жара. Артефакт внутри реагировал на близость мембраны. Красная искра в центре пульсировала в унисон с волнами внизу.

Он закрыл глаза, пытаясь отгородиться от шума и жары. В голове всплыл образ капитана Торна. Сон в каюте. Черные руки на карте.

«Мы больше не плывем. Мы падаем...»

Гнер вспомнил, как «Святой Эльм» проходил первый барьер. Водоворот. Скорость. Да, там была инерция. Но Торн говорил не только о падении.

«Зов шел не снизу. Он шел изнутри... Это не батарейка. Это посылка... Курьер обязан сыграть роль...»

Гнер открыл глаза и посмотрел на мембрану. Она — это дверь . И как любая дверь в этом проклятом мире, она требовала идентификации. Дракон использовал грубую силу, взламывая проход. Но у Гнера был ключ.

— Ключ, — прошептал он. — Торн сказал, что Ключ работает в обе стороны. Он не просто открывает механизмы Древних. Он... сообщает, что мы свои.

— Ты хочешь сказать, что эта лужа разумна? — скептически спросила Зе-ра.

— Нет. Но она реагирует на сигнал.

Гнер достал артефакт. Он подошел к краю уступа. Жар ударил в лицо с новой силой, опаляя брови. Он сел на корточки и, держа колбу обеими руками, опустил её так низко, как мог, почти касаясь сияющей поверхности.

— Что ты делаешь? — крикнул Нафф. — Если эта штука сдетонирует...

— Тихо, — оборвала его Иррэ.

Гнер сосредоточился. Он не знал, как управлять этой штукой. Он не был оператором, как Объект 1-1-3. Он был просто человеком, который слишком долго носил этот груз. Он попытался вспомнить ощущение, которое испытал у Врат в Городе Затишья. То чувство единения, потока, который проходил сквозь него.

«Я здесь, — подумал он, обращаясь к пульсирующей внизу массе. — Я принес то, что вы ждали. Пропустите».

Стекло колбы нагрелось. Красная искра внутри дрогнула, метнулась из стороны в сторону, как рыбка в аквариуме, и вдруг замерла. Цвет сменился. Вместо тревожного красного внутри загорелся глубокий, насыщенный оранжевый свет — точь-в-точь такой же, как у мембраны внизу.

Поверхность под ними отреагировала.

Вязкая субстанция прямо под уступом перестала течь. Она замерла, успокоилась. Свечение в этом пятне стало мягче, прозрачнее. Гнер увидел, как сквозь толщу «лавы» проступает темнота Седьмого слоя.

— Она... разжижается, — выдохнул Нафф, глядя на показания своих приборов. — Плотность падает. Локально. Прямо под нами.

Круг прозрачности расширялся. Теперь это выглядело не как раскаленная плита, а как окно в полу, затянутое тончайшей пленкой.

— Это лифт, — понял Гнер, поднимаясь. — Только гравитационный.

Он обернулся к остальным.

— Нам нужно прыгать. Сейчас. Пока окно открыто.

Борг шагнул первым. Он не задавал вопросов. Гигант просто доверял тому чувству, которое привело его сюда через весь ад Улья. Он спрыгнул с уступа.

Его тяжелое тело коснулось оранжевой пленки. Не было удара, не было брызг. Он прошел сквозь поверхность, как камень сквозь воду, лишь слегка замедлившись, и исчез в глубине.

— Работает, — констатировала Зе-ра. Она поправила свое снаряжение и шагнула следом, сложив руки по швам, как ныряльщик.

Нафф замялся на краю, его уши мелко дрожали. Иррэ мягко подтолкнула его в спину посохом, и инженер с визгом полетел вниз.

Иррэ посмотрела на Гнера.

— Вместе, — сказала она.

Гнер кивнул. Он прижал рюкзак к груди, чувствуя, как артефакт вибрирует, поддерживая канал связи с самой сутью Бездны.

Они шагнули в сияние.

Ощущение было странным. Словно они пролетели сквозь теплый, густой гель. Звуки внешнего мира — гул, шипение, ветер — мгновенно отрезало. На секунду наступила абсолютная, ватная тишина. А потом они вывалились с другой стороны.

Седьмой слой встретил их не ударом, а жаром.

Они падали. Но падение было странным. Воздух здесь был настолько плотным и горячим, что сопротивлялся движению тела. Гнер раскинул руки и ноги, как парашютист, и скорость снижения стала терпимой.

Огромные, циклопические структуры из черного металла и камня поднимались из озер магмы. Трубы диаметром в сотни метров переплетали пространство, как клубок змей. Из них вырывались столбы огня и пара, освещая багровый сумрак.

Везде, насколько хватало глаз, двигались фигуры. Огромные, неуклюжие силуэты, бредущие по пояс в лаве, тащащие какие-то грузы. Механизмы, ползающие по стенам.

Приземление вышло жестким, но переносимым. Плотный, насыщенный пеплом воздух Седьмого слоя действительно работал как подушка, замедляя падение. Гнер ударился подошвами о решетчатый настил, пробежал пару метров по инерции и ухватился за горячие перила.

Они находились на одной из бесчисленных технических галерей, опоясывающих гигантские плавильные котлы. Внизу, метрах в пятидесяти, бурлила оранжевая река. Жар бил в лицо, иссушая кожу за секунды.

Иррэ приземлилась рядом, сразу же проверяя снаряжение. Борг рухнул тяжелее, прогнув металл под собой, но тут же встал, отряхиваясь от сажи. Зе-ра и Нафф опустились чуть поодаль.

Гнер подтянул лямки рюкзака. Он смотрел на индустриальный ад вокруг. Гигантские поршни двигались в мареве, молоты размером с дом били по наковальням, высекая искры, каждая из которых могла бы сжечь человека заживо.

— Иррэ, — он повернулся к проводнице. — Что нас ждет дальше? Ты говорила про Пучинные Миры. Но это... это завод. Где выход?

Иррэ достала свою книжку. Она не открыла её, просто провела пальцем по обложке, которая здесь, в жаре, начала коробиться.

— Сказки... молчат, — сказала она, глядя в багровый туман. — Моя книга... она знает только начало. Первые сотни метров. Здесь, где еще есть свет огня.

Она указала посохом вниз, туда, где конструкции уходили в непроглядную, дымную муть.

— Дальше... тишина. Никто не писал. Никто не возвращался, чтобы рассказать. Или возвращался... без языка.

Гнер нахмурился.

— Если никто не возвращался отсюда, откуда ты знаешь про Восьмой слой? Откуда легенды про Раскат Решений, если карта обрывается здесь?

Иррэ посмотрела на него. В отсветах магмы её фиолетовые глаза казались почти красными.

— Это... Ве-ри-та, — произнесла она твердо. — Истинная легенда. Она приходит не от путников. Она приходит... от камня. От стен. Бездна сама шепчет о дне тем, кто умеет слушать. Восьмой слой есть. Мы должны пройти сквозь огонь, чтобы найти тень.

Зе-ра подошла к ним, проверяя заряд своего оружия.

— Хватит болтать. Мои фильтры забиваются сажей. Если здесь есть проход, он должен быть внизу. У этих механизмов есть сток.

Они двинулись по галереям. Путь вел через лабиринт труб и конвейеров. Иногда им приходилось перепрыгивать через потоки расплавленного шлака, иногда — ползти под гигантскими прессами, которые ритмично опускались, сотрясая все вокруг.

Борг шел впереди, используя свою массу, чтобы пробивать заржавевшие ворота и сбивать с пути мелких дронов-ремонтников, которые пытались атаковать чужаков. Нафф семенил следом, с ужасом поглядывая на ванны с кипящим металлом.

Постепенно характер окружения начал меняться. Грохот механизмов стал тише, оставаясь где-то вверху. Воздух остывал. Багровое зарево, которое, казалось, заполняло весь мир, начало тускнеть.

Они спустились по длинной винтовой лестнице, вырубленной внутри опоры какого-то колоссального сооружения, и вышли в открытое пространство.

Гнер остановился, не веря своим глазам.

Фабрика закончилась. Внезапно, словно кто-то провел черту.

За спиной осталась стена из металла, огня и дыма. Впереди лежала тьма.

Это было огромное пространство, сравнимое по масштабам с «небом» Шестого слоя, но здесь не было ни солнца, ни мембраны. Это была гигантская пещера, дно которой терялось во мраке. Воздух здесь был влажным, прохладным и пах стоячей водой и грибами.

— Темная местность, — прошептал Нафф, включая фонарик. Луч света потерялся в пустоте, не найдя опоры.

Но полная темнота здесь не царила.

Повсюду, насколько хватало взгляда, росли растения. Это были гигантские, мясистые стебли, похожие на водоросли, которые тянулись вверх из темноты. На их ветвях висели крупные, наполненные фосфоресцирующей жидкостью плоды-фонари.

Синие, фиолетовые, бледно-зеленые огни усеивали пространство, создавая призрачный, зыбкий ландшафт. Они освещали путь — узкую тропу, петляющую между исполинскими грибами и озерами черной, неподвижной воды.

— Красиво, — выдохнул Борг. Его механический глаз жужжал, переключаясь в ночной режим.

— Тихо, — добавила Иррэ. Она сняла маску. Здесь можно было дышать без фильтров. — Даже как то слишком тихо после грохота. Нон привычно.

Зе-ра шагнула вперед, её сапоги мягко стукнули по пружинистому мху, покрывающему камни.

— Мы вышли из котельной, — сказала она. — Теперь мы огромнейшем в подвале. Не расслабляйтесь. В темноте зубы острее.

— Кажется... я начал понимать почему капитан решил идти дальше.

— Почему же? — спросила Зе-ра

— Если за огненным адищем таится настоящее сокровище миров или по крайней мере шанс начать все сначала, то то того стоит

— Да брось — отрезал Нафф — не так уж и сложно это было

— Тебе легко говорить. Я то почти копыта не откинул

— Не откинул что? — Нафф посмотрел на ноги Гнера — Вроде как копыта не откинул

— Ты не знаешь эту фразу? — немного усмехнувшись, не поверим своим пока человеческим ушам спросил Гнер — Она означает что я чуть не умер. Не сдох. Не погиб, понимаешь?

— Да-да я все понял. Не надо больше примеров подавать

— Видимо кто-то у нас мало общается с хоть кем-то — саркастически указала Зе-ра

— Да ну тебя — махнул лапой Нафф и ушел чуть вперед

От Борга послышался тихий довольный хохот. Нафф повел ухом в сторону великана но не решил что то еще говорить шел дальше.

Глава 22

Они шли по тропе, которая виляла между исполинскими стволами, похожими на переплетенные мышцы. Местный лес не тянулся к свету, потому что света здесь не было — он создавал его сам.

Свисающие с ветвей плоды напоминали китайские фонарики, наполненные вязкой, сияющей жидкостью. Стоило ветру качнуть ветку, как свет внутри них переливался всеми оттенками синего и фиолетового, отбрасывая на землю длинные, пляшущие тени. Почва под ногами была мягкой, пружинистой, покрытой ковром из мха, который при каждом шаге вспыхивал тусклым изумрудным светом, отмечая путь группы светящейся цепочкой следов.

Борг шел, раздвигая гигантские листья, похожие на мокрые лопухи, своими металлическими манипуляторами. Листья не ломались, а гнулись, истекая прозрачным соком, пахнущим мятой и йодом.

— Грибы, — заметил Нафф, указывая на основание одного из деревьев. — Смотрите. Они дышат.

У корней росли колонии грибов размером с бочонок. Их шляпки ритмично поднимались и опускались, выпуская облачка спор, которые тут же начинали светиться в воздухе, пополняя вечный сумрак новыми искрами.

Гнер смотрел на это великолепие сквозь пелену усталости. Красота этого места была болезненной, чрезмерной. Воздух казался слишком густым, он оседал в легких тяжелой влагой. Каждый вдох давался с усилием, словно ему приходилось втягивать в себя воду через соломинку.

Он остановился, чтобы поправить лямку рюкзака. Рука соскользнула. Пальцы не слушались, они казались ватными и распухшими.

— Гнер? — окликнула его Иррэ.

Он попытался ответить, но вместо слов из горла вырвался хриплый кашель. Он поднес ладонь ко рту. На перчатке остался густой, темный сгусток.

Мир вокруг качнулся. Светящиеся плоды расплылись в цветные полосы. Гнер почувствовал, как что-то горячее потекло из носа, из ушей, даже из уголков глаз. Кровь. Она шла не каплями — она хлынула потоком, словно внутри него лопнул главный клапан, сдерживающий давление Бездны.

Он упал на колени. Земля стремительно приблизилась, мох вспыхнул у самого лица. Шум в ушах перекрыл даже гул собственного сердца, которое билось в грудную клетку, как птица в клетку.

— Адапт... не держит... — услышал он далекий голос Наффа, прежде чем тьма накрыла его с головой.

Пробуждение было медленным и липким.

Гнер открыл глаза и увидел над собой не каменный свод и не небо, а ребристую, янтарного цвета поверхность. Он лежал внутри чего-то тесного, теплого и пахнущего древесной смолой.

Он пошевелился. Тело болело, но это была другая боль — тянущая, ноющая боль роста, а не разрушения.

