НадБездной

Глава 1

Нижнее кольцо. Сектор 4.

Гул. Он никогда не прекращается. Низкий, вибрирующий звук, от которого дрожит вода в стакане. Для жителей Порога это не шум — это звук

сердцебиения. Если он исчезнет, вот тогда начнется паника.

Каэл сидит за шатким деревянным столом, ковыряя ложкой в миске с

серой кашей. Ему тринадцать, но складка между бровей делает его старше.

Он не ест. Он смотрит, как ест Лео.

Двенадцатилетний Лео, в отличие от брата, энергично работает челюстями, размазывая еду по щекам. — Ты доедать будешь? — спрашивает Лео

с набитым ртом, кивая на миску брата.

Каэл молча толкает свою тарелку к нему. — Я не голоден.

Дверь ванной с шипением открывается. В комнату врывается клуб пара и запах машинного масла. Выходит Сара. Ей семнадцать, и она уже одета в

форму инженера: плотная куртка с нашивками «Ветрозащиты», тяжелые ботинки, на поясе — связка ключей и манометр. Волосы стянуты в тугой хвост,

но пара прядей все равно выбилась, прилипнув к влажному лбу.

— Опаздываю, — бросает она, хватая кусок хлеба со стола. — Поток

сегодня нестабильный. Ночью третий сектор жаловался на перепады давления.

Она треплет Лео по голове, от чего тот недовольно морщится, и останавливает взгляд на Каэле. — Ты проверил заслонки на окнах? — Да, — коротко отвечает Каэл. — И фильтры почистил. — Молодец. — Сара на секунду

замирает, прислушиваясь к гулу за стенами. Её лицо, обычно мягкое, становится жестким, профессиональным. — Слышите? — Что? — Лео замирает с

ложкой у рта. — Тон изменился. Турбина №4 работает с натягом. Ладно, мне

пора. Не ходите к Краю сегодня, поняли? Ветер может быть шквальным.

Дверь за ней захлопывается.

Улица встречает их запахом озона и жареного масла. Порог живет своей жизнью. Торговцы раскладывают на прилавках детали механизмов, вяленое мясо птиц и редкие овощи, выращенные под лампами. Дети носятся

между ногами прохожих, играя в «Турбину и Камень».

Каэл идет медленно, засунув руки в карманы. Лео скачет рядом, пытаясь перекричать шум ветра. — А я слышал, что на Верхнем кольце есть настоящие деревья! Не в горшках, а прямо из пола растут! Каэл, ты веришь? —

Врут, — отрезает Каэл, сканируя толпу. Привычка. Всегда смотреть по сторонам. — Ну почему врут? Вот вырасту, стану офицером, поднимусь наверх и

проверю. — Ты станешь инженером, как Сара. Это безопаснее.

Они подходят к ограждению. Это «Край». Массивная стальная решетка,

за которой — бездна. Белые облака плывут где-то внизу, скрывая проклятую

землю. Отсюда видно гигантские лопасти внешних турбин. Они вращаются

медленно, лениво разрезая воздух, создавая тот самый нисходящий поток,

который не дает ничему живому подняться по колонне.

Каэл хватается за прутья решетки. Металл холодный и влажный. — Сара говорила не подходить, — напоминает Лео, но сам тоже прилипает носом

к ограждению.

Внезапно гул меняется. Это не просто изменение тона, о котором говорила Сара. Это сбой. Скрежет металла о металл пронзает воздух, заставляя

прохожих схватиться за уши. Огромная лопасть ближайшей турбины дергается и замедляется.

— Что это? — голос Лео дрожит.

Поток ветра, обычно бьющий вниз, ослабевает. Облака, которые всегда кружились в вихре далеко внизу, вдруг застывают, а затем начинают медленно подниматься, как пар из кастрюли. Туман густеет.

— Идем домой, — Каэл хватает брата за плечо. — Лео, быстро. Но Лео

не двигается. Он смотрит вниз, в разрыв облаков. — Каэл... Смотри.

Каэл смотрит. В тумане, там, где должна быть пустота, что-то есть. Огромная тень. Она поднимается невероятно быстро, цепляясь за выступы Опоры,

которые должны быть недосягаемы из-за ветра. Но ветра нет.

Из серой дымки появляется рука. Пальцы толщиной с бревна впиваются в бетонный край платформы, всего в десяти метрах от них. Камень крошится с треском, похожим на выстрел. Платформа содрогается, и люди на рынке

начинают кричать.

Над краем поднимается голова. Оно огромное. Лысая, блестящая серая

кожа. Ни глаз. Ни носа. Гладкая поверхность, напоминающая яйцо. Безликий.

Лео всхлипывает и делает шаг назад, спотыкаясь. Каэл застыл, парализованный ужасом. Он видел их на картинках в учебниках, но реальность бьет под

дых. Оно пахнет гнилью и старой землей.

Безликий подтягивается выше. Он должен быть просто машиной для

убийства. Бездумной. Но вдруг гладкая кожа на том месте, где должен быть

рот, разрывается. Плоть расходится в стороны, обнажая ряды плоских, человеческих зубов.

И Безликий улыбается.

Он не смотрит, у него нет глаз. Но он поворачивает голову прямо на

Каэла. И эта улыбка — широкая, неестественная, полная осознанной злобы

— ломает мир Каэла окончательно. Это не животное. Оно знает.

— Беги! — крик вырывается из горла Каэла, срываясь на визг.