Бр-Кузнецов

Мозг Альянса: Оркестровая трепанация

Мозг Альянса:

Оркестровая трепанация

Пусть мне играет на клавире

Твой миномётный джаз-оркестр

Александр Проханов

Глава 1. Куда летит «Маджестик»?

или Куда глаза глядят, туда он и летит

Кай Гильденстерн двигался в русле предначертаний.

Он стартовал с космодрома в Юрбурге на непростом звездолёте — на линкоре «Маджестик», не предназначенном, строго сказать, для посадок на взлётных полях цивилизованных терроподобных планет. Вовсе не маленький Юрбургский космодром еле-еле вмещал этакую махину, исключительно крупную даже по меркам Галактического Альянса.

Этот дредноут уж более года успел простоять на том месте, где Кай со товарищи его взял. Что не случайно, а обусловлено кучей причин и поводов. Главный из поводов — ожидание нападения Сида на беззащитный Юрбург. А из причин основная — контроль над планетой особой значимости. Верно, Альянсу было приятно считать, что одного лишь линкора-«защитника» на ключевом космодроме будет достаточно, чтобы держать в повиновении чуть ли не весь Новонемецкий сектор. Ведь ничего же сравнимого где-нибудь рядом уже не поставишь.

Правда, в расчёты Альянса никак не входило, что «Маджестик» возьмёт и похитит средь бела дня небольшая команда. Между прочим, та самая, каковую большая команда, с того же «Маджестика» снятая, битые сутки искала по Юрбургу и окрестным лесам.

Кстати, достойный размен, даже где-то взаимовыгодный. Адмирал Гуггенбюлль получает Юрбург. А дредноут — не нужен ему дредноут. Он и дальше стоял бы на космодроме — просто так, историческим символом и без того несомненной власти Альянса над робкими юрбуржцами. Он застыл бы, как памятник — наподобие древнего корабля «Бетельгейзе», от которого даже не ждёшь, что корыто ещё летает.

А «Маджестик» летает куда побыстрее, чем «Бетельгейзе». На чересчур быстроходном военном судне Каю приходится ныне смириться с тем, что размеренный темп осмысления им происходящих событий отстаёт от немыслимых скоростей, выжимаемых Эстебаном из двигателей линкора.

И моргнуть не успеешь, а Юрбург уже позади. В гиперпрыжке брошен назад и Новонемецкий космический сектор. Мимо теперь пролетает Эль-Тампа и Санта-Моника. Рядом Уошингтон-Пойнт, это тоже мимо.

Цель? Да всё та же: вернуться с Эр-Мангали.

Более точных параметров цели не прояснить без Гарриса. Именно с ним Эстебан и Альварес держат совет в промежутках между гиперпрыжками (так бы и сами не знали, куда лететь).

— Вот… — молвит Гаррис. — Между Хайгардом и Уошингтон-Пойнтом примерно посередине…

От «примерности» этого адреса космогатор Альварес вновь сокрушённо вздыхает, но принимает задачу, рассчитывает с погрешностями. Передаёт результат Эстебану, тот корректирует курс. Мощный дредноут покорно летит, куда задано.

Жаль, что для Кая советы от Гарриса всё ещё недостаточно информативны. Мало даже определить, куда точно летит «Маджестик»; надо понять, зачем он туда летит. И как именно весь этот путь приближает их к возвращению.

Нет, основные резоны Кай-то уже продумал…

Даже убраться с планеты Эр-Мангали, как оказалось, не означает с неё вернуться. Всё же вернуться надо не просто откуда-то, но и куда-то. А куда? Нет, не на Юрбург, уверился Кай Гильденстерн после длительных злоключений. Юрбург — по сути, такое же Эр-Мангали. В этом подобии главный виновник — Альянс. В каждой планете он воспроизводит одно и то же. Что и приводит к немыслимости возвращения.

То есть, вернуться возможно лишь там и тогда, где и когда он тебя не догонит. Как это сделать? Ну, через труп Альянса.

Главный вопрос: как превратить его в труп.

Странно, что Кай до сих пор на него не ответил. Будто надеялся, что поразить Альянс предстоит не ему и не его команде.

Но кому бы тогда? К сожалению, более некому.

Гаррис ведь ясно сказал: «Тот, кто справился с Асмодеем, кто низверг и пост-асмодееву демоническую систему, тот и галактику освободит от Альянса». Простенько так, без критериев матстатистики.

Трентон — с критериями — вызнал всё то же самое у Клапациуса, информацию от которого применял и Альянс; то-то разведка Альянса, перепугавшись от слов оракула, первой открыла охоту на группу Кая. Ну, как открыла, так и дождалась ответа.

Ап — и сложилось всё то, перед чем они трепетали.

Жаль, отвечать-то Каю пришлось по наитию. Без понимания, как это всё получилось.

С Эр-Мангали ещё стартовала их гонка …

С Каем тогда были Бенито, Сантьяго и Честер. Все вчетвером — сами же толком не знали, чего искали, ведь не могли ориентироваться на предсказания Гарриса. И на расчёты Клапациуса не могли…

Трудно поверить в случайность их выхода к засекреченному порталу, из окраины Шпанского леса ведущему прямо на Юрбург. Этот второй и последний из порталов, проложенных Рабеном с Эр-Мангали, космоспецназом Альянса остался не перекрытым. Ведь не считать же серьёзной засадой тех усталых сотрудников космопола, каковые им встретились рядом с лесной пещерой.

Дальше — ещё интереснее. Из лесу вышли, зашли в город Юрбург. Там в это время свирепствовали облавы. Кая, однако, пытались проверить всего лишь однажды; он проверяющих вымел в мобильный портал. К рядом идущим Бенито, Сантьяго и Честеру даже ни разу не обратились, знать, постеснялись побеспокоить попусту.

Правда, на площадь у Старого Космопорта (Кай там надеялся встретить Дантеро) без приключений пробраться не удалось. Их не пустили, да и никого не пускали. Там приземлился как раз ранее свергнутый памятник — звездолёт «Бетельгейзе», вот пассажиров его и отлавливали по городу.

— Прорываемся, что ли? — сонно спросил Сантьяго.

Кай отвечал ему:

— Наоборот, уходим.

Он рассудил, что ни им, ни Дантеро, нечего делать на оцепленной площади. Не прогадал: Дантеро их сам нашёл в паре кварталов от оцепления.

— Слышь, — объявил джерихонский пройдоха, — там четверых твоих повязали. Гарриса, Эстебана, Альвареса и кого-то ещё. Шьют хулиганство за посадку на площади в неположенном месте. Знаешь ли, где они? Есть у меня адресок… Запоминай: храм какой-то святой Маммоны…

Впрочем, к моменту их посещения храм Маммоны уже горел.

— Наших сожгли? — обеспокоился Честер.

— Или спасли, — понадеялся было Кай.

Надо же: вновь угадал. Рядом затормозила машина, показавшаяся знакомой. Лоренцер, что ли? Но нет. За рулём находился Олаф, а в салоне-то — Гаррис, Гонсалес, Альварес и Эстебан, да вдобавок ещё Онодэра и Трентон.

Гаррис сказал:

— Ну, я вам говорил, что мы всех их встретим?

— Вероятность была невысокой, — ответил Трентон. — Впрочем, я думаю, что вероятность с тех пор изменилась.

— Да, — согласился Кай, — прямо сейчас и меняем.

После поехали прямо на космодром: Гаррис сказал, что надо туда поехать. А Бенито спросил:

— Для чего? Захватить дредноут?

— Да, захватить.

— Ну, не вопрос. Захватим.

Но ведь без встречи, наверное, не догадались бы. Гаррис ли, Трентон — хоть кто-то был должен сказать о прогнозе, которого так уж страшится Альянс. Кай без подсказки никак бы не догадался, да и те трое, что прибыли с ним на Юрбург через припрятанный Рабеном телепортер.

Честер спросил ещё:

— А не мало ли нас для захвата такой махины? — Он-то видел «Маджестик», имел впечатление от размеров.

— Может, и мало, но стоит попробовать, — пробормотал в полусне Сантьяго.

Ну а Гаррис — тот чётко сказал (и Трентон кивнул в подтверждение):

— Нас, как ни странно, не меньше, чем будет надо. Таково предсказанье о численности команды…

Кай спросил:

— А подробнее можно?

— Нет, нельзя. Надо ехать и исполнять.

Впрочем, Олаф и так уже ехал, куда было надо. К космодрому, недолго совсем покружив по тревожному Юрбургу. Дольше кататься — так вызовешь подозрения, а вот линейно и целенаправленно — примут как должное и патрули, и полицейские в городе, и охрана при космодроме. Ведь не из города мчит дорогая машина Лоренцера. Тот, кто в ней едет, не пытается спрятаться, наоборот — к символу власти Альянса рулит. Стало быть, надо кому-то к линкору «Маджестик». Надо, так надо; дредноут-то не беззащитен.

Кто же учёл, что вся эта махина была в этот миг оставлена на четверых офицеров военного флота Альянса? Даже те не учли, кто подробно читал предсказание и учитывал риски, подсчитанные статистически. Чтоб избегнуть тех рисков, адмирал Гуггенбюлль сам сидел в центре Юрбурга, а солдат посылал запоздало в оцепление леса.

— Срочное дело, — сказал Гильденстерн офицеру на нижнем люке.

— И к кому же? — скептически вымолвил тот.

— К адмиралу, — заверил он, — к Гуггенбюллю. — А кого он ещё мог назвать из экипажа дредноута?

— И ты уверен, что адмирал на «Маджестике»? — Офицер издевался в полной уверенности, что именно он решает, пропустить ли кого на любимый его линкор.

Кай, обнаружив, что диалог их заходит в тупик, тут же создал позади офицера мобильный портал, да и выбросил бедного в некий неведомый мир — приблизительно лишь приспособленный для обитания. Тот провалился назад, не успев заблокировать входы в линкор. Только подошвы сверкнули, спасибо Короне Сида.

Кай подождал основную группу захватчиков, что растянулась намеренно в долгую линию, словно бы всякий в ней сам по себе, а не входит в одну команду.

Как присобрались, спокойно вошли в дредноут. Полные вежливости, за собою закрыли шлюз. Как не закрыть, если скоро линкор взлетает? С робкой попыткой их не пропустить встретились в третьем из пройденных коридоров — к ним прицепился второй из хранящих линкор офицеров. Поднял тревогу, немножечко обстрелял. Был и повержен в честном бою — из бластера.

Дальше ещё с полчаса шли в направлении рубки. Парочка вахтенных офицеров, что там сидела, с ними натужно беседовала по громкой связи. Так себе вышла беседа: одно предложение сдаться. Скучно оформленное, без неожиданных вариаций.

Кай отвечал:

— Непременно сдадимся, а как же! — И продолжал свой уверенный путь в сторону рубки. Впрочем, уверенность придавал ему Эстебан. С ним и в огромном дредноуте не заблудишься, и одолеешь блокировку любых дверей.

Те офицеры, что в рубке, заметно паниковали. Знать, понимали в глубинах души, что Кай к ним идёт не сдаваться, а если так, то дело добром не кончится.

— Эй, прекратите движение! — требовал младший и более голосистый.

— Что ж нам, стоять в коридоре? — ответствовал Кай. — Обстоятельства сдачи обсудим в рубке, с глазу на глаз.

— Вы не пройдёте к нам. Дверь всё равно заблокирована! — обещал офицер с голосом несколько старше и глуше.

— Что ж, через дверь пообщаемся, — жизнерадостно молвил Кай.

Дверь в результате открылась. Два офицера в рубке за полчаса между собой перессорились. Первый кричал: «Всё пропало! Это вторжение Сида!», ну а второй угрожал ему трибуналом и предлагал застрелиться самостоятельно. И, в состоявшейся там перестрелке, младший был более шустрым, а старший погиб. Тот, что шустрее, почёл за разумное далее не запираться, а перейти на сторону новой власти. Ну его к чёрту, дурацкий вонючий Альянс.

— Как тебя звать-то, приятель? — осведомился Бенито.

— Подкапитан Дельгадо, — промолвил тот.

— Что ли, латинос?

— Так точно. Из бывшей империи Нуэва Монтанья! Ныне растоптанной, впавшей в зависимость от Альянса.

— Мы за содействие можем тебя пощадить. Думаю, есть полчаса перед стартом, чтоб мирно выйти…

— А трибунал?.. Нет, ребята. Теперь я с вами. Я пригожусь: я офицер орудийной вахты! Я научу вас, как пользоваться бортовыми орудиями и превращу в настоящие орудийные смены…

— Да, пригодится, — сказал и пилот Эстебан. — Скверно линкорами править без орудийцев. Слишком большая, удобнейшая мишень…

Гаррис? Он тоже кивнул. Раз и провидец согласен, то ни Бенито, ни Каю нет никакого резона противиться…

Что ж, через час мишень уже и стартовала. Резко, внезапно, без шанса её обстрелять.

Но и без шанса спокойно осмыслить происходящее.

Эр-Мангали — телепортер в пещеру под Юрбургом — город — машина — дредноут на космодроме — ускоренный старт… А за ускоренным стартом практически сразу — тренировки по овладению бортовыми орудиями. Нудный Дельгадо натаскивал их в интенсивном режиме — и заставлял за какие-то сутки пройти многомесячную подготовку.

Быстро несётся «Маджестик», быстро идёт обучение. Некогда остановиться, продумать стратегию. Всё настоящее занято множеством действий, реакций и операций. В этом режиме практически все — не один Гильденстерн.

Что будет дальше, и Гаррис не скажет точно. Верно, в конфликте Сизиф и Экклезиаст.

Нет, ну не то чтобы с будущим так уж туманно.

Главное — сказано. Ну и развитие всех событий также находится в русле того, что было известно заранее.

Судя по предсказаниям Джоя Гарриса, после победы над демонами Эр-Мангали, Кай Гильденстерн и его команда, захватив предварительно мощный дредноут Галактического Альянса, нанесут по Альянсу такой удар, от которого тот никогда уже не оправится. В самое сердце — ну, если есть у Альянса сердце. Ну, или в мозг, если есть у Альянса мозг.

Да, если в прошлых предначертаниях Гарриса главным героем был Кай, а остальные — помощниками, то на этапе полёта «Маджестика» главным героем становится вся команда. Что и разумно: с Альянсом не справишься в одиночку, он не локальный, а всегалактический монстр.

Кстати, команда — на этом настаивал Гаррис — в данном полёте могла состоять из пяти человек, это минимум, но при этом не более, чем из одиннадцати.

Что ж, вошли в неё сам Гильденстерн, Честер Хардерн, Бенито Родригес, Сантьяго да Ферра, Томас Трентон, доктор Гонсалес, Джой Гаррис, Альварес, пилот Эстебан, Тосио Онодэра и Олаф Торвальдсен. Удержались в пределах: и сами не знали, но удержались.

Видно, Кай прав, что тогда, передв выходом с Эр-Мангали, отказался от мысли снова заглядывать на шахту Лесную и агитировать Смита, Моралеса или Лопеса. Ибо зачем им? Людям на шахте и так хорошо. Можно сказать, все трое нашли себя; посреди своей шахты как с Эр-Мангали вернулись.

Также Дантеро оставлен в покое — уже на Юрбурге. Мог бы его сагитировать Кай? Вероятно, мог. С ним был Бенито — великий переговорщик. Он и Дантеро подбил бы, и многих его дружков — если бы думали сразу про штурм звездолёта «Маджестик»… Но ведь не знали, не думали — что оказалось и правильно.

Большая численность при захвате линкора — ну никак бы не помогла. И теперь вот…

— А ведь у нас превышение, — первым заметил Трентон. Цепок рассудок у этого инженера. И арифметику знает, и память его надёжна.

Кай не поверил, он попытался оспорить:

— Как превышение? Вроде, я всех посчитал. Я, Бенито, Сантьяго, Честер, Эстебан, Онодэра, Олаф… — Трудно считать в час перерыва в занятии орудийного подкапитана, когда все разбрелись по дредноуту, а в просторной кают-компании что-то забыли лишь два человека, не считая нудилы-учителя… Кстати, о счёте: — Альварес, Гонсалес, Гаррис… Ты, Томас Трентон, одиннадцатый и последний.

— А Дельгадо?

— И этого, что ли, считать? Да, Дельгадо двенадцатый. То есть, как будто бы, лишний? Но Эстебана послушать, так орудиец на нужном месте. Глупо бы было на космодроме его прогнать…

— Я не о сути. Я только о числах, — напомнил Том.

— Числа? Так может быть, так… Может, одиннадцать — это не включающее меня. Гаррис сказал, что не больше одиннадцати в команде. В той команде, которую собирает герой, чтобы, разделавшись с демонами, приступить к низверженью Альянса… Кажется, так. Значит, всё верно: в команде — одиннадцать, а со мною — двенадцать.

— Что зря гадать, — молвил Трентон, — коли можно спросить у Гарриса.

Гарриса Кай отыскал в капитанской рубке. Тот — как в тот раз, так и позже, в свободное время от дежурства у носовой гравипушки — долгие часы часы напролёт консультировал Эстебана с Альваресом, куда дальше лететь. Без убеждённости в точности направления, но всё с тем же предельным принципом: надо лететь быстрей.

Хм, неужели не так уж и важно, куда торопиться?

— Я о составе команды, — сказал Гильденстерн, опустившись в свободное кресло, соседнее с Гаррисом. — Верно ли я истолковал предсказание, что одиннадцать членов команды — это не полный состав, а, так сказать, дополнение до двенадцати. Каковое число и считают счастливым в самых разных системах земной числовой символики…

— Нет, — сказал Гаррис. — Одиннадцать — это всех. Минимум пять, а одиннадцать — это максимум. Общая численность членов нашей команды. В этих пределах мы вправе надеяться на неуязвимость. Это надежда легко победить Альянс.

— Нас ведь двенадцать, — хмуро напомнил Кай. — Или Дельгадо не в счёт?

— Каждый считается, — тут же ответил Гаррис. — Да, нас двенадцать, и кто-то один как бы лишний.

— Чем это может грозить?

— Лишний всех предаст.

Ясно и просто. Вот корень-то всей уязвимости.

— Значит, Дельгадо нам надо было оставить? Может, не поздно куда-то его ссадить?

— Что уж теперь? Ведь число-то уже нарушено. Да и не факт, что предателем будет Дельгадо.

Верно. Не все в их команде вполне тверды. Чуть ли не каждый имеет историю мини-предательств. Олаф и Трентон, к примеру. Альварес — ещё в Джерихоне. А одержимые «теневиками» Честер и Онодэра? Да и сам Гильденстерн… Не пришлось ли ему посотрудничать с Лоренцером из Альянса? Да, для вида. Из политических соображений. Но ведь известно куда могла его завести вся эта, так сказать, целесообразная гибкость. Если б Альянс не задумал его уничтожить…

— Ладно. Предательство — дело житейское. Сбудется — переживём. Только бы нам на «Маджестике» не заблудиться в главном.

Глава 2. О том расскажет Гаррис,

или Один ум хорошо, а авторитет надёжнее

Гаррису-то было известно, куда лететь. Но понимал: поосторожнее бы с информированием, чтоб не создать искусственных ситуаций, выглядящих наподобие настоящих, но не совпавших с предсказанными, маскирующих несовпадение.

Так вот и с численностью команды. Что сложилось бы нового, если б отвергли Дельгадо лишь потому, что команда уже собралась и дополнительные участники в предсказание не укладываются? Может, Сизиф и пытался бы так смухлевать, но не Экклезиаст. Он понимает, что эсхатология так не работает. Он прозревает за мелочами истину.

А в мелочах… Пусть Сизиф соревнуется в них с Клапациусом!

Кстати, о численности.

Гаррис был должен признать… В общем-то, недостаточно двенадцати человек на такой огромный дредноут. Если хоть всем по нему разбрестись — всё равно, как необитаемый. Чтобы толково использовать это пространство, надо его ограничить и прочертить по нему основные, понятные всем маршруты.

Первым особую трудность, связанную с величиной дредноута, осознал Гильденстерн — на середине пути от входного люка до рубки:

— Слишком здесь много разноуровневых коридоров. Всё это так затруднительно сделать нашим.

Да, в ту пору дорогу до рубки представлял лишь один Эстебан. Даже Альварес (казалось бы, космогатор!) пребывал в замешательстве лишь от того, что никогда не бывал на звездолётах такого типа и поколения.

Здесь ведь не крейсер «Антарес», а целый линейный корабль — штука, сложнее порядка на три-четыре. И не имперский, а принадлежащий Альянсу и в своё время хорошо засекреченный. Хорошо, Эстебан умудрился когда-то на таком побывать — приглашали его по программе сотрудничества.

После, когда уж добрались до рубки, в каковую впустил их подкапитан Дельгадо, Гаррис, как мудрый связист, очень старательно просканировал все помещения, чтоб убедиться, что в них не припрятана никакая засада. Жаль, что на Юрбурге при задержании у него отобрали коммуникатор, а при побеге вернуть его случая не было. Действовал он через систему связи «Маджестика» — и обнаружил она «не для средних умов», а вернее сказать, предназначена не для единственного связиста, а для синхронной работы большого подразделения.

Корабельные линии голосвязи были настолько разветвлены, что казалось немыслимым все их проконтролировать в параллельном режиме, а последовательный просмотр отнял времени чуть ли не больше, чем подготовка линкора к старту — а ведь и так называемый «быстрый старт» на дредноуте, как обнаружил весьма озадаченный Эстебан, был сопряжён с преодолением целой кучи запретов системы и череды аварийных сигналов на главном пульте.

На таком звездолёте очень легко потеряться. И не только в системах управления или связи, но и в пространстве физическом.

Именно Гаррис не дал Эстебану всех непричастных спровадить из рубки на время старта.

— Погодите! — потребовал он, прикрываясь провидческим авторитетом, хоть опирался не на видения, а на сизифовский здравый смысл. — Стоит сейчас разбрестись в лабиринте чужих коридоров — тут уж блуждать будем долго, не менее суток!..

— Я ж тут давно, я ж ориентируюсь! — протестовал Дельгадо. — Я и другим покажу, как им куда пройти.

Гаррис, однако, явил непреклонность, чем не обрадовал ни Эстебана с Дельгадо, ни всех других. Ну, потому что Бенито и Кай собирались уже навестить сверхсекретные документы в адмиральской каюте, а Сантьяго и Честер — осмотреть арсенал, доктор Гонсалес давно порывался выйти, чтобы искать неизвестно где спрятанный медотсек, да и Трентон направился было посмотреть что-нибудь интересное по своей инженерной части.

Для непонятливых пришлось пояснить:

— Этот корабль нам не оставит свободного времени. Слишком велик, и нас на нём слишком мало.

— Нет ли возможности как-то его уменьшить, — пошутил Бенито Родригес.

— Этим-то я и займусь, — пообещал ему Гаррис.

Он и правда уменьшил огромный «Маджестик», как только мог. Ну, не физически сжал всё избыточное пространство, но основательно упростил функционально. Сразу же после сканирования (и старта) стал отключать и блокировать лишние сектора и отсеки.

В том, что тут лишнее, а где ключевые позиции, разобраться ему помогал перебежчик Дельгадо — по понятным причинам, на здешнем дредноуте ориентировавшийся лучше всех. Если б не он, то пришлось бы тогда отрывать, а верней, ожидать компетентного Эстебана, ведь уж его-то, единственного пилота, не оторвёшь от рулей и панелей индикации хода полёта — ни в один из важнейших периодов — то есть в предстартовый, в собственно стартовый, да и в постстартовый тоже.

В самом начале веры подкапитану Дельгадо было немного, ведь его переход на другую сторону выглядел недостаточно мотивированным. Но его уверение, что на «Маджестике» было лишь четверо офицеров, подтвердило сканирование помещений. Ну а в процесс оптимизации звездолётных пространств парень включился активно, инициативно. То есть, не стал саботажничать, а реально помог. Очень хотел заработать очки в своей новой команде. На любые вопросы Гарриса отвечал очень точно и по существу, даже сам предложил оптимальный проект, как расставить людей по линкору.

Этот проект был предельно логичен, опирался на специальные знания орудийца Дельгадо и восполнял актуальный дефицит компетентности собранной Каем команды в тактике боя с применением корабельных орудий.

(Помнится, крейсер «Антарес» был как-то раз из-за сходной проблемы абсолютно лишён возможности внятно отстреливаться! Ведь Рамирес, единственный выживший его бортовой стрелок, и в тот раз не был принят в команду, да и теперь так и остался на Эр-Мангали, в Свободном Содоме).

Так что теперь подкапитан Дельгадо словно бы доброй судьбой был им послан на восполнение. И, что не менее важно, на усиление прочих людей в команде. То, что ответил он Гаррису, меньше всего напоминало усыпление бдительности. Наоборот, задирало повыше планку:

— Самое главное, — сообщил перебежчик с большой убеждённостью, — всех, кого можно, определить к основным орудиям.

— Сколько там нужно людей? — насторожился было Родригес. Видно, вопрос о количестве был для него проверочным.

— Шесть человек — минимальная смена, — сказал Дельгадо.

— А оптимальная?

— Ну, как обычно, пятьсот.

Да уж, помыслилось Гаррису, им-то уж точно не светит обеспечить оптимальную численность. И минимальную тоже, ведь всех за орудия не посадишь. Но хоть бы какую-то — надо…

А что надо, в том Гаррис уверен. Ибо «Маджестику» точно придётся отстреливаться. Что до сих пор не пришлось — так им попросту повезло. Старт прошёл гладко — космодром не ударил из всех орудий, да и близ Юрбурга их перехватывать и догонять оказалось некому. Ни на Камарге, ни на всех лунах Парадиза и Плюмбума не нашлось подходящего корабля, а уж на Юрбурге был лишь один даже из неподходящих — колониальный транспортник «Бетельгейзе», корабль-памятник.

Но впереди — ожидаются всё же битвы. И новейшей команде линкора предстоит в них себя показать, как сыгравшемуся оркестру. Или не показать — и такое возможно тоже.

— Но ведь смена, приставленная к орудиям, очевидно, должна и владеть ими в совершенстве. Мало выбрать каких-нибудь шесть человек и усадить за ракетные установки и гравипушки.

— Я обучу их, — пообещал Дельгадо.

В старое время одной этой фразы бы было довольно, чтоб обеспечить любому из бортовых стрелков высшую меру на Трибунале военного флота Галактического Альянса.

Впрочем, Дельгадо и так заработал не менее трёх высших мер.

Оптимальная смена из шестисот человек так и осталась не более чем фантазией — с тех самых пор, как две или три совершенно реальных полутысячных смены адмирал Гуггенбюлль отправил на оцепление леса под городом Юрбургом. Шесть человек — минимальный набор — тоже пришлось отнести к невозможным проектам. Ибо в две смены — минимально разумный порядок — надо бы было войти всем двенадцати членам команды; кто бы тогда вёл дредноут «Маджестик» и рассчитывал курс?

Стало быть, вышло две смены численностью чуть поменее, чем минимальная. В первой из них оказались Кай Гильденстерн, Бенито Родригес, Джой Гаррис, Олаф Торвальдсен и Честер Хардерн, во второй, соответственно, Сантьяго да Ферра, Мигель Гонсалес, Тосио Онодэра, Том Трентон и Марио Дельгадо.

Да, в эти смены попал и свободный провидец Гаррис, и такие мыслители-руководители, как Бенито и Кай. Что поделаешь, надо. Кай удивился заметнее всех других. Он-то, наверное, думал, что займёт на дредноуте место, назначенное адмиралу. Но дефицит адмиралов не скажется на способности корабля к обороне, а дефицит людей в орудийной смене — скажется всенепременно.

Распределили и время и зоны ответственности. Гаррис, к примеру, дежурил на носовой гравипушке, а Гильденстерн — на хвостовой залповой установке; чтобы добраться от одной до другой позиции, им бы потребовался добрый час непрерывного бега (ну, разве что Гильденстерн добежал бы немного быстрее — как-никак, ещё молод, не заработал одышки с годами).

Сразу по распределении посетили места дежурств. Правда, не сразу надолго на них остались. Ибо что толку торчать у орудия, из которого шансы куда-то попасть не отличны ещё от нуля? Предстояла учёба — практически всем, кроме Дельгадо-учителя. В самом начале — общая часть (теоретическая) проходила в кают-компании, далее, с переходом к практической специализации, Марио тренировал попарно представителей из обоих смен на какой-либо из установок. На гравипушках, на залповых плазмомётах, на бортовых лучемётах и гравиракетницах.

В общем, всё время, отведенное на учёбу, мощный дредноут оставался незащищённым — то есть от старта на Юрбурге и до первейшего нуль-перехода (гиперпрыжка). Многие — как Онодэра и Честер, а также Гонсалес, уязвимость сию воспринимали несколько обострённо. Гаррису проще, он, как-никак провидец. Он был уверен: космический бой ожидает их впереди. Точно не раньше, чем каждый к нему подготовится.

Правда, готовность, доведенная до ума, всё же отнюдь не исключает и неожиданностей. С чем они связаны: может быть, с тем, что у людей в орудийной смене есть и другие задачи, помимо артиллерийских.

Скажем, Гонсалесу в будущем, вероятно, придётся вспомнить, что по первой профессии он корабельный врач — и добраться-таки до своего медотсека.

Или сам Гаррис: кто знает, насколько он будет адекватным наводчиком гравипушки, если в нужный момент посетят его эсхатологические видения? Да, было здорово разнести эти два процесса, чтобы видения приходили не в период дежурства его орудийной смены. Но ведь им не прикажешь, можно только надеяться.

А ещё — вот в чём главное-то неудобство! — обеспечение связи каждого из орудийных отсеков предполагалось единственно с рубкой, а с остальными населёнными помещениями не представлялось возможным — таковы уже были конструктивные особенности линкора. В прежнее время в том был очевидный смысл: орудийная смена должна пребывать в оперативной готовности, а не трепаться по коммуникатору с кем ни попадя. Но когда вас на весь «Маджестик» всего двенадцать, нет оснований для жёсткой специализации. А постоянно влиять на ситуацию в целом может лишь тот, кто постоянно находится в рубке. То есть, не Гаррис, не Кай Гильденстерн, не Родригес — а Эстебан и Альварес, которым не очень надо.

В слишком просторной рубке сидело трое: Гаррис, Альварес и Эстебан. Всем остальным в этот час отыскались другие занятия (у орудий дежурить одним, отдыхать от дежурства другим), ну а им — основное: прокладывать сам маршрут. Не проложить и забыть, а постоянно прокладывать.

То-то и Гарриса ждали со смены с большим нетерпением.

— Ну, а теперь? — задал вопрос Альварес. — Мы, понимаешь ли, слишком уж часто прыгаем. Нуль-переходы — дело, конечно, хорошее, но много мелких прыжков — неэкономный способ движения. Прыгнуть однажды от Юрбурга к Карловой Фьябе — это быстрее и проще, чем так вот мельчить через Кларонг, Уошингтон-Пойнт и Ай-Барбару. Да и засечь нас врагу было бы много труднее… Наш-то дредноут в Альянсе, наверное, ищут.

— Ищут-то ищут, — сказал ему Гаррис, — но догнать — не догонят. Нет у Альянса теперь кораблей сравнимого класса. Все уничтожены в долгом конфликте с Сидом.

— Это не всё… — деликатный Альварес очень старался дипломатично высказаться. — Я замечаю, что наши прыжки сквозь пространство… как бы сказать, они очень уж не по прямой.

Странно бы было ему не заметить, ведь он их обсчитывает. И поражается слишком широким трёхмерным углам на маршруте. Он понимает: подобных углов не бывает, если летящие знают, куда летят.

— Верно, мы кружим, — сказал откровенно Гаррис.

— Но почему?

— Мы сейчас подошли к новой границе сужающейся Эйкумены.

— В смысле? Но там, впереди, есть другие звёзды. Что нам мешает спокойно до них долететь?

— Что-то мешает. Подобное «Карантину». Неощутимое, плохо определимое. Нечто такое, что встретишь — и будет поздно.

— И от кружения нашего всё это пропадёт? — не удержался и Эстебан от ворчливого скепсиса.

— Не от кружения, но пропадёт, обещаю. И «Карантин» пропадал не от кружения тоже. От низвержения демона Асмодея.

— Ну так зачем же?..

— Мы ищем проход. Очень стараясь не расшибиться о стену.

— Вот как? Не думал, что мы стараемся.

Если точней, Эстебан-то дредноут ведёт, космогатор обсчитывает, а старается только Гаррис. Но за деталями функций всё-таки кроется общее дело, распределённое на троих.

Не на двоих, освобождённых от орудийной повинности, а на троих. Больше того, основная ответственность всё же на Гаррисе.

И невозможно линкоры вести без специализации.

Может, не стоило Гаррису соглашаться с включением в орудийную смену, ведь получается, он в обе смены работает, только вторая — у главного пульта, в рубке.

Ну а спать-то когда? Вот уж несколько суток его клонит в сон и в орудийную смену, и во вторую, полётную.

Смех Эстебана:

— Впечатленье такое, что нашего Гарриса обучал не Дельгадо, а наш же Сантьяго. На ходу засыпает — так только Сантьяго умеет.

— Может, отпустим его? Отоспится, взбодрится…

— Как отпустим? Мы толком не знаем, куда лететь!

Гаррис чуть не сболтнул, что и сам он не много знает. Ведь провидение провидением, а понять, что уже долетели он сумеет единственным способом. В нужный момент в нужном месте начнётся бой…

— Бой начнётся?

Похоже, что всё же сболтнул. Сквозь дремоту и ауру многодневной усталости.

— С кем начнётся? С космическим флотом Альянса, или, может быть, Сида?

Эх, спросили бы лучше чего полегче. Но остаётся вещать:

— Это будет внезапный бой. Он знаменует то место, где расположен проход в «карантинной» стене, ныне сужающей Эйкумену. Если мы победим, то сумеем прорваться в невидимый нам проход.

А Эстебан:

— Я предпочёл бы прорваться в видимый.

— Все предпочли бы. Но испытание-то не спросит о предпочтениях. Собственно бой — это и будет единственный способ обнаружить проход. Ибо дадут его те сторожа прохода…

— Вероятно, сидяне?

— Не знаю. Не знаю точно.

— Но ведь кто Эйкумену сужает? Должно быть, Сид.

— Не исключаю.

Точнее не скажешь — мешаются мысли. Если бы не было риска совсем запутаться, Гаррис напомнил бы о «Карантине». Ведь кто его строил? Вроде, Альянс. Но с другой стороны, силу барьеру придал Асмодей, сидский демон.

Вот и другие барьеры тоже бывают такими же… обоюдными.

— Он заснул? Разбуди-ка его.

— Не могу растолкать.

Через час или два:

— Не позвать ли Гонсалеса?

— Он на дежурстве. Его орудийная смена.

— Ха, как вернётся — наступит же смена у Гарриса.

— Может быть, он к тому времени как-то очнётся и сам. В смысле, без медицины.

— Мне кажется, сам не очнётся. Ты посмотри, как он выглядит, как он дышит. Это какой-то совсем непонятный транс.

— Нет, всё понятно. Он просто давно не спит. Надо ему просто дать время выспаться. Сутки — так сутки. Не думаю, чтобы дольше.

— Круто. Но Гаррис ещё не сказал мне, куда лететь.

— Главное ясно: нельзя перейти барьер. Сам он невидим, но, вероятно, смертелен. Этот барьер не подлежит прохождению даже в гиперпрыжке.

— Ладно. Но кто гарантирует, что «Маджестик» в него не уткнётся?

— Ну, я могу рассчитать, куда дальше лететь нельзя. А куда надо лететь, так и Гаррис не знает, по-моему.

— И куда же нельзя?

— Вот, к примеру, Клариче и Платинум расположены за барьером. А Уошингтон-Пойнт, вроде, по нашу сторону. Как, соответственно, и Санта-Моника.

— А королевство Великого Брина?

— Трудно сказать. Может, по нашу, а может, и не по нашу.

— Ну так куда мне лететь после Карловой Фьябы?

— Скажем, к Арсениуму. Почему бы и нет. Но без прыжков, не форсируя, чуть помедленней.

— То есть как «чуть помедленней»? Наш дредноут — большая мишень.

Гаррис хотел бы вмешаться, да тело его не слушалось. Спало. Лишь сам он не мог заснуть.

Как же без Гарриса? Вовсе без Гарриса — нет, невозможно. Ведь не напрасно он в рубке просиживал даже всё время, отведенное на сон. Эстебан и Альварес позволяли себе перерывы, подменяя друг друга у главного пульта, Гаррис же — не позволял. Он то и дело сверял курс «Маджестика» с внутренними критериями — и потому постоянно тревожно бодрствовал.

Эстебану с Альваресом всполошиться бы чуть пораньше: видели ведь, до чего он себя доводит. Но утешали себя ссылкой на то, что провидцу виднее. А ещё полагали, что Гаррис может избегнуть переутомления там, на дежурстве у носовой гравипушки.

Они правда не ведали, что такое дежурство совсем исключает сон, что оператор находится в тесной обратной связи с орудием. Стоит отвлечься на миг — и гравипушка отреагирует голосовым, болевым, иль каким-то другим сигналом… Да, об этом пилот с космогатором лишь тогда и узнали, когда их просветил компетентный Гонсалес. Ну как раз перед тем, как увезти в медицинский отсек бесчувственного провидца.

Эстебану пришлось мало-помалу сбрасывать скорость полёта. Что, конечно, не лучший из вариантов, ибо дредноут медлительный — уязвимый дредноут, практически дичь для маневренного противника. Не обязательно быть офицером флота, чтобы это прочувствовать. Если к тому же дредноут один, без прикрытия нескольких крейсеров и корветов, то любой, кому надо, из амбициозных флотоводцев Альянса, всяко успеет решиться на перехват и подвести к нему необходимые силы. А уж если он знает наверное, что «Маджестик» захвачен командой из одиннадцати человек, то и решится легко, без особенных колебаний. Смысл колебаться, когда здоровенный линкор оборонять практически некому! Да, на подлёте линейный корабль ощетинится самыми мощными из корабельных орудий, но потом-то, как только наступит пора абордажа, что он противопоставит свирепым отрядам космодесанта, кроме игры в невесёлые прятки с уверенной смертью?

Перспективка не радует. Но, с другой стороны, улететь не туда из-за неточного знания о неизвестной преграде — более верная гибель и более глупая, так как без шансов хоть что-нибудь как-то исправить. И самый ценный подарок Галактическому Альянсу: сможет уж более не трепетать перед собственной предначертанной гибелью, так как команда героев сама же себя обнулила по неосторожности.

— Общий-то принцип понятен, — проговорил Альварес. — Область доступной для нас Эйкумены, заключающая в себя, в частности, Юрбург, Эр-Мангали, Уошингтон-Пойнт, Санта-Монику и так далее, как бы снаружи окружена незримым смертельным коконом…

— Это-то ясно, но где этот кокон проходит? — спросил Эстебан.

— Гаррис сказал…

— Как давно он сказал это?

— Ну, трое суток назад…

— То есть, сказал о картине трёхсуточной давности!

— Ясное дело, ведь Гаррис с тех пор без сознания. Будем надеяться, что хоть Гонсалес его спасёт.

— Да, хорошо бы… — ворчал Эстебан. — Вот только не вышло бы поздно.

Гаррис отнюдь не случайно держал под неусыпным контролем маршрут «Маджестика». Постоянно вносил коррективы — довольно мелкие. Не потому ли, что кокон вокруг Эйкумены динамично сжимается? Не потому ли, что в скорости сжатия кокон рационально непредсказуем? Надо быть Гаррисом, надо иметь контакт не с рассчитанным будущим, а с реально грядущим.

Лишь в медотсеке Гаррис очнулся. Его подлечил Гонсалес, вырванный, как и он сам, из своей орудийной смены.

— Долго я здесь пролежал?

— Скоро четыре дня…

Он спохватился:

— А как же моя гравипушка? Мне надо срочно занять у неё своё место.

— Смена сейчас не твоя, — возразил Гонсалес.

Стало быть, в данный момент проходила смена Гонсалеса.

— Да, — подтвердил он. — Я врач. Всё другое вторично.

Так-то всё верно. В одной из возможных логик. В той, где важнее всего человеческое здоровье, а полёт на «Маджестике» представляет собой прогулку.

— Но ведь нельзя же!.. Видение было, что дредноут в ближайшее время будет обстрелян. Если орудия не ответят, как единый оркестр…

— Почему не ответят? Нас в сменах теперь по четверо.

А ведь Дельгадо сказал, и пятерых недостаточно.

— Нам надо срочно вернуться к дежурству! — проговорил он нетвёрдым голосом.

— Нет, — покачал головой доктор Гонсалес. — Срочно другое: запрос от Альвареса с Эстебаном… Он всё о том же: куда им теперь лететь?

— Я расскажу… — Гаррис пообещал и заснул опять.

И, между прочим, опять-таки очень надолго.

Глава 3. Пора играть в оркестре,

или Не каждому дано быть солистом

В том, что случилось с провидцем, Кай винил в основном его внутриличностные проблемы. Гаррис, по-видимому, не сумел примирить Сизифа с Экклезиастом, и неуступчивость этих двоих конкурентов за время действия постепенно лишила беднягу сна и покоя.

Хорошо, что хоть Кай пребывал пусть в относительной, но в гармонии — и не пытался себе ничего доказывать.

Кай, например, не считал, что с него «упала корона» — ну ни в прямом, ни в переносном смысле. Если в прямом, то «Корона Сида» при нём, а в переносном — так нос он старался не задирать и ранее.

Да, он не главный. Он лишь один из смены. Будут все главные — тут-то линкор и погибнет. Гаррис не зря обещал, что «Маджестик» враги обстреляют. Стало быть, в нужный момент его надо сообща защитить. Всем, так сказать, оркестром.

Это естественно. Как же ещё?

Времени Каю не то чтобы не хватало. Главное — тратить его с умом. Что, как ни странно, вполне себе получалось. Даже дежурство у требовательной до настырности пусковой установки гравиракет Каю ничуть не мешало думать. Объединяя тем самым очень разные роли и функции.

Он, а не кто-то другой должен осмыслить сложившуюся ситуацию. Чтобы осмыслить, нужно вложить в контекст предыдущей истории. В прошлых-то геймах игры, предначертанной Гаррисом, он был героем, а все остальные — всего лишь помощниками. Значит, и нынешний гейм интегрировать с прошлыми — прежде всего для его разуменья задача. Чтоб интегрировать, нужно сперва различить, определить специфику.

