Наномашины: интервью

Глава 1

Запись интервью, взятого журналистом у инженера, участвовавшего в разработке наномашин сопровожалась роликом на подобии такой картинки:

- Итак, сейчас, после вспышки гриппа-И, у многих людей возникают вопросы, касательно наномашин. Вы, как сказал наш источник, участвовали в их разработке, и, кроме того, готовы дать интервью нашей редакции.

- Да, всё верно, я могу рассказать много интересного относительно одной из важнейших технологий современности. И да, именно одна из важнейших. Выделить самую важную – не получится.

- Как к вам обращаться? Вы настаивали на анонимности. Кстати, зачем?

- Просто «профессор». Да, настаивал, ибо если прозвучит моё имя, то мне ещё неделю студенты проходу давать не будут. Всё равно, узнать кто я, это дело нескольких минут. Да-да, манера речи выдаёт.

- Спасибо за участие, что вы можете рассказать о причинах разработки? Есть мнение, что многие великие открытия были сделаны случайно.

- В принципе – верно. Что о причинах, то мы работали над метаматериалами. Сейчас это слово используется мало, обычно просто композит, пластик или как-то ещё. Не могут обыватели выделить сложнейший продукт сотен учёных и инженеров, среди обычных полимеров. И это понятно, ведь когда они вышли на рынок, то уже стоили не так-то и дорого.

- И именно в этом состояла ваша цель?

- Именно! Заочно благодарю вашего преподавателя, научил чувствовать незаданный вопрос. Тогда метаматериалы печатались на струйном 3D принтере. Очень низкая производительность, невысокая точность. То есть не слишком эффективная работа. И тогда мы попробовали создать для этой цели микророботов. Именно микро, о нано тогда речи и не шло. Всего за пару лет мы получили полноценный рабочий образец. Спустя ещё двенадцать – пасту. Так мы называли значительный объём наномашин, который можно было просто вылить из банки в производственную ёмкость, и они примутся за работу. Не было возни с громоздкими установками создания мощного магнитного поля. Мы сумели создать многие материалы, в том числе и почти идеальные термопары. Огромный прорыв, с тех пор их, конечно, доработали, только вот база была заложена ещё тогда, в далёких тридцатых.

- То есть наномашины были готовы уже тогда? Но почему сейчас пишут, что симбиотические наномашины начали испытываться годами позже?

- Всё верно. Мы довели до ума машину по сборке метаматериалов. Отдел рекламы назвал её сборочной машиной нанотехнологий. Если подумать, то ошибки в этом нет. Но именно из-за этого используемая нами технология называется наномашинами. Мы представили нашу разработку высоким чинам. Их восторг трудно описать. Но их интересовал не материал, а сами наномашины. Они могли продвинуть медицину на качественно иной уровень. И нас тут же соединили с другой группой, разрабатывающих медицинских нанитов. Бюджеты были огромны, сравнимы с годовыми бюджетами некоторых европейских стран. И это только за первые полгода.

- К сожалению, не все смогут понять причины такого всплеска активности.

- Многие из современных людей не знают, что такое рак, ВИЧ, полиомиелит, и многие другие болезни, ранее считавшиеся неизлечимыми. Более того, тот же рак тогда был у каждого десятого. Да, активное лечение на ранних стадиях спасало, но малейшее опоздание – мучения на всю оставшуюся жизнь. Недолгую, между прочим.

- Но у вас же уже были рабочие модели наномашин? Что мешало применить их?

- Чтобы вы понимали, организм человека – очень неудобная среда. Определённая кислотность, температура. Мы же разрабатывали свои производственные наномашины для иной среды, максимально упрощающей процесс. То есть нам требовалось разработать новую конструкцию наномашин, с применением новых материалов. Если бы не тот бюджет, и наработки иных групп, то мы бы капитально застряли. Но знаете, что? Самой большой всплеск мотивации был, когда мы узнали, что параллельно прорабатывается программа аналога. И вот это было действительно страшно.

- Аналог?

- Да, параллельно нашим исследованиями происходили опыты группы профессора Чо Фана. Самое смешное, что с нашими проблемами он даже не столкнулся. Всё идеально подходило для среды и удовлетворительно работало. И пока не доходило до контроля, всё было нормально. Между прочим, эти исследования продолжаются до сих пор. И по его заверениям, он в шаге от триумфа. Уже сколько лет. С другой стороны, у него получилось многое, что не получилось у нас. К примеру,подтверждённый откат теломеры - однозначный прорыв, мы то смогли лишь получить стабильное восстановление. А это – ключ к бессмертию.

- Вы считаете, что та группа был достойна большего?