— Очнулся, — раздался голос Зе-ры.

Гнер повернул голову. Он находился в дупле огромного дерева, внутренняя полость которого была выстлана мягким, светящимся пухом. Снаружи, у входа в это естественное убежище, сидели остальные.

Борг поддерживал костер — в этом влажном лесу найти сухое топливо было подвигом, но гигант справился. Нафф кипятил воду в своем помятом чайнике. Иррэ сидела ближе всех, очищая нож от какой-то слизи.

Гнер попытался выбраться из дупла. Его руки казались странными. Движения были слишком резкими, дергаными.

— Не спеши, — сказала Зе-ра. Она сидела на корне, поигрывая своим костяным кинжалом. На её лице играла та самая улыбка, от которой становилось холодно. — Дай своему новому телу запомнить, как двигаться.

Гнер выбрался наружу и встал, опираясь о шершавую кору. Он провел рукой по лицу, стирая остатки засохшей крови, и замер.

Кожа на ощупь была другой. Более плотной, бархатистой. Волосы на голове стали густыми, жесткими, они спускались на лоб и виски, переходя в настоящий пух на щеках. Он нащупал рог. Тот вырос. Теперь это был не бугорок, а изогнутый костяной отросток длиной с палец, твердый и теплый.

— Зеркало... — прохрипел он. Голос тоже изменился, став ниже и вибрирующим.

Зе-ра достала из кармана маленькое полированное зеркальце и бросила ему.

Гнер поймал его с неестественной ловкостью. Он поднес стекло к лицу.

Из зеркала на него смотрел не человек.

Черты лица заострились. Нос стал более плоским, переносица расширилась. Волосы, которые раньше были просто грязными, теперь напоминали густую, пепельную гриву, топорщащуюся во все стороны. Но глаза...

Его зрачки вытянулись в вертикальные щели. Радужка занимала почти весь глаз, сияя глубоким фиолетовым светом, как у ночного хищника. Он моргнул, и увидел, как сбоку скользнуло третье, прозрачное веко.

— Ну, здравствуй, цыпленок, — протянула Зе-ра, с интересом разглядывая его. — Или как там называют птенцов скальных виверн? Ты выглядишь... очаровательно пушистым. И смертоносным.

Гнер опустил зеркало. Руки дрожали. На тыльной стороне ладоней тоже пробивался редкий, жесткий пух.

— Что... случилось? — он посмотрел на Иррэ.

Гардиан отложила нож. Она выглядела уставшей, под её глазами залегли тени.

— Ты умирал, Гнер. Кровь... кипела. Сосуды лопались. Твое тело... отказалось терпеть Седьмой слой.

Она достала из сумки пустую ампулу. Такую же, как давал Ки-ра, только с красной маркировкой.

— Пришлось... добавить. Адапт. Концентрат. Много.

— Ты вколола мне еще? — Гнер ощупал свое плечо. Там, под курткой, ныла свежая рана от инъекции.

— Выбора не было, — вмешался Нафф, разливая чай по кружкам. — Либо ты мутируешь, либо мы хороним тебя в этой роще. Иррэ решила, что живой мутант полезнее мертвого человека. Я, кстати, поддержал.

— Я теперь... — Гнер посмотрел на свои когтистые пальцы. Ногти потемнели и стали твердыми, как рог. — Я больше не человек.

— Ты перестал быть человеком, когда шагнул в Бездну, — жестко сказала Зе-ра. — Сейчас ты просто догнал свой выбор. Посмотри на это с другой стороны: теперь ты видишь в темноте. Ты чувствуешь тепло. И, судя по тому, как быстро затянулись твои раны, регенерация у тебя теперь как у тролльной крысы.

Иррэ подошла к нему и положила руку на плечо. Её прикосновение было твердым.

— Форма — пыль, — напомнила она свои же слова. — Суть — внутри. Ты помнишь имя?

— Гнер, — ответил он.

— Ты помнишь цель?

— Донести Ключ. Найти выход.

— Значит, ты — это ты. Просто... одежда другая. Броня.

Гнер глубоко вздохнул. Воздух, насыщенный спорами и сыростью, вошел в легкие легко, без боли. Запахи леса стали невероятно острыми: он чуял смолу дерева, в котором спал, запах металла от Борга, сладковатый аромат духов Зе-ры, которые она умудрялась сохранять даже здесь.

— Цыпленок, значит, — усмехнулся он, проводя рукой по своей новой «гриве». — Ну что ж. По крайней мере, я не мерзну.

Он вернул зеркало Зе-ре. Та приняла его кончиками пальцев, стараясь не касаться его руки.

— Привыкай, — сказала она. — Чем ниже мы спустимся, тем меньше в тебе останется от того парня с корабля. И тем больше будет от Бездны.

Гнер подошел к костру и взял кружку с чаем. Жидкость была горячей, но его пальцы почти не чувствовали жара. Он сделал глоток. Вкус был ярким, насыщенным, словно его рецепторы тоже обновились.

— Я принимаю плату, — сказал он, глядя в огонь своими кошачьими глазами. — Идем. Мы слишком долго стояли.

Тропа, петляющая между светящимися грибами, вывела их к поляне, где корни гигантских деревьев образовали естественный грот. В центре этого сплетения, словно ядро в скорлупе, стояла хижина. Она была сложена из кусков пористого камня, обломков корабельной обшивки и огромных, пожелтевших от времени костей, скрепленных застывшей смолой.

Из единственного окна, затянутого мутной пленкой, лился слабый, дрожащий свет.

Иррэ подняла руку, останавливая группу. Её уши, теперь синхронно двигающиеся с ушами Гнера, повернулись к строению.

— Звук, — шепнула она. — Голос.

Из хижины доносилось пение. Это был низкий, рокочущий баритон, который вибрировал в груди, резонируя с тяжелым воздухом Седьмого слоя. Мелодия была простой, зацикленной, похожей на ритм работающего насоса или морского прибоя. Слов было не разобрать — они сливались в единый гул.

Гнер шагнул вперед. Его новые кошачьи глаза видели в полумраке лучше, чем при свете. Он различал тепловые следы на земле перед входом — кто-то большой ходил здесь недавно.

— Осторожно, — предупредил Нафф, прячась за ногу Борга. — Одиночки в таких местах обычно не рады гостям.

Двери у хижины не было. Проем завешивала шкура какого-то лохматого зверя, пропитанная жиром. Гнер отодвинул её ломиком и заглянул внутрь.

Внутри пахло старой кожей, сушеными травами и чем-то сладковатым, напоминающим запах тления. Посреди комнаты, на грубо сбитом табурете, сидел хозяин.

Он был огромен.

Даже сидя, он возвышался над Гнером. Если бы он встал, его макушка проломила бы крышу хижины. Габаритами он не уступал Боргу, но его комплекция была иной. Борг был массивным, квадратным, похожим на ходячий танк. Этот же был вытянут, словно гравитация не давила на него, а, наоборот, растягивала его кости и мышцы вверх. Широкие плечи, длинные руки, покоящиеся на коленях, мощная грудная клетка — всё это выглядело как гипертрофированная, увеличенная копия человека.

На нем были одежды из толстой, потрескавшейся кожи, сшитые грубыми нитками. Плащ, штаны, тяжелые сапоги — всё это потемнело от времени и въевшейся грязи, став второй кожей гиганта.

Но взгляд приковывало его лицо. Точнее, то, что его скрывало.

Голова гиганта была заключена в шлем. Это был древний артефакт, сложная конструкция из матового металла и керамики, покрытая гравировкой, стершейся от веков. Шлем когда-то был герметичным, но теперь он треснул. Глубокая, рваная трещина расколола его с левой стороны, от виска до подбородка.

Металл разошелся под напором плоти. Сквозь пролом наружу выпирал густой, жесткий мех пепельного цвета, такой же, какой начал расти у Гнера, только гораздо плотнее. Мутации распирали шлем изнутри, деформируя его, но хозяин не снимал свою железную маску.

В расширившейся глазнице шлема виднелся глаз. Он был огромным, влажным, лишенным век. Из центра зрачка, словно паразиты или чувствительные сенсоры, свисали тонкие, полупрозрачные жгутики. Они медленно шевелились, ощупывая воздух, реагируя на сквозняк от входа.

Гигант продолжал петь. Он сидел к ним вполоборота, занятый каким-то мелким предметом в своих огромных ладонях, и, казалось, совершенно не замечал вошедших.

Зе-ра вошла следом, держа руку на кобуре. Её светлые глаза скользнули по фигуре обитателя.

— Впечатляет, — тихо произнесла она. — Финальная стадия. Или около того. Он перестал бороться с изменениями очень давно.

Борг протиснулся в дверь, заполнив собой почти все свободное пространство. Два гиганта оказались в одной комнате — один, созданный хирургией и металлом, и второй, вылепленный самой Бездной.

— Эй, — позвал Гнер. Его голос, ставший более низким, эхом отразился от стен. — Мы не ищем вражды.

Пение не прервалось. Гигант даже не повернул голову. Жгутики в его глазу лишь слегка дернулись в сторону звука, но сам он оставался погруженным в свой ритм.

Гнер подошел ближе, стараясь, чтобы его шаги звучали громко. Он видел, как длинные пальцы гиганта, покрытые серой шерстью и заканчивающиеся плоскими, черными ногтями, перебирают четки. Бусины были сделаны из мелких черепов и гаек.

— Он не слышит? — предположил Нафф, выглядывая из-за плеча Иррэ.

— Слышит, — возразила она. — Уши под шлемом. Он... далеко. Внутри себя.

Гнер встал прямо перед сидящим. Теперь он видел, что шлем врос в плоть. Края металла, там, где они касались шеи и скул, были окружены валиками рубцовой ткани. Этот человек носил свою броню так долго, что она стала частью его скелета.

— Фра-тер, — произнес Гнер, используя слово, которому научила его Иррэ. — Брат.

Гигант замолчал. Мелодия оборвалась на полуноте. Его огромная рука замерла. Медленно, со скрипом ржавых сочленений шлема и хрустом позвонков, он поднял голову.

Глаз со жгутиками уставился на Гнера. Щупальца из зрачка вытянулись, почти касаясь лица исследователя. Гнер заставил себя не отшатываться. Он чувствовал исходящее от гиганта тепло — жаркое, мощное, как от печи.

Губы существа, видные в прорезь шлема, шевельнулись. Они были сухими, потрескавшимися.

— Вверх... — пророкотал голос, похожий на камнепад в глубоком ущелье. — Идешь... вверх?

Гнер покачал головой.

— Вниз. Мы идем вниз.

Гигант моргнул. Жгутики втянулись обратно в зрачок, потом снова выпрямились.

— Вниз... — повторил он. В его тоне не было ни удивления, ни осуждения. — Вниз легко. Камень падает. Вода падает. Человек падает.

Он снова опустил взгляд на свои четки.

— А вверх... — его пальцы сжали костяную бусину так, что та треснула. — Вверх — только дым.

Он потерял к ним интерес. Рокочущая мелодия снова наполнила хижину, отрезая его от реальности стеной звука.

Зе-ра подошла к столу, на котором лежали какие-то инструменты — грубые скребки, каменные ножи.

— Он здесь вечность, — сказала она, проводя пальцем по слою пыли. — Посмотрите на его экипировку. Этот шлем... это модель времен Третьей Волны колонизации. Ему лет триста, не меньше. А может и вообще шестьсот

Гнер смотрел на гиганта. На его шерсть, на его глаз, на его вросший шлем. Он видел в нем свое отражение, увеличенное и искаженное кривым зеркалом времени. Вот что ждет его, если он задержится. Станет гигантом и возможно точно так же будет напевать древние как мир песни, которые помнит.

— Постой, — громко произнес Гнер, перебивая рокот голоса. — У тебя есть имя? Как тебя зовут?

Гигант замолк. На этот раз окончательно. Его широкие плечи дрогнули, сбрасывая оцепенение транса. Он медленно, со скрипом натянутой кожи и древних шарниров, развернул свой массивный корпус на грубом табурете. Дерево под ним жалобно застонало, но выдержало.

Единственный глаз, обрамленный пульсирующими жгутиками, сфокусировался на Гнере. Тонкие, полупрозрачные щупальца вытянулись из зрачка вперед, почти касаясь лица исследователя, вибрируя и втягивая запах его пота и измененной крови.

Взгляд гиганта перестал блуждать. Он стал цепким, анализирующим.

Он смотрел на Гнера. Внимательно изучал пепельную гриву, которая только начала густеть на затылке. Скользнул по рукам, где человеческие пальцы лишь слегка удлинились, а кожа приобрела сероватый оттенок, но все еще сохраняла мягкость. Затем его внимание приковал рог на лбу — маленький, твердый, аккуратный костяной нарост, пробивший кожу, но не деформировавший череп.

Гигант наклонился ближе. Жар, исходящий от его тела, обдал лицо Гнера волной сухого тепла.

В этом взгляде читалась работа мысли. Он видел процесс. Видел начало пути, который сам прошел до самого гротескного финала. Он видел форму, которая еще держалась, сохраняя пропорции, балансируя на грани, но не падая в нее.