В чём основное отличие? В том, что герой коллективен без вариантов, как коллективен без вариантов его противник. Этот противник — не демон, не демоническое сообщество, локализованное на единственной лишь планете, а разветвлённый Альянс, щупальца коего в данный момент оплели чуть ли не всю галактику. В чём задача команды героев: поразить его в самое сердце, чтобы Альянс протянул свои щупальца. Вроде, логично, чтобы задача была таковой, и хорошо, что она таковой предсказана. Ну, если Кай не ошибся в интерпретации предсказания Гарриса, и если Трентон верно осмыслил всё, что ему насчитал Клапациус-18.

В чём основная трудность задачи? Гаррис уверен, что в локализации антагониста. В том, что Альянс — он везде и нигде, распределён по галактике. Сердце Альянса — если оно где-то есть — не расположено на планете Эр-Мангали, а на какой-то другой, неизвестной пока планете. Чтобы добраться туда, команде героев и нужен был неприлично огромный дредноут «Маджестик»…

Впрочем, задачу по поиску антагониста на данном этапе решает отнюдь не Кай. Эстебан и Альварес в содружестве с Джоем Гаррисом. Или без Гарриса (как ни прискорбно — но факт).

Ну а для Кая главная трудность совсем другая. Организация, координация собственной же команды. То, чему он не сумел научиться на Эр-Мангали в пару последних заходов. (Нет, он старался, не без того, но всё-таки, вопреки громкой видимости побед, не проявил он себя командным демоноборцем, а тяготел к одиночным победным действиям…).

И ведь есть среди них куда более адекватные лидеры. Скажем, Бенито Родригес — его бы любой послушался. Но Бенито как раз с неизменной старательностью уводил свою волю с переднего плана — лишь для того, чтобы Каю не помешать развиваться как командиру, как дирижёру оркестра. Помогло ли? Похоже, что нет. Но теперь-то не скажешь Родригесу: знаешь, прости, но, наверное не получилось, так что попробуй опять покомандовать, что ли… Нет уж, Бенито не вернётся к оставленной лидерской роли. Он рассмеётся в лицо и потребует, чтобы Кай не чудил, не увиливал от социальной активности. Ну и чтоб помнил о долге за всё предприятие. Он, как-никак, герой с самым долгим стажем.

Не расскажешь Бенито, что Кай вообще интроверт, что по жизни далёк от социального действия, что преследовать демонов он предпочёл в одиночку, а в командирской роли совсем теряется, что не готов он вести за собой целых одиннадцать человек, да ещё потерявшихся на огромном дредноуте, а уж с учётом его далеко не ведущей роли в общем составе одной из орудийных смен всякая мысль о гильденстерновом руководстве представляется вовсе неактуальной…

В суперпросторной кают-компании все собирались теперь строго по четверо. Каждый в свою недежурную смену. Смена, дежурившая у орудий, расположенных в самых дальних углах необъятного корпуса звездолёта, не могла отлучаться, не сделав немыслимой оборону. Также сюда ни разу не добирались ни бессменно дежурившие по рубке Эстебан и Альварес, ни Гонсалес и Гаррис, прописавшиеся в медотсеке.

Троица постоянных собеседников Кая в кают-компании ныне включала Бенито Родригеса, Олафа Торвальдсена и Честера Хардерна. Все разговоры он вёл исключительно в этом кругу. Чтоб обсудить хоть какие-то мысли с другими участниками команды, Каю пришлось бы либо прогуливать смену, либо напрячь Эстебана с Альваресом в рубке, превращая их как бы в посредников коммуникации. А ведь пилот с космогатором и без того были суперзагружены собственно лётным набором обязанностей — кстати сказать, уж они-то «Маджестик» вели бессменно, лишь иногда подменяя друг друга сугубо для сна — чтоб не свалиться с копыт наподобие Гарриса.

Только и Гарриса тоже, наверное, стоило бы вовремя освободить от участия в орудийной смене. Кто же, однако, думал, что так получится? Тот, кто единственный мог предсказать маршрут…

— Гаррис и сам, — напомнил Бенито Каю, — не согласился бы выпасть из смены. Он полагал, что защита «Маджестика» чрезвычайно важна.

— Сам полагал, — хмыкнул Олаф, — или Дельгадо его надоумил?

Кай возразил:

— Гаррис достаточно самостоятелен, чтобы не принять идею, не согласующуюся с его собственными предвидениями.

— Но, тем не менее, — вставил Честер, — не предугадал собственного же выпадения из строя.

— Вот уж никак, — молвил Бенито, — не ожидал от Гарриса, что доведёт он себя до подобного состояния.

— Ну почему же? — ответствовал Олаф. — Сколько я Гарриса знаю, он постоянно довольно болезненно выглядел.

— Выглядел — да, — согласился Бенито. — Но не внешний же вид задаёт основания для провидчества. Гаррис в вопросах здоровья был ориентирован только на самоощущения. И они его, сколько я помню, ещё не обманывали.

— Если они его обманули, — заметил Олаф, — кто поручится, что не обманули и внешние ориентиры. Ну, по которым ведут наш «Маджестик» Эстебан и Альварес, чтобы совпасть… Ну, короче, с предначертаниями.

Кай бы сказал, что вопросы здоровья и личной жизни Гаррис всегда отделял от вопросов эсхатологии всей галактики. Первыми ведал тот внутренний голос провидца, что звался Сизифом, ну а вторые определял бескомпромиссный голос Экклезиаст.

То, что Сизиф отработал небезупречно, не говорит ещё о неудаче Экклезиаста. Может быть, с высших позиций такие помарки и неизбежны, ибо ценой безошибочности Сизифа часто бывают чрезмерные усложнения эсхатологической ситуации. И вероятно, также наоборот.

Но объяснять ли все эти подробности собеседникам? Гаррис — тот точно сказал бы, что лучше не надо; драма Сизифа и Экклезиаста слишком интимна, чтоб ни с того ни с сего стать достоянием гласности.

Гаррис — он ведь допустил, что из двенадцати кто-то придёт к предательству. В самый главный момент специально сфальшивит.

Собственно, Кай не страдал, что с людьми из другой орудийной смены долгое время ему не судьба была пообщаться. К ней — ну, за вычетом доктора — относились теперь Сантьяго да Ферра, Тосио Онодэра, Том Трентон и Марио Дельгадо. С кем бы из них захотелось вести обсуждения? Ну, не с Сантьяго — он так убедительно притворяется сонным. Не с Онодэрой — Кай его толком не знает. И уж с Дельгадо, который известен ему много менее всех других, вряд ли о чём-то толковом поговоришь кроме конкретных вопросов наведения корабельных орудий. С Томасом Трентоном? Тот бы, наверное, мог даже выступить в роли провидца, заместителя Гарриса, но при условии, ныне невыполнимом: если бы с ним оставался Клапациус-18. Том без Клапациуса не провидец ни разу, а только носитель нелепых предубеждений. Есть ли у Кая свободное время, чтоб с ними поспорить? Нет, никакого свободного времени.

Вот к Эстебану с Альваресом в рубку Кай частенько заглядывал. Правда, из этих бесед не извлекал ничего утешительного. Сам в меру сил утешал паникёра Альвареса, но и только-то. Главной метафорой, подходящей к описанию текущих этапов полёта для Эстебана служила рулетка. И не любая, а русская. Та, для которой используется барабан револьвера.

— Каждый наш гиперпрыжок, — пояснял Эстебан, — может быть самым последним. Переживая сии чудеса, ты каждый раз словно рождаешься заново.

— Но ведь однажды везение завершится! — ворчал Альварес.

Что на такое ответишь?

— Можно бы было скакать не вслепую, — Кай намекал на расчёты, производимые космогатором.

— Как? Подсмотреть в барабан судьбы? Кто на это способен? Один только Гаррис. Но, к сожалению, он без сознания в медотсеке.

— Что-то он долго… — Заразительная тревога постепенно подкрадывалась и к Каю.

— Ага. Ну никак не похоже на переутомление.

— А Гонсалес о чём говорит?

— Не отвечает Гонсалес, — пробормотал Эстебан.

— Он, по-моему, — хмыкнул Альварес, — что-то такое выяснил, что теперь избегает сеансов связи, чтобы нас не расстраивать.

— Вас, или Гарриса? — Кай пожелал уточнить.

— Всех, разумеется, — определил Эстебан. — Мы, вероятно, были излишне настойчивы. Так что Гонсалес теперь настоятельно просит его не тревожить, дескать, больному, а также врачу необходимо спокойствие. Но обещает, что как только провидец поправится, тут же допустит его к голоэкрану. Собственно, этого и ожидаем, играя в рулетку. Кстати, — добавил он, активизируя общую голосвязь, — всем подготовиться к очередному прыжку в течение часа! Занять места на креслах и пристегнуться. Как понимаете, может слегка тряхнуть.

О варианте последней — смертельной — встряски сообщать экипажу по общей связи Эстебан благоразумно не стал.

Вот с кем желательно Каю поговорить: с Гонсалесом. Именно так: и не хочется, да желательно — если исходишь из роли героя-организатора, каковая на Кая всё ещё не натягивается.

Так-то хотелось бы попросту подождать, пока Гаррис и сам оклемается — он ведь не может, наверное, не оклематься. Хитрый Сизиф его вытащит из любых передряг, это-то Каю известно. Гиперответственный Экклезиаст не позволит нарушить эсхатологических планов… Жаль, что Сизиф и Экклезиаст, вероятно, сейчас в конфликте, и конфликт этот вносит непредсказуемость в жизнь предсказателя. Значит, ответственность взять на себя всё-таки надо Каю. Не отговариваться ложным мотивом неловкости.

Нет, он давно бы уже… Он бы практически сразу!

Но, во-первых свободного времени от орудийной смены остаётся не так-то много, а во-вторых, на «Маджестике» голосвязь с медотсеком открывается только из рубки — крайне иерархична сама система. Стало быть, если считаешь важным, то подойти к медотсеку на своих на двоих будет самым разумным, да и единственным выходом. Правда, идти туда долго практически отовсюду, но ведь нельзя же и дальше спокойно ждать…

Кай выбрал время, дошёл. Так-то недолго — всего полтора часа по тускловато-стальным однообразным прямым коридорам. Двигаясь, можно подумать о чём-нибудь о своём — и на месте окажешься субъективно быстро.

Правда, Гонсалес его в медотсек не впустил, а говорил через голоэкран в коридоре. Судя по этой детали, старый врач и не думал признать приоритетное право Кая командовать на «Маджестике», ибо кто он таков: не пилот и не военачальник, а рядовой представитель другой орудийной смены, да ещё молодой, не особенно зрело выглядящий. Разубеждать, напоминать о другой, героической субординации? Но у Кая и духу не хватит на такую нескромность, а хватило бы даже — так он бы себя ощущал самозванцем.

Ладно, не важно.

— Так с Гаррисом что? До сих пор окончательно не очнулся?

— Гаррис покуда жив… — В голосе доктора Кай прочитал сомнение.

— То есть, всё может закончиться?..

— Да, терминально. — Голос Гонсалеса в этот момент зазвучал уверенней. То есть, финал сомнений не вызывает?

— Из-за чего? — недоверчиво молвил Кай. — Из-за переутомления?

Доктор ответил:

— Нет. Это видимость. Гаррис отравлен, причём намеренно. Через дыхательную систему. В том убеждает характер интоксикации.

— Кто это мог?..

— Я не знаю. Надеюсь, анализ покажет… — Правда, надежда звучала не в голосе, только в словах.

На обратном пути от медотсека к своей каюте Кай Гильденстерн имел о чём поразмыслить.

Надо же! Чтобы провидца Гарриса отравили… Так отравили, чтоб он ни о чём не прознал… Каю в подобное было поверить трудно. Гаррис — не кто-нибудь, а человек, легендарный своим провидчеством, из-за талантов своих очень уж много кому на Эр-Мангали перешедший дорогу — и переживший великое множество покушений, но неизменно спасаемый внутренним голосом. Тем, который Сизиф.

Ах, из каких переделок ушлый Сизиф Джоя Гарриса не вытаскивал! Был ведь период, когда все считали его учичтоженным шпанками, а оказалось потом, что он просто «залёг на дно»; Кай его встретил потом на острове инициации, где предсказатель скрывался в течение пары лет — кстати, в компании с демоном Фа-Иф-Ляяном, как оказалось, типом неробким и небезопасным, погубившим затем целый посёлок Свободный Содом…

Да уж, такого, как Гаррис, так просто не отравить.

Разве с Сизифом кто-то договорится.

Кто же?

Сам Гаррис намедни сказал, что двенадцатый — лишний. Гаррис был первым, кто заговорил о возможном предательстве. Кстати сказать, тем очевидней мотив покушения. Некто желал его смерти, чтобы провидец не догадался, то есть, предатель заботился о собственной безопасности.

Ну так кто он — Дельгадо? Но Гаррис предостерёг от слишком простых решений. Всё же двенадцатый член команды — это лишь знак того, что предательство вероятно, а не агент, запускающий факт предательства в их сплочённую группу. Подкапитан подозрительней многих, но нельзя его делать единственным подозреваемым. Он может стать слишком удобной ширмой для истинного предателя.

Так-то предать в принципе могут многие, хоть и покажется свинством о том подумать. Скажем, Том Трентон, а также водитель Олаф были недавно ещё на службе у Лоренцера. Верой и правдой служили Альянсу, но спохватились, что всё это плохо кончится и поспешили переметнуться обратно. В общем, люди свои, но не так, чтобы очень надёжные. Олаф — тот просто-таки хитроватый вертлявый флюгер, ну а Трентон расчётлив — он бросил Альянс, опираясь в решении на прогнозы Клапациуса. Каю, пожалуй, непросто определить, чья позиция хуже.

Кто ещё? Космогатор Альварес? Тот в ближайшее время не был замечен в предательстве, но когда-то — ещё в Джерихоне на Эр-Мангали — сам не заметил, как предал Бенито Родригеса. Был под давлением, не решился противостоять ни ворью джерихонскому, ни ассасинам… После, как будто исправился, и Бенито его простил. Дело-то старое, да, но вот в памяти Кая оно сохранилось. Как исцелённый симптом долговременной уязвимости.

Онодэра и Честер… Оба — достойные люди. Кай бы доверился им — но им лично, не «демонам телепортации», заселившим их души. Кай-то видал и вполне достойных людей, что под влиянием демонов просто чудили напропалую (Дика и Джека, верховного бишопа Пита). Да, Онодэра, как будто бы, демона победил, да и Честер как будто бы, своего контролирует. В этом обоим весьма помогает религиозная вера, не позволяет им сдаться на милость разрушительных сил. Но с гарантией трудно определить, кто над кем хозяин: человек ли над демоном, демон ли над человеком. Хитрые демоны могут порою прикидываться полностью подконтрольными.

Об Эстебане и о Гонсалесе трудно что-то сказать наверное. Эти люди ни разу в предательстве не замечены. Вроде, о чём говорить? Правда, как кажется Каю, оба не без недостатков. По-человечески уязвимы. Эстебан исстрадался на Эр-Мангали по возможности что-либо пилотировать, перед взором его из-за этакой страсти слишком многое побледнело. Ну и Гонсалес, неоднозначный до биполярности — в отношении двух областей: медицины и руководства. То он уверен в себе, то задавлен сомнениями. То он знаток, то безвольно колеблется в выводах. То он диктатор, то скромно уходит в тень. И неизвестно, к чему приведут его эти качели.

Есть ли в команде хоть кто-то, кто никогда не предаст? Да. К таковым Кай отнёс бы, во-первых, Бенито, во-вторых же — Сантьяго. Каждый из них и силён, и отважен, и неподкупен. Эталоны устойчивости. Их не возьмёшь никакими соблазнами, Кай уверен.

Да, дополнительно Каю известно, что он не предатель сам. Впрочем, и тут, если быть методологически последовательным, сохраняется некая вероятность противоположного. Кай, наверное, может, не знать о своём предательстве — если оно совершается им бессознательно. А логическим основанием для таких неосознанных противо-действий может быть, например, неосознанная сторона функционала используемых артефактов — скажем, всё той же «Короны Сида», неразлучно сопроводившей его на «Маджестик» с Эр-Мангали…

Кай не успел добрести от медотсека к своей каюте, да и последняя мысль оборвалась на полуслове.

Резкий сигнал тревоги вторгся в сознание. Зазвучала сирена, искусственный голос объявил громогласно:

— Внимание-внимание!!! Линейный корабль «Маджестик» подвергается нападению!!!

Глава 4. В сражения ударясь,

или Ударные инструменты поражают воображение

Вроде, атака… Система сверхдальнего обнаружения, что сканировала пространство мощным веером перед линкором, известила пилота, по счастью, заблаговременно. Вторгшись в отслеживаемый сектор, ныне к «Маджестику» приближалось шесть объектов неясной или, возможно, изменяемой формы — при визуальном контакте последнее станет яснее. Но агрессивные цели ясно читались в характере траекторий сближения.

Что ж, Альварес немедленно активизировал общий тревожный сигнал и поспешно связался с каждым стрелком из орудийной дежурной смены. С Трентоном, Онодэрой, Сантьяго и подкапитаном Дельгадо. Впрочем, они-то и сами не спали, а деловито готовились к отражению вероятной атаки. Кажется, подкапитан ещё раньше пилота и космогатора сориентировался в ситуации, так как при орудийных системах, также имелись и автономные модули слежения за внешним пространством.

В ожидании более ясного визуального образа Эстебан и Альварес гляделии на голоэкран, на котором пульсировали шесть отслеженных точек.

— Я так и думал, что боя не избежать, — мрачно ворчал Альварес.

А Эстебан ему:

— Так и Гаррис предупреждал. О неизбежности боя, больше того — о желательности. Бой задаст метку в пространстве, покажет, где есть врата…

— Если он будет тем самым, а не случайным боем.

Эстебан отмахнулся:

— Ерунда, не бывает случайностей.

Вера в случайности им ничего не даст. Только разрушит уверенность, дарованную провидцем — даже подчас вопреки его собственным колебаниям.

Главное: Гаррис их предупреждал, что нападение будет. А вот где, да когда, он и сам бы не мог определить заранее. Знал только то, что атака Альянса обозначит проход для «Маджестика» в той незримой стене, о которую он рисковал убиться, словно беглец с карантинной планеты в асмодееву пору владычества. Зафиксировав место атаки и вектор движения атакующих, космогатор сумеет рассчитать координаты прохода, ну а пилот сможет ввести дредноут в коридор, по которому он доберётся до той засекреченной звёздной системы, где и запрятано «сердце Альянса», что бы оно ни значило. Именно та перспектива, что команда «Маджестика» может Альянс поразить в это самое сердце, и заставляет сейчас суетиться периферию Альянса — те проворные разведщупальца, что оплетают и Юрбург, и Эр-Мангали, да и всю галактику.

Только вот незадача: корабли, что пошли на атаку дредноута, были вовсе не из Галактического Альянса. Все, как один, принадлежали Сиду.

И не спросишь у Гарриса: «Это тоже считается?».

— Это Сид, — с удивлением проговорил космогатор, когда образы на переднем голоэкране обрели более-менее ясные очертания.

— Вижу, — бросил пилот. Ну ещё бы ему не видеть.

Шесть кораблей-трансформеров цивилизации Сида приняли боевой каплевидный облик и, целым шквалом ракетным обстреливая дредноут, понеслись ему на перехват.

Эстебан, ожидавший такого манёвра, вовремя выставил щит, непроницаемый ни для сидских ракет, ни для самих кораблей-трансформеров — станется с них решиться и на таран…

…Нет, он-то щит выставлять собирался от сторожевой эскадры Альянса, но вполне пригодилось и против корабликов Сида. Щит — он есть щит, он подходит для разных функций.

— Эх, как-то глупо выходит, — кряхтел Альварес.

Ясно, о чём он сейчас. Походило на то, что придётся сражаться «за Альянс», а не против Альянса, так как сидяне напали, не позаботившись выяснить, кто управляет «Маджестиком» — слуги Альянса, или его враги.

Гаррис, наверное, хоть попытался бы договориться. Он, как-никак был связистом, не только провидцем. Тоже едва ли сумел бы, но Эстебан и Альварес не имели совсем ни малейшего шанса. Дорого время; нельзя его тратить на переговоры. Кто не успеет отбиться, того отделают.

— Трентон, готовься! — сказал Эстебан. — Я на счёт три отпущу левый щит, сразу же залпом влупи по крайней посудине. Раз… Два… Три…

Трентон и вжарил плазменным ураганом по не в меру воинственной сидской капле. Та не смогла увильнуть — попыталась, но не хватило времени, чтобы убраться из поражаемой зоны. Боекомплект сдетонировал, космос расцвёл цветком.

Все остальные трансформеры шустро мелькнули мимо.

— Минус один! — отметил пилот с оптимизмом.

А космогатор вздохнул:

— Только жаль, не своё дело делаем.

Эстебан отмахнулся:

— Всё, что ни делаем — наше!

Ладно, пора привыкать, что «Маджестик» один против всех, уж его-то никто никогда не признает дружественным звездолётом. Сид — потому что он выглядит, как дредноут Альянса, а Альянс — потому что там знают, что он похищен.

С тем и Альварес смирился. Хоть и ворчал, но свою часть работы выполнял идеально. Рассчитал виражи пятерых оставшихся сидских трансформеров — те заходили с кормы и обильно плевались плазмой, будто стараясь теперь тем же самым пронять обидчика.

— Эй, Дельгадо! Пускай-ка в них гравиракету по счёту «три»!

Подкапитан показал высший класс. Гравиракета ударила точно в цель, смяла не только ближайшую из скорлупок, но зацепила обломком ещё одну.

— И ещё минус два корабля! — просиял Эстебан.

Правда, при этом втором их заходе пострадал и «Маджестик». Световые сигналы тревожно предупредили о нарушении целостности обшивки и непредвиденной разгерметизации коридора и трёх отсеков.

Хорошо, что все три Гаррис наметил в излишние, а коридор — не вопрос заменить параллельными.

Двери кают вдоль этого длинного коридора Гаррис когда-то «благоразумно» запер; он полагал, что они никогда никому не пригодятся. Может, он прав? Может, и мне не понадобятся, отстранённо подумал Кай. Вроде, пока наихудшего не происходит.

Кай опасался, что вслед за сигналом тревоги тут же начнутся какие-то перегрузки. Звездолёт, повинуясь виртуозу-пилоту, как начнёт уклоняться от вражеских выстрелов…

Нет, вот такого не началось. И о причинах легко догадаться. Эстебан, как никто, понимал, что юли — не юли, а «Маджестику» не увернуться. Слишком огромен. Можно сказать, велик.

Это величие можно прикрыть силовыми щитами. Или маневренными судами поменьше, когда они есть в эскадре. А мельчить, виражи закладывать на дредноуте контрпродуктивно.

Значит, не стоит чего-либо опасаться. Надо просто идти по безлюдному коридору, чтобы спокойно добраться к своей каюте, где и устроиться в противоперегрузочном кресле. Правда, и бой к той поре уж наверное завершится. Что, однако, не повод не посидеть и не отдохнуть.

Был вариант ещё не идти в каюту, а постараться усилить собой орудийную смену. Но до ближайшего из орудийных отсеков было всё же ничуть не ближе. Да и чем он поможет на месте, другими занятом? Тут бы не помешать им ещё ненароком!

Пусть Эстебан дирижирует теми стрелками, к каким привык. Тем гармоничнее выйдет их симфоническое звучание.

Кай прошёл коридор на три четверти, когда пол под ногами его содрогнулся. По потолку коридора вдруг зазмеилась трещина.

Сонный Сантьяго спокойно ждал своей очереди, не сомневаясь, что потасовка его взбодрит. Он ожидал, что его оркестровая партия — собственно партия носовой гравипушки — будет вот-вот непременно востребована. Жаль, дирижёр Эстебан приберёг его инструмент для особого случая.

После того, как один из корабликов сидской эскадры убедительно вскрыл Том Трентон, а ещё два уделал подкапитан Дельгадо, их осталось лишь три — стало быть, половина.

Лёгкость начала предрасполагала к завышенным ожиданиям. Раз половины летучих трансформеров нет, долго ли выбить оставшиеся? Вроде, отнюдь не долго.

Но при третьем заходе не пострадал ни один из врагов. Онодэра как будто бы справился с лучемётной турелью, но ничем не сумел удивить ловких сидских пилотов. Лучше бы выслал к ним демонического теневика-душителя, думал Сантьяго — кажется, не без сарказма.

А вот те удивили. Приспособившись к тактике Эстебана, на короткое время отключающего щиты, так вломили по корпусу гравиракетой, что дредноуту стало дурно. Добрую сотню отсеков, должно быть, снесли подчистую, да ещё пару сотен превратили в хаос и месиво, а уж в скольких случилась разгерметизация… В том орудийном отсеке, где был Сантьяго, эта последняя именно что случилась.

Дырок не видно, но воздух легонько свистел, покидая отсек.

Вот неудобство-то! Что ж ему так попало?!

Кто-то стрелял, а Сантьяго только лишь принял ответку.

И когда Эстебан соизволит призвать носовое его орудие к активизации? Поскорее бы. Затянувшийся бой может оставить Сантьяго совсем без воздуха.

Ладно, уж если на то пошло, то Сантьяго наденет кислородную маску. Хоть стрелять в этой штуке из гравипушки будет чем-то подобно фетишистскому извращению.

Не повезло. Не могло же всегда везти!

Онодэра, конечно, изряден как фехтовальщик, но на катанах, не на лучемётных турелях. И, если сказать по-справедливости, дело совсем не в нём, а в характере боя, навязанном Эстебану — и в ответной попытке прибегнуть к молниеносной тактике, для линкоров совсем нетипичной.

Открывая ворота в защите дредноута, всяко рискуешь, поскольку не сманеврируешь. Ну а маневренный враг рад воспользоваться преимуществом — он хоть куда-то, да попадёт.

Те разрушения, что произвёл на «Маджестике» третий заход сидской эскадры на цель, крейсер «Антарес» бы сразу похоронили. Шутка ли: полутысяча мёртвых отсеков! Но преимущество слишком больших линкоров — именно в том, что они живучи.

На четвёртом заходе врага Эстебан не раскрыл щиты, чтобы опять не подставить «Маджестик» — что сработало, но, разумеется, в обе стороны. Три наиболее вёртких врага продолжали атаковать. В пятом заходе пилоту снова пришлось прикрываться щитом — к удовольствию слишком опасливого космогатора, но к своему нарастающему неудовольствию.

И Сантьяго на голоэкране выразил полное неудовольствие. Правда, не вслух, но с каким выражением он надевал кислородную маску — с истинно неподражаемым сонно-брезгливым.

Ясно, чего ему так не хватало: команды задействовать гравипушку. Но не время сейчас — интуиция не велит. Надо открыться в момент, для врага неожиданный, а не теперь, когда он ожидает.

Вот при шестом их заходе — со стороны кормы — Эстебан дал команду Дельгадо выпустить гравиракету.

Толку не вышло. От гравиракеты они увильнули, смертоносная сила улетела куда-то вдаль, а на «Маджестик» обрушились новые неприятности.

Да, ещё пара таких попаданий, и никуда уже не долетишь по причине неуправляемости звездолёта.

Вновь Эстебан ушёл в глухую защиту, так что седьмой и восьмой заходы противника обошлись поневоле без взаимных потерь. А на девятый — наметил изменение тактики.

— Трентон, Сантьяго и Онодэра, внимание! Я уберу все щиты — включаетесь одновременно. Трентон работает по крайнему слева, Сантьяго по среднему, Онодэра по правому. На счёт три — приготовиться… Раз!.. Два!.. Три!..

Интуиция не подвела Эстебана. Мелкий противник такого не ожидал. Он готовился нанести коллективный удар через малую щёлочку, а «Маджестик» сейчас перед ним распахнулся полностью.

Трентон выдал такой широченный залп, что посудина Сида никак не смогла увернуться и сгорела практически сразу в плазменной вспышке.

И Онодэра реабилитировался за минувшую неудачу. Он развернул очень зрелищную охоту и достал-таки звездолёт врага в объединённой работе с двух лучемётных турелей.

А вот Сантьяго… Совсем непонятно: он что, заснул?! Раньше на памяти Эстебана сон никогда не мешал мастеру боя действовать быстро и убедительно. Больше того: сонный Сантьяго был до сих пор наподобие знака, что всё под контролем.

Был до сих пор, но, похоже, не в этот раз.

Вот и Сантьяго почувствовал: что-то совсем не то. Сон был неправильным — нарушающим ожидание вместо того, чтобы его подпитывать. Отвлекали от цели дурацкие сновидения, отодвинуть которые на периферию внимания почему-то не было сил.

Он попытался взбодриться, но не получилось. Кислорода прибавил в напяленной глупой маске — но от этого легче ему не стало. Хоть руками держи оба глаза раскрытыми; но руками нельзя — им назначено управлять наведением носовой гравипушки «Маджестика».

— Трентон, Сантьяго и Онодэра, внимание! — с голоэкрана взывал Эстебан. — Я уберу все щиты — включаетесь одновременно. Трентон работает по крайнему слева, Сантьяго по среднему, Онодэра по правому. На счёт три — приготовиться… — Ну зачем же так много слов? Покороче бы: слишком рассеивается внимание. — Раз!.. — произнёс Эстебан. Отчего же так медленно? Ну когда же пилот соизволит продолжить счёт?

А потом оказалось, что просто Сантьяго остальное прослушал. А заодно просмотрел происходящее на экране наружного вида. То он там видел аж три неприятельских судна, то вдруг заметил, суда-то давно пропали.

Но не бесследно: примерно на месте, куда долетели два из троих агрессивных судёнышек образовались две кучи бесформенного космомусора.

Только две? Хм, интересно, где третья куча?

О, есть догадка. Похоже, Сантьяго, ты проворонил цель.

Нет, ну идея пилота была хороша. Если бы только Сантьяго не вздумал уснуть, всех врагов бы тогда уничтожили одним махом.

И ведь никто не подумал бы ждать этакой вот ерунды! И от кого — от Сантьяго? Он в их команде слыл просто столпом надёжности!

— Там у него, — подыскал объяснение космогатор, — несколько разгерметизован отсек. Видимо, кислорода маловато для бодрствования.

— Да ведь он нацепил кислородную маску! — плечами пожал Эстебан. — Эй, Сантьяго, давай просыпайся, ты что наделал?!

А наделал он то, что последний кораблик из агрессивной эскадры Сида без проблем подошёл впритирку к линкору «Маджестик» — ну, потому что сперва Эстебан снял щиты, а потом по агрессору не отработал Сантьяго.

Эстебан-то учёл невысокую дальность его гравипушки, и решил, что Сантьяго желает врага подпустить поближе, чтобы потом разобраться наверняка.

Н-да, разобрался. В мирном спокойном сне.

— Где он? — спро сил Эстебан. — Это я уже о неприятеле.

— Не могу отследить, — бедный Альварес старательно контролировал добрых четыре десятка малых голоэкранов, где наблюдал экстерьерные зоны дредноута. А ещё три десятка экранов просто погасли — после таких попаданий не удивительно.

Да и на тех что работали, разрушения корпуса выглядели катастрофично. Где-то среди учинённого хаоса сидский кораблик и спрятался. Что, коли честно, сделать не так-то и трудно. Благо, трансформер способен прикинуться не собой.

— Спрятался где-то внутри разрушенной зоны, — вздохнул Альварес. — Пользуясь тем, что там мониторинга нет.

— Хм… И нигде-нигде не отсвечивают? На обобщающем внешнем экране их тоже нет. — Эстебан помассировал пальцами усталые веки. Но и это не помогло разглядеть ничего, что экран не показывал. — Словно телепортировались, мерзавцы.

— Я полагаю, они провели свой корабль сквозь пробоину внутрь линкора. Сели в каком-то из вскрытых гравиракетой ангаров.

— Ладно, посмотрим, что там внутри… — Эстебан затащил на большой экран общий план «Маджестика». — Верно, ангары, способные принять небольшой звездолёт наподобие сидского, продублированные несколько раз, точно имелись и в пострадавшей зоне дредноута.

— Где-то вон там они! — указал Альварес. — Завели свой кораблик, сели… Но что это им даст? Что будет дальше, как думаешь?

— Дальше, по логике, высадка их десанта.

Собственно, да. Сидский кораблик, почему бы и нет, мог бы нести небольшую десантную группу. Он ведь не так уж и мал, как представляется в невольном сравнении с глыбой «Маджестика». В эту десантную группу запросто может входить до двадцати-тридцати долговязых сидян.

То есть, их может быть здорово больше, чем современных его «хозяев». Космогатор Альварес от этой мысли на глазах побледнел:

— Значит, всё кончено?

Нет, паникёр, не дождёшься:

— Значит, нам надо отбить атаку космодесанта… И для начала — к рубке не пропустить. Ну-ка, скорей передай общий вызов и сведи ко мне на экран всю команду — надо отдать кой-какие распоряжения!.. — Альварес кивнул и застучал по клавиатуре. Механическая работа его успокаивала.

Да и хотелось скорей подтвердить, что все ещё живы.

Первыми перед пилотом возникли лица участников нынешней орудийной смены — Трентона, Онодеры, Дельгадо, еле проснувшегося Сантьяго в чуть скособоченной кислородной маске… Дальше добавился доктор Гонсалес из медотсека и, по прошествии паузы — те, кого вызов застал в каютах, то есть Бенито Родригес, Олаф и Честер. Ну и Альварес добавил себя просто удобства ради.

Все? Нет, не все. Гарриса нет, ибо он в медотсеке, в коме. Но, похоже, кто-то ещё отсутствует. Неужели?..

— Где Гильденстерн?

— Не в каюте, — ответил Альварес. — Вероятно, тревога застала его в пути…

— Он приходил к медотсеку, — припомнил Гонсалес. — И, видать, до сих пор не успел вернуться…

Может быть, там коридор разрушен? Или, что хуже того, перехватили сидские космодесантники?..

— Выведи путь от медотсека к жилым помещениям, — попросил Эстебан.

— Вот, готово уже, — сообщил Альварес.

Три осевых коридора, довольно длинных. И на одном — мигает значок разгерметизации. Но на всём протяжении — пусто. Ни одного человека, ни бегущего, ни лежащего на полу без сознания.

— Это что же, — спросил Бенито, — его похитили? — Сам догадался, что по дредноуту бродит Сид.

— Не исключаю, — сказал Эстебан. — Не исключаю. Думаю, что долговязые высадились на «Маджестике» и теперь за каждым из нас охотятся…

— А если так, что нам делать? — спросил Дельгадо.

— Может быть, тихо сидеть? — предложил было Олаф.

— Нет, — возразил Эстебан. — Переловят поодиночке.

А Бенито сказал:

— Я полагаю, надо нам всем прорываться к рубке. Сосредоточим все силы на самом главном. Главное что? Для начала — не допустить захватчиков к управлению звездолётом. Ну а потом уже — зачищать от сидян отсеки и вызволять заложника.

Глава 5. Взаимная зачистка,

или Гигиена — забота общая

В ожидании мига, когда вся команда соберётся у рубки, Эстебан и Альварес мониторили внутренние пространства дредноута. Видели, как Онодэра, Сантьяго, Дельгадо и Трентон покидают свои орудийные помещения, а Бенито, Честер и Олаф — соответственно, покидают жилые.

Доктор Гонсалес из медотсека отлучаться не стал. Мотивировал тем, что состояние Гарриса требует от него неусыпнейшего внимания — ибо жизнь у провидца висит на таком волоске, что едва отвлечёшься, как тут же она и прервётся.

Ладно. За исключением Гарриса, Гонсалеса и Гильденстерна их будет девять в команде — против десанта Сида.

— Видел ли где долговязых? — спросил Эстебан у Альвареса.

— Нет, не видать. Может, их всё же нет?

Космогатору, как никому, хочется верить в лучшее. Но Эстебан не позволит ему пребывать в заблуждении:

— Есть они. А не видим мы их потому, что наш добрый связист оптимизировал мониторинг интерьеров «Маджестика». Очень заботился, чтобы мы в нём не заблудились.

Да, так и было. Дёрнуло Гарриса «лишнее» поотключать… Только сейчас на дредноуте лишнего нет ничего; в каждом отсеке могут враги таиться. А просмотреть не получится без отмены его изменений.

— Сможешь исправить? — спросил у Альвареса.

— Э… не уверен. Всё-таки линии связи — не моя специальность. Мы ж, космогаторы, в основном по расчётам, по навигации, нам и в задачи связистов и борт-инженеров вникать не положено… — Не удивительно, что слишком узкая специальность Альвареса к настоящему времени сделалась чуть ли не анахронизмом.

— Ладно, — сказал Эстебан. — Подождём инженера Трентона.

Если и он не сумеет вернуть, как до Гарриса было, то придётся им с сидским десантом бороться вслепую.

Трентон добрался до рубки довольно быстро — первым из всех ныне дежуривших орудийцев. Часть пути он проделал на летучей рабочей платформе, что и позволило сэкономить время. Впрочем, к моменту его появления Честер, Бенито и Олаф были уже на месте, но всё равно никто из них не сумел запустить усложнённый алгоритм мониторинга интерьеров «Маджестика».

— Том, постараешься? — Том был готов постараться.

Не прошло и минуты, как карта дредноута так увеличилась, что перестала уже помещаться на голоэкран. Что ж, из-за этого-то вопиющего неудобства Гаррис её и довёл до недавнего минимализма.

Стало не видно своих, продолжающих двигаться от хвостовой и носовой орудийных зон. Однако зато…

— Кто это там?! — изумлённо воскликнул Олаф.

Семь долговязых фигур в незнакомого вида скафандрах семенили по коридору.

— Это сейчас на экране — какой такой сектор? — напрягся Бенито.

— Зона 2А-10С… Это ближе к хвосту, — прикинул Альварес.

— Отсекают Дельгадо?

— Как будто бы нет… — Эстебан попытался вернуть на экран тот участок пути по дредноуту, где двигался подкапитан и, как будто нашёл его, но Дельгадо там уже не было.

— Перехватили, похоже? — воскликнул Честер.

— Значит, не семеро. Есть и другие отряды… — проворчал Эстебан.

Рядом с тем местом, где ранее двигался подкапитан, располагался широкий чёрный участок, охвативший с полсотни отсеков и добрый десяток боковых коридоров.

— Может, он просто свернул, — предположил Альварес, — ну, чтобы верней обойти захватчиков.

— Может, и так, — согласился Бенито. — Но хотел бы я знать, куда продвигаются семеро?

— Да сюда, разумеется. К рубке, — сказал Эстебан.

— Именно так, — подтвердил и Альварес.

— И как скоро их ждать?

— Через час-полтора, вероятно, будут.

Хорошо, что есть время как следует подготовиться к встрече.

В гермокостюме, надетом для перемещения в сторону рубки по битым отсекам и коридорам, Сантьяго почувствовал себя получше. Спать, однако, хотелось по-прежнему, вплоть до того, что время от времени мастер боя терял контроль, выпадал из реальности на десяток секунд как минимум.

Я, наверное, болен, решил про себя Сантьяго. Или, скажем, контужен, альтернативно ранен. Оставалось лишь понадеяться, что по дороге он не отключится и не уляжется спать в коридоре.

«Лишь понадеяться» — ну, потому что теперь ему сделалось трудно хоть что-нибудь гарантировать. Он засыпает неподконтрольным сном.

Не такая ли лажа случилась чуть ранее с Гаррисом?

Вслед за Трентоном к рубке подошёл ещё Онодэра. Ни Дельгадо, ни Кая не наблюдалось на общей карте «Маджестика»; оба они затерялись где-то вдали, средь великого множества так называемых «слепых пятен». Может, это сидяне их там захватили, либо, кто знает, они ухитрились там самостоятельно спрятаться, чтобы не быть захваченными врагом.

А вот Сантьяго был виден, но вёл он себя странновато. Будто бы спал на ходу — и не по-хорошему спал. Вместо того, чтобы добраться до рубки, он прошёл уже мимо неё и свернул в коридор, уводящий куда-то прочь.

— Эй, куда это он? — всполошился Альварес. — Он не видит, куда идёт!

— Я полагаю, — сказал Онодэра, — что в данный момент им управляет демон.

— Ясно, что демон, — поспешил подтвердить и Честер. Оба-то с демонами знакомы не по-наслышке.

— Ну и куда его демон ведёт? — задал вопрос Бенито Родригес.

— Трудно сказать… — Эстебан пролистал на голоэкране все те участки внутреннего пространства «Маджестика», что находились по пути его следования. — Может, он хочет сперва заглянуть в каюту?

— А для чего? — в замешательстве фыркунул Олаф.

— Он там оставил Робарианский Молот, — напомнил Бенито.

— А, ну раз так… — успокоился Честер.

— И всё равно он рискует! — упрямо заметил Альварес. — Он, как пить дать, уже скоро нарвётся на тех семерых…

Где это я? — спросил у себя Сантьяго. Походило на то, что он тупо прошёл свой поворот на рубку. Значит, его посетил очередной провал в осознании происходящего.

Возвращаться? Но вся философия боя Сантьяго говорила о том, что возвращения не бывает. Тот, кто желает вернуться к тому, чего нет, он заведомо проиграл.

Всякая новая ситуация дарует и новый ресурс.

В чём же ресурс того факта, что глупый Сантьяго миновал ожидаемы им поворот? В том, что он может найти нечто другое за поворотом.

Что же другое? Ах, да: Робарианский Молот. Крайне полезная штука в бою с многочисленным сидским десантом. Артефакт вампирического рода действия, показавшийся слишком тяжёлым и неудобным, чтобы в полёте всегда и повсюду его таскать, а потому и оставленный ныне Сантьяго в отведённой ему каюте.

В общем, спасибо, сознание: гасло ты вовремя; это был ценный знак.

Поточней сориентировавшись, мастер боя направился в зону жилых отсеков. Несколько кружным путём, но каким уж вышло.

В принципе, думал Сантьяго, можно ещё провернуться так, чтобы и к рубке успеть до основных назревающих там событий.

— Эй, Сантьяго, ты слышишь меня!!! — грянул голос Бенито по громкой связи. — Если ты слышишь, тогда подними правую руку!

Что ж, это можно. Сантьяго переложил плазмоган в левую руку и деловито взмахнул правой над головой, ни на секунду не прекращая движения.

— Если сейчас ты идёшь в каюту, — продолжал свою речь Родригес, — то учти: в данный момент выход к жилому отсеку перекрыт неприятелем.

Вот как! Сантьяго кивнул в знак того, что принимает к сведению предупреждение от Бенито.

Молодец он, Родригес. Прекрасно работает интуиция. Догадался, во-первых, куда Сантьяго идёт, а, во-вторых, выбрал правильный стиль общения. Не командовать, лишь помогать, сообщать детали.

Вот впереди перекрёсток — с тем коридором, который подходит уже и к жилому отсеку. Там и каюта Сантьяго, и Робарианский Молот.

Заглянув осторожно за угол, он моментально приметил долговязую тень и полыхнул в её сторону из плазмогана.

Спрятался. Вновь поглядел: фигура упала.