- Нет. Они решали куда более простую задачу. Эволюция уже сформировала все нужные им инструменты, оставалось только их совместить. Но, в результате наших действий, с финансированием у них не всё так гладко. Тем не менее, нельзя считать, что мы просто залили проблему деньгами. Мы собрали лучших учёных и инженеров, дали им лучшее оборудование. И именно это решило исход. Всего через два года появились медицинские наномашины. Да, они были на порядок менее совершенными, если сравнивать с современными. Для них требовались специальные стенды. Они были проблемны в производстве. Но они были.

- Судя по вашему тону, это ещё не самое интересное.

- Конечно. Отдельной эпопеей было распространение данной технологии. И проблема была даже не в фармкомпаниях, а в том, что с оборудованием просто некому было работать. Меньше чем за год через нас прошло примерно пять тысяч докторов наук. И поток не ослабевал. Мы же замахнулись на следующий уровень – регенерация. Чтобы вы знали, у того, кто имеет УДИ, скорость восстановления костной ткани или эпителия в три, если не в четыре раза выше. Более того, восстановление полноценное. Не остаётся уродливых шрамов, и прочих рубцов, снижающих качество организма. Не правда ли, превосходно? Справедливости ради, стоит сказать, что это мы достигли только к сороковым. Тогда было ещё одно фундаментальное открытие.

- Я начинаю предполагать, что речь идёт об УДИ. Но прежде чем вы ответите, хотелось бы уточнить. При подготовке к этой беседе, я много раз натыкался на информацию о «всемирном заговоре фармкомпаний». Как же так получилось, что сейчас их почти не осталось?

- Да, речь идёт об УДИ. Что до фармакологических компаний, то тут всё элементарно. Люди хотели жить. Так что за новую технологи они ухватились обеими руками. Более того, не было никаких предпосылок, что она заменит всё. Они ещё могли остановить процесс, но начали драться за контракты. Итог – разорение и поглощение большинства. И они поняли, что делать деньги на новой отрасли – вполне реально. Тем более и старые лекарства ещё были нужны.

Что до УДИ, так они делались для элиты. Тогда удалось научиться останавливать старение, а значит требовалось что-то, что сможет работать автономно. Благо мы не забрасывали разработки новых материалов, что позволило создать довольно автономные наномашины. Они были мельче технологических, куда менее производительные и универсальные, куда сложнее, дороже…и совершеннее. Впрочем, это удалось быстро исправить. УДИ тоже требовали доработки. Первая модель требовала полной замены наномашин раз в месяц, подзарядки источника питания импланта, и имела множество прочих неудобств. Для их решения потребовалось всего два года.

- Источник питания импланта?

- Да, в ранних моделях имплант приходилось запитывать отдельно. Наномашинам хватало окружающей энергии, а вот на имплант они стали её передавать только в версии 1.4.6. Сейчас вырос и коэффициент преобразования, тем же политикам пришлось удвоить рацион. К слову, с тех пор среди них нет никого с лишним весом.

- Существует экспертное мнение, что наномашины создавались для защиты от радиации в космосе. Насколько это соответствует реальности.

- Ахаха, это был забавный курьёз. В ходе той миссии, наш космонавт находился на внешней стороне обшивки в ходе солнечной вспышки. Чтобы вы понимали, он мог получить лёгкую форму лучевой болезни, только из-за слабой защиты. Вылечить бы вылечили, но без проблем бы не обошлось. Только вот ЦУП тогда изрядно удивился, когда на биометрии показатели быстро вернулись в норму. При проверки в клинике обнаружили уже почти идеальное здоровье. Мы тогда просто развели руками – для нашего детища это был рабочий режим. А потом УДИ стал непосредственно интерфейсом.

- УДИ – это универсальный диагностический интерфейс. Но вы говорите, что он стал таким не сразу.

- Верно. Только в модели 1.2.3 появилась функция перехвата нервных окончаний. После чего изображение проецировалось напрямую в мозг. Не правда ли круто?

- А, ясно, сейчас это считается само собой разумеющимся. Действительно, мне, имеющему имплант с девяти лет сложно представить, что было до этого.

- Именно! Мы сотворили новую эпоху. Без болезней, с огромными возможностями. Хотя тут конечно я загнул. Пандемия в начале века людей ничему не научила. Сильно упавшее благосостояние население неожиданно легко скатилось. В частности – нормы личной гигиены оказались забыты. А новые вирусы только того и ждали. А нам пришлось разрабатывать новый проект. Нам требовалось сделать технологию, находящуюся на острие науки, надёжной и дешёвой. Срочно. Нам даже вспоминались студенческие годы.

- Судя по событиям пятьдесят восьмого года, у вас всё получилось?