Грудная клетка гиганта расширилась, с шумом втягивая спертый воздух хижины. Механизмы внутри его горла, сросшиеся с хрящами, щелкнули. Из-под треснувшего металла шлема, сквозь деформированную гортань, вырвался выдох, полный искреннего, глубокого восхищения.

— Изумительно! — прогрохотал он.

Слово ударилось о стены тесной хижины, заставив пламя в светильниках дрогнуть. Гигант поднял свою огромную руку и кончиком пальца, осторожно, словно касался крыла бабочки, дотронулся до плеча Гнера.

— Свежий... — продолжил он, и в его голосе зазвучали новые, живые нотки. — Глина... еще мягкая. Не камень. Не сталь. Редкий... баланс.

Он убрал руку и посмотрел на свои ладони — огромные, грубые, превратившиеся в инструменты выживания, лишенные изящества. Затем снова перевел взгляд на Гнера.

— Мое имя... стерлось, — сказал он, и теперь его речь была четче, словно интерес к собеседнику прочистил его разум от тумана. — Века жуют имена, как собака кость. Но когда-то... когда я носил мундир, а не шкуры... меня звали Бироуу.

Зе-ра, стоявшая у стены, резко выпрямилась. Её глаза сузились.

— Бироуу Недвижный? — переспросила она с недоверием. — Тот, кто держал оборону Пятого поста в одиночку тридцать циклов? Легенды говорили, ты рассыпался в прах.

Гигант издал звук, похожий на скрежет жерновов — это был смех.

— Легенды... добры, — прогудел Бироуу. — Прах — это покой. Я получил... вес.

Он поднялся. Во весь рост он оказался еще огромнее, чем казался сидя. Его макушка уперлась в переплетение корней потолка, ему пришлось пригнуть голову, закованную в треснувший шлем.

— Ты идешь вниз, мягкий человек, — сказал Бироуу, глядя на Гнера сверху вниз. — Ты несешь Ключ. И ты несешь... свою форму. Это... изумительно. Я не видел такого со времен Первого Спуска.

Он порылся в кармане своего кожаного жилета, доставая что-то зажатое в кулаке.

— Возьми, — он протянул Гнеру небольшой предмет.

Это был кусок металла, оплавленный и скрученный, но в нем угадывались очертания старого армейского жетона. На нем не осталось букв, только глубокая борозда от когтя или пули.

— Это... память, — пояснил Бироуу. — Она тянет к земле. Но она же не дает улететь ветром. Если дойдешь до Грохота... брось это в самую глубокую яму. Скажи Бездне, что Бироуу заплатил свой долг.

Гнер взял жетон. Он был горячим от тепла тела гиганта.

— Я сделаю это, — пообещал Гнер.

Бироуу кивнул. Жгутики в его глазу успокоились, втянулись обратно. Он снова начал терять интерес к происходящему, его взгляд затуманился, возвращаясь к внутренним ритмам. Он тяжело опустился обратно на табурет, который жалобно скрипнул.

— Идите, — пророкотал он, снова берясь за четки. — Пока вы еще... изумительны. Пока глина не засохла.

Он закрыл глаз и начал раскачиваться. Низкая, вибрирующая песня снова наполнила хижину, отрезая его от гостей стеной звука.

Гнер не сдвинулся с места. Рокочущий ритм уже начинал заполнять пространство, но вопрос застрял в горле, требуя выхода.

— Первый Спуск, — громко сказал он, перекрывая гудение. — Ты сказал, что не видел такого с тех времен. Расскажи. Кто это был?

Бироуу снова замер. Его огромная рука, занесенная для удара по колену в такт песне, зависла в воздухе. Медленно, очень медленно он повернул голову обратно. Жгутики в его глазу затрепетали, вытягиваясь в струну. В этом движении читалось не раздражение, а удивление. И что-то еще — детская, почти забытая радость от того, что кто-то захотел послушать старика, а не просто пройти мимо.

— Ты... спрашиваешь? — прошелестел он. — Ты хочешь... знать память?

— Хочу, — твердо ответил Гнер.

Бироуу отложил четки. Он подался вперед, и табурет под ним жалобно скрипнул.

— Это было... до льда. До того, как мосты Затишья стали белыми. Они пришли сверху. Не как вы — беглецы и калеки. Они пришли как... боги. В сияющих доспехах. С машинами, что пели громче ветра. Они знали про Бездну. У них были карты, начерченные светом.

Гигант прикрыл глаз, словно вглядываясь в прошлое.

— Я смотрел со стены Пятого поста. Они прошли мимо, гордые. Они несли Ключи. Не один, как у тебя. Много. Они хотели найти Дно и спросить у него, зачем оно существует. Они спустились сюда, в Грохот. А потом ниже. В Платиновый Город Восьмого.

Его голос стал тише, наполнился печалью.

— Но Бездна... она не любит гордых. Она любит... податливых. Они дошли до границы. Там, где реальность становится мягкой. И они попытались вернуться.

Бироуу тяжело вздохнул. Из решетки его шлема вырвался клуб пара.

— Подъем с Шестого... это приговор. Для человека. Их тела... они не выдержали формы. Кости стали жидкостью. Кожа стала слизью. Разум остался, но он был заперт в мясе, которое больше не могло говорить. Они стали Проклятыми.

— Где они сейчас? — спросил Гнер, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Они погибли?

— Смерть — это милость, — прогудел Бироуу. — Бездна редко дарит милость. Многие разбрелись. Стали частью фауны. Стали теми, кто воет в трубах. Но пару... пару я нашел. Я сохранил.

Он поднял свою огромную руку и указал в темный угол хижины. Там, в тени, стояла большая плетеная корзина, накрытая тяжелой тканью.

— Они... здесь.

Зе-ра, которая до этого скучающе рассматривала свои ногти, мгновенно подобралась. Коллекционер в ней проснулся. Она шагнула к корзине раньше, чем Гнер успел её остановить.

— Не трогай... — начал было он, но Зе-ра уже откинула ткань.

Внутри корзины, на подстилке из мягкого, светящегося мха, лежало существо.

Оно не было похоже ни на что, что Гнер видел раньше, и одновременно напоминало всё самое страшное, с чем он сталкивался. Это был комок розовой, полупрозрачной плоти, покрытой редким белым пухом. У существа не было четкой формы — оно выглядело как расплавленный воск, сохранивший смутные очертания чего-то живого.

У него была одна лапа — или рука — с короткими, толстыми пальцами, которой оно прижимало к себе что-то вроде игрушки из камня. Лица как такового не было. Только один огромный, влажный глаз, похожий на блюдце, и широкий рот, скривленный в вечной, застывшей гримасе.

Существо не спало. Оно смотрело на Зе-ру своим единственным глазом.

— Мя-я-а... — издало оно звук. Это было не слово. Это был стон, в котором смешались боль и бесконечная, щенячья преданность.

Зе-ра замерла. Её рука, потянувшаяся было к существу, зависла в воздухе. Даже её цинизм дал трещину перед видом этого абсолютного, беззащитного уродства.

Гнер подошел и заглянул через её плечо.

— Я видел это, — прошептал он. Память услужливо подкинула картину из Четвертого слоя. Ниша в «Гнезде». Красный, кровоточащий комок, который когда-то был человеком. — Тот, у Тихих... красный. Он был таким же. Только... разбитым. Гниющим.

Бироуу кивнул.

— Тот... упал. Его не любили. Его кормили, но не грели душой. Без любви форма... распадается. Гниет заживо.

Гигант протянул руку к корзине. Существо в ней заволновалось, потянулось навстречу его огромным пальцам, издавая булькающие звуки радости. Бироуу коснулся его мягкой, пушистой щеки кончиком когтя, невероятно нежно.

— А эта... она целая. Я назвал её То-то.

Гнер смотрел на это существо

— Это... — Гнер сглотнул ком в горле. — Это цена? За попытку вернуться?

— Это дар, — поправил Бироуу, продолжая гладить существо. — Она больше не боится. Ей не нужно искать смысл. Она просто... есть.

Зе-ра резко опустила ткань, закрывая корзину. Её лицо было бледным.

— Идем, — сказала она, и её голос звучал глухо. — Я видела достаточно.

— Подожди, — Гнер посмотрел на гиганта. — Бироуу. Ты сказал, они спустились ниже. В Платиновый Город. Что там?

Бироуу убрал руку. Его глаз снова стал тусклым.

— Там... — он указал пальцем в пол. — Там живут те, кто строил. И те, кто ломал. Там... Плавильни Душ. Если ты пройдешь мимо них... найдешь Лестницу.

— Лестницу куда?

— К Звезде, — просто ответил гигант. — На самом дне горит Звезда. Она зовет.

Он отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена. Его пальцы снова легли на четки.

— Идите. Не будите То-то. Ей снятся... хорошие сны.

Гнер не сводил глаз с существа в корзине. То-то издала тихий, булькающий вздох и прижалась щекой к когтистой ладони гиганта. В этом жесте было столько доверия, что Гнеру стало физически больно.

— Я могу... — он запнулся, подбирая слова, чтобы не оскорбить хранителя. — Мы можем чем-то помочь? Им? Или тебе? У нас есть вода, лекарства...

Бироуу медленно покачал головой. Движение его шлема сопровождалось скрежетом металла о кость.

— Помощь — это память, — прогудел он. — Я буду смотреть. Пока я здесь, пока мои глаза видят тепло, они в безопасности. Я буду следить за вами, странники. Пока вы идете по Седьмому и ниже. Мой взор... далек.

Гигант убрал руку из корзины и снова потянулся к Гнеру. На этот раз он не касался, а просто водил пальцем в воздухе рядом с плечом исследователя, словно считывая невидимый штрих-код.

— Твоя форма... держится, — заметил он. — Тебя ломали, но ты не треснул. Тебе влили Адапт. Это делала рука... добросовестная. Тот, кто смешивал кровь с ядом, хотел, чтобы ты жил, а не просто функционировал.

Он наклонился ближе, и запах раскаленного металла ударил Гнеру в лицо.

— Кто дал тебе эссенцию, мягкий человек? Как зовут мастера?

— Доктор Ки-ри, — ответил Гнер. — Он живет в корнях, на границе Четвертого слоя.

Бироуу замер. Жгутики в его глазу на секунду перестали шевелиться, словно застыли от узнавания.

— Ки-ри... — протянул он, пробуя имя на вкус, как старое вино. — Я помню его. Давно. Очень давно.

Гигант выпрямился, и его тень накрыла половину хижины.

— Он был... велик. Больше меня. Сильнее камня. Он мог держать свод плечами, когда земля дрожала. Его голос гнул железо. — Бироуу посмотрел на Гнера с неожиданной тревогой. — Что с ним? Он... стал пылью? Или потерял рассудок?

Гнер открыл рот, чтобы описать маленького, сгорбленного старичка в очках-гогглах, но Иррэ опередила его.

Она шагнула вперед и заговорила.

Это был не имперский и даже не тот ломаный диалект, на котором они общались раньше. Из горла Иррэ вырвался поток звуков, от которых у Гнера заложило уши. Это было похоже на треск льда, смешанный с низким гудением высоковольтных проводов. Звуки не складывались в слова в привычном понимании, они резонировали в груди, вызывая странные вибрации в диафрагме.

Она говорила быстро, жестикулируя посохом, описывая в воздухе сложные фигуры.

Борг переминался с ноги на ногу, его механический глаз жужжал, пытаясь анализировать акустику, но безуспешно. Зе-ра лишь скучающе прислонилась к косяку, хотя ее пальцы нервно постукивали по кобуре. Гнер не понимал ничего. Для него это была какофония, лишенная смысла.

Но Бироуу понимал.

Он слушал внимательно, его глаз пульсировал в такт речи Иррэ. Когда она закончила, издав резкий, щелкающий звук, гигант медленно кивнул.

Он ответил на том же языке. Его голос, усиленный шлемом, звучал как рокот подземного вулкана. Глубокие, утробные басы перекатывались под сводами хижины, заставляя пыль сыпаться с потолка. Это был диалог двух существ, для которых Бездна была не местом, а состоянием материи.

Нафф, стоявший рядом с Гнером, вытянул шею. Его большие уши вращались, как локаторы, ловя каждый нюанс этой чуждой беседы. Его глаза за толстыми линзами расширились.

Когда Бироуу замолчал, в хижине повисла тишина.

— О чем они? — шепнул Гнер, дернув инженера за рукав.

Нафф поправил очки и прочистил горло.

— Это Древний диалект, — прошептал он с благоговением. — Я слышал его только раз, в записи на черных ящиках первых погружений. Очень плотный язык. Одно слово может описывать целую жизнь.

— Суть, Нафф, — поторопила Зе-ра.

— Иррэ сказала... — инженер запнулся, подбирая аналогии. — Она сказала, что Ки-ри обменял свой рост на точность. Он отдал свои мышцы, чтобы его пальцы могли сшивать нервы. Он стал маленьким, чтобы видеть мелкое. Он больше не держит свод плечами, он держит жизни... нитками.

Нафф посмотрел на гиганта.

— А Бироуу ответил... что это достойный обмен. Что быть скалой — почетно, но быть иглой — мудро. Он рад, что «Маленький Брат» нашел свой покой в работе.