Стало быть, путь уже более не перекрыт.

К тем семерым воинам Сида, что шагали к рубке, также пришлось добавить ещё пятерых. Эти были замечены у жилого отсека — почему-то как раз у того, где их команда взяла себе по каюте. Ровно двенадцать из добрых четырёхсот.

Четверо воинов сидского космодесанта встали на выходах, а один, самый резвый из них, стал прочёсывать по одной все имеющиеся каюты. Взламывать двери, что важно, ему не пришлось. Верно, имелась отмычка. Надёжная, сидская.

— Вовремя смылись, — прокомментировал Олаф. — Скоро ведь вломится в наши двенадцать кают.

Да, не судьба бедняге Сантьяго спасти свой молот.

— Предупредить его надо, — промолвил Альварес, — по громкой связи. Чтобы не делал глупостей, а подобру-поздорову направлялся сюда.

— Я его предупрежу, — властно сказал Бенито.

Предупредил. Но не так, как желалось многим. То есть, практически согласился с идеей Сантьяго штурмовать в одиночку дурацкий жилой отсек.

Чтобы оттуда забрать Робарианский Молот. Эту тяжёлую неубедительную штуковину!

Впрочем, Бенито, наверное знает, что делает он, позволяя Сантьяго бороться с захватчиками по-своему.

Или Бенито на сей раз-таки ошибся?

— Всё, — сказал Олаф. — Мародёр долговязый вломился в мою каюту.

И не только в его. Из соседней каюты, где жил, вероятно, Сантьяго, сидский воин ушёл с Робарианским молотом, крепко зажатым в одной из трёх верхних конечностей.

Дальше следить за их драмой было уже недосуг. Тех семерых, что двигались к рубке, полагалось получше встретить.

К тому времени, как Сантьяго добрался к своей каюте, сидский десант там уже побывал.

Дверь приоткрыта. Робарианского Молота, как говорится, и след простыл.

Нет, не простыл. Уж Сантьяго-то знает, что делать в подобных случаях. Благо, грабитель ещё не ушёл, а где-то шумит поблизости. Проникает, похоже, в один из соседних каютных блоков.

Чтобы Сантьяго себе не вернул боевой трофей?!

С плазмоганом наперевес он бросился следом. Превозмогая подлый тяжёлый сон. Да, как всегда, не ко времени. Но что поделаешь, если контроль утрачен. Пережидать, отключаясь — совсем не в его стилистике. Лучше успеть всё, что надо, ещё до отключки.

Он нагнал похитителя в небольшом коридорчике соседнего блока. На ходу засыпая, накрыл его плазменной очередью. Кажется, вовремя очередь не прекратил, выпустил понапрасну весь (и довольно немалый) ресурс плазмогана. Ну, при таком самочувствии мотовство не порок.

Тупо отметил Робарианский Молот в сидской конечности, одиноко лежащей в сторонке. Подобрал. Пообещал себе не заснуть.

Но, когда просыпался, понял, что кто-то его попытался обезоружить.

Точно: склонились втроём над уснувшим бойцом; тянут из правой руки плазмоган разряженный. А ведь в левой остался ещё Робарианский Молот. Артефакт, да такой ещё, что способен и сам основательно разрядить — да кого угодно.

Что ж, раз так, то Сантьяго прикинулся, будто бы не очнулся. Этим притворством ему воевать не впервой. Не отпуская руки, вцепившейся в плазмоган, будто случайно взмахнул тяжеленным орудием…

Первому молотом снёс гермошлем и волевой подбородок, а второго лишь краем задел, но тому хватило. Третий успел подхватиться, хотел было отбежать, чтобы Сантьяго накрыть из сидской трещотки с безопасного расстояния …

Нет, не бывать же такому: Сантьяго метнул свой молот.

Враг попытался закрыться средней парой конечностей — нет же, не выйдет! Тяжёлый снаряд прилетел с ускорением в сердце, прикрытое лёгеньким гермокостюмом.

Всё. И от этих троих — ничего. А вместе с теми, другими, уже уничтожено пятеро.

Ну, хоть какая-то реабилитация для Сантьяго — в смысле, за весь тот сидский корабль-трансформер, каковой он проспал по какой-то нелепой причине.

Эстебан и Альварес так и остались в рубке, а Бенито Родригес, Онодэра, Честер, Олаф и Трентон вышли наружу, чтобы встретить семёрку «гостей» там, в коридорах, на ближайших подступах.

— Вроде, удача нам улыбнулась, — проговорил Эстебан. — Их попытка зачистки жилого отсека обернулась не просто фиаско, а встречной зачисткой.

Всё, что сумел сотворить Сантьяго с пятью сидянами, он только что наблюдал в самых мелких подробностях на голоэкране.

И Альварес, конечно же, видел всё то же самое. Но остерёгся разделить его оптимизм:

— Мы же не знаем, сколько всего по «Маджестику» бродит сидских космодесантников.

— Полагаю, что было двенадцать, осталось семь.

— Это нас до недавнего времени было двенадцать. А сидян… Иди знай, сколько прячется их в тех слепых секторах, которые не включились. Думаю, вышла на свет лишь авангардная группа.

— И она пожалеет, что к нам подошла, — заключил Эстебан.

— Не спеши, — попросил космогатор Альварес, — их всё-таки семеро. А за ними… Да сам я не знаю, сколько будет ещё за ними.

Дай Альваресу волю, и он с перепугу насчитает их столько, что едва ли вместилось бы в тот небольшой звездолёт-трансформер.

Но предельный же максимум — двадцать бойцов.

Или тридцать?

Встречей «гостей» руководил Бенито Родригес. В рубке ещё прояснил варианты подхода сидян. Три рукава коридора, сливающегося в один — там-то и стоило устроить засаду. Перехватить прямо на выходе из рукавов — те, надо думать, заставят врага разделиться. Делу, как будто, способствуют две ниши в боковых рукавах, где можно спрятаться в ожидании сидских десантников; жаль только, там не увидишь врага заранее — только когда пройдёт. А ещё есть опасность, что хитрых сидян понесёт через средний рукав, и тогда они выйдут в незащищённый тыл.

Что же до группы, которая защищала бы средний рукав, ей, чтоб самой не попасть под удар, вероятно, придётся работать издали, так как на близких дистанциях более негде спрятаться. Ну и знать бы заранее, сколько в какой рукав…

— Координацию бы обеспечить от Эстебана, — сказал Бенито.

Честер спросил:

— В смысле, прямо из рубки по громкой связи?

— Нет, не годится, — прикинул Бенито. — Громкая связь и сидян обязательно насторожит.

— Можно иначе, — деловито кивнул Том Трентон. — Здесь, в коридорах, тоже имеются голоэкраны. Надо их только сейчас подключить к основной системе, ну и тогда он из рубки сможет нам прямо сюда выдавать оперативные сообщения о любых продвижениях неприятеля. — Том отыскал цветную панель в стене, сдвинул её — и открылся щит управления. — Да, это будет довольно просто…

На коридорном голоэкране тут возникли Эстебан и Альварес. Что-то пытались сказать, но звука пока что не было. Только одно высококлассное изображение.

— Я разберусь, — пообещал Том Трентон. — Или вот так: изображение можно смотреть по экрану, а указания будут по громкой связи…

— Чтоб не орать ему.

— Изображение рубки нам не так-то и нужно, — усмехнулся Бенито. — Вот когда бы мы смогли видеть здесь продвижения сидских десантников…

— А! Это тоже возможно! — воскликнул Трентон. — Только для этого надо предупредить Эстебана и Трентона, чтобы они нам сюда транслировали картинку. — Инженер похромал в направлении рубки, чтобы немедленно осуществить желаемое.

Может, и зря. Может, не стоило затевать суеты, а вместо этого — всем безмятежно сидеть в засадах, положась на счастливый случай.

Трентон успел. Хромота не особенно помешала. Не прошло и минуты, как он добрался до рубки, а на ближайших коридорных экранах появились уже изображения подходящих сидян.

У разветвления коридора на три рукава двое из долговязых космодесантников разошлись зачищать боковые пути, остальная же масса направилдась по центральному.

Ладно. Бенито скороговоркой скомандовал:

— Онодэра и Честер — по левой и правой нишам. Бить по врагу, по возможности, телекинезом. — Он понадеялся, что демонический способ сработает, хоть понимал: обеспечить асфиксию и обезглавливание пришельцев будет весьма затруднительно через гермокостюмы, да к тому же долговязых сидян в коридорах «Маджестика» высоко не вздёрнешь — эти парни и так сутулятся, чтоб не задеть потолки…

Ладно, на случай, коль демоны их подведут, у Онодэры и Честера есть при себе плазмоганы.

Сам же Бенито, а с ним ещё Олаф и прихромавший Трентон приготовились встретить огнём ту пятёрку сидян, что вошла в центральный рукав.

По ближайшим экранам на коридорной стене было видно, как двое сидян подбираются к нишам…

— Кстати, — в последний момент спохватился Бенито. — Есть ли возможность добиться того, чтобы мы сами не попадали в кадр? — Ведь и сидяне же не дураки подсмотреть, что впереди ожидает.

— Я, — молвил Трентон, — только могу отключить экраны…

— Так отключи, — распорядился Бенито. — Будем считать, что всё основное видели.

Да, без экранов — так даже намного лучше. Главное, не настолько уже велика перспектива отвлечься на экранные голопризраки от реальных событий, в которых ты сам участвуешь.

Группу сидян, что спокойно прошествовала по центральному рукаву, шквальный огонь быстро загнал обратно. Ни одного из пятёрки уложить не пришлось, хоть, как Бенито казалось, он своей плазмоочередью чуть прижарил двоих как минимум. Да и трудно промазать по таким долговязым фигурам в нешироком коридорном проёме: где одна увернётся, другая как раз подставится.

Олаф тоже похвастался:

— Я отстрелил ему руку. — Правда, отдельно лежащей руки сидский космодесант по себе не оставил.

Через минуту — вторая попытка прорыва. Затем тишина.

— Отступили, поди? — неуверенно молвил Трентон. — Интересно, что они делают? Я бы мог посмотреть на экране…

— Пока не надо.

Пауза длилась. В глубине коридорной покуда никто не двигался, и Бенито собрался уже прибегнуть к экранному мониторингу, как Эстебан объявил вдруг по громкой связи:

— Никого не осталось. Можно пока расслабиться.

Как же расслабиться? В среднем из рукавов как раз замаячила тень.

Олаф дёрнулся было, но тень попросила человеческим голосом:

— Эй! Не стреляйте по мне, ребята. Прав Эстебан. Эти пятеро, здесь, в коридоре, уже зачищены.

Основательно преломлённый акустикой гермошлема, голос был, тем не менее, легко узнаваем. Это фигура Сантьяго выходила из коридора! Без плазмогана, но с Робарианским Молотом да вдобавок с охапкой сидских трещоток.

— Всех пятерых? — переспросил Бенито. — Мы и не слышали.

— Я их легонечко так молоточком тюкал, — расхохотался Сантьяго. Правда, притом умудрился заснуть на середине смеха.

Вслед за Сантьяго-молотобойцем вышли из боковых рукавов и два невредимых мастера демонического телекинеза.

— Справились, — односложно сказал Онодэра.

Быстро так вышло. Даже почти не верилось.

Как Онодэра и Честер справлялись с долговязыми космодесантниками, понаблюдать не пришлось, никому кроме пилота и космогатора — те-то за всем проследили из рубки. Задним числом лишь Бенито узнал, что «теневики» своё дело сделали, ну и взглянул на останки сидян. Головы их были свёрнуты прямо внутри гермошлемов.

Что характерно, гермокостюмы не пострадали.

Глава 6. Условие полёта,

или Чтобы взлететь, надо как следует оттолкнуться

Всех обезвредили? Вряд ли. Тех лишь, кто показался. Внутренний план «Маджестика», ныне развёрнутый на самом большом голоэкране в рубке, можно сказать, изобиловал чёрными пятнами; в каждом из них можно спрятать множество сидских космодесантников. Пятна теперь, между прочим, занимали четвёртую часть общей площади корабля.

Ну, вернее, не нынешней, а исходной площади, той, что была до кое-каких попаданий грависнарядами. Кстати сказать, где-то там, в слепых зонах внутри дредноута, был припрятан целый немаленький сидский фрегат-трансформер.

— Надо теперь, — объявил Бенито, — провести окончательную дозачистку.

Впрочем, не сразу. Хорошо бы её продумать. Распределить сектора, кто куда пойдёт. И выступать без торопливости, в полной готовности…

— Чтобы всё обойти, — выдал справку Альварес, — это задача на пару дней как минимум. Прямо сейчас и начнёте?

— Успеем быстрей, — возразил Бенито, — а начнём чуть попозже.

— Через пару часов, — предложил Том Трентон. — Я как раз подготовлю мобильные голоэкраны, чтобы опять не искать стационарные по коридорам. Это нам здорово сэкономит время. — Трентон старался, как мог, выполнить функции Гарриса: не как провидца, так хоть как связиста.

— Думаю, пару часов, — сладко зевнул Сантьяго, — не сыграют особенной роли. — Вот для него-то могут как раз и сыграть.

— Благо, теперешний счёт понесённых потерь явно не в пользу сидян, — произнёс Альварес. — Тех полегло аж двенадцать, а нас лишь двенадцать было. — Для чего это сказано? Чтобы себя успокоить.

Так-то он прав. Десятерых из проникших на «Маджестик» сидян одолел в одиночку Сантьяго, а ещё по одному уничтожили Онодэра и Честер. Ну а противник? Как будто двоих: Гильденстерна и подкапитана Дельгадо.

Правда, Кай Гильденстерн — как непременно подтвердил бы провидец Гаррис — далеко не «один из двенадцати», он серьёзнейшая потеря.

Правда, и Гаррис не подтвердит — ибо находится в коме уже с неделю… Да и Сантьяго: что же случилось с ним? Вроде, храбрится, но выглядит так, словно Джой Гаррис как раз накануне комы.

В общем, из строя их выведено не двое. Ибо к пропавшим без вести надо добавить ещё провидца и занятого им врача. И, вероятно, Сантьяго: его добудиться теперь непросто. Стало быть, пятеро? Собственно, да.

— Эй, Сантьяго, проснись! — на сей раз попытался будить Альварес.

Нет, не проснулся. И не похоже на баловство.

— Верно, придётся теперь и его в медотсек к Гонсалесу, — проговорил Эстебан. — Надо звонить ему и перечислить симптомы.

— Да, — ответил Гонсалес с голоэкрана. — Симптомы те самые. Я говорил Гильденстерну, что Гаррис не просто устал — был отравлен. Если теперь то же самое и у Сантьяго, это наводит на мысль о чьих-то намеренных действиях.

Олаф воскликнул:

— Я понял: виновен Дельгадо!

— Да? Почему? — обернулся к нему Бенито.

— Точно не знаю, но больше, по-моему, некому…

Или, точнее сказать, проще всего ему было бездоказательно обвинить кого-то из тех, кто не присутствует.

— Как он, по-твоему, всё это совершил? — с голоэкрана спросил Гонсалес.

— Точно не знаю, но кто здесь всё знает: Дельгадо. Вот и подсунул им что-то такое отравленное… Нам остальным весь «Маджестик» как тёмный лес!..

— Да уж. В «лесу», — согласился Бенито, — нам и придётся сейчас ориентироваться. И накануне предстоящей «зачистки леса» разобраться бы и с отравлениями. Но по уму, не вот так голословно. Что, как вы думаете, объединяет Сантьяго и Гарриса?

— Их орудийный пост у носовой гравипушки, — заметил Трентон. — Оба там были, только в различные смены.

— Важный момент, — ухватился Бенито.

Эстебан возразил:

— Что-то не слышал, чтоб у гравипушек было такое побочное действие.

— Не гравипушка, Что-то другое в отсеке.

— Что-то, что действует, — вставил Гонсалес с экрана, — на дыхательную систему.

— Кислородная маска, — с усилием пробормотал Сантьяго, — эта ч-чёртова маска… — Но не проснулся. Он бормотал сквозь сон.

Что ж, у Бенито сложилась уже картина. Некий покуда неведомый злоумышленник, действуя в интересах Галактического Альянса, убирает людей в их и так небольшой команде, но при этом старается, чтоб итог его действий смотрелся естественно. Да, и каких людей — наиважнейших. Лучший боец, единственный в группе провидец. Даже провидец скорее — он знает, куда лететь… Чтобы убийство прошло незаметно, злоумышленник прибегает к сильно отсроченной версии отравления. В баке, соединённом с кислородной маской он к кислороду подмешивает отраву… Кто мог суметь провернуть такое? Только Дельгадо — кажется, Олаф прав.

Да, в своём сильном стремлении отвести от себя подозрения подкапитан слишком явно использовал свои компетентности, чем на себя безошибочно указал. Кто, как не он, ведал обеспечением орудийных отсеков? Кто, как не он, преподавал им детали труда операторов орудийной смены? Среди которых была и такая деталь: чёткий контроль орудийной системы над физиологическим состоянием оператора. Датчики не позволяют ему тихо заснуть на дежурстве, будят его неприятным резким сигналом. Вроде, работают на предотвращение тех симптомов, что развиваются у операторов, ну а на деле — уверенно их провоцируют.

Что делал Гаррис, борясь со своим недосыпом? Вероятно, пытался насытить организм кислородом при помощи маски. Способ ему подсказал сам Дельгадо — ещё ранее, занимаясь инструктажем.

Стало быть, вот что придётся учесть при зачистке «Маджестика»: что Дельгадо предатель. Он не был похищен — сбежал. И специально скрывается где-нибудь в тех секторах, что предназначены для зачистки.

Суета. Возникающая непременно при наложении логик различных действий. И добро бы сие наложение протекало с единством времени и единством пространства. Нет же, в цейтноте по времени все эти деятельности очень пространственно разнесены. По громаде «Маджестика» и за его пределами.

Прав же Бенито. Необходимо скорей провести дозачистку. Обойти все отсеки, с какими утрачена связь. Там отыскать и мерзавца Дельгадо, и затихарившихся сидян, и корабль-трансформер Сида, и хоть какие следы от Кая… Всё это надо проделать как можно быстрее, но занимает как минимум двое суток.

Прав и Гонсалес. К нему в медотсек надо как можно быстрее отправить Сантьяго. Сам он за ним не зайдёт, так как не может оставить Гарриса, но уверяет, что с каждой минутой теряются шансы поставить Сантьяго на ноги.

Прав и Том Трентон. Он что-то себе мастерит, обещая в итоге устроить мобильную связь для всех, и предлагает ускорить передвижение при зачистке, пользуясь линией антигравитационных платформ. Сложность вопроса только лишь в том, что маршруты платформ, попадая в любой затенённый сектор, могут на деле отправить в открытый космос, если по косвенным данным не оценить заранее истинные масштабы ущерба, нанесённого корпусу звездолёта.

Прав и Альварес — он каждому напоминает, что пора, наконец-то, надеть уже гермокостюмы. Артикулирует доводы здравого смысла. Все, вроде, с этим согласны, но думают сплошь о своём; есть вероятность, что в спешке кто-то забудет.

А вот пилот Эстебан — он, похоже, не прав. Не сотрясает воздух своими резонами. Он здесь единственный помнит, что «Маджестик» отнюдь не покоится, а — да, со всеми проблемами на борту — продолжает полёт. А куда — прорицатель не скажет, поскольку в коме.

Собственно, он, Эстебан принял решение на свой же и страх и риск. Он дредноут ведёт по единственному алгоритму, который понял.

Гаррис когда-то сказал, что нападение на «Маджестик» ознаменует проход в ограничительном коконе, что наброшен сейчас на человеческую Эйкумену. Кто же тот кокон набросил — не время определять. Ранее Гаррис считал, что сидяне, потом — что Альянс. Ясное дело, с противоположными целями. Только дредноут с командой под предводительством Гильденстерна может те цели расстроить. Но может и не расстроить.

Цели Альянса понятны — спасти от врагов свой мозг.

Спас бы и сердце, но сердца в Альянсе нет. Есть только ложное сердце — тот самый Уошингтон-Пойнт, где заседает Правительство высшего круга. Главный секрет Галактического Альянса — в интерпретации Гарриса — именно в том, что Правительство высшего круга ничего не решает. Стало быть, пробиваться к Уошингтон-Пойнту — гибельный, ложный ход. Если дредноут пойдёт по нему, силы растратит попусту. Может, прихлопнет одно из ложный сердец Альянса, но не прорвётся к мозгу.

А ведь именно мозг управляет всей сетью щупалец.

Так говорил прорицатель Джой Гаррис, если, конечно, Эстебан его верно понял. Мог бы понять и ошибочно — при переводе на свой язык.

Даже скорее всего кто-то из них ошибся: не Эстебан, так сам Гаррис. Беднягу клонило в сон…

Знаком ошибки стала культурная принадлежность атаковавшей эскадры. Станет ли шесть кораблей из ксенокультуры Сида сторожить абсолютно враждебный для них мозг Альянса?

Нет, не похоже. Не станет. Идёт же война.

Значит, ошибка. Неустранимое противоречие в логике. Был бы по-прежнему здесь под рукою Гаррис, уж Эстебан бы заставил его выдать непротиворечивое предсказание — и сообразно ему направлял бы дредноут.

Но, к сожалению, нет ни резерва по времени, ни новых идей, ни провидца в рубке. Значит, придётся считать, что в отсутствие Гарриса старый его алгоритм почему-то верен. И, поскольку провидец не сможет взвалить на себя вину, то в его ложной роли поневоле придётся побыть Эстебану. Да, с Альваресом вместе: тот рассчитал маршрут.

Более-менее сложности разрулились. Все первым долгом послушали доводы от Альвареса и нацепили-таки гермокостюмы. Жуткие дыры во внешней обшивке корпуса, выведенные на голоэкран, послужили катализатором серьёзного отношения. Кстати сказать, шлемофоны в гермокостюмах с ходу решили проблему голосовой связи с рубкой.

Далее — транспортировка Сантьяго до медотсека. Честер и Олаф вызвались отнести, Трентон довёл их до линии антигравитационных платформ (он её несколько ранее расконсервировал для себя, чтоб не хромать почём зря через весь «Маджестик»).

Ближнее к рубке слепое пятно, предназначенное для зачистки, взялся проверить сэнсэй Онодера. Бенито отправился с ним. Думал ещё прихватить и Альвареса, но воспротивился Эстебан.

— Космогатор мне нужен в рубке, — сказал он уверенно. — Мы, если кто-то не в курсе, продолжаем полёт. В данное время вокруг «Маждестика» располагается хитро задуманная преграда — вовсе незримая, наподобие «Карантина». В ней есть проход. Чтобы вписаться в него, необходимы расчёты. Чтоб обеспечить их своевременность, необходим Альварес.

— Ладно, я понял, — сказал на это Бенито. Соображая уже, что и в план прочёсывания линкора тоже придётся внести изменение. «Те же, но без Альвареса».

Малым ударом, которым дредноут задело по носу, было разрушено тридцать отсеков, а ещё пятьдесят, включая и орудийный, претерпели разгерметизацию.

В этом пятне наткнуться на сидский десант было достаточно маловероятно, хоть и не стоило списывать эту возможность. Но имелась зато дополнительная задача: взять для Гонсалеса пробу из кислородного бака. Под такую задачу Трентон нашёл специальный пробник — он находился в подсобке под самой рубкой, там же, где и дистанционные пульты для мобильных голоэкранов.

Речь уже шла не о том, чтоб окончательно подтвердить виновность подкапитана Дельгадо, но о возможности как-то приблизить выздоровление двоих пострадавших. Первоначальную формулу яда доктор Гонсалес пока ещё так и не вывел. Он работал с последствиями отравления — то есть уже с результатами патологии обменных процессов нервной и мышечной тканей, что вызывает в итоге сбой ряда функций нервной системы.

Сложно, конечно. Но трудно не согласиться с доктором, что разработать противоядие важно с учётом подлинной формулы яда.

Шли коридором, которым последним прошёл Сантьяго. Да, он в своём неустойчиво-сноподобном состоянии сознания миновал поворот на рубку и сделал крюк до жилых отсеков, но по этому-то коридору он двигался наверняка. Здесь и нет коридоров, которые бы дублировали.

Или всё-таки есть: по слепому пятну проходит? Бенито всмотрелся в детали слепого пятна на малом мобильном экране. Походило на то, что был там альтернативный путь. Но, разумеется, полностью был разрушен. Знать, по дороге обратно придётся разведать…

— Онодера, Бенито, вы слышите?! — вдруг раздался по громкой связи голос Альвареса. — Там, впереди, перед вами, идёт долговязый!

Верно. Бенито проверил по малому голоэкрану. Что ж, хорошо, что там, в рубке, экран большой, а на большом видно то, что у тебя скрыто за гранью экранной рамки.

— Значит, он шёл перед нами? — предположил Онодэра.

— Думаю, нет. Он появился из вон того бокового прохода, — показал на мобильном экране Бенито.

— А идёт он…

— …должно быть, туда же, куда и мы. В тот отсек, с гравипушкой.

Только с целью, конечно, другой: уничтожить орудие. И похоже на то, что его им уже не догнать…

— Перехватим, — сказал Онодэра, — но на обратном пути.

Жаль только, пробник от Трентона вряд ли теперь используешь.

Транспортировка Сантьяго до медотсека — дело, конечно, безотлагательно срочное. Олаф напрасно надеялся оптимизировать действия и «чтобы дважды не заходить» отложить посещение доктора до возвращения Онодэры с Бенито.

Честер ему рассказал всё, что думал по этому поводу, хоть и неправильно конфликтовать с напарником. Да, не сдержался: грозил же конфликт с собой. Олаф, однако, не слишком обидчив. Вот прагматичен — чрезмерно. Ну а несдержанность Честеру Бог простит.

Переносили Сантьяго до линии гравиплатформ, можно сказать, на плечах. Сам не держался, висел не распределённым грузом. Та ещё ноша — при скользких гермокостюмах. Долго казалось, что он притворяется — Честеру тоже казалось, не только Олафу но, к сожалению, было Сантьяго не до притворства. Он всё быстрей приближался к тому состоянию, что и несчастный Гаррис.

В общем, отдельная благодарность Трентону. Тот проводил их до ближней гравиплатформной станции, вызвал платформу, помог погрузить Сантьяго, научил управлять, трижды проверил, как поняли.

— Ой, ерундовина, — морщился Олаф в своём гермошлеме, — я же водитель, к чему этот инструктаж?

А оказалось, что навыки у водителя вездехода одни, а для этих платформ надобны вовсе другие. Здесь ведь совсем не надо рулить, лишь аккуратненько модулировать скорость.

Олаф, в итоге, так и не научился, Честер же взял управление на себя. Что было правильно, так как иначе промчались бы мимо станции.

— Видишь, в чём тонкость? — спросил в тот момент, как платформа остановилась. — Надо не дёргать, а медленно так поворачивать.

Олаф ответил:

— Странно, как Трентон сам научился всем этим премудростям.

— Не удивительно. Он ведь, во-первых, хромой, а, во-вторых, инженерно грамотный.

— В-третьих, по коридорам «Маджестика» долго пришлось бы хромать! — Третий-то довод Олаф придумал самостоятельно.

— Что ж, понесли! Здесь не очень уже далеко.

И донесли. На пределе почти возможностей.

Впереди громыхнуло. Сидский десантник успел подорвать отсек с гравипушкой. Будто нарочно, как раз перед тем, как они подойдут.

Если б не знать, что подрыв произвёл сидянин, то Бенито подумал бы, будто хитрец Дельгадо заметает следы, не пускает их с пробником к кислородному баку. Но сидяне, понятное дело, всегда сидяне, а Дельгадо — он всё-таки, как ни крути, подкапитан Альянса. Эти враги между собой не союзники, больше того, даже ведут войну.

Издалека по коридору приближалась фигура долговязого взрывотехника, силуэт её чётко выделялся на фоне зарева.

— Телекинезом? — спросил Онодэра.

— Да, — согласился Бенито. — Почему бы и нет.

— А до конца докрутить? — продолжал Онодэра.

— В смысле?

— Ну, я к тому, что есть шанс его захватить живьём…

— И допросить?.. Жаль, но у нас, кроме Кая, больше никто не знает ни слова по-сидски.

— Принято, — проговорил Онодэра, посылая «теневика».

— О, — промолвил Альварес, следя по карте «Маджестика» на голоэкране. — Онодэра прикончил сидянина телекинезом. Это уже тринадцатый. Одного не пойму… Как он попал туда?

— Вероятно, снаружи, — откликнулся Эстебан. — Мы постоянно сканируем интерьеры, а о картине наружной обшивки как раз забываем. Враг может двигаться между прорехами в нашем корпусе.

— Точно! — воскликнул Альварес. — А я ни не догадался. — Сразу же вывел на новый экран внешний вид «Маджестика». Столь же примерно «дырявый», как был и внутренний.

Глядя, с каким он теперь азартом взгляд переводит с голоэкрана на голоэкран, Эстебан сожалел о своём застревании на главнейшем.

Вся эта скачка между слепыми пятнами, все эти поиски сидского космодесанта могут иметь хоть какой-нибудь смысл в том единственном случае, если «Маджестик» войдёт без ошибки в единственно верный проход в убивающем всякий корабль незримом барьере.

Глава 7. Пройди сквозь зону риска,

или Катастрофический рост волатильности настораживает

Медотсек на «Маджестике» — всем медотсекам король. И просторен, и на удивление изобилен. Здесь имелось такое, что даже не снилось Гонсалесу. И такое, что даже и приблизительно не назовёшь, что же это такое.

Что поделаешь, круто ушла медицина по дороге прогресса за те годы, что доктор Гонсалес оставался на Эр-Мангали да на Малом Ардарике.

Может, среди машинерии, пониманию недоступной, было и что-то, способное Гарриса исцелить, но консерватор Мигель Гонсалес верил в прогресс не настолько, чтобы своих пациентов ввергать в абсолютно неведомые процедуры. Слишком уж многие вещи так обоюдоостры, что и лекарство становится ядом, и лишь после вскрытия сможешь узнать, в какой оно роли выступило — в меру способности истолковать результаты анализа.

Взять хоть бы Гарриса. То состояние, в каком он находится, обусловлено ядом с неведомой изначальной формулой, очень активно включённым в десятки обменных процессов, а посему очень сильно изменчивым, но в то же время накопительно патогенным. Он поражает — но только слегка — дыхательную систему, резко меняется при инфильтрации в кровь, полиморфно воздействует на мышцы внутренних органов, а при конечном влиянии на нервную ткань действует неожиданно седативно. Начинается с лёгких отключек сознания, постепено переходящих в почти беспробудный сон. Но и это ещё не последняя стадия — впереди повторяющиеся угрозы терминального состояния самого различного рода: от инсульта до паралича дыхательных мышц…

И впечатление в целом такое, что вещество это из организма совсем не выводится. Даже включение Гарриса в контуры ряда систем искусственного дыхания, кровообращения, выделения и питания не позволяют с надёжностью зафиксировать его нынешний статус. Чуть отвлечёшься — и на тебе: надо спасать от какой-нибудь очередной опасности. Будто бы яд — не совсем вещество, а ещё и субъект, наделённый зловредным разумом.

Но и не вирус: анализы не подтвердили присутствия никакой формы жизни: ни клеточной, ни внеклеточной. Просто такое квазиразумное вещество.

Как бы с ним справиться? Впрочем, для медиков, каковые отчаялись справиться, есть в медотсеке два соответствующих агрегата: криокамера, чтоб заморозить тяжёлый случай и передать связанную с ним ответственность, да ещё мини-камера крематория — чтобы ответственность не передать, а целиком удалить даже из поля зрения.

Что характерно, Гонсалесу некому передавать ответственность за выживание пациента. Потому криокамера Гаррису, строго сказать, не светит. Путь не льда, но огня — вот что его, по-видимлому, поджидает. Если, конечно, вдруг не случится чудо. Что, если саморазрушится жуткий яд? Или, к примеру, в уме у врача прояснится…

— Мы уже у дверей, — сообщил голос Честера. На экране они вдвоём с худосочным Олафом еле держали забывшегося во сне здоровяка Сантьяго.

Бывшего здоровяка — нездорового и беззащитного.

— Что ж, заносите, — сказал он и разблокировал дверь. — И положите на правую киберкушетку.

…И в дополнение к прежней надежды на чудо ныне к Мигелю Гонсалесу доставляют ещё одну. Будет второй пациент, на сей раз Сантьяго. В состоянии несколько лучшем, чем Гаррис сейчас. И организм его всяко покрепче будет. Но в остальном — что это даст врачу, не докопавшемуся до глубинной сути процесса? Лишь ускорение, увеличение вдвое частоты тех опасных моментов, что угрожают немедленной терминацией пациентов.

Доктор был мрачен, и шансы его пациентов явно читались у него по лицу. Взглянешь едва — и ни о чём не захочется спрашивать. Даже словоохотливый Олаф не сказал ни единого лишнего слова.

— Всё, мы пошли, — молвил Честер. — Пробник доставят позже. Ну, с веществом из кислородного бака…

— Знаю, — ответил Гонсалес. — Идите. Пора.

Вышли опять в коридор. Здесь-то, неподалёку от медотсека им предстояло прочёсывать помещения, что на карте дредноута ныне попали в «слепое пятно». Кажется, вследствие попадания гравиракеты.

— Только не стоит спешить, — предложил Олаф Честеру. — Там же возможны такие тотальные разрушения, что не заметишь, как выйдешь в открытый космос. — Ясное дело, в открытый им точно не надо.

— С коридора начнём, — сказал Честер, — по которому Кай двигался от медотсека к жилым каютам.

Коридор до жилого отсека шёл практически прямо, но делился на три неравных автономных участка, соединённых особыми аварийными тамбурами. Средний из этих участков был в данный момент закрыт боковыми заглушками — по причине разгерметизации. А ведь именно там и пропал Кай Гильденстерн в самом начале атаки сидской эскадры. Может, удастся приметить какие-нибудь следы? И, что удобно как раз для начала обследования, там коридор существует реально — ибо по-прежнему отображается на экранах. Да, герметичность нарушена. Но под ногами хоть пол не разверзнется — в бездну открытого космоса.

Чтобы пройти в разгерметизированный участок, в тамбуре накрепко затворили проход за собой, после чего дали в рубку запрос на подъём заглушки. Все аварийные меры снимаются централизовано.

— Поднимаю! — сказал на экране Альварес, и заглушка поехала вверх, но, к сожалению, на середине пути остановилась.

Олаф ругнулся:

— Пакость какая! Что-то она застряла.

— Нет, ну пройти-то реально, — заметил Честер. — Вот долговязым сидянам пришлось бы ползти. — Впрочем, для них прямохождение вовсе не принципиально.

— Я о другом, — сказал Олаф. — Прикинь, что случится, если эта застрявшая штука потом не опустится… Это же нам после не выйти назад из тамбура!..

И как чувствовал — эта заглушка и правда застряла намертво, так что из среднего положения больше ни вверх, ни вниз.

— Опускаю за вами! — сказал на экране Альварес. Но ведь мало сказать, надо, чтоб опустилась.

Олаф, увидя такое, ругнулся покрепче.

— Ладно, — нашёл простое решение Чертер, — у коридора здесь есть и другой конец.

Шли по разгерметизированому участку. Видели трещины — под ногами и на потолке. Трещины не широки — не просунешь и пальца. Но вот воздух — не палец, то-то он и улетучился.

Честер отметил:

— Кай был скорее всего без гермокостюма.

Олаф ответил:

— Ясное дело, без. Эти костюмы ведь где: в специальных шкафах, расположенных в рубке, в каютах, в орудийных отсеках… Но в коридорах шкафов для костюмов нет.

— Кай без костюма долго бы здесь не выдержал.

— Ясно, не выдержал… Где-нибудь здесь лежит. Не пойму одного: почему на экране не видно тела. Ни на мобильном, ни даже на том, большом.

— Стало быть, Кай придумал какой-то выход.

Очень хотелось надеяться на наилучшее.

Кай, вот досада, попал в переплёт в коридоре атакованного дредноута. Всё по причине немыслимых расстояний. Кто их придумал, такие огромные звездолёты, где безопасность распределена по отсекам, а коридоры, как оказалось, практически не защищены от мало-мальской внешней атаки.

Тот же, кого в коридоре застигла атака, надо думать, Альянсом заранее списан — по вероятной причине экономической нецелесообразности его спасения.

Знал бы — ходил по «Маджестику» только в гермокостюме.

Что за суда (или судно) атаковало «Маджестик», Кай не узнал: вся информация в рубке. Только по факту отметил: удары достигли цели. Сотрясался линкор — сотрясался и коридор.

И дурацкая трещина. И противнейший свист уходящего воздуха.

Кай спешил поскорее покинуть зону разгерметизации, но вот чего не учёл, так это централизованного прикрытия всех частей корабля, где герметичность нарушена. Он уткнулся в заглушку, закрывшую продолжение коридора. И в этот миг ощутил, что и дышать уже нечем.

Что-то вопросы техники безопасности очень скверно продуманы на этом дурном дредноуте! Кай бы погиб, если бы сам о себе не позаботился.

И не то, чтобы сам понимал, для чего ему может понадобиться производящий миры артефакт, называемый также Короной Сида, но носил его за спиной в небольшом рюкзачке — как бы на всякий случай. Всё же Корона — не тяжеленный Молот.

Убедившись, что шанса хоть как-нибудь сдвинуть заглушку нет, Кай поспешно извлёк чудо-Корону из рюкзака и, приладив на голову, начал привычно представлять перед внутренним взором цветовые маркеры сидских энергий. Не какие-то определённые — те, какие придут. Помнил из опыта взаимодействия с артефактом, что почти все миры, каковые он создаёт или открывает, человеку сравнительно дружественны — за исключением разве миров чистых стихий, населённых теми или иными стихийными демонами.

По умолчанию, в каждом открытом мирке, будет пригодный для дыхания воздух. Отчего это так, Кай не то чтобы вовсе ни разу не задавался вопросом, но ответы его страдали гипотетичностью, так как было ему недосуг хоть какой-то из них проверить. Скажем, нельзя исключать, что Корона Сида в выполнении функций своих сама приспосабливается к ряду потребностей организма, на который надета. Но нельзя исключать и того, что это совсем не так: ни на какой организм, кроме собственного, Каю пока не приходилось примеривать артефакт.

И самому не приходилось когда-либо запускать Корону в специфической бедной кислородом среде…

— «Красный» — «оранжевый» — «синий» — «зелёный»… — проговаривал Кай сообразно представляемым им энергиям Сида.

Тоже неясное дело: то ли он в ходе импровизации задаёт для Короны перечень, то ли Корона предопределяет, что за энергии надо ему представлять и в какой очерёдности. Но в результате миры творятся, как правило, мелкие. Может, Корона так экономит свои ресурсы?

Ну да некогда долго думать: сформировался уже портал: дырка в пространстве посреди коридора с ярко сверкающими краями.

Кай шагнул в эту дырку, задышал учащённо. Воздух здесь был для дыхания подходящим, сам же мирок — ожидаемо замкнутым и довольно мелким. Величиной со средних размеров спортзал. Не научился пока что влиять на величину — вот и довольствуйся очередным малым миром.

Кай осмотрелся. Мир был к тому же ещё и уныл. Серо-стальной, точно под цвет коридоров «Маджестика». Формою же приближался к параллелепипеду — вот от того-то и вызывал ассоциацию со спортзалом — в кампусе Юрбургского университета были как раз такие. Только в тех залах были какие-то там снаряды спортивные, этот же мир был совершенно пуст. И никакого нет выхода, кроме единственного портала.

Мир — одиночная камера. Функционально скучный, как большинство случайных миров, производимых Короной. Кай аж поёжился, лишь на мгновенье представив, как при закрытом портале можно остаться в таком…

А ведь в портал, через миг он заметил, уходит воздух. Точно, свободно течёт в тот коридор «Маджестика», из которого Кай, задыхаясь, сюда ввалился. Это что же, весь воздух отсюда просто сбежит туда — где и рассеется, здесь же не возобновится? Хм… Перспектива довольно мрачная.

— Что это там, впереди? — воскликнул глазастый Олаф.

Там, перед самой заглушкой что-то такое мерцало. Никак, портал? Переливающийся мелкими блёстками овальный вход, вовсе никак не отображённый на голоэкране. Что ж, ну хотя бы понятно, куда задевался Кай.

— Он, — молвил Честер, — произвёл новый мир, где и сейчас отсиживается.

— Как произвёл?

— Посредством Короны Сида.

— Да, и зачем же ему там сидеть?

— Может быть, просто не может выбраться…

— Думаешь? Эй, подойдём-ка поосторожней. Кто его знает, может, он там не один. Что, если там… сидяне сидят в засаде?

Подошли с осторожностью, заглянули в портал.

Пусто. Ни Кая, ни сидской засады. Совсем никого. И ничего. Ни существ, ни предметов, ни воздуха.

— Что это за помещение? — Олаф округлил глаза, и, преломившись, в стекле гермошлема, те вообще карикатурно выпучились.

— Не помещение — мир, — пояснил ему Честер. — Кай таких много открыл на Эр-Мангали. Ясно, не сам. Эти миры производит Корона Сида…

— Ну и где же он сам? И где же его Корона?

— Кто его знает? Сидский десант, быть может, похитил…

— Ясно, похитил. Хороший для них улов: и герой, и Корона… Эй!!! — Олаф крикнул, чуть не по пояс засунувшись внутрь портала.

Даже эхо не отозвалось от стен мирка. Что он хотел, ведь среда, как-никак, безвоздушная. Только у Честера в гермошлеме так заложило уши, что накатил новый приступ демонической боли.

— Будь так любезен, не кричи в микрофон, — попросил он кротко.

— Извини. Может, всё-таки есть там кто, просто нам не заметно? — Олаф, забравшись в портал, стал наощупь искать невидимок и простукивать стены в поисках скрытых выходов.

— Это не зал, — напоминал ему Честер. — Это отдельный мир.

— Да. Ну и что?

— То, что за этими стенами нет вообще ничего.

— Как «ничего»? Неужели ты сам это видел.

— Сам-то не видел. Но понял — на Эр-Мангали.

— Ну, раз не видел, значит, не отвлекай. Кто его знает, может быть, в этом мире разнообразия ради — два помещения, а не одно?

Честер и не нашёлся, что на это ответить. Думать мешал расшалившийся «теневик».

Кай убедился, что созданный мир ему не подходит. Слишком уж прямо, без никакого барьера сообщался он с миром израненного дредноута.

Можно бы было портал вообще закрыть — это наверное бы прекратило утечку воздуха, только что это даст? Кай окажется в камере. В той, о которой он только что рассуждал в категориях смертной скуки.