- Да. И несмотря на спешку нам удалось проработать код очень качественно, благо таким образом его удалось засунуть на вдвое более слабое железо. И на порядок дешевле обычного. И замена им требовалась всего раз в год. Огромные бюджеты, но государства могли это себе позволить. Более того, уровень жизни серьёзно подрос.

- И это несмотря на безработицу?

- Да, молодёжь подалась в искусство и спорт. Уровень автоматизации это позволял, так что власти только радовались хоть какой-то занятости. А уж обеспечить населению полный жизненный пакет было несложно. Чисто на экспорте энергии мы могли обеспечить все потребности три, если не четыре раза.

- Военные не интересовались вашей разработкой?

- Не в качестве самого оружия. Слишком опасно. А вот в качестве систем ремонта и обслуживания – в самый раз. Ну и новейшие материалы.

- Опасно?

- Да, есть такой сценарий конца света. Если мы создадим наномашину, которая сможет бесконтрольно самовоспроизводиться, то ей потребуется меньше суток на переработку всей планеты. Из-за этого наномашины не могут строить сами себя.

- И нет никаких исключений?

- Не совсем так. Все наномашины, кроме производственных, неспособны строить себя технически. Хотя способны строить более крупную фракцию для определённых нужд. Технологические способны к этому, но программно ограничены. Что до выхода из-под контроля – они всегда под полным контролем ИскИна. Это вопрос не столько безопасности, сколько производительности. Защита там больше энергетическая – наномашины быстро исчерпывают собственные запасы энергии, а источник можно очень быстро отключить.

- Но тем не менее происходило немало аварий?

- Я бы называл это терактами. Кроме одного случая – везде был злой умысел. И только в переработанном рабочем виновато раздолбайство.

- Переработанном?

- Да, человек упал на рабочую зону нанопечатного станка. А тому был нужен кремний и углерод – основные материалы современных композитов. А тот, кто писал код для норм безопасности забыл про вероятность попадания человека целиком.

- Это единственный случай?

- Увы нет. Регулярно кто-то суёт не туда пальцы. Ну и в ходе терактов много людей рассыпались фиолетовым песком. Кому-то повезло больше, они отделались неизлечимыми повреждениями. Редкие случае инвалидов в наше время. Но, тем не менее, не стоит беспокоится, даже с учётом жертв гриппа-И, число спасённых больше числа погибших на порядок.

- А какие перспективы по-вашему ожидают наномашины?

- Очень хороший вопрос. Думаю, в ближайшие пару десятилетий практически всё производство перейдёт на них. Это позволит совершить технологический прорыв, удешевить технику в разы. При этом она станет значительно совершеннее. Более того, специальные контейнеры с пастой будут в каждом агрегате, выполняя необходимый ремонт и обслуживание. Уже сейчас есть проекты по мобильным нанопечатным комплексам. Увы, но их эффективность оставляет желать лучшего.

- А что стоит ожидать от симбиотических и медицинских наномашин? Вечной молодости? Бессмертия? Изменения человеческого тела?

- С вечной молодостью не всё так просто. Мы уже научились полностью бороться с старением. Но это весьма непростая процедура, доступная немногим. Замедлить его в два раза – куда проще, более того, в версии 2.0 этот протокол будет общепринятым. Бессмертие же. А что вы под ним понимаете? При достаточном числе наномашин вполне возможно быстрое восстановление травм. Болезни уже все побеждены, остались только психические расстройства и этот самый грипп-И. Чем не бессмертие? Конечно можно армировать кости титаном, кожу – прочной сеткой, а то и полноценной бронёй. Это в разы повисит устойчивость к повреждениям. Добавим множество наномашин – вы сможете очень быстро заращивать раны. Поздравляем, вы бессмертный. Ах да, теперь вашу кровь гоняют микроклапаны, а все органы дублированы. Только есть вы должны вдвое больше, ибо весит это немало, а наномашин сейчас слишком много, чтобы их потребление не выделялось. Или можно использовать блок питания – частично скомпенсирует.

- Действительно. И ведь, как я понимаю, вполне реально это сделать не слишком уродливым?

- Лично я бы сказал, что это можно сделать полностью неотличимым. Даже если кожа будет армирована, её никто не мешает сделать гладкой. Другое дело, что это требует определённых затрат.

- И напоследок задам вопрос, что вы можете сказать про грипп-И?

- О, это уникальное явление. Фактически это второй вид жизни на земле, умеющий пользоваться компьютером. Из-за особенностей его строения, он выпячивает наружу те белки, которые распознаётся наномашинами как лекарство или что-то вроде. Благодаря чему они его и переносят. И банальной сменой прошивки обойтись не получается, штампы быстро приспосабливаются.

- Благодарю вас, Профессор.