Зе-ра хмыкнула. Она отлипла от косяка и подошла к Наффу. Её рука в жесткой перчатке легла на макушку инженера. Зе-ра сжала пальцы и грубо, почти болезненно взъерошила пепельную шерсть между ушами Наффа. Инженер пискнул и попытался втянуть голову в плечи, но хватка Коллекционерши была железной.

— Полезный, — констатировала она, наконец отпуская его. — Ходячий словарь древних наречий. Значит, я не зря тащу тебя с собой, пушистый. В моем списке экспонатов ты только что поднялся на строчку выше.

Нафф поспешно пригладил взлохмаченную шерсть, бормоча что-то нелестное про манеры и личное пространство, но вслух возражать не стал. Он лишь поправил очки, которые от энергичного почесывания съехали на самый кончик носа.

Бироуу, казалось, потерял интерес к гостям так же внезапно, как и обрел его. Он тяжело опустился на свой табурет. Дерево снова жалобно скрипнуло под колоссальным весом. Гигант взял в руки четки из костей и гаек, и его пальцы привычно легли на отполированные временем бусины.

— Идите, — его голос снова стал низким рокотом, сливающимся с гулом земли. — Огонь ждет. Тени ждут. Дорога вниз... она всегда открыта для тех, кто готов падать.

Он закрыл свой единственный глаз. Жгутики медленно втянулись обратно в зрачок. Хижина наполнилась ритмичным, вибрирующим гудением — он возобновил свою бесконечную песню, снова уходя в транс, где время не имело значения.

Гнер поклонился гиганту. Он знал, что Бироуу не видит этого, но чувствовал необходимость проявить уважение к этому живому монументу человеческой стойкости

Они отошли от хижины Бироуу не больше чем на полкилометра. Густая сеть корней здесь образовывала подобие естественных альковов, защищенных от сквозняков и любопытных глаз. Гулкая песня гиганта затихла, растворившись в шорохе местной флоры, но ощущение его присутствия все еще висело в воздухе тяжелым грузом.

— Здесь, — Иррэ указала посохом на углубление между двумя окаменевшими отростками корней. — Спина прикрыта. Обзор есть.

Борг с облегчением опустился на землю. Его новые металлические суставы издали протяжный скрип. Гигант вытянул ноги, и Гнер заметил, как от поршней поднимается тонкий парок — система охлаждения работала на пределе даже в этой относительной прохладе.

Нафф тут же принялся за дело. Он расчистил пятачок от светящегося мха и начал выкладывать свои нехитрые припасы. Чайник, брикеты топлива, несколько вяленых грибов. Его движения были быстрыми и суетливыми, словно он пытался заполнить тишину деятельностью.

Зе-ра не села. Она прислонилась плечом к корню, скрестив руки на груди. Её светлые глаза сканировали темноту, но оружие она не доставала. В этом месте, пропитанном запахом древности и покоя, даже она казалась менее агрессивной.

Гнер снял рюкзак и аккуратно поставил его рядом с собой. Плечи ныли от веса «Сердца», а рог на лбу снова начал зудеть — верный признак того, что уровень фонового излучения Бездны здесь был выше обычного. Он достал жетон, подаренный Бироуу, и повертел его в пальцах. Металл уже остыл, став просто куском холодного железа с глубокой царапиной.

Он откинул голову назад, прислонившись затылком к шершавой коре, и посмотрел вверх.

Здесь, в «темной местности», потолок пещеры терялся в недосягаемой высоте. Он не был черным. Там, наверху, жили колонии фосфоресцирующих организмов, создавая иллюзию звездного неба, только звезды эти были тусклыми, зеленоватыми и иногда перемещались.

Внезапно одна из «звезд» погасла.

Затем вторая. Третья.

Что-то огромное двигалось там, под самым сводом, перекрывая собой слабый свет.

— Тихо, — шепнул Гнер, не опуская головы. — Наверх.

Все замерли. Нафф перестал греметь посудой. Зе-ра медленно подняла голову.

Высоко над ними, в километре или двух, скользила белая тень.

Это был дракон. Турбинид. Он двигался быстро, но без той яростной стремительности, с которой атаковал в каньоне. Сейчас он просто плыл, огибая сталактиты, словно ленивая рыба в глубокой воде. Его длинное тело извивалось, оставляя за собой едва заметный след возмущенного воздуха.

Дракон двигался быстро, но без той яростной стремительности, с которой атаковал в каньоне. Сейчас он просто плыл, огибая сталактиты, словно ленивая рыба в глубокой воде. Его длинное тело извивалось, оставляя за собой едва заметный след возмущенного воздуха.

— Охотится? — едва слышно спросил Борг.

— Патрулирует, — ответила Иррэ. Её голос был едва слышен. — Это его территория. Весь слой. От огня до тени.

Они наблюдали, как белая лента пересекает «небосвод» пещеры. Существо не спускалось. Оно не чувствовало их — крошечных теплокровных букашек, спрятавшихся в корнях. Для него они были слишком незначительны.

Дракон сделал широкий вираж и скрылся за гигантской колонной, поддерживающей свод. Светящиеся точки на потолке снова зажглись, когда его тень ушла.

Гнер выдохнул, чувствуя, как разжимаются мышцы живота.

— Он далеко, — сказал Нафф, возвращаясь к своему чайнику. Руки у него дрожали чуть сильнее обычного. — Но знать, что эта штука летает над головой, — плохое средство для пищеварения.

— Он не спустится сюда без причины, — заметила Зе-ра. — Там, наверху, потоки воздуха сильнее. Ему проще скользить. Здесь, внизу, слишком плотно.

Он убрал жетон в карман и потянулся к кружке, которую протягивал Нафф.

— Давайте есть, — сказал Гнер. — Нам нужны силы. До Восьмого слоя еще далеко.

--------------------

[ЗАПИСИ ИЗ БЛОКНОТА: ФАУНА VII СЛОЯ]

Объект: Турбинид (Местное название: Дра-кон / Белая Смерть).

Класс: Высший хищник.

Уровень угрозы: Абсолютный. Встреча равносильна гибели.

Анатомия:

Существо колоссальных размеров, длиной превышающее железнодорожный состав. Тело вытянутое, змеевидное, покрытое гладкой, вероятно, костяной или хитиновой броней белого цвета. Броня выглядит бесшовной, идеально обтекаемой. Конечности (крылья?) многочисленны, но плотно прижаты к корпусу во время пикирования, раскрываясь лишь для маневров. Голова лишена видимых глаз или ушей, заканчивается круглым ротовым отверстием, усеянным рядами зубов или сенсоров (рассмотреть детальнее невозможно из-за скорости объекта).

Повадки и способности:

Передвигается за счет управления воздушными потоками и, возможно, антигравитационных органов, аналогичных тем, что удерживают острова. Способен развивать сверхзвуковую скорость в плотной атмосфере слоя. Основной метод охоты или устранения угроз — кинетический таран. Турбинид использует собственную массу и ускорение как снаряд. Ударная волна от его пролета способна разрушать камень и металл, а прямое столкновение распыляет цель мгновенно.

Ареал: Весь объем Седьмого и низ шестого слоя. Свободно перемещается между зонами экстремального жара и холодными окраинами. Иррэ утверждает, что он способен пробивать мембраны между слоями, поднимаясь выше, но предпочитает охотиться здесь.

Личная заметка:

В книжке Иррэ он нарисован как вестник судьбы. В реальности это живая ракета. Он уничтожил Объекта 1-1-3 мимоходом, даже не замедлившись.

Глава 23

На плоском, отполированном ветрами камне лежала карта, расчерченная углем на квадраты. Фигурки заменял мусор, собранный по карманам: гайки, зубы мелких грызунов, обточенные куски стекла и пара монет-токенов из Города Стен.

Гнер сидел, скрестив ноги, и смотрел на поле. Его новый рог отбрасывал длинную тень на импровизированную доску. Правила казались ему плавающими, ускользающими, как туман на Шестом слое. Стоило ему выстроить логическую цепочку, как Нафф делал ход, который рушил всю стратегию, переворачивая значение фигур.

Инженер поправил очки мохнатым пальцем. Он подвинул ржавую гайку на две клетки вперед, затем по диагонали, и щелчком сбил фишку Гнера — белый камешек.

— Вектор тяги, — прокомментировал Нафф. — Ты забываешь про сопротивление среды, парень. Здесь нельзя ходить по прямой.

Гнер потер переносицу. Кожа там стала жесткой, почти деревянной.

— Я думал, эта гайка ходит только на соседнюю клетку.

— Это в вакууме, — Нафф ухмыльнулся, показав мелкие зубы. — А мы в поле тяжести. Гайка тяжелая. Она падает вниз по доске быстрее, чем перо.

Гнер вздохнул. Он взял стеклянный осколок, пытаясь найти безопасное место на доске.

Зе-ра сидела чуть поодаль, на узловатом корне, чистя свое оружие. Она не смотрела на игру, но слушала внимательно.

— Не напрягай извилины, исследователь, — произнесла она, не поднимая головы. — Я потратила три цикла, просто чтобы понять, как он мухлюет. И еще десять, чтобы научиться загонять его в угол. Этот пушистый калькулятор считает вероятности быстрее, чем ты моргаешь.

Нафф издал короткий, скрипучий смешок.

— Статистика — это не мухлеж, моя дорогая. Это наука. Ты просто привыкла решать проблемы выстрелом, а здесь нужно... планировать.

Гнер поставил осколок на край поля. Нафф тут же накрыл его своим токеном.

— Поглощение, — констатировал инженер. — Твой ресурс стал моим.

Гнер откинулся назад, упираясь руками в мягкий мох. Игра утомляла, но она же и отвлекала от гула, идущего снизу, и от тяжести изменений в собственном теле. Он посмотрел на Наффа, потом на профиль Зе-ры, освещенный тусклым сиянием растений.

— Вы... — начал он осторожно. — Вы говорите так, будто прожили в одной каюте полжизни.

Он перевел взгляд на инженера.

— Ты сказал, что был единственным выжившим с «Этерны». Что остальные исчезли или погибли. Откуда взялась она? И почему вы не перегрызли друг другу глотки при встрече, учитывая... — Гнер кивнул на ружье Коллекционерши, — ...ее методы.

Нафф взял с доски монетку и начал перекатывать её по костяшкам пальцев. Ловкость его рук завораживала.

— Методы меняются, — тихо сказал он. — Как и люди.

Он сделал ход. Гайка вернулась на исходную позицию, но теперь она стояла на ребре.

— Мы были партнерами, — произнес Нафф, глядя на доску. — Давно. Когда «Этерна» только коснулась воды. Я отвечал за двигатели и навигацию. Она... отвечала за безопасность. И за сбор образцов.

Зе-ра замерла. Тряпка в её руках перестала двигаться по костяному стволу. Она не повернулась, но её плечи напряглись.

— Партнерами? — переспросил Гнер.

— Команда, — кивнул Нафф. — Мы делили пайки. Мы делили кислород, когда система рециркуляции сбоила на Третьем слое. Мы вытаскивали друг друга из петель мимиков.

Инженер посмотрел на Зе-ру. В его взгляде за толстыми стеклами очков читалась странная смесь страха и тепла.

— Она тогда... носила другую форму. И другое имя. У неё не было этого плаща из шкур тех, кого она убила. И в её коллекции были только камни и растения. Она любила смотреть, как свет преломляется в кристаллах. Она могла часами сидеть у иллюминатора, наблюдая за медузами.

Нафф опустил монетку на доску. Звон был тихим, глухим.

— Она не была... злой. Она была любопытной. Жесткой, да. Но не холодной. Холод пришел позже. Вместе с Шестым слоем.

Зе-ра резко встала. Она убрала оружие в кобуру, движение было резким, щелчок застежки прозвучал как выстрел.

— Холод сохраняет вещи, — сказала она ледяным тоном. — Тепло заставляет их гнить. Я выбрала сохранность.

Она шагнула в темноту, прочь от круга света, создаваемого их лагерем.

— Твой ход, инженер, — бросила она через плечо. — Смотри не просчитайся. В этой партии ставки выше, чем гайки.

Нафф проводил её взглядом. Его уши медленно опустились.

— Она права, — пробормотал он, возвращаясь к игре. — Гниль или лед. Бездна предлагает только два стула. Я выбрал стать зверем, чтобы сохранить рассудок. Она выбрала стать камнем, чтобы сохранить... цель.

Он подвинул гайку в центр поля.

— Шах, Гнер. Твоя защита рассыпалась.

Тяжелые, размеренные шаги сотрясли влажную землю. Вибрация передалась по корням, заставив пыль осыпаться с потолка их временного укрытия.

Борг поднял голову. Механические сенсоры на его лице тихо зажужжали, фокусируясь на проходе.

— У нас гости, — прогудел гигант.

В проеме показалась массивная фигура Бироуу. Ему пришлось сильно пригнуться, чтобы протиснуться под свод из переплетенных стволов. Его треснувший шлем тускло блеснул в свете костра, жгутики в единственном глазу медленно шевелились, ощупывая пространство.