Нет, ему надобен новый мир! И как можно скорее, покуда не сделалось поздно, ведь дефицит кислорода уже ощущается… Надо портал в него расположить за пределами здешнего — и обеспечить новый портал входною мембраной, чтобы он был не настолько легко проницаем для воздуха.

Что ж, задумано — сделано.

Всё же Корона Сида — лишь только устройство, а субъектностью в творчестве новых миров и новых порталов, как ни крути, обладает не артефакт, а Кай.

У него получилось, хоть Кай отдавал себе полный отчёт, что не сумел сформулировать в сидских цветных энергиях полностью осознанного запроса. Вероятно, в творении нового мира принимали участие некие мудрые силы его бессознательного.

Всё осознать было трудно, а в состоянии сильной тревоги — почти невозможно; для трезвомыслия нужно поболее времени, чем имелось; даже в процессе создания образа цели Кай не пришёл к должной мере детализации; с мысли сбивало желание юркнуть, да поскорее, в новый портал, несущий спасение от удушья.

Выйти могло совсем чёрт-те что — и всё же…

Мир сотворился большой и наполненный воздухом. (Даже подумалось: это не тот ли, в котором когда-то, на Эр-Мангали, Каю пришлось сражаться с воздушным демоном — ну да если и так, демон меньшее зло, чем нелепая смерть от удушья по собственной глупости).

Да и структура пространства у мира была самой удобной для пребывания человека. То есть, не полая сфера, и также не полый куб, или тетраэдр, или — в недавнем примере — параллелепипед, а, похоже, планета, небесное тело, наделённое атмосферой.

Всё как у настоящих планет терранского класса. Почва, на ней хоть невысокая, да растительность, синие скалы на горизонте, высоченное небо с быстро бегущими облаками.

В этих условиях даже не так уж важно, обладает ли вход в этот мир надёжной мембраной: воздуха столько, что можно не экономить, даже не жаль его вволю потратить и на отсеки «Маджестика», ныне подвергшиеся разгерметизации.

Но и это не всё. Относительно мира, где совершался полёт линкора, сотворённый портал характеризовался ещё мобильностью. То есть, мог Каем вполне произвольно перемещаться, скажем, по коридору.

Эта возможность была наиболее важной.

Да, в самом деле, что толку в отличном удобном мире, что поддержит твою жизнедеятельность, но не позволит ничего совершить там, на борту «Маджестика» — в том единственном мире, где у Кая осталась миссия?

Синие скалы вдали так и манили взгляд причудливостью очертаний. Каю, однако, покуда совсем не до них.

Созданный мир — это только ресурс продвижения по дредноуту.

Каю нужно добраться туда, где имеются гермокостюмы. Или туда, где отсеки пока не подверглись разгерметизации. Чтобы, в конечном итоге, вернуться к своей команде и вместе с нею решить, что надлежит делать дальше.

Он позволил себе отдышаться в течении пары минут, после чего с сожалением полувысунулся из портала в безвоздушный участок мира, в котором линкор претерпевал последствия космического сражения и, отдавая распоряжения через Корону Сида, повелел порталу перемещаться.

Преувеличением было бы заявить, будто мобильный портал хорошо его слушался. Приходилось, во-первых, переводить все требования в тот единственный код (сидских цветных энергий), каковой от него соглашалась принять Корона; во-вторых, самому контролировать ход движения, высовываясь наружу; в-третьих, дышать — а для этого время от времени прятать голову внутрь изобильного воздухом нового мира.

Глава 8. Изящней бегемота,

или Невысокая точность задания в условиях релятивности эстетического критерия

Как завалили сидского диверсанта? Собственно, встретили на обратном его пути, аккурат после взрыва гравипушечного отсека. Ловкий нахал собирался вернуться в тот боковой коридорчик, из которого он впервые и показался, но просчитался: этот единственный путь к отступлению заступили уже Родригес и Онодэра.

Договаривались, что воздействовать будет японец — он ведь владел демоническим телекинезом. Но расстояние до сидянина было ещё чересчур велико, когда тот стал отстреливаться из сидской своей трещотки, так что Бенито пришлось подавить его яростный треск несколькими очередями из плазмогана. Враг пару раз убедительно увернулся, но тут уж и «теневик» подбежавшего Онодэры дотянулся до сидского горла незримыми щупальцами.

С этой поры работал один японец, так как Бенито боялся ненароком его зацепить плазменной очередью. И хорошо отработал, хоть диверсант и в последнем захвате продолжил стрельбу трещоткой — благо, теперь далеко уже не прицельную, а механическую — куда ствол посмотрит.

То, что сидянин был в гермокостюме, не помогло ему против незримого, но, уж наверное, осязаемого воздействия.

После, когда и сидянин свалился с многочисленных ног, и умолкла его трещотка, Онодэра с Бенито подошли к долговязому телу. Гермокостюм диверсанта был в неприкосновенности — разве что где-то внутри что-нибудь разорвалось. Ну и стекло гермошлема было залито кровью, сквозь густые потёки которой, однако, Родригес легко заметил, что голова на шее сидянина больше не держится, больше того — перевёрнута теменем вниз.

Жуткая гибель. Хоть не сказать, что диверсантом совсем незаслуженная.

— Ладно, раз с этим всё ясно, — сказал Бенито, — то пойдём теперь взглянем на многострадальную гравипушку. Ну и на бак с кислородом, если его найдём.

Подошли, поглядели сквозь дверь в орудийный отсек. Дверь не совсем оторвало, но выгнуло так, что она стала вечно наполовину открытой. То-то при взрыве и в сам коридор полыхнуло пламенем.

— То, что от пушки осталось, — отметил японец, — уже не выстрелит.

— Жаль, — согласился Бенито.

И правда, жаль. Эстебан говорил, что берёг её в тайне до самой последней команды — той, которую сонный Сантьяго так и не выполнил. А в итоге она вообще не стреляла ни разу — да и впредь уже вряд ли выстрелит. Как большая Царь-Пушка из древней земной легенды, о которой когда-то рассказывал Кай Гильденстерн.

Впрочем, от пушки остался хотя бы остов. А вот пульт наведения и кресло стрелка разлетелись по помещению подчистую.

— Сильно рвануло, — промолвил Бенито.

— Но всё же не так, как могло, — отозвался японец. — Стены отсека и вовсе не пострадали. Закоптились немного снаружи, но не сложились…

— На кораблях вообще-то, — напомнил Бенито — трудно взрываются разгерметизированные помещения.

— Разве сама по себе гравипушка не взрывоопасна?

— Ясно дело, но взорвана здесь не она.

Чаемый бак с кислородом, пропавший совсем бесследно — он-то и стал эпицентром взрыва. Знать, к нему и приладил долговязый взрывное устройство. Надо же, до чего им попался догадливый диверсант из Сида. Тут человек бы не всякий додумался.

Кстати, о пробнике. Бенито достал из кармана цилиндрик, активизировал и перевёл в режим «проба состава воздуха». Кто его знает, опасное вещество из кислородного бака: может, оно не сгорело во время взрыва, а сохранилось в газообразном виде, соединившись уже и с воздухом из коридора.

— Хорошо, что на нас теперь гермокостюмы, — сказал Онодэра. И, подумав, добавил: — Хорошо, что теперь на всех.

Да и Бенито представил себе трагическую картину: весь звездолёт превращается в сонное царство.

Кай оставил открытым портал в тот неудачный предыдущий мир. Можно было закрыть его — однако, как Каю казалось, убирать за собою было как раз не к спеху, так как на очереди слишком уж много других задач.

Много задач возникает от слабой координации. Нелегко управлять движением целого мира относительно неких сравнительно небольших элементов мира другого — коридоров, отсеков и прочих помещений «Маджестика».

Ну, казалось бы, что за проблема: переместить мобильный портал несколько дальше по коридору… Но попробуй-ка это реализуй с необходимой точностью.

Вроде бы, всех и проблем: преодолеть заглушку в ту часть коридора, где сохраняется герметичность. Это — ввиду абсолютной незначимости материальных препятствий для творимых Короной порталов — можно бы было сделать в одно движение. Но при условии безошибочной координации.

С первой попытки Кай оказался не в том коридоре, куда собирался попасть, а в каком-то другом, незнакомом, наверное, параллельном — и полутёмном, освещённом едва-едва. Гаррис такие когда-то отсёк за ненадобностью, чтоб упростить пространство дредноута для удобства команды. Ясное дело, все эти излишества были не просто устранены из системы контроля. Гаррис вдобавок там заблокировал входы и выходы, свёл к допустимому минимуму их жизнедеятельность. Мол, всё равно же не станешь ходить по отсекам, о которых не знаешь, так для кого бы их открывать — для заблудившихся путников вроде Кая?

Нет, понял Кай, коридор посторонний ему ничего не даст. Нужно добраться к тому коридору, который используется. Только вот как это сделать, если, по сути, уже заблудился, и не уверен, что знаешь, куда теперь двигать свой мир…

Кай передвинул портал ещё раз. Встретился с новым, но столь же не нужным ему коридором.

Третий рывок его вымел в открытый космос.

Что там попало в пробник, покажет будущее. Ныне же оба — Бенито и Онодэра — шли от разрушенного гравипушечного отсека к перекрёстку, откуда впервые явился тот диверсант из Сида.

Та поперечина, откуда сидянин вышел, устремлялась к ещё одному продольному коридору — не отражённому в плане на голоэкране по причинам, наверное, связанным с местным разрушением звездолёта. Но почему-то сие разрушение не помешало диверсанту сюда пробраться. Может быть, даже и помогло?

— Странный какой-то этот второй коридор, — проговорил Онодэра.

— Определённо, он не таков, как первый, — согласился Бенито. — Даже, сказал бы я, не коридор, а туннель — судя по ныне доступным его очертаниям.

Но на пути к этому странному коридору предстояло проверить ещё и отсеки — точно так же погасшие на экране.

Шли, проверяли. Каждую из упавших рядом с дверями заглушек приходилось снимать в предварительным диалоге с Альваресом, посылающим разрешительные сигналы из рубки. За заглушками были отсеки инженерного назначения — с минимальными разрушениями, но с нарушенной герметичностью. Воздух весь вытек сквозь общую трещину в корпусе, что возникла как результат одного-единственного попадания.

А вот туннель… Он был именно, что туннелем — вероятно, принадлежащим к той системе внутрикорабельной коммуникации посредством антигравитационных платформ, часть которой сподобился расконсервировать Томас Трентон.

Правда, вместо вполне ожидаемой грузовой платформы им на станции встретилось нечто простыми словами неописуемое. Экипажик вихлявый, типичный как раз для ксенокультуры Сида. Крайне похожий на те, что встречались на Эр-Мангали, только, единственно что, не шагающий, а, соответствующий основной технологии, применяемой в здешнем туннеле, то есть, основанный на полях антигравитации. Технологически сообразный, но зато и удобный для долговязого сидского тела. Два сидения в одноместной антигравной дрезине — да, специально для обеих сидянских задниц.

— Непохоже, что это родная платформа с «Маджестика», — пробормотал Онодэра. — Ишь, как сидяне-то встроились!

А Бенито на то:

— Я полагаю, это земляне встраивались. — Трудно сказать, кто изобрёл эту транспортную антигравитацию, но скорее всего, хитрым земным инженерам улыбнулась удача скопировать сидский аналог. Что и позволило ловким сидянам с полным комфортом и без большого труда перемещаться теперь по скоростным путям сообщений «Маджестика».

Онодэра приметил:

— Здесь у него и турель с трещоткой. Может отстреливаться в ходе перемещения. Жаль, с управлением ничего не понятно, а то бы…

— Погоди-ка, — притормозил японца Бенито, — может, и я этой штукой смогу управлять. Всё-таки был уже опыт с шагающей версией.

Присмотрелся… Ну да, очень даже похоже. Рычажки те же самые, снова прежняя необходимость управлять экипажем вдвоём как минимум. В управлении повозкой на ножках в меру возможностей помогал ему Кай Гильденстерн. У Онодэры, наверное, тоже получится.

— Видишь вон те рычажки на втором из пультов? Надо будет нажать, когда я приведу экипаж в движение.

— Ясно, нажму! — Онодера понятлив — с полуслова включился в управление транспортным средством.

Как сказал, так и сделал. Как-никак, настоящий японский сэнсэй. В тот момент, как Бенито устроился на переднем сидении, Онодэра запрыгнул на заднее и завладел дополнительными рычагами.

Старт был достаточно резким, чтобы их выбить из занятых сёдел, но удержались: кто чудом, кто в силу прекрасной реакции.

Неудобно вихляя бортами, экипаж с ускореньем понёсся из носовой в кормовую область «Маджестика». Слишком уж быстро, едва ли не до тошноты.

Пару раз чуть не впечатались в стены на полном скаку-полёте, так как неслись намного быстрее мысли; несколько раз опоздали затормозить — мимо мелькали какие-то станции в средней зоне дредноута.

Лишь под конец основного маршрута — в районе ангаров — более-менее разобрались, как их полёт безопасно затормозить, не расшибиться о стену противоположную — или, что тоже возможно, их притормозила сама же линия. Вряд ли на ней не была предусмотрена защита от дурака.

Остановившись, Бенито связался с Альваресом — задним числом сообщить, что они с Онодэрой переместились к ангарам.

— Как там, в ангарах? — спросил космогатор.

И Бенито Родригес его не порадовал описанием:

— Хаос и разрушение. Кажется, все катера погибли. В ближнем ангаре — так точно: здесь всё в труху.

А Онодэра меж тем повнимательней осмотрелся и объявил:

— А ведь нашли мы сидский кораблик. Вон он стоит, сразу за первым разрушенным катером.

Эк его выбросило!..

Кай насилу унял накативший испуг, постарался осмыслить происходящее. Да, так и есть: то что видно ему сквозь портал — это не что иное, как наружная обшивка дредноута. Свеженарушенная кое-где — при попадании из орудий противника.

Третий прыжок мира по коридорам вывел его из звездолёта в открытый космос, благо, громадина линкора «Маджестик» оставалвась ещё поблизости. Не удалялось, как было бы при механическом перемещении. Но всё равно. Как-то становится не по себе, наблюдая свой звездолёт снаружи.

Так… Успокоиться и постараться прыгнуть обратно. Не допуская таких перелётов впредь.

Более-менее восстановил дыхание. Код для прыжка перепроверил трижды… Ладно, была — не была. Снова подвинул портал — и запрыгнул-таки в «Маджестик». Где очутился? Похоже, в районе ангаров.

Только похоже на то, что весь этот район линкора, в точности как и тот коридор злополучный, тоже подвергся разгерметизации. Это ещё если мягко выразиться. А на деле вокруг всё настолько перекорёжило, что не поймёшь, где здесь один чуть не дотла раскуроченный катер, а где второй, в одинаковом с ним состоянии. А чуть дальше… поди догадайся, чем доселе была та горелая куча — то ли тремя-четырьмя катерами, то ли одним звездолётом миниатюрным наподобие космояхты.

Да, не случайно «Маджестик» несколько раз тряхнуло. Видно теперь, что разрушений много. Как ни громаден захваченный в Юрбурге звездолёт, а оказался в итоге таким уязвимым…

Не унывать, приказал себе Кай. Или, вернее, по-дружески посоветовал. Чем хороша для него эта зона полуразрушенных внутренних звездолётных ангаров «Маджестика»? Тем хорошо, что в ней можно надеяться раздобыть себе гермокостюм. Ибо ведь место такое — без гермокостюма здесь делать нечего. Где-то под стенами можно сыскать соответствующие шкафы…

Стало быть, надо портал передвинуть к стене поближе — долго ему не пробежать по такому-то безвоздушию.

Кай чуть подвинул свой мир — и получилось получше, чем в тех коридорах. Просто ангары намного-намного шире минималистичных пешеходных путей. Если стена не у тебя перед носом, так ориентироваться выходит намного проще.

Кай только с третьей попытки приблизил портал к нужной стене, но из «Маждестика» больше не выпал ни разу. Впору поздравить себя с возрастающей ловкостью перемещений. Остановился почти что вплотную к настенным шкафам.

Но сумеет ли он за одну лишь задержку дыхания добежать до дверей одного из ближайших шкафов и, найдя там костюм, успеть в него тут же и облачиться? Кажется, нет. Отсутствует важный навык. Был бы Кай космолётчиком — вовремя тренировался бы надевать гермокостюмы.

Лално, решил он, до шкафа-то я добегу, гермокостюм прихвачу и добегу обратно. А уж тогда — в своём полном воздуха и безопасном мире — буду натягивать гермокостюм с той скоростью, на какую способен.

Что ж, Кай примерился, бросился к дверце стенного шкафа. Дверь поддалась — не пришлось подбирать ключи.

В этом шкафу находилось три лёгких гермокостюма и четыре скафандра полной защиты. Кай между ними колебался недолго. Нет, не нужен скафандр: он тяжёл и неповоротлив. С ним, чего доброго, не добежишь до портала в мирок, что поддержит твоё дыхание.

Ой, да и с лёгким гермокостюмом добрался едва-едва!

Кстати, покамест бежал, то наблюдал — невнимательно, так, отмечал боковым, что ли, зрением… Будто в ангаре кроме раздолбанного космотранспорта из Альянса также стоит и один сидский корабль-трансформер. Да и это не всё: будто бы там, прямо у сидского корабля в гермокостюме Альянса стоит человек…

Ладно, не важно. Если всё даже и так, как увиделось, то всё равно обдумывать было некогда… Кай, отдышавшись насилу, начал натягивать гермокостюм. Ну, а чтоб выполнить это быстрее и с большим удобством, он для начала снял с головы Корону Сида и отстегнул плазмоган с ременной петли, думая: всё под контролем — справа оружие, слева же артефакт; вот облачится, тогда подберёт и то, и другое.

Только одно не догадался учесть. Перестегнуть плазмоган в ременные петли гермокостюма — дело-то плёвое, но вот Корону куда? Поверх шлема её, дело ясное, не наденешь.

А пока размышлял, как обойтись с Короной, то в портал его мира вдруг заглянули двое в гермокостюмах — но не в таких гермокостюмах Альянса, один из которых он вот как раз и натягивал…

Это сидяне! Кай догадался по лицам.

И агрессивно настроенные: стали в него палить из трескучих своих разрядников. Сразу же стали, не успев даже толком высунуться.

Кай, не успев застегнуть гермошлем, сразу метнулся налево, к Короне Сида. Ну а направо метнуться было не суждено: несколько сидских очередей дали понять, что подбирать плазмоган не стоит.

Дальше один из сидян продолжал стрелять, ну а второй через портал прыгнул внутрь. Для долговязой сидской фигуры форма портала представила неудобство, так что сидянин тут же споткнулся и растянулся — что и позволило Каю успеть отбежать от загребущих конечностей.

А на бегу его время от времени больно лупил по затылку не закреплённый колпак гермошлема. Может быть, даже с кое-каким намёком. К сути намёка Кай прикоснулся попозже.

Он убежал. Но куда? В сторону синих гор.

Кажется, в первый момент, как сотворил этот мир, то скалистые горы ему захотелось обследовать — в смысле эстетской оценки причудливости очертаний. Даже жалел, что проделать такое некогда. Ну так теперь — вот счастливый момент! — подвернулся случай.

Кай бежал к синим скалам — но не без оглядки. Знал потому, что сидян позади уже трое. Двое преследовали, а один — у портала топтался. Ладно, подумалось, будет заместо ориентира. Кай-то вернётся назад, обязательно как-то вернётся. Жаль только, нечем отстреливаться от сидян.

А вот они ему вслед постоянно трещали разрядниками. В сильном азарте охотничьем, даже почти не целясь. И, надо думать, лишь потому-то и не попали, что трескотню свою правили на ходу.

Может быть, даже намеренно не попадали, а захватить собирались безоружную дичь.

Только ведь Кай не совсем безоружен. У него, как-никак, Корона. Штука, способная дать ему оторваться. Надо лишь снять гермошлем, не особенно нужный в пригодном для дыхания воздухе этого мира. Ну и вернуть её на голову, наконец!

После чего — хочешь, прыгай в портал очередного новейшего мира, ну или выставь заслон за собою перед преследователями.

Нет, в новый мир Кай не прыгнет. Придётся ведь возвращаться. А у портала его, как пить дать, дождутся сидяне.

Значит, он будет бросать за собой преграды. Они их заставит сейчас хорошенько отстать…

Новый приказ артефакту. Вот: за спиною Кая вытянулась во всю ширь по горизонтали узкая щель портала — в очередной новотворимый мир.

Как там погоня? Ага, оббежала преграду. Снова несётся за Каем, отстала совсем несущественно. Ну, коли так, он поставит ещё заслон. И ещё, и ещё… За спиною пространство зарябило от многих порталов.

Но многоногие воины Сида в них всё равно не запутались и не отстали. Больше того, Кай обнаружил, что левый из них резво прорвался вперёд и вот-вот ухитрится отрезать ему путь к синим скалам на горизонте. Обогнать его? Нет, на своих на двоих не удастся. Кай поменял направление, кинулся вбок.

Наперерез ему выбежал правый преследователь. Соображать было некогда — Кай поставил преграду практически на автомате. Слишком широкой на этот раз не получилось. Долговязый сидянин притормозил перед открытым порталом, чтобы его оббежать — а ведь крюк получался ровным счётом на три прыжка.

Ну, раз такое-то дело… Каю припомнилось, что портал же — мобильный, вот и не ждал ожидать, когда враг завершит петлю, а надвинул портал на него — и поймал, заставил туда провалиться. Правда, всё вышло как будто в замедленной съёмке, будто устал артефакт выполнять команды.

А ведь стоит ему теперь этот портал закрыть, и сидянин оттуда вообще никогда не выберется…

Снова догнал его гермошлем по затылку — будто мстил за незаконченность облачения и ревновал к Сидской Короне на голове.

Нет, не успею, подумалось Каю, не надо заминки. Правый сидянин вот-вот уже выскочит из западни, левый же — тоже несётся во весь опор, а быстродействие у Короны Сида понижается на глазах — чуть ли не с каждой новой командой.

Или сам Кай тормозит, начинает с задержками мыслить?

Он предпочёл развернуться прочь и полминуты спустя опять убегал от двоих преследователей, только синие скалы теперь находились сзади, куча порталов, открытых в новосозданные миры — главным образом сзади да слева, ну а исходный портал на «Маждестик» — чуть ли не строго по курсу бега.

Кай продолжал выставлять препятствия для погони, но не следил уже за эффектом — к чему оборачиваться? Мчал со всех ног, неудобно сутулясь и придерживая Корону на голове. Гермошлем же по-прежнему то и дело пребольно лупил по затылку, но, как видно, уже без намёка, а просто так…

Кай смирился с ударами: ясное дело, Корона покуда важнее, а гермошлем пригодится только потом, в бескислородных полуразрушенных ангарах «Маджестика».

А вот с третьим сидянином, что сторожит его у выходного портала, предстояло как раз не мириться — нейстрализовывать.

К счастью, сидянин стоял спиною к порталу, он с азартом следил, как первые два товарища загоняли Кая.

Видя подобное, он, подбегая, переместил портал из-за сидской спины на другое, свободное место.

Ну и выпрыгнул прочь, пока не опомнился сторож. Очутившись в негерметичных ангарах «Маджестика», тут же почувствовал, как сильно нуждается в кислороде, но усилием воли заставил себя не надевать гермошлем до момента, когда отпадёт необходимость в Короне.

Надо было — всего-то — как можно скорее закрыть тот огромный мир, в коем он путешествовал по коридорам и отсекам линкора, совершил даже выход почти что в «открытый космос», но в последнее время был вынужден убегать от троих сидян.

Он успел, а сидяне — те не успели. Кай оставил их в мире, портал из которого больше не действует.

Сам-то мир получился удачным — щедро наполненный воздухом и красивыми формами синих скал — в дымке на горизонте… Кай хотел их увидеть вблизи, эти синие скалы, но, видать, уже не судьба. Скалы придётся обследовать разве что тройке десантников Сида — если, понятное дело, сидяне заинтересуются. Пусть не красотами, а неразведанными путями.

Впрочем, станут разведывать — заодно впечатлятся красотами.

Кай на их месте, наверное, так бы и поступил, оказавшись в пространстве, откуда отныне не стало выхода.

Альварес высказывал возмущение, а Эстебан сохранял спокойствие. Да, понимал он, зачистка «Маджестика» продвигается вовсе не так, как планировали. Хаос внесли главным образом Бенито и Онодэра — это они вместо движения строго по плану, вырвались сразу к эпицентру событий по обнаруженной ими скоростной антигравной линии.

А эпицентр находился в ангарах для звездолётов и катеров: где-то в одном из них, отключённых от всяких систем слежения, разместили сидяне прорвавшийся свой кораблик, из которого и послали несколько волн десанта. Будь по Альваресу, им бы трансформер там обнаружить только на третий день, а Бенито сумел это сделать практически сразу.

А ещё там, в ангарах, они с Онодэрой нашли Гильденстерна живым и здоровым. Действуй по плану — конечно бы не нашли. А с Дельгадо-изменником разминулись совсем чуть-чуть: Онодэра достал бы вражину телекинезом, если б не занялся кем-то из долговязых. Ловкий подкапитан ухитрился запрыгнуть в блиноподобный трансформер — и через пару минут его и корабль поминай как звали.

— Вон он летит! — воскликнул Альварес, остервенело тыча в большой экран. — Вырвался прочь, а у нас никого в орудийных отсеках!

Ясное дело, что никого. Невозможно же малыми силами одновременно дежурить у главных орудий и обшаривать корпус линкора в поисках сидских десантников.

— Ведь уходит же!..

Эстебан усмехнулся:

— Нет, не уйдёт. Я здесь на что, по-твоему? А что не сбили его из какой-нибудь гравипушки, так это и к лучшему. Он приведёт нас туда, куда нам подобраться трудно. Сколько ни мучай шею себе расчётами.

Глава 9. Ни зги не наблюдая,

или Туманность и неопределённость методического обеспечения

Кай очень быстро вникал в происшедшее и происходящее. Происходило же то, что «Маджестик» уверенно продолжал свой полёт, а команда — за вычетом Эстебана с Альваресом и Гонсалеса с пациентами — обходила слепые места дредноута в поисках сидских «гостей», которых давно уже не было (те, кто не умерли, ловко давно сбежали). Но ведь нельзя оставлять звездолёт незачищенным!

Что до дежурств в орудийных отсеках, то их отложили до финала зачистки. Чем мотивировали? Тем, что людей-то на всё не хватает. Ну и тем ещё, что провидец как будто бы говорил, что на линкор состоится только одна атака. Кто это слышал — как будто бы Эстебан (если, конечно, ему самому не приснилось). Но, если так, то уже состоялась эта одна атака, и второй ожидать, получается, незачем.

Нет, то есть, надо будет хоть кого-нибудь усадить за какие-то из оставшихся на дредноуте суперорудий, но не раньше, чем будет достоверно обследовано всё его внутреннее пространство. Мало ли сколько врагов в нём бы могло затаиться, не отсвечивая в автоматических мониторинговых системах — относительно них предсказаний у Гарриса, вроде, не было.

Не затаилось, как стало известно после. Но ведь могло, могло.

Эстебан дал понять, что он лично за то, чтобы подольше выискивать сидских десантников, не успевших сбежать, а успевших — преследовать, но не пытаться их уничтожить.

Вот Онодэре очень хотелось бы беглецам отомстить. Но подобная месть — дело вкуса и принципа, не расчёта.

Кай целиком на стороне Эстебана, так как его соображения продуктивны. Сидский трансформер им нужен — так пусть живёт. Пусть летит впереди, возвещая, что путь свободен.

Так разумней, чем рухнуть самим всем линкором в воронку гневливой мести… неизвестно за что.

В битве с прорвавшимся сидским звездолётом-трансформером с первого взгляда «Маджестику» не повезло. Но со второго-то взгляда выглядит всё иначе. Этих трансформеров изначально-то было шесть, а прорвался один, и десант, что он высадил, оказался довольно скуден. Семеро, плюс ещё пятеро, плюс один, плюс те трое, которых упрятал в ловушку Кай — для беспокойства выходит достаточно, но не так уж и много…

Да, неизвестно, сколько ещё врагов благополучно убыло на трансформере — но потому-то и убыли, что ничего не добились. Да, среди тех, кто сбежал, стоит учесть и подкапитана Дельгадо. Но и последний: чего смог добиться он? Стоит ли это вполне добросовестного расстрела двух атакующих звездолётов Сида?

Нет, ну какой-то весомый ущерб он нанёс: вывел из строя двоих очень важных людей в команде. Шутка ли, Гаррис — провидец, а Сантьяго — непобедимейший мастер боя. Также, как мог, постарался лишить «Маджестик» гравиракетницы и гравипушки (первую из установок прикончил сам, а уничтожить вторую прислал долговязого диверсанта). Но ведь затем у Дельгадо что-то пошло не так: видимо, сидский десант закончился слишком быстро, да и он сам оказался на подозрении. Слушая переговоры команды через устройство связи в гермокостюме, подкапитан, вероятно, и принял решение поскорей исчезать с дредноута, быстро смекнув, что вдогонку трансформеру Сида и выстрелить некому, так как никто из обеих орудийных смен не караулил у сохранившихся корабельных орудий.

И трансформер ушёл — обнаглевший от безнаказности, выбрался вон из зоны обстрела орудий. Не получил ничего им заслуженного в корму. Вроде, такая досада, не правда ли?.. Но Эстебану эта удача врага виделась в новом, как раз позитивном свете.

— Я не теряю его, — усмехался пилот. — Я веду наш линкор по пятам. Дал оторваться немного, чтоб попусту не нервировать.

— Ты полагаешь, — легко догадался Кай, — что убегающий сидский трансформер нас приведёт на базу — именно ту, которая нам нужна?

— Да, полагаю, — подтвердил альбинос. — Больше ему и лететь-то, бедняге, некуда. Мы, между прочим, находимся такой зоне космоса — в совершенно пустой — из-за незримых преград. В ней кроме нас и его не осталось других звездолётов! А почему? Потому что летим по одному из незримых проходов сквозь незримый барьер.

— По единственному проходу, — поправил Кай.

Ой… А ему-то откуда всё ясно: тоже от Гарриса?

Кай постепенно стал замечать любопытнейшие эффекты, производные, видимо, от начала командной целостности. С выпадением Гарриса его функции не пропали. Как связиста его подменил инженер Томас Трентон, а как провидца — почти что любой понемножку.

Так, Эстебан в некий момент обнаружил, что знает, куда лететь. Не доверяя себе до конца, тут же домыслил воспоминание о разговоре с провидцем на этот счёт. Но о том, что лететь надо ныне за сидским трансформером, Гаррис навряд ли мог бы предупредить, Эстебан же уверенно принял такую идею, ни на миг не задумавшись об основаниях. Как, в своё время, не задумался бы и Гаррис.

Да и Кай… Он, по сути, не узнавал у товарищей о событиях боя, что застал его в полном отрыве от центральных источников информации по кораблю, а соотносил их рассказы с картиной неясного предвосхищения, бывшей при нём заранее.

Разве у каждого не было предварительного понимания, что с отлётом сидянского корабля на «Маджестике» больше врагов не осталось, а их поиск проводится лишь для очистки совести?

Разве не той же очисткой совести продиктовано и возвращение части команды — Честера, Трентона, Олафа и Онодэры — к дежурству в орудийных отсеках? А вот Бенито и Кай не посчитали нужным. Оба теперь нашли себе дело в рубке. Всё же Бенито — пусть недоученный, но пилот, он таки мог подменять Эстебана время от времени.

Кай же теперь (дублируя, кстати, Альвареса) в оба глаза следил на особом экране за движением сидского звездолёта-трансформера. Это, как он теперь чувствовал, много важнее сменных дежурств у корабельных орудий, коим уже наступило время молчать. Ибо мельчайшее изменение курса трансформера, на которое вовремя не ответит громадный «Маджестик», может быть знаком того, что незримый коридор изгибается.

В этот момент промедление с изменением курса дредноута может его погубить, расшибить о незримые стены. Это к примеру. А если и не расшибить, то уничтожить каким-нибудь немеханическим способом.

Трудно громадине вписываться в повороты.

Взять на себя важный аспект корабельного функционала Альвареса, было решением мудрым и своевременным. Как оказалось, Кай высвободил Альвареса для выполнения ряда задач стратегического порядка.

Космогатор теперь занимался математической экстраполяцией предстоящего им — вслед за сидским трансформером — таинственного маршрута. Создавал вероятностные модели и конечного пункта — «места, куда летим».

Чаще всего он склонялся к тому, что искомой планетой является Ир-Валар — дальний мирок, о котором все сведения в навигаторской базе бортового компьютера крайне скудны.

— Хм, непохоже на Сердце Альянса, — пробормотал Бенито. — Слишком уж на отшибе, вдали от любых дорог.

Кай с Эстебаном ему отвечали словами Гарриса. Или не Гарриса, так как не помнили, где и когда Гаррис это сказал:

— У Галактического Альянса Сердце отсутствует. Или, вернее, сердец слишком много, и все они ложные. А вот Мозг у Альянса имеется, он в огромном секрете руководит его всеми «сердцами» м всеми Щупальцами.

— Ладно, раз Мозг, — соглашался Бенито, — значит, другое дело.

В чём-то дальше и легче поразить его в хитро запрятанный Мозг, чем штурмовать хорошо укреплённое Сердце.

— Впереди Ир-Валар, — проговорил Альварес. — Был до сих пор наиболее вероятен, а уж теперь-то — определённо, он. — Стало быть, все остальные восемь просчитанных вариантов уже отсеялись.

— Эта звезда впереди, — пояснил для Кая Бенито, — завётся Валаром. А Ир-Валар — это планета, которой покуда не видно. И наш беглец, несомненно, летит туда. Значит, и нам туда надо, на Ир-Валар. Здесь и находится, видимо, Мозг Альянса.

Как же всё просто: к искомой планете вывел их сидский кораблик. Надо надеяться только, что из-за собственной глупости, а не обмана ради.

Но обмануть можно было гораздо раньше — погубить и «Маджестик» ценой своей собственной гибели. Но не таков подкапитан Дельгадо, чтоб заплатить эту цену. Он-то ведь тоже летит в убегающем сидском трансформере. Чем, уж наверное, гарантирует наиболее сильную волю сидян к самосохранению.

— Эх, всё равно не пойму этой логики, — молвил Альварес. — К Мозгу Альянса летит этот сидский корабль, словно к себе на базу. Но ведь при этом война между Альянсом и Сидом не прекращается. Как это всё совместить?

Что тут ответить? Интуитивно понятно, но логикой не нащупаешь. Можно сослаться только на память. Речь об устойчивом повторении тех же несоответствий, что наблюдались когда-то на Эр-Мангали. Храм Асмодея, где было любого намешано… И обусловленность способа зомбификации. А ещё «Карантин» — в установке которого обоюдна вина Альянса и Сида…

— Как с «Карантином», — как раз произнёс Бенито. — Помнится, эту систему включил Альянс, а технологию обеспечивал Сид. А поработали те и другие на Асмодея.

— Ну, Асмодей — частный случай, — не согласился Альварес.

— Не такой уж и частный, — усмехнулся Родригес. — Даже, скорее, закономерный и повсеместный. Войны Альянса и Сида — кому они выгодны, кроме демонов? Как и сотрудничество — с целью взаимного уничтожения.

— Ну, может быть, — примирительно пробормотал космогатор, видимо, чувствуя: спорить с Бенито бесперспективно.

Пусть они оба побывали на Эр-Мангали, но наработали опыт, резко отличный по глубине и многогранности. Осторожный Альварес — он если и вовлекался в рискованные события, то по одной лишь причине: влипал в них по недосмотру. Что до Бенито, так он рисковал осознанно и активно. Как результат, умудрился вплотную увидеть развитие сидско-альянсового конфликта, да к тому же счастливо вернуться с иноконтинентального фронта.

— О! — вдруг оживился и Эстебан. — Благодарю, освежили мне память.

— В смысле?

— Да что-то мне здешнее место напоминает…

— Эр-Мангали? — без труда догадался Кай.

Эстебан лишь кивнул: дело ясное, Эр-Мангали.

— Чем же: названием, что ли? — допытывался Альварес. Хоть «Ир-Валар» по-другому звучит, да и пишется не одинаково.

— Впереди «Карантин», — пояснил Эстебан. — Точно такая система, какую включили там. Разве чуть-чуть совершенней и грандиозней.

— Да, «Карантин», — подтвердил и Альварес.

Космогатор лишь мельком взглянул на тот самый экран, на котором неопытный наблюдатель Кай не видал ничего, кроме мусора и помех — увидел то самое, не замечаемое доселе.

Эти мусор с «помехами» — именно что система. Многопланово-асимметричная по структуре и форме задействованных объектов, что и приводит её в состояние маскировки.

И — в чём прав Эстебан — совершенней и грандиозней. Эта система расположена не на орбите планеты, а на орбите самой звезды.

— Где сейчас сидский трансформер? — спросил Эстебан. — Не отвернул от звезды?

— Нет, — ответил Альварес, — продолжает лететь прежним курсом.

— Значит, он должен уже…

— Верно, он там — в зоне действия «Карантина»…

— …что, — продолжил Бенито, — уже не позволит ему вернуться.

— Собственно, да. В современных условиях — не позволит.

— А что мы?

— Мы пока что снаружи, — сказал Альварес. — И, пожалуй, есть шанс отвернуть. Эстебан это сможет…

— Да, смогу, — подтвердил пилот. — Но не уверен, что это решение верное.

— Вовсе не верное, — с твёрдостью вымолвил Кай.

— Да откуда ты знаешь?

И в самом-то деле, откуда?

— Слышал от Гарриса! — В общем-то, это ложь. Но ведь нескорое дело подыскивать аргументы.

— Хм, а Гаррис сказал, как мы после оттуда выберемся?

— Точно так же, как с Эр-Мангали, — хмыкнул Кай.

Хорошо, что ответ его расшифровал Бенито:

— Нам предстоит поразить Мозг Альянса. Это и снимет вопрос «Карантина» при возвращении.

— Точно ли снимет?

— Но Гаррис же так сказал! — Вот и Бенито сослался на авторитет провидца. Этак скоро придётся любой новый замысел подкреплять его мнением. Всякое слово произносить строго от имени преподобного.

Вроде, смешно. Или, может быть, так и есть.

Их команда, даже, по сути, лишившись Гарриса, сохранила его прогностический потенциал?

— Всё, — сказал Эстебан. — Это точка невозвращения. Мы войдём в «Карантин». Больше просто не отвернуть.

Сникший Альварес покорно кивнул: утверждение подтверждалось математически. Но в кивке не сквозило согласие. Лишь обречённость.

Ну а на что он рассчитывал? Разве возможно разрушить Альянсу Мозг, но при этом совсем не соваться в ловушки?

Хитрый Альянс для того их вокруг расставил, чтобы свой Мозг обезопасить с гарантией от чересчур осторожных героев.

— Сидский корабль-трансформер двигается к планете, — вяло промолвил Альварес. — К пятой планете, единственно терроподобной, по каталогам именуемой… Ир-Валар. — Пауза перед названием говорила о том, что космогатор уже опасается перепутать две карантинных планеты между собой. — Мы, соответственно, тоже летим туда же.

— Что это? — кажется, первым среагировал Кай: около метки, представляющей на экране сидский корабль-трансформер, вдруг обнаружилась правильная окружность из ярких точечек.

— Это система охраны планеты, — сказал Бенито, — более традиционная, чем «Карантин». Называется «Щит Альянса».

Что ж, разумно, наверное. Двухступенчатая защита. «Карантин» закрывает систему звезды, «Щит Альянса» — планету…

— А ведь сидский трансформер, — пробормотал Эстебан, — серьёзно рискует.

— В смысле?

— Так «Щит Альянса», я полагаю, не должен его пропустить.

— А почему?

— Эта система настроена специфически, — пояснил Бенито Родригес. — так, что сбивает любой внеземной корабль! И вариантов перенастройки не предусмотрено.

Кай удивился:

— Значит, беглец вот прямо сейчас погибнет?

— Если не примет каких-то своих контрмер, — отозвался пилот. — Ну-ка, Альварес, дай максимальное приближение!

Изображение сцены на голоэкране существенно увеличилась. Метка, которая замещала корабль-трансформер, уступила теперь место предметному образу. Блин, обнаруженный Каем недавно в ангарном отсеке, мчался теперь в направлении диска основательно выросшего Ир-Валара. И навстречу пришельцу, собираясь в кольцо строго вокруг блина, тускло поблёскивало металлическими боками несколько крупных шаров (Кай их потом насчитал тринадцать) — каждый заметно крупнее попавшего между ними кораблика.

— Странно, — сказал Эстебан.

Что он увидел странного?

— Их звездолёт, — пояснил Бенито, — не перешёл в боевую каплевидную форму.

— Может, они там рассчитывают на милосердие?

Предположение Кая всех, кто был в рубке, заставило улыбнуться. Да, эти трое — бывалые флотские волки из экипажа «Антареса», лёгкого крейсера бывшей империи Сант-Амазон Эскабар.

— Нет, вот на это не могут рассчитывать, — проговорил Бенито. — «Щит» у Альянса действует автоматически. Может, сидяне бы были о том не в курсе, но среди них же и подкапитан Дельгадо. Этот изменник не может о том не знать.

Стало быть, блин звездолёта вот-вот размажут…

Нет, пролетел преспокойно — к изумлению всех имперцев.

Лишь Эстебан выдал версию происходящего:

— Что-то в «Щите» не сработало: будем знать.

— Как бы по нам не сработало, — забеспокоился Кай.

Даже тревожный Альварес ответил, что невозможно. Мол, «Щит Альянса» таков, что по природе своей по своим не стреляет. А уж заставить его атаковать настоящий дредноут Альянса — это была бы надежда на вовсе немыслимый случай дружественного огня. Так как до мысли, что в гордый линкор «Маджестик» может пробраться враг, супернадменному Мозгу Альянса и в жизни не опуститься.

— Сложность одна, — объявил Бенито, — провести наш громадный дредноут в этот узенький круг из шаров, не разошедшихся после встречи с трансформером. Но ведь наш Эстебан — известный пилот-виртуоз, он с такою задачкой, играючи, справится.

В чём он полностью прав, Эстебан исхитрился через круг из защитных шаров провести «Маджестик».

Но чего никому, кроме Кая, не взбрело допустить — это того, что дредноут был всё-таки атакован.

Может, не все предсказания из приписанных Гаррису принадлежали ему.

Глава 10. Взломай незримый череп,

или Методы нейрохирургии для невидимок

Чем же шарахнуло по «Маджестику» кольцо из защитных шаров? Кай не назвал бы с уверенностью технологию. Так посмотреть: вроде, линкор оплело сетью изломанных голубоватых молний, полетевших в его направлении от каждого шара — но, конечно же, такова была только видимость; крайне наивно считать, что использовалась энергия электрического разряда.