Зе-ра плавно поднялась с корня. Она подошла к краю прохода и оперлась плечом о деревянный нарост. Её рука легла на пояс, пальцы расслабленно постукивали по кобуре.

— Что тебе нужно? — спросила Коллекционерша. Её голос звучал ровно.

Бироуу остановил на ней взгляд. Жгутики втянули воздух. Затем он повернул голову к костру.

— Разговор, — рокот гиганта заполнил небольшую пещеру. Он поднял руку с длинными когтями и указал на исследователя. — С ним.

Гнер отложил камешек, который держал в руке. Он кивнул Иррэ, прося её остаться на месте, и пошел вслед за гигантом. Они отошли вглубь корневой системы, в укромную нишу, слабо освещенную зеленоватым мхом. Бироуу тяжело опустился на землю. Гнер сел напротив, скрестив ноги.

— Я слушаю, — произнес Гнер.

— Капитан Торн, — сказал Бироуу. Звуки имени гулким эхом отразились от стен. — Я знаю того, кого ты ищешь. Я знаю его след.

Гнер замер. Он посмотрел на треснувший шлем гиганта.

— Я молчал о нем. Ни разу не произносил его имя при тебе.

Бироуу коснулся края своей железной маски. Тонкие щупальца вытянулись из зрачка в сторону Гнера.

— Мысли кричат. Здесь, внизу, разум звучит громче слов. Я слышу вибрацию твоей памяти. Твои образы ясны.

Гнер сглотнул. Осознание того, что его сознание открыто для местных обитателей, вызывало холодок на коже.

— Почему ты решил рассказать мне это?

— Долг, — ответил Бироуу. Он положил огромные ладони на колени. — Капитан оказал мне услугу. Оставил то, что имело ценность. Сделка требует равновесия. Я возвращаю плату через тебя.

Гигант опустил руку в глубокий карман своего старого кожаного плаща. Он действовал очень осторожно. Из складок одежды он извлек небольшое существо и бережно положил его на мох между ними.

Существо выглядело совершенно чужеродным в этом жестоком мире. Это был крошечный, округлый комок, покрытый мягким пухом цвета топленого молока. У него были короткие, цепкие лапки и большие, влажные глаза, полные спокойной кротости. Существо издало тихий, мелодичный звук, похожий на воркование птицы, и доверчиво прижалось к пальцам Бироуу.

— Ро-ро, — представил его гигант. Он погладил пушистую спинку кончиком когтя. — Заберите. Ваш пушистый компаньон нуждается в паре. Ро-ро составит хорошую компанию. Она тихая.

Гнер смотрел на пушистый комок. Существо моргнуло, глядя на него с абсолютной, чистой беззащитностью. В этом взгляде читался разум, скованный новой формой.

— Кто... — голос Гнера дрогнул. Он с трудом выдавил слова из пересохшего горла. — Кто это был? До спуска.

Бироуу медленно убрал руку. Его единственный глаз смотрел на Ро-ро.

— Его жена, — пророкотал гигант.

Гнер перевел взгляд с существа на темную стену пещеры. В памяти всплыл день отплытия. Лицо капитана Торна в рубке «Святого Эльма». Его непреклонный приказ держать курс на воронку. Отказ повернуть назад, когда барометры вышли из строя. Зов того, кто ждёт. Все сходится.

Гнер смотрел на маленькое существо, прижавшееся к огромной ладони гиганта. В голове всплывали обрывки судового журнала, найденного в сумке мертвеца. Даты. Курс. Одержимость капитана. Если Торн знал, что она здесь, если он спустился в этот ад ради неё...

— Он прошел этот путь, — тихо произнес Гнер, не отрывая взгляда от Ро-ро. — Он добрался до тебя. Почему она осталась здесь?

Бироуу медленно погладил пушистую спинку существа большим пальцем. Коготь скользнул по мягкому меху, не причинив вреда.

— Лес густой, — пророкотал он. — Корни глубокие. Она... спряталась. Испугалась шума. Испугалась шагов. Я нашел её позже. Когда его след уже остыл на камнях спуска.

Гигант повернул голову в сторону выхода из ниши, туда, где за стенами хижины начинался спуск к огненным рекам.

— Он звал. Громко. Но голос тонул в гуле завода. Он ушел... вниз. Думал, она там.

Гнер потер виски. Новый, жесткий мех на щеках неприятно кольнул ладонь. Ощущение времени в Бездне всегда было зыбким, ненадежным, как туман на болоте. Но сейчас ему нужно было число. Точка отсчета.

— Время, — сказал он, поднимая взгляд на маску Бироуу. — Здесь оно течет иначе. Я знаю. Но насколько?

Бироуу замер. Он медленно запрокинул голову, глядя в темный, переплетенный корнями потолок, словно видел сквозь него далекое, недоступное небо. Тонкие жгутики, свисающие из его зрачка, начали наливаться мягким, пульсирующим синим светом. Они шевелились, выписывая в воздухе сложные, невидимые узоры, будто считывали ритм самой земли.

— Шаги капитана... и твои шаги, — голос гиганта стал глубже, резонируя с вибрацией пола. — Между ними... три круга солнца. Там. Наверху.

Гнер почувствовал, как пол уходит из-под ног.

Три года.

Он начал считать. День отплытия. Шторм. Падение. Недели блужданий по первым слоям. Дни в убежище Наффа. Даже с учетом всех привалов и потери сознания, для него прошло от силы несколько месяцев. Полгода — в самом худшем, растянутом восприятии.

Три года на поверхности.

Его пальцы судорожно сжались на коленях. Три года пустых горизонтов. Три года, как «Святой Эльм» исчез из списков Адмиралтейства. Три года его имя, вероятно, выбито на камне мемориала погибшим исследователям. Мир наверху не просто ушел вперед. Он забыл. Жизнь там сделала три полных оборота, пока он делал несколько тысяч шагов вниз.

А если спуститься еще ниже? На Восьмой? К самому дну? Сколько времени пройдет там, наверху, пока он сделает вдох? Десятилетия? Века?

Холод прошел по позвоночнику, заглушая даже жар местной атмосферы.

Бироуу опустил голову. Синий свет в жгутиках погас. Он осторожно взял Ро-ро и протянул её Гнеру.

— Береги, — сказал он. — Она... теплая. Ей нужно тепло.

Гнер машинально принял существо. Ро-ро была легкой, почти невесомой. Она тут же устроилась у него на руках, зарываясь носом в сгиб локтя. От неё пахло молоком и сухой травой.

Гигант тяжело поднялся. Его тень накрыла Гнера целиком.

— Мой пост... ждет, — прогрохотал он. — Дорога длинная. Идите.

Бироуу развернулся и, пригибаясь под низкими сводами, направился к выходу из ниши. Его шаги были тяжелыми, уверенными.

Гнер смотрел на удаляющуюся широкую спину, обтянутую потрескавшейся кожей. У него на языке вертелся еще один вопрос. О том, что именно он нашел на дне. О том, почему сам Бироуу остался здесь, на полпути, став привратником для чужих судеб.

Но он промолчал.

Страх услышать ответ сковал горло. Гнер прижал к себе теплый комок живой плоти, бывший когда-то женщиной, и остался сидеть в полумраке, слушая удаляющиеся шаги хранителя.

Гнер вернулся к костру, бережно прижимая к груди пушистый комок. Ро-ро сидела смирно, вцепившись лапками в ткань его куртки, и лишь большие влажные глаза выдавали её присутствие в полумраке ниши.

Он опустился на свое место. Мими, дремавшая на рюкзаке, подняла голову, повела носом и чихнула. Ро-ро в ответ издала тихий, вибрирующий звук — «Мя-ф».

Зе-ра отвлеклась от чистки своего костяного ружья. Она наклонилась вперед, и жесткие линии её лица, привыкшие к выражению холодного расчета, на секунду разгладились.

— Надо же, — произнесла она, протягивая палец к существу. Ро-ро обнюхала кожаную перчатку и потерлась о неё щекой. — Даже у проклятия бывает мягкая шерсть. Редкий экземпляр. В моей коллекции таких нет. Она выглядит... цельной.

— Она пахнет неправильно, — сухо заметила Иррэ, отодвигаясь чуть дальше. Её уши прижались к черепу. — Пахнет... остановленным временем. Как камень, который забыл, что должен упасть.

Борг даже не повернул головы. Его механический глаз светился ровным красным светом, сканируя темноту за пределами их лагеря. Для гиганта, чье тело было наполовину собрано из металлолома, еще одна жертва Бездны была просто еще одним спутником.

Нафф поправил очки и подвинул по карте ржавую гайку.

— Твой ход, Гнер. Пока мы тут умиляемся, гравитация на доске работает против тебя.

Гнер посмотрел на поле. Его позиции были растянуты, защита из камешков рассыпалась под натиском фигур инженера. Он передвинул осколок стекла, пытаясь закрыть брешь, но Нафф тут же накрыл его своим токеном.

— Мат, — констатировал инженер, сгребая выигрыш в мохнатую ладонь. — Ты слишком держишься за фигуры, парень. Здесь нужно жертвовать, чтобы продвинуться.

Гнер откинулся на корни дерева. Усталость навалилась тяжелой волной. Ро-ро завозилась у него на коленях, устраиваясь поудобнее рядом с Мими. Два маленьких существа, одно рожденное здесь, другое — перекованное из человека, свернулись в единый клубок тепла.

...

Привал закончился. Они снова были в пути, пробираясь сквозь чащу Седьмого слоя. Тропа вела их вдоль стены каньона, где растительность становилась реже, уступая место голым скалам.

Впереди показался широкий арочный вход в пещеру. Свод её был усеян странными наростами. Снизу они выглядели как сотни ржавых металлических крючков для одежды, аккуратно вбитых в камень рядами.

— Странное место для гардероба, — пробормотал Нафф, поднимая фонарь повыше.

Свет ударил по потолку.

«Крючки» дрогнули. По рядам прошел сухой шелест, похожий на звук пересыпаемого зерна. Один из крючков разжался, расправил жесткие надкрылья и с жужжанием сорвался вниз, описав дугу перед лицом Борга. За ним последовал второй, десятый.

Вся поверхность потолка пришла в движение. Живой ковёр взъерошился. Насекомые, чьи тела имитировали ржавое железо, отцеплялись от камня и сбивались в плотную, гудящую массу. Рой закручивался спиралью, формируя в воздухе подобие стены, преграждающей путь.

— Кроу-ли, — Иррэ выставила посох. — Железные мухи.

Стена из насекомых вибрировала. Тысячи фасеточных глаз отражали свет фонаря.

— Они агрессивны? — спросила Зе-ра, не делая резких движений.

— Они... — начал Нафф, но договорить не успел.

Борг сделал тяжелый шаг вперед. Пар с шипением вырвался из его поршней. Рой среагировал мгновенно. Стена распалась. Насекомые брызнули в стороны, словно шрапнель, ударяясь о броню гиганта с металлическим звоном, и исчезли в боковых ответвлениях пещеры. Путь был свободен.

— Они трусливы, — закончил мысль Нафф, отряхивая плечо от севшего на него «крючка». Насекомое выглядело как изогнутый гвоздь с крыльями.

— Мимикрия под окружение, — заметил Гнер, провожая взглядом остатки роя. — Здесь даже мухи притворяются металлоломом.

— Потому что металлолом здесь никто не ест, — резонно ответила Зе-ра. — Умные твари.

Они прошли пещеру насквозь и вышли на широкий карниз.

Звук донесся до них раньше, чем картинка. Это был грохот. Сухой, ритмичный, хлесткий. Та-та-та-та. Та-та-та.

Гнер вздрогнул. Этот звук был чужим для Бездны. Здесь все рычало, шипело, скрежетало или выло. Но этот звук был механическим, пороховым.

— Выстрелы? — Нафф поправил очки, вытягивая шею.

Они подошли к краю обрыва. Внизу, в широкой долине, заросшей кристаллическим лесом, шла бойня.

Фигура двигалась сквозь заросли. Это был гуманоид, облаченный в плотный, многослойный комбинезон серого цвета. На спине у него висел огромный, громоздкий рюкзак-контейнер, от которого тянулись толстые кабели к оружию в руках.

Оружие было массивным, с вращающимся блоком стволов. Дульное пламя вспыхивало яркими желтыми цветами, разрывая полумрак Седьмого слоя.

Вокруг фигуры метались твари — те самые плоские хищники с присосками, которых Гнер видел в Улье, и несколько бронированных жуков. Пули, трассирующие в темноте, рвали их плоть, пробивали панцири, отбрасывая нападающих назад.

— Огнестрел... — прошептала Зе-ра. — Крупный калибр. Очень старый образец. Или очень качественная реплика.

Фигура не останавливалась. Она шла вперед, оставляя за собой просеку из гильз и трупов. Её целью были руины, видневшиеся в центре долины.

Гнер присмотрелся. Среди нагромождения скал лежал остов. Ржавый, покрытый мхом и кристаллами, но узнаваемый. Острый нос, остатки гребных колес по бокам, сломанные мачты.

Это был корабль. Брат-близнец «Святого Эльма». Такой же, как те, что гнили на Втором слое, но этот лежал здесь, в километрах глубины.

— Он идет к кораблю, — сказал Гнер.