Кто применил бы в суперсекретном новейшем «Щите Альянса» неудачливые технологии позавчерашнего века?

Что характерно, и Эстебан не понял:

— Чем это нас они?

Да и Бенито с Альваресом тоже ему не ответили. Значит, они ожидали чего-то совсем другого (если отвлечься от факта, что не ожидали вовсе)?

Корпус тряхнуло. Неслабенько так тряхнуло. В кресла вдавило: недобровольное торможение?

Да, никакое не электпичество. Как бы не ловчая сеть…

— Наши щиты против этой угрозы бессильны, — отметил Альварес. — Проникает свободно, как будто бы мы не закрылись…

— Выглядит глупо, — сказал Эстебан. — Ведь нелогично, чтобы линкор у Альянса не был достаточно защищён от атаки его же «Щита».

А Бенито на то:

— Что, если Мозг Альянса захвачен? К примеру, Сидом?

Тут и до Кая вдруг начало доходить, что же такое использовано против линкора. Это же сидская ксенотехнология, ни малейших сомнений. «Щит Альянса» невесть почему испускает энергии традиционного Сида: голубой «страх покоя», щедро нанизанный на сиреневую нитевидную «сеть»… То-то всё это и вяжет линкор в пространстве.

Думал немедленно просветить окружающих, но всем троим уже было не до него. Эстебан координировал действия Трентона и Онодэры, каковые как раз дежурили в орудийных отсеках.

— Том, бей по верхнему сектору атакующего кольца! — командовал Эстебан, убирая на нужном участке силовой корабельный щит. — Онодэра — по нижнему!..

— Есть! — И Трентон ударил по нескольким верхним шарам из освоенной им гиперплазменной супертурели.

— Выполняю! — Онодэра шарашил по нижним огнём, изрыгаемым лучемётной турелью.

Только вот каждый из шаров ухитрялся выставить нужный щит — где антиплазменный, где антилучевой. И под этим прикрытием вновь продолжал ткать свою ловчую сеть.

Жаль, гравипушка и гравиракетница уничтожены. Уж против них-то не существует щитов. Знал, вероятно, Дельгадо, что надо нарушить. Предполагал, что дредноут придёт к Ир-Валару и наступит вот этот вот самый момент.

Но откуда? Откуда у подкапитана такое знание?

Постоянный огонь из гиперплазменной супертурели не приводил к наблюдаемым результатам. Трентон, однако, длил его, не сдавался. Видя, как тот или иной элемент кольцеобразной системы «Щита Алдьянса» закрывается собственным противоплазменным коконом, он не зевал, ак переходил к следующим элементам. Те закрывались — он слал гиперлазменный вихрь уже новому шару, но и не брезговал повторением пройденного, отмечая моменты, когда отключались щиты.

Слишком частое переключение теоретически может перегрузить систему защиты. Да, без гарантии, но с хоть какой-то надеждой. В этой надежде был и аспект профессиональной уверенности. Всё-таки способ защиты модульных элементов «Щита Альянса» не создавал ни малейших загадок для инженера Трентона.

Этого, правда, не скажешь про способы их атаки.

Что они делают, эти тринадцать шаров? Каждый из них излучает одну световую нить, ломанной линией устремляющуюся к «Маджестику». Линии сиреневато-голубоватых оттенков переплетаются между собой и образуют сеть. Сеть состоит из некоей странной субстанции энергетического (полевого) плана. Вроде, по-прежнему свет, но не без новых странностей: он прилипает к обшивке и тормозит полёт — Трентона в кресло вжимает от перегрузки. То, как воздействует сеть на «Маджестик», явно указывает на ксенотехнологичность. Странно её обнаруживать в функционировании «Щита Альянса» — лучшей и эффективнейшей из чисто терранских защитных систем, предназначенных для обороны от звездолётных флотов ксеноразума, а потому засекреченной и не допускающей привлечения ксенокультурных идей и замыслов — те ведь заведомо лучше известны Сиду.

Все эти размышления по ходу работы, впрочем, ничуть не помогали Трентону усовершенствовать тактику. Да, они не отвлекали его настолько, чтобы мешали обстреливать модульные элементы, но и не приводили к практически значимому итогу. Всё потому что проблема даже и чисто теоретически не разрешалась, а перебор маловероятных гипотез лишь укреплял убеждённость в том, что толку не будет.

Шли минуты. Супертурель продолжала плеваться плазмой, хоть приближался к финалу боезапас. Трентон, это предчувствуя, стал допускать перерывы — те абсолютно никак не влияли на результат.

И ведь в чём основная досада: то, что не выполнил Трентон при помощи плазменного орудия, вряд ли доступно и Онодэре на лучевом. Тех шаровидных защитных модулей, над которыми всё это время работал японец, Трентону не было видно, но экстраполировать-то нетрудно…

Так он думал, пока не заметил: одного из защитных модулей у него в поле зрения вдруг не стало.

Надо же, сразу подумалось, Онодэра-то смог!

Лучевая турель на «Маджестике» — это орудие, в сущности, самое слабое. Так повезло в самом начале, при распределении. Что ж, Онодэра не спрашивал у Дельгадо, с какой стати она досталась ему, не кому-то другому. Он не из тех, кто требует самого лучшего да побольше.

Если надо кому-то работать и на лучемётах, отчего бы и не ему?

Позже, с предательским бегством подкапитана, можно бы было поставить себе вопрос, почему же Дельгадо не предложил ему в ведение более мощной штуковины. Но к чему суетиться? Даже и в том вероятном случае, если хитрец норовил сильных бойцов приставить к орудиям послабее — даже тогда Онодэре не виделось ясного смысла в том, чтоб оставить исходно доверенные лучемёты и перейти к более выгодному оружию.

Воспротивилось мировоззрение фаталиста, предлагавшее не искать ситуации лучше той, что спонтанно вокруг сложилось. Справедлива идея о том, что суета никому никогда не добавляет везения. Тот же, кто не суетится, даже на скромном ресурсе сумеет выиграть.

Эстебан дал команду лупить по кольцу из шариков и предложил подходящий сектор обстрела. Что ж, Онодэре довольно уже и того, что задача поставлена с тонким учётом удобства стрелка.

А результат? Дух самурая таков, что не велит нам привязываться к результатам. Важно идти своим верным путём, а уж далее будь, что будет. Не уповая на случай, старательно выполнять всякое дело, которое было поручено. Даже если сбивать лучемётами элементы «Щита Альянса» кто-то сочтёт занятием бесперспективным.

Он стрелял и стрелял, понимая, что Трентон в этот самый момент поливает врага из орудия более разрушительного и масштабного. Инженер не почёл за избыточно суетливый свой переход от обычной турели на супертурель и от плазменного на гиперплазменное орудие.

Да и прекрасно! Хромой инженер достоин признания за стремление к лучшему. А Онодэре придётся творить чудеса строго на том, что есть. Гнаться за лёгким успехом — дело постыдное и недостойное.

Он стрелял, не пуская в сознание недобродетельных мыслей. Сосредоточился полностью на процессе. Жаль, что все цели его успевали включить противолучевую защиту.

А потом вдруг заметил: кольцо из шаров, составляющих «Щит Альянса», никак поредело?

Да, поредело. Поскольку же сам он ещё ни в один из шаров не попал, оставалось порадоваться за Томаса Трентона. И за твёрдую руку его, и за скорость реакции, а ещё за готовность бороться с наличным за наилучшее.

Хорошо, что хромой инженер выбрал супертурель. А имелась бы установка для гравиракет — он бы сел за неё и достиг бы намного большего.

А разобраться с шарами «Щита Альянса» посчастливилось всё-таки Каю. Он, а не кто-нибудь, оказался способен выпилить эти устройства из нашей реальности. Кстати, ему не пришлось управлять корабельным орудием ни в каком из особых отсеков «Маджестика».

Кай прямо в рубке использовал артефакт, именуемый ксеноисториками «Короной Сида».

Глядя из рубки на всё, что теперь происходило с линкором, Кай поначалу надеялся на лучемёты и гиперплазму, но постепенно понял: они не достигнут цели. Слишком уж быстро шары защищались коконами.

Онодэра и Трентон, наверное, тоже всё это поняли.

Каю подумалось: жаль, Онодэра не сможет использовать злую способность демонического телекинеза. Слишком огромные расстояния — демон на них ручонки свои не вытянет…

И вот тогда он и вспомнил об артефакте, о творимых мобильных порталах в иные миры. Вспомнил в начале в слепой и неумной уверенности, что и «Короне Сида» здесь не сработать.

И расстояние очень солидное, ибо космические объекты. Да и сама их величина, превосходящая в несколько раз сидский корабль-трансформер, столь удачливо миновавший круг элементов «Щита Альянса». Даже смешно полагать, будто бы Каю удастся построить портал необходимых размеров.

Ну а с другой стороны, почему бы и нет? Попытаться бы стоило…

Если портал хоть на один из шаров налезет, то, надо думать, натянется на остальные. Всё же шары одинакового размера.

Что ж, Кай попробовал. Хоть и не очень-то верил, что что-то получится, но полагал, что Корона Сида ему поможет. Как-никак, артефакт ориентирован на получение мысленных команд — и способен в каких-то пределах подстраиваться под пользователя.

Весь вопрос в уточнении, что это за пределы.

…В первый момент показалось, что не получилось. Вроде, создал новый мир, вроде, сумел растянуть до неприличия даже входной портал. То и другое узнал через отдачу Короны. Но не увидел, сколько не вглядывался в голоэкран. Этакий крупный портал ведь нельзя было не заметить!

Вроде, нельзя — но не видел его, не видел.

А потом оказалось, портал на экране просто не отображается. Отобразился лишь факт, что в составе кольца защитных шаров Альянса вдруг куда-то девался тот самый шар, на который Кай и задумал надвинуть модуль.

Что, вот так просто? Пересчитав оставшиеся шары, Кай убедился, что их теперь стало двенадцать. Да и по мощной голубоватой сети мигом пошла структурная деформация.

Может быть, он просчитался, и тринадцатого и не было? Чтобы проверить, Кай тут же задумал контрольное удаление. Снова нацелился на определённый шар, снова почувствовал через Корону отдачу.

Да, всё работало. В неуязвимой системе «Щита Альянса» общая численность модулей вскоре уменьшилась до одиннадцати.

Окрылённый успехом, Кай принялся повторять процедуру, чтобы убрать новый защитный модуль. Но не успел. Сеть надорвалась сама, их массивный дредноут мощно рванулся к планете, пара шаров столкнулась между собой, остальные отстали.

— Надо же! — молвил Бенито. — Всё же Альянс не случайно гордился «Маджестиком». Ибо кто бы подумал, что наши двигатели смогут их пересилить!..

Кай стянул с головы тяжелеющую Корону. Всё же надо признать, слишком большие порталы очень сильно изматывают.

Эстебан без малейших помех вёл «Маджестик» к планете. Стало быть, скоро посадка на Ир-Валар.

Только знать бы пилоту, куда на планете садиться. Сидский трансформер, который они преследовали, вышел давно из наблюдаемой зоны и, наверное, где-то спокойно сел, недоступный для мониторинга.

— Есть пожелания, куда посадить дредноут? — спросил Эстебан. — Правда, везде, к сожалению, не посадишь. Нужен большой космодром, просторный по-настоящему. Вроде как в Юрбурге, а не как где-то на Эр-Мангали. Многокилометровое плоское место.

— Видно ли где-то такое? — хмыкнул Альварес.

— Нет, но есть шанс, что ещё покажется.

— Ну, коли так, — усмехнулся Бенито, — значит, мои пожелания определяются только возможностями космодрома. Гаррис, по-моему, нам обещал, что, долетев до планеты, мы не заблудимся.

Это вопрос ещё, «Гаррис», или «по-моему», привычно подумал Кай. Но почему бы не верить в провидческий дар у Родригеса?

— О, поглядите-ка! — проговорил Альварес. — Кажется, нас пытаются обстрелять.

Верно. С поверхности прилетела ракета. Но не смогла одолеть силовые щиты, выставленные пилотом.

— Кстати сказать, — произнёс Эстебан, — очень правильно нас обстреляли. Били с как раз подходящего нам космодрома. Так бы ещё, чего доброго, я его не заметил…

Перед посадкой на космодроме Онодэра и Трентон успели подавить со своих смертоносных турелей все огневые точки, что обнаружились аккурат по периметру взлётного поля.

Поле, доступное взгляду на голоэкране, выглядело пустынным. Только с краю стоял — кто бы мог ожидать? — одинокий блиноподобный сидский трансформер. Видимо, тот же. Вряд ли какой-то другой.

Сели. С грузным изяществом, сочетающим несусветные габариты «Маджестика» и виртуозность Эстебана-пилота.

— Раз долетели, — промолвил Бенито, — пора на выход.

— Может, сперва осмотреться, — промямлил Альварес. — Выждать с недельку, чтоб действовать наверняка. — Очень ему не хотелось покинуть дредноут и осознать, что перелёт закончен.

— Нет уж, — сказал Эстебан, — наша сила как раз во внезапности.

Правда, внезапность пришлось обеспечить не так уж и скоро: корпус «Маджестика» сразу поди покинь. Да и вышли не все. Эстебан и Альварес как раз остались. Ну и Гонсалес — и два пациента в его медотсеке.

Кай, Онодэра, Бенито, Трентон, Олаф и Честер — вот вам и все участники этой вылазки.

Шли коридором к тому выходному люку, через который сюда и попали в Юрбурге. Кай по пути постарался осмыслить прошедший этап.

Сам перелёт между Юрбургом и Ир-Валаром — так ли он страшен, как высчитали Клапациусы? Кажется, будто бы нет. Даже захват дредноута выглядел много эпичнее перелёта.

Впрочем, с учётом одной ключевой детали важность пути возрастает неизмеримо. Эта деталь — совокупность незримых преград, преодолённая в этом полёте.

К первой преграде «Маджестик» пришёл, оказавшись на самом краю сильно суженной Эйкумены, за границу которой уже перестали летать корабли землян. Эту преграду, прочерченную в форме эллипса отсекавшего множество звёзд внутри от бесконечности звёзд снаружи, вычислил некогда (на Ардарике) Гаррис, он же о ней неустанно предупреждал — и у неё-то, ещё не дождавшись возможности перехода, окунулся в тяжёлый сон, навеянный волей предателя.

Тот переход, у которого их линкор пережил атаку, сам оказался отдельной незримой преградой, ибо в туннеле, которым он преодолел сильно сузившиеся эллиптические границы, были незримые, столь же смертельные стенки. В этом туннеле изящный трансформер Сида мог похвалиться лучшими шансами выжить, чем громоздкий массивный дредноут. Что их спасло: интуиция ли Эстебана, или предусмотрительность преподобного Гарриса? Если последнее, Гаррису, верно, пришлось бы выдать пилоту инструкции с такими подробностями, каковые не произнесёшь, не запомнишь, не повторишь.

Третья преграда — система, подобная «Карантину», кем-то развёрнутая возле здешней звезды, та система, что их без проблем впустила, но нет ни малейшей уверенности, что выпустит вновь наружу.

Ну и преграда четвёртая — «Щит Альянса». Ради разнообразия, зримая, но всё равно непонятная. В чём тайный смысл перемены характера целей — со звездолётов ксенокультур на аутокультурные звездолёты? А уж причина подмены поражающих элементов у кольца тех шаровидных защитных модулей?

Радует то, что дредноут «Маджестик» преодолел все четыре преграды без фатальных потерь — и добрался к планете, где расположен Мозг Галактического Альянса.

Кстати сказать, и не должна удивлять защищённость этого мозга. Мозг — он и в первом своём значении у организмов всегда чересчур уязвим, а потому расположен в позвоночном канале да в черепе. То же и с новым значением: Мозг Галактического Альянса помещён в некий аналог позвоночника да черепной коробки. Но позвоночник и череп незримы, ненаблюдаемы чувственно, что создаёт основную проблему для взломщиков.

В том, что «Маджестик» эти преграды преодолел, основная заслуга принадлежит провидческой интуиции.

Глава 11. Мозги под крышкой тают,

или Смена агрегатного состояния серого вещества как последствие кастрюлеголовости

Выйдя наружу из суперпомпезной громады «Маджестика», Кай, как и группа товарищей, идущая впереди, чувствовал будто неловкость от широко распахнувшегося пространства.

— Неспокойно мне что-то, — насторожившись, промолвил Честер.

— Подтверждаю, — сказал Онодэра. — Беспокойно и мне.

Доктор Гонсалес, наверное, свёл бы их переживание к агорафобии, но Гонсалеса-то с ними как раз и не было, Кай же не стал оперировать медицинским термином. Вспомнил, но тут же отставил: не очень-то информативно. Проще бы было сказать о вошедшей в привычку замкнутости дредноута. Пусть он велик, словно город, но как же при этом мал.

Вслух произнёс одно только слово:

— Отвыкли.

Хорошо прозвучало, успокоительно. Но самого его как-то не успокоило. Сильно тянуло назад. Будто сроднился с «Маджестиком», а теперь покидал.

Кай оглянулся, чтоб ощутить поддержку летучего города, мало-мальски обжитого в ходе полёта, но здоровенный линкор при взгляде снаружи выглядел очень чужим, подавляющим — и внушал только робость. Чтобы вместить всю его вертикаль в поле зрения, Каю невольно пришлось задрать голову так высоко, что едва не свалилась даже Корона Сида.

— Что-то забыл? — поинтересовался Бенито.

Сам он экипировался предусмотрительно — взял плазмоган и длинноствольный бластер, да ещё позаимствовал у Сантьяго Робарианский Молот — он ведь хозяину вряд ли скоро понадобится.

Кай пояснил:

— Так, хотелось увидеть, насколько заметны снаружи разрушения в корпусе…

— С этого ракурса вряд ли чего увидишь. Вот отойдём хорошенько, придётся тогда узреть.

Это правда. Не надо пока оборачиваться. Легче привыкнуть к широкой горизонтали. Да и припомнить, зачем ты сюда пришёл. Не за возможностью сразу назад вернуться. Где-то находится хорошо охраняемый Мозг Альянса. Сам он, конечно, не встретится на космодроме, но вот охрана его может начать встречаться. Правда, покуда не встретилась.

— Как-то здесь мёртво, — сказал Онодэра, поводя плазмоганом.

И под прицелом тоже не ожило.

— Мёртво, но всё-таки беспокойно, — сказал Бенито.

Нет, не в какой-то там агорафобии дело.

Шли, настороженно озиралась в поисках групп затаившихся на космодроме врагов. Не находили, хотя от линкора удалились уже прилично. Были примерно на полпути от него до далёких-далёких построек на горизонте, кстати, разрушенных. Или же полуразрушенных.

А ведь что-то жило там во время посадки «Маджестика», что-то послало в него ту ракету, отражённую силовыми щитами. Чтобы дожить аккурат до попадания с воздуха… Нет, эта версия слишком успокоительна.

Впечатление, будто бы всё здесь вот только недавно вымерло, может живому врагу помочь подобраться поближе.

— Прячутся, гады, — нервно промолвил Олаф.

Отозвался Бенито:

— Ну, на такой идеально пустой площадке навряд ли спрячешься.

— Только за сидским блином, — Олаф кивнул на корабль-трансформер; тот уже располагался неподалёку.

— Видишь кого за блином? — не расслышал Трентон.

— Так-то, не вижу… Но больше укрытий нет.

Что ж, заглянули за «сидский блин». Нет, и за ним не скрывались ни воины Сида, ни охранники космодрома Альянса. Пусто. Шаром покати.

Только широкое поле, да скромных размеров «блин», да принесшая их к Ир-Валару громадина.

— За блином не видать, — указал на очевидное Трентон. — Если и прячутся, то где-то сзади, за нашим «Маджестиком». Пользуясь тем, что его обойдёшь нескоро.

— Ха! — сказал Олаф. — А что им мешает прятаться прямо в звездолёте-трансформере?

— Нет, на трансформере, — возразил Бенито, — есть и орудия, и силовая защита. Если бы там кто-то был, нас уже десять раз обстреляли бы. И преспокойно закрылись щитом.

Тут и Кай подключился:

— Собственно, мы его и обошли вокруг, лишь потому что он выглядел абсолютно покинутым.

— Надо бы всё же проверить, — заметил Бенито.

— Хех, — молвил Олаф, — если сумеем его открыть. Люки на нём, чай, с сидянскими подподвывертами.

Кай ответил:

— Ну, сидский замок для меня не проблема. Надо лишь подобрать верный энергетический код.

Он подошёл к эллиптической дверце в блинообразный кораблик и попытался при помощи артефакта Корона Сида подобрать правильный код к замку. Понял уже через полчаса: здорово переоценил он свои возможности.

Всё, что из кодов генерировала Корона, шло как-то мимо кодоприёмника.

— Вот дурной звездолёт! — в досаде воскликнул Кай. — Я бы, пожалуй, сумел его выбросить через мобильный портал, но открыть ему двери — задача совсем не для моего артефакта.

— А для чьего? — резонно спросил Бенито.

— Кстати, — пробормотал Гильденстерн, так как его осенило, — может помочь Робарианский Молот. Дверь то чем заперта? Сидским энергетичным замком. Что, если Молот энергию отсосёт?

Сказано — сделано, ибо куда откладывать. Только Бенито шарахнул по эллиптической дверце, как она и открылась.

А ведь казалось, совсем непростое дело.

Проникновение на звездолёт сидян… Вряд ли подобное удавалось многим земным исследователям. Только, возможно, предателям — вроде Дельгадо, но от учёных их звездолёты закрыты.

Ксенокультура Сида все современные артефакты обычно хранила в тайне, а позволяла землянам разжиться лишь древними, ископаемыми — из, так сказать, докосмической эры Сида. То-то на них и сосредоточился интерес — ясное дело, не только археологический, а, в основном, промышленных корпораций.

Вот как забрались теперь в поневоле гостеприимный сидский трансформер, здорово было бы хорошенько его изучить. Каю (как ксеноисторику) — так в особенности. Разбегались глаза: что за штуковина? И вон та. И эта… Шёл мимо множества странных ксенокультурных предметов и интерьеров, удивлялся им и с сожалением оставлял. Жалко, что не было времени для изысканий. Даже запомнить на будущее и подумать…

Нет же, зашли на корабль за единственным: только зачистить. Или, верней, убедиться: сидян здесь нет.

Их здесь и не было: ни сидян, ни Дельгадо. Честно оставленный всем экипажем блин.

Прошерстив его, оставалось уже уйти, но счастливчик Том Трентон нашёл себе важное дело сообразно своей инженерной квалификации. Много быстрей осознать назначение ксенопредметов, когда сам компетентен в устройстве земных аналогов.

Том задержался в главном отсеке, функционально подобном рубке и, всмотревшись в высокий колонноподобный пульт, проговорил:

— О, я, кажется, знаю, как запустить их бортовой компьютер. Ну, или то, что им его заменяет.

— Что ж, запускай, — молвил Кай, — если уверен, что безопасно.

— Будет опасно — я мигом его обесточу, — сказал Бенито, перехватив Робарианский Молот. Вот уж с каким соображением не поспоришь.

Даже и времени много отнюдь не ушло. Трентон, приникнув к колонноподобному пульту, сразу нажал необходимую комбинацию клавиш, и на фоне колонны возникло изображение, отдалённо похожее на земные голоэкраны. Малая разница, видимо, связана с нетождественностью двух основных визуальных систем — терранской и сидской.

— Что-то написано… — с грустью отметил хромой инженер.

— Это по-сидски, — тут же помог ему Кай. — Перевести можно так: «Корневой каталог звездоплавательной навигации…».

— О, интересно…

— Но всё-таки не задерживайтесь, — предупредил Бенито. И ушёл в коридор вслед за Честером, Олафом и Онодэрой — дозачищать трансформер от всех тех, кто бы в принципе мог в нём доселе прятаться.

Трентон же быстро проник в основной навигационный контур и возгласил:

— Я могу даже вывести их последний маршрут.

— Жаль только, нету Альвареса. Впрочем, зайдёт, посмотрит…

— Верно, ему-то здесь будет на что посмотреть. — И на сидском аналоге голоэкрана на фоне пульта в этот момент показался огромный светящийся эллипс, а внутри и снаружи его — много едва различимых точечек.

— Звёзды, никак? — предположил Том Трентон.

— Звёзды, — сказал утвердительно Кай. — Ну а эллипс — границы сужающейся Эйкумены. Собственно, то, о чём нам талдычил Гаррис.

— Стало быть, верно талдычил, — принял к сведению инженер, склонный довериться бортовому компьютеру. — Так… Чтоб увидеть маршруты, надо сменить масштаб… — Эллипс наполз на экран и ушёл за его границы, звёзды же сделались различимее, но вслед за ним потянулись за рамку. — Так, это видимо, стенка ограничителя Эйкумены где-то в районе, где двигался наш «Маджестик»… О, вот и тот коридор, у которого шесть звездолётов-трансформеров навязали нам бой…

Кай узрел очень тоненькую кишку, уходящую прочь от эллипса, а посредине кишки — красную нитевидную линию, чуть двоящуюся, с узелком на уровни стенки эллипса. Инженер указал на неё:

— Вот он, маршрут. С детализацией чуть ли не каждого виража на этапе атаки! А увеличим ещё — так и все виражи увидим внутри узелка. Я впечатлён, как дотошно отображаются эти маршруты… Положительно, Сид — очень великая цивилизация.

Кай не вполне уяснил причины его восторгов. Но одно лишь заметил, по-настоящему интересное:

— Этот чертёж — с тем огромным эллипсом и коридором сюда, я полагаю, маршруту предшествовал. В смысле, пилот этой сидской посудины продвигал её, ориентируясь не на звёзды, как мы, а на эти вот очертания допустимых границ полёта.

— Ну так в этом же всё и дело! — воскликнул Трентон. — Потому-то все эти трансформеры Сида так свободно держались. Просто в каждый момент имели на звёздной карте эти границы, вообще без неё невидимые. Сид молодец: этак же можно спокойно летать, не наражаясь, как мы, на кучу смертельных опасностей.

Кай услыхал в его речи намёк на упрёк Эстебану. И возразил:

— Тем не менее, мы как-то тоже сюда добрались. Благодаря искусству пилота и космогатора.

Трентон кивнул:

— Да, искусство великая вещь. Но лишь подумать: один лишь неверный шаг… Эстебан рисковал, не имея подобной карты. Коридор весь неровный, углы его непрогнозируемы… Нет, не пойму я, на что наш пилот вообще надеялся?!

— На пророчество Гарриса, — тихо напомнил Кай.

— Да, разумеется… На неясные предвосхищения, вслух проговоренные беднягой… Нет, никак не пойму, как разумный пилот мог руководствоваться этими скудными сведениями! То ли дело — та карта на голоэкране, которую мы нашли.

— Но ведь, возможно, и карта на голоэкране, — не сдался Кай, — тоже продукт подобного же предвидения.

— Нет, не подобного! — покачал головой Том Трентон. — По-настоящему обоснованного. Не замечаешь ли здесь, в бортовом компьютере, прелюбопытнейший модуль — вон там, правее? Бьюсь об заклад, это сидский аналог Клапациуса, думаю, на голову превосходящий весь существующий ряд терранских гибридных поделок…

Трентон опять вскочил на былого конька. В прошлом он думал, что точность прогнозов машины Клапациус-18 не досягаема для кустарных потуг человека-провидца, пусть даже громко прославившегося на Эр-Мангали. Позже, как будто бы, Том изменил своё мнение, но, получается, лишь до поры до времени. Стоило встретить компьютер посовершеннее…

Спорить, однако, Каю совсем не хотелось. Он предложил:

— Лучше присмотримся к выходу из коридора!

Трентон старательно проследил за извитой «кишкой», уходящей от эллипса вместе с маршрутом трансформера туда и обратно. Коридор завершался довольно похоже на собственное начало: точно такой же фигурой, как та, от которой он выводил, но очень маленькой и со звездою в центре. Инженер произнёс:

— Вот и система звезды, где вращается Ир-Валар, окружённая маленьким эллипсом, то есть, ещё одним «Карантином»…

О, да ведь внутрь «Карантина», приметил Кай, тянется новенький коридор: здорово уже, немного прямее, но не безопаснее. Знал ли о нём Эстебан вообще, подводя их линкор к посадке? Впрочем, если не знал, то вписался в него бессознательно.

— Ой, а что там в конце коридорчика, доходящего до планеты?

Трентон ответил:

— Ясное дело, что «Щит Альянса». Все те тринадцать шаров, что попытались запеленать «Маджестик».

Так иногда полагаешь, что путь выбирал свободно, а потом поглядишь, а другого пути и не было.

— Неудивительно, что «Щит Альянса» на сидской карте. Стоит учесть, чем именно он нас встретил, — бормотал Томас Трентон, продолжая играться с пультом, — как становится неизбежной мысль о вторжении Сида… Правда, боюсь, что вторжение Сида делает нашу миссию неоправданной. Ну, потому что… какой ещё здесь Мозг Альянса после сидской аннексии? Надо признать, что Гаррис, опять же, ошибся.

— Гаррис не ошибается, — возразил было Кай.

— Да? Тогда кто на «Маджестике» позакрывал для прохода и связи больше отсеков, чем догадался оставить? Будто было не ясно, что если проникнет враг… Или вот взять ещё линии антигравитационных платформ: Гаррис и вовсе не понял, что есть они на «Маджестике»! Вывод каков: этот самый хвалёный Гаррис и как связист не особенно компетентен, и как провидец — тоже, боюсь, не более…

Надо же, сколько злости полилось из Трентона! Гаррис-то спит до сих пор в медотсеке линкора — и хорошо бы, если не вечным сном. Что же теперь-то махать ему вслед кулаками?.. Но, вероятно, двигала Трентоном всё же не личная неприязнь, а, скорее всего, мировоззренческая обида.

Именно так. Всякий успешный провидец — вызов научному мировоззрению. Гаррису же в глазах Трентона не повезло взять да и оказаться успешней многих.

— Что ж, — молвил Кай, отвлекаясь от споров о Гаррисе, — не помешает, пока мы ещё не ушли отсюда, выслать запрос на сидский аналог Клапациуса. Может, ответит, куда нам теперь идти, чтобы вернее добраться от космодрома до Мозга Альянса.

— Ну, обратиться-то можно, — хмыкнул Том Трентон. — Дело за малым: перевести на сидский язык исходный запрос, а на терранский — ответ, когда он последует.

— Переведу, не проблема, — промолвил Кай.

Но, к сожалению, несколько переоценил свои лингвистические способности. Даже запрос без мучений не сформулируешь, а уж ответ…

Что это значит: «Растаявший Мозг под крышкой»?

Версия Трентона выглядела вот так:

— Нас уверяет прогностическая система, что никакой Мозг Альянса после вторжения Сида более не существует на Ир-Валаре.

Но ведь в ней, его версии, не было никакой новизны по сравнению с мнением, проговоренным ранее.

— Нет, не годится, — воспротивился Кай.

— Значит, запрос надо правильно переформулировать.

В рубку в тот самый момент снова зашёл Бенито:

— Мы прочесали корабль. Никого не нашли. Вы уже справились с этим чудесным пультом?

Кай отозвался:

— Почти. Надобно только запрос переформулировать. Ну, скажем так: в какой стороне надлежит искать… — Сидское образное письмо покорялось ему неохотно. — …нынешний центр управления всем Галактическим Альянсом.

Трентон обрадовался:

— Отвечает! Ответ посолидней прежнего…

Но не успел его Кай даже в общем перевести, как из колонны сидского пульта на высоте метров примерно двух с половиной высунулись металлические манипуляторы — и немедля набросились на оторопевшего Трентона. По движениям судя, старались его разорвать — как и Кая, стоявшего рядом. Кай-то легко увернулся, а инженер был хром…

В общем, Бенито пришлось, как он и обещал, треснуть по пульту Робарианским Молотом, чтобы его наверняка обесточить.

Манипуляторы тут же остановились, а хромой инженер выпутался из захвата.

— Вовремя я, — повеселел Бенито.

Трентона спас, но ни бортовой компьютер, ни аналог Клапациуса с этого мига больше не отзывались.

От покинутого экипажем звездолёта-трансформера Сида дальше пошли к полуразрушенному главному зданию космодрома. К предположительно главному, так как архитектурный ансамбль еле угадывался в сохранившихся ныне останках.

— По разрушениям судя, не мы лишь одни стреляли, — проговорил Онодэра.

Да уж. Они, как могли, поразили ракетные установки. Но ведь не весь плотно застроенный периметр лётного поля.

— Точечно мы, — подтвердил и Трентон. — По тому, что старалось лупить по нам.

Да уж. Они, как могли, поразили ракетные установки. Но ведь не весь плотно застроенный периметр лётного поля.

В сотне метров до здания начали попадаться тела. Все человеческие, ни одного сидянина. Судя по форме, здесь были охранники космодрома Альянса, ну и обслуга — в обычных костюмах, в рабочих робах. И не сказать, что тела очень свежие. Пролежали приличный срок.

Всем тут как раз пригодились гермокостюмы, на всякий случай надетые на «Маджестике». Обонянию Кая с особенно жёсткой доходчивостью был предоставлен аргумент их полезности. Чтоб избежать тошнотворного запаха, поневоле пришлось снять Корону Сида, ведь иначе же шлем от гермокостюма ни за что не приладить на голову.

— Этих людей убивали уж точно не мы, — заявил Онодэра.

Кажется, все это поняли и без него. Или не все?

Бенито спросил:

— Так кто же?

— Я ж говорил: Сид захватил Мозг Альянса, — подытожил Трентон. — Очень боюсь, что нам нечего здесь искать.

А уж в развалинах главного здания, под изрядно широкой и чудом не рухнувшей крышей трупы лежали неразличимой грудой, напоминали месиво.

Каю припомнилось: «Растаявший Мозг под крышкой». Не о подобной картине ли было сказано?

— Мне не напрасно казалось, что мёртво на космодроме, — молвил японец почти удовлетворённо.

— Может и к лучшему, что это всё натворили не мы, — вымолвил Кай.

Хоть кому, как не им, полагалось уничтожать Мозг Альянса.

Им. Но ведь не так вот уничтожать. Как-нибудь по-другому. Здесь ведь не все из убитых принадлежали к вооружённой охране. Даже не большинство.

Глава 12. Но в проигрыш не верят,

или Способы агонального атеизма

Здания, окаймлявшие по периметру огромное поле, состоящее из многих сотен взлётно-посадочных площадок, все находились примерно в таком состоянии, как и самое главное здание космопорта, к каковому они вышли в первую очередь.

Более-менее пострадавшая архитектура. Кучи неубранных человеческих трупов — больше внутри, меньше снаружи зданий. И, похоже, нигде никого живого.

— Что это было, по-вашему? — мрачно спросил Бенито.

Олаф ответил:

— Полный отвал мозгов.

— Впечатление в целом такое, — сказал Онодэра, — что неизвестные прибыли на звездолётах и застали врасплох всю обслугу на космодроме. Самые первые из нанесённых ударов тут же заставили весь персонал космодрома спрятаться в зданиях. Но и по зданиям тоже прошла команда зачистки. Всех уничтожила. Вероятно, она применяла детекторы присутствия жизни. Тем, кто сюда прилетел, было важно, чтобы никто не

— «Неизвестные», — выцепил Кай основное слово. — Кто, как вы думаете, прилетел навести здесь весь этот шорох?

— Ясное дело, сидяне, — ответил Честер. — Это они захватили здесь космодром, а на обратном пути ещё и на нас напали.

— Трупов сидян здесь не видно, — заметил Бенито. — Может ли быть, что от них никто не отстреливался, что при зачистке они отработали без потерь?

— Ну, если были потери, своих они унесли…

— Как у них, Кай, с ритуалами захоронения?

Кай призадумался и подтвердил:

— Хоронят. Тех, кто опасен, хоронят в больших саркофагах. Правда, не каждый захоронения удостаивается. Только, наверное, жреческая элита…

Он замолчал, а Бенито прищурился:

— Ну, космодром, как я думаю, не жрецы же захватывали. Что они делают с умершими солдатами?

— Уничтожают, наверное. Есть у них технологии. В принципе могут бесследно убрать тела.

— Только свои?

— В данном случае, им не важно.

— Значит, — задумчиво молвил Бенито, — сидские воины, убирая своих мертвецов, не оставили бы и вот этих?

— Кажется, так, — подтвердил его мысли Кай.

Трентон, однако, вмешался:

— Бенито, к чему ты клонишь? Разве не ясно, что логика здесь такова: Сид побеждает Альянс — он ведь правда его побеждает. И на каком-то этапе решил окончательно захватить его Мозг. Выслал сюда звездолёты с группой захвата. Чтобы добраться до Мозга, сидяне прошли через космодром и убили любого, кто только пошевелился.

— Я бы сказал, — проговорил Бенито, — что вот такое вот проведение полной и абсолютной зачистки напоминает как раз не сидян, а спецназ Альянса. Совершить преступление и зачистить свидетелей. Что же до трупов, то можно не убирать.

— Но на нас-то напали сидяне, а не Альянс! — возразил Онодэра.

А Бенито, как будто, и в этом решил усомниться:

— Только зачем-то им помогал Дельгадо, — напомнил он.

Странно, конечно. Но мало ли было странностей?

— Но сидян было больше! — заметил Родригесу Олаф.

— Больше? Возможно. Но где же они сейчас? Может быть, мы перед посадкой всех выбили?

Трентон сказал раздражённо:

— Да мы все понимаем, где. Где-нибудь там, где и находится Мозг Альянса. Вот доберёмся до этого самого места, там и проверим. А до того бесполезно, по-моему спорить.

— Факт, бесполезно, — тут же признал Бенито.

Но вместе с тем и не согласился, что в убийстве сотрудников космодрома виновен Сид. Спор бесполезен не потому, что не правомочен. Просто важней отыскать тот предмет, ради которого прилетели.

Где же сам путь от космодрома к Мозгу?

Люди, которых здесь кто-то поубивал, уже не ответят. А до того, уж наверное, ответить могли. Так не за этим ли их и поубивали?

Шли вдоль разрушенных зданий по периметру общего взлётно-посадочного поля, совершая своеобразный «квадрат почёта» против солнечной стрелки вокруг «Маджестика». Шли не спокойно да мимо, а — заходили внутрь, если, конечно, какое-то здание не сложилось.

Видели там… Ну, по сути, одно и то же. Из живых — никого, неживых очень много, всюду месиво и разложение. Хорошо, хоть спасали гермокостюмы с «Маджестика».

Встретить кого-то живого надежды не было, но не зайдёшь — не приметишь чего-то важного. Хоть какого-нибудь указателя на дальнейший путь. Сам космодром — ещё ведь не Мозг Альянса. Он — элемент, так сказать, «мозговой логистики».

Но тем страннее, что от космодрома не знаешь, куда идти. За периметром, плотно застроенным рядом зданий — никакого свидетельства, что хоть что-то здесь есть ещё.

Даже в те редкие окна, что смотрели не в центр, а наружу, что было видно? Практически ничего. Серые неживописные скалы. Много камней. Но ни дорог, ни хотя бы тропинок. Словно туда, за периметр, никто никогда не ходил. Лишь потому, что никого не тянуло?

Или уйти за периметр было запрещено?

Да, вот последнее вероятно. Мозгу Альянса нужны были здесь работники космодрома, но не такие, какие бы много знали. Мозг — он и должен быть всячески засекречен.

Что самый верный из признаков строгой секретности? Факт, что и Кай (да и Гаррис-провидец тоже) толком не знает, что же оно такое. Обозначение «Мозг Альянса» — это всего лишь метафора. Можно иначе сказать: управляющий контур. Но каков он собой? Может, группа людей за столом? Может, прибор, через который те люди связаны? Или компьютер — огромный и самодостаточный; сам он тоже прибор, но при нём уже нет людей?..

Трудно найти нечто такое, чей образ туманен. Трудность тем выше, чем ниже определённость.

Кстати, а среди убитых — Бенито-то в чём-то прав! — слишком уж многие были застрелены из плазмогана. Воины Сида, как помнилось Каю из прошлого опыта, предпочитают стрелять из своих трещоток, а трофейным терранским оружием обычно не балуются.

По умолчанию — да. Но если было у них намерение сбить кого-то со следа?

Да и не «если», а можно с уверенностью утверждать, что у сидян сие намерение было. Вряд ли без хитростей вышли они на захват суперсекретного Мозга.

К Мозгу Альянса вёл, вероятно, какой-нибудь тайный ход. Трудно, решить, где здесь его начало, но что он был, не вызывало сомнений. Просто нетайного хода здесь вообще никакого не было. То есть, от космодрома не отходило, больше того, не проходило вокруг вообще никаких наземных дорог — сплошь бездорожье, пресечённая местность.

Это при том, что космодром-то совсем не маленький. Больше раз в десять-двенадцать того, что находится в Юрбурге. В том лишь «Маджестик» насилу один поместился, здесь же могло разместиться, наверное, с дюжину точно таких же линкоров.

Только зачем? Города близко не было. Лишь каменистая складчатая пустыня, хаос растресканных скал да неладно стоящих камней. Рай для туристов, предпочитающих скалолазание. Ровное место под космодром в центре неё расчищали, поди, искусственно.

Ладно, расчистили, возвели по периметру здания, населили те здания космодромной обслугой — теми людьми, с каковыми случилось теперь несчастье. Но, вот казалось бы, да кому и зачем нужен был здесь такой космодром?! Что бы подумал о том человек или, скажем, сидянин, ничего не слыхавший о Мозге Альянса?

Ясно, кому: Альянсу. Ясно, зачем: с какой-нибудь тайной целью.

Тайная цель, вероятно, куда-нибудь вниз запрятана.

Олаф сказал, заглянув сквозь во всю ширь расколоченное окно внутрь невысокого здания космопортовой гостиницы:

— Кажется, в этом домишке — подземный гараж.

Так и была открыта дорога к Мозгу Альянса.

— Никакой не гараж, — поправил водителя Кай. — Для чего гаражи, раз отсюда дорог не проложено?

Но гараж обнаружился. Вместе с дорогой, ведущей полого вниз.

Дальше по этой дороге они и пошли.

Весь изничтоженный персонал из периметра космодрома с облегчением оставили за спиной.

Шли неспеша, примеряясь к хромому Трентону. Спешка, однако, существенно путь не могла ускорить. Путь был не для пешеходов, а для больших скоростных автомобилей — вроде того, что попался им там, сожжённый.

Надо думать, что тот, кто сгорел в пассажирском салоне, был из числа правителей Мозга Альянса. Вряд ли кого-нибудь не из правителей тут катают. Да ещё с тем охранным эскортом на пяти гравискутерах, каковой был расстрелян и спален неподалёку.