Внезапно воздух над долиной сгустился. Сверху, из багрового тумана, рухнула белая тень. Дракон. Турбинид вернулся.

Хищник пикировал на стрелка, его пасть была раскрыта, готовясь проглотить добычу вместе с оружием.

Человек внизу не побежал. Он уперся ногами в землю, развернулся и направил стволы вверх.

Грохот слился в сплошной рев. Струя огня и свинца ударила в белое брюхо левиафана. Пули рикошетили от гладкой брони, но их было так много, что кинетическая сила остановила падение многотонной туши. Дракон взревел — звук был похож на скрежет тормозящего поезда. Он дернулся в воздухе, сбитый с курса, и, не решившись на вторую атаку, ушел в сторону, ломая верхушки деревьев.

Стрелок проводил его стволами, дождался, пока тень исчезнет, и снова повернулся к кораблю.

— Сильный... — прогудел Борг. — Металл плюется смертью.

— Кто это? — спросил Нафф. — Еще один Невернувшийся? Или что-то похуже?

Гнер смотрел на корабль внизу. На обводах судна, сквозь ржавчину, угадывалась надпись. Буквы были знакомы.

— Нам нужно туда, — сказал он. — Этот человек... он знает дорогу. И он защищает этот корабль.

Они спускались по склону, усыпанному гильзами. Латунь под ногами звенела, смешиваясь с хрустом кристаллической крошки. Воздух в долине был тяжелым, пропитанным едким запахом сгоревшего бездымного пороха — ароматом, чуждым этому миру гнили и серы.

Фигура у корабля замерла. Гуманоид стоял спиной к ним, изучая пробоину в борту судна, но стоило первому камню скатиться из-под сапога Гнера, как он развернулся. Движение было резким, механически точным.

Массивный блок стволов в его руках издал нарастающий вой. Электромотор раскручивал механизм, готовясь выплюнуть поток свинца.

Гнер застыл, чувствуя, как холодеет в животе. Борг шагнул вперед, закрывая собой группу, его металлические клешни лязгнули. Иррэ сжала посох.

Два синих огня на шлеме незнакомца ударили в них, разрезая полумрак. Визоры, встроенные в глухую лицевую пластину, скользнули по фигуре гиганта, задержались на Иррэ и сфокусировались на Гнере.

Вой раскрученных стволов достиг пика и вдруг начал стихать. Вращение замедлилось. Оружие с тяжелым щелчком опустилось дулом в землю.

Гуманоид сделал шаг навстречу. Его тяжелые ботинки с магнитными подошвами глухо стукнули о камень. Шлем скрывал лицо полностью, оставляя на виду лишь трубки дыхательной системы и эти два неподвижных, светящихся синим круга.

— Двуногие, — голос прозвучал из динамика, искаженный статикой, глухой и плоский. — Слишком много шума для тех, кто хочет жить.

— Мы видели небо, — сказал Гнер, кивнув в сторону, куда улетел Дракон. — Ты отогнал смерть.

Незнакомец провел рукой в толстой перчатке по дымящемуся кожуху своего оружия.

— Я потратил боезапас. Смерть вернется. Она всегда возвращается.

Нафф выглянул из-за ноги Борга, жадно разглядывая экипировку стрелка.

— Кинетика... — пробормотал инженер. — Баллистика. Огнестрел на такой глубине — это риск. Одна искра в газовом кармане — и долины нет.

— Я знаю карту газов, — ответил стрелок. Синие визоры повернулись к Наффу. — А вы знаете, куда идете? Или просто падаете?

— Мы идем к кораблю, — Гнер указал на ржавый остов за спиной незнакомца.

Гуманоид не обернулся. Он стоял неподвижно, перекрывая собой проход к судну.

— Там только ржавчина и память.

— Память — это валюта, — вмешалась Зе-ра. Она стояла расслабленно, но рука висела в миллиметре от кобуры. — А мы богатые покупатели.

Стрелок молчал. Синий свет визоров медленно сканировал их снаряжение, задерживаясь на рюкзаке Гнера и протезах Борга.

— Проходите, — наконец произнес он, отступая на шаг в сторону. — Но внутри тесно. Мертвецы не любят, когда их тревожат толпой.

Внутри корпуса корабля царил полумрак, разбавленный лишь лучами света, пробивающимися сквозь пробоины в обшивке. Пол под ногами имел ощутимый наклон — судно лежало на боку, вросшее в каменистый грунт долины. Переборки стонали от перепадов температуры, где-то в глубине трюма капала вода.

Они добрались до кают-компании. Длинный стол, привинченный к палубе, сохранился, хотя лак на нем давно облез, а дерево посерело от времени. Стулья валялись в углу, сбитые в кучу многолетней тряской.

Стрелок вошел последним. Его тяжелые ботинки гулко стучали по металлическому порогу. Он не сел, оставшись стоять у входа, перекрывая собой единственный путь к отступлению. Блок стволов его оружия все еще источал жар, марево дрожало над кожухом охлаждения.

Нафф забрался на край стола, болтая короткими ножками. Его глаза за толстыми линзами очков бегали по экипировке незнакомца, разбирая её на детали.

— Роторная система, — пробормотал инженер, указывая когтем на пулемет. — Подача ленты беззвеньевая. Сплав стволов... я такой видел только в учебниках по докризисной металлургии. Откуда здесь такое? В Улье собирают хлам, а это... это инженерное совершенство.

Стрелок медленно провел рукой в перчатке по стволам.

— Наследие, — его голос из динамика звучал ровно, с легким металлическим эхом. — Я ничего не создавал. Я нашел. Здесь всё — артефакты. Оружие, броня, боеприпасы. Я лишь чищу их от ржавчины и меняю смазку.

— Артефакты? — Нафф подался вперед. — Ты хочешь сказать, что нашел полностью функциональный шестиствольный пулемет среди камней?

— Я нашел склад, — ответил стрелок. — Или то, что от него осталось. Бездне не нужны пули, но она хранит их для тех, кто умеет искать.

Гнер стоял, опираясь на спинку уцелевшего стула. Он смотрел на шлем незнакомца. Глухая лицевая пластина, дыхательные трубки, уходящие за спину, и два синих визора, которые, казалось, прожигали насквозь. Ни сантиметра открытой кожи.

— Кто там, под броней? — спросил Гнер. — Ты... человек?

Синие огни визоров сместились, фокусируясь на лице Гнера. Стрелок молчал несколько секунд, словно вспоминая значение этого слова.

— В целом... да, — наконец произнес он. — Был им. Теперь я Невернувшийся.

Он поднес руку к шлему, коснулся фиксаторов, но не стал их открывать.

— Моя кожа больше не переносит открытого воздуха. Легкие привыкли к фильтрованной смеси. Но я помню, как дышать иначе.

Визоры скользнули вниз, осматривая фигуру Гнера, задерживаясь на покрытых шерстью руках и роге, выступающем из-под волос.

— Я едва не открыл огонь, — признался стрелок. — В тепловизоре вы выглядели... неправильно. Слишком много шерсти, когтей, металла. Я принял вас за зверей. За новую стаю, пришедшую на запах пороха.

Он сделал шаг ближе, и Гнер услышал тихое гудение сервоприводов в его костюме.

— Я давно не видел ранних стадий. Твои мутации... они свежие. Грубые. Обычно сюда доходят те, кто уже перестал быть похожим на людей, или те, кто прячется в консервных банках, как этот, — он кивнул на Наффа. — Видеть переходную форму здесь, на Седьмом... редкость.

Гнер невольно коснулся своего лица. Под пальцами ощущалась жесткая щетина, переходящая в мех.

— Мы идем с поверхности, — сказал он. — Мы не планировали задерживаться.

— Никто не планирует, — ответил стрелок. — Бездне плевать на планы.

Гнер посмотрел на заваленный мусором проход в глубину корабля.

— Этот корабль... Он называется «Орион»? — спросил он, вспоминая едва различимые буквы на борту.

— Да, — кивнул Невернувшийся. — «Орион».

— Ты пришел на нем?

— Нет. Я нашел его пятьдесят циклов назад. Он стал моим аванпостом. Здесь толстые стены.

Гнер переглянулся с Иррэ. Та стояла в тени, держа руку на рукояти своего костяного меча, готовая к любому движению.

— Ты знаешь, что лежит ниже? — спросил Гнер. — Мы ищем проход на Восьмой слой.

Стрелок медленно покачал головой. Синий свет визоров оставил в воздухе размытый след.

— Я знаю свою территорию. Долину. Свалку. Руины завода. Дальше — территория других. Тех, с кем пули не ведут диалог.

— Но ты выживаешь здесь один, — заметила Зе-ра, разглядывая его с профессиональным интересом. — С таким арсеналом ты мог бы стать королем Улья.

— Королем кучи мусора? — динамик издал короткий треск, похожий на смешок. — Я страж своего периметра. Этого достаточно.

Гнер сделал шаг вперед.

— Ты сказал, что видел ранние стадии давно. Значит, были и другие? Такие, как я?

— Были, — ответил стрелок. — Они проходили мимо. Спускались в шахты. Некоторые кричали. Другие молчали. Никто не возвращался.

Он повернулся к иллюминатору, за которым клубился багровый туман Седьмого слоя.

— Иногда я нахожу их вещи. Дневники. Жетон. Фотографии людей, которых больше не существует. Я складываю их в трюме. Хочешь посмотреть?

— Хочу, — выдохнул Гнер. — Веди.

Стрелок молча развернулся. Его тяжелые ботинки загрохотали по наклонной палубе, направляясь к грузовому люку в полу. Решетка была сорвана, вниз вела ржавая, но крепкая лестница.

Гнер спустился первым. Воздух в трюме оказался сухим и холодным, здесь работала какая-то автономная система осушения. Луч фонаря на шлеме Стрелка разрезал темноту, выхватывая из мрака стеллажи.

Вдоль переборок тянулись ряды металлических полок, сваренных из обшивки. На них лежали предметы. Сотни предметов. Они были разложены с педантичной аккуратностью: по размеру, по материалу, по назначению.

Слева блестел металл. Ржавые кортики, погнутые стволы револьверов, пряжки от ремней с гербами давно исчезнувших государств. Справа лежало стекло и пластик: треснувшие окуляры биноклей, пустые колбы из-под лекарств, компасы с застывшими стрелками.

Гнер прошел вдоль ряда. Его пальцы скользнули по корешкам книг. Бумага здесь стала хрупкой, коричневой, но сухой воздух сохранил её.

Он взял один из блокнотов. Кожаная обложка рассыпалась в прах под его прикосновением, но страницы держались. Гнер открыл его наугад.

Рисунки. Карандашные наброски. Женщина в летнем платье стоит у дерева. Ребенок играет с собакой. Вид на гавань с десятками парусников. Штрихи были мягкими, любовными. Художник пытался унести с собой кусок солнца.

— Они несли это, чтобы помнить, — проскрежетал динамик Стрелка за спиной Гнера. — Но тяжесть памяти замедляет шаг.

Гнер положил блокнот обратно. Рядом лежал серебряный портсигар. Внутри оказалась не труха от табака, а прядь светлых волос, перевязанная лентой. Чуть дальше — детская кукла, сшитая из лоскутов, с пуговицами вместо глаз.

Зе-ра прошла мимо полки с оружием, даже не взглянув на него. Она остановилась перед стендом с украшениями. Кольца, медальоны, серьги. Золото и серебро потускнели, камни покрылись налетом, но формы оставались узнаваемыми.

— Столько жизней, — прошептала она, поднимая тяжелое ожерелье. — И всё закончилось здесь, на полке в трюме разбитого корабля.

— Здесь заканчивается путь вещей, — ответил Стрелок. — Владельцы ушли дальше. Или стали частью пейзажа.

Гнер заметил в углу, отдельно от остальных вещей, небольшой ящик, обитый бархатом. Он подошел и откинул крышку.

Внутри лежал музыкальный инструмент. Скрипка. Её дека треснула, струны лопнули и свернулись спиралями, смычок был сломан пополам. Но лак все еще хранил глубокий вишневый блеск.

Он коснулся единственной уцелевшей струны. Раздался тихий, печальный звук, мгновенно поглощенный стенами трюма.

Борг, который с трудом протиснулся в люк и теперь стоял, согнувшись под низким потолком, глухо заворчал при этом звуке. Гигант протянул свой манипулятор к полке с инструментами. Его клешня аккуратно, двумя зубцами, подцепила маленький гаечный ключ.

— Мой... — прогудел он. — У меня был... такой же. Для... малых гаек.

Стрелок повернул голову к гиганту. Синие визоры мигнули.

— Бери. Вещам нужны руки. Здесь они просто пыль.

Гнер прошел вглубь архива. На последнем стеллаже лежали не личные вещи. Там лежали карты. Тубусы из кожи и металла, плоские планшеты. Он развернул одну из карт.

Это была схема Седьмого слоя. Но не такая, как у него. Линии были нанесены чернилами, которые выцвели до бледно-серого. Кто-то пытался зарисовать потоки лавы, отметить безопасные тропы. Но карта была перечеркнута жирным красным крестом. Поверх схемы дрожащей рукой было написано одно слово: «Тупик».