Долгий автомобильный подземный ход вывел их к укреплённому подземному форту — с подвесными мостами-шлагбаумами, с лучевыми турелями, с плазмоганами из бойниц.

Здесь их впервые на Ир-Валаре подвергли обстрелу. Кстати, стрелял отнюдь никакой не Сид. Парни вполне человеческого происхождения, облачённые в форму элитных отрядов космоспецназа.

Скоро включились, практически без предупреждения. Так им, наверное, и по уставу положено, ведь защищают они не какой-нибудь управляющий контур, а самый главный, наиверховнейший круг Альянса. Он засекречен и именуется Мозгом.

К счастью, команда героев ничуть не попала врасплох. Олаф, Бенито, Том Трентон и Кай мигом открыли ответный огонь из плазмоганов, Честер с японцем воздействовали телекинетически. Правильно выбрали направление главных ударов: Честер душил артиллериста у лучевой турели, Онодэра другого — у плазменной супертяжёлой пушки. Стоило этим двоим из орудий своих шарахнуть — в тот же момент перестрелка бы вся и закончилась.

Артефакты Бенито и Кая в стычке задействовать не было подходящего случая. Всё-таки Робарианский Молот как-то применишь только в контактном бою, что до Короны, то Каю её было попросту некогда нахлобучивать на голову.

Впрочем, отбились и так: стрелкотнёй да телекинезом. Обороняли подземный форт космоспецназеры лишь всемером, так что никак не добились необходимого перевеса. Честер с японцем убрали двоих у тяжёлых орудий, после чего — по второму заходу ещё двоих. Пятого грохнул Бенито, шестого Кай, ну а седьмого вдвоём обработали Трентон и Олаф.

Стало быть, их оказалось как раз достаточно.

После того, как подземный охранный форт затих окончательно, Кай аккуратно откинул назад гермокостюмный шлем и тогда уж спокойно надел и Корону Сида. Повелел артефакту создать малый шарообразный мирок с мобильным порталом — и получил этим самым вполне безотказный транспорт. В нём он перелетел через пропасть к молчащему форту. Там отыскал на стене самый главный пульт. Крикнул оттуда через бойницу компетентному Трентону:

— Что мне здесь надо нажать?

— Там, — крикнул Трентон в ответ, — где-нибудь в левом углу должна находиться панель с меленькой надписью «Блокировка входа». Надо на ней перещёлкнуть все тумблеры в самое правое состояние.

Только и дела! Кай операцию выполнил, тут же раздался скрежещущий звук — это медлительно поднимались шлагбаумы да опускались мосты, перекрывая пропасть. Как опустились, и вся остальная команда героев проникла в форт.

Оглядевшись, Бенито Родригес не преминул заметить:

— Ну, как по мне, непохоже на то, чтоб этот форт был когда-то захвачен Сидом. Был бы захвачен, нас встретили бы сидяне и пытались бы нас остановить из своих трещоток. Нас же здесь встретили чисто по-человечески.

Кай улыбнулся словам о «человеческой встрече».

Трентон, однако, упрямился:

— По-человечески? Но ведь встречали не люди!

— Как так не люди? — с недоумением молвил Кай. Ладно бы Трентону это сказать где-то там, на дороге под фортом. Но чтоб вот так, прямо здесь, где у бойниц остывают трупы…

— Кто это, если не люди?

Трентон ответил:

— Они биороботы. Киборги. Разве не видите шлейфы их подключения?

Кай присмотрелся к ближайшему телу и обмер: да, от ноги его к пульту питания между бойницами в самом деле тянулся кабель.

— Верно, не люди, — заметил и Онодэра. — Было намного сложней отворачивать голову. С двух оборотов не лопались позвонки. Чуть не пришлось уговаривать демона, чтобы продолжил.

Странность изрядная, да. Но всё-таки, тем не менее…

— То что не люди, — сказал тогда Кай, — ничего не меняет. Ведь перед нами изделия человеческих рук, а никакой не сидской ксенокультуры.

Путь от охранного форта до Мозга Альянса обещал быть коротким, да так оно и оказалось. Проходя по подъёмным мостам, простёртым над тёмной глубокой пропастью, Кай, Онодэра, Бенито, Честер, Олаф и Трентон где-то там, впереди, уже видели вновь гаражи, а в гаражах — почему-то незапертых — ряд из десятка богатого вида автомобилей. Сами машины собой наподобие ранее виденной, но ни в малейшей мере не сожжены, а ведь это по нынешним меркам большая разница. Дополнительный признак того, что кое-кто сюда не добрался.

Кто? Тот убийца, которого Трентон считает сидянином, а Бенито Родригес относит скорее к спецназу Альянса.

Проходя мимо гаражей, Олаф недоумённо ворчал:

— Можно сдуреть, как всё глупо организовано!..

Кай чуть послушал и вдруг осознал, что давно уже удивляется пренебрежению здравым смыслом.

Вот любопытно-то: все эти автомобили лишь и могли проезжать от гаражей, расположенных под космодромом до гаражей, обустроенных здесь, за охранным фортом. Выбор маршрута чуть менее разнообразен, чем у вагона метро по единственной ветке.

Вывод один: автомобили важны лишь как статусный знак. Верно, для их пассажиров оскорбительно ехать иначе. Эх, до чего же чувствительно их достоинство, если велит усложнять наипростейший путь.

Путь завершается сразу же за последним из гаражей. Там расположены то ли ворота, то ли помпезная дверь двустворчатая. Факт, что размеры её в высоту достигают метров пятидесяти. То есть, войти в неё мог бы и подлинный великан. А проникают в неё, надо думать, скорее, карлики — судя по ручкам и крепким засовам, находящимся в самом низу, точно на уровне человечьего роста.

Разница в росте меж створками двери и каждым из обитателей — тоже понятна как обозначение статуса.

— Это, ребята, и есть Мозг Альянса? — спросил Бенито.

— Думаю, да, — поторопился ответить Кай.

— А почему на названии что-то другое? — Честер кивнул на табличку внизу двери. Там, на табличке слова составляли конструкцию непростую, прямо-таки неподъёмно многоэтажную. Несколько раз повторялось «Верховный Круг»… Собственно, так и положено зваться Мозгам Альянса.

Дверь открылась легко. Повернулась на смазанных петлях — сообразно одной из продвинутых технологий, позволяющих имитировать ретроэффект.

А за дверью — ну надо же! — небольшой такой кабинет, в плане своём тяготевший к овальной форме. Вширь небольшой, но с высоченными потолками. Сильно похожий из-за этого на колодец.

Кстати, на стену колодца был спроецирован голоэкран, где мерцали созвездия суженной Эйкумены, ограниченной контурами супергигантского эллипса — той же фигуры, которую вывел и Трентон, разбираясь с компьютерной навигацией на звездолёте-трансформере Сида.

И, соответственно, на колодезном дне находился на небольшом возвышении очень массивного вида овальный стол, а за столом сидели какие-то люди. Роста, как будто бы, среднего и ниже среднего. Но на лица свои напустили такие величественные выражения, словно чувствовали себя многометровыми великанами. Верно, к подобной гигантомании их только что подвигало созерцание подконтрольной им части галактики.

На вошедших сидящие поглядели презрительно, сверху вниз. Мол, да кто им позволил ворваться, плебеям в гермокостюмах. А на оружие даже внимания не обратили. С неудовольствием остановили свой разговор.

Кай поневоле замялся: и что им сказать? Можно, конечно, уведомить о низложении. Впрочем, могли бы и не усложнять процедуру, а низложить их без всех этих театральных уведомлений… Только самим бы понять, что потребуется для низложения. Скажем, надвинуть на весь этот стол средних размеров мобильный портал, да закинуть в темницу какого-то мелкого мира… Будет ли это считаться за правильную победу?..

Выручил только Родригес. Откинув свой гермошлем, зычно спросил, вызывая в колодце эхо:

— Вы, что ли, здесь составляете Мозг Альянса? — Пауза. — Во избежание недоразумений предлагаю ответить!

Те, кто сидел за столом, продолжали молчать. Кажется, даже считали себя защищёнными. Либо, что тоже возможно, просто хранили видимость. С детства элиту Альянса приучают к самообладанию.

— Ладно, — промолвил Бенито, — можете и помолчать. Я вам скажу: у Альянса не будет Мозга.

Это известие их, наконец, проняло. Стоило этак бы и начинать, наверное.

Встал председательствующий — стул его был на пару вершков повыше, чем у других. Злобно заверещал, сильно напомнив Фенбонга:

— Заявление неправомочно!!!

— Почему это вдруг? — усмехнулся Бенито.

— Да потому что наступит конец всему! — с ожесточением пискнул пошедший вразнос председательствующий.

— В смысле, всему Галактическому Альянсу? — уточнил уже Кай — тоном, исполненным доброго юмора и откровенного оптимизма.

— Разницы нет! — прорычал диким зверем сосед фенбонгоморфного председателя. — Вместе с Альянсом погибнет м вся Галактика!

Кай покачал головой:

— Это спорное утверждение. Из-за чего это нашу Галактику постигнет такое несчастье?

— Из-за принципа тождества между Галактикой и нашим любимым самым Верховным и Тайным кругом! — голосок председательствующего зазвенел от самовлюблённости. — Вижу насквозь ваши души: на наше местечко метите!.. Знайте же, тайным единственным Мозгом Альянса быть предназначено нам, и лишь только нам. Именно мы самый Верховный и Тайный круг, и никто, кроме нас самих, не имеет нас права смещать, не имеет права!!! Мы не потерпим вмешательства никакой посторонней силы, отстраняющей нас от руководства Галактикой!!!

— Эй, прекрати-ка истерику, — предложил Бенито Родригес ему по-доброму. — Если ты так уж заботишься о правомочности, низложи себя сам.

Но председательствующий только сильней насупился.

Глава 13. Вмешайся в нейросвязи / Орудием тяжёлым,

или О том, как философствуют молотом

В качестве Мозга Альянса предстала группа, судьбы Галактики мелко вершившая прямо здесь, за столом. Кай мог сказать, что он, в общем-то, так и думал. Правда, по-всякому думал, но образ людей за столом был для него наиболее вероятной версией.

Вряд ли бы мог Мозг Альянса выглядеть сильно иначе, чем вся его власть. А она состоит из таких же вот мелких и крупных групп, частью секретных, частью официальных. Все эти группы в Альянсе легко заменяют друг друга, переставляются с места на место по указанию иерархически верхних. По мере надобности подключаются новые — не истребить их поочерёдным уничтожением. Ими Альянс прирастает, как многоглавый дракон новыми и новейшими головами.

Но, как надеялся Кай, одна голова — последняя. Если прикончить её, остальные не отрастут. То-то свою уязвимую главную голову хитрый Альянс укрывает на Ир-Валаре — в месте труднодоступном, надёжно спрятанном. То, что «Маджестик» с командой героев прорвался сюда, только пророчеством Гарриса и объясняется. А уж точная комната, где заседает Верховный круг — это, по сути, кульминация поиска, признак того, что последний удар должен навеки покончить с Альянсом — гнобителем и грабителем звёздных империй и мнимо свободных планет.

Вроде бы, главное сделано. Нужен последний шаг. Только медлят они, как будто робеют и медлят. Вовлекаются в как бы излишние диалоги… Из-за чего? Из-за того, что чего-то не понимают. Чувствуют: что-то не так и не то, стараются отрефлексировать.

Кай попытался понять механизм управления всем Альянсом: как он налажен прямо отсюда, из Мозга? Жаль, отвечали ему не о том, о чём было спрошено. Не преуспел и Бенито, хотя не сдавался. Время тянулось, над залом-колодцем висела скука.

— Я вот не понял, к чему этот разговор, — проговорил с недоумением Онодэра. — Чего вы с Бенито хотели бы им достигнуть?

— Понимания, — честно ответил Кай. — Верного взгляда, на то, что сейчас происходит.

Правда, как раз понимания в диалоге и не прибавилось. Даже при ярком коммуникативном таланте Бенито переговоры уверенно и неуклонно заходили в тупик. Кай, осознав это, вышел из роли участника в созерцательную позицию. Что до Родригеса, только природный азарт не позволял ему отступаться и заставлял генерировать новые реплики.

А вот Кай с Онодэрой происходящее обсуждали как наблюдатели как бы со стороны.

Трентон вмешался:

— А что нам сейчас непонятно? Вроде, мы шли лишь затем, чтоб разрушить Мозг.

— Кажется, мы… — Кай с трудом подбирал слова. — …не уверены в методе разрушения.

— То есть, простое убийство здесь не поможет? — уточнил Онодэра, расчётливым взглядом быстро пройдясь по шеям высокомерных властителей, словно единственным мощным ударом катаны.

— Может быть, да. Ну а может быть, нет. — И лишь об этом можно сказать с уверенностью.

— Стоит проверить экспериментально, — заметил Трентон. — Всех их зачистить, а там и смотреть, что будет.

Скорой зачистке мешало, наверное, то, что заседающие за овальным столом в смысле физическом вовсе не сопротивлялись. Правда, надменные выражения лиц и высокомерные речи сидящих не оставляли вошедших вовсе без повода к их расстрелу. Или, как минимум, к изоляции в малом мирке, сотворённом Короной Сида.

— Да, но, боюсь, — Кай старательно взвесил ответ инженеру, — что результат эксперимента окажется неожиданным. В этих условиях мне бы хотелось надеяться на обратимость.

— Тоже так думаю, — поддержал его Честер. — Не наблюдаю особого смысла спешить с убийствами. Надо сперва их основательно обо всём расспросить, что, между прочим, Бенито сейчас и делает. Просто в какой-то момент их расспрашивать станет поздно… — Честер поморщился, видимо, снова страдал мигренями.

— Как бы не сделалось поздно с ними покончить, — отметил Олаф. — Знаем таких непонятливых: это одно притворство. Тянут же время, наверное, ждут подмоги. Мы пожалеем, что медлили; помяните мои слова!

В мыслях у Кая мелькнуло: мы странно себя ведём. Слишком расслабились и потеряли инициативу. Не потому ли, что круг за овальным столом как-то воздействует на состояние всех вошедших?

Олаф отвлёк его:

— Слушай, Бенито, уверен ли ты, что тебе не врут?

— Абсолютно уверен, — ответил Бенито Родригес. — Может и бредят, но то, что не врут, это точно. Сам посмотри на эти тупые лица: разве такие смогут толково соврать? Им для такого не хватит воображения.

Да, лица были тупы. Выражения — однообразны и примитивны, с очень заметным парадоксальным оттенком безумия.

Главное, лица совсем ничего не прятали, но выражали себя для Бенито неинформативно. Комплекс оттенков: надменное высокомерие, возмущение, раздражение, недовольство — возбуждался тем фактом, что некие люди ворвались в овальную комнату и помешали обычной работе Мозга.

Лёгкий оттенок тревоги и страха можно было истолковать как ответ на прямые угрозы Бенито. А угрожал он им, на минуточку, смертью. Так-то всё верно: ну чем ещё реагировать? Но, как на вкус Родригеса, страх этот выглядел несколько механически. Будто бы кем-то включался в ответ на стимул, но — почему-то — почти что никак не мотивировал к каким-нибудь новым действиям.

Вдесятером просидеть не короткое время под прицелом шести плазмоганов, не попытавшись хоть как-нибудь поучаствовать в определении собственной же судьбы… Показать на лице те эмоции и аффекты, что никакого захватчика не располагали бы к милосердию… В большинстве просто тупо молчать — в разговоре с Бенито и Каем участвовал лишь председательствующий, да ещё два лица по правую и по левую руку; все остальные молча сидели, как куклы, будто заранее приняли всякий исход.

В общем, вели себя люди не очень-то по-человечески. Олаф имеет все основания им не верить, да и Бенито не верил бы, если б не делал одну поправку. Да, на участие этих людей в Мозге Альянса, о каковом, если уж строго сказать, вряд ли хоть кто-нибудь знает, что это такое.

Ясно одно: Мозг — он не просто команда людей. Это некое новое качество.

Впрочем, подумать о качестве — задача скорее для Кая. Что до Бенито, так главная сила его в общении. В относительно лёгком пути познания — не додуматься, а расспросить.

Кажется, все, кроме Трентона, позабыли о Сиде. Даже Кай — самый главный по Сиду специалист. Но абстрактно-логический уровень памяти Трентона не позволяет отвлечься от ряда доселе не прояснённых фактов.

Первый — что Сид (никакой не Альянс!) напал на линкор «Маджестик». Верили Гаррису, ждали атаки Альянса, но Сид есть Сид. Что в результате: сбылось предсказание, но иначе. Путь к Ир-Валару указывал сидский трансформер. Странное дело, но самостоятельно не сыграло.

Дальше — второй поучительный факт: Щит Альянса (его способ действия). Чисто терранская (противосидская) система защиты планеты переключилась (была переключена злоумышленником) почему-то на сидскую (антитерранскую) технологию, отчего пропустила она сидский-корабль-трансформер, а дредноут, что был произведен на верфях Альянса, не пропустила.

Третий — что главный (а то и единственный) космодром Ир-Валара был разгромлен с тотальной зачисткой людских существ. В том, что зачистку устроили им сидяне, нет аргументов неопровержимых, но основания для выдвижения этой гипотезы выглядят очень вескими.

Факт четвёртый — трансформер на космодроме. С картой незримых барьеров в памяти бортового компьютера. Эти сидяне знали, куда лететь! И долетев, растворились, как будто бы их и не было. Не подозрительно ли? Риторический тип вопроса.

Пятый из фактов — а свежесожжённый автомобиль в автомобильном подземном туннеле. Кто это сделал: не Сид? Но и Сид, и неведомый истребитель машин в туннеле обладает одним общим свойством: растворяться бесследно.

А теперь, получается, что команда с «Маджестика» наконец-то достигла цели. Хорошо, если так. Но, если Сид шёл перед ними, но не добрался до Мозга Альянса, должен же был он им встретиться по пути! То, что не встретился, более чем подозрительно.

Нет, ну чего-то Бенито достиг как переговорщик. Выяснил факт, что простое убийство участников Мозга не привело бы к ожидаемому эффекту.

— Если нас тут не станет, — с чуть перепуганным высокомерием возгласил председательствующий, — будьте уверены: Галактический наш Альянс всё равно будет исходить из того, что мы есть. А ведь он, как вы знаете, представляет собой систему, постоянно способную к автономному функционированию.

— То есть, вы вообще не нужны?

— Мы нужны, чтобы на свете была Галактика. — Странная, в корне вывихнутая философия. Кай этот бред и дослушивать отказался.

Ну а Бенито не против послушать немного бреда. Всё-таки бред помогает понять людей.

Стало быть, вот что: с уничтожением Мозга Альянса прекращает существование вся Галактика, сам же Альянс продолжает функционировать и продолжает повсюду тянуть свои Щупальца.

— Что же нам сделать, чтобы Альянса не стало?

— Вам — ничего. Но он может себя отменить.

— Как же нам сделать, чтоб он себя отменил?

— Ничего не получится. Он себя не отменит. Он не получит для этого нужный сигнал из Мозга.

Странность: сам голос у председателя очень эмоционален — порою почти до истерики, но информацию он выдаёт в точных законченных (пусть и бредовых) формах. Самая бурная эмоциональность на форму послания не влияет.

— Как нам добиться, чтобы из Мозга прошёл сигнал?

— Вам не добиться. Сигнал этот мы не вышлем.

— А за гарантии сохранения жизни?

— Вы всё равно нас убьёте. Гарантии невозможны. Вы к нам пришли, чтоб уничтожить Галактику и вместо нас возглавить Альянс, сделаться Мозгом.

— Глупости. Нам ли не знать, зачем мы сюда пришли?

— Нет, вы не знаете. Знаем одни только мы. Мы, а не вы, составляем всезнающий Мозг Альянса. Вам никогда не включиться в великий Мозг.

— Как вы в него включены?

— Вы не поймёте.

Ладно, быть может, и к лучшему, что не поймём.

— Кто, кроме вас, может выслать сигнал для отмены Альянса?

— Больше никто. Это доступно лишь тем, кто составляет Мозг.

Снова всё то же. Похоже, что председательствующий справился лучше Бенито с переговорами. Вместо идеи о том, как бы лучше и правильней уничтожить Мозг, создалось впечатление полной и окончательной бесперспективности уничтожения Мозга. Специально ли, или само собой, это уже малозначимые детали.

Пусть, однако, не думает гадостный председатель, что избегнет заслуженной участи, просто создав у Бенито меланхолическое состояние. Нет уж, рука у Бенито не дрогнет всё сделать, что было должно. Но, к сожалению, даже в процессе прямого уничтожения Мозга Альянса, будет он действовать без уверенности в победе. Мало ли, вдруг не стрелять надо было, а совершать ритуал, мощно вбивая осиновый кол в непостижимое нечто.

Каю казалось: пора уже что-то делать. То, что добрались до Мозга, конечно, прекрасный, но ведь ещё не окончательный результат. Вроде бы, здорово, что не действовали импульсивно, не расстреляли всех с ходу за все преступленья Альянса, а предварительно поговорили рефлексии ради.

Да, к сожалению, состоявшийся разговор с председателем круга никаких ожидаемых результатов не дал, только Бенито привёл в состояние сильной грусти. Да и не только Бенито — как бы не всех, кто вломился с оружием в овальный колодец Мозга.

Нет ли в том признаков подрывного воздействия на волевое начало вошедших героев? Если снаружи смотреть, то, как будто бы признаки есть. Были решительными, стали ни то, ни сё.

Кто это сделал: неужели сидящие за овальным? Что ж, если так, то воздействие стоит расценивать, как нападение. И избавляться от сентиментальных идей, что безоружных людей грешно обижать.

Те, кто в Мозгу Альянса — не безоружны.

Здесь потому и охрана-то не поставлена. Далее, в форте, стояла, но здесь — никого. Всё потому, что ребята за овальным столом, видимо, могут себя защитить без охраны…

Вот и Бенито как будто, почувствовал факт воздействия. То говорил с председателем мирно, расслабленно, а теперь вдруг напрягся, одёрнул надменного собеседника. И велел, указуя на космическую голокарту:

— Покажи-ка мне, как вы отсюда, из Мозга, влияете на миры Эйкумены, контролируемой Альянсом!

— Невозможно, — привычно ответил тот. — Этот род операций не предназначен для демонстрации непосвящённым, так как для них же представляет собой угрозу.

— И какую же? — тоже привычно спросил Бенито. Непривычным, пожалуй, был только замах Робарианским Молотом.

Собственно, к этому шло. Чисто вербально не разберёшься.

Кай, отряхнул охватившее было его нудно-унылое оцепенение, активизировал тут же Корону Сида: что-то подсказывало, что Бенито пора поддержать в назревающих молниеносных событиях.

Да, пора. После проваленной стадии коммуникации с крайне невнятной попыткой словесно перепугать, подошёл, наконец, и этап воздействий физических — с явственным привкусом технологии Ро.

Первый удар Робарианским Молотом — предупреждающий, по неживому предмету. Можно обрушить его на столешницу: треснет и впечатлит. Не впечатлит — будет время другого удара, уже по живому. Правда, без всякой надежды оставить живому жизнь, ибо Молот — не просто тяжёлый молот, он ещё и вампир, накопитель энергии, которую навампирит.

Дальше второго удара Бенито и не загадывал. Но получилось решительно всё не так.

Потому что предупредительный стук по столешнице не впечатлил никого из сидящих, а попросту всех убил. Сделал излишним повторный удар «по живому».

Стол, за которым собрался Верховный круг, был не столом, а каким-то сложнейшим прибором. Жаль, догадался Родригес об этом не раньше удара, каковой с этим самым прибором за миг покончил. В этот кратчайший момент заискрила глубокая трещина, образовавшаяся в столе, вся же столешница ярко вспыхнула и погасла, чем погрузила весь зал в непривычную тьму, ведь со столешницей вместе погас и огромный (теоретически интерактивный) голоэкран с галактикой, и практически всё освещение зала.

И не только оно. Моментально погасли ещё и все люди, сидевшие за столом, хоть, казалось бы, им что за дело до неживых предметов?

Темнота не продлилась дольше пары секунд. Засветив фонари с логотипом «Маджестика», вшитые в ткань их собственных гермокостюмов, Кай, Бенито, Том Трентон, Онодэра и Честер встретились с преобразившейся ситуацией.

— Как, неужели мертвы? — ошарашенно молвил Олаф.

— Точно мертвы, — твёрдо сказал Гильденстерн. — Больше того, они никогда не жили.

— Почему это вдруг?

— Они куклы, — внёс Трентон ясность.

— И в каком это смысле?

— Да в самом прямом. Не в переносном.

Верно, все куклы, вгляделся в угасших Кай. Больше того, почти все на одно лицо. До сих пор сходство с Фенбонгом он наблюдал у одного председателя, но сейчас убедился, что каждый сидящий такой же самый. Просто на них он доселе смотрел невнимательно, а председатель активно участвовал в диалоге и потому поневоле притягивал взгляд.

Прочие куклы застыли в сидячих позах, а председатель, которого гибель стола застала вскочившим на ноги, при отключении грянулся на пол, как неустойчиво выставленный манекен.

— Вот, поглядите-ка! — Трентон приблизил свет своего фонаря к упавшей фигуре. — Видите кабель? Он был подключён к столу! Точно такие же кабели и у сидящих. В общем, и здесь те же куклы, что были в охранном форте. Там было семь, и в этом вот зале десять.

— Биороботы? — пожелал уточнить Онодэра.

— Да, биороботы. Киборги непрерывно подзаряжающейся модели. Сленг инженерный таких именует «куклами».

— Значит ли это, — проговорил Онодэра, — что перед нами не настоящий Мозг?

— Верно, подделка, — пробормотал Бенито.

— Нет, почему же? Он может быть и настоящим, — отметил Кай. — Кто говорил, что в Мозгу Альянса непременно должны находиться люди?

Глава 14. Стечёт два литра грязи / В водоотводный жёлоб,

или О назначении канализации

Мозгом Альянса могут служить не люди.

Или всё-таки нет? Разница между людьми и куклами-киборгами, подключаемыми к столу, всё же существенна. Человек — он способен принимать ответственные решения, что, как будто, и нужно в инстанции, контролирующей всё и вся на территориях, подчинённых Альянсу. Кукла решений таких принимать не может, ибо она же по сути своей имитация. А для чего имитация человеческого присутствия в том засекреченном помещении, где происходит иерархически высшее руководство Альянсом?

Нет уж. Альянс бы не стал имитировать. Стала бы сила, которая свергла Альянс, но желает прикинуться, будто бы всё спокойно. Мол, всё на месте: и Мозг, и люди. Кто там начнёт доискиваться, что имитация людского Верховного круга неспособна на то, что бы делали настоящие люди?

Карта погасла — с подконтрольной Альянсу галактикой. Тут же немедленно и потеряла всякую актуальность. А ведь казалось необходимым выяснить, что у неё за функция: то ли имела она однонаправленный принцип действия, позволяющий Мозгу осуществлять всегалактический мониторинг, то ли предполагала интерактивность по механизму реальной обратной связи, что позволяло ещё и воздействовать на галактическое бытие… Что казалось, то больше уже не кажется. Раз за овальным столом заседали куклы, имитируя полноценную людскую инстанцию, то и карта на голоэкране — лишь декорация для облегчения имитирующих действий.

Всё здесь подделка: и люди, и карта. Даже какая-то, что ли, экспресс-подделка, сотворённая будто на скорую руку. Что бы мешало за стол усадить не одноразовый материал, соединённый кабелем с подсистемой зарядки в столе, а биороботов несколько подороже, но автономных? Может, причиной была сама по себе нехватка в запасниках Мозга на Ир-Валаре более совершенных киборгов. Может — пренебрежение к умственным и волевым возможностям их команды, наглое ожидание, что и так сойдёт. Прямо сказать, не беспочвенное наглое ожидание: группа героев отнюдь же не сразу сориентировалась, а пребывала в каком-то параличе, в оцепенении как ума, так и воли, вылившемся в общее ожидание, чем завершится диалог Бенито с одной из кукол.

Нет, но теперь-то они стряхнули оцепенение… Или Кай выдаёт желаемое за действительное?

Трентон не понял ещё, что находка дурацких кукол добавляет в его копилочку фактов о сидском захвате Ир-Валара ещё один. Видимо, то замешательство, каковое пришлось испытать при осознании, что вот она, перед ними, непостижимая цель полёта линкора «Маджестик», и в последействии продолжало мешать ему мыслить здраво.

Крайне медленно становились на свои места фрагменты головоломки. Люди в овальном колодце — не люди, а куклы. Почему, зачем? Чтобы пустить по заведомо ложному следу. Только что этот ложный след может дать, что он призван сделать? Выиграть время, как минимум. А как максимум, вовсе заставить уйти от настоящего Мозга Альянса к этой вот кукольной видимости. Да, при условии, что настоящий аналог овального зала действительно существует. Если же нет, это значит, решались другие задачи. Но какие? Совсем их команду дезориентировать, выдавая не существующее за существующее?

Только их ли команда основной адресат этих дезориентирующих действий? Кажется, нет обязательных оснований о том утверждать.

Что, если куклы потому так старательно имитировали тот Верховный круг, что его больше нет. А для кого, в этом случае? Для самого Альянса.

Кто-то команду «Маджестика» опередил. С Мозгом Альянса разобрался по-своему. То ли вполне сообразно с их собственными задачами, то ли как раз не вполне. Трудно сказать уверенно, если учесть, что задачи их не до конца сформулированы. Гаррис бы справился, если бы не предательство, какового он предугадать не сумел.

Да и Трентон бы справился, будь рядом Клапациус хоть какой-нибудь из последних надёжных версий. Нужно, чтоб кто-то уменьшил неопределённость. Например, сообщил, что враги Альянса, опередившие их дредноут и уничтожившие персонал космодрома на Ир-Валаре — это, скорее всего, воины Сида!..

Так не они ли успели подменить заседателей Мозга Альянса бесполезными куклами, лишь маскирующими несуществование Мозга?

— Как-то мы странно, — проговорил Бенито, — здесь себя повели. Будто бы находились под ментальным воздействием. Но не верится что-то в способности этих кукол… — Впрочем, верится, или нет, а прошёл он вокруг стола, награждая всех кукол контрольным ударом в голову, чтобы Робарианский Молот обесточил их окончательно.

— Если воздействие правда имело место, то его мог обеспечить и стол, — предположил Том Трентон.

— Что-то не верится, — покачал головой Бенито. — Был бы я Гаррисом, непременно сказал бы, что и стол — это только лишь ложный след, приложение к куклам.

— Где же источник воздействия?

— Где-то поблизости. Скажем, вон там, наверху… — И Бенито направил луч своего фонаря в потолок; тот, по причине изрядной своей высоты, был, казалось, непроницаемо тёмен.

Тёмен-то тёмен, да кажется, не совсем. В меру того, что высвечивалось на пределе возможностей фонаря, Бенито сумел углядеть наверху будто неясное шевеление.

— Там кто-то есть! — подтвердил и Олаф.

— И не один, — добавил и Честер. Он запрокинул голову — кажется, в поисках наименее болезненных ощущений.

Ну, так теперь уже все туда посмотрели, каждый почёл за необходимость направить свои фонари вертикально вверх.

И почти что немедленно после такого внимания сверху на них полетел какой-то предмет.

— Что это?! — лишь и успел крикнуть Олаф.

А Бенито Родригес вместо вербальной реакции постарался отбить непонятный предмет Робарианским Молотом.

Что и спасло им жизни, поскольку предмет, брошенный кем-то из-под высокого потолка по рассмотрении оказался гранатой.

— Сидская осколочница, — поведал Бенито. — Если бы только рвануло, нас всех посекло бы так, что не спасли бы все эти гермокостюмы!

А не рвануло единственно потому, что вампирический Молот впитал из гранаты всю энергию взрыва.

Славно отбил. Только как бы ещё раз не бросили!

В этот момент неизвестные под потолком, словно ждали совета, снова метнули гранату — да даже и не одну.

А ведь две сразу мне не отбить, подумал Бенито. Главное, Молоту точно не раздвоиться, а ведь иных вампирических артефактов у него с собой нет…

К счастью, оперативно сработал Кай.

То, как он быстро и точно создал над ними мобильный портал — надо же, наловчился! — стало для всех их очень хорошим сюрпризам. А уж тот факт, что портал развернулся навстречу двум падающим предметам, сделался вроде как дополнительным бонусом.

— Ой, не поймаешь! — сказал преждевременно Честер, да и примолк, ибо понял и сам, что ошибся.

До Робарианского Молота, выставленного Бенито на всякий случай, ни одна из гранат даже не долетела. Мощные взрывы их прозвучали громоподобно в том неглубоком мирке, сотворённом Короной Сида, порталом которого — жадно распахнутым во всю ширь — Кай и поймал обе опасных штуковины.

Правда, на этом расслабиться не пришлось: вниз полетела ещё одна парочка точно таких же. Тот, кто бросал, подгадал нарочно, чтобы они летели не в центр, а под стеночками. Здесь уже обе поймать Каю не выпадало; к счастью, Бенито был настороже с Робарианским Молотом.

В общем, одна громыхнула не здесь, а в отдельном мире, ну а второй помешали взорваться, стравив энергию.

Больше из-под потолка ничего не летело. Гранаты закончились?

Может, и нет. Просто бросающий начал их экономить и перешёл к новой тактике боя. Вдруг относительную тишину мозгового колодца разорвал резкий треск.

— Это же голос трещотки Сида! — воскликнул Трентон. — Что я вам всем говорил! — Собственно, да, походило на то, что подтвердилась его гипотеза о хитроумно-жестоком сидском захвате Мозга.

Впрочем, и сидских гранат-осколочниц для подтверждения было уже предостаточно, разве что Трентону были они незнакомы.

Да, где-то там, наверху, в неразличимых подпотолочных щелях спрятан отряд долговязых сидян, вооружённых трещотками и гранатами.

Раз прозвучав, трескучий разрядник уже и не останавливался. Разом включилось ещё три-четыре таких же, поливали овальный колодец очередями, в самом непродолжительном времени расколотившими аккумуляторный стол и раскромсавшими всех обесточенных кукол. Чтобы не стать превосходной мишенью на дне колодца, Каю с Бенито и Трентоном поневоле пришлось отступить в коридор, где уже находились Олаф, Онодэра и Честер — этим последним туда посчастливилось отбежать ещё от гранат.

Как бы зачистить всех этих сидских стрелков?

— Где-то должны быть обходные пути, — пробормотал Бенито.

Вроде, логично бы было подняться туда не по отвесным стенам колодца.

В поисках тайных ходов к подпотолочным нишам обошли гаражи и даже охранный форт. Нет, не нашлось там альтернативных подходов.

— Может, и нет их? — предположил Гильденстерн. — Было бы глупо так долго искать несуществующее.

Олаф нашёл дополнительную возможность:

— Или проход открывается откуда-то издали, например с космодрома.

Верно, водителю очень хотелось вернуться — на космодром, а не в овальный колодец. Там безопаснее, там уже всех убили.

— Долго искать — через космодром-то, — сказал Бенито. — Лучше подумаем, как можно там подняться. — Он кивнул на колодец. Тот, вроде, пока затих. Но на любую попытку хотя бы высунуться вновь реагировал треском очередей. Или гранатой. Ничто там не в дефиците.

Кай призадумался:

— Я бы, наверное, мог нас поднять — ну, в искусственном мире с мобильным порталом. — Он постучал по зубцам своей Сидской Короны. — Правда, пока я не пробовал задавать вертикальные перемещения, но при известной сноровке, как будто, реально справиться.

Впрочем, сноровку придётся наработать по ходу дела.

Мир на сей раз получился довольно тесным. Кай еле-еле в нём разместился с товарищами. Видимо, так повлияла теснота коридора.

— Широковата бойница, — заметил Бенито. — Нам бы такую, чтобы надёжно было за нею прятаться.

Кай тут же сузил портал. Это для Сидской Короны задание плёвое.

— Здорово, — молвил Бенито. — Другое дело.

Правда, в портал теперь вряд ли легко пролезешь, но ведь в нужный момент Корона опять расширит. Ясно, в ответ на специальный запрос от Кая.

Честер спросил ещё:

— А не получится ли хоть на немножко увеличить диаметр мира?

Ясное дело, ему «повезло» оказаться как раз напротив бойницы. Что тут поделаешь, мир откровенно тесен.

— Да, увеличу сейчас, — пообещал ему Кай и постарался перевести запрос в кодовый ряд сидских цветных энергий. Действовал несколько наугад, но получилось!

— Спасибо! — воскликнул Честер, устраиваясь поудобнее в несколько более защищённом месте.

Что ж, разместились — и расположились теперь по сторонам от «бойницы», в мудром расчёте, чтоб никому не пострадать при обстреле снаружи. Что оставалось теперь? Перемещать портал — горизонтально (из коридора в колодец), затем вертикально (с овального дна наверх).

— Кстати, — вдруг вспомнил Бенито Родригес, — а это не страшно, что я здесь уселся с Молотом?

— Самое главное, — попросил его Кай, — Молот не должен дотронуться до Короны.

— А до портала?

— Наверное, нет проблем…

— Нет? — удивился Родригес. — Но ведь портал — это же тоже энергия…

Кай согласился:

— И верно!.. Пожалуй, не прикасайся, на всякий случай.

Трентон добавил:

— Главное, там, высоко, твёрдо об этом помнить.

Прав инженер; здесь-то, внизу, сохранение миром с порталом важно, но не настолько (Кая, пожалуй, не сильно и затруднит пересоздать утраченное). Дело другое — когда обесточишь портал в предстоящем движении по вертикали (Кай никого не успеет поймать, а из-под неблизкого потолка высоковато падать)…

Всё-таки жаль, что Робарианский Молот не снабжён отключающим рычажком. Но ведь это не повод оставить его внизу. Он наверху, скорее всего, понадобится.

В общем, пришлось понадеяться на аккуратность Бенито и на ответственность: он обещал, что ничего не заденет!

А ведь подъём самого мирка слабо напоминал поездку в хорошем лифте: Кай, хоть и двигал порталы в прошлом, но к вертикальным перемещениям был непривычен, что, к сожалению, отразилось на координации. Мир по колодцу перемещался рывками, совершенно неровными.

Даже сэнсэй Онодэра несколько раз не сумел погасить инерции, из-за чего, вероятно, испытывал жгучий стыд.

Лишь одному человеку, наверное, удалось высидеть ровно при немыслимейших рывках — только Бенито, который контролировал Молот.

В ходе подъёма малого мира по вертикальному помещению Кай отмечал, как общее впечатление колодцеобразности всё сильней нарастало, а кабинетоподобие — наоборот. Странным казалось уже то торжественное настроение, к каковому склонились внизу — при начальном этапе посещения якобы Мозга, а на деле — всего лишь какого-то… дна колодезного. Ну подумаешь, дно занимал аккумуляторный стол, а за него усадили кукол, чтоб имитировать самый Верховный круг главных вершителей судеб миров, подчинённых Альянсу… Право, смешно было на это купиться. А причина одна: всем хотелось скорее добраться до завершения миссии.

Но завершение всё ещё не достигнуто. Под потолком колодцеобразного зала Кай со товарищи увидали балконы, даже, скорее, подобие театральных лож, где, что вполне ожидаемо, и находился агрессивный отряд долговязых сидян — тот, что стрелял из трещоток и сыпал в избытке гранаты.

Кстати, одну из гранат сидские воины изловчились метнуть прямо в портал-бойницу поднимающегося мирка. Плохо бы было практически всем, кто сидел в тесноте, но Бенито не зря прихватил Робарианский Молот — и оказался, как говорится, во всеоружии. Как он отбил пролетевшую внутрь гранату, трудно и вообразить, но, однако же, факт: эта штуковина не сдетонировала.

После того по сидянам ударили из плазмоганов. Было не очень удобно всем вместе палить из одной бойницы, но пришлось с неудобством смириться: проделать второй портал в том же самом мирке Кай затруднялся. В общем, воспользовались порталом-бойницей в той очерёдности, что спонтанно сложилась по ходу самой стрельбы.

Кай не стрелял — он был занят в более важном качестве водителя мира. Кто бы другой, как не он, разворачивал мир бойницей-порталом в нужную сторону?

— Чуть левее бы, Кай! — просил его, скажем, Честер. Он посылал мыслераспоряжение через Корону Сида, мир же послушно чуть-чуть разворачивался.

Уничтожалась новая порция долговязых сидян, Трентон просил:

— И ещё малость влево, пожалуйста. Градусов так на сорок пять или шестьдесят …

Кай разворачивал мир, и уже через полминуты слышал от Онодэры:

— Здесь всё зачищено. Надо ещё левей.

И от Бенито:

— Перемещай бойницу!

Сосредоточенный лишь на Короне Сида, Кай поглядеть сквозь портал и не успевал, но понимал, что сидянам приходится туго. Им-то и спрятаться негде там, на широких балконах, от неуклонно разящих плазменных очередей, а бойница узка — не успевают прицелиться.

— Срезал девятого! — гордо промолвил Трентон.

— Вот и десятый, — стреляя, сказал Бенито. — Кай, покрути-ка портал на вертикальной оси мирка… — Кай передал эту просьбу Короне, она подчинилась. — Вроде, последний, — Бенито подвёл итог.

— Было же больше, по-моему, — забеспокоился Олаф.

— Здесь, на балконах, было пятнадцать, — сказал Онодэра. — Пятеро отступили вон в тот коридор.

Ясно. Пора расширять бойницу в мирке до нормальных размеров выходного портала, после чего выбираться туда, на балкон, и за сидянами гнаться по коридору.

В том коридоре положили ещё двоих. Трое сбежали в большой полутёмный зал и перекрыли проход перекрёстным огнём из трещоток.

— Повременим-ка, — вернувшись оттуда, промолвил Бенито. — Пусть ожидание чуть притупит им бдительность.

Кай предложил:

— Можно попробовать вновь вызвать маленький мир с миниатюрной бойницей.

— Так и поступим, — Бенито кивнул, — но чуть погодя. Кажется мне, что у нас кой-кого задело…

Да, Онодэра и Честер выглядели тревожно. Скорчились оба от невыносимой боли.

— Ранило?

— Нет… Изнутри!.. — прохрипел Онодера.

Честер добавил:

— Опять голова… И сердце…

Значит, сильнее обычного активизировались «теневики» — демоны телекинеза. Многих они довели уже до погибели, но Онодэра и Честер пока держались. Потому и держались, что ни на миг не уступали своей одержимости. Демонов прочно держали в волевом кулаке, следуя медитативным духовным практикам. Честер прежде срывался, Онодэра ему помог… А теперь он, похоже, и сам еле-еле справляется.

— Демоны резко усилились? — предположил Гильденстерн.

— Да… Получили подпитку откуда-то… — пробормотал Онодэра.

— Страшно их выпустить из-под контроля! — выдохнул Честер, колотя головой о прозрачный колпак гермошлема.

Что повлияло? Наверное, Мозг Альянса.

Но настоящий, не тот, что сидяне устроили для отвода наивных глаз на подходе сюда, прямо на дне колодца.

Мозг Альянса, захваченный Сидом… Кай думал какое-то время назад: может, стоило бы его так и оставить, не трогать. Но ведь сидяне не уничтожат проклятый Мозг. Просто возьмут под контроль. Что изменится от того, что контроль будет выгоден не Альянсу, а Сиду?

Нет же, нельзя допустить хоть чьего-либо злого контроля над мерзопакостным Мозгом, контролирующим всю Галактику.

Надо лишить их контроля. Надо, причём не мешкая.

И тем скорей поспешить с уничтожением этой гадости, что она уже явно выводит из строя двоих в команде!

Зал полутёмный, в который они ворвались, был весь заполнен какой-то аппаратурой, выглядел как современная биохимическая лаборатория, выстроенная по передовым технологиям ксенокультуры Ро.

Кай повелел послушной Короне Сида повернуть малый мир вокруг вертикальной оси. Ловкий Бенито срезал троих сидян, отступивших сюда с балконов, не напрягаясь, единственной длинной очередью.

Походило на то, что кроме этих двоих в этом огромном зале никого-то и не было…

Нет же: здесь именно кто-то был. Но затруднительно было узреть его через бойницу.

— Кай, будь любезен, расширь-ка портал, — попросил Бенито.

Выбрались из тесноты мирка в очень широкий, но полутёмный зал, перегороженный пополам силовым экраном. Настороженно осмотрелись. Много столов, но характерных для ксенокультуры Ро, то есть, настолько приземистых, что никому за ними не спрятаться: ни человеку, ни дылде-сидянину.

— Пусто, однако, — легко сделал вывод Олаф.

Честер ответил:

— Если бы было пусто, то меня ничего бы не давило по голове.

Ясно, не пусто: да вот же он, Мозг Альянса!..

Правда, ничуть не в социологическом смысле — ничего, что напомнило бы группу людей за столом (стереотип, использованный в колодце).

И не в компьютерном смысле — Том Трентон бы здесь искал (и ведь напрасно искал бы, небось) некое пафосное супертехническое устройство.

Мозг здесь имелся в самом исходном смысле, то есть, в биологическом.

Мозг был огромен, он занимал половину зала, ту, что была отгорожена мощным экраном и заполнена мутноватой буро-зелёной жидкостью.

— Что там такое, в аквариуме? — недоумённо спросил Бенито.

— Мозг, — молвил Кай. — Великоват, но подобен мозгам человека: тоже извилины, тоже два полушария… Нет, полушарий, по-моему, даже три…

— Вот он каков! — Олаф даже присвистнул.

А из-под Мозга вдруг вынырнул и уставился на пишельцев злобный огромный глаз.

— Ах ты, зараза такая! — ругнулся Честер, ибо его снова как раз скрутило.

— Налюбовались? — проговорил Бенито. — Будем теперь расстреливать.

— Нет, погоди-ка, — остановил его Трентон. — Как ты себе представляешь его расстрел? Он же находится не за стеклом, там силовое поле.

— Поле я мог бы взломать Робарианским Молотом…

— Да? А зелёная жидкость? — напомнил Кай. — Не кислота ли какая — да кто её знает? Кроме Гонсалеса ни у кого не спросить…

— Верно, — Бенито задумался, — молотом стукнешь, так будет такой водопад — не убежать, пожалуй… Это не повод, однако, его помиловать.

Кай предложил было:

— Я бы мог снова соорудить мирок…

Но возразил Онодэра:

— Кажется, наша очередь!..

Правильно! Телекинезом дави его, телекинезом! Ни силовому полю, ни мутной жидкости не защитить Мозг Альянса от «теневиков»! Кто лучше демонов одолеет такие преграды? Демонов, вовсе незримых и выброчно бесплотных, упивающихся однообразным совершенством своих операций по удушению и откручиванию…

Превозмогая жестокие боли, Честер и Онодэра напали на Мозг Альянса. Первыми Мозг лишился обоих глаз: «теневики» их синхронно винтили на нервных стеблях, пока стебли не измочалились, а сами глаза не лопнули. Далее демоны принялись мять полушария, выворачивать их да выкручивать на комиссуре. Честер, как будто бы, занимался уничтожением левого, а Онодэра — тот, соответственно, правого. Что же до третьего, среднего полушария, то за него они принялись вместе, полностью истребив предыдущие.

По завершению всех этих манипуляций в мутном аквариуме не осталось совсем ничего очевидно живого. Разве что жидкость его помутнела сильнее обычного, да на ближнем к аквариуму ряде лабораторных столов из специальных трубок в поддоны закапала жидкая грязь

Глава 15. А там ряды теснятся / Загаженных конюшен,

или Гигиеническое значение Геркулесовых подвигов

Победителям Мозга тоже пришлось несладко.

— Как, полегчало? — спросил Бенито участливо.

Онодэра и Честер лишь покривили страдальчески лица.

— То есть, ни капли не легче? — начал и Кай допытываться.

— Да… Вообще, — простонал Онодэра. Кай ещё не слыхал, чтоб японец когда-то стонал.

Мозг уничтожен, но всё же воздействие не ушло? Значит ли это, что и сие помещение не последнее?

— Эй, поглядите, — заметил Олаф. — Дверца в углу. За ней тоже что-нибудь есть.

Вот и ответ. Стало быть, главное там, за дверцей.

Может быть, зря уничтожили этот громадный Мозг. Может быть, он — безопасное чудо науки биологической…

Кай отследил, что с недавнего времени стал к биологии относиться немного теплее прежнего; в Юрбурге он никогда не изучал естественные науки, но ведь в период эр-мангалийской ссылки долго и небезуспешно прикидывался ксенозоологом. Что, вероятно, и повлекло идентификацию.

Там, за дверцей, их встретила анфилада лабораторий — более мелких, чем пройденная, но в остальном похожих. В каждой из них находился мутный аквариум, в каждом аквариуме плавал аналогичный мозг. Только поменьше того, уничтоженного. И послабее, наверное. Двигались менее резво. Но, несомненно, обещали рости. Как молодая смена подросшей уже мозгоособи.

— Этих тоже прикончить? — промямлил Честер.

— Всех. Обязательно, — проговорил Бенито.

— Вряд ли поможет.

— Но подстраховаться-то надо, — поддержал Родригеса Кай.

— Ладно, приступим тогда. — Онодэра направил «теневика» на ближайший мозг, руководя его действиями ладонью, дабы вернее выкручивал полушария. Честер же взялся, кряхтя, за следующий из мозгов. Вид у обоих уничтожителей мозга был крайне усталый, словно работали собственной мускулатурой.

— Сопротивляются, черти, — отметил Бенито. Это он, кажется, молвил о демонах-«теневиках», ведь ни один из мозгов не сопротивлялся. — Вот что, работайте тут. Мы же заглянем вперёд: что-то ещё ожидает?

Все пошли дальше, и лишь Онодэра и Честер с видом страдальческим зачищали мозги в первых по анфиладе лабораториях.

Может быть, там погибали надежды науки. Но ведь нейтральной науке на Ир-Валаре, ведь правда, и делать нечего. Так что, пожалуй, скорее там гибли надежды Альянса на перспективу создания многих ему подконтрольных Мозгов и Щупалец.

Долго придётся работать Онодэре и Честеру!

Лабораторий с мозгами было не меньше ста. Кай их вначале считал, после, задумавшись, сбился, так что не мог бы назвать их число с абсолютной точностью, но перед ним и не стояло такой задачи.

Есть поважнее задача: прикинуть, что там, впереди. Вряд ли всё кончится этим вот мозговым инкубатором. Верно, начнётся такое, чего ещё не было.

Трентон был тоже весь в мыслях о будущем повороте:

— Не понимаю, — он проговаривал вслух. — Вроде бы, Сид захватил Ир-Валар и, что понятно, занял и Мозг Альянса. Всё здесь зачистил — ну, начиная ещё с космодрома. Ради отвода глаз выставил стол и усадил за него тех дурацких кукол — создал иллюзию марионеточной власти. Но вот Мозги… Он не трогал Мозги — почему? — Трентон теперь в замешательстве тряс головою. — Я, когда видел тот первый, огромный Мозг, думал: его, несомненно, припёрли сюда сидяне. Чтобы верней подменить Мозг Альянса этаким Сидским Мозгом — не человеческим, трёхполушарным, да? Вроде же, было логично, вполне логично?

— А теперь? — подал реплику Кай, не отрывая взгляда от анфилады перед собой.

— А теперь, получается, этих Мозгов здесь нашлось до двух сотен. Где-то по два на бассейн, где-нибудь даже по три… Мог ли такое с собой притащить сюда Сид? Видимо, нет. Слишком много всего, неизящно для единственной операции по захвату… Стало быть, что: лабораториии здешние принадлежали Альянсу и до вторжения Сида. То есть, со всем содержимым включительно, с этими множественными Мозгами…

— Вроде, логично, — поддакнул ему Бенито. Дескать, пускай инженер развивает мысль.

— Вот я и думаю: эти Мозги Альянса… Их ведь, наверное, Сиду нельзя терпеть. Так почему же он их до сих пор не уничтожил?

— Знать, не сумел? — выдал версию Олаф. — Среди сидян не было Честера и Онодэры.

— Вряд ли так просто, — качал головою Трентон. — Сид не дурак. В смысле, сидяне не дураки. Если прикончить Мозги у Альянса им было важно, то уж хоть как-то решили бы этот вопрос.

— Что ж, — молвил Кай, — значит, было не слишком важно. — Правда ведь: уничтожение Честером и Онодэрой большого Мозга не возымело желаемого эффекта.

— Вот! — Инженер явно обрадовался поддержке. — Вот я и думаю: значит, не слишком важно! Значит, и эти Мозги — для отвода глаз. Ну, чтоб захватчики — в смысле, и Сид, и мы, — стали крушить их и потеряли время. И не дошли до настоящего Мозга Альянса, то есть, того, что ещё у нас впереди! Это понятно?

— Как будто, — сказал Бенито. — Лишь не пойму, как все эти соображения могут в конечном итоге вести к основной идее, что Ир-Валар тотально захвачен Сидом…

— В данный момент я этого и не утверждаю, — заметил Трентон.

— Да?

— В этом сила наук естественных! — твёрдо сказал инженер. — Всякая истина может быть опровергнута. В данный момент я никак не уверен, что могу утверждать об окончательном сидском захвате данной планеты.

Что ж, эта гибкость мышления Трентона даже похвальна. Хоть проявилась внезапно: ни Кай её не ожидал, ни Бенито Родригес.

Олаф спросил:

— Может, позвать Онодэру и Честера: зря ведь стараются?..

Кай воспротивился. Вдруг, неожиданно для себя.

— Лучше уж пусть, — молвил он, — занимаются выкручиванием мозгов.

— В смысле? — насторожился Бенито.

Импровизируя, Кай развернул аргументацию, убеждая одновременно и его, и себя:

— Честеру и Онодэре приходится туго, не так ли? Мы ожидали, что дело в живых Мозгах, но оказалось, Мозги вообще не влияют на их состояние. Значит, влияет что-то совсем другое. Это другое, как я полагаю, находится там, впереди. Значит, вполне вероятно, что Честеру и Онодэре станет лишь хуже от приближения… — Кай замолчал.

— А к чему? — полюбопытствовал Трентон.

— К Мозгу Альянса, наверное… — Хотя это и не ответ.

В этот момент анфилада из лабораторий как раз закончилась, и они вчетвером вступили в извилистый коридор с потолком, постепенно забирающим ввысь.

Сделав с десяток-другой шагов по этому коридору, тут же услышали грохот у себя за спиной. Даже пол содрогнулся. Они обернулись — увидели ровную стену из камня, полностью перегородившую путь назад.

Олаф сказал:

— Кажется, Честер с японцем сюда и не доберутся. Даже при самом горячем своём желании.

— Да? Ну и к лучшему, — проговорил оптимист Бенито. — Кажется, им и не стоит сюда идти.

— Стоит ли нам? — мрачно заметил Олаф. — И доберёмся ли снова до космодрома.

— До космодрома? Ну, в общем-то, не исключаю, — проговорил осторожно Кай.

Вышли куда? К бестолковому лабиринту. Тот коридор, по которому они двигались, начал ветвиться: сперва понемногу, потом помногу. Кажется, Кай наблюдал уже где-то подобное. Шёл он вот так же, рядом с другими людьми. Вероятно, с Родригесом?

— Помнишь, Бенито, подобный же лабиринт? В смысле, такую пространственную головоломку…

— Что-то не помню, — признался Бенито. — Впервые вижу.

Как же впервые? Да, вроде, обоим им… Только вот где это было? Да точно: на Эр-Мангали! Кажется, вот где: в Асмодеевом Храме»!..

Стоп. В Асмодеевом Храме Родригеса не было… Были там… Собственно, не было никого, кроме Кая. Но отчего же устойчивое впечатление, будто вот так же по лабиринту ходили группой?..

Да от того же, что был в лабиринте лишь Кай, но он был не один… Именно так: Кай бродил по тому лабиринту в диссоциации. Каев было едва ли не четверо: собственно Кай, Кай по имени Майк, Кай по имени Клаус, Кай по имени Бьорн… Опыт не самый приятный, вот и не сразу припомнился.

— Кажется, я понимаю, кто Мозг Альянса, — промолвил Кай. — Мозгом Альянса может быть только демон.

— Вновь Асмодей? — тут же включился Родригес.

— Нет, — показалось ему обязательным возразить, — я полагаю, что Асмодей повержен. Мозгом Альянса является кто-то другой.

Если не так, то тогда получается, Кай не добился победы над Асмодеем. Даже возможность такой неудачи уже расхолаживает.

Кай так и думал, что лабиринт трёхмерен. Коридоры теперь разветвлялись не только в горизонтальной плоскости, но и по вертикали. Вскоре они дошли до того момента, где возможность горизонтального перемещения исчерпалась.

В Асмодеевом Храме Кай по подобному лабиринту левитировал, а не ходил. Здесь же… Ну, в общем-то есть аналогичный способ — благодаря артефакту Корона Сида. Кай поднимал команду героев по вертикали — в сотворённом Короной малом мирке с приоткрытым мобильным порталом.

Но есть важная разница в том, поднимаешься ты в элементарно простом колодце, или внутри лабиринта изрядной сложности. Координация: как будет трудно её добиться!

Хорошо, хоть Бенито не думал об этих трудностях:

— Значит, пройдёмся по лабиринту внутри мирка?

Собственно, да. Другого не оставалось.

Кай заставил Корону создать ему транспортный мир. Вчетвером взгромоздились, бойницу не уменьшали. Всё, что заметишь через портал — твоё. Что не заметишь — против тебя работает.

— Все разместились? — проверил Бенито. — Стартуем.

Кай посоветовал:

— Только не надо высовываться в портал! — Если сидишь внутри мира, который двигаешь, то твою голову ни обо что не размажет.

— Понял, — Бенито забрался назад, — техника безопасности!

Более плавно, чем в зале-колодце, но всё же рывками малый мирок принялся падать вверх.

— Стоп! — крикнул Олаф, выглядывая в портал. Мы добрались до разветвления. Можно двигаться далее вверх, можно влево, а можно вперёд.

— А, к примеру, назад?

— Я не знаю. Из портала не видно.

Заблудились на третьем витке. До того возвращались ещё к тому месту, откуда поднялись, а теперь потерялись совсем. Где-то, видимо, так повернули, что сами и не заметили. А поворот на девяносто градусов совершенно сбивает систему ориентации.

— В элементарном ошиблись! Ну как же так можно?! — кипятился Том Трентон. — Нам же теперь, прежде чем выход искать, придётся найти себя!

— Ладно, найдём и себя, — согласился Бенито, — поди, пригодится в жизни.

— Как же, найдём… Через этот портал ничего не видно! Стены мирка отфильтровывают целые направления в этом пространстве.

Кай предложил:

— Я могу всякий раз поворачивать мир по вертикальной оси, по продольной и поперечной…

Трентон и Олаф ворчали:

— Уж лучше не надо! Мы с разворотами только сильнее запутаемся!

Кай не стал их расстраивать упоминанием о том, что в лабиринте может меняться и расположение коридоров. То ли оно поменялось, то ли рефлексия их положения в здешнем пространстве, а результат-то, по сути, один. Так заблудились и сяк заблудились. Поиск причин лишь удаляет от поиска цели.

По лабиринту плутали часа четыре. Много ли это, Кай оценить затруднялся. Что-то зависит и от размеров самого лабиринта, ну и от уровня объективной сложности. То и другое осталось непрояснённым. Каю решительно не удалось найти в лабиринте вход (тот, отделённый плитою от лабораторий с мозгами), только единственно выход (не факт, что единственный).

Метод, которым пришлось при этом воспользоваться, Кай бы назвал подражательно-интуитивным. В некий момент он спросил у себя: «А куда повернул бы Гаррис?». И ответил себе: «Влево, назад, вправо, вперёд и вверх». Этой догадке он постарался последовать в точности. Выхода не было — он повторил процедуру. Гаррис советовал, Кай выполнял: почему бы и нет. Строго сказать, он советовал сам, но от имени Гарриса.

С третьего раза он вывел свой малый мир в тот коридор, где дизайн поменялся разительно.

— Что это за письмена? — воскликнул Бенито. — Больно похоже на сидские, правда, Кай? Тоже на потолке, и начертание сходное.

Кай подтвердил:

— Разумеется, это Сид. В эр-мангалийском подварианте жреческой версии. Скажем, в Секретной штольне при Ближней шахте мне повстречались подобные письмена.

— А перевод?

— Здесь написано, — Кай призадумался: — «Бог Азазель с нетерпением ожидает человеческих жертвоприношений».

— Да, аппетиты у Мозга Альянса, — пробормотал Бенито. — Как ты сказал: Азазель?

— Я подставил земной аналог. Собственно, речь не о Боге, а просто о демоне, но этот демон претендует на большее.

— Там Асмодей был, а тут Азазель. Интересно…

— Собственно, чёткой границы меж ними нет. Демоны сидские, лишь перевод — терранский.

— Что ж, это здорово, — прикинул Бенито, — что близко к смыслу возможно перевести.

Может, и здорово, тут же подумал Кай, но тревожно подумать, что впереди увидим.

Коридор с письменами долго тянулся горизонтально, без ответвлений — ни влево, ни вправо, ни вниз, ни наверх. Выйдя из малого мира (к чему злоупотреблять?) Кай, Бенито, Трентон и Олаф двинулись дальше вперёд на своих двоих. Периодически им встречались на стенах те письмена на жреческом сидском.

— Что-нибудь новое? — Кая спросил Бенито.

— Нет. С вариациями, но всякий раз то же самое.

— И для чего им писать всё одно и то же?

— Чтобы читающий всё верней приходил в ожидаемое состояние.

— И принёс себя в жертву?

— Даже верней, других. Письмена эти каждого убеждают кем-то пожертвовать из-за жестокого голода этого демона.

— Вот как! — Бенито задумался. — Кажется, всем повезло, что не с нами сейчас Онодэра и Честер. Эта стена, опустившаяся за нами, может быть, много кого спасла.

А ведь и верно! Не зря же так сильно жаловались оба товарища, одержимые демоническими «теневиками», подселёнными к ним ещё с Эр-Мангали. Оба тогда обрели демоническую уязвимость, а теперь посильнее других переживают воздействие, это воздействие, кажется, было с каждым шагом сильней. Где-то, наверное, есть невозвратная точка. Точка, в которой падёт всякий контроль над «теневиками», и они против воли вовлекутся в процесс, напоминающий жертвоприношения…

— Можно конкретней о том, что за жертва мерзавцу надобна?

— Ну, человеческая… — Кай вчитался внимательней в сидские знаки, попытался расширить пределы трактовок и коннотаций. — Жертва тем, что является верхним отделом телесности человека…

— То есть, мозгом? — спросил, уточняя, Трентон.

— Да, вероятно. «Бог Азазель» потребляет мозг.

Ну никуда не уйдёшь от этого слова!

Сидские надписи на потолке коридора сделались экспрессивнее и настойчивей. Кай понимал, каково их читать носителю сидской культуры, не способному проложить между собой и вербальным приказом хоть бы малейший защитный слой языкового барьера.

А на полу коридора теперь попадались пятна. Бурые пятна, весьма подозрительные в свете написанного на потолке. И среди пятен были и более старые, но и более свежие. Были такие, что трудно пройти, не замарав подошв. Олаф сказал:

— Знаете что, как-то мне здесь не нравится.

Можно подумать, понравилось всем другим.

Но не отвертишься: там, впереди, Мозг Альянса. Или тот демон, что пожирает мозги. Что бы там ни было, надо дойти. И оправдать свой полёт на «Маджестике» через опасность космической неопределённости.

Глядь — под ногами уже и глубокая лужа. Красная, вязкая, напоминает кровь. Правда, нельзя исключить, будто что-то другое, просто разлитое здесь имитации ради. Нет, многовато — для крови. Не может быть.

Олаф, однако, должно быть, почувствовал: может. Он отшатнулся от лужи, сделал три шага назад…

В этот момент коридор с характерным грохотом перегородила заслонка. Каменный монолит.

— Олаф, ты слышишь? — крикнул назад Том Трентон.

Трудно понять, послышался ли ответ. Может быть, да, но на пределе слышимости. Если ответил-таки, значит, находится по ту сторону рухнувшего препятствия. Коль не ответил — наверное, погребён.

— Может быть, я поищу его? — Кай указал на Корону Сида. С этой штуковиной, в принципе, можно ходить через стены, правда, имеется множество неудобств… — Как-то он этак вышел в открытый космос. А в подземелье, наверное, можно ещё и не так застрять.

— Некогда, Кай! — одёрнул его Бенито. — Не возвращайся. Неужто не видишь: главное перед нами.

Да, он, похоже, чего-то сам до сих пор не позволил себе заметить. Слишком поспешно обернулся назад, к плите, отгородившей от Олафа.

А впереди-то заканчивался окровавленный коридор — и начинался такой же кровавый зал. Зал был страшнее: там находились не только лужи. В зале лежали тела, много-премного тел. В залитых кровью белых халатах: сотрудники лаборатории? Аккуратно лежали — в каком-то безумном порядке. И черта характерная: на всё множество тел — ни одной, ни одной не вскрытой и избежавшей опорожнения черепной коробки.

Где же мозги? Утекли из Альянса к Сиду? Всеми уже Азазель полакомился?

— Сильное зрелище, — дрогнувшим голосом проговорил Бенито. — Кажется мне, что сильнее уже не будет. Не ожидает ли нас рядом с ним кульминация?

Будто лишь этого слова и ожидая, из неприметных проходов вдруг набежало в кровавый зал целое полчище долговязых сидян с трещотками. Да уж, где вылита кровь, там ищи и специалистов по кровопусканию, а где выеден мозг, там найдутся и специалисты по трепанации.

Глава 16. Чудесен мир Альянса: / Безводен, безвоздушен,

или Минималистический идеал

Может, не полчище, просто глаза велики от страха. Выскочила толпа в три-четыре десятка лиц. Но всё равно: оказаться пред ними втроём — это позиция, близкая к беззащитности.

И на лица взглянуть: одержимые сплошь сидяне. Те, что недавно кормили мозгами демона. Потому и в руках у них в большинстве не трещотки, а окровавленные устройства, чем-то похожие на циркулярные пилы. Так сказать, экспресс-трепанаторы.

— Кай, Корона! — напомнил Бенито.

Он-то и сам про неё не забыл: направлял запрос. Всё по стандарту: маленький мир с бойницей… То есть, сначала с порталом, в бойницу его — потом.

Более-менее спрятались, только Том Трентон получил из трещотки в многострадальную ногу. Каю пришлось помогать в перевязке, ведь у Бенито в руках Робарианский Молот: штука, которую необдуманно не положишь — вмиг обесточит что-нибудь жизненно важное.

Чтоб ничего не мешало вскрывать медпакет, укреплённый на поясе гермокостюма Трентона, Кай вообще удалил портал; малый мирок замкнулся в самом себе, недоступный для выстрелов. Рану же — прямо в прорехе гермокостюма наскоро обработал антисептическим клеем, им же потом он заклеил саму прореху: несложна у Альянса технология первой помощи.

Крови от раны в мирке натекло порядочно, но, конечно, не столько, как было в том более крупном мире.

— Возвращаемся, что ли? — спокойно спросил Бенито.

Ладно, раз Трентон заштопан, пора возвращаться.

Активизировал Кай полноценный портал, даже сперва не бойницу, а так, отверстие. Чтобы взглянуть хоть одним глазком, что же там творится. Правда, глазком ничего не увидел, пришлось расширить… То и творилось: вновь по кровавому залу бегали и стреляли обезумевшие сидяне.

Что ж, всё понятно. Стреляют — знать, надо отстреливаться. А тела без мозгов в штабелях — отнести к несущественным декорациям.

Кай оторвался вовсю как водитель мирка, выведенного в окровавленный зал маленькой скромной бойницей. Как он крутился, как он вертелся по залу, пока раненый Трентон и здоровый Родригес поливали безумцев поочерёдными очередями из плазмоганов! Жалких безумцев, вчитавшихся в текст, призывающий накормить Азазеля.

Трентон, стреляя, ещё успевал бормотать себе что-то под нос. Кажется, снова вернулся к «сидской гипотезе», что и не странно, учитывая наблюдаемое. Люди, лишённые мозга в последнем зале — это ж сотрудники тайных лабораторий Альянса. Биолабораторий, что выращивали мозги. Непонятно зачем, но от Сида они не откупились мозгами искусственными, а были вынуждены предоставить свои.

Жуткое дело творит этот Сид под влиянием Азазеля. И на захваченном космодроме, и — вот особенно — здесь. Вовсе сидяне людей за людей не считают… Правда, и их три последних героя не считали людьми в ответ. И косили, косили их очередями. Сразу помногу, раз те бестолково метались, подставляясь под выстрелы.

— Кажется, всех положили, — сказал Бенито. — Вроде, никто здесь уже не шевелится.

Кай развернул мирок вокруг вертикальной оси. В зале и правда царила полная статика. Множество трупов: людских и сидянских. Свежие лужи крови. А из живых — никого, если не притворяются.

— Надо проверить вон те боковые ниши, — кивнул Бенито. — Там они прятались, прежде, чем выскочить в зал.

Для ускорения дела Бенито и Кай вышли из мира в зал. Трентон остался — не мог опираться на ногу.

Ниши проверили. Не было никого. То в боковых; осталась одна центральная.

— Это особая ниша, — молвил Родригесу Кай.

— Что в ней такого?

— Да надпись на ней: «Азазель благодарит за жертву».

— Ха! Значит, там и сидит Азазель? — усмехнулся Бенито. — Ладно, посмотрим, каков из себя этот демон.

— Поосторожнее бы, — посоветовал Кай. — Может быть, мы истребили не всех адептов.

— Договорились! — расхохотался Родригес. — Если наткнёмся ещё на одну толпу, сразу назад — и обратно вернёмся с миром. — Он оглянулся на Трентона, что смотрел на них сквозь портал малого мирка, так и висящего в центре большого кровавого зала.

Тёмный широкий проход из центральной ниши их в самом деле привёл к Азазелю. Жуткого вида рогатая демоническая фигура взглядом голодным упёрлась им прямо в глаза.

— Мы не пища тебе! — твёрдо сказал Бенито.

Существо не восприняло сказанное. Взгляд его оставался таким же требовательным.

— Кай, как ты думаешь, если шарахнуть мерзавца Молотом, это подействует, или же всё же нет?

— Вряд ли подействует, — Кай покачал головой. — Что-то не верится, чтобы какой-нибудь артефакт справился с этой задачей. Столько энергии, сколько имеется в демоне, Молот не высосет, просто не сможет вместить.

— Но попытаться-то стоит! — сказал Бенито.

Кай возразил:

— Лучше поступим иначе…

Глупо бы было вступать с ним в контактный бой. Так-то, пока и Бенито, и Кай топчутся в коридоре, демон до них, может статься, и не дотянется. Слишком велик он: заполнил не маленький зал.

Впрочем, кто знает её, демоническую телесность…

— Что предлагаешь? — сразу пристал Бенито. В собственном темпе этак не поразмыслишь.

Кай отвечал:

— Старый проверенный способ с Короной Сида. То, что я делал на Эр-Мангали с теми стихийными демонами. В смысле натягивания на них мобильных порталов и упаковки в искусственные миры…

— Думаешь, с этим тоже такое получится?

— Почему бы и нет? — Потому лишь, что он такой пафосный мозгоед, а они были просто стихийниками?

То есть, возможно, что всё-таки нет, но почему бы и не попробовать?

И получилось. Опять с подозрительной лёгкостью, предрасполагающей к мыслям о некоем хитром подвохе.

Скажем, «Маджестик» летел через весь Альянс, бился с трансформерами, по незримым путям добирался до Ир-Валара, от космодрома, в жестоких боях, одолевая иллюзии и имитации, в спешке, порой оставляя людей в ловушках, неколебимый костяк их команды добрался к Мозгу, встретил картину, что всякого может исполнить омерзением жесточайшим и вызывает едва удержимые позывы к блевоте…

А результат: несколько крайне несложных, давно отработанных операций в коммуникации с артефактом: выстроить мир, установить в нём мобильный портал, этот портал натянуть на нелепую тушу демона, после закрыть и развеять портал — и Азазеля нет.

Трудно поверить в подобную лёгкость и механичность.

— Кай! — постучал по плечу Бенито. — Всё получилось. Нет оснований для остолбенения. — Кстати, ты видел, за жирным-то демоном открылся ещё проход. Ну, коридор вроде нашего, только в другую сторону.

Ах, коридор… То-то Кай чувствовал, что демонический поедатель мозгов — это ещё не окончательный Мозг Альянса.

Определение «вроде нашего», сгоряча предложенное Родригесом, новому коридору не подходило. Этот был чистеньким. Ну вообще без кровавых потёков. Тот, кто ходил по нему, видимо, грязной работы не делал.

— Кто впереди? Неужели опять сидяне? — спросил Бенито.

— Нет, не похоже. Должно быть, там люди. Дальше сидян не пустил Азазель — тот прожорливый демон.

— Трентона не прихватили. То-то бы он удивился…

— Вот когда справимся, покажем итог и Трентону.

— Воздух хороший. Неплохо кондиционирован. Трентону точно понравится, когда его приведём…

Зал, куда вышли, был тоже в том самом, особо любезном хромому Трентону, технократическом вкусе.

— Это ж гигантский компьютер, — сказал Бенито.

Образ, вполне подходящий для Мозга Альянса. Несколько даже банальный, сказал бы Кай. Но, как для Трентона — да, вполне адекватный образ. Самый досмтойный доверия из возможных.

Как-то не сразу заметили операторов. Парни, одетые в форму Компьютерных сил Альянса, скромно сидели за голоэкранами мониторов. Было их шестеро, каждый сидел в особой локации зала. Переговаривались меж собой через нависший над ними компьютер.

Ближний сказал, не отрывая от монитора глаз:

— Боб, я не понял, куда подевался демон?

— Не понимаю, — ответил с экрана Боб. — Надо проверить, возможно, компьютерный сбой. Рону скажи, пусть Азазеля перезагрузит.

— Перезагрузит? Откуда, скажи на милость?! Я ж говорил: надо делать резервную копию!.. Как бы теперь не пришлось генерировать заново. Это, сказать на минуточку, месяц работы…

— Фил, погоди… — В голосе Боба вдруг зазвучала паника.

— Да какое там «погоди»!.. — не сдавался Фил.

— Кто-то прорвался!!!

— Сюда?!

— А куда же… — Боб в состоянии паники всё-таки делал верные выводы. — Вынесли демона, вот и проникли в Мозг!

— Как, здесь сидяне?!

Боб на экране округлил глаза и зашептал:

— Нет… В зал проникли какие-то люди, два человека. Фил, осторожно, они где-то рядом с тобой… Умоляю тебя, оторвись от экрана, ладно? И хватайся за бластер, правее стреляй, правей!!!

Фил, поднимая глаза от своего монитора, вдруг показал неплохую реакцию: выхватил бластер, успел даже разик выстрелить. Знать, и компьютерные войска Альянса тоже тренировали в стрелковом тире.

Кай еле-еле ушёл от выстрела, ну а Бенито хватил оператора по голове Робарианским Молотом — чем и принудил уже не стрелять повторно.

После того без особых проблем разобрались и с остальными. Дольше других сопротивлялся Боб — парень, который предупреждал по голоэкрану Фила. Этот хитрец активно отстреливался от Бенито и Кая, спрятавшись за каким-то (должно быть, особо ценным) компьютерным холодильником.

Кай его сжёг, не особо задумываясь, из плазмогана — вместе с прибором, чтоб долго не обходить.

— Кажется, все? — оглянулся Бенито.

Все. Иль, вернее сказать, никого — никого живого. Чистенький зал перестрелка не пощадила. Сильно забрызгала, много чего сожгла.

— Парни, видать, плазмоганов не ожидали. Думали, будем укладывать аккуратней, чтобы никак не повредить аппаратуру.

— Парни и вовсе не ждали, что кто-то пройдёт мимо демона. Это ж они его там поставили. По доброте душевной.

— В этом Альянс. В этом весь Мозг Альянса.

Воротились за Трентоном. Рассказали ему, что и как. Он, разумеется, пожелал убедиться своими глазами, что ими найдено за особенный зал компьютерный. Что ж, отчего бы и не уважить хромого Тома?

Кай аккуратно провёл его малый мир из кровавого зала в компьютерный — через срединный зал демонический и два коридора.

— Ух, интересно-то как! — восхитился Том Трентон, оказавшись в своей стихии. — Да, вот такое уж я понимаю. Именно здесь настоящий, а не надуманный Мозг Альянса! В этой вот стойке — глядите-ка! — генератор… ну, короче, существ демонического порядка. Я-то всё думал, гадал: откуда берутся демоны? А оказалось, они отсюда вот и берутся…

— В смысле, все демоны — это компьютерные создания?

— Именно так. Только в такую природу демонов и способен поверить серьёзный учёный-естественник, или же вдумчивый продвинутый инженер…

Вот как? А Каю как раз показалось, что инженер в этом зале компьютерном сам оказался в поле очередной иллюзии.

Слишком доверчиво думать, что демоны все рукотворны. Было бы так — весь универсум оказался бы слишком прост. В каждом «простом универсуме» лишь отфильтрована сложность. Ради чего? Ради обмана и самообмана. Ради научной религии, исповедуемой инженером. Слишком простой, механически объяснимый мир — в сущности, древнее профессиональное суеверие, но и сейчас чуть ли не каждый из инженеров не применёт возвратиться к нему при оказии. Так усмотрение в сущности всякого демона лишь рукотворной программы компьютерной — это же частный случай! Оно, например, неспособно к объяснению сложных эффектов демонического одержания — вот, хотя бы, таких, как у Честера и Онодэры. С кем эти двое обречены бороться в личных душевных мирах? Тоже с программами, отменяемыми парой кликов?

Тут проницательный Трентон заметил Каю:

— Вижу, что ты недоволен открывшейся истиной.

— Это не истина. Только интерпретация.

— Интерпретацию, милый ты мой, подтверждают факты. Что мы нашли в самом крайнем из подземелий планеты-Мозга? Демона? Нет. Мы нашли здесь компьютер. Демона тоже нашли: не без того, понимаю. Но возможен ли демон помимо компьютера? Нет. Больше того, невозможно его убить, если в компьютере где-то осталась резервная копия.

— Понял! — Бенито немедленно принял к сведению. — Собственно, мы собирались уже расколотить машинерию эту к такой-то донне. Просто решили, что прежде, чем колотить, надо позволить тебе познакомиться с тем, что здесь было.

— В смысле? — Том Трентон расширил глаза. — Вы собираетесь тут уничтожить компьютерный центр? Но для чего? Это же только машины.

— Эти машины, как ты говорил, производят демонов.

— Да, но, Бенито, их можно использовать и иначе. Да и потом… Уничтожая машину, мы ничего, вообще ничего не добьёмся. Тот, кто построил машину, может её повторить, или даже усовершенствовать. Снова Альянс соберёт коллектив устроителей мозга Альянса, выдаст исходные чертежи и ведущие алгоритмы… Глупо крушить вот это вот всё «железо».

— Что, и опять наштампуют демонов? — изумился Бенито.

— Да, вероятно. Альянс не меняется в своей сути.

— То есть, нам снова придётся их обезвреживать? — Трентон кивнул. — Снова и снова? — Трентон кивнул опять. — Не понимаю тогда истерик Альянса из-за пророчества Гарриса! Раз и Альянс, и даже все демоны после разрыва их Мозга опять восстановятся… То чем же тогда так опасны мы для Альянса? Что-то не сходится. Что-то не сходится, Том.

— Эх, — молвил Том, — я сказал бы, что не сошлось. По героизму, похоже, выходит обидный вывод. Трудно признать, что уничтоженный демон — это всего лишь искусственный враг, собранный программистом. Трудно, но надо признать, и не сердиться на правду.

— В чём твоя правда, Том Трентон? — промолвил Кай. — В том, что всамделишных демонов не бывает? В том, что те люди, которые с ними сражаются, просто обманывают каких-то других людей?

Том в ответ:

— Так не только других! Это форма самообмана. Просто герои-демоноборцы пребывают в иллюзии. Эту иллюзию специально для них производит компьютер.

— Нет, — сказал Кай, — иллюзорен не каждый демон. Даже точнее скажу: все они не иллюзорны. Тот мозгоед Азазель, что нам встретился в прошлом зале, он, по правде, и вовсе не демон, а имитация. Так же, как куклы лишь имитировали людей — там, за овальным столом в первом зале на дне колодца.

Вроде, сказал убедительно, но для себя. Трентона его слово не убедило.

В споре, что вспыхнул между Каем и Трентоном, Бенито Родригес находился почти что всецело на стороне Кая, хоть и учитывал недостатки чисто гуманитарного образования. Всё же пилоту-звездолётчику ясно: без инженера не полетишь, стало быть, и к суевериям инженеров надобно отнестись с пониманием.

Что, однако, не значит их заблуждения разделять. Скажем, модель понимания демона, созданная хромым инженером, выглядела, как на вкус Бенито, слишком уж благостной и безопасной. Демонов нет? Сообщи-ка об этом тем, на кого они нападали. Демон — всего лишь программа? Но ведь мозги у полутора сотен людей сожрал. Да, даже тот, у которого запропастилась резервная копия.

«Сделано на компьютере», «рукотворно»… Ну так откуда идея, согласно которой творили руки? Кто вдохновил на непотребство творца?

Впрочем, как будто, не время для мировоззренческих споров.

— Том, предлагаю тебе времени много не тратить, а разбираться уже со всей этой техникой. Пару часов тебе хватит, чтоб вникнуть в глубинную суть этого Мозга Альянса? Дольше-то нам здесь не с руки задерживаться: надо его уничтожить и выбираться прочь.

Трентон ворчал:

— Варварство это, Бенито, чистое варварство! — Но ведь ворчать — это ещё не оспаривать, лишь выражать особое мнение и отношение.

Трентон со знанием дела вошёл в систему… То есть, сначала Бенито и Кай осторожно достали его через мобильный портал из искусственного мирка и усадили на одно из операторских кресел.

— Том, как нога? — поинтересовался при этом Бенито, так как конечность прогнулась под странным углом.

Трентон, однако, даже того не заметил. Буркнул в ответ на вопрос что-то невразумительное и окунулся всецело в компьютерную стихию, позабыв обо всём, что творилось снаружи от монитора.

Даже порою казалось: вот-вот машинально ухватит чашечку кофе и недогрызенный круасан, что оставались от прежнего оператора — ну, что поделаешь, не озаботились толком расчистить для Тома рабочее место.

— Ну? — односложно спросил Бенито где-то часа через полтора.

— Всё путём, — отвечал инженер рассеянно.

Ладно, Бенито решил не досаждать преждевременными расспросами. Он понадеялся, Трентон и сам сумеет толково поставить себе задачу. Но, если нет… Что ж, у Бенито уже появились и формулировки.

Что ему нужно, чтоб Трентон выяснил, ну, пока ещё жив компьютер?

Первое: тот механизм, по которому этот компьютер управляет Альянсом в захваченной им Галактике. (Вроде бы ясно, что если не управляет, то какой же он, к демону, компьютерный Мозг Альянса?).

Дальше — второе: что сделается с Галактикой, когда Мозг перестанет осуществлять управляющие операции.

Третье: как именно этот компьютер управляет своей планетой… Даже точнее: достаточно ли уничтожить компьютер?.. Или: не проглядели ли что-то ещё?..

— Ну, наконец, разобрался, — со вздохом промолвил Трентон. — Если у вас накопились вопросы, отвечу теперь на все. Впрочем, чтоб зря не размениваться на мелочи, сразу о главном: этот компьютер действительно Мозг Альянса. Как таковой, он реально творит миры.

— В смысле, «творит»? — на лице Гильденстерна застыло непередаваемое выражение.

— В самом прямом, — просто ответил Трентон. — Скажем, вот не было мира и — раз — появился. Сразу в том виде, в каком он и нужен Альянсу. Что обеспечило? Этот вот самый компьютер и обеспечил…

— Стой, погоди… — Кай Гильденстерн поглядел на него с нескрываемым ужасом. — То есть, ты хочешь сказать, что среди разных миров в составе нашей галактики попадаются чисто искусственные, сгенерированные этим вот Мозгом?

— Нет, не так, — покачал головою Том. — Все искусственные. Все сгенерированные. Никаких, с позволенья сказать, «естественных» в нашей Галактике попросту нет.

— Погоди-ка… — И Кай Гильденстерн стал настолько мучительно подбирать слова, словно ему не хватало воздуха для дыхания. — Это, прости… какая-то паранойя!.. Если… представить… такую картину мира… Кем же тогда… создан был сам компьютер?

— Точно, вот-вот! — подхватил Бенито, радуясь факту, что может говорить побыстрее. — Ведь не мог же компьютерный Мозг Альянса произвести сам себя?

— Почему вдруг не мог? — безмятежно ответил Том. — Вы простите меня, но у вас это просто софистика! В то же время компьютерная технопрактика подтверждает как раз обратное… — Трентон ткнул пальцем в голоэкран монитора, в непонятного вида значки, в хитросплетения линий. Вроде, ему самому они что-нибудь важное говорили, больше того, говорили с неопровержимостью…

Но разбираться уже не хотелось ни Бенито, ни Каю. Уши завянут далее слушать Трентона.