— Он ошибся, — сказал Гнер, проводя пальцем по линии маршрута неизвестного картографа.

— Или нашел то, что искал, — возразил Стрелок. — Тупик — это тоже ответ.

Гнер свернул карту и положил её в свой рюкзак. Рядом с Ключом.

— Я возьму это.

— Бери все, что унесешь, — равнодушно отозвался хозяин «Ориона». — Мне они больше не нужны. Я помню каждый предмет. Каждый из них кричал, когда я снимал его с тела.

Гнер посмотрел на него. На глухой шлем, скрывающий лицо человека, который годами собирал это кладбище воспоминаний.

— Ты хоронишь их здесь, — понял он. — Это не склад, а... братская могила скорее. Даже кладбище...

—сЭто балласт, — поправил Стрелок. — Корабль не взлетит, пока трюм полон. Но этот корабль врос в камень. Ему все равно.

— Летучий корабль... во дела...

Стрелок развернулся и направился к лестнице, лязгая магнитными подошвами.

— Выбирайте. И уходите. Мой кислород не бесконечен, а вы дышите слишком часто.

Глава 24

В трюме «Ориона» царила тишина, нарушаемая лишь сухим шорохом. Они мародерствовали в братской могиле, но в Бездне понятия о святотатстве давно растворились в кислоте и лаве. Вещи должны были служить живым.

Гнер стоял у стеллажа с книгами. Его пальцы, чьи потемневшие, роговые ногти все больше напоминали когти, с предельной осторожностью касались хрупких переплетов. Он выбрал три дневника. Кожа на них потрескалась, бумага грозила рассыпаться в труху, но для него это было самым ценным сокровищем Седьмого слоя. Он аккуратно завернул их в кусок относительно чистой ветоши и убрал в рюкзак, устроив рядом с холодным стеклом потухшего «Сердца». Ему казалось, что он уносит с собой чужие души.

Остальные тоже не теряли времени.

Зе-ра с равнодушным видом профессионального стервятника перебирала оружейные детали. Она отбросила в сторону проржавевший затвор и выудила из кучи хлама тяжелый оптический прицел. Стекло в нем уцелело, лишь покрылось легким налетом. Коллекционерша протерла линзу пальцем, посмотрела сквозь нее в темный угол трюма и удовлетворенно хмыкнула, цепляя находку на свой пояс.

Нафф, пыхтя, забрался на нижнюю полку. Инженер рылся в ящике с мелкой механикой, пока не извлек оттуда герметичный латунный пенал. Скрутив крышку, он обнаружил внутри набор тончайших инструментов — микроотвертки и щупы, не тронутые коррозией. Уши Наффа радостно дернулись, и пенал исчез в глубоких карманах его комбинезона.

Боргу мелкая моторика была уже недоступна. Гигант, чьи новые поршни тихо шипели в сухом воздухе, просто подошел к куче корабельного такелажа. Его уцелевшая биологическая рука сомкнулась на куске массивного стального лома — части сломанной лебедки. Борг взвесил железяку, одобрительно прогудел и закинул импровизированную дубину на здоровое плечо.

Иррэ взяла меньше всех. Она не стала копаться в человеческом наследии, лишь прихватила с одного из верстаков гладкий, почти черный абразивный камень. Гардиан провела по нему подушечкой пальца, оценивая зернистость, и молча кивнула своим мыслям.

— Хватит, — раздался сверху синтетический голос Стрелка. — Вы наследили. Уходите.

Они поднялись по ржавой лестнице обратно в кают-компанию, а затем к пролому в обшивке. Разница температур ударила сразу. Стоило им переступить порог «Ориона», как сухое, консервирующее спокойствие трюма сменилось удушающим пеклом.

Гнер задержался у выхода. Он похлопал по рюкзаку, чувствуя твердые корешки дневников сквозь плотную ткань. Это была его собственная коллекция. Имена, которые Бездна еще не успела переварить.

Стрелок стоял у пробоины, сжимая свое чудовищное био-ружье. Его синие визоры не выражали ничего, дыхательный аппарат на изуродованном лице ритмично шипел, втягивая отравленный воздух. Гуманоид уперся тяжелым ботинком в кусок вырванного металла и с силой потянул на себя уцелевшую створку гермодвери, перекрывая пролом.

Скрежет гнущегося металла резанул по ушам. Замки, мертвые уже много десятилетий, не работали, поэтому Стрелок просто вбил кулак в край двери, сминая сталь и намертво заклинивая проход. Врата в гробницу закрылись. Невернувшийся вернулся к своей вахте.

Гнер обернулся, вглядываясь в пейзаж Седьмого слоя.

Окружение было пропитано насилием. Долина, в которой лежал корабль, напоминала открытую рану. Земля под ногами была усеяна латунными гильзами, которые звенели и хрустели при каждом шаге, смешиваясь с осколками выжженной кристаллической флоры. Деревья вокруг были переломаны шквальным огнем Стрелка — их оплавленные стволы сочились густым, быстро чернеющим на жаре соком.

Воздух здесь дрожал от запредельных температур. Небо Седьмого слоя не было статичным: над ними клубился багровый, тяжелый туман, сквозь который проглядывали пульсирующие артерии лавовых водопадов, стекающих откуда-то сверху, со стен колодца. Жар высушивал глаза и заставлял горло сжиматься в спазме. Пахло жженым металлом, серой и кислым духом сгоревшего бездымного пороха.

Гнер сделал глубокий вдох сквозь респиратор. Его мутировавшее тело, измененное сывороткой Ки-ри, реагировало на этот ад с. транным образом: вместо паники и слабости по венам разливалось тугое, гудящее тепло. Рог на лбу слегка пульсировал, словно компас, настраивающийся на новые магнитные полюса.

— Странно... — буркнул себе под нос Гнер, медленно проведя большим пальцем по своей щеке.

Кожа больше не казалась человеческой. Исчезла привычная мягкость, уступив место шероховатой, плотной текстуре, напоминающей выделанную кожу ящерицы или тонкий слой пемзы. Жесткая пепельная щетина колола подушечки пальцев. Иррэ, стоявшая в двух шагах, покосила на него внимательный, почти ветеринарный взгляд своих бездонных фиолетовых глаз, но Гнер не ответил тем же. Он просто смотрел вперед, на кипящее марево.

— Не жарко... — прошептал он, скорее для самого себя. — Да и не холодно. Вокруг столько лавы, воздух густой, как кипящий сироп, а я до сих пор не задохнулся. Мои легкие не горят.

— Это-то понятно, скоро вообще опушишишься и начнешь по стенам бегать. Куда двигать-то будем, капитан? — с привычной ядовитой ухмылкой и надменностью произнесла Зе-ра. Она стояла чуть поодаль, лениво перебирая пальцами в костяной перчатке новые оптические линзы, снятые с трупов в трюме «Ориона». Для неё Гнер всё больше становился забавным экспонатом, за мутациями которого было интересно наблюдать.

— Да погоди ты... — огрызнулся Гнер и рефлекторно коснулся рога на лбу.

Твердый костяной отросток пульсировал. Гнер закрыл глаза, пытаясь отсечь рев плавилен и шипение серных гейзеров. Он попытался почувствовать, получить подсказку, как выбраться из этого индустриального пекла, доверившись своему новому, мутировавшему восприятию.

К его голове, прямо сквозь кость, пробивались слабые, едва уловимые волны. Будто далекий магнит тянул его за невидимую нить. Не будь этого рога, не будь сыворотки доктора Ки-ри, он бы их даже не заметил, списав на мигрень от перепадов давления. А может, дело было и не в роге вовсе?

Гнер сделал десяток шагов вперед, к самому краю обрыва. Внезапно под плотной тканью его куртки зашевелилась Ро-ро.

Он осторожно оттянул воротник, чтобы посмотреть, всё ли в порядке. С самого начала спуска крошечный пушистый зверек сидел тихо, впав в подобие анабиоза. Но сейчас Ро-ро оживилась. Гнер заметил, что она высунула свою безликую, обросшую мягким пухом мордочку и явно повернулась вправо — туда, где им преграждала путь широкая лавовая река.

Для проверки своей гипотезы Гнер развернулся всем корпусом левее. Ро-ро немедленно засуетилась, заскребла крошечными лапками по его ребрам и ответила еще большим, настойчивым поворотом направо. Она буквально вытягивалась в ту сторону. Кажется, существо, которое когда-то было женой капитана Торна, что-то да знало. Инстинкт? Или остаточная память тянула её по следам мужа?

Тяжело выдохнув, Гнер сунул руку в подсумок и достал артефактные «часы» мертвеца.

Металл корпуса обжигал ладонь. Ему отчаянно не хотелось их открывать — узнать свою фатальную судьбу по расписанию Бездны было не самым приятным занятием. Но он заставил себя нажать на защелку. Крышка откинулась. Гнер посмотрел на циферблат и с искренним облегчением выдохнул.

Длинная черная стрелка не стояла ни на символе «Смерти», ни возле «Битвы». Она подрагивала, указывая на угловатый знак, который Иррэ переводила как «Виа» — Путь. Дорога продолжалась.

— Кажется, нам надо через реку, — уверенно сказал Гнер, подойдя к краю обрыва чуть ближе, вглядываясь в багровые потоки.

Внезапно край его куртки — точнее, торчавший из-под ремня брезентовый уголок — ярко вспыхнул. Температура над магмой была запредельной. Гнер резко отшатнулся назад, судорожно хлопая ладонью по ткани, сбивая белое пламя.

— И желательно по безопаснее, — добавил он, сбрасывая с пальцев тлеющий пепел.

Река не была особо широкой — метров десять, не более. Если бы Гнер всё еще носил экзоскелет, или если бы он умел прыгать так далеко и грациозно, как Иррэ, он бы рискнул. Но одно неверное движение, ошибка в расчете или скользкий кусок оплавленного камня на той стороне — и он превратится в горстку пепла еще до того, как коснется раскаленной поверхности.

Гнер перевел взгляд на Борга. Гигант стоял, окутанный клубами пара, с шумом вырывавшегося из его новых гидравлических узлов. Небольшой поворот торса Гнера снова спровоцировал Ро-ро недовольно пискнуть за пазухой.

— Перекинуть нас сможешь, здоровяк? — прямо спросил Гнер.

Борг медленно поднял свою уцелевшую биологическую руку и с гулким скрежетом почесал затылок, покрытый опаленной шерстью. Его новые механические клешни слева угрожающе щелкнули.

— Ну... Да... — его голос, усиленный голосовым аппаратом шлема, рокотал, перекрывая шум лавы. — Думаю. А как мне... самому перебраться?

— Прыгнешь. У тебя же теперь металлическая нога и мощная гидравлика, Борг, — попытался вселить в него уверенность Гнер. — Я думаю, новые детали придадут тебе сил. Сжатый пар и всё такое.

— Тоже... верно, — философски прогудел мутант, глядя на свои тяжелые стальные ступни, которые уже успели оставить глубокие вмятины в камне.

— Мне это очень не нравится. А если эта гора собранного на коленке мяса и металлолома нас не докинет? — проворчала Зе-ра, пряча оптику в сумку. — Я не для того пережила «Этерну», чтобы стать супом из морепродуктов в этой луже.

— Пусть тогда камни покидает, — рационально предложил Нафф, поправляя съехавшие на нос очки. Инженер с опаской косился на бурлящий поток. — Пристреляется к весу, поймет траекторию, и тогда уж попробуем. Заодно проверим, не отвалится ли у него при замахе плечевой сервопривод.

Иррэ не нашлась, что на это сказать. Она молча скрестила руки на груди, опершись на свой посох, и внимательно осматривалась по сторонам, сканируя тьму по ту сторону реки, словно ожидая подвоха не только от Борга, но и от самого Седьмого слоя.

— Ну, тогда да будет так, — заключил Гнер, отступая на пару шагов назад, чтобы дать гиганту пространство. — Борг, ты знаешь что делать. Найди снаряд.

Борг молча кивнул. Его единственный глаз сузился, а механический сенсор зажужжал, когда он тяжелым взглядом осмотрел округу в поисках подходящих предметов для броска. Увы, чего-то, кроме вросших в пол циклопических шестерен, хрупких сталагмитов из чистого углерода и тяжеленных чугунных балок, вырвать которые не смогла бы даже его гидравлика, поблизости не было.

Пока его взгляд не остановился на груде искореженного металла у самой кромки берега — там, наполовину увязнув в застывшем шлаке, покоился оторванный манипулятор древнего погрузчика, весивший как раз с взрослого человека весивший как раз с взрослого человека. Борг тяжело зашагал к своей находке. Камень под его ногами протестующе хрустел. Он наклонился, и его новая механическая клешня с лязгом сомкнулась на проржавевшей балке манипулятора. Гидравлика взвыла на высокой ноте. С натужным, рвущим уши скрежетом Борг выдрал кусок древней машины из шлакового плена.

Он взвесил кусок железа в левой, механической руке, затем перехватил правой, биологической. Его маленькие глаза сосредоточенно сузились, оценивая расстояние.

— Полет... будет быстрым, — прогудел он, разминая плечи.

Борг отвел руку назад, его массивный торс скрутился, как тугая пружина. А затем он резко выбросил руку вперед. Манипулятор со свистом рассек горячий воздух и улетел за реку. Он приземлился с оглушительным грохотом метрах в пяти за противоположным берегом, выбив фонтан каменного крошева.

— Перелет, — констатировал Нафф, потирая мохнатый подбородок. — Силы много, контроля маловато. Давай еще раз, здоровяк. Только представь, что кидаешь... ну, скажем, хрустальную вазу.

— Я не кидал... вазы, — мрачно отозвался Борг.

— Просто кинь слабее, — вмешался Гнер. — Если ты швырнешь нас с такой силой, мы разобьемся о скалы на той стороне еще до того, как поймем, что приземлились.

На поиски второго подходящего «снаряда» ушло минут десять. В этот раз Борг оторвал кусок бронеплиты от разбитой вагонетки. Он замахнулся осторожнее, явно пытаясь контролировать выброс пара в поршнях.

Плита описала красивую дугу и рухнула точно на край противоположного берега. Но ударилась она под углом. Камень там оказался скользким, отполированным веками стекающего конденсата и лавы. Плита подпрыгнула, заскользила и с шипением сорвалась обратно, прямо в магму. Огненные брызги взлетели на несколько метров.

— Блестяще, — ядовито прокомментировала Зе-ра, скрестив руки. — Мало того, что мы можем стать лепешкой от удара, так еще и рискуем соскользнуть в супчик. Великолепный план, капитан.

— Траекторию... понял, — не обращая внимания на ее слова, пробасил Борг. Он повернулся к группе и вытянул вперед обе руки — и живую, и металлическую, образуя своеобразную люльку. — Кто... первый?

Повисла тишина. Идея быть запущенным гигантом-мутантом через реку расплавленного камня внезапно показалась всем не такой уж блестящей.

— Я пойду, — неожиданно сказала Иррэ. Она не стала дожидаться возражений. Гардиан подошла к Боргу, закинула свой посох за спину и одним плавным движением запрыгнула на его соединенные руки, сгруппировавшись в плотный, компактный комок.

— Бросай высоко, — приказала она. — Я... поймаю землю.

Борг кивнул. Он снова отвел руки назад. Гнер затаил дыхание.

Рывок.

Иррэ взмыла в воздух. Она летела не просто как снаряд; в высшей точке полета, прямо над ревущей магмой, она распрямилась, словно кошка. Ее тело изогнулось, ловя восходящие потоки горячего воздуха. Она приземлилась на противоположный берег с поразительной мягкостью, погасив инерцию перекатом, и тут же вскочила на ноги, вбивая конец посоха в камень для страховки.

— Поверхность... твердая! — крикнула она сквозь рев плавилен, махнув им рукой. — Можно... терпеть.

— Следующий! — скомандовал Борг, поворачиваясь к оставшимся.

— Чур не я! — Нафф попятился, едва не споткнувшись о торчащий кусок арматуры. — Мои кости не созданы для аэродинамики!

Зе-ра смерила инженера полным презрения взглядом, поправила свой хитиновый плащ и шагнула к гиганту.

— Постарайся не раздавить меня в полете, куча мусора, — бросила она Боргу, забираясь на его руки.

Ее полет был менее грациозным, чем у Иррэ, но она жестко приземлилась на обе ноги, проскользив по камню несколько десятков сантиметров, прежде чем Иррэ перехватила ее за рукав, не дав упасть назад.

— Твоя очередь, пушистый, — сказал Гнер, подталкивая дрожащего Наффа к Боргу.

— Я инженер, а не ядро! — возмущался Нафф, пока Борг бесцеремонно сгребал его в охапку. — Если ты повредишь мои очки... А-а-а-а!

Крик Наффа эхом разнесся над магмой. Он приземлился жестко, кубарем покатившись по берегу, пока не врезался в ноги Зе-ры. Та брезгливо отступила, позволив инженеру самому распутывать свои конечности.

Гнер остался один на один с Боргом.

— Готов? — спросил гигант, подставляя руки.

Гнер подошел ближе. Ро-ро под курткой тревожно заворочалась, почувствовав близость раскаленной реки. Гнер положил ладонь на грудь, пытаясь успокоить зверька — или свое собственное бешено бьющееся сердце. Рюкзак с «Сердцем» ощутимо давил на плечи.

— Бросай так, чтобы я не переломал ноги, — попросил он, забираясь на «люльку».

— Не... переломаешь. Ты... мягкий, — «утешил» его Борг.

Мир качнулся. Гнера вдавило в жесткие руки Борга, а затем неведомая сила швырнула его вперед и вверх.

Жар лавы мгновенно ударил снизу, обжигая лицо и заставляя легкие сжаться. Время растянулось. Гнер видел под собой бурлящую оранжевую массу, лопающиеся пузыри газа, выплевывающие серный дым. Ему показалось, что он летит целую вечность.

Берег стремительно приближался. Гнер попытался сгруппироваться, как Иррэ, но тяжелый рюкзак нарушил баланс. Он ударился о камень ногами, колени подогнулись, и он с силой рухнул на бок. Воздух со свистом выбило из легких. Инерция потащила его по скользкому от пепла камню прямо к краю.

Чья-то рука в костяной перчатке — Иррэ — мертвой хваткой вцепилась в лямку его рюкзака, останавливая скольжение в метре от пропасти.

— Тяжелый, — констатировала она, помогая ему сесть.

Гнер тяжело задышал, стирая пот и копоть с глаз. Он был цел. Новые, укрепленные «Адаптом» кости выдержали удар, который сломал бы обычного человека пополам. Он обернулся.

На том берегу остался только Борг. Гигант отошел на несколько шагов от края. Пар из его грудной клетки валил сплошным потоком. Он зарычал, разгоняясь, и его тяжелые металлические ступни начали вбиваться в камень.

Он оттолкнулся от самого края.

Огромная туша Борга взмыла над лавой. Но прыжок был слишком тяжелым. На середине реки стало ясно, что гидравлика не смогла выдать нужную мощность для такого веса. Траектория Борга начала неумолимо загибаться вниз.

— Не долетит! — взвизгнул Нафф.

Борг падал. Но его мозг, перестроенный Бездной, соображал быстро. Поняв, что до края он не достанет, гигант прямо в воздухе вытянул вперед обе правые — биологические — руки и левую, увенчанную клешней.

Он врезался в отвесную скалу берега метрах в двух ниже того места, где стояла группа. Металлическая клешня с визгом вгрызлась в камень, высекая фонтан искр. Биологические пальцы судорожно вцепились в трещину. Камень под его весом жалобно треснул, но выдержал.

Борг повис над кипящей магмой. Его ноги болтались в метре от раскаленных брызг.

— Держись! — крикнул Гнер, бросаясь к краю.

— Веревку! — скомандовала Иррэ, уже разматывая свой моток «кишок червя».

Но Борг не собирался висеть и ждать помощи. Его механизмы взревели. С ужасающим скрежетом, подтягиваясь на одной клешне и упираясь металлическим коленом в скалу, он начал ползти вверх. Камень крошился под его натиском. Еще один мощный рывок — и гигантская фигура перевалилась через край, тяжело рухнув на живот рядом с Наффом.

Пахло паленой шерстью и перегретым металлом.

— Прыжок... успешный, — прохрипел Борг, не поднимая головы.

Гнер нервно рассмеялся, оседая на камни рядом с ним.

— Безумие. Абсолютное безумие. Мы все здесь чокнутые.

— Привыкай, — сухо бросила Зе-ра, уже шагая прочь от края, вглубь нового тоннеля, освещенного тусклыми красными кристаллами. — Нормальные люди на Седьмом слое не выживают. Вставайте. Путь открыт.

— Люди... — протянул Гнер

Гнер поднялся, помогая встать Боргу. Ро-ро под его курткой снова зашевелилась. Она больше не вытягивалась в сторону реки. Теперь её движения были направлены точно вслед уходящей Зе-ре, туда, где багровый туман становился всё гуще.

Ключ в рюкзаке за спиной Гнера вдруг издал едва слышный, низкий гул, словно подтверждая: они движутся в правильном направлении.

Раскалившиеся камни и правда хорошо прогревали подошву обуви, а то что вся его команда ходила босая но шерстяная Гнер предпочитал не вспоминать, осознанно ходить по раскаленным было только обычаем у далекого народа еще на поверхности, к которым он себя не причислял

Остатки его некогда добротных кожаных сапог уже давно превратились в обугленные обрубки. Подошва плавилась, источая резкий гудронный запах, но Гнер упрямо отказывался разуваться. Это была его последняя, глупая связь с человеческим прошлым.

Иррэ шла впереди абсолютно бесшумно, её босые ступни с утолщенной, серой кожей легко находили сцепление с горячим базальтом. Лапы Наффа, покрытые жестким мехом с плотными мозолистыми подушечками, тоже не страдали от жара. Про Борга и говорить не стоило: одна его нога была сплошным куском поршневой стали, а вторая — биологическая — по плотности давно превзошла подошву любого сафари-ботинка. Даже Зе-ра, сбросив тяжелую костяную броню с голеней, шагала босиком, демонстрируя длинные, цепкие пальцы с черными когтями.

Они шли по узкому карнизу, который огибал колоссальную чашу Седьмого слоя. Слева вздымалась черная стена, покрытая пульсирующими жилами расплавленного золота, справа — в километре пустоты — ревели огненные водопады.

Внезапно воздух вокруг них изменился.

Это пришло не как звук, а как резкое, болезненное падение атмосферного давления. Уши заложило так, словно они мгновенно опустились еще на километр вниз. Гудение исполинских поршней и грохот плавилен на мгновение показались приглушенными, ватными.

Иррэ замерла на полушаге. Её уши-локаторы мгновенно прижались к голове, а раздвоенный язык вытянулся, пробуя воздух.

— Дра-кон... — выдохнула она одними губами. — Быстро. В щель.

Нафф среагировал мгновенно. Он рванул рычаг на металлическом ранце «Эгиса», висевшем на плечах у киборга-Объекта (точнее, теперь ранец нес Борг). Раздалось сухое, шипящее гудение. Воздух вокруг группы задрожал, преломляя свет, и их тепловые сигнатуры мгновенно сжались, превращая отряд для внешних сенсоров в холодные, безжизненные камни.

— Сюда, живо! — прошипел Нафф, увлекая Гнера в неглубокую, узкую расщелину в базальтовой стене.

Они вжались в темный камень, практически слипаясь в один клубок плоти и металла. Борг закрыл собой Наффа и Гнера, а Зе-ра прижалась к плечу Иррэ, готовая в любой момент вскинуть свое ружье. Гнер изо всех сил прижал ладонь к куртке, зажимая Мими и Ро-ро — зверьки внутри его одежды замерли, парализованные животным страхом перед высшим хищником Бездны.

Из багрового тумана наверху, плавно и неотвратимо, выплыла белая смерть.

Турбинид.

Существо колоссальных размеров, превосходящее длиной броненосный поезд, бесшумно скользило сквозь клубы серного дыма. Его белоснежная, бесшовная броня отражала багровые отсветы лавы, делая дракона похожим на гигантского призрачного червя, плывущего в упругой среде. Многочисленные короткие крылья-стабилизаторы были плотно прижаты к телу. У него не было глаз, но слепая, округлая голова, усеянная кольцами бритвенно-острых зубов, медленно поворачивалась из стороны в сторону, сканируя пространство.

Дракон пролетел всего в пятидесяти метрах от их укрытия.

Даже сквозь маскирующее поле «Эгиса» Гнер почувствовал колоссальное давление, которое гнало перед собой существо. Поток воздуха, увлеченный его движением, ударил в расщелину ураганным ветром, едва не сорвав с Гнера капюшон. Воздух пах озоном и электричеством — так близко был этот левиафан.

Турбинид заложил крутой вираж вокруг центральной вращающейся Оси слоя. Казалось, он принюхивается, улавливая отголоски недавней битвы у «Ориона» или тепло пробудившегося Города Затишья. Сгусток белого тумана окутал его тело, когда он на секунду завис в воздухе, а затем, сделав ленивый взмах хвостовых плавников, дракон ушел по спирали вниз, растворяясь в багровом мареве Седьмого слоя. Он их не заметил. Маскировка выдержала.

Нафф судорожно выдохнул, его пушистые уши затряслись.

— Пронесло... Клянусь шестеренками «Этерны», еще бы секунда, и он бы содрал с нас мясо вместе с костями просто воздушной волной.

Гнер медленно отпустил воротник куртки. Ро-ро внутри него мелко дрожала, издав тихий, прерывистый писк.

— Он патрулирует этот сектор, — тихо сказал Гнер, провожая взглядом место, где исчез монстр. — Торн закрыл Врата, но этот червь — его цепной пес. Он не даст нам подойти к плотине просто так.

— Значит, мы сделаем так, чтобы он смотрел в другую сторону, — Зе-ра хищно улыбнулась, похлопав по сумке, где лежали «напалмовые» пузыри с Шестого слоя. — У меня есть пара игрушек, которые могут устроить отличный фейерверк на другом конце каньона.

— Сначала... дойти, — глухо пророкотал Борг, помогая Наффу поправить ремни ранца. — Дорога... впереди.