— Верно, — промолвил Бенито, — софистику к демонам! Проведём-ка эксперимент. Так ли я понял, что с уничтожением Мозга Альянса что-то должно непременно случиться со всеми мирами в Галактике?

— Схлопнутся, — выразил Том главную суть единственным словом.

— Очень многообещающая гипотеза, — не преминул похвалить эту мудрую краткость Бенито. — Чтобы её подтвердить или опровергнуть, слово теперь за Робарианским Молотом.

Проявляя обычную меру своей деликатности, Бенито не стал, например, допытываться у Трентона, по какому предмету в составе огромного Мозга важнее всего ударить, чтобы верней уничтожить или навеки парализовать. Он предпочёл наградить отдельным ударом Молота и основной — огроменнейший — корпус компьютера и решительно всё, что смотрелось как более менее автономное.

Молот работал и просто в прикосновении, но Бенито ничуть не жалел и мышечной силы. Полноценно размахивался и полноценно бил — чтоб обеспечить катастрофичность последствий.

— Жаль, очень жаль, — бормотал потрясённый Трентон.

— Не жалей, это вражеское! — напоминал Бенито.

— Жаль Галактики, жаль миров… — не отступал инженер от печальной темы.

— Но зачем же нам мир, подчинённый Альянсу, а?

Миром Альянса давно завладели демоны.

Всё сокрушив, до чего лишь сумел дотянуться, он попросил Гильденстерна соорудить для него небольшой мирок с удобным мобильным порталом, чтоб разобраться и с тем остальным, чего видит глаз.

Вроде бы, справился. Правда, заканчивать приходилось уже без привычного яркого освещения, так как плафоны в компьютерном зале в какой-то момент погасли. Но Бенито не требователен к условиям: он всё нужное сделал и так, при автономном источнике света на собственном гермокостюме.

А, воротившись уже к ожидавшим внизу Тому с Каем, вдруг обнаружил, что что-то пошло не так.

Почему-то и Кай, а теперь и Том Трентон тоже, слишком уж жадно, уже даже судорожно хватали воздух. Что это с ними обоими, а?

Вот оно что: отказали кондиционеры?

Каю, бедняге, закрыть гермошлем мешает Клорона Сида, да и у Трентона скверно заклеен гермокостюм.

— Кай, не работают кондиционеры! — вскричал Бенито. — Выдай Короне Сида такое задание: пусть сотворит она мир, где достаточно кислорода! Пусть его будет в избытке, в избытке, понял?..

Кай для общения на языке Короны тут же ушёл в себя. Том же, мучительно задыхаясь, проговорил:

— Если бы… кондиционеры… Гибнут… миры, Бенито… С них и вода пропадает… и кислрород…

Трентонов взгляд упирался в какой-то предмет на рабочем столе перед его креслом. Проследив за ним мельком, Бенито не разглядел ничего, кроме чашки кофе. Что в ней такого? Ах да, чашка наполнена более не до краёв. Ха, да ведь уровень жидкости на глазах понижается!

Отчего бы такой эффект?

— Ни воды… ни кислорода… — Том продолжал причитать.

Кай как раз приготовил свой мир — с широким удобным порталом — и возразил ему:

— Ты прибегаешь… сейчас… к неоправданной… генерализации…

Чашка как будто сама себя выпила. Всё, что осталось в ней из содержимого — только горка на дне. Сухой коричневый порошок.

Глава 17. К финалу долгой встречи,

или Немного задержимся в полуфинале

Ну, если рухнули разом все-все миры…

…то оставалось единственное: выбираться.

Трентон спросил бы: куда выбираться, когда больше нет миров?

Кай и Бенито не столь радикальны в катастрофическом восприятии происходящего. Выбраться можно: куда-нибудь, да проберёшься.

Может быть, этак вернёшься и с Эр-Мангали?

Точно вернёшься, коли былого уже не будет.

Как бы то ни было, с Мозгом Альянса уже покончили. А ведь именно он делал другие планеты слишком похожими на эр-мангалийскую каторгу.

Он, если будущие события не докажут обратного.

Трентона аккуратно перенесли в мир, переполненный кислородом. Негерметичность гермокостюма — крайне досадное неудобство. То, неудобство, с которым столкнулся Кай, тоже весьма сродни: шлем не наденется из-за Короны Сида. Вроде бы, долго ли снять её, что за проблемы? Но, призадумавшись, видишь: проблемы есть. Ведь применение Сидской Короны много чего обусловливает.

Как, например, пробираться по лабиринту — слишком трёхмерному, чтоб не уметь летать? Или, к примеру, спускаться на дно колодца — то есть, к большому столу заседателей-кукол?

В разных аспектах очень нужна Корона. То-то и Гаррис, пророчествуя, делал особый акцент на её добыче.

Кай для Альянса опасен только в Короне. Только.

И только в ней сумеет спасти своих.

Что получается: Кай должен быть в Короне, однако, в Короне не сможет он долго дышать.

Если он снимет Корону — вот просто возьмёт и снимет — снова надеть её вовремя может не получиться. Значит, нужна подстраховка. Какого рода? Каю придётся перемещаться не на своих двоих, а находясь в созданном артефактом мирке, пользуясь фактом мобильности телепорталов. Этот мирок должен быть герметичен, либо же воздуха в нём наколдовать надо столько, чтобы к потерям его оставаться не сильно чувствительным.

В общем-то, в этом нет ничего невозможного. Есть только множество мелочных затруднений. Чем мир огромней, тем больше в нём места для кислорода. Но и сложней его точно перемещать. Вписываться ровно во все загогулины подземелий… Медленно, нудно, но альтернативы нет.

Кстати, и долго раздумывать тоже нельзя. Надо скорей пробираться к космодрому, к «Маджестику», зорко следя, чтобы не выветрился кислород — скажем, из мира, куда поместили Трентона. Эта забота о воздухе крайне насущна, так как его почти нет уже ни в подземелиях Ир-Валара, ни в очень мелких мирках с бойницами, созданных и не убранных Каем, а из крупного мира, в котором Трентон, воздух выходит весьма ощутимым и зримым потоком — не по-хорошему зримым, тревожно туда смотреть.

Нет, этот трентонов мир можно, конечно, в любой момент заблокировать; он без портала больше не будет терять кислород — но вместе с тем и не будет перемещаться. Ведь миры не мобильны, мобильны одни порталы.

Кай до сих пор так и не снял Корону. В место того он с лихорадочностью формировал вокруг себя миры. Сплошь небольшие, так что легко приходили в негодность. Но позволяли подумать, ещё подумать…

— Знаешь, — Бенито как раз заглянул к нему через портал. — Я предлагаю тебе ехать с Трентоном в том очень крупном мире. Там у тебя будет всё более-менее под контролем. Только почувствуешь, что кислорода уже недостаточно — так наколдуешь ещё, чай, Корона стерпит. Я же останусь снаружи и, глядя на ваш портал, буду вам путь корректировать. Как идея?

— Да. Хороша.

Ну, не так, чтоб уж хороша, но раз получше неё ни до чего не додумался…

Путь из последнего зала (с компьютером) в тот предпоследний, где раньше сидел Азазель, Каю казался немыслимо, гибельно долгим. Он, несмотря на указания от Бенито, делал всё время ошибки координации.

— Кай, ты правее возьми!.. Да не левей — правей!

Из-за подобных ошибок ему приходилось мельчить, что замедляло перемещение мира.

По прохождении зала, где раньше сидел Азазель, Кай обнаружил, что кислород в дефиците, и сгоряча приказал Короне соорудить новый мир изнутри использованного — сильно поболее, чтоб кислорода как можно на дольше хватило. Мир этот был опять-таки в форме планеты, правда, планеты с избыточной силой тяжести, что ей, наверное, и позволяло притянуть кислород в желаемых Каем количествах.

Нет, не сказать, что всё вышло особенно страшно или печально. Пошевелиться-то, в общем-то было можно; жизненно важных функций не коснулась ещё беда.

Но чего своевременно не учёл — необходимости координации между порталами. Через портал, оказавшийся перед Каем, он не видел того коридора, по которому перемещался вместе с Бенито.

Да и голос Родригеса оборвался на полуслове.

Тот мобильный портал, за которым сидели в отдельном мире Кай Гильденстерн и хромой инженер Том Трентон, вдруг растворился в воздухе перед Родригесом. То есть, не в воздухе; воздуха там как раз-таки не осталось.

Судя по самой последней фразе, долетевшей от Кая, два пассажира уже и в мирке своём тоже столкнулись с заметной утечкой воздуха. Значит, закрыли портал, чтобы зря не расходовать. Жаль только, не сообщили Бенито, что они дальше намерены предпринять.

Что ж, подождём. Бенито едва не уселся на пол, но сразу вспомнил: здесь было изрядно кровавых луж!

В данный момент коридор был не менее сух, чем содержимо чашки с кофе, кровь превратилась в невнятную бурую пыль, но ведь речь не о том, что Бенито боится запачкаться. Он остался стоять. Даже к стене избегал прикасаться. Сколько провёл в ожидании: полчаса?

Вдруг за спиной его — в зале, откуда Каем был изгнан демон — будто бы что-то мелькнуло, переместилось.

Он обернулся, но ничего не увидел в коридорном проёме. То, что мелькнуло, успело пропасть из виду. Что же там прячется?

Осторожно ступая, Бенито подошёл к азазелеву залу.

Первым, что смог там увидеть, был новый проход, расположенный рядом с ведущим в компьютерный зал с Мозгом Альянса.

Этого, нового, точно доселе не было. Ни по дороге туда, ни по пути обратно. Был бы — Бенито бы точно его заметил, корректируя перемещения неуклюжего мира с Каем и Трентоном.

Значит, проход открылся совсем недавно. Тот, кто открыл его, прячется от Бенито в зале, где ранее жил и трапезничал Азазель.

Справа, поведала обострённая интуиция. В правом ближнем углу.

Справа, так справа, решился Бенито, сейчас проверим.

Выскочив резко на середину зала, взял под прицел плазмогана намеченный угол.

В первый момент показалось, что видит объёмное голозеркало. В нём — человеческая фигура, облачённая в гермокостюм с «Маджестика», с точно таким же, как у него, плазмоганом…

Но без Робарианского Молота во второй руке!

Ну, раз не зеркало, надо скорей стрелять!..

Некто в углу закрылся от выстрела радужным диском силового щита. Эта игрушка спасла ему жизнь, но не позволила сохранить оружие. Великоват плазмоган, чтобы прикрыть и его силовым щитом. Хитрый Бенито расплавил ему весь раструб — уж больше не выстрелит.

После всмотрелся внимательнее в лицо в гермошлеме и, убедившись в первой же из гипотез, проговорил, имитируя удивление:

— Какими судьбами, подкапитан Дельгадо?

— Связанными, — ответил подкапитан.

Бенито не понял, что тот скрывает под этим словом. Многозначительно, но содержания кот наплакал.

Выбив ударом ноги радужный щит из левой руки Дельгадо, тут же направил в живот его плазмоган и тогда рассудил, что стоит сперва пообщаться.

— Подлый предатель, — сказал он подкапитану, чувствуя: это должно его уязвить.

Так и случилось:

— Предатель здесь ты, Родригес!

— Аргументируй! — пусть пробует оправдаться.

— Я никогда, — проговорил Дельгадо с противным пафосом, — никогда-никогда не предавал Альянс!

— Чем же тогда объяснить, — усмехнулся Бенито, — присоединение к нам на «Маджестике»? Чем объяснить обучение точной стрельбе из корабельных орудий? Кстати, спасибо, полезные были уроки. И… и ещё неплохая стрельба по сидским трансформерам — ну, до того как ты к Сиду переметнулся!.. — Остановил свой поток с красноречия. Вроде, достаточно высказанных обвинений.

— Я, — возразил подкапитан Делгадо, — верный солдат. Я не торгую совестью. И на «Маджестике» ждал вас не просто так. Знаешь, небось, что полёт ваш предсказан Клапациусом. Как и то, что его невозможно предотвратить.

— Так на что ты надеялся, — молвил с насмешкой Бенито, — если предотвратить невозможно?

— Но скорректировать можно, — заверил его Дельгадо, — чем я и занимался всё это время.

— И чего ты достиг?

— Точно и в срок, — отчеканил подкапитан, — выполнил все задания мозга Альянса.

— Ну, например?

— Не имея возможности предотвратить полёт, я в значительной мере преуспел в задаче его возглавить. Я вошёл к вам в доверие, я обучил вас тому, с чем, по данным Клапациуса, вы бы и сами справились. Я устранил путём незаметного отравления самых опасных людей в вашей команде. Ими, по данным Клапациуса, были, во-первых, провидец, а во-вторых — мастер боя с ужасным Молотом!

Кажется, Молот в сознании этого парня неотделим от Сантьяго, решил Бенито. Кстати сказать, вопреки очевидному.

— Ну а сидяне? — спросил он вслух. — Эти, как будто бы, тоже твои подельники?

Подкапитан рассмеялся:

— Сидяне сидянам рознь. Многие в данный момент служат Мозгу Альянса. Те, что напали тогда на «Маджестик» — все под контролем Мозга.

— Ты убивал их.

— Жертвовал, — поправил Дельгадо. — Мозгу Альянса ничуть не претят такие гамбиты.

— Как и расстрел, учинённый на космодроме?

— Как и великое жертвоприношение сотрудников биолаборатории.

— Но зачем это всё?

— Ты не понял? Чтоб вас же сбивать со следа.

— И помогло?

— Как ни странно, но помогло.

— Мозг Альянса разрушен, — напомнил Бенито. — Игра закончена.

— Верно, закончена, — расхохотался Дельгадо, — но Мозг не разрушен. Что ты убил? Цифровую его имитацию!

— Эк тебе весело… Можно подумать, что ты откровенничаешь по собственной воле.

— Именно так. Ты, Родригес, весьма умён.

— Сроду не верил тем комплиментам, которые слышал от невезучих парней, тянущих время перед расстрелом из плазмогана.

— Ты решил, я боюсь плазмогана? Стреляй, Родригес.

— Что за дурная уловка: неужто теперь не выстрелю?

Кажется, оба они каждый по-своему забавлялись.

— Так говоришь, настоящего Мозга Альянса мы не осилили?

— Нет, — захихикал Дельгадо. — Конечно, нет!

— Значит, осилю сейчас. И ты меня не остановишь.

— Остановлю, — возразил упрямец, — остановлю.

Затянулась беседа. Как будто бы, всё уже сказано.

— Ладно, прощай! — И Бенито нажал на спуск.

Подкапитан не погиб. Только расхохотался — такой он теперь смешливый. Весь заряд плазмогана пролетел сквозь него, не причинив никакого вреда. Ни малейшего.

— Я, — хохоча, заявил, — из демонического спецназа. Нас не берёт человеческое оружие.

— Убедил. Плазмоган не поможет, — промолвил Бенито вслух. — Остаётся попробовать нечеловеческое.

Тут он взмахнул Робарианским Молотом. И таки помогло.

Кай насилу распутал задачку на координацию между порталами двух планетообразных миров. Очень мешала чрезмерно высокая тяжесть — кажется, даже получившаяся посредством сложения. Также мешало и то, что Корона Сида не позволяла себе управлять парой миров параллельно — только последовательно.

Как бы то ни было, всё же ему удалось выглянуть из портала в тот коридор, по которому он до сих пор транспортировал мир, следуя указаниям от Бенито.

Да, коридор отыскал. Только Бенито в нём не было. Что за пропажа на середине дела? Вроде, так быстро уйти на Родригеса не похоже.

Ладно, была не была. Кай стянул с головы Корону, закрепил гермошлем. Можно пойти поискать Бенито.

Встретились в зале, где некогда властвовал Азазель, перекормленный мозгом учёных из биолабораторий.

Там же теперь находился и труп Дельгадо, на который Бенито небрежно махнул рукой:

— Долго рассказывать. Позже когда-нибудь, если все будут живы.

А ещё в этом зале открылся новый проход.

— Что-там, Бенито?

— Наверное, Мозг Альянса.

— А, так и думал, что прошлый — не настоящий.

Факт. Не при Трентоне будь это произнесено.

— Что ж, поглядим, каков этот Мозг из себя. Но побыстрее бы. Трентон…

— Да, я понимаю.

Очень хотелось бы думать, что очередной — последний, так как дурной бесконечности новых и новых Мозгов Альянса инженеру уж точно не выдержать.

Шли быстрым шагом по долгому коридору, подозревая, что не вполне готовы. Их плазмоганы, как утверждал Бенито со слов Дельгадо, неэффективны в бою с демоническими спецназовцами; Робарианский Молот — как будто бы эффективен, но — как орудие ближнего боя, может и не помочь; ну а Корона Сида — тем более не поможет, так как находится вовсе не на голове. В общем, нет шансов против внезапной атаки издали.

Шли они шли, но внезапно коридор оборвался, и они оказались на краю пустого пространства, широко и глубоко раскинувшегося, чтобы вместить исполинского роста фигуру.

— И опять Азазель? — щурясь, промолвил Кай. — Снова резервная копия?

Если и так, то увеличенная на порядок.

— Кажется, нет, — присмотрелся Бенито. — Но, как будто, опять рогатая. Может, такие все демоны Ир-Валара?

Встретила их рогатая демонесса. Может, Маммона, а может, какая иная, но интуиция Кая подсказала ему, что Маммона. Да и глаза её больно уж напоминали древнетерранские золочёные космоталеры. А из оружия был у Маммоны факел, метавший молнии.

Определённо, оружие дальнего боя.

— Молот никак не поможет, — вздохнул Бенито. — К ней не приблизиться, разве что прыгать в пропасть…

Да уж, надежда одна: на Корону Сида.

Кай обречённо отстегнул и откинул шлем, нахлобучил Корону. Если сейчас поспешить, есть надежда успеть. Вызвать портал в новый мир, по возможности крупный. Дальше портал растянуть, растянуть посильнее, чтобы затем надевать его на демонессу…

Со стороны рогатой фигуры донёсся рокот. Членораздельный. Но не человеческий, сидский. Дама сначала желает поговорить?

Некогда. Время для разговоров давно уже в прошлом.

Время осталось лишь для операций с Короной.

Так, вероятно, размер портала достаточен. Если всё верно, то можно уже надевать…

Тут демонесса позеленела от возмущения. Резким движением отскочила от занесённого над рогами её портала.

Кай пошатнулся — невмоготу. Нечем, нельзя дышать.

Злая Маммона, пылая от жажды мести, в этот момент направила факел. Молнии — где-то Кай видел уже подобные! — злобно ветвясь, понеслись поразить их с Родригесом.

— Кай, в коридор! — закричал Бенито.

Где коридор? Ах да, за спиной…

Нет, не успеть. Невозможно пошевелиться. Кай попытался фигуру Маммоны нагнать порталом, но убедился, что также и этого не успевает.

Молнии рядом, от них уже не укроешься…

Нет, получилось: Бенито их принял на Молот. Робарианский впитал их энергию, словно не было.

Где же Кай видел подобные молнии? А, при попытке прорыва «Маджестика» на Ир-Валар через пакостный Щит Альянса…

Он ещё раз попытался догнать демонессу порталом, даже задел по рогам, но убедился: не успевает. Лёгкие рвутся без кислорода.

Похоже, конец.

Нет, не конец: пособил Бенито. Будто достал с того света на этот Кая.

Да и не будто. Достал. Снял Корону Сида и надел ему гермошлем.

После чего, заслоняясь от молний щитом Робарианского Молота оттащил его глубже в спасительный коридор.

Деликатно спросил, когда Кай более-менее оклемался.

— Ты не готов ко второму заходу? Скажешь, когда подготовишься.

Кай, если честно, не чувствовал даже тени готовности. Он полагал, что не будет готов вообще никогда. Ну, потому, что рогатую бестию победить невозможно.

Но, с другой стороны…

Интересно, что с Трентоном. Есть ли ещё у него достаточно кислорода? К Трентону надо вернуться. Но не вместо, а после того, как удастся связать демонический Мозг Альянса.

То есть, если удастся, то лучше бы поскорей, чтобы к общей победе спасти заодно и Трентона.

Но «поскорей» — как бы снова не привело к фальстарту. Надо сперва окончательно успокоить дыхание… Только как его успокоишь, когда давишься кислородом от избытка волнения?

Досчитать до шестидесяти — это выйдет примерно минута… И уверенно пообещать себе, что готовность наступит. Лучше делать обратный отсчёт: обратный немного медленней, но зато от нуля нет опасности перейти на минусовые числа…

Кай считал про себя, но Бенито немедля понял, когда он закончил счёт.

— Что ж, идём… Лучше сделать всё со второго захода. Ну, чтоб опять не растягивать удовольствие.

Вышли к Маммоне. Рогатая демонесса, как завидела их, снова стала бросаться молниями и кричать ерунду на архаическом сидском.

Кай, оставляя на долю Родригеса защитную функцию, не отвлекался теперь на демонические атаки: ни на словесные, ни на энергетические. Робарианский Молот не подведёт.

Сам, атакуя Маммону, не делал лишних движений. Только откинул шлем, нацепил Корону; как нацепил — вызвал творение мира; мир сотворил — стал расширять портал. Дальше — засунул в портал Маммону в одно движение.

Кажется, всё?

Ах, ну да, надо ещё поменять Корону на гермошлем.

Глава 18. Оркестр гасит свечи,

или Похоже, всему кранты

Отупение. Очень знакомый эмоциональный итог победы над демоном. Настоящей победы, с предельным напряжением всех возможностей. Кай таковых пережил ровным счётом две: над Асмодеем и над вот этой Маммоной. Все остальные победы — скорее, учебные. Совершены над какими-то недодемонами.

— Сможешь вести кислородный мир?

— Вроде, смогу. — Но отупение… В общем, оно не помощник в деле спасения Трентона. Каю и в бодром-то здравии туго давалось водительство.

Тут и Бенито понял его состояние. Подал идею:

— Может, сумеем наладить ему герметичность гермокостюма?

— Да, хорошо бы, — откликнулся Кай. — Это бы сняло излишние затруднения.

Оба забрались через портал в кислородный мир. Кай попытался по новой заклеить прореху. Не выходило: видать, не стояли руки.

А у Родригеса всё получилось. Надо же!

— Я всё равно не могу опираться на эту ногу, — словно бы извиняясь, промолвил Трентон.

— Мы поможем, — заверил Кай.

Всё побыстрее выйдет, чем целый мир передвигать понемножку.

Да, побыстрей, и гораздо.

Трентон теперь тяжело опирался на плечи Бенито и Кая. Но и дышал автономно, и перемещался почти что сам. Правда, пока что не шёл, а прыгал на здоровой ноге. Что ж, если всем повезёт, доберутся они до «Маджестика», и Гонсалес его подлечит.

По пути разговаривали.

— Долго вы пропадали, — выговаривал Трентон, — я, коли честно, настолько заждался, что был уверен, что вы никогда уже не придёте.

— Мы обезвреживали основной Мозг Альянса, — пояснил ему Кай — без большого желания, впрочем, развивать эту тему.

— Основной — это тот, компьютерный! — ожидаемо начал настаивать инженер.

— Мы убедились, что нет, — объявил Бенито.

— Вы убедились неправильно. Факты за то, что вся Галактика наша построена на компьютере…

В Кае взыграл ксеноисторик, не смог не вмешаться:

— Но ведь компьютер построили инженеры Альянса — то есть, сравнительно новой властной структуры в нашей Галактике. Ведь на момент, как человечество вышло в Галактику, не было никакого Альянса, а до того уже правил в Галактике Сид… В общем, твоё утверждение неисторично.

— Ладно, — признал тогда Трентон. — Альянса когда-то не было. Но, когда его не было, этот компьютер был. Не назывался тогда ещё Мозгом Альянса, но создал Галактику. Думаю, что и Вселенную — но не ручаюсь. Ну а потом появился Альянс и захватил — и Галактику, и компьютер. Этот последний тогда и назвали Мозгом Альянса, но не в названии суть.

— В чём же?

— В возможностях. Зря мы компьютер разрушили. Он до Альянса прекрасно творил миры, мог бы творить их и после Альянса тоже. А теперь… — Трентон сделал попытку махнуть рукой, но руки заняты были: он опирался на плечи. Выразил словом: — Сами же видите, что случилось!

Кай возразил:

— Если компьютер не может творить миры, кто же тогда сотворил компьютер. Он — сам себя?

— Почему бы и нет? Перед тем, как возникла Галактика…

— Он произведен в рамках терранской культуры. С рядом заимствований из ксенотехнологий.

— Он подновлялся Альянсом. Основа же может быть древней. Может быть, даже и сидской. Не возражаю…

— Он подражает реальности, а не творит!

Тут прозвучал аргумент, заставивший Кая задуматься:

— Если компьютер не может творить миры, что тогда может? Только твоя Корона?

В общем, свой путь коротали за философской беседой. Трентон пенял за разрушение всей Галактики (может быть, и Вселенной, но это ещё не точно). Ярким примером всеобщего разрушения было происходящее вокруг.

— Видите! — Том восклицал. — Из этого мира исчез весь воздух! Дальше исчезла вода — и любая жидкость… Что будет дальше, как думаете? Я расскажу: всякое твёрдое тело тоже исчезнет. Всё почему: потому что погублен источник, то есть компьютер, который всё это держал.

Кай кипятился, Бенито же Тома поддразнивал:

— Может, вернёмся, попробуешь всё починить?

Трентон вздыхал:

— Ничего уже там не починишь. Я и принципы действия понял лишь приблизительно… А элементная база где для ремонта? Нет уж, починка займёт столько времени, что нет резона и начинать. Нам бы успеть добраться до космодрома, пока всё здесь не распалось.

В чём инженер был, несомненно, прав, в твёрдых телах явно слабели связи — надо думать, на уровне их кристаллических решёток. Стену заденешь — и в ней возникает вмятина. Сильно заденешь — получится целая ниша.

— Вот! Говорил же вам: лучше компьютер не трогать. Вы не послушали, вот вам и результат… — За разговором дорога короче кажется. Или длиннее — это уж как кому.

— Кстати, — заметил Бенито, — вы задыхаться стали ещё до того, как я над компьютером поработал Молотом.

Том возразил:

— Не могло того быть.

Кай же уверенно вспомнил, что так и было.

Путь преградила плита: монолитная, крепкая. Кажется, та, что когда-то отгородила от Олафа — тот отшатнулся от слишком глубокой кровавой лужи… Где эта лужа теперь?

— Что будем делать? — хмыкнул Бенито. — Я думал, эти ловушки как-нибудь сами исчезнут. После воздействия Робарианским на порождающий их компьютер.

Кай постучал по плите. Нет, не проламывалась под кулачным воздействием.

— Может быть, Молотом? — Бенито попробовал. Нет.

Это при том, что рядом стена поддавалась, как будто картонная. Именно там, где не надо — такая крепость.

— Ну так давайте в обход! — предложил тогда Трентон.

В чём-то, однако, сильна инженерная мысль.

Не проломили плиту, запирающую проход, ну так зато проломили стену. Та осыпалась то крупным песком, то мельчайшей пылью. Не создавала препятствия, будто бы даже приглашала себя крушить.

— Вот, говорю же, не держит её компьютер!

— А почему ту не держит, а эту держит? — Кай кивнул на плиту.

— Ну, вероятно, — задумчиво молвил Трентон, — эта плита активизирована недавно, а те стены — давно. Может, остались в архивах нераспакованных. Ну а раз так, то их легче теперь разрушить.

Расколотив более мягкие стены, удалось обойти запирающую плиту. Кстати, её глубина впечатляла — почти двухметровая.

Выбрались вновь в коридор позади плиты. Там, ожидаемо, встретили Олафа Торвальдсена.

— О! — молвил Олаф. — А я вас уже заждался. Я так и думал: должны же пойти назад! Всех победили, разрушили Мозг Альянса?

— Именно так, — ответили Кай, Бенито и Трентон.

— Что это было? Как выглядел этот Мозг?

Вот на этот вопрос он получил очень яркие разночтения вместо единого согласованного ответа.

Трентон сказал:

— Это гигантский компьютер, творящий миры, и себя самого, и противных прожорливых демонов.

Кай возразил:

— Это демон, а не компьютер. Судя по внешнему виду, даже не демон, а демонесса.

— Тю, так демон или компьютер? — не понял Олаф.

— Был и компьютер, но созданный по демоническому наущению, — пояснил Бенито Родригес.

— Вот оно как! Так бы сразу и объяснили… — Олаф не крупный мыслитель, ему бы желательно сразу. — Ладно, пойдём-ка скорей к лабиринту, там с ним… что-то страшное.

— В смысле?

— Увидите: он провалился. Честное слово, я с ним ничего не делал!

Да, провалился. Не полностью, но в основном. Было отлично заметно при взгляде сверху. Где-то лишь тоненькой ниточкой шёл лишь один из возможных вариантов движения, где-то над ней нарастали ещё и добавочные коридоры, путаясь в непостижимо переплетённых своих коленах.

— Вроде, остался один только верный путь, — предположил Бенито.

— Нет же, не только: остался тот путь, по которому мы прошли, — возразил ему Трентон. — А провалились все те, по каким не ходили. Я же не зря говорю, что недавняя активизация — наиважнейший фактор устойчивости. Что справедливо для стен, справедливо и для коридоров. Неактуальные первыми исчезают.

В данном вопросе, кажется, прав был Трентон. С малой поправкой на обоснование — чисто «компьютерное» не годилось для Кая.

Он уточнил:

— Проще сказать, сохранились лишь те фактуры, каковые нам посчастливилось наблюдать. Или не нам, а фактурам самим посчастливилось.

Как бы то ни было, но по трёхмерному лабиринту не проберёшься без применения Сидской Короны. А применять её в бескислородном мире — дело совсем не простое и очень противное.

Кай аж поморщился, представляя все эти трудности.

— Может быть, сделаешь мир с герметичным порталом? — подал Том Трентон слегка запоздавший совет.

Да… А ведь верно! Как он до сих пор не додумался? Можно же было устроить такой портал; прежде ведь получалось: ещё на «Маджестике» — он же с таким чуть не вышел в открытый космос…

Правда, деталь: в герметичный портал не высунешься. Угол зрения выйдет довольно-таки неширокий. Но всё это детали, а главное: сделать подобное позволяют функционалы Короны Сида!

Олаф спросил, наблюдая извилистый путь внизу:

— Что же, придётся теперь нам везде проползти, как по дороге сюда, но в обратном порядке?

— Не обязательно! — мигом обрадовал всех Бенито. — Стены же рыхлые, сможем добраться туда по прямой и проломиться в точности в тот коридор, куда нужно.

— Это мне нравится! — с ходу одобрил Олаф. — Милое дело вот так вот срезать углы.

Оба момента — и герметичность портала, и «быстрый» путь Кая сначала порадовали, но не надолго. Фактор усталости и отупения после недавнего поединка с той демонессой, швыряющей молнии властно подталкивал к мыслям об отдыхе. Том, который возможен, похоже, лишь на дредноуте.

Ну, потому что здесь распадается мир.

Кто раньше срока расслабится, тот не успеет.

Кай был медлителен в коммуникации с артефактом. Трудно слова переводились в цвета. Он понимал: притормаживать очень опасно, ведь кислород… да известно, что с ним, с кислородом. Кто не создаст вовремя новый мир, тот задохнётся — и либо совсем погибнет, либо придётся ему начинать всё сначала (это, конечно, если его спасут).

Передохнуть бы, но, к сожалению, есть дела, сделать которые надо именно Каю — и срочно. Если уж Кай не заставит Корону творить миры, определённо, никто уже не заставит.

Долго — мучительно — с читерством — по лабиринту назад.

Кай засыпал по дороге, его аккуратно будили.

Но… Забывалось по ходу, что именно там, за «но»…

Главное: справились. Кай одолел лабиринт, не снимая Короны.

После чего — наконец-то снял и натянул гермошлем с облегчением неописуемым.

Там, впереди, оставался изрядный кусок пути. И, между прочем, один вертикальный отрезок. Чтоб не сигать в колодец, как суицидники, Каю придётся опять уродоваться с Короной. Но это после — пока же они у плиты, за каковой — анфилада лабораторий.

К счастью великому, мир Ир-Валара полуразрушен, но всё же частично цел. Полуразрушенность — фактор надежды. Надежды его покинуть.

Трентон бубнил:

— Не в Ир-Валаре дело. Всё таково. Вся Галактика. Вся Вселенная.

Ну а Бенито:

— Неправда. Мы именно на Ир-Валаре. Мы не видали покуда, что стало с другими планетами.

— Чем же, по-твоему, отличается Ир-Валар.

— Чем? Да вот тем. Эта планета — ложная.

— Как это ложная?

— А вот так. Как Азазель, перекормленный их мозгами. Как заседатели-куклы в овальном колодце…

Олаф, пока они спорили, делал подкоп в стене. Кай — отдыхал. Понимал, обязательно пригодится.

Вот и прорвались туда, в анфиладу, спасибо Олафу.

Как там мозги в этих своих — аквариумах? Самые ближние — определённо, засохли.

Там, в анфиладе лабораторий, встретили Честера и Онодэру.

Надо же: оба живые. И даже здоровые. И в настроении самом приподнятом.

Честер сказал:

— Вы представьте! Ушла головная боль. И сердечная тоже, слава Господнему милосердию!

Онодэра добавил:

— Между прочим, и у меня. «Теневики» нас, по-видимому, оставили. Кажется, вместе с возможностью телекинеза, но такова наша жизнь: в ней не бывает добра без худа.

— Странно, — заметил Бенито, — тех пакостных демонов вы заработали, определённо, на Эр-Мангали. А избавление вас посетило здесь. Не потому же, что я поломал компьютер.

— Про компьютер не знаю, — ответил Честер, — знаю лишь то, что воссылал молитвы об избавлении. Ну и раскаялся в скверне, которую глупо навлёк в Новом Зеоне на свою голову и на сердце…

— Помощь была, — сообщил Онодэра. — Помощь пришла извне. Мы, если помните, были уже на грани. Уничтожали мозги, но толку большого не было. Стало понятно: причина не в этих мозгах…

Честер дополнил:

— Мы и дошли-то только до середины. Дальше никак не могли: демоны-«теневики» только и делали, что выходили из-под контроля. Поняли: если ещё хоть немного приблизимся к эпицентру, поубиваем друг друга, а не мозги… Впрочем, мозги те потом и без помощи нашей вдруг сами высохли, да и разрушились — просто так.

Что ж, ну и славно. Не очень понятно, но здорово.

Все заслужили. Все получили заслуженное.

Все вшестером — в полном составе экспедиции, вышедшей из «Маджестика» к Мозгу Альянса — возвращались опять и к балконам вокруг колодца, и к овальному дну, где поставлен для кукол стол.

Изменилось ли что на данном участке, Кай не сказал бы: не обратил внимания. Был поглощён единственным делом — порталами да мирами, производимыми этой постылой Короной Сида.

Переживали весьма за мосты над пропастью, что разводились там, за подземным охранным фортом. Но мосты, как ни странно, не подвели. Да, их покрытие под ногами слегка проседало и в скором времени обещало проваливаться совсем — так ведь угроза провала — покуда не сам провал.

Дальше остался участок пути не опасный, но скучный — это уже по подземной автомобильной дороге. Шли, утопая в покрытии, словно по снегу.

Олаф ворчал:

— Ишь, намело пылевые сугробы… Скоро начнём проваливаться по колено!

— Не намело, — возражал ему въедливый Трентон. — Здесь же нет воздуха, стало быть, нет и ветра. Если нет ветра, то не могло намести.

Трентону было легко говорить — ему помогали.

Кай же молчал, то на ходу засыпая, то просыпаясь и думая о своём… Если конкретно, то он размышлял об иллюзиях. Об иллюзорности здешней дурной планеты. Если с падением Мозга Альянса она разрушается, значит планета — всего лишь изделие Мозга… Странно тогда, что изделие их пропустило. Да, через очередь из иллюзий, но до конца. До конца ли?

Наверное да. Признак конца — разрушение Ир-Валара. Если, конечно, и разрушение не иллюзорно. Но, если так, если и разрушение тоже иллюзия, то у них вообще нет никаких надежд — на хоть какое-нибудь исправление ситуации… А без надежд им останется — что? Остановиться, да сгинуть?

Нет уж… Из разных возможностей выберем ту, где победа над Мозгом Альянса вполне весома. Эта возможность их — уж по крайней-то мере — не закопает… А подбодрит и заставит работать над тем, чтоб отсюда выбраться. Вот даже прямо сейчас — заставляет же двигаться! Ну, и бодрит… Ну, наверное, да, бодрит…

— Кто говорил, что провалимся здесь по колено?

— Олаф сказал…

— Он не прав: мы действительно провалились! Что за дурная дорога: по ней не пройдёшь, не проедешь…

— Слушайте, этой дороги здесь, в сущности, нет!..

— Как это нет?

— Ну, смотри, после падения Мозга здесь всё разваливается? Значит, оно — зависимая реальность. Или, иначе сказать, ложная, неправдивая. А, если так, то как мы по ней идём?

— Значит, и этой планеты здесь нет, раз реальность ложная?

— Именно так! Нет никакой планеты. Чистая фикция этот ваш Ир-Валар! И оболванивание легковерных.

— Но, если нету её, то нет же и Мозга Альянса! Что мы тогда побеждали, ау, ребята?

— Нету, но был! Точно скажу вам: был! Так было сказано в предсказании Гарриса!

— Гарриса? Тоже мне авторитет! Жалкий кустарь, бледная тень Клапациуса! Неадекватный даже как просто связист: вспомните, как он «оптимизировал» связь на «Маджестике»!..

То засыпая, то думая, то просыпаясь, то вслушиваясь в разговор, Кай постепенно терял слабую грань между внешним и внутренним диалогом.

Главное — путь продолжался, нескорый возвратный путь. Путь, на котором давно не доставало сил. Не доставало тебе, а тем более — здешнему миру.

— Ба, ты смотри: уже выход наверх, к космодрому…

— Если нету планеты, то и космодрома нет.

— А «Маджестик»?

— Наверное, есть. Мы ведь на нём летели.

— Где же он есть? Где-то в открытом космосе? Так получается, если планеты нет?..

Надо пройти через космодром и дойти до дредноута. Там уже будет не важно, на космодроме он или нет.

Вышли наружу, с недоумением огляделись. Вид космодрома был очень уж необычен. И вообще — наружный пейзаж планеты. Пропасти прямо на взлётно-посадочном поле… Собственно, чуть ли не всё оно — жуткая пропасть. Смотришь в неё — пригашает опять в подземелия.

Хорошо, хоть «Маджестик» на ровном ещё стоит…

— Надо же, воздуха нет и снаружи! — воскликнул Олаф. Я-то надеялся, лишь в подземелии дефицит… Только теперь убедился: планета его не держит. Славно, что мы нацепили гермокостюмы перед походом. А ведь могли бы, наверное, не догадаться…

— Ой, да забудь ты о воздухе! — молвил Честер. — Ты погляди: здесь половины планеты нет.

— Вниз посмотри-ка, — сказал Онодэра. — Там темнота и звёзды…

— Ну, вот поэтому луче и не смотреть, — заключил Бенито.

Да, вниз не надо. Сначала вперёд, к «Маджестику». А на «Маджестике» — к звёздам. Таков алгоритм.

Олаф:

— Вот не понимаю, как же туда пройти? Может быть, Кай попросит свою Корону? Ну, чтобы миром перенесла через пропасть…

Только не Кай. Кай её не попросит. Кай на ходу забывает и сидский ксеноязык, и цветовую кодировку энергий…

— Можно пройти, — безмятежно в ответ Бенито. — Ты не смотри, что прямой здесь дороги нет. Сохранились ещё все маршруты, где мы ходили. А ходили-то где: в основном по периметру.

— Верно, — прибавил и Трентон, — активизировали фактуры.

— Вот и прекрасно: пройдём по активизированным, — с облегчением молвил Кай.

Хоть и тревожно шагать, когда под ногами рассыпается и проседает прежде надёжный пластобетон космодрома.

Вот и дошли до тропинки меж двух абсолютных пропастей — той, что вела от периметра к двум кораблям — звездолёту-трансформеру ксенокультуры Сид и линкору «Маджестик».

Кстати, трансформер сохранился неважно. С ним — было издали видно — происходило то же, что и с планетой. Блин был как будто надкушен, с него осыпалась труха.

Ложный трансформер, как и планета ложная.

— Эх, поскорей бы добраться! — Олаф болтал банальности. Всякому ясно, что лучше бы побыстрей.

— Ты бы не оборачивался, — советовал мудрый Бенито, — вот бы и шёл в подходящем темпе.

— Как же не обернуться: там рушатся здания. Скоро совсем не останется космопорта…

— Лучше смотри на «Маджестик». «Маджестик» в порядке.

Вот молодцы мы: знали, что захватить.

Всё же добрались.

Перед линкором их встретили трое: Сантьяго, Гонсалес и Гаррис. Доктор довольный, а пациенты здоровые.

— Жаль, всё проспали, — с досадой сказал Сантьяго.

Гаррис на то:

— Так проснулись, а это главное.

— Произошло всё недавно, — проговорил Гонсалес. — Яды у них в организме вдруг саморазложились — я не назвал бы это успехом лечения.

— Не залечить — это тоже успех, — напомнил Бенито.

Он и с врачом поделился своим оптимизмом.

— Верно, успех… — Горькая тень промелькнула в глазах Гонсалеса. — Там, в медотсеке, имеется два устройства для безнадёжных случаев. Лёд и огонь: криокамера и крематорий. Я до конца не решался, какое из них мне выбрать. Лёд — передача ответственности (только некому передавать). Ну а огонь — результат, когда сам не справилось. Мне повезло, что не пришлось прибегнуть…

— А уж нам-то как повезло! — перебил Сантьяго. — Кстати, Бенито, верни молоток, пожалуйста. Я обыскался, а ныне гляжу — к тебя…

— На, возвращаю, — расстался Родригес с Молотом. — Благодарю за подгон, молоток пригодился.

За болтовнёй миновали шлюз, двинулись по коридорам дредноута. Там Бенито спросил:

— Где Эстебан и Альварес?

— В рубке, на месте. Готовят корабль к старту.

Кай по дороге думал о том, что стартовать побыстрее бы надо, чем доберутся они по большому линкору до далеко-далеко расположенной рубки. Да и Бенито, верно, подумал о том же самом. Вызвал пилота через устройство связи в шлеме гермокостюма:

— Эстебан? У тебя всё готово к старту? Так давай поскорей — нечего нас дожидаться!

— Стартовать не получится, — возразил Эстебан.

— Но почему?

— За абсолютным отсутствием всякого места для старта. Нет Ир-Валара. Ныне «Маджестик» просто висит в пространстве… Встречный вопрос: куда нам теперь лететь?

17 января — 17 марта 2025

Спасибо за чтение

Вернуться к